Крылья Мальгуса. Ступень вторая

Глава 1

Разговор я решил не откладывать, попросил приватную беседу с Мальцевым после ближайшей тренировки. Действительно, чего тянуть? Решил — так делай. Откажут — появится какая-то определенность и будем искать другого кандидата. Вербовать Тимофея в обход Мальцевых было чревато не столько для нас, сколько для него. Я-то своих худо-бедно смогу защитить, а вот его семья остается открытой для мести.

— О чем хотел поговорить, Ярослав? — доброжелательно спросил Мальцев.

— Да проблема у меня, Игнат Мефодьевич. Хотел посоветоваться. Вы человек опытный, ваше мнение для меня очень ценно.

Лестью Мальцева было не пробить, хоть тоннами ее лей, но иначе уважение не показать.

— Ты же знаешь, Ярослав, я всегда готов тебе подсказать, если необходимо.

А еще подставить подножку и заполировать сверху файерболом, чтобы не поднялся. Но я тактично промолчал, пришлось Мальцеву взять продолжение беседы на себя.

— Чего хотел-то, Ярослав?

— Скажите, вам Тимофей Давыдов очень нужен?

— Мне нет, а тебе, стало быть, очень?

И взгляд у него стал такой задумчивый, нехорошо задумчивый.

— Да упаси боже, — сразу открестился я от нехороших намеков. — Не мне, нашей Полине. Она мне все мозги проела — вынь да положь ей Тимофея. Чем-то он ей очень приглянулся, вот и…

Я развел руками, показывая свое отношение к девчачьей прихоти. Мол рад бы послать да жалко дуру.

— Ярослав, идти у женщин на поводу — последнее дело.

— Это да, но я подумал: все равно нам развиваться нужно, так почему бы и не взять еще одного парня, а заодно сделать приятное Полине.

— А он что думает?

— Я с ним не говорил. Не могу же я обращаться к нему со столь деликатным вопросом, если не знаю, как вы к этому отнесетесь. Не хотелось бы ссориться с вами из-за такой ерунды. Честно говоря, не настолько он мне нужен.

— Ермолина значит, настолько была нужна? — припомнил Мальцев.

Я скривился, для этого мне даже притворяться не пришлось.

— Верите, нет, Игнат Мефодьевич, сейчас считаю это одним из самых глупых своих поступков.

— Неужто не дала? — закхекал он. — Ну так и шут с ней, старовата она для тебя. Тебе кто-то помоложе нужен.

Чувствуя, что речь сейчас перейдет на Диану, а с нее на вожделенный артефакт, я торопливо вернул разговор в нужное русло.

— Действительно, и шут с ней. Так что с Тимофеем? Он же вам не нужен?

— Как сказать, как сказать… — заулыбался Мальцев.

А я начал злиться. Улыбки улыбками, а этот наглый старикан сейчас начнет торговаться. И если бы за то, что ему принадлежало, так нет — Тимофей был пока ничейный и неизвестно, станет ли он вообще мальцевским. С Дианой они не подружились. Можно сказать, профукал парень свой шанс. Хотя, с другой стороны, подружись он с внучкой главы клана больше необходимого, поимел бы проблемы, а степень необходимости определял сам Мальцев-старший.

— Так и скажите — с деланым равнодушием ответил я. — Если нужен, я так и скажу Полине, что ее рыжая мечта так и останется мечтой, потому что является неотъемлемой частью вашего клана.

— Что, и не поборешься? — непритворно удивился Мальцев.

— А оно мне нужно? Парень сильный, но не запредельно, так, крепкий середнячок. Таких бесхозных хоть лопатой греби, — ответил я почти правду. — Мы с ним, конечно, сработались, и я знаю, что от него ждать, но бороться за него, чтобы сделать приятное Полине, — увольте. Сами же сказали, что идти у женщин на поводу — чревато.

Мальцев задумался, ненадолго, но продуктивно.

— А, бери, — решил он. — Сделаешь Дианке артефакт, которым она бредит, и бери.

— Игнат Мефодьевич, — укорил я, — таких отступных не бывает, даже когда из клана в клан переходят. А он даже не ваш, вы только обозначили намерения.

— А ты его просто так взять хочешь? Обокрасть наш клан, как с Ермолиной? — недовольно буркнул он.

— Ермолина по факту вам уже не принадлежала, а Давыдов — еще не принадлежит, — напомнил я. — Нет, откуп могу дать, но не артефакт. Не стоит Давыдов столько.

— А сколь он, по-твоему, стоит?

По этому вопросу Денис меня просветил, поэтому я ответил сразу:

— За переход из клана в клан самое большее платили двадцать пять миллионов. Но это за состоявшегося обученного мага, а не за его заготовку, из которой непонятно, получится ли еще что. Красная цена — пара миллионов. Да и те только из уважения к вам.

— Грабишь. — Укора в голосе Мальцева хватило бы на весь угнетаемый пролетариат. — Как есть грабишь подчистую. Мы из парня бы настоящий бриллиант сотворили.

— Верю, Игнат Мефодьевич. Отдавать нам — заведомо портить. Я так Полине и скажу.

Я привстал, делая вид, что собираюсь уходить. Но Мальцева уже зацепило: он вовсю прикидывал, как обменяет ненужное и ему не принадлежащее на что-то полезное.

— Да погодь ты, — с досадой бросил он. — Уйдешь сейчас, но затаишь обиду на старика, так ведь?

— Что вы, Игнат Мефодьевич, никогда, — воодушевленно ответил я. — Чтобы я на вас обиделся из-за такой безделицы? Ну не сошлись в цене, всякое бывает.

— Отдам я тебе Давыдова, — неохотно ответил Мальцев. — Да только меня мои же не поймут, если просто так отдам. Скажут, старею, хватку теряю. Уважать перестанут. Этого я допустить не могу. Итог обмена должен быть таким, чтобы я мог ткнуть любому в морду его выгодность, понял?

— Разумеется, Игнат Мефодьевич. Но бесплатно артефакт делать не буду. Я уже сказал, Давыдов столько не стоит.

— От ведь какой упертый… — Он постучал ладонями по подлокотникам. — Сколько ты за Дианкин артефакт с меня запросил? Сто пятьдесят? Делаешь за сто, я отдаю тебе Давыдова.

— Побойтесь бога, Игнат Мефодьевич! — возмутился я. — По факту вы с меня за Давыдова пятьдесят миллионов хотите содрать.

— По факту я скидку хочу получить, — не согласился он. — Тридцать три процента.

Видать, крепко зацепил Диану артефакт, если Мальцев не отказывается от покупки. И не так уж она боится деда, если тот выполняет ее прихоти.

— Я могу сделать для нее кольцо всего за тридцать пять миллионов, — предложил я. — Очень хорошее кольцо с прекрасными защитными свойствами. Не хуже вашего. Но только если Давыдов ко мне перейдет. Так-то ему могут не понравиться условия, на которых я его собираюсь брать.

— Это какие?

— Целитель мне нужен, — не стал я скрывать. — Нормальный.

Мальцев скривился, словно услышал что-то неприличное.

— Испортишь ты парня, как есть испортишь, — недовольно сказал он. — Он дураком будет, если согласится. И клан твой похуже, и выбора ему не даешь.

— Зато Полина будет обижаться на него, а не на меня., — пояснил я. — И чем больше вы запрашиваете за него, тем меньше у меня желания его уговаривать.

Мальцев недовольно засопел и опять застучал по подлокотникам. Он делал выбор: согласиться на мои условия или настаивать на парном артефакте, который так хотела Диана, но цена которого моего собеседника категорически не устраивала. Выбор он сделал в пользу синицы.

— Ох, грабишь ты меня, Ярослав, — прокряхтел он, — Ох, грабишь. Последнее, можно сказать, отнимаешь. Ладно, будь по-твоему: если Давыдов к тебе переходит, делаешь Дианке кольцо. Серьги ей слишком жирно будет, не доросла.

— Как вы все умеете к своей выгоде повернуть, Игнат Мефодьевич, — с деланой досадой сказал я.

Дополнение от 01.08.2022

Но поговорить с Мальцевым-старшим было мало, надо было еще заручиться согласием Тимофея. Откладывать я не стал. Парень нашелся в нашей машине, куда его уже привычно затащила Полина. Я спросил сразу, как сел:

— Тимофей, у тебя как сегодня со временем?

Серый, который был у нас сегодня за водителя, понимающе хмыкнул: мы с ним обговорили этот вопрос раньше и он признал мои доводы убедительными. А сейчас решил, что переговоры с Мальцевым прошли успешно. Правда, насколько успешно, я бы не рискнул ему сейчас сказать: финансовые дела клана он принимал слишком близко к сердцу, поэтому сразу начнет переживать из-за неполученных пятнадцати миллионов, причем полученные тридцать пять его будут волновать куда меньше.

— Да вроде ничего срочного, — настороженно ответил он. — А что?

— Хочу познакомить тебя с нашей целительницей, — пояснил я.

— Зачем? — опешил он.

— Потом все расскажу и объясню.

Полина чуть ли не начала подпрыгивать, настолько ей стало интересно, что я задумал, но я на все ее вопросы отвечал молчанием. Получится — сама узнает, не получится — так и расстраиваться не придется. Хотя я не слишком был уверен, что она расстроится, если Тимофей к нам не попадет. Это пока они каждый день встречаются, он ей дорог и близок, но стоит ему уйти с ее курса, так через неделю забудет. Полина была личностью увлекающейся, что сильно осложняло жизнь почему-то не ей, а мне. Вот и сейчас пришлось потратить время на уговоры и отправить её восвояси. С нами в квартиру она не поднялась, обиделась, фыркнула и ушла, гордо виляя задницей.

С Аней я предварительно обговорил, поэтому она была дома, но не одна, а с Хрипящим. Это меня неприятно царапнуло, но я виду не подал, пожал ему руку и спросил:

— Как там Ольга?

— Сеструха-то? А чо ей сделается? — ответил он. — Мальцев к ней ежедневно таскается и хрень всякую для баб таскает, но она его посылает. Если бы я у тебя не работал, на нее бы уже давно наехали, а так до сих пор пытаются уговорить по-хорошему.

Я кивнул показывая, что понял, и вернулся к тому делу, ради которого приехал.

— Ань, можешь рассказать Тимофею, чем ты, как целитель, отличаешься от обычного целителя. Тим, я сразу предупреждаю, она только в начале пути, но сделать вывод ты уже можешь сейчас.

Следующие полчаса мы с Хрипящим пили чай на кухне, а Аня в зале описывала Тимофею свою деятельность. Болтать об этом она любила, еле уложилась в отведенные полчаса. Когда они с Тимофеем зашли на кухню, я сказал:

— Ну что, Тим, ты, наверное, понял, что я хочу тебя пригласить к нам? Но только с такими ограничениями — на должность целителя. Что скажешь?

— Ярослав, пойми меня правильно, вы мне очень нравитесь, но я не могу даже думать в вашем направлении. У меня договор с Мальцевыми. Был бы я один — другое дело, но у меня родители и два брата.

Его ответ доказывал наблюдательность парня. Он, фактически почти не общаясь с представителями клана, уже понял, чем чревато дать задний ход. И беспокоился в первую очередь за близких.

— Во-первых, у вас не договор, а устная договоренность, которая в случае Мальцевых ничего не значит. Во-вторых, я сегодня переговорил с Игнатом Мефодьевичем. Клан Мальцевых не будет иметь претензий ни к нам, ни к тебе, ни к твоей семье, если ты решишь к нам вступить.

— Дорого? — внезапно спросил он.

— Что дорого?

— Тебе это дорого обошлось?

— Недешево, — согласился я. — Но если ты не согласишься, то и Мальцевы выгоду не получат. Решение за тобой. Тебе рассказали, конечно, не все, но что не рассказали, узнаешь, когда станешь частью нашего клана. Если станешь.

— Стану, — уверенно ответил он. — Спасибо. Если то, что рассказывает Аня, правда, то целитель — очень перспективная профессия.

— Перспективная, но тебе сейчас придется пахать и пахать, — сразу расставил я точки над i. — Будешь заниматься у нас в основной группе, да еще и с Аней. Свободного времени пару месяцев не будет. И свернуть с пути целителя уже не получится, если вдруг передумаешь. Там перестраиваются каналы, и маг становится непригоден к другой деятельности.

— Пахать так пахать, — покладисто согласился Тимофей. — Целительство меня не пугает. У меня отец — хирург, я бы, может, тоже в медицину подался, если бы не появление магии. Ярослав, я не подведу. Спасибо, что избавил от Мальцевых.

— Блин, я бы тоже согласился пахать и пахать, если бы из меня сделали мага, — неожиданно сказал Хрипящий. — Ярослав, может, попробуем с Глазом? Он говорил, вы же в ком-то пытались магию пробудить, так почему не во мне?

— Понимаешь, Диман, — проникновенно сказал я. — Магию можно пробудить не в любом. Конкретно в тебе — никак, извини.

Он вздохнул и отвернулся к окну. А я еще раз оглядел его на всякий случай. Но нет, если каналы еще в зачаточном состоянии наблюдались, то источника не было вовсе. Невозможно развить то, чего нету. Для начала это следует заиметь.

Глава 2

Последняя встреча с Илинель навела меня на определенную идею, и я, лишь только поняв, что уже могу постоять за себя, не подвергаясь опасности перегрузки, сразу поехал к куполу. Со страховкой Серого, разумеется. В случае неудачи его задачей было сразу вызванивать Императорскую гвардию. Но вероятность неудачи в данном случае стремилась к нулю, поскольку я объективно оценивал свои возможности. А вот получится ли что из моей идеи, можно было определить только экспериментально. За основу химеры брался человек, но посчитает ли проклятие человеком то, что получалось на выходе из ловушки Вишневских?

Конечно, можно было поэкспериментировать и изменить, но тогда могла не сработать стандартная отмена, а это, в лучшем случае — невозможность попасть под купол долгие годы, а в худшем — вышедшая из-под контроля эпидемия. Не зря же эти заклинания в книге Дамиана входили в один раздел Последнего Шанса. Купол же не даст возможности проклятию выйти наружу, а потом я его спокойно дезактивирую, не подвергая себя никакому риску. Риск был только на первом этапе, когда мне нужно было отправить проклятие по адресу. Делать это на расстоянии можно только, если есть что-то от проклинаемого — кровь, пот, моча, ношеная одежда, волосы, кусок кожи. У меня ничего подобного не было, поэтому требовалось прикосновение.

Силы Серого после преодоления первой ступени возросли прилично, ему даже пришлось какое-то время под них адаптироваться, чтобы не навредить ни себе, ни окружающим, но сейчас я уже мог на него положиться.

Собственно, план действий был прост. Мы проехали до самого купола, поскольку брелок для поднимания шлагбаума нам Императорская гвардия хоть неохотно, но выдала. Я просканировал местность, обнаружил постороннюю камеру, испортил, чтобы она не передавала ненужную информацию, после чего подождал, пока мной заинтересуется одна из химер, заготовил проклятие Черной Смерти, сделал прокол в куполе и с ускорением коснулся рукой мокрого носа. Тварь настолько поразилась моей наглости, что я успел отдернуть руку до того, как она опомнилась и, громко заверещав, бросилась в атаку. Да только толку от атаки, если я уже закрывал прокол. Место там получилось слабоватое, но вскоре должно затянуться.

Все это время Серый простоял с файерболом наготове, и я мог только радоваться, что его рука не дрогнула, потому что фаейрбол у него теперь получался такой, что не стыдно было бы вызвать на дуэль императорского гвардейца. Сам Серый о такой возможности вряд ли думал, но своей увеличивающейся мощью явно гордился, а когда я спросил, решится ли он на следующую ступень, не раздумывая ответил, что да.

Второй раз мы туда съездили через неделю, и я так же через прокол отправил снятие проклятия. Камер в этот раз пришлось портить две. Ничего, Императорская гвардия не обеднеет, заведет новые. Химер я не видел, но это ни о чем не говорило: пространство там огромное, скрыться могли где угодно, а сканирование через купол не проходило. Хорошо бы, конечно, чтобы они все уже перезаражали друг друга и сдохли, но, как говорил Айлинг, маг может надеяться на что угодно, а готовиться всегда к худшему варианту. Худший — ни одна не сдохла, но все спрятались в ожидании поживы.

И вот теперь мы ехали проверять, насколько успешной получилась моя авантюра. Сегодня я собирался делать не прокол, а полноценный разрез, чтобы пройти самому. И это неимоверно нервировало Серого.

— Может, не рисковать? — предложил он. — Понаблюдать сначала пару дней. Или вызвать Императорскую гвардию для подстраховки. Ты, кстати, с ними на это договаривался. Выполнение договоренностей — залог хороших отношений.

Зрелище было небывалое: наш финансовый директор лично предлагал расстаться с круглой денежной суммой, причем делал это без возмущения и не дрожащим от осознания потери голосом. То есть признавал важность трат и считал, что результат важнее денег. Слушал бы его и слушал…

— Они не слишком надежные партнеры, — заметил я. — Предыдущих владельцев поместья они доили только так, несмотря на договор. И с нами хотели проделать то же самое. Подпускать их к куполу с разрезом чревато. Если сейчас туда забросить людей, то химеры появятся новые. Я не уверен, что они это не проделают. Им не столь важны хорошие отношения со мной.

— Думаешь, они пойдут на это?

— Думаю, им удобно иметь тренировочный полигон вблизи столицы. Плюс им еще деньги платили за тренировки. Поэтому я бы не хотел их видеть поблизости, пока не уберу все ловушки.

— А надо ли убирать? В квартире Соколовых ты перестроил все под себя.

— Здесь так не получится. Я поставлю другую охранную систему. Мне не по душе превращение людей в не пойми что. И еще. Пока стоит купол и к нему боятся лезть, под ним можно ставить охранную систему сколь угодно долго и сколь угодно качественно.

— И все-таки, может, сегодня ограничимся наблюдением? — сказал он, когда мы были уже на месте.

— Понаблюдать понаблюдаем, — согласился я. — Не совсем же я отмороженный лезть туда просто так.

Но сначала я опять просканировал окрестности на камеры и людей. В этот раз нашлась и третья, в отдалении и почти на пределе моей досягаемости. Но я достал, пусть и с усилием, и хоть характерного треска не услышал, но показавшийся дымок просигнализировал, что и с той камерой покончено.

Все время, пока я расправлялся с чужим оборудованием, Серый простоял, прижавшись носом к куполу и внимательно ловил каждое движение. Но движений там не было: купол экранировал даже ветер. Постояв рядом с ним минут пятнадцать, я все-таки сделал разрез и шагнул внутрь по аккомпанемент ругани Серого. Разрез я за собой закрыл, чтобы наш финансовый директор не полез мне на помощь. И теперь я видел его достаточно смутно, а уж что он говорил, оставалось для меня тайной.

Земля под ногами снегом не была прикрыта, лишь немного припорошена тем, что вымерз из воздуха. Следы были, но давние. Думаю, проникай бы сюда ветер, их бы уже давно замело. Я немного постоял около стены купола, потом крикнул:

— Эге-гей, есть кто живой?

В ответ не раздалось ни звука, ни топота, но это ничего не значило. Я запустил сканирование, с удивлением обнаружив, что стены особняка его глушат. Неприятно будет, если парочка химер туда пробралась и засела в засаде. Работающая отдельная защита на доме позволяла надеяться, что этого не произошло, но все же там нужно будет очень аккуратно действовать.

Живых особей сканирование не показало, и я медленно двинулся вперед, к ограде. По дороге попалась одна из химер, умершая от Черной смерти. Неприглядное это зрелище, даже когда речь идет о созданиях, загодя обезображенных магией. Туша была черная от носа до кончика хвоста и наверняка необычайно хрупкая, но я проверять не стал, отправил снятие адресно на нее. Конечно, в теории общего снятия должно было хватить, но теория и практика не всегда дружат, лучше перестраховаться, чем прилечь рядом с химерой. Не такое здесь приятное место, чтобы захотеть упокоиться навсегда. После снятия проклятия я отправил еще и очищающий огонь — заклинание, позволяющее выжечь всякую заразу. На месте химеры остался только кучка серого пепла. Можно сказать, готовое удобрение для будущего парка.

Пока я дошел до ворот, заметил еще четыре трупа. Всех их перевел в порошкообразное состояние. Торопиться мне было некуда, лучше делать медленно, но качественно, чем оставить клан без главы.

Ворота отличались не только затейливой ковкой, но и затейливым заклинанием, не только встроенным в общую сеть ограды, по которой временами пробегали разноцветные всполохи, но и имеющий лучик, направленный к дому. Использовался он для дистанционного открывания, хотя сторожка при воротах была, и когда-то от нее тоже шло управляющее заклинание, но сейчас от него остались одни огрызки, как со стороны ворот, так и от сторожки, которая явно перестала использоваться задолго до трагедии.

Дистанционно мне никто открыть не смог бы, поэтому пришлось повозиться. Дело усложнялось тем, что работал я без подстраховки, поэтому время от времени приходилось запускать сканирование, не отрываясь от разбора заклинания на воротах. Поддерживать два-три серьезных работающих заклинания для меня уже труда не составляло. Сканирование никого не показывало, но я не расслаблялся. Очень уж гнетущая была атмосфера. И тишина — мертвей, чем на кладбище.

Охранное заклинание с ограды пришлось снести подчистую, на что у меня ушла почти половина резерва. Серьезный был товарищ покойный Вишневский, на пару заклинаний не полагался. Можно было не так манозатратно вынести, но тогда пришлось бы снимать весь набор заклинаний с ограды и ворот, а там были в том числе укрепляющие металл и препятствующие ржавчине. На их переустановку ушло бы куда больше сил, так что это не было напрасной тратой маны. А вот охранную систему я точно буду ставить свою, пользоваться чужой — всегда подставляться. Мало ли что официально считается, что от Вишневских никого не осталось, возможность пройти могли давать близким людям, которых трагедия не затронула.

Ограда и ворота сиять перестали, можно было приступать к открыванию. Это было куда проще, и вскоре ворота распахнулись, давай возможность попасть в святая святых Вишневских, которые были настоящими параноиками: прямо посреди дороги находилась первая ловушка. Как было прекрасно видно уже отсюда, все ловушки соединялись в одну сеть и отключались из дома. Но уничтожать их все равно придется по одной, поэтому к дому я не торопился, решив сделать проход как можно безопасней. Остальные уничтожу, когда отключу, но проход должен быть свободен — мало ли что вырвется из дома, когда я до него доберусь.

На уничтожение первой ловушки ушло минут пятнадцать. Была бы она одиночной, справился бы быстрее, но в случае сети нужно закрывать каждый оборванный конец, и закрывать аккуратно, не торопясь.

Так же аккуратно я подошел к сторожке. Вот она сканировалась прекрасно, и внутри никого не было. Зато снаружи, прямо перед входом, стояла очередная ловушка. Эта к сети не относилась, была, так сказать, автономной, рассчитанной на тех, кто окажется чересчур любопытен, но не слишком опасен: она просто фиксировала нарушителя, ни в кого не превращая. Ее я тоже вынес безо всякой жалости, а потом осторожно заклинанием открыл замок.

Сторожку я решил сделать временной базой. Разминировать я буду долго, нужно место для отдыха, и сторожка подходила идеально — если ее до сих пор не развалили, то и дальше не развалят.

Порог я перешагивать не торопился, ловушка перед входом была не единственной, внутри сторожки их тоже хватало. Все-таки глава клана Вишневских был помешан на безопасности. Нельзя сказать, что у него не было для этого оснований, но и нельзя сказать, что ему это помогло.

С внутренними заклинаниями разобраться было куда проще: помещение маленькое, позволяющее просто выжечь все.

Только после того, как я убедился, что в сторожке не осталось ни одного заклинания как действующего, так и спящего, я зашел внутрь, прикрыл за собой дверь и обнаружил ключ от нее на гвоздике рядом. Удачная находка!

Ключ в замке я провернул, после чего принялся выстраивать уже свою защиту, укрепляя стены сторожки. Внутри было прохладно, батареи висели, но они были обжигающе холодными. Лопнувших ни батарей, ни труб я не заметил, так что, возможно, внутри была не вода и отопление тут удастся запустить. Я просканировал чуть поглубже — да, отопление тут автономное, не связанное с домом. Подозреваю, что в доме сейчас тоже ледник. Но туда еще добраться надо.

Из окна сторожки дом прекрасно просматривался, как и дорога, усыпанная ловушками. Было их как блох на бездомной псине, если не больше. Я запустил очищающий вихрь и шлепнулся на противно заскрипевший стул. Подсчеты не радовали. Если я буду тратить по столько времени на каждую ловушку, могу не успеть до начала соревнований. Но принцип я понял, возможно, дальше пойдет быстрее. Работать интенсивнее опасно, нужен баланс. А еще нужно заново установить защиту на ограде. Все это силы и время. Но защита приоритетнее. Через мою не смогут выходить химеры Вишневских, если таковые вдруг остались.

Поэтому я недолго просидел в сторожке, только чтобы отдохнуть и чуть восстановиться, закрыл ее на прихваченный ключ и вернулся к воротам. Без разноцветных всполохов они и ограда выглядели куда унылее. Я прихватил створки замочным заклинанием и начал выплетать защитное, приготовив сразу пару накопителей — на защиту такого периметра маны требовалось не просто много, а очень много. О сканировании я тоже не забывал, хотя пока не обнаружил ни одной химеры. Но, как говорил Айлинг, беспечный маг — мертвый маг. В нашем деле лишней осторожности не бывает.

Заняло это примерно еще с полчаса, зато огоньки на ограде заплясали совсем другие, оранжево-желтые, веселые. Через такую защиту не только никто не пройдет, но и не пролетит — она закрывала незримым куполом всю поверхность за оградой.

Химер я больше не видел ни живых, ни мертвых, но искать у меня желания не было, я чувствовал себя так, словно из меня выдавили все, оставив только оболочку. Хотелось упасть куда-нибудь и уснуть. Но сделано было не все, расслабляться было никак нельзя.

Я дошел до стенки купола и обнаружил, что Серый стоит, впечатавшись в него носом и ловя все движения. Я помахал ему рукой, усмехнулся и сделал разрез, достаточный, чтобы выйти. Снаружи на меня сразу обрушились звуки. И запахи. Только сейчас я понял, что внутри не пахло абсолютно ничем. Я запечатал купол, но теперь, скорее, только от внешней угрозы, чем от внутренней — во мне зрела уверенность, что отсюда выбираться некому.

— У тебя кровь из носа идет, — обеспокоенно сказал Серый. — Сильно.

— Ерунда. — Я шмыгнул носом и провел под ним рукой, на которой тут же остались разводы. — Ерунда. Перенапрягся немного, сейчас пройдет.

Серого мои слова не успокоили.

— Ничего себе немного. От немного кровь не идет. И глаза не вваливаются.

Я пустил на себя исцеление, кровь идти перестала, Серого это несколько успокоило. Но с ввалившимися глазами я ничего поделать не мог, только предложить:

— Поехали пожрем где-нибудь чего-нибудь? Срочно, пока я сам себя переваривать не начал.

Я плюхнулся на сиденье машины и прикрыл глаза. С моей стороны форменным идиотизмом было не прихватить ничего поесть, но я не собирался переустанавливать защиту, это на фоне общей радости от успеха. Так, в следующий раз набираю с собой еды и термос с кофе. Большой термос с горячим кофе.

— И как там? — спросил Серый после недолгого молчания. Мы даже до шлагбаума не доехали. — Отсюда ни фига не видно. Только то, что вблизи стенок, а дальше как в туман все уходит. Что там с химерами?

Глаза я открывал без особой охоты. С закрытыми проще концентрироваться на восстановлении.

— Пять видел трупами. Больше не видел.

— А что так долго? Я уже начал бояться, что тебя положили в эпичной битве чудовища Вишневского, — проворчал он.

— Сжег трупы. Поменял защитное заклинание на ограде, обезвредил пару ловушек. Могу в следующий раз тебя с собой взять, если пообещаешь не лезть передо мной.

— Думаешь, откажусь? Фигушки, — ответил он. — Я структуру заклинаний начал видеть, так что пригожусь.

— Ого, — повернулся я к нему. — Поздравляю. Неожиданно.

Само по себе умение несложное, и единожды ему научившись, уже невозможно забыть, но оно требовало такой концентрации, которая пока моим ученикам была недоступна. Как выяснилось, всем, кроме Серого. А ведь я сомневался, что у него будет прогресс, когда брал в ученики. Как выяснилось, в магическом развитии главное — желание, а не возраст. Хотя Ден тоже неплохо прогрессировал. Посмотрим, что будет с Тимофеем.

Глава 3

Больше всего меня раздражала в школе ее ненужность. Знаний она мне уже никаких дать не могла, деловых знакомств там не завести, зато времени отбирала много. Времени, которого мне так не хватало на все.

— Смотри на это проще, — предложила Аня, к которой Серый меня отвез после первого визита под купол и которой я пожаловался, что заставляют заниматься полной фигней. — Как на отдых. Потому что, если тебя насильственно туда не отправлять, ты себя на тот свет отправишь. Тебе же рассказывать про перегрузки не нужно?

Тон у нее был снисходительный донельзя, словно она действительно была маститым целителем, а я несмышленышем, только прикоснувшимся к азам магии. Хотя на самом деле, информацию она получила только недавно, частично от меня, частично от того сволочного целителя, чтоб на него тоже Дамиан проклятие отправил до того, как на него самого нашлет наш модифицированный вариант Илинель. Я очень надеялся, что она это сделает, но уверен не был. Женщины — непредсказуемые существа: сегодня она горит жаждой мести и желанием убивать, а завтра все прощает и извиняет попытку себя убить сложным характером убийцы.

— Отдыха у меня там не получается, потому что я раздражаюсь, понятно? Особенно на физрука с его дебильными идеями.

Оказывается, за победу в эстафете учителю выписали премию, и это его так вдохновило, что он из кожи вон лез, чтобы нас подготовить для выигрыша еще одного соревнования, без разницы какого. Он даже секцию по борьбе пытался под себя подгрести, но там тренеры встали на дыбы и заявили, что школ много, на наших условиях они себе другую площадку найдут, такую, на которой в учебный процесс никто не лезет. Директриса дала физруку взбучку, и тот немного умерил пыл, но только в отношении секций, зато на подготовку к соревнованиям не жалел ни времени, ни сил. Наших, разумеется. Чужих же не жалко.

— Есть такая пословица — не надо складывать все яйца в одну корзину, — ответила Аня. — Если вдруг попадешь в зону, где магии нет, сможешь отстреляться, а не только убежать.

— А разве такие есть? — удивился я. — Магия — это то, что рождается внутри, а не берется откуда-то извне.

— То, что рождается внутри, можно заблокировать.

Это она могла мне не рассказывать, со мной как раз в прошлой жизни проделали такую штуку. Но сделано это было блокиратором, они компактные и им необходимо взаимодействие с кожей. Но целые зоны? За счет чего там происходит блокировка?

— Чет ты заливаешь, — вмешался в наш милый разговор Серый. — Нет, с тем, что Ярослав сильно рискует и ему надо хоть иногда расслабляться, — согласен. Но на фига выдумывать про зоны?

— С чего ты взял, что я выдумываю? — удивилась Аня.

— С того, что я ни разу о них не слышал.

— А они есть, и довольно большие, во владениях некоторых кланов. Говорят, это последствия неудачных экспериментов.

У неудачных экспериментов последствия действительно бывают катастрофическими. В том мире, где я жил раньше, под воздействием конструкта горе-изобретателя один из материков раскололся, а часть его вообще ушла под воду. После чего создали структуру для контроля над сильно ретивыми экспериментаторами, а юным магам начали вдалбливать необходимость ответственности. Несерьезность не приветствовалась до такой степени, что могла наказываться блокиратором, как пожизненным, так и на какое-то время. Ощущения он давал мерзкие.

— Зоны расширяются? — спросил я.

— Вроде нет. — Она пожала плечами, показывая, что знает неточно, но и не особо интересовалась. — Информация из закрытых, я случайно узнала. Вот вам сейчас рассказала, но если вы проболтаетесь, у Мальцевых опять появится желание меня прибить, а у них и без того на меня зуб. Узнала-то я у них. От меня не особо скрывались, потому что были уверены, что из Огурцово не выйду. Я наверняка еще что-то из закрытой инфы могу припомнить. Но так-то я и это вспомнила, потому что к слову пришлось. Мальцевские тайны, они все такие, немного странные.

— Дальше нас не пойдет, — уверил ее Серый. Выглядел он сейчас мрачновато, переваривал полученную инфу. — И что, там вообще никакая магия не действует?

— Действует, но… как бы это сказать поточнее?.. Во, перестает вырабатываться. То есть ты можешь продолжать работать с накопителями, но подзаряжать их будет некому.

— А как выходишь из этой зоны, способность производить магию восстанавливается? — уточнил я. — Или это уже всё, пожизненно?

— Да не знаю я! — в сердцах выдохнула Аня. — Знаю, что такие зоны есть у Мальцевых и они там экспериментируют, так что, наверное, восстанавливается. Даже Мальцевы магами не разбрасываются. И те, кто туда уезжал, возвращаются магами, в силе не теряют. Но входили ли они в эти зоны или загоняли кого, я не знаю.

— Зоны рядом с Белоорском? — спросил я.

— Нет, далеко. Рядом кто ж экспериментировать позволит?

— А Вишневские?

— У них не эксперимент, а защита глючная, — ответила Аня. — Если бы они сейчас жили, ничего бы закрывать не пришлось, все было бы под контролем.

— У Мальцевых точно далеко?

— Точно. Боишься, Игнат Мефодьевич в гости на природу позовет? Правильно боишься, — фыркнула она. — Он весьма изобретателен в вопросах, как кому нагадить. Но у тебя теперь есть железная отмазка — занятость в школе и тренировка по стрелковому оружию. Так что давай, не филонь в стрельбе. Мало ли от кого придется отстреливаться. Мальцевы еще не самый плохой вариант.

В чем-то она была, несомненно, права. Как только начинаешь чувствовать себя неуязвимым — готовься к проигрышу, еще одного шанса на новую жизнь мне никто не даст. Иметь что-то немагическое, чтобы удивить врагов до смерти, — прекрасная идея. Только для ее воплощения не все подойдет. Автомат с собой таскать мне никто не позволит, отберут несмотря на то, что я — глава клана. Даже на пистолет нужно оформлять разрешение на огнестрел, которое в моем возрасте никто не даст.

— И еще, Ярослав, — продолжала Аня. — Куда ты торопишься?

— Я не тороплюсь, оно само получается.

— Сделай так, чтобы не получалось. Ты почти все время на пределе. В конце концов ты себя загонишь: или устанешь так, что не заметишь чего-то важного, или перенапряжешься. Сейчас необходимости в гонке нет. Вот скажи, тебе это поместье срочно нужно?

— В некотором роде срочно. Не могу сказать почему, но нужно не просто до соревнований, а хотя бы за месяц до них снять купол. От этого много зависит.

— Ого. — Она удивилась, смешно округлив рот. — Снять купол? А ты точно сможешь?

— Химер там сейчас нет. Остались ловушки. Я уберу те, что по дороге к дому, а из дома отключу остальные. И все, можно снимать. Проще простого, короче говоря.

— Звучит оно, конечно, проще простого, — ехидно сказала она. — Только вот делается посложнее, чем звучит, иначе тебя бы вот он, — кивок на Серого, — ко мне не привез с просьбой подшаманить. Поэтому делай перерыв на отдых. Погуляй, подыши свежим воздухом.

— Надышался сегодня.

— В кино сходи, — как ни в чем не бывало продолжила Аня. — С Полиной. Она с таким восторгом рассказывала, как с тобой там была. Мог бы еще раз пригласить.

— Я подумаю.

Приглашение Полины в кино скорее было данью памяти того Ярослава, чем моим желанием. Можно сказать, я за него поставил галочку в пункте «Сходить в кино с нравящейся одноклассницей». У меня же такого пункта не было, да и Полина продолжала мне казаться все столь же мелкой. Пусть я и свыкся с возрастом тела, но дамы мне нравились постарше и покруглее в стратегических местах. Но увы — такие меня пока всерьез не воспринимали, а малявок типа Полины не воспринимал всерьез уже я. У нас и точек соприкосновения почти не было: интересы у нее пока еще были детскими.

— Вот-вот, подумай, — оживилась Аня.

Как я успел заметить, она не упускала возможности свести меня со своей сестрой. И неважно, что ею руководило — желание окончательно от меня отделаться или устроить будущее сестры — но постоянное навязывание Полины раздражало, и я, напротив, старался проводить с ней как можно меньше времени. Нужно как-то показать Ане бесперспективность ее сватовства. И тут я вспомнил…

— Кстати, помнится, ты мне обещала подобрать невесту.

— Я? — пораженно спросила Аня.

— Ты, ты. Говорила, что глава клана не может на абы ком жениться, а только так, чтобы улучшить положение клана. И предлагала подобрать кандидатуру из незанятых. Так что с тебя список.

— Как скоро?

— Не торопись. Это дело серьезное, можешь с Денисом проконсультироваться, он днюет и ночует в «Клановом вестнике». Наверняка что-то подсказать сможет. А мы с Сергеем пойдем, мешать не будем.

— Ты правда невесту решил подобрать? — спросил меня Серый, лишь только мы вышли от Ани.

— Нет, хочу, чтобы она от меня с Полиной отстала. Так поймет иллюзорность желаний и перестанет капать на мозги.

— А если они с Денисом что-то откопают?

Я пожал плечами.

— Всегда можно сказать, что это не достаточно хороший вариант.

— А вдруг они найдут идеальный?

Серый явно развлекался, пришлось ответить ему тем же.

— Тогда ты пойдешь договариваться.

— С чего вдруг я? — опешил он.

— У тебя генеральная доверенность, — напомнил я. — Ты, можно сказать, сейчас главное лицо в клане. Я-то даже подписывать ничего не имею права. Так что и отвечать в случае чего тоже придется тебе.

— Хо-хо, — неуверенно сказал Серый, решил, что развлекаться за мой счет себе дороже и резко свернул на другую тему: — Но с отдыхом Аня права.

— Вот закончу с поместьем Вишневских и отдохну.

— А что тебе мешает отдохнуть в промежутках между визитами туда? Сегодня, например?

— Тоже решил надо мной шефство взять? — усмехнулся я.

— А почему нет, если ты пытаешься на себя все повесить? Тимофея вон еще взял зачем-то. А это дополнительная нагрузка.

— Это не нагрузка, а бонус. Нам в любом случае нужен второй целитель. Ане тоже пора ритуал проходить, и рисковать, пока Тимофей не поднаберется от нее хоть чего-то, я не буду.

— Ей ты не хочешь рисковать, а собой — запросто?

— Она важнее. У нее в голове знания, которых тут ни у кого нет.

Целители вообще всегда были привилегированной кастой, им прощались многие закидоны. Разумеется, сильным целителям. Ане до такого еще расти и расти, но сильней у нас все равно нет.

Неожиданно Серый резко остановился и встряхнул меня.

— Ярослав, ты идиот? Ты не понимаешь, что если с тобой что случится, ее положат в первую очередь вместе со всем, что у нее в голове? За нас примутся или нет, неизвестно, но ей точно не жить. Ее жизнь зависит от твоего благополучия.

— Да понимаю я все, — вяло огрызнулся я. — Но получается, что до соревнований кровь из носу с поместьем успеть надо. Кстати, как там регистрация? Печать скоро можно будет заказывать?

— Пока тянут. Отписываются, что проверяют, не осталось ли прямых наследников. Хотя с ними-то как раз все понятно…

Серый начал привычно ворчать на бюрократию, а я его почти не слушал, размышляя над тем, что мне сказали они с Аней. В чем-то, несомненно, они были правы, так почему мне сегодня не отдохнуть? Нет, на тренировку я не пойду, а вот к Ирине Егоровне давно пора заглянуть.

С Серым я распрощался, отказался от предложения меня подвезти и пошел домой. Там вытащил из сейфа банку с драгоценными камнями, забросил в рюкзак и вызвал такси. Жила бывшая владелица этой квартиры за городом, хотя и недалеко.

По дороге я вспомнил, что в гости положено ходить не только с собственностью хозяев, но и с чем-то еще, и попросил остановиться у магазина, где купил красивую коробку конфет и немного фруктов, на случай если вдруг с конфетами промажу. Выбирал их я на свой вкус, а он мог сильно отличаться от вкусов пожилой женщины.

Как выяснилось, я поступил правильно, потому что конфеты она вовсе не ела, но предложила мне с ними попить чаю. Причем предложила, невзирая на мои уверения, что я по делу и ненадолго. Заявила, что даже слушать меня не будет, пока я не сяду за стол и не возьму в руки чашку. Выставила не только мои конфеты, но и несколько видов варенья, а еще печенье в большой чаше, больше напоминавшей тазик.

— Племянница снабжает, — пояснила она, когда я оторопело уставился на эту бадью. — Печет она вкусно, но я ем мало, а она обижается, если что-то остается. Так что уж вы постарайтесь, молодой человек, помогите бедной женщине управится. А не управитесь — в пакете с собой остатки вручу.

Это прозвучало настолько угрожающе, что к печенью я приступал с опаской. А зря, оно было свежим, рассыпчатым и таяло во рту. Племянница бывшей хозяйки моей квартиры оказалась знатной кулинаркой.

— Так что вас привело ко мне, Ярослав? — спросила Ирина Егоровна, когда убедилась, что насильно впихивать печенье в меня не придется.

Я вытащил из рюкзака банку.

— В сейфе обнаружилось. Я не силен в оценках, но мне кажется, что тут на большую сумму, чем мы заплатили за квартиру. Поэтому я решил привезти их вам.

— Это вы так везли? Без охраны? — удивилась она.

— Думаете, Ирина Егоровна, меня кто-то может ограбить? — удивился я.

Прошло то время, когда каждый пытался самоутвердиться за счет Ярослава Елисеева, теперь любители таких развлечений огибали меня по дуге, а если не огибали… Что ж, мне тоже иногда нужно развлекаться.

— Попробовать могли, — она улыбнулась чему-то, придвинула банку, посмотрела на содержимое, покрутила головой и отодвинула ко мне. — Забирайте. Мне не нужно.

— Это очень дорогой подарок. Я не могу принять.

— Полноте, молодой человек, вам легче будет, если меня из-за этакого богатства прирежут ночью?

— Так никто же не знает, что я вам привез. Отдадите племяннице, когда к вам придет. Будет наградой за такое замечательное печенье.

— Да ну ее, — Ирина Егоровна махнула рукой, чуть не сбив чашку со стола. — Думаете, она из любви его печет? Она спит и видит, когда наконец к ней перейдут все мои деньги. У нее на лице написано: «Когда же ты наконец сдохнешь, карга старая?».

— Может, вы преувеличиваете?

— А как же. Она каждый раз, как приходит, пытается вытянуть из меня деньги. Нет уж, некому мне свои богатства завещать, так уж получилось, поэтому забирайте. Это не просьба, это требование. Вам пригодится, если уж вы сами сейф открыли, применение найдете.

— Сам, — подтвердил я. — Но я накопители другие использую, если вы про это.

— Про это, про это. Не используете как накопители, используете как драгоценные камни. Я продала квартиру со всем содержимым, так что ваше это, и не спорьте, молодой человек.

— Тогда, может, вам что-то нужно?

— Все, что мне нужно, я получаю.

Неожиданно она встала, вышла в другую комнату и вернулась с контейнером размером с небольшой портфель. Защиту контейнера с наскоку не взял бы даже я. Над ними сначала подумать нужно, посидеть, а уж потом разворачивать. Иначе бахнет неслабо — чувствовалась там та же рука, что и на сейфе.

— Вот, держите. Муж сказал отдать тому, кто сейф вскроет.

— А если никто не вскрыл бы? Или сейф взорвался бы? Там такая вероятность была, о чем вы меня не предупредили, между прочим.

Она улыбнулась как-то так, что у меня отпали последние сомнения в том, что она это знала.

— Взялся за гуж — не говори, что не дюж, — заявила она. — Назвались магом, оправдывайте. Вот вы и оправдали. До меня дошли интересные слухи о тех, кто пытался вас ограбить…

Она сделала паузу наверняка в расчете на интересный рассказ, но у меня желания ее развлекать не было.

— Ну, не дуйтесь, молодой человек, не мое это было условие. Муж сказал: «Если справится — достоин» и помогать запретил. И не просто запретил, я слово дала. Выполнила в точности. Если бы сейф взорвался, взорвался бы и этот ключ.

Она показала на контейнер, содержимое которого мне было не рассмотреть.

— От сейфа?

— От записок, которые вы нашли в сейфе, но не посчитали нужным мне принести.

— А какой вам прок от записок мага? — удивился я. — Драгоценности хоть продать можно.

— И то правда, — покладисто согласилась она. — Вредить я вам не хотела, уж поверьте. Но вы все степени проверки прошли, поэтому я за вас почти не волновалась. Но не просите, не расскажу какие. Не могу.

Она сделала очень характерный жест, намекающий на клятву, заверенную магией, нарушение которой грозило смертью. Необходимости в этом знании у меня не было, но почему-то подумалось, что одной из проверок была картина с фениксом и что наверняка ответы на эти вопросы будут в записках мага.

— А что за дела были у вашего мужа с Императорской гвардией, тоже не расскажете? — спросил я. — Давеча я беседовал с их полковником, он о вашем муже исключительно в восторженных тонах вспоминал.

Я хотел ее порадовать, но неожиданно она помрачнела, опустила глаза и стала разглаживать несуществующую складку на скатерти.

— Держитесь от них подальше, Ярослав. Они мягко стелют, да жестко спать. И никогда, ни на каких условиях не заключайте с ними договоров. Договор с дьяволом — и тот предпочтительней.

Она говорила глухо, еле слышно, но каждое ее слово отпечатывалось у меня в голове.

— С ними — как с организацией или с ними — как с отдельными людьми? — уточнил я, подозревая, что от одного из способов попасть на прием к императору придется отказаться.

— С организацией, — чуть успокоила меня Ирина Егоровна. — Непростые там договора и с серьезными последствиями.

Больше она к этой теме не возвращалась, хотя я и пытался ее расспрашивать, а вскоре выставила меня из дома, сказав, что время позднее и что она будет рада увидеть меня в гостях как-нибудь потом. Проследила, чтобы я не забыл у нее банку с драгоценными камнями и контейнер, и успокоилась, только когда я их засунул в рюкзак. Пакет с печеньем племянницы она тоже вручила и выглядела при этом, как человек, полностью выполнивший свою миссию, поэтому на меня нахлынули сомнения в том, что я ее еще когда-нибудь увижу.

Интерлюдия 1

Императорской гвардии в дворцовом ансамбле был выделен целый корпус. Пусть на задах, пусть не так прекрасно оборудованный, как основные здания, но все же при дворце, а не где-то там на краю столицы, куда приличному магу и заходить грех. Император, не нынешний, а тот, при ком произошло формирование и заселение гвардии, рассудил, что бытовые условия толпа магов создаст себе сама, и оказался совершенно прав. Гвардейцы обустроились так, что иной придворный бы обзавидовался, если бы увидел. Но увидел бы вряд ли: просто так в корпус Императорской гвардии посетители не допускались, а если допускались, то не дальше приемной на первом этаже. Исключение делалось только для императора с сопровождающими, но тот предпочитал вызывать к себе или даже просто звонить. И не полковнику Ефремову, а его непосредственному начальству, а уж начальство, в зависимости от тональности звонка, либо хвалило, либо обещало сжить со свету. Сегодня полковнику неожиданно прилетела благодарность за то, что за последние несколько недель ни одной химеры из-под купола не выскользнуло. Император считал такие вопросы относящимися к государственной безопасности и разрешал заключать договора на охрану подобных объектов. Разумеется, при условии, что определенный процент отходил в казну. Хвалил он редко, чаще ругал. А сегодня неожиданно похвалил, но похвала для полковника Ефремова прозвучала как издевательство: к куполу гвардия больше отношения не имела, потеряли они и деньги, и место для тренировки. А также место, куда можно было сбрасывать тех, чью вину официально было доказать невозможно или почти невозможно, что при наличии ушлого адвоката переводило вторых в разряд первых. А императорская гвардия, что бы там себе ни думал этот наглый пацан, всегда стояла на страже справедливости. Если, конечно, эта справедливость не шла вразрез с интересами монархии.

— После этого проехались к куполу, все камеры вышли из строя, — бодро отчитывался подчиненный, один из тех, кто спалился у купола и запись с которым была у пацана на телефоне. — Купол трогать не стали, но подошли близко и в нем движения не заметили.

— Ни одна химера не появилась?

— Так точно, господин полковник, ни одна.

— И записей ни с одной камер у купола нет?

— Никак нет, господин полковник. С момента приезда Елисеева и Шевчука запись прекратилась. Даже с дальней, на которую у нас были особые надежды.

— Плохо маскируете, — мрачно сказал полковник. Его тянуло выпить стопочку коньяка, пузатая бутылка которого стояла в столе, но при подчиненном делать этого не хотелось. — Завтра поеду с вами, лично займусь.

Маг изобразил радость, которую он не испытывал, и продолжил:

— Есть запись с камеры у шлагбаума. Елисеев бледный, и у него идет носом кровь.

— Перенапрягся?

— Похоже на то.

— Что же он делал у купола? — тихо, больше для себя, чем для посторонних, спросил Ефремов. — И защита эта в его квартире вроде соколовская, а вроде уже и нет. Непонятный парень. Кто за ним стоит?

— Слухи вам нужны, господин полковник?

— Говори уж, Рябов, — пробурчал Ефремов. — Из любого слуха можно выудить что-то ценное.

— Из разговора с одним из мальцевских магов я понял, что за Елисеевым стоит тот же тип, что наехал на Андрея Мальцева. — Ефремов вскинул на подчиненного недоумевающий взгляд, и тому пришлось пояснить: — В мальцевском здании, в центре города.

— А, ты про тот случай, — вальяжно кивнул полковник. — Он знатно прогремел. Помнится, тогда многие хотели заполучить записи с камер из кабинета Андрея Мальцева.

Он со значением посмотрел на Рябова.

— Но так никому и не удалось, господин полковник.

— Но слухи ходили, что это Лазаревы…

— Елисеев, в некотором роде, тоже Лазарев и имеет с ними общее дело.

— То есть, Рябов, ты уверен, что за Елисеевым стоит Лазарев?

— Господин полковник, я этого не говорил, — уже не так бодро отрапортовал Рябов. — Я с Елисеевым лично общался, и мне показалось, что он выглядит уверенным в собственных силах, а не в посторонней поддержке. Ну и мальцевский говорил не про Лазаревых.

— А про кого?

— Да чушь какую-то нес про волхва, — недовольно ответил Рябов. — Но он тогда уже напился до положения риз, так что мог глюки словить.

— Глюки, говоришь, — полковник выдвинул ящик, убедился, что коньяк не пропал, и сожалением задвинул. — А ведь на внешней записи кабинета Мальцева виделось что-то странное… Но волхв? Ты еще про богов вспомни.

— Я про богов вспоминать не буду, господин полковник. Но с фактами не поспоришь. Мальцевы отказались от претензий к Елисеевым по уведенной магичке. Причем не только формально. Девушка до сих пор жива, а старший Мальцев вовсю привечает Елисеева. Должно быть этому какое-то объяснение.

— Разумеется должно. Но волхвы, капитан, тут не при чем. Мы люди образованные, верим в магию, а не во всякую там антинаучную ерунду.

Глава 4

Полученное от Ирины Егоровны я засунул в сейф. Все, кроме печенья, разумеется. Печенье я отнес на кухню. Какой бы меркантильной особой ни была родственница Соколовой, готовила она отменно, такое выкидывать преступление, тем более что там никаких посторонних нехороших добавок не было. Может быть, племянница и не любила тетю, но травить точно не планировала.

По-хорошему, стоило бы разобраться с наследством покойного мага, там наверняка что-то важное, если он так старательно защитил свое наследство, но где на это взять время? Ходили слухи, что на высших стадиях своего развития маги могут создавать псевдоличностей для решения тех или иных задач, и все эти личности обладают знаниями и способностями исходной матрицы. Но я таких магов лично не встречал ни одного, методики такой не знал, а если бы знал — не рискнул разрываться даже на двух Ярославов, поскольку мне до высшей стадии — как пешком до Луны. Поэтому я рассудил, что лежало несколько лет — полежит еще, и отправил в сейф, к которому доступа не было никому, кроме меня.

И только я это сделал, как меня настиг вызов от Серого. Я ответил раньше, чем успел удивиться. Нет, научил так общаться я его давно, но он до сих пор предпочитал телефон или личную беседу. Чтобы он решился на встречу в снохождении, должно было произойти что-то невероятное, поэтому я сразу настроился на плохое.

— Что-то случилось? — бросил я, лишь только его увидел.

— Пока нет, — ответил он. — Но может случиться. Ты вон Ане сказал, что снимешь купол.

— И?

— А как ты объяснишь?

— А я должен что-то объяснять?

— Не должен. Но вопросы непременно возникнут. Представь, как это выглядит со стороны. Побочный сын, не принятый в клан по причине, слабости неожиданно показывает чудеса, доступные только очень сильным магам. Встает вопрос, кто за ним стоит. И от ответа на него будет зависеть, станет ли вообще с тобой встречаться император. Источник твоей силы и знаний должен быть прозрачен, понимаешь? Иначе тебя в чем только могут не заподозрить.

Я задумался. В процессе размышлений изменял пространство вокруг себя. В помещениях я насиделся, поэтому выбрал для воплощения берег ручейка, заросший шелковистой травой, и иву, прикрывающую нас от солнца, которое тоже было. Последним штрихом стал легкий ветер.

— Ого, — сказал Серый. — Прям форменное лето на природе.

— Ты тоже так можешь, — напомнил я. — Более того, это я пришел к тебе, поэтому твои образы были бы приоритетнее. Кстати, а почему ты вообще связался со мной так?

— Ты как-то говорил, что такую беседу невозможно подслушать, — ответил Серый. — Наши телефоны уже наверняка на прослушке, и не факт, что не слушается дом. Сейчас технологии такие, что позволяют это делать на расстоянии. А вопрос серьезный. Не хотелось бы, чтобы произошла утечка. Она опасна и для тебя, и для меня. Так что объяснять будешь? Императорская гвардия не зря камеры поставила — им отчитываться придется, и если окажется, что говорить им нечего, это больше пойдет в минус тебе, чем им.

— Где ты раньше был, а? Я бы сегодня не стал дальнюю камеру гробить, устроили бы представление для нашего полковника.

— Ты про что?

— Про волхва.

Я создал иллюзию, хорошую плотную иллюзию волхва с длинными седыми развевающимися космами. Критически оглядел, прибавил дыма и огненных всполохов.

— Готовы, дети мои? — прогрохотал он голосом Айлинга, от которого у меня дрогнуло сердце. — Очистим же от скверны землю нашу. Вперед, за мной.

Волхв приложил руку к куску иллюзорного купола, который я создал для большего соответствия, и тот начал под его рукой таять, превращаясь в дым.

— Думаешь, поверят? — скептически спросил Серый. — Картинка красивая, не спорю, но будет ли ее достаточно?

— Мальцевы же поверили?

— Хо, поверили. Мальцев не верит даже себе, а ты думаешь, что он поверил в волхва? Вот в этого вот?

Серый ткнул пальцем, явно рассчитывая проткнуть мое творение насквозь. Но я абы как не делаю даже в этом месте — под пальцем Серый ощутил вполне себе живое упругое тело. Волхв повернулся и укоризненно посмотрел на тыкавшего. Тот смущенно хмыкнул и сказал:

— Считается, что волхвы вымерли пару сотен лет назад.

— Один выжил, чтобы восстановить справедливость. Не будем менять легенду. Чем больше подтверждений у нее будет, тем больше вероятности, что в нее поверят.

— Считается, что волхвы были проводниками воли богов, — добавил Серый.

Со значением добавил и даже глазами указал вверх, хотя место, где мы находились, никак не соотносилось со сторонами света. Я мог зависнуть вниз головой относительно собеседника и чувствовать себя так же комфортно.

— Я надеюсь, что никого там не оскорбил, — ответил я. — Все, что ни делается, делается с божественного позволения. И даже благословения. Иначе меня бы здесь не было.

— Ты еще скажи, что тебя сюда прицельно вытащили? — хмыкнул он.

— А разве не так? — я подмигнул. — Серый, хороша ли, плоха легенда — думать поздно и менять нельзя. Нужно, чтобы данные совпадали у всех, кто вне нашего клана. Значит, в следующий раз покажем представление на камеру Императорской гвардии. Если что, сошлемся на Мальцева, пусть подтвердит, что я под защитой волхва.

— Но учти, что для поступления в «Крылья» эта легенда может сыграть в минус. На месте нашего императора я бы на пушечный выстрел не подпустил к своей дочери столь подозрительных типов, водящихся с не менее подозрительными давно вымершими волхвами.

— Может, напротив, он решит, что я отмечен богами? — отшутился я.

Серый хохотнул, и на этом наш разговор завершился.

Я вышел, посмотрел на часы и решил, что вполне успеваю сделать защитный кулон для Дианы. От изготовления кольца я, всесторонне обдумав, отказался, проконсультировавшись дополнительно с Денисом, как с единственным мне доступным знатоком клановых тонкостей. Тот подтвердил, что из-за большой скидки может возникнуть неоднозначность, позволяющая считать это подарком, а дарить девушке кольцо… Кому угодно, но не этой ненормальной. Поэтому я решил сделать кулон. Мол, задумался, когда создавал и получилось то, что получилось. Думаю, если сначала показать Диане и намекнуть, что кулон даст такой же эффект для внешности, как серьги, то Мальцев на замену согласится, хоть и попытается стрясти с меня еще скидку. Но лучше потерять пару миллионов, чем приобрести обязательства по отношению к Диане.

Накопитель, немного платины, немного белого золота — все это у меня уже было. На стол я выставил банку с драгоценными камнями, которую мне вернула Соколова. Для оформления оттуда выбрал три маленьких рубина — рядом с заполненным накопителем они заиграют дополнительными красками, а еще, если их удастся вставить в правильные места, не потеряв при этом изящества кулона, то они усилят вложенные заклинания. Стоило ли это делать, вот в чем вопрос? Нет, я не боялся, что это когда-нибудь сыграет против меня — во всех своих артефактах я предусматривал возможность их отключения, если они вдруг окажутся не в тех руках. Но делать лишнюю работу не хотелось. Защитные свойства кулона и без того будут на высоком уровне, а подбор положения для усиления мог занять несколько часов, а то и больше. И я уже почти плюнул на это и реши использовать рубины только как украшение, но потом понял, что Айлинг бы этого не одобрил. Он постоянно твердил, что маг должен выполнять все на максимальном для себя уровне. Только тогда он будет расти, только тогда не останется обычным ремесленником, а будет настоящим творцом.

Часть подготовительных работ я провел с помощью набора ювелира. Обработка не требовала большого напряжения, но лишнюю ману тратить не хотелось, пусть я не чувствовал усталости после посещения Ани. Мама даже не заметила, что со мной что-то случилось. А она продолжала быть все столь же внимательной ко мне, несмотря на замужество. Я-то рассчитывал, что она переключится на Олега и перестанет лезть в мою жизнь, но этого не случилось. Олег же с увлечением испытывал новые возможности своего кабинета, запись в который велась уже за месяц, хотя цены он поднимал и поднимал, испытывая кошельки пациентов на прочность. И уже неоднократно намекал, что мы могли бы расширить ассортимент услуг ортодонтическими приспособлениями. Я делал вид, что намеков не понимаю, а если он был слишком настойчивым, напоминал, что у него впереди — лечебница, где он разместит столько аппаратов, сколько понадобится, и с такими насадками, какими захочет, а пока у нас нет места. А у него на все не хватит времени. Олег успокаивался, но ненадолго, ровно до того момента, как у него появлялся клиент, проблемы которого не могли быть решены нашим скромным стоматологическим оборудованием.

Но сейчас как раз было затишье, поэтому я надеялся, что меня никто не потревожит. Закончив с огранкой и основой для будущего кулона, я подвесил камни в воздухе и начал выяснять оптимальное положение друг относительно друга. Идеальный вариант был бы, если бы их удалось уложить в одной плоскости, но это был бы идеальный ювелирный вариант, который меня волновал в последнюю очередь — моей целью была максимальная отдача. Я сводил и разводил камни, ставил их под разными углами, определяя наилучшее соответствие. Два рубина встали почти сразу, третий капризничал, но и он наконец нашел свое место. Конструкция получалась странной, несимметричной, но тем не менее неожиданно гармоничной. И еще выходило, что придется использовать серебро. Чем больше материалов, тем сложнее их сопрягать друг с другом, особенно если камни и натуральные, и синтетические.

Среди поднабравшегося у меня за последнее время лома драгоценных металлов нашлось несколько обрывков серебряных цепочек. Но мне этого было даже много, поскольку требовались только отдельные капли на основу из платины, которую я собирался делать сеткой. Потом укреплю всю конструкцию сразу, иначе она будет очень хрупкой и мало проработает, а артефакт по такой цене должен быть вечным и ничем не уничтожаемым, пока в нем есть заряд.

Белое золото, проволоку из которого я подготовил, в дело не пошло вовсе, хотя первоначально я как раз из него планировал делать основу с редкими вкраплениями платины. Зато пришлось добавить крошечный бриллиантик, который тоже нашелся в банке. Каждый артефакт диктует свои условия, на которые влияет взятый за основу материал, его качество.

Работа шла легко и была в удовольствие. Я могу многое — Айлинг давал образование широкого профиля, что-то у меня получалось лучше, что-то хуже, но артефакты всегда были моим коньком. Я чувствовал на интуитивном уровне, что куда стоит присоединить, и как результат получал оптимальный вариант для данного набора ингредиентов.

Вот и сейчас получившийся кулон на магическом плане был совершенен. А на обычном? На обычном его не стыдно было бы подарить самой привередливой девушке. Даже частично заряженный накопитель уже придавал получившемуся артефакту нежное сияние, которое усилится по мере увеличения заряда. Сияние, передававшееся рубинам и бриллиантам, было мягким, таким, которое больше привлечет внимание к хозяйке украшения, чем к кулону. Артефакт на всех планах оказался столь хорош, что мне подумалось, что уже для него недостаточно хороша Диана Мальцева. Впрочем, она еще может от него отказаться, и если так случится, я ничуть не расстроюсь.

Глава 5

В олимпиаде от университета я, подумав недолго, решил-таки принять участие. Какая-никакая, а бумажка. Конечно, выяснилось, что в этом году я могу этими бумажками только подтереться, но вдруг их количество окажется таковым, что подтираться придется кому-то другому?

Дистанционный этап я прошёл, осталось туда лично заявиться в назначенный день, на который, как это ни удивительно, не было ничего больше назначено. Даже злополучный «Медвежонок», от которого мне так и не удалось отбрыкаться, проходил днем раньше. Выдача формы проходила после уроков, настолько торжественно, насколько это мог организовать физрук. Сама форма была одного стиля, но очень уж устаревшего.

— Ватник? — возмущенно засопел Игорь, который не удосужился узнать ничего об ожидающихся соревнованиях. — Дмитрий Семенович, вы издеваетесь?

— Рощупкин, а ты шубу хотел? Соболиную? С бриллиантовыми пуговичками? — ехидно спросил физрук. — Ну извини, все до тебя разобрали. Раньше надо было приходить и записываться заранее.

— Да при чем тут шуба? Вы нам форменные ватники выдали! — продолжал возмущаться Игорь.

С ватником он, конечно, преувеличивал: куртка была объемная и тяжелая, но все-таки куртка, защитной окраски в снежных разводах и с серым овчинным воротником.

— Ватник и валенки — самое то для лазанья по сугробам, — уверенно отвечал физрук. — Соревнование на выносливость, почти на выживание.

— Какие сугробы? — взвился Игорь.

— Обычные, Рощупкин, обычные, — похлопал его по плечу физрук. — Ты не забыл, что соревнования называется «Медвежонок»? Это значит, что оно проходит зимой.

— Зимой медведи спят, — возразил Игорь, проявив недюжинные познания в зоологии.

— И это замечательно, Рощупкин, значит, вам точно не придется встретиться, — жизнерадостно ответил физрук.

Куртка была не столько тяжелая, сколько неудобная для ношения в руках, поэтому я пожалел, что возможность создания пространственного кармана для меня пока закрыта. Из-за особенностей заклинания создать его можно было только используя собственную ману, которой у меня пока недостаточно. Но созданный единожды для открытия или закрытия, он требовал уже такую малость энергии и не обязательно собственной, что в моем прошлом мире подобные артефакты были если не обыденностью, то довольно частым явлением. Но пока про пространственный карман можно было только мечтать, поэтому я решил как можно скорее оттащить куртку домой и забыть там ее до соревнований. Тренироваться, привыкая к новой одежде, как советовал физрук, я, разумеется, не собирался.

— Ну, Ярый, я тебе этого никогда не прощу, — прошипел Игорь, догнав меня уже на выходе. — Эти ватники ты у меня на всю жизнь запомнишь.

— Кто знал, кто знал. Я что-то хорошее хотел для тебя сделать за все хорошее, что ты сделал для меня.

Пыл Игоря куда-то пропал, и сам он от меня отстал, наверное, решил всесторонне обдумать все хорошее, что для меня сделал. Но я не успел порадоваться исчезновению одноклассника, потому что меня догнала Полина.

— Ярослав, она же тяжеленная, — возмущенно пропыхтела она. — Я ее и так еле-еле тащу, а если надену, то даже повернуться не смогу.

Я отправил заклинание, облегчающее вес, и Полина, которой показалось, что ватник собрался воспарить, как воздушный шарик, изумленно ойкнула.

— Ты это и сама могла сделать, — напомнил я. — Заклинание проходили на прошлой неделе.

— Я не привыкла магию постоянно использовать, — смутилась она.

— Привыкай. Ты маг, вся твоя жизнь будет связана с магией.

— Аня сказала, что ты ей поручил подобрать невесту, — выпалила Полина, совершенно неожиданно для меня и тоном, подразумевающим, что я нанес ей жестокую обиду. Или даже что сначала должен был посоветоваться с ней.

— Она сама предложила, — невозмутимо ответил я, делая вид, что ничего не понимаю. — Мол, клан у нас маленький, для развития и поддержки требуются связи, а самые хорошие связи образуются через брак. Так-то я вообще об этом не думал, но обязательства перед кланом, сама понимаешь…

Я тяжело вздохнул, показывая недовольство судьбой.

— Некоторые кланы заключают браки внутри себя, чтобы не давать уплывать технологиям.

Смотрю, там далекоидущие планы выстроились и наверняка с подачи сестры. Всего один поцелуй — и Полина уже в мыслях развешивает свою одежду в моем шкафу и роется в моем сейфе с артефактами. Нет уж, сейф мой, посторонним там делать нечего.

— Не наш случай. Мы без поддержки потонем быстро и болезненно. Сейчас мы под защитой Лазаревых. Но откажись они ее нам предоставить — налетит куча шакалов, понимаешь? Так что я вынужден был с Аней согласиться. Но мы можем никого подходящего и не найти. Мелкие кланы нам не нужны, а крупным не нужны мы.

Взгляд у Полины стал необычайно задумчивым. Но пусть она задает неприятные вопросы сестричке, а не мне. Надо же, клан только образовался и людей в нем всего ничего, а внутри уже начинают интриговать…

Провожать я ее не пошел, времени было немного, у нас сегодня еще предстояла тренировка у Мальцевых. Самое интересное, что Диана делала все как положено, хотя она не могла не знать, что это лишь фикция. Все возможные локации мы уже отработали на все сто, и она слабым звеном точно не была. В присутствии деда капризничала только с его разрешения, и на слаженности работы группы это не отражалось. Не факт, конечно, что она поведет себя так же на настоящих соревнованиях, потому что для меня оставались загадкой истинные цели Мальцева-старшего, но пока к ней никаких нареканий не было. Даже к тому, что Тимофей теперь наш, она отнеслась с равнодушием настоящего пофигиста.

— Нас сегодня Сергей отвозит, — напомнил я Полине перед тем, как мы расстались. — Не задерживайся, он этого не любит.

— Нам нужен еще один шофер. И машина.

— Нам много чего нужно, — отрезал я. — И еще один шофер — вопрос не первостатейной важности.

— Получается, что у Ани личный шофер, — надула губы Полина. — А мы мучаемся.

Претензии о мучениях были несправедливы: Полину возили, можно сказать, как королеву, да еще и в отличной компании. Ане же приходилось довольствоваться исключительно обществом Хрипящего, который был немногословен, зато прекрасно выполнял обязанности не только водителя, но и телохранителя. Второе в последнее время не требовалось, что радовало.

— Доучись до Аниного уровня, у тебя тоже будет личный.

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказал с чистым сердцем.

Если судить по Полининому рвению, то, что она достигнет даже нынешнего уровня Ани, было маловероятно, но если достигнет, то однозначно заслужит поощрения. Тимофей, за которого она просила, в этом плане куда перспективнее. Вот уж кто вцепился зубами в полученную возможность и пер, как танк, не видя перед собой преград или походя их снося. Я даже сомневался в последнее время, кто из них — он или Аня — раньше достигнет уровня, необходимого для ритуала ступеней. На данный момент Аня передала ему все, что было ей доступно, и я уже пожалел, что не ему достался набор из моего прошлого мира. Потому что теперь будет тормозиться скорость его развития как целителя. Он всегда мог проконсультироваться по медицинским вопросам в семье, что и делал в случае затыков, поэтому обучение его шло куда быстрее, чем у Ани. Теоретически пакет заклинаний можно было бы попытаться вытащить у нее из головы и передать Тимофею. Но только теоретически, потому что моего нынешнего уровня на это не хватило бы, а еще нужно было заклинание, которое я не знал. А и знал бы — не факт, что рискнул. Мозги — вещь такая тонкая, что при неосторожном обращении выжигаются напрочь и связь души с телом утрачивается.

Полина в этот раз к машине вышла даже заранее, и к Мальцевым мы приехали загодя. Прошли на полигон, где к нам почти сразу присоединилась Диана.

— Дедушка говорит, он тебе кольцо для меня заказал, — сразу выпалила она. — Но я хочу серьги.

— Увы, серьги твоему дедушке показались дороговатыми. Но я решил предложить ему альтернативу. Ты же хотела что-то к лицу?

С этими словами я вытащил коробочку с кулоном. У Дианы от восторга округлились глаза, и я понял: на эту замену она деда продавит.

— Но я не уверен, что Игнат Мефодьевич согласится.

— Согласится. Дедушка непременно согласится., — пробормотала Диана, не отрывая взгляда от кулона.

— На что я соглашусь? — недовольно спросил входящий Мальцев.

— На замену кольца на кулон, — повернулся я к нему. — Добрый день, Игнат Мефодьевич.

— Где ж он добрый, ежели мы договаривались на одно, а ты приволок другое?

— Я могу и нужное приволочь, но подумал, что ваша внучка хотела что-то, оттеняющее ее красоту. Кулон для этого подходит куда больше, чем кольцо.

Мальцев подошел и, склонив голову набок, как старая ворона, некоторое время молча изучал кулон. Все это время стояла такая тишина, что было слышно, как обиженно сопит Полина, которой подобной красоты не досталось. К слову, Анин кулон хоть и был неплох по характеристикам, на фоне этого смотрелся бы бедным родственником.

— Дианка, приложи к себе, — наконец хрипло каркнул Мальцев.

Та радостно цапнула и не просто приложила, а надела, активировав защиту, отчего он засиял чуть иначе. Не ярче, но в цветовой гамме появились новые оттенки.

— Хм… — недовольно выдавил Мальцев.

На лице Дианы, которая успела уже посмотреть на свое отражение, появилось выражение: «Умру, но снимать не буду». Нужно было опустить на эту чашку весов еще что-то.

— Я помню, что мы договаривались на определенную сумму, она в силе, если решите взять, хотя, конечно, кулон вышел подороже. Если вам этот вариант не подойдет, тогда займусь кольцом.

— А кулон? Ты ж его для Дианки делал?

— Не думаю, что возникнет проблема с продажей другому человеку. Если захочу продать, предложу Лазаревым. Мне Андрей Кириллович намекал, что для невестки хочет что-то в подарок.

— Не отдам, — внезапно выпалила Диана и закрыла двумя руками свое сокровище. — Ни за что не отдам.

— Нишкни, Дианка, — разозлился Мальцев. — Тебе права голоса не давали. Скажу отдать, сразу отдашь.

Диана пустила в ход последнее оставшееся у нее оружие: она начала всхлипывать и говорить про подарок на близящийся день рождения. Но ее дед соглашаться на замену не торопился. Похоже, не зря я решил перестраховаться с кольцом: рушила эта замена какие-то мальцевские планы. Но отказаться от полезной вещицы с хорошей скидкой было для него сложно. Особенно если знать, что в случае отказа эта вещица уплывет к злейшему врагу.

— А по свойствам? — недовольно спросил Мальцев. — Поди, порезал что-то в ущерб красоте?

— Свойства все, что мы согласовывали, есть. И даже бонусом добавлен сигнализатор по ядам.

Именно он давал перламутровые переливы внутри накопителя, которые так выигрышно смотрелись в готовом варианте, что удержаться от соблазна вставить дополнительное заклинание было невозможно. Сигнализатор был простенький, без нейтрализатора. Сложные сигнализаторы требовали куда более серьезного подхода.

— Дорого ты мне, Ярослав, обходишься, — тяжело вздохнул Мальцев. — Разорительно.

— Не я, а ваши желания.

— Ты ж скидку не сделаешь?

— Куда еще скидку? — возмутился я. — И без того вам почти даром достается.

— Почти это не равно, — заявил Мальцев.

Диана затихла, но вид продолжала иметь несчастный, хотя по быстрым взглядам, которые она бросала на деда, было понятно, что застыла в режиме ожидания между двумя вариантами: бросаться с визгом радости деду на шею или начинать горько рыдать.

— И все-таки мы договаривались на кольцо.

— Хорошо, кольцо так кольцо, — согласился я, заметив, что Диана из режима ожидания не вышла, что значило: это пока не решение.

— А ты самовольно изменил.

— Я не изменил, а взял из готовых, — приврал я, чтобы не признаваться, что у меня уходит куда меньше времени, чем я говорил. — Потому что вы хотели первоначально серьги. Так-то кольцом я тоже начал заниматься. Но дело это небыстрое, сами понимаете.

Я протянул футляр Диане, жестом предлагая положить кулон на место, но она замотала головой и попятилась. Подозреваю, что даже не будь этот кулон артефактом, реакция была такой же.

— Что ж ты жадный такой? — неодобрительно сказал Мальцев.

— Категорически с вами не согласен, Игнат Мефодьевич, — ответил я. — С моей точки зрения, жадный как раз вы, а я — чрезмерно щедрый. Не знаю, почему я постоянно иду вам на уступки? Из уважения, наверное.

Ответом мне был скептический взгляд.

— Твоя взяла, — решил Мальцев. — Сам видишь, не отобрать мне у Дианки твой кулон. Да и обещан ей уже был подарок-то.

— Дедушка! — радостно взвизгнула та и бросилась ему на шею.

— Вот еще телячьи нежности, — проворчал он, отстраняясь. –И учти, Ярослав, мы артефакт проверим. Прогоним по всем параметрам. Не выдержит — вернешь все до копейки.

— Проверяйте, — согласился я. — Только не забудьте, что вы пока заплатили только аванс, а остальное обещали перевести на следующий день после получения артефакта.

Добавлять, что если не заплатят в течение недели, то проверять будет нечего, я не стал. Это Мальцеву предстоит обнаружить экспериментальным путем. Мое спокойствие ему не понравилось, поэтому он решил меня поддеть:

— Как там идет работа с поместьем? Прием не собираетесь устраивать?

Он закхекал, в полной уверенности, что меня уязвил.

— Пока нет, но как только соберемся, непременно отправлю вам приглашение. — Я широко улыбнулся. — Так-то все идет по плану. Химеры передохли. Часть ловушек уничтожены. Но пока даже к дому не добрались. Только за ворота зашли и переустановили защиту на ограде.

Он непритворно на меня вытаращился, а смех перешел в надсадный кашель.

— Когда это ты успел?

— Потихоньку, — я пожал плечами. — Торопиться нельзя. Даже с помощью, сами знаете, кого.

Мальцев щелкнул пальцами и двинул рукой, отгоняя всех, кроме меня. Диана торопливо отошла, а остальные и без того стояли далеко. После этого Мальцев поставил полог от прослушивания. Сделал он это довольно быстро и не очень криво, но я бы при желании его обошел. Сейчас желания не было, поскольку секретничать он собирался со мной.

— Ты поменьше болтай, что тебе кто-то помогает, — буркнул он. — Слишком много вопросов твой помощник вызывает. Вот скажи, почему он выбрал тебя? Есть куда более достойные люди из достойных кланов. Есть какая-то причина, почему он остановился именно на тебе?

— Он сказал, что из меня получится сильный маг и что Лазаревы ко мне отнеслись несправедливо. Какая из этих причин определяющая, я не знаю.

— А когда он в следующий раз появится?

То, что мальцевские маги меня пасли денно и нощно, для меня секретом не было, как и то, что никаких следов волхва они найти не смогли. В дом им хода не было, точнее, было — защита пропускала, если лазутчиков не больше двух, где ими потом занимался дух. Но, видать, впечатлила мальцевских магов участь магов гвардейских, поэтому никто из подчиненных моего визави в дом лезть даже не пытался. Наблюдали и слушали со стороны. А когда мы ездили к куполу, провожали только до шлагбаума, дальше не двигались либо из страха, что их заметим мы, либо из страха, что их сожрут химеры.

— Мне он не сообщает, Игнат Мефодьевич. А вы что от него хотели?

Признаться, мне с трудом удавалось сохранять серьезность. Хотелось заржать в голос, но Мальцев бы мне этого не простил, приходилось сдерживаться.

— Нельзя ли его склонить к сотрудничеству, к примеру, с нами? Мы серьезный, крупный, надежный клан. От взаимодействия с нами он получит куда больше выхлопа, чем от взаимодействия с тобой. Я понимаю, что это тебе невыгодно, — спохватился он, — но уверяю тебя, от хороших отношений с нами ты получишь не меньше, чем мог бы получить от волхва. А может, и куда больше.

Если бы волхв с уникальными технологиями действительно бы существовал, я был бы круглым идиотом, если бы попытался свести их с Мальцевыми. Даже если предположить, что те простили нападение на Андрея и действительно склоняются к сотрудничеству, то прослойка в виде нашего клана становится совершенно ненужной и легко сковыривается. Что бы мне сейчас Мальцев ни наобещал, на деле он с удовольствием потопчется по моим останкам, как это он проделывал с другими.

— Вряд ли он согласится. Его не интересуют мирские блага, — ответил он. — Только справедливость.

— Так я о справедливости и говорю, — буркнул Мальцев. — Несправедливо, что мы остаемся не при делах.

Я изобразил тяжелый вздох.

— Подозреваю, что у волхва представления о справедливости не совпадают с вашими. Но я спрошу.

— Спроси, спроси, — оживился Мальцев. — И никому не говори о моей маленькой просьбе. Пусть это будет нашим с тобой секретом.

Он даже выдавил из себя улыбку, прежде чем развеять купол и сказать:

— Заболтал ты меня совсем, Ярослав. А ведь вы приехали сюда тренировать не языки. Язык у тебя без того тренированный.

Я раздал артефакты, которые я все также привозил с собой, несмотря на то что Мальцев неоднократно предлагал оставлять их у него, и следующие полчаса мы пробегали. Успешно пробегали, хотя Полину больше привлекал кулон Дианы, чем все остальное, она начинала отвлекаться и реагировала, хоть с небольшим, но опозданием. Это не дело. Пообещать ей, что ли, такой кулон, если мы выиграем?

Больше от визита к Мальцевым я неприятностей не ожидал. Собственно, мы уже все закончились и собирались уходить, когда внезапно ко мне подошла Диана со словами:

— Ярослав, я приглашаю тебя на вечеринку в честь дня моего рождения.

И вручила приглашение, на котором мое имя было не вписано от руки, а впечатано, и значит, приглашение было точно с разрешения дедушки, если не с его приказа.

Глава 6

В этот раз одну из камер явно маскировал кто-то другой, более опытный. Мне это было на руку, поскольку я запланировал показать представление для подсматривающего. Короткое представление на несколько минут, или даже меньше. Остальные камеры я вывел из строя, чтобы не выходить из образа, после чего создал иллюзию.

Из вихрящегося портала вышел волхв. Выглядел он грозно, как и положено представителю божества, я даже пару улучшений ввел в его образ по совету Серого. Так одежды уже не сияли белизной, а волосы я сделал покороче — тяжела волховская жизнь, работают много, стареют быстро…

— Безопасность — прежде всего! — прогремел он и направил палец на последнюю работающую камеру, после чего та благополучно задымилась.

Переданного должно было хватить Императорской гвардии, чтобы убедиться в существовании таинственного божественного помощника, но больше возможностей что-то видеть у них не было, поэтому иллюзию я сразу развеял. Держать ее несложно и жрет она мало, но ее нужно постоянно контролировать, а мне и без того есть на что отвлекаться.

— Впечатляет, — хрипло сказал Глаз и сплюнул на снег. Посмотрел на мое лицо, смутился, затер ногой и сказал: — Ну чо ты, в натуре, Ярослав, я не плююсь почти, только когда очень ох… удивляюсь.

Брали мы его сегодня как водителя и как внешнюю поддержку. Увешан артефактами он был по самую маковку, но спокойствия ему это не приносило. Слишком много страшилок ходило про купол, чтобы Глаз нам с ходу поверил, что химер теперь нет. И еще чувствовалось, что ему не по себе оставаться одному снаружи — очень уж пугающе для не-магов выглядел вблизи купол.

— Не передумал? — спросил я Серого.

— Нет, — ответил тот. — Лезть вперед не буду, не бойся.

— Ты ж не дурак, — согласился я, забрал рюкзак с термосом из машины и приложил руку к куполу.

Глаз предусмотрительно отошел и нацелил на разрез один из выданных ему артефактов. Из разреза никто на нас не полез, зато туда полезли мы с Серым, после чего разрез я закрыл и пустил сканирование. Оно все так же не показывало ничего живого под куполом.

— Мрачновато тут, — заметил Серый.

Он с интересом оглядывался, но не сходил с того места, где стоял. И правильно — торопиться тут нельзя.

— Ловушки видишь?

— Перед оградой нет, дальше ограда глушит. Магию на ограде прекрасно вижу.

— Чтобы ее видеть, необязательно быть магом, — хмыкнул я. — Я ставил спецом с визуальными эффектами, чтобы народ не перся напролом.

Визуальные эффекты были тем выразительней, что купол отсекал часть освещения и внутри было сумрачно, поэтому любые всполохи выделялись сразу. И наверняка могли отвлечь от движения смазанной серой тени, как выглядели в обычном зрении химеры. При сканировании они тоже горели достаточно ярко, но сейчас гореть было нечему.

Сегодня я решил сначала пройти кусок справа между оградой и куполом, проверяя на трупы химер, чтобы обеззаразить местность и чтобы дать напарнику возможность привыкнуть к обстановке. Ловушек за оградой не было, но Серому я об этом не сказал, а то расслабится, а в нашем деле это первый шаг в никуда.

Нашлось пять химерных трупов, на каждый из которых я отправил дополнительное обеззараживание, а Серый потренировался в сжигании. К пятому он перестал кривиться от отвращения и вздрагивать при намеке на шум. Именно намеке — самому шуму было неоткуда взяться, под куполом было тихо и безжизненно. Возможно, летом здесь и шуршало что-то, недостаточно большое для того, чтобы на него среагировала ловушка, но сейчас оно благополучно спало. Хотя я не исключал и того, что всю мелкую живность давно изничтожили химеры.

К воротам мы вернулись, и я еще раз предупредил:

— Здесь попроблемнее. Идешь точно за мной. Не передумал?

Он молча покрутил головой. Я открыл ворота, и мы зашли внутрь, после чего ворота я опять закрыл.

— Ворота для нас открылись. А где фанфары? — пошутил Серый. — А если серьезно, не слишком ли помпезно открывать каждый раз ворота?

— Где-то должна быть калитка для прислуги, но до нее еще добраться надо. Скорее всего, она сзади дома, вместе с воротами для машин, привозящих все для нужд дома. Дорога туда идет, но она частично под куполом, так что отсюда проще.

Мы дошли до сторожки, и я ее открыл. Будет и временным убежищем, и местом для отдыха. Ключ, заглянув, повесил на гвоздик, а рюкзак поставил на стул. Размял руки.

— Ловушки видишь? — спросил у Серого.

— Ага, — подтвердил тот. — Ближайшая совсем рядом, около края дороги. На дороге вон метра через два. Не уверен, что вижу все, но и того, что вижу, хватает. Мама дорогая, сколько их тут! Хозяин был сумасшедшим?

— Похоже на то, — вынужденно согласился я. — То есть объем работ впечатлил?

— Не то слово. Это ж каким надо быть придурком, чтобы столько натыкать? Мы здесь ляжем, все это дезактивируя.

«Мы» — радовало, потому что Серый уже не отделял себя от клана и потому, что не собирался бросать меня одного на разбор завалов.

— На самом деле нам надо всего лишь пройти до двери, из особняка можно все это безобразие отключить.

— Думаешь, управление после смерти Вишневских не накрылось?

— Хороший вопрос. Управляющие нити ведут в особняк. Если управление накрылось, просто вырубим блок и все отключится.

— А если не отключится? — продолжал допытываться неугомонный Серый.

— Если не отключится, будем вычищать по одной. Вот так, смотри.

Я подошел к одной из ловушек и принялся за работу. В этот раз я сделал ее видимой, чтобы Серому были понятны все этапы: как подцепить, как расплести заклинание, как поставить заглушку на месте выхода управляющего сигнала.

— Долго, — резюмировал он.

— Зато надежно, — отрезал я. — Ни одного этапа пропускать нельзя. Были бы одиночные — можно было бы выжечь, но тут сеть, поэтому только так.

Ожил переговорный артефакт, и Глаз нервно спросил:

— Вы там как? Все норм?

— У нас норм, — подтвердил я. — А у тебя?

— У меня тоже, — с явным облегчением ответил он. — Никого даже на горизонте.

— Хорошо, до связи.

Хотел сказать, чтобы в следующий раз связывался не раньше, чем кто-то появится, но не стал. Он и без того нервничает, а напоминать лишний раз, что мы с Серым здесь не в бирюльки играем, — заставлять его нервничать еще сильнее.

— Проконтролируешь? — неожиданно спросил Серый, подходя к следующей ловушке.

Я встал рядом. Делал он еще медленней, чем я, и с таким напряжением, что аж пальцы подрагивали, но зато выполнял все в точности. Закончил, выдохнул и затряс руками, приходя в себя.

— Молодец, — совершенно справедливо похвалил я его. — Не ожидал такой скорости.

— Скажешь тоже, скорости. Блин, я так боялся, что не удержу и рванет.

— Сильно не должно, — ответил я. — Они на защиту от вмешательства не заряжены. Ставивший не думал, что их вообще можно обнаружить.

— Так-то можно. Есть артефакты, позволяющие видеть чужие заклинания, но громоздкие они, неудобные в использовании.

Серый успокоился от удачного разбора ловушки, но не расслабился, попросил меня проконтролировать разбор второй и вообще указывать, где ловушки, на случай, если он чего-то не заметит. За третью он уже принялся самостоятельно.

Через полчаса я предложил сделать перерыв и вернуться в сторожку. Серый согласился даже с некоторым облегчением. Усталость не помешала ему налить себе в кружку кофе, осмотреться с интересом внутри и почти сразу спросить:

— Восстановить здесь отопление и остальное можно или только менять?

Мне показалось, что в голове у него уже подготовился к работе калькулятор, рассчитывающий грядущие убытки, поэтому я поторопился ответить:

— Скорее всего, можно, но я пока не проверял. Вот до дома дойдем, отключим всю красоту вокруг и займусь этим местом. Его протопить проще.

— Так и я про что, — оживился Серый. — Горячий кофе из термоса — это хорошо, но сидеть в тепле с работающим водопроводом и канализацией еще лучше.

— В особняке могло сохраниться. Обычно ставят несколько степеней защиты, наверняка не все вылетели.

— Я так понял, что со смертью Вишневских вообще все, завязанное на магию, пошло вразнос.

— Там необязательно должно было быть все завязано на магию.

— Электричество отключили сразу, я узнавал. Нам придется переподключаться, — со вселенской грустью сказал Серый. — Сдерут, как с клановых, семь шкур. Водопровод там свой был, но осталось ли там что-то от него?.. — печально посмотрел в окно на особняк и вдруг подпрыгнул на стуле, чуть не выплеснув кофе из чашки, оглушительно заорав: — Дым! Там идет дым из трубы!

Я прильнул к окну. Дым действительно шел, слабой струйкой, плохо видимой на фоне купола. Серый вообще наверняка заметил только потому, что надеялся хоть на чем-то сэкономить. Мы не бедствовали, деньги у нас были и все прибывали, но пост финансового директора выглядит тем солиднее, чем солидней финансы.

— Получается, кто-то выжил? — повернулся он ко мне. — Не, Ярослав, это не дело, столько трудов — и насмарку.

— Почему насмарку?

— Потому что сделку отменят, как недействительную. Если выжил кто-то из Вишневских, то…

Я постучал его по лбу, выразительно, используя имитацию стука по дереву. А то договорится сейчас до того, что ради экономии наших денег нужно будет гасить всех в доме. Да даже попросят вернуть — ради бога, но в том виде, в котором мы покупали. Восстановить снятое проще простого будет. После чего владелец еще умолять будет забрать у него собственность.

— То купола бы не было, — ответил я. — Серый, ты чего? Это же элементарно. Защитная система вышла из-под контроля, потому что некому было ею управлять. Вишневские вымерли все. Если кто-то и выжил, то прислуга. Или что-то продолжает работать в автоматическом режиме.

— Да?

Серый повернулся к окну, но столь сильно взбудоражившего его дымка уже не было. Я даже засомневался, что он был. Но если он был и там кто-то есть, то этому кому-то приходится несладко.

— Думаю, через полчаса мы доберемся до входной двери и узнаем сами.

Серый с готовностью отставил кружку с остатками кофе на дне и двинулся к выходу. На пороге он задержался, поджидая меня, и вышли мы вместе. Я решил еще отзвониться Глазу, чтобы он нас примерно час не дергал, и тот подтвердил, что снаружи все в порядке.

Со временем я немного ошибся: в полчаса мы не уложились, но через час действительно стояли у двери. Я попробовал просканировать дом вблизи, но защита здания экранировала сканирование полностью. Что нас там ждало, я даже примерно предположить не мог. Если окажется, что дом набит химерами, вот будет весело. На них проклятие не подействовало бы, для него контакт нужен.

Дверь тоже открыть было не просто. Раньше она управлялась изнутри, а снаружи мог открыть только принадлежащий к семье. Сейчас это надлежало сломать. И не факт, что я смогу быстро починить, если что-то оттуда вырвется. А если еще придется прикрывать кого-то…

— Серый, а ну-ка, отходи к сторожке, — скомандовал я. — Если что, ты мне только мешать будешь.

— Я файерболы натренировал. — Он напрягся и смотрела на дверь так, как будто оттуда могла вырваться толпа противников. — У меня они теперь гораздо крупнее. Если что, так заряжу, что мало не покажется.

— Будешь ими бросаться издалека, как принято у магов в компьютерных игрушках, — проявил я знание реалий этого мира. — У тебя нет опыта настоящей схватки. Я буду на тебя отвлекаться. Короче, Серый, я сказал — ты отошел. Мы договаривались, что никаких пререканий.

Пришлось в голос подпустить металла, Серый буркнул себе что-то под нос не слишком цензурное и все-таки встал подальше, почти у дверей сторожки. А я повернулся к двери. Проще всего было снести защиту с дома, но это имело свои значительные минусы: если там что-то опасное, оно хлынет наружу, ничем не сдерживаемое, и на защиту были завязаны ряд функций дома, которые я сегодня не восстановлю. Взламывать одну дверь было сложнее и манозатратнее, зато ее в случае чего проще будет заблокировать. Но у меня на взлом уйдет почти весь резерв и отбиваться придется с накопителем. Правда, мощности защиты должно хватить, чтобы отойти к сторожке, где я смогу восстановиться. Но вот это «Должно хватить» очень зависело от того, что ждет меня внутри. Теоретически можно обезвредить еще пару ловушек и пройтись до окон. Я бросил взгляд в сторону от дороги. Да, с парой я поскромничал… Ловушки там были в таком количестве, что речь шла минимум о нескольких часах, которых у меня сегодня не было.

Я решил, что в случае опасности перекрою дверь заклинанием, которое даст фору во времени, и принялся ювелирно, слой за слоем, вскрывать запирающее заклинание. Возился я минут сорок, и наконец дверь распахнула, явив троих человек, довольно молодую девушку и мужчину и женщину постарше, за спиной которых замаячила химера.

— В стороны, — заорал я, активируя лезвие, зажегшееся на моей руке голубым пламенем.

— Не убивайте, это Сереженька! — взвизгнула девушка и встала передо мной, растопырив руки и перекрыв вид на химеру.

Интерлюдия 2

Полковник Ефремов прокручивал короткую запись снова и снова. От прокручивания яснее не становилось. Волосатый бородатый босой мужик выходил из портала, подобного которому полковник ни разу вживую не видел, и одним мановением пальца уничтожал камеру, которую он, полковник, так тщательно замаскировал и которую не заметил Елисеев.

— Это что такое? — наконец обреченно спросил он у Рябова, который смотрел запись вместе с ним.

— Волхв, господин полковник, — ответил тот.

— Какой еще волхв?

— Варсонофий, господин полковник. Мальцевский маг именовал его именно так. Я в справочник по древним верованиям залез. Это имя одного из приближенных к Перуну.

— Те, кто был приближен к Перуну, уже давно все повымирали, — уверенно бросил полковник. — Да и вообще, капитан, вы серьезно? Вы серьезно говорите о Перуне и его приспешниках? Это все мифы, сказки для доверчивых идиотов.

— В хрониках раньше часто упоминали волхвов, господин полковник. Не знаю как Перун, а они точно были реально существовавшими людьми, практиковавшими серьезную магию.

— То есть вы верите в волхвов? — насмешливо хмыкнул Ефремов.

— Нельзя верить или не верить в то, что реально существовало, господин полковник. Возможно, хроники преувеличивают их силу, но то, что она была недюжинной, — это факт.

— Положим, вы правы с волхвами, давно почившими. Но этот? Не мог же он выжить с тех времен? — уже не так уверенно сказал полковник.

— Не мог, господин полковник, — согласился Рябов. — Это слишком большой срок даже для волхва.

— И как вы тогда это объясняете, капитан?

Полковник опять включил запись, на которой крепкий мужик, несмотря на седые космы, отнюдь не преклонного возраста, наставил палец, казалось, на них обоих и прогрохотал: «Безопасность — прежде всего!»

— Господин полковник, у того Варсонофия мог быть ученик, а у ученика — еще ученик, который мог взять себе имя знаменитого волхва. Правда, это не объясняет похожесть внешности с тем Варсонофием.

Полковник запустил поиск и вскоре любовался на портет волхва, давно почившего, но будоражащего нынче его чувства.

— Родственник? — предположил он. — Сын или, скорее, внук?

— Волхвы давали обет безбрачия, господин полковник. Конечно, мог нарушить, а мог научить племянника. В то, что это тот самый, я в любом случае не верю.

— Но они столько лет себя не проявляли…

— Так и сейчас не проявляют, господин полковник. Вы вспомните, шло преследование старых верований, волхвы уничтожались.

— Да помню я это, капитан, — нахмурился Ефремов. — Между прочим, считаю это большой глупостью.

— Они отказались сотрудничать с верховной властью.

— Надо было уговаривать, а не уничтожать. В конце концов, от верховного правителя не убыло бы поклониться и Перуну, чтобы привлечь на свою сторону сильных соратников.

— Что сделано, то сделано, господин полковник.

— Но если это действительно волхв, — возбужденно сказал Ефремов, — то в наших интересах привлечь его на службу императора. Может, он там вообще не один? Может, мы имеем под боком тайную волховскую группу? Какая это была бы удача на фоне назревающего конфликта. И все же…

Он поставил рядом на экране кадр из видео и портрет из статьи и опять поразился сходству. Любой бы сказал, что это изображение одного и того же человека, тут даже экспертиза не нужна.

— Но не может же быть, чтобы это был все тот же Варсонофий… — пробормотал он себе под нос. — Или может?

Он вытащил из стола коньяк и щедро плеснул в две стопки: себе и изрядно опешившему от такого поворота Рябову.

— Исключительно для успокоения, капитан. Не могу на сухую обдумывать столь серьезные вопросы.

Рябов на сухую мог обдумывать и вопросы посерьезней, но отказываться от хорошего коньяка, когда тебе его от чистого сердца предлагаете начальство? Нет, на такую глупость он не был способен.

Глава 7

Женщина в возрасте оказалась поварихой, мужчина — дворецким, девушка — горничной, а неудачливый Сереженька — лакеем. Разумеется, в работавшем особняке прислуги было куда больше, но когда все началось сыпаться, эти балбесы не придумали ничего лучше, чем ломануться толпой к воротам. Сереженька со своей подружкой оказались в самом конце, ее это спасло, а ему спасло только жизнь, потому что попал он в ловушку совсем рядом с домом, Ирина, так звали горничную, не полезла его вытаскивать, а побежала за помощью. Из помощи в доме остались только повариха с дворецким. Последний накинул лассо на жертву хозяйской магии, и троице удалось выдрать Сереженьку из ловушки, потому что процесс почти подошел к концу и удерживающее заклинание ослабело. Трансформация тела прошла, а мозги оказались не затронуты.

Наверняка сам незадачливый лакей неоднократно пожалел, что не трансформировался до конца, а остался жить в виде уродливого животного, все понимающего, но ничего не могущего сказать. Я бы на его месте предпочел бы сдохнуть, хотя вся оставшаяся в живых троица его жалела.

Химеры, чья трансформация закончилась в ловушке, теряли всякое подобие мозгов и становились необычайно агрессивны. Все они выглядели одинаково, и опознать, кто из них в прошлой жизни был кем, не представлялось возможным, поскольку одежда в процессе трансформации уничтожалась.

Подтвердилось и мое предположение о том, что сюда забрасывали людей уже после установки купола. Если их не сжирали сразу же, то они вляпывались в ближайшую же ловушку и вливались в стаю химер.

— А орали-то как, страсть, — тараторила повариха, Ольга Даниловна Царева, радуясь возможности поговорить с кем-то посторонним. — И ведь не голь перекатная, хорошо одетые люди были. Даже господин какой-то во фраке. Вот его сожрали, до ловушки не добежал. Как кричал бедный, как кричал.

Она всхлипнула.

— Вы постоянно в окна смотрели? — удивился Серый.

Мы стояли около двери, через стекла в которой, чуть искажавшие пространство, вполне можно было бы наблюдать за обстановкой, если не нужно было бы разглядывать детали.

— Поначалу постоянно, — ответил дворецкий, Алексей Иванович Панков. — Не думали, что задержимся здесь. Все освобождения ожидали, хотя купол поставили почти сразу. Сами подумайте, что нам делать? На господский этаж вход заблокирован, да и будь он открытым, туда по собственной воле никто бы не полез. — Он покосился на Сереженьку, который сидел рядом в странной полусобачьей-полуобезьяньей позе. Было видно, что дворецкого нервирует такое соседство. — Там и раньше можно было пострадать, если находился без разрешения. А уж когда все это случилось, оттуда тоже такие вопли доносились, словно их резали заживо. И Инночка все плакала первые дни, кричала, звала на помощь, потом тише и тише, а потом замолкла совсем, а мы ничем не могли помочь.

— Я думала, мы тут с ума сойдем и состаримся, — всхлипнула Ирина. — Но сначала передохли все химеры снаружи, а потом вы пришли. Мы за вами так следили, так надеялись, что с вами все будет хорошо и вы наконец дойдете до нас. Вы же нас освободите?

С надеждой она посмотрела, понятное дело, на Серого, а тот — на меня, переадресовав вопрос.

— Мы вас выведем за купол, — согласился я.

— А вы вообще кто? — спохватился дворецкий. — На спасательную команду Имперских магов не похожи.

— Мы не от них, — согласился я.

— Конечно, это не мое дело, — влезла Ольга Даниловна, обращаясь опять-таки к Серому. — Но ребенка в такое место брать не следовало. Здесь опасно.

— Вообще-то, это я взял его с собой, — перевел я внимание на себя. — Я — новый владелец этого дома. Кстати, что вы думаете о работе уже на меня? Разумеется, когда здесь станет безопасно.

Это был чистый экспромт, сопроводившийся перекосившейся физиономией Серого, которому жуть как не хотелось принимать на баланс еще четверых. Но если мы берем на баланс дом, то за ним должен кто-то присматривать. И желательно, чтобы этот кто-то хоть немного разбирался как в самом доме, так в реалиях работы на клан. Помощь Дениса всегда кстати, но он может не знать тонкостей, которые знает дворецкий.

— Эк вы сразу берете быка за рога, — крякнул дворецкий. — Сами-то из каких будете?

— Елисеевы, — даже с некоторой гордостью ответил я.

— Не слышал.

— Это пока. Мне не помешала бы ваша помощь в доме, о котором вы все знаете.

— Да что мы знаем? Оленька вон дальше своей кухни не выходила, не разрешалось ей. Мое дело ограничивалось первым этажом и той частью подвала, где лежат продукты и вина. Все горничные, работавшие на господском этаже… погибли. Ассистента было два у Вишневского, тоже, прости Господи, не выжили. Ира внизу на подхвате была.

— Вам же все равно нужна будет работа, а мне нужно будет кого-то нанимать.

— Оптимист вы, юноша, как я посмотрю, — недоверчиво сказал Алексей Иванович, был он в компании явно главным и не только по занимаемому ранее положению, но и по авторитетности. — Вы только до дома дошли. Здесь сейчас заблокировано большинство помещений. Плюс почти не работает отопление и проблемы с водой. Вы только представьте, сколько ремонта будет.

— А за ремонтом нужно будет кому-нибудь присматривать. Так почему не вам?

— Я ж говорю, оптимист вы, господин Елисеев, — развеселился дворецкий. — Вы уверены, что дело дойдет до ремонта. А здесь до сих пор работают артефакты Вишневских.

— А снаружи работала их защита, — напомнил я. — Тем не менее мы дошли к вам, а перед этим я еще поменял защиту на ограде. Я согласен, что работы еще много, но она отнюдь не неподъемная. Первым делом нужно отключить ловушки.

Как я сразу же обнаружил, узел по их управлению был как раз на втором, заблокированном, этаже. Как и вообще все управление инфраструктурой особняка. Отопление тоже управлялось заклинаниями, которые начинали сбоить в отсутствии подпитки или замены. Значит, нужно было двигаться на второй этаж. Но не всей же честной компанией?

— Так, Сергей Евгеньевич, предлагаю следующее. Мы сейчас выводим выживших за купол, вы с Максимом развозите их по домам, потом возвращаетесь за мной. Всё равно ты мне здесь сейчас не поможешь.

— А Сереженька? — испуганно спросила Ирина и погладила по голове грустно вздохнувшую химеру.

— Ему придется остаться здесь, — ответил я и пояснил: — Я не уверен, что его не убьет первый же маг, который встретит. Или даже не маг. Химеры Вишневских имеют определенную репутацию, поэтому их убивают сразу. Обещаю позаботиться о нем.

Серый возмущенно засопел, и я его понимал: толку от химеры никакого. Но траты только на еду, а выбросить на улицу пострадавшего от магии Вишневских или отправить его предъявлять претензии их наследникам? К тому же, с учетом того, что мозги не пострадали, возможно обратное изменение, с удалением лишней материи. Работа эта довольно сложная и требует уровень целителя, которого у нас еще долго никто не достигнет, так что обнадеживать пострадавшего я не стал.

— Тогда я тоже останусь, — всхлипнула Ирина. — Я его одного не оставлю. Неправильно это.

Сережа заворчал и потянул ее зубами за юбку, намекая, что она должна уйти, пока есть возможность, но Ирина легко стукнула его и упрямо помотала головой.

— Любовь, вишь, у них, — насмешливо, но в то же время с толикой зависти сказал Алексей Иванович.

— И я останусь, — неожиданно сказала Ольга Даниловна. — Если вы отопление поправите. Мне идти не к кому, родных нет. А Ира мне почти как дочка, не могу ее тут бросить. Мы столько вместе пережили.

— Вот дуры бабы. А я съезжу к сыну, — решил Алексей Иванович. — Телефоны-то здесь не брали, он, поди, меня похоронил уже. А потом вернусь, не бросать же вас без присмотра.

— Я не буду убирать купол, пока не расчищу ловушки, — предупредил я. — А пока купол не снят, проходить вы сможете только с моей помощью.

— Еще, наверное, с помощью Сергея Евгеньевича, — насмешливо сказал дворецкий, явно считавший, что я присваиваю себе чужие лавры.

— Нет, только с моей. Поэтому входа и выхода по желанию не получится.

Алексей Иванович с тоской посмотрел на купол, потом на стоящих рядом женщин и вздохнул:

— Тогда я подзадержусь, пожалуй.

Я прикинул, что при открытии второго этажа, сейчас полностью изолированного, неведомая гадость может выйти наружу. То, что она была смертельна для всех Вишневских, было установлено, можно сказать, опытным путем. Не хотелось бы убедиться таким же путем, что она опасна для остальных.

— Тогда вы сейчас дружно, под предводительством Сергея Евгеньевича проходите в сторожку.

— Зачем это? — недовольно нахмурился дворецкий.

— Я буду вскрывать второй этаж. Без этого не выйдет ни отключить ловушки, ни починить отопление в доме.

— Парень, прости, а не слишком ли ты молод, чтобы брать на себя такую ответственность? Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но опыт обычно приходит с возрастом, а у тебя даже нормального образования нет. Я не могу позволить, чтобы ты лез туда в одиночку.

Забота была несвоевременная и не из тех, от которых можно просто так отмахнуться. Такие, как Алексей Иванович, если уж вбили себе в голову что-то, будут на этом стоять до последнего. Пришлось срочно импровизировать.

Распахнулась дверь, и в дом вошел так хорошо себя зарекомендовавший волхв Варсонофий. Он грозно нахмурился и прогрохотал:

— Сказано переждать в другом месте, так собирайтесь и идите. Ишь ты, мой лучший ученик для вас слишком молод. Может он и молод, но его умения и знания при нем.

— А вы кто? — дрожащим голосом спросила Ира.

Сереженька, к его чести, не спрятался за девушку, а вылез перед ней, встопорщил шерсть и грозно зарычал. Неловко получится, если он прыгнет и пройдет через иллюзию, поэтому я поторопился представить:

— Это мой учитель, волхв Варсонофий. Теперь, Алексей Иванович, вы можете быть абсолютно спокойны в отношении того, что я буду под присмотром.

— Быстрее проваливайте, — рыкнул волхв. — У меня времени мало, вечно стоять не буду.

В его руках засияли молнии и заклубилась тьма. Серый взглядом показал, что я переусердствовал и иллюзия не слишком похожа на реального волхва. Но, похоже, кроме него, никто так не думал. Троица засуетилась, набрасывая на себя подвернувшиеся под руку теплые вещи, и вскоре они под предводительством Серого направились к сторожке. Химера, оказавшись на улице, начал жадно принюхиваться, наверняка чувствуя куда больше, чем я. Интересно, какое животное было взято как источник дополнительных клеток? Или их было несколько? Доберусь до записей Вишневских, разберусь.

— С дороги ни на шаг! — крикнул я им в спину. — Лучше вообще только по центру. По обеим сторонам рабочие ловушки.

Они вытянулись в ниточку и пошли след в след за Серым, испуганно озираясь по сторонам. Даже химера аккуратно шел, почти уткнувшись в юбку Иры, и головой вертел самую малость, только чтобы держать обстановку под контролем.

Убедившись, что все до сторожки добрались и находятся в безопасности, я закрыл дверь и развеял иллюзию. Куртку снял, чтобы было удобней работать. Дворецкий говорил, что система отопления собирается дать дуба, но в доме стоял устойчивый плюс, на мне был еще свитер, а лишняя одежда всегда мешает заниматься магией.

И угораздило же меня попасть в страну, где много месяцев в году не обойтись без утепления! Нет бы Глазу с Серым развлекаться поближе к экватору, где теплое море и много фруктов…

Лестницу на второй этаж перекрывала сплошная пелена. Я создал точечный прокол и отправил обеззараживающее заклинание. Потом еще одно, другого типа. И еще. Заполировал я универсальным, доставшимся от Дамиана. Точнее, от Илинель, от которой теперь не было ни слуху ни духу и которую я бы с интересом выслушал. Не прямо сейчас, разумеется, но узнать, решилась ли она отправить проклятие на Дамиана, хотелось. Впрочем, Илинель всегда была трусовата. Забилась сейчас в нору подальше и поглубже и трясется от страха, что ее раскроют.

Пока я ожидал действия заклинания, прошелся по доступной части дома. Ее оказалось совсем немного: практически все помещения на первом этаже были заблокированы. В том числе и выход в оранжерею. Последнее было к лучшему, потому что из оранжереи тоже нельзя было попасть в дом, а ее разнесли, остался один каркас, среди которого торчали остовы растений. Душераздирающее зрелище.

Вода в кухне шла, но очень тонкой струйкой — насосное заклинание работало из последних сил. Еще из кухни можно было спуститься в погреб, который запирался на обычный ключ, и в винный погреб, на котором уже были заклинания. Лезть туда я не стал, вернулся к центральной лестнице.

Снять защиту, ничего не подорвав, можно было только изнутри, но временно нарушить целостность без срабатывания самоуничтожения можно было и снаружи, если заглушить сигнал, идущий к центру. Что я и проделал и через минуту уже стоял с другой стороны преграды. Запах там стоял тошнотворный. На первой же площадке обнаружилась мумия в форме горничной. Наверное, та самая Инночка, которую упоминал дворецкий. Но смерть наступила не от проклятия, если судить по внешнему виду. Скорее всего, девушка застряла на этаже, где не было ни воды, ни пищи. Зато температура тут оказалась вполне комфортная, разница почувствовалась сразу и в свитере стало жарко. Я его снял и завязал на поясе, чтобы не забыть.

По сторонам я оглядывался только чтобы отследить магию. Остальное меня пока не интересовало. Заклинаний вокруг хватало, но среди них пока опасных не было.

Коридор расходился на две стороны. Останков больше нигде не наблюдалось, но вонь только усилилась. Я пустил в обе стороны тот же комплекс обеззараживающих заклинаний. Я не был уверен, что они необходимы, но в такой ситуации грех не перестраховаться. Все двери оказались заперты, причем заклинание на каждой было индивидуальным, сложно-комбинированным, рассчитанным на конкретное лицо. Только на нескольких был дополнительный доступ. Наверное, Вишневские не доверяли даже друг другу, если так перестраховывались. Лезть туда я не собирался. Пока я шел точно по направлению, куда вело заклинание. Ковровая дорожка под ногами уже была присыпана тончайшим слоем пыли. Бытовых артефактов тут предусмотрено не было.

На вскрытие нужной двери у меня ушло минут двадцать. Наверное, раньше это был кабинет главы клана, на что указывала обстановка со старинным сейфом, заклинания на котором были посерьезней, чем соколовские. Осмотрел я его поверхностно, поскольку доберусь до него еще не скоро. Сегодня моей целью были блоки по защите вокруг здания и по жизнеобеспечению внутри.

На отключение защиты вокруг здания ушло секунд десять, на перенастройку отопления — минут двадцать и один накопитель. Когда я влез в этот блок, то поразился элегантности решения. По сути, это была не система отопления, а система поддержки комфортной среды с забором необходимого тепла в глубинах земли или с отдачей лишнего тоже в глубинах, но не столь далеких. Зря я не стал разбираться с отоплением в сторожке. Если там тот же принцип, то отопление можно было запустить.

Второй накопитель ушел на поддержку насосного заклинания. Канализационное в поддержке не требовалось. Ряд приборов, для которых требовалось электричество, не работал. Но тут я уж ничего не мог поделать: менять магию на электричество мог только полный идиот. Впрочем, электричество скоро восстановим.

Обстановка кабинета выглядела богато, но почему-то вызывала у меня брезгливость. Не было такого, как в квартире Соколовых, когда я сразу почувствовал единство с домом. Здесь же все казалось чужим и отталкивающим. Возможно, все дело было в отвратительном запахе, пронизывающем каждый кубический миллиметр воздуха. Здесь смердело не столько разлагающимися телами, сколько запрещенной магией, вычищать которую придется долго и тщательно, прежде чем заселяться. Интересно, что скажет Серый, когда я предложу все отсюда выбросить? Я как наяву представил его перекошенную физиономию и расхохотался. Смех прозвучал гулко, словно в склепе, поэтому задерживаться я не стал, проверил еще раз, что все сделал правильно, и пошел к выходу. Изолирующее заклинание я оставил — сниму не раньше, чем разберусь с останками Вишневских. Нужно будет посоветоваться с полковником Ефремовым, допустимо ли их сжечь или нужно выдать родственникам в чем-то изолирующем. Я бы предпочел первое, но не хотел бы нарушить закон по незнанию. Конечно, можно сказать, что я нашел Вишневских в виде кучек праха, но если меня проверят на ложь, то я буду выглядеть бледно.

Внизу уже заметно потеплело. Я проверил воду на кухне. Она текла куда бойчее, кроме того, появилась горячая.

С Серым я связался по артефакту.

— Можно возвращаться. И поторопитесь. Мне сегодня еще к Мальцевой на день рождения ехать.

Глава 8

По дороге я размышлял, как лучше подъехать к Императорской гвардии с трупами Вишневских. Насколько я понял, всеми серьезными вопросами, связанными с магией, занимались исключительно они. Тащить их с собой в особняк не хотелось, пока я не установлю там свою защиту. Но работать с трупами по соседству не хотелось еще сильнее. Трупы вообще работоспособности не способствуют.

Звонок от Лазарева-старшего пришелся как нельзя кстати.

— Добрый день, Андрей Кириллович.

— Уж не знаю, насколько он добрый, — проворчал он в ответ. — Говорил же не связываться с наследством Вишневских. Так нет, надо было ради герба взваливать на себя этот геморрой.

— Не только ради герба, — возразил я. — Там и место хорошее. Дом опять же неплохой.

— Дом, может, и неплохой, но попадут туда разве что твои внуки.

— Почему внуки? Я сегодня как раз внутри побывал. Даже отопление подправил.

Молчание на другом конце было довольно продолжительным. Потом Лазарев выдохнул в трубку:

— Врешь.

— Зачем мне вам врать, Андрей Кириллович? Работы там много, не спорю. Но она не неподъемная. К лету надеюсь въехать. Да, у меня к вам вопрос. Даже два вопроса. Первый. Там выжили четыре человека. Правда, один частично химеризировался, но мозги сохранил. Они имеют право потребовать компенсацию с наследников Вишневских?

— Разумеется, — неуверенно ответил Лазарев. Но неуверенность его проистекала не от незнания ответа на мой вопрос, а от неверия в то, что я сейчас говорю ему правду. — Я могу прислать наших адвокатов. За процент с компенсации они выжмут по максимуму.

В его голосе появилась заинтересованность. Значит, процент пойдет не лично адвокатам, а в клан. Что ж это даже к лучшему.

— Буду вам очень признателен. Но эти четверо пока остались под куполом. Поддерживают химеризировавшегося. Его-то из особняка не выпустишь. Так что за адвокатской поддержкой я к вам обращусь, когда сниму купол.

— Договорились — довольно живо ответил он. — То есть ты действительно туда прошел?

— И вышел, — подтвердил я. — И второй вопрос. Там остались трупы Вишневских. В каком они виде, я не знаю, не лез пока к ним. Видел труп горничной. Он мумифицировался. Скорее всего, они тоже. Но подозреваю, что просто так их хоронить нельзя.

— Правильно подозреваешь, — ответил Лазарев. — Но здесь я тебе ничем не помогу. Все подобные случаи регистрируются Императорской гвардией, и вопросы, касающиеся захоронений, решают тоже они. Но вообще-то, мы с тобой по телефону говорим о том, что положено обсуждать при личной встрече. Может, поужинаем сегодня вместе?

— Извините, но сегодня никак не могу, — отказался я. — Приглашен на вечеринку к Диане Мальцевой.

— Мальцевой? — в голосе Лазарева отчетливо зазвенел металл. — Не самый лучший выбор.

— Мы с ней пока в одной команде, так что…

— Мальцевы в одной команде только с собой.

Я не стал говорить, что Лазаревы — тоже. Да и Елисеевы, пожалуй, не станут играть на другие кланы.

— Я это учитываю в своих планах.

Я ожидал, что Лазарев предложит перенести ужин, если уж он ему так понадобился, но вместо этого мой навязывающийся дедушка сухо попрощался и отключился. Я повертел в руках телефон и набрал полковника Ефремова.

— Добрый день, Дмитрий Максимович.

— Добрый-предобрый, — согласился со мной полковник и громко икнул. — Прям замечательный день. Солнечный.

Я на всякий случай выглянул в окно. Там было пасмурно, и ни малейших просветов не наблюдалось. Так что солнечно было лишь в душе полковника, изрядно разогретого чем-то спиртосодержащим. Я даже засомневался, стоит ли продолжать разговор. Но язык у моего собеседника не заплетался, возможно, и голова продолжала работать.

— Дмитрий Максимович, а как бы мне трупы Вишневских вывезти?

— А они там сохранились? — удивился он.

— Не знаю, насколько сохранились, но они там есть. Поэтому у меня вопрос. Могу я их сжечь, во избежание распространения заразы?

Полковник опять громко икнул, прикрыл рукой трубку и начал с кем-то советоваться. До меня его речь доносилась как: «Бу-бу-бу». В ответном «бу-бу-бу» слышалось что-то знакомое, так что совещался он с кем-то из тех, кого я застал у купола.

— Сжигать нельзя, — наконец ответил он. — Только вывозить в артефактных саркофагах. Саркофаги берешь у нас. Один саркофаг — сто тысяч. Ха.

Это было совсем не «ха». Сколько там трупов, я понятия не имел, но мне не надо было консультироваться с Серым, чтобы понять — на одних саркофагах мы разоримся.

— А это не ваша обязанность — их вывозить?

— Наша? — он так удивился, что завис.

— Безопасность страны, и все такое,– пояснил я.

— Ах да, вывозим мы, — согласился он. — Но за саркофаги все равно платишь ты.

— А потом?

— Что потом?

— Что вы с ними потом делаете?

— Захранив… захру… переносим в защищенное место.

— А если я один саркофаг возьму в аренду и буду вывозить по одному трупу в день? — предложил я. — Им в защищенном месте все равно как лежать. Зачем на каждого по целому саркофагу? Сложить всех вместе.

И сжечь. Идеально было бы. Но мне на это нужно разрешение.

— В аренду?

— Мне же он насовсем не нужен, — пояснил я. — Оттранспортировали, выгрузили и поехали за новым. По одному трупу в день обещаю.

— В аренду? — все никак не мог сообразить Ефремов.

— И деньги получите, и саркофаг к вам вернется, — продолжал я его уламывать. — Сплошная выгода. Скажем, за пять тысяч в день.

Возмутились оба: и Серый, который посчитал, что я опять разбазариваю деньги, и полковник, который посчитал, что я лишаю его законного дохода. Серый дернул меня за рукав и зашипел, что мы скоро по миру пойдем такими темпами, а полковник сказал:

— Ик. Грабишь. Не пойдет. Нужна очистка от грязной магии.

Раздалось бульканье и позвякивание стекла. Полковник явно добирал.

— Я знаю прекрасный способ очистки, — воодушевленно сообщил я. — остается только горстка пепла, которую можно утилизировать уже как угодно. Как вам вариант — саркофаг мы покупаем и ссыпаем туда всех Вишневских?

— Годный, — согласился полковник, зацепившийся за слово «покупаем».

— Тогда я к вам подъеду и составим договор? — предложил я.

— А приезжай. Жду. — благодушно согласился Ефремов. Но по клавише он попал не сразу, поэтому до того, как мы разъединились, я услышал: — Кто ж тебя во дворец пропустит, балбес. Разве что волхва своего попросишь? Ну так мы его ждем.

Э, господин полковник, да вы совсем пьяны… Пьяный маг — легкая добыча особенно когда считает, что находится в безопасности. В месте, так сказать, своего естественного обитания.

— Так, Серый, нам нужно срочно составить договор, — повернулся я к своему финансовому директору, — по которому мы обязуемся сжечь все тела из особняка Вишневских и ссыпать в купленный у Императорской гвардии артефактный саркофаг. А они обязуются нести за него ответственность дальше. Нужно его подсунуть на подпись полковнику, пока тот не совсем трезв. Иначе Императорская гвардия затребует по саркофагу на каждый труп. А они по сто тысяч.

— Да они охренели! — в унисон возмутились Серый с Глазом.

— Именно так. Поэтому пока Ефремов плохо соображает, нам надо подсунуть ему договор.

— Наверняка стандартный должен быть. Типа того, что Императорская гвардия нам присылала для ознакомления, когда надеялась, что мы их наймем.

— Взять за основу и творчески переработать, — предложил я.

— Не, нужно договор с саркофагом.

И Серый задумчиво начал рыться в сети. Поиски увенчались успехом. Он нашел договор в материалах судебного заседания. Надо же, кто-то пытался судиться с Императорской гвардией? Проиграл, конечно, но сам факт…

Домой мы заехали, чтобы распечатать договор, все изменения в котором обсудили по дороге. Потом Серый подписал его, выступая доверенным лицом от нашего клана. Маму мы решили в это не вмешивать. Зачем ее лишний раз волновать такими суммами?

Папку для договора я вытащил из своего стола, совершенно новенькую, наверное, дожидалась как раз такого случая. Где находится полковник, я знал — не зря же ставил на него метку. Теперь надо было еще проникнуть в самое защищенное место страны — дворцовый комплекс. Серый горел желанием идти на дело со мной, я ему справедливо указал, что и сам справлюсь с одним пьяным полковником, который еще доберет до моего появления. Но все-таки они с Глазом со мной увязались, пообещав тихо сидеть группой поддержки в машине.

— Я совсем малек был когда, мечтал дворец ограбить, — ностальгически вздохнул Глаз.

— Грабить мы не будем, — открестился я, запихивая папку за ремень, чтобы не мешалась. — Наоборот, подкладывать. И не во дворец, а в Императорскую гвардию. И вообще, не вздумай болтать.

В голос я добавил иллюзорной громкости и грозности, Глаз сразу посерьезнел и выдавил:

— Ярослав, ты ж меня знаешь. Я — могила.

— Напомнить не лишнее. Серый, у тебя накопители полные есть?

Он молча достал и протянул две штуки, я дал ему один пустой — все равно сидеть будет без дела, пусть подзарядит. Не только же мне сливать в них ману при каждом удобном случае?

Остановились мы со стороны дворцовых служб, но от ограды далековато. Это было моим решением: чтобы в случае чего не связали бы переполох с нами. Я надеялся, что «в случае чего» не будет, но надежда всегда должна поддерживаться подстраховкой.

Выдвинувшись под отводом глаз, я быстро перешел к невидимости. Народу было не слишком много, столкнуться мне ни с кем не грозило, а под отводом глаз меня могут вычислить скорее, чем под невидимостью. Работать под ней опять же удобнее, да и после перехода на ступень это заклинание уже не казалось таким маносжирающим — утраченное восполнялось сразу.

До ограды я добрался легким бегом, никем не замеченный. Дворцовый комплекс был огромен. Подозреваю, что по нему при необходимости перемещались на машинах или другом внутреннем транспорте. Ограда не позволяла этого разглядеть. Была она высоченной, кирпичной и утыкана охранными заклинаниями с плотностью, наверняка подсмотренной у Вишневских. Если бы кому вздумалось по ней лезть, не попасть в одну из ловушек или сигналок было бы невозможно. Но я лезть не собирался. Все охранные заклинания заканчивались на высоте примерно метра над оградой. Поэтому я просто пролевитировал и опустился с другой стороны, не потревожив ни единой сторожевой паутинки. Руки бы оторвать тому, кто так охраняет первое лицо государства. Нормальные охранные заклинания укрывают объект куполом, и их можно только взломать, а не перелететь. Взломать при необходимости я тоже мог, но и времени на это затратил бы больше. А так собственный увеличенный резерв плюс несколько полных накопителей позволяли мне чувствовать себя почти всемогущим.

Метка полковника Ефремова сияла ярко и была не так далеко от меня. В здание, в котором он находился, можно было проникнуть через приоткрытое окно первого этажа или охраняемую проходную. Я заподозрил, что с окном что-то не то даже до сканирования: слишком прохладно на улице, чтобы держать окна открытыми просто так. После изучения выяснилось, что в самой комнате никого не было, но на двери висело затейливое заклинание со стазисной ловушкой. Не сложной ловушкой. Но зачем на нее тратить время, если можно пройти в другом месте?

Дежурный на проходной со всем тщанием пялился в экраны, на которые выходили изображения камер. Я аккуратно пролевитировал ему за спину. Камеры не показывали ничего интересного: в коридорах было пусто, а в кабинетах, если камеры и были, то видео оттуда смотрели в другом месте и другие дежурные. Не такие растяпистые, как этот, который меня не почувствовал, хотя маг, и уровень приличный.

Кабинет полковника Ефремова находился на третьем этаже. Поднимался я со всем тщанием, сканируя на наличие людей и создавая иллюзию дверей, которые делал невидимыми при открывании и закрывании. Сам кабинет оказался заперт, а внутри обнаружились ауры двух персон. Неприятно, но не непроходимо. С этой дверью я провозился дольше: иллюзия, невидимость и удержание запирающего заклинания, чтобы не подало сигнал, — все это вместе заставляло держаться в напряжении.

Мой приход остался незамеченным. Кроме сложного запирающего заклинания, кабинет не охранялся больше ничем. Даже ни одной камеры не обнаружилось. Для хорошо набравшейся пары магов это было залогом того, что втык они завтра за пьянство не получат. А вот что втык не получат за что-то другое, я бы с уверенностью не сказал.

Полковник, у стола которого стояло несколько пустых бутылок, что-то рассказывал заплетаюшимся языком. Его собеседник, в котором я узнал мага Гену, подпирал голову обеими руками, чтобы та не упала на стол. Алкогольная интоксикация у обоих была налицо. А при интоксикации что главное? Правильно, крепкий оздоровительный сон. Поэтому я, не выходя из невидимости, коснулся шеи младшего мага, отправляя сонное проклятие. У Гены подломились руки, и он аккуратно пристроил на них голову и захрапел, что не могло остаться незамеченным полковником.

— Капитан, да ты с-слабак, — презрительно сказал он. — Мы и в-выпили-то всего ничего и только для ускорения решения вопроса с волхвом.

— И что ты собрался со мной решать, полковник? — прогремел я, появляясь под иллюзией в грозовом облаке, которое пронизывалось молниями.

— Ик, — сказал полковник и попытался свести глаза в кучку.

Пришлось его слегка уколоть слабенькой молнией, а то свалится сейчас — кто будет за него подписывать?

— Ты меня звал — я пришел. Слушаю тебя.

— Нам нужна помощь волхвов, — вспомнил полковник. — Д-да, всех волхвов. Вы же не один, уважаемый Варсонофий?

— А с какой целью интересуешься? — грозно сказал я. — Найти и добить?

— Ни-ни-ни-ни боже мой. — Полковник изобразил в воздухе странный жест, наверное, относившийся к какой-то церковной практике, но из-за того, что движения были нечеткими, опознать их не получилось. — Страна в беде, понимаете?

— Страна в беде из-за вашей жадности и глупости, императорские помощники! — прогремел я и подсунул ему договор. — Подписывай.

И ткнул пальцем, указывая, где он должен поставить подпись.

— То есть вы согласны на нас работать? — обрадовался Ефремов, начал вчитываться и нахмурился.

Однако, не так он оказался пьян, как я понадеялся.

— Это ваш договор с Елисеевыми на артефактный саркофаг. Ты хотел его подписать в моем присутствии. Или тебе не важно, что думают о вас волхвы?

— Важно. Но мне этот договор не нравится.

Я посмотрел на бутылки у стола и пришел к выводу, что либо Ефремов плохо усваивал алкоголь, либо у него был повышенный метаболизм, выводящий вредные вещества в ускоренном темпе. Слишком хорошо полковник соображал для того, кто уже успел столько выпить. Конечно, оно делилось на двоих. Я пролевитировал бутылку и наполнил сразу половину стакана, стоящего перед полковником. Тот на бульканье отреагировал нужным образом: сразу опрокинул в глотку и захрустел галетой, до этого одиноко лежавшей на тарелке.

— Он тебе и не должен нравиться. Главное, чтобы шел на пользу стране. Польза стране — вот о чем ты думаешь, полковник. Вот что для тебя главное. Подписывай. От этого польза точно будет.

Я добавил толику убедительности. В ментальных практиках силен я не был, но и этой малости хватило. Неуверенность на лице полковника сохранилась, но витиеватые завитушки внизу договора он поставил на всех четырех листах. После чего сонное проклятие досталось уже ему, а я принялся обыскивать стол в поиске печати. Искать долго не пришлось — она нашлась в первом же открытом ящике. Я вложил печать в руку счастливо причмокивающего губами полковника и поставил оттиски на всех листах. Теперь даже самая строгая проверка удостоверит, что и подписал, и поставил печать лично полковник.

Два экземпляра я оставил ему на память, сдвинув на край стола, чтобы с ними ничего не случилось, а два заложил назад в папку. И вздрогнул от неожиданно раздавшегося звонка. На экране телефона, лежащего у полковничьей руки, высветилось: «Мусенька».

Пожалуй, стоит отсюда срочно убираться, а то с этой Мусеньки станется, не дозвонившись до объекта, явиться сюда лично.

Уходил я столь же аккуратно, прикрывая за собой двери и сканируя пространство, чтобы ни на кого не напороться. Но императорская гвардия по лестницам не бегала, поэтому я покинул их без проблем.

Короткий полет через стену был мне уже в удовольствие, как и пробежка до ожидавшей машины.

— Подписал, — сообщил я Серому, как только дверца за мной закрылась, и вручил ему папку. — Но не факт, что он завтра вспомнит, почему и как это сделал, и не попытается оспорить. Или выкрасть.

Второе было даже предпочтительней. Нас так давно не навещали маги, что духа опять приходилось подкармливать собственной маной. А ведь ему нужны тренировка, развитие и впечатления.

— Кто ж ему это даст сделать? — сказал наш финансовый директор, раскрыл папку и с умилением погладив лежащие в ней листы. — Из нашего сейфа ничего не пропадет.

Глава 9

К Мальцевым тащиться не хотелось. И не потому, что Лазарев выступал против моего сближения с семьей противника, и не потому, что Полина обиделась, что пригласили только меня, и упорно твердила, что мы должны ходить либо все вместе, либо никто. Просто я устал, а Диана мне не нравилась. К сожалению, это мероприятие проигнорировать было нельзя. Мы с Мальцевым изображали любовь и дружбу между нашими кланами, поэтому не пойти на вечеринку к его внучке, приглашение на которую точно было с ним согласовано, равносильно плевку в мальцевскую физиономию. Он может, и сделает вид, что ничего не случилось, но забыть ни за что не забудет, даже если ему придется для этого записывать. Память-то у него уже не та, что в молодости, а количество врагов все растет. Подозреваю, что на все кланы Мальцев-старший ведет записи, где указывает, сколько раз и каким образом его оскорбили, а потом в графе напротив — как отомстил за обиду, даже если она была только в его воображении.

Хорошо, что к самим Мальцевым тащиться не надо было: для праздника сняли помещение клуба «Троллье ухо», куда добираться было ближе и удобнее. Именно сняли: повара, охрана и все остальные будут мальцевскими, как мне рассказала Диана. Возможно, сделают исключение для тех, кто работает с местной техникой — свет и звук выставлять не такая простая задача, чтобы выучиться этому с ходу. Ещё там ожидалась популярная нынче группа «Химена». Музыкой я не увлекался ни там, ни тут, но чтобы совсем не выглядеть идиотом, прослушал пару композиций: стандартные тупенькие тексты с претензией на глубокий смысл, который самим исполнителям в жизни не выковырять, но который с удовольствием находят поклонники творчества. Музыка же у них была бодренькая, под такую можно потанцевать, если вдруг придет желание.

Денис настоял, чтобы я непременно выпендрился в одежде, поскольку пару проверенных репортеров Мальцевы непременно пригласят, а для меня будет полезно засветиться где-нибудь в журнале. Магу выпендриться было несложно — и на черной водолазке проявился вспыхивающий глазницами череп, который мог поворачиваться к тому, кто на него слишком пристально смотрел, и пускать разноцветный дымок изо рта. Самой же имениннице я приготовил мягкую игрушку жуткого вида. Денис утверждал, что именно такие коллекционирует Диана, что это авторская работа и каждая из них в единичном экземпляре, что подтверждалось приложенным сертификатом. В сертификат я заглянул и узнал, что дарю зайца, о чем сам я бы ни в жизнь не догадался. Поскольку игрушка глазами напоминала краба, а множеством лап — паука. Но автору, конечно, лучше знать, какие зайцы приходят к нему во время вдохновения, которое, похоже, он черпал в одном источнике с Вишневскими, когда те создавали своих химер. Я даже не стал бы ему советовать вдохновляться чем-то другим: если результат хорошо продается, то зачем менять?

В клуб меня отвез опять Глаз и пообещал дождаться. Я хотел доехать на такси, но на меня напустились дружно все с утверждением, что позорю клан. Пришлось смириться, хотя все это мне казалось глупым выпендрежем.

На входе я предъявил приглашение, которое охрана внимательно изучила и сравнила мою физиономию с фотографией, которая была у них. Сравнение прошло в мою пользу, и меня запустили в клуб. Там царил полумрак, в котором клубился разноцветный дым. Череп на водолазке сразу активизировался и замерцал глазами. Его активность не осталась незамеченной — меня тут же кто-то сфотографировал. Заказанная группа еще не приехала или распаковывалась, поэтому из динамиков орало что-то альтернативное. Так громко орало, что захотелось поставить фильтр, чтобы не закладывало уши.

Старших Мальцевых видно не было, но Диану я обнаружил сразу, потому что основная активность была вокруг нее. Я с облегчением вручил ей пакет с игрушкой и открыткой, текст к которой мы сочиняли общими усилиями весь вчерашний вечер. Признаться, я опасался, что слухи о том, что Диана любит игрушки этого мастера, преувеличены, но она вытащила жуткого зайца и разразилась таким восторженным воплем, словно это был артефактный гарнитур. Похоже, для нее это были вещи равнозначной ценности. Мой кулон висел у нее на шее и таинственно мерцал, вызывая завистливые взгляды стоящих рядом подруг.

— Ярослав, как ты догадался, что я его хочу? — вопль Дианы больше походил подаренному зайцу, чем девушке, но иначе ее никто бы не расслышал. — Спасибо-спасибо-спасибо. Ты так меня балуешь.

Она положила руку на кулон, подчеркивая связь между нами, и подруги переключились с разглядывания кулона на разглядывания меня. Одну из них я видел в тот самый день, когда состоялась дуэль между мной и Дианой перед олимпиадой. С остальными раньше не встречался. Вообще, создавалось впечатление, что я никого тут не знаю, и Мальцева-младшая исправить это не пыталась. Возможно, она считала, что все ее друзья по определению знакомы между собой. Но я, в отличие от Дениса, даже светскую хронику никогда не открывал. Его бы сейчас сюда, живо разобрался, кто есть кто. Но я не он, пришлось просто широко улыбаться, показывая дружелюбие.

— Дианка, с днюхой! — пискляво поздравил еще один подошедший.

Парень возрастом постарше меня на год-два вручил имениннице коробочку с какой-то ювелиркой. Та открыла, но без восторга, сдержанно поблагодарила и отложила на стол к другим подаркам. Моего же зайца она тискала, словно боялась выпустить из рук.

— Ну и уродец! — прокомментировал парень, недовольный ее реакцией, и потянул зайца за одну из лап.

— Что бы ты понимал, Тихон, — фыркнула Диана и стукнула его по руке. — Не трожь, испортишь.

— Испорчу, не жалко, — нагло сказал он и потянул за глаз. Или опять за лапу? В этом зайце сам черт ногу сломит.

— Испортишь, купишь такого же, — прошипела Диана и мне: — Ярослав, скажи ему!

Ни за девушку, ни за зайца бодаться не хотелось. За зайца особенно — в принципе, мое мнение о нем полностью совпадало с мнением Тихона.

— Твой подарок — тебе и решать, что с ним делать, — нейтрально ответил я.

— Ты цену ему скажи, чтобы проникся. Ему такое не по карману, — неожиданно ответила Диана.

— Ты думаешь, я помню, сколько он стоит? — удивился я.

Более того, я и не интересовался, поручив покупку Серому. Правда, тот был необычайно недоволен, когда передавал пакет, но он недоволен всегда, если деньги тратятся, а не прибывают, поэтому я у него даже спрашивать ничего не стал.

— Да ты у нас богатенький? — гадко пропищал парень. — Ты чей будешь? Не помню тебя.

— Я свой собственный, — отрезал я.

— Он Елисеев, — гордо сказала Диана.

— Елисеев? Из тех лохов, что у нас купил поместье Вишневских? — неожиданно заржал парень.

— А ты, значит, Сысоев? — догадался я. — Из тех лохов, что не смогли справиться с очисткой поместья самостоятельно и платили за охрану Императорской гвардии бешеные бабки?

— Можно подумать, вы не платите, — не переставал он лыбиться. — Папахен так счастлив был, что эту хрень сбагрил и больше платить никому ничего не придется. Неделю от радости не просыхал.

— Рано он обрадовался. Там четверо выживших, — усмехнулся я. — Думаю, вам, как наследникам Вишневских, придется им нехилую денежку отстегнуть. Особенно тому, кто полупревратился в химеру.

Он опять визгливо заржал, приняв мои слова за неудачную похвальбу.

— Ну ты и брехло! Даже если там кто-то выжил, то как они за своими деньгами придут? Через купол?

— Купола скоро не будет, — обрадовал я его. — Мы как раз сегодня с Императорской гвардией подписали договор о вывозе трупов Вишневских. Вот вывезем — и снимем. Так-то домик хороший, мне понравился. И системы там все работают как часы.

— Брешешь, — опять пропищал он.

Я зевнул ему прямо в лицо и протер свой артефактный перстень. Скелет на водолазке презрительно выдохнул струю дыма.

— Ярослав что говорит, то и делает, — объявила Диана неудачливому Тихону. — У них знаешь какие артефакты? Даже дедушка сказал, что ничего подобного не видел.

Она покачала на цепочке кулон, чтобы уж наверняка заметили.

— Ну, красивый, — неохотно признал Тихон. — И что?

— А то что свойства у него крутые, — ответила Диана. — Дед его знаешь как испытывал? Ничего не берет. Он и сам защитный перстень заказал у Ярослава. Почти такой же.

Она с такой гордостью указала на мой, будто лично принимала участие в изготовлении. Отметил это не только я: девицы зашушукались, Сысоев уставился столь злобно, словно я не только отобрал принадлежащее ему роскошное поместье, но и перешел дорогу в борьбе за сердце Дианы. Как бы ему намекнуть, что во втором я ему точно не соперник?

Неприятная сцена прекратилась сама собой, потому что наконец в зале на помосте появилась «Химена» и лидер группы радостно завопил в микрофон что-то приветственное. Диана ухватила меня за руку и потащила танцевать. Зайца она не выпускала, пусть бы и танцевала бы с ним.

Следовало отдать ей должное — двигалась она красиво. Но это заслуга не ее, а бушующей внутри магии. Танцевальные движения напрямую связаны с развитием физического тела. Это только в играх маг стоит неподвижно и отправляет потоки заклинаний. На деле ему приходится постоянно двигаться. Подвижный маг — живой маг, как любил говаривать Айлинг.

— Как тебе здесь? — спросила Диана, ничуть не запыхавшаяся после танца.

— Я здесь никого не знаю, — намекнул я в ответ.

— Ой, точно, — спохватилась она.

И с такой же энергией, как отплясывала, пустилась меня знакомить со всеми, кто попадался под руку. Я еле успевал запоминать. А запоминать надо было: со всеми рано или поздно предстоит столкнуться и будет неудобно, если не вспомню, как кого зовут. Так-то у меня память прекрасная, а как иначе, если приходится в ней столько удерживать? Но какое-то имя могло и мимо ушей пролететь, особенно девушек, поскольку как раз с ними Диана знакомила весьма неохотно и говорила при этом неразборчиво.

Из ее цепких лапок меня неожиданно выдрал ее старший брат.

— Ярослав, можно тебя? — проорал он мне в самое ухо. — Разговор есть.

— Да, конечно, — я аккуратно отцепился от Дианы, смягчив наше расставание улыбкой.

Надеюсь, ее старший брат сейчас скажет, что я неподходящая компания для сестры, и попросит покинуть вечеринку, а то я начинаю себя уже чувствовать подарочным зайцем. Глаза точно скоро на лоб полезут.

— Только ненадолго, — сурово проорала брату Диана. — Я Ярослава еще не со всеми познакомила.

Тот показал знаками, чтобы не перетруждать горло, что максимум минут десять, и двинулся подальше от сцены.

По дороге я подхватил бокал с каким-то коктейлем, безалкогольным, как я сразу проверил. Маг и алкоголь — убойное сочетание, если маг раньше не пил и тело не достигло нужной сопротивляемости. Зашли мы в самый дальний угол, но и там, чтобы разговаривать, нужно было орать, поэтому Андрей выставил купол, который гасил звуки не полностью, но до приемлемого уровня. Ушам сразу стало куда комфортнее. И разговаривать можно было спокойно, не пытаясь перекричать музыку и друг друга.

— Извини, что вытащил. Понимаю, что ты сюда развлекаться пришел, но я, блин, не знаю, к кому за помощью обращаться.

— Что-то случилось?

Я отхлебнул коктейль. Холодная мятная волна прошлась по горлу и ухнула в желудок.

— Да все то же. Проблема с Агеевыми, — он вздохнул. — После того как Дмитрий вступил в ваш клан, Ольга полностью изменилась. Я ее не узнаю.

Пришлось напомнить:

— Она полностью изменилась, после того как ты ее бросил.

— Но я же извинился и решил жениться. Сам, без всякого давления с чужой стороны, потому что понял, что ребенок без отца расти не должен.

Он выглядел столь честно, что я бы даже поверил, не приложи я в свое время к его решению руку.

— Наверное, ей не понравились извинения.

— Да куда уж больше? — он недовольно нахмурился. — Я и подумал, что если вы их выставите, то она станет покладистей.

— Мы их выставим?

— Из клана. Есть процедуры. — Он уставился на меня, понял, что не понимаю, пояснил: — Выдам инструкцию от и до. Ярослав, мне реально очень надо. Очень. Не могу объяснить почему, но я должен на ней жениться.

Вот что с людьми воздержание делает — он чуть не рыдал. Мне его даже жалко стало.

— Извини, но выставить из клана я не могу, потому что тогда твои проблемы будут у меня.

— Да что ты знаешь о моих проблемах? — буркнул он.

— И знать ничего не хочу. Но могу поговорить с Варсонофием, когда увижу.

— Думаешь, снимет проклятье?

— Если он решит, что ты достаточно заплатил.

— Достаточно. — Его глаза загорелись почти как у черепа на моей водолазке, разве что дымиться не начал. — Ярослав, скажи ему, что достаточно. Но что я могу сделать, если она сама не хочет?

Внезапно музыка затихла. Раздался дружный женский визг. Источник опасности выявился сразу. Тихон Сысоев, закинув голову к потолку, жонглировал шаровыми молниями. Делал он это очень неловко, постоянно пытаясь уронить на того, кто рядом, что его необычайно веселило. Создавалось впечатление, что он находился под веществами, который мой учитель называл «расширяющими сознания». Но поскольку у Тихона сознания не было, то и расширять оказалось нечего.

— Говорил же, не надо этого придурка приглашать, — напрягся Андрей. — Опять с собой наркоту притащил.

— Пусть выведут. Охрана здесь есть — упаковали и к родителям отправили.

— Да к нему сейчас фиг кто сунется. У него же силы немерено, спалит.

— А защитные артефакты?

— У обычных охранников? — удивился Мальцев. — Кто же на них будет тратиться? Выводить гостей нужно, пока ничего не случилось.

Говорить-то он говорил, но сам не торопился геройствовать, хотя защитный артефакт наверняка носил при себе.

Гости уже сами неорганизованно двигались к выходу, не собираясь досматривать до конца разыгрывающееся представление. Тихон вовсю заливался смехом, Диана топала ногами и кричала, чтобы его кто-нибудь убрал с ее личного праздника. Но самоубийц не находилось. Одна из молний сорвалась и улетела к потолку, где что-то взорвалось и осыпалось крошевом и искрами. Еще подожжет чего-нибудь, а здесь много вонючего пластика.

Показывать все свои умения я не собирался, поэтому просто открыто пошел к Тихону. Он меня сразу заметил и радостно заявил:

— А сейчас у нас в меню жареный Елисеев. Повар я плохой, поэтому вероятнее — сгоревший. А-ха-ха-ха.

Диана завизжала, а этот придурок запустил в меня молниями с обеих рук.

Если бы мне нужна была реклама, то даже за много-много денег я не получил бы лучшего варианта. Его магия впиталась в мой перстень, ничуть мне не навредив, а я подошел поближе и прикосновением отправил Сысоева в сон, пока он не опомнился и ему не пришло в голову проверить свои молнии на ком-то другом.

Интерлюдия 3

Андрей Кириллович Лазарев разговором с внуком остался очень недоволен. Все шло не туда. Внук связался со злейшими врагами клана, а дед на это никак не мог повлиять. Лазарев-старший мог изменить жизнь любого в собственном клане, но не имел ни малейшего влияния на собственного внука.

— Кирилл, зайди ко мне, — позвонил он сыну, и в ожидании его прихода начал расхаживать по кабинету, ломая голову над тем, что он может сделать, чтобы изменить ситуацию.

Если бы Ярославу пришло в голову опять навестить деда, он бы с удивлением обнаружил, что его фотография стоит на столе Лазарева-старшего, рядом с фотографией другого внука и даже ближе к середине стола. И если у старшего внука было заметно позирование, то младшего явно фотографировали издалека, тайно, а потом увеличивали фотографию.

— Что ты хотел, отец? — спросил Кирилл, заходя в кабинет. — Я так понимаю разговор не телефонный?

— Правильно понимаешь, — кивнул Андрей Кириллович. — Дело касается Ярослава. Мне кажется, Мальцевы собираются наложить на него лапу.

— Неприятно.

— И это все, что ты можешь сказать? Неприятно? — вспылил старший. — Он твой сын!!

— Отец, не начинай, — поморщился Кирилл. — У меня сын один, и это Андрей. Это не обсуждается.

— Жену боишься?.

— Не боюсь, а уважаю. Разумеется, ей было бы неприятно узнать о моих изменах.

— А то она не знает?

— Одно дело знать, а другое — видеть этому подтверждение. Я ей обещал, что порву с Верой и никак не буду участвовать в воспитании ребенка, если Вера его родит. Если ты помнишь, я был против рождения ребенка и дал деньги Вере на хорошую клинику. Жалею, что не проконтролировал, тогда проблем сейчас не было бы.

Он явно имел в виду и свои внутрисемейные проблемы, появившиеся одновременно с Ярославом. Валерия была взрывной особой, не желающей ни с кем делить собственного мужа, а внебрачный ребенок мужа в последнее время постоянно был на виду, напоминая об измене.

— И накопителей не было бы, — напомнил Андрей Кириллович. — Которые нам так замечательно пришлись ко двору.

— Мы получаем слишком мало для наших нужд. Елисеевы искусственно сдерживают производство, — ответил Кирилл. — А теперь еще возникает вероятность того, что через пять лет все это уплывет к Мальцевым.

— Рад, что хоть это ты понял. И если Валерия не дура, то она поймет, когда ты начнешь общаться с сыном. Нам нужно его пригласить на ближайший семейный праздник. Показать, что мы едины.

Кирилл поморщился. Подходить к жене с таким предложением — значит, нарываться на скандал. А если учесть, что ближайший семейный праздник — как раз ее день рождения…

— Отец, если ты считаешь, что это необходимо…

— Я в этом уверен.

— Тогда поговори с Валерией сам. Боюсь, я ее никакими доводами не смогу убедить в необходимости появления на ее дне рождения в нашем доме постороннего человека.

— Постороннего?

— Совершенно.

Кирилл выдержал тяжелый взгляд отца. Для себя он все решил давным-давно. И даже нынешние успехи Вериного сына ничего не меняли. Нет, если бы у него выявили магию раньше, Елисеевых приняли бы в клан — Лазаревы магами не разбрасываются, но встреч все равно никаких не было бы.

— Этот мальчик мог бы стать гордостью нашего клана, — с горечью сказал Андрей Кириллович.

— Отец, какой смысл переживать о том, чего никогда не будет? Радуйся, что ты приложил руку к его взлету — без тебя бы у него до сих пор ничего не было.

— Я бы не был в этом столь уверен, — покачал головой Лазарев-старший. — Мальчик прекрасно знает, чего хочет, и идет именно туда. Неплохо было бы, чтобы мы шли вместе, понимаешь? То, что мы в разных кланах, не должно делать нас автоматически врагами.

Кирилл хмыкнул и подумал, что отец стареет и становится сентиментальным, чего глава клана позволять себе не должен. Клан должен стоять на первом месте, и никакие узы крови не должны этому мешать.

Глава 10

Как оказалось, я опять по незнанию вляпался. Почти вляпался. Потому что до того как идти обезвреживать сберендившего подростка, стоило бы подумать, почему этого не делают взрослые маги. Спасибо Андрею Мальцеву, просветил, что использовать магию в общественных местах могут лишь маги со специальной лицензией, которой у меня не могло быть по определению, в связи с возрастом. Более того, выдавалась этот лицензия не просто так, а после прохождения кучи инстанций и нескольких медицинских специалистов, в частности, психиатра и нарколога. Последний Тихону бы точно не помешал, хотя конкретно сейчас мой соперник мирно дрых на диванчике в дальнем уголке зала, куда его перетащила охрана.

Но так, если подумать, вообще дебильное общество. Где это видано, чтобы маг не мог остановить другого мага, находящегося в неадеквате, без того, чтобы обвинение не было выставлено уже ему? Вишь ты, приравняли магию к огнестрелу. Прекрасное развитое магическое искусство к тупому нажиманию на курок. Чем мне это грозило? На первый раз — предупреждением, объяснительной и штрафом, размер которого Андрей предсказать не брался, поскольку он зависел от того, насколько оправданным посчитают применение. Хуже всего, что это ухудшало мою репутацию. Похоже, местная власть действует по принципу — каждое хорошее дело должно быть наказано. Если оно, конечно, оказалось на виду. Потому что второй принцип — если никто не видел, то этого не было — также был в ходу.

О недавнем происшествии больше ничего не напоминало. В зале опять царил полумрак, на сцену вернулась «Химена», и праздник продолжился. Для всех, кроме меня. Нет, меня Диана хотела опять потащить к сцене и восторженно называла спасителем, но вмешался Андрей, который сразу пояснил, к чему приведет мой поступок. Вряд ли он был бы столь любезен, не пообещай я поговорить с Варсонофием. Но пока Мальцев был заинтересован в том, чтобы меня не загребли, поэтому даже предложил услуги своего адвоката.

— К чему мне адвокат? — делано удивился я. — Я не использовал магию.

— Разве? Вашу стычку снимали. Будет куча фото и видео.

— И какие! — Диана подняла глаза к потолку. Зайца она продолжала прижимать к себе. Вот уж кто только выиграл бы, лишившись пары конечностей. — Оу, у меня получился крутейший день рождения! Про него наверняка кучу всего напишут.

— Диана, иди к гостям, — резко сказал Андрей. — Нам с Ярославом нужно обсудить, что говорить полиции.

Она скорчила обиженную гримасу, отправила мне воздушный поцелуй, еще раз мурлыкнула «мой герой» и только после этого ушла. Андрей проводил ее хмурым взглядом и повернулся ко мне:

— Что придумывать-то будешь?

— А зачем придумывать? Я подошел и стукнул его по плечу, чтобы сбить концентрацию. Это даже как драку нельзя интерпретировать. Вообще, я его планировал скрутить и не дать возможности расшвыриваться заклинаниями, но, видно, в нем закончился наркотический завод.

Андрей меня выслушал с кривой улыбкой, но заключил:

— Годно. На том и стой. Адвоката я все равно вызвоню. Не говори ни с кем без него.

Мальцевский адвокат появился раньше полиции. Конечно, правоохранителям смысла особого торопиться уже не было, в клубе было шумно, но ничьей жизни это не угрожало. А адвокат наверняка сидел наготове где-то по соседству, в уверенности, что вечеринка ни за что не пройдет без сучка и задоринки и его помощь кому-нибудь да потребуется. Если он и удивился, что его вызвонили для помощи человеку не из клана, то никак этого не показал. Деловито меня расспросил, посмотрел видео, которые за это время Андрей успел скопировать у Дианиных друзей, и сказал, чтобы я придерживался той же версии, что предложил Андрею.

— Будем надеяться, что быстро замеры не снимут, — не слишком оптимистично закончил он.

— Если снимут, то что?

— Тогда, молодой человек, найдут следы вашей магии, и у вас могут быть неприятности.

— Не найдут, — ответил я.

В этом я был уверен: проклятия отражались совсем не так, как обычные заклинания. Воздействие идет на другой план, и ничего похожего на возбуждение среды от классической магии на месте найти невозможно.

— Ну-ну, — пессимистично ответил адвокат. — Не волнуйтесь, если что, мы вас вытащим.

Говоря это, он вопросительно взглянул на Андрея, тот кивнул. Еще бы Мальцев позволил случиться чему-нибудь плохому со мной, со своей единственной надеждой на избавление от проблем личного характера.

— На видео же видно, что я не использовал магию, — продолжал я упорствовать. — Просто положил ему руку на плечо. А что он свалился, так мне откуда знать почему?

— Так и скажете вон им. — Адвокат указал на вломившихся полицейских из особого магического отдела.

Не слишком они торопились. Если их вызвали, когда Сысоев начал буянить, то он мог здесь все разнести, устлать трупами и спокойно уйти. Похоже, рассчитывали, что родственники утихомирят, заберут и вломят по первое число. Охрана им указала на дрыхнущего Тихона, потом на меня. Надежды адвоката не сбылись сразу, потому что один из полицейских направился к Тихону, настраивая по дороге артефакт. Второй пошел ко мне. Остальные остались беседовать с охранником.

— Нарушаем, Ярослав Елисеев? — бодро поинтересовался полицейский. — Вас должны были предупредить в школе о неиспользовании магии в общественных местах.

— А я и не использовал, — ответил я. — Я хотел сбить ему концентрацию, положил руку на плечо, и все. Можете посмотреть видео. Почему он упал, понятия не имею. Но он вообще нетвердо на ногах держался и плохо соображал.

— А еще вас должны были предупредить в школе, что врать правоохранительным органам себе дороже.

— Послушайте, он на меня напал, хотел убить! — Адвокат предострегающе похлопал меня по руке, но я не планировал говорить ничего, кроме того, что мы ранее обсуждали. Сейчас внутри я был совершенно спокоен и лишь отыгрывал роль вспыльчивого подростка — Мне нужно было спокойно стоять и ждать, пока он это сделает? Я занимаюсь борьбой, хотел его скрутить, чтобы он больше никому не навредил, но этого не понадобилось. Андрей, покажи офицеру видео.

Видео было согласовано заранее. Снимали так, что прекрасно было видно, и как он отправил в меня шаровые молнии, и как я, не дрогнув под его ударом, дошел до него и положил руку на плечо. Никаких внешних проявлений моего действия не было, так что моя версия подтверждалась.

— Хороший у вас артефакт, — уважительно сказал полицейский. — У кого брали?

— Сам делал, — буркнул я и показал перстень, на который выставил клановое клеймо сразу, как нам утвердили символ.

— Так-таки сам?

— Убеждать не буду, — усмехнулся я. — Мне заказов хватает.

— Постой, это же вы квартиру Соколова купили?

— И особняк Вишневских, — сразу предупредил я его следующий вопрос.

— И как там, в особняке?

— Воняет.

— Воняет?

— Разумеется, там же куча трупов.

— А, вы про это, — он рассмеялся. — Забавная вы личность, Ярослав.

Больше ничего не говоря, он встал и прошел к тому полицейскому, который колдовал над Сысоевым с артефактом, задал ему вопрос, напарник отрицательно покрутил головой. Остальные полицейские так и стояли с охраной, к клановым детишкам не лезли, а те на них внимания не обращали.

— И часто на вечеринках такое? — я кивнул на Тихона.

— На наших — никогда, — не подумав, ответил Андрей.

— Мы сейчас как раз на вечеринке твоей сестры, — напомнил я.

— Да потому что не надо было этого дебила Сысоева приглашать. Я предупреждал, но отец настоял, потому что у него какие-то дела с ними.

Наконец появились и Сысоевы. Рыхлый папаша чуть задержался на входе в компании охранников, откуда уже направился к сыну. Видно, хотел сразу забрать, но полицейские пока не закончили, и там началась перебранка. Слышно ничего не было, но характерная поза Сысоева и его рот, почти постоянно открытый, говорили о скандале. Наконец полицейскому надоело и он что-то рявкнул, наверняка угрожающее, потому что с Сысоева спесь слетела, он сделал вид, что у него срочное дело к Мальцеву, и пошел к нам.

— Не ожидал от вас, — сразу перешел он в нападение. — Такой приличный клан и такая халатность.

— Вы о чем, Георгий Никитич? — холодно спросил Андрей.

— О том, что моему сыну подлили наркотик, а ваша охрана и в ус не дула. Полицейские говорят, что Тихон под дозой.

— Наша охрана не контролирует то, что подростки проносят с собой.

— А надо бы, — Сысоев агрессивно напирал, желая найти виноватого в проблемах с сыном среди посторонних. — Этого бы не случилось…

— Если бы вы лучше следили за Тихоном, — прервал его Мальцев, который тоже начал злиться. — Он попадает в такой скандал не первый раз, правда, раньше обходились без привлечения полиции.

— Не выдумывайте! — Сысоев брызнул слюной так, что она непременно долетела бы до меня не будь на мне артефакт, посчитавший ее угрозой и испаривший. Ядовитая, наверное, у этого типа слюна. — Тихон — хороший мальчик.

— Забирайте своего хорошего мальчика и убирайтесь отсюда вон! — рявкнул Мальцев. — Ваш хороший мальчик испортил праздник моей сестры. Вы думаете, это сойдет вам с рук? Еще и угрозами бросаетесь, что вообще уже ни в какие ворота.

— Его подставили, — проблеял Сысоев.

— Его постоянно подставляют. Не пора ли вам обратить на это внимание и обратиться за лечением?

— Не выдумывайте, Андрей. Тихон многогранная личность, поэтому у него много недоброжелателей, которые любой факт перекручивают против него.

— Здесь ничего перекручивать не надо. — Андрей включил то же видео, что перед тем показывал полицейскому. — Он чуть не убил другого гостя.

Сысоев смотрел видео, а я смотрел на полицейских и недоумевал, почему они никак не заканчивают с Тихоном. По всей видимости, результатом замеров они остались недовольным, постукивали по артефакту и что-то настраивали.

— Но ведь не убил же, — наконец сказал впечатленный Сысоев. — Хороший артефакт у этого… — Тут он наконец соотнес водолазку из видео со мной и подобострастно заулыбался. — Молодой человек, вы же не имеете претензий к Тихону?

— Имеет, — твердо ответил вместо меня Андрей. — Ярослав имеет серьезные претензии к вашему клану, что сейчас отразит в полицейских бумагах.

— Ярослав, вы же еще ничего пока не подписывали? И не подписывайте без присутствия родителей. А мы с ними договоримся, уверяю вас. Вы уже вызвонили их?

— Еще не хватало беспокоить маму по таким пустякам. Могу вызвонить нашего финансового директора. Вы, кстати, с ним уже знакомы. Сергей Евгеньевич Шевчук.

Сысоев расцвел, словно я сообщил ему крайне приятное известие. Но обрадовался он только из-за своей плохой информированности: не знает, ни что мы уже попали в поместье, ни что Серый взятку внес в казну.

— Так вы из Елисеевых? Уверен, вам срочно нужны деньги.

— Деньги нам всегда нужны, — согласился я. — Но почему срочно?

— Как же? Императорская гвардия имеет хорошие аппетиты.

— Мы им оказались не по зубам, поэтому они нас не беспокоят. — Сысоев улыбнулся с заметным скепсисом. — Но вопрос компенсации с Шевчуком вы все же обсудите. Если я сочту компенсацию приемлемой, то претензий к вам иметь не буду.

Я звонил в уверенности, что Серого настолько вдохновит перспектива получить еще денег с Сысоева, что примчится сразу же, но я его недооценивал. Первое, что он сказал после соединения:

— Подъезжаю. Со мной юрист. Ничего не подписывай. Минут через пять будем.

Появился он даже раньше. Влетел в клуб вместе с неизвестным совсем молодым парнем, скорее всего, того самого обещанного юриста. Не слишком ли он юн? Тут я подумал, что таким вопросом задаются почти все, кто имеет дело со мной, и невольно заулыбался.

— Смешно ему, — проворчал подошедший Серый. — Вот скажи, Ярослав, как ты умудряешься найти проблему на пустом месте? Сходил на вечеринку, понимаешь.

— Я ее не искал. Она сама меня нашла, — усмехнулся я. — Да и нет проблемы. Я магию не использовал. Использовал только Тихон Сысоев. Его отец хочет с нами договориться полюбовно.

Тут только Серый заметил

— Георгий Никитич, здравствуйте. Как это я вас не заметил? — расцвел в улыбке Серый. — Рад вас видеть.

— А уж как я рад, Сергей Евгеньевич, — не остался в долгу тот. — Надеюсь на продолжение нашего сотрудничества.

Обсудить размер компенсации они не успели, потому что наконец замеры у Сысоева закончили и оба полицейских направились к нам. Признаться, я ожидал их с некоторым напряжением: одно дело –предположение, а другое — полевые испытания. Вдруг их артефакт способен на большее? Серый тоже обратил на их движение внимание и заволновался.

— Ярослав, ни слова без консультации с Ваней.

— Ваней? — намекнул я, что он забыл нас познакомить.

Мальцевский адвокат на коллегу смотрел безо всякой приязни, конкурента почувствовал, значит, не такой плохой выбор сделал мой финансовый директор.

— Наш юрист, Иван Ильич Зайцев, — Серый представил своего спутника столь невозмутимо, словно мы с ним уже обсуждали этот вопрос. — С твоими способностями нам скоро полноценную юридическую службу придется заводить.

Но при общении с полицейскими работа юриста не понадобилась, по результатам замеров им пришлось принять мою версию и предъявлять обвинение только Тихону, который сейчас мирно спал и знать не знал, какие баталии идут над его телом. Сысоев-старший бился, как лев, чтобы увезти отпрыска домой. Серый выбил с него компенсацию играючи, после чего потащил меня на выход, оставив разбираться с делами Зайцева. Я особенно не сопротивлялся, все интересное уже закончилось, а прыгать рядом с Дианой — упаси боже. Здесь бы смыться так, чтобы она не заметила.

— Серый, так что там с юристом? — спросил я, когда мы сели в машину. — Уверен, что необходимость есть? На сегодня мне Мальцев своего подогнал. Правда, и тот не понадобился.

— Пользоваться услугами Мальцевых — влезать к ним в долги. Оно тебе надо? — выдохнул Серый. — Своего пора иметь. Ты чудом сегодня вывернулся. А мог бы получить штраф или чего похуже.

Я даже спорить с ним не стал.

— А откуда ты вообще узнал?

— Денис позвонил. Сказал, что тебя срочно надо вытаскивать.

Логическую связку Денис — «Клановый вестник» я провел сразу, поэтому полез в сеть смотреть, что же там написали. Уже при виде заголовка рот открылся сам и из него вырвалось длинное и не слишком печатное выражение. Статья «Дуэль между поклонниками Дианы Мальцевой» имела бешеное количество просмотров, и меня не утешило даже то, что я очень хорошо получился на фотографиях, иллюстрирующих текст, потому что кроме меня, там еще хорошо получилась Диана, и выглядели мы с ней парой. Тихон же из-за выбранных ракурсов казался приревновавшим неудачником. Видео там тоже вышло эффектным. Особенно череп, который хищно скалился, когда я двигался на противника.

— Комментарии лучше не читай, — предупредил Серый, сразу понявший, что я изучаю. — И вообще, акцентируйся на плюсах.

— А они есть? — мрачно спросил я, как раз читавший дискуссию по поводу того, что думает о моем ухаживании за внучкой старший Мальцев. Пожалуй, это было самым грандиозным вляпыванием за все мое пребывание в этом мире.

— Конечно. Лучшей презентации твоего защитного артефакта и не придумать.

Интерлюдия 4

Полковник Ефремов проснулся рано, за окном только-только сереть начало. Стол — слишком плохая замена подушке, а уж спать в кресле, даже в самом удобном, в его возрасте вообще нельзя. Полковник разогнулся, почувствовал, как жалобно заскрипели суставы, и с отвращением посмотрел на капитана Рябова, который продолжал дрыхнуть, сложив голову на руки на полковничьем столе. И ладно бы просто дрых, а то с невыносимо счастливым видом. И что бы ему не радоваться? Вылакал вчера коньяк из лучших запасов. Ефремов глянул на бутылки, стоящие у стола, и удивился их малому количеству. Странно, не так много они вчера выпили, чтобы заснуть в кабинете, а не уйти спать домой. Кабинет вообще должен был, закрыт, опечатан и сдан, потому что здесь в сейфе секретные бумаги. И вообще бумаги — вон прямо на столе валяются два листа с печатями. Полковник притянул лист к себе, вчитался и затормошил Рябова.

— Капитан, что это такое? — заорал он прямо в ухо встрепенувшемуся собутыльнику.

Тот затряс головой, просыпаясь, но в себя пришел быстро, вчитался и бодро отрапортовал:

— Договор, господин полковник, между нами и кланом Елисеевых.

— Это я сам вижу, не слепой. Откуда он?

— Я не приносил, господин полковник.

— Да знаю, что ты не приносил. Кто принес, не помнишь?

Рябов задумался, мимоходом отметив, что голова совершенно не болит, как должна была после пьянки, которая закончилась тем, что уснул, где пил. И вообще, чувствует он себя отлично, словно занимался укрепляющими здоровья практиками. Отличный, однако, коньяк у полковника.

— Последнее, что помню: вы говорили Елисееву подъехать для составления договора. Значит, подъехал.

— Да не подъезжал он, точно говорю. — Полковник подскочил и возбужденно заходил по кабинету. — Волхв у нас был.

Рябов кашлянул, выражая свое сомнение. Деликатно выражая, как и положено по отношению к вышестоящему командованию.

— Точно говорю. Я сейчас вспомнил. — Ефремов сграбастал со стола листки и потряс перед носом у подчиненного. — И договор он принес. Я подписывать не хотел. Невыгодно оно нам.

— Но подписали же, господин полковник?

— Подписал. С волхвами ругаться — себе дороже, — согласился Ефремов.

— Неужели испугались, господин полковник? — сдуру ляпнул Рябов.

— С чего бы мне пугаться? — оскорбленно проворчал Ефремов. — Мы и раньше волхвов не боялись, а теперь тем более. Но нам нужны хорошие отношения с ними, так? Если для этого нужно подписать невыгодный договор — почему нет? Собственно, мы ничего не теряем, просто получим меньше, чем могли бы.

Финансист бы с этим утверждением поспорил, но в кабинете ни одного финансиста не было, а капитану Рябову, ко всему прочему, совершенно не хотелось спорить с полковником. И потому, что уже успел сказать глупость, и потому, что полной информацией не владел и не хотел полагаться на слова собутыльника, который вчера принял столько, что сегодня память точно работала со скрипом и с некоторыми сопутствующими потерями.

— Положим, вы правы, господин полковник. Наверное, волхв вам тоже что-то пообещал?

— Вот этого я не помню. Наверняка договаривался, не мог же я просто так подписать? — с легким сомнением сказал полковник. — Нужно будет у Елисеевых уточнить. И выбить с этих прохвостов семейную скидку на лечение зубов. Семейную, да. Боже мой, Мусенька.

Ефремов побелел и трясущимися руками схватил со стола телефон. Оказалось, что тот сел в ноль. Порывшись в столе, полковник вытащил зарядку, поставил телефон заряжаться и чуть нервно сказал:

— Можете быть свободны, капитан. Не распространяйтесь о случившемся. Это — государственная тайна.

Капитан отдал честь и выскочил из кабинета, словно за ним черти гнались. Или мифические волхвы. Для себя он решил держаться как можно дальше от Елисеевых: и целее будет, и крыша не поедет, как нынче у полковника.

Глава 11

Полина на меня обиделась конкретно. И за то, что вообще пошел к Диане на день рождения, и за то, что попал в светские хроники «Кланового вестника». Нет, если бы я туда попал по ее поводу, все было бы прекрасно, но Полинина душа не могла смириться с намеками о влюбленности меня в Диану, хотя прекрасно знала, что это не так.

Мы ехали на соревнования в выделенном администрацией района на несколько школ автобусе, и она сидела на переднем сиденье, уставившись в окно. Я виноватым себя не чувствовал, особенно перед ней, поэтому спокойно забрался в самый конец, но в одиночестве просидел недолго, потому что ко мне подсел Игорь.

— Слышь, Ярый, а как ты к Мальцевым попал? — с видом «Я тоже хочу», поинтересовался он.

— Пригласили, — коротко ответил я.

— А чо вдруг тебя?

— А кого они должны были приглашать? Тебя?

Дурацкие вопросы злили, как и дурацкие соревнования, на которые мы сейчас ехали. Пустая трата времени и сил, которые я мог бы приложить в другом месте. Хорошо хоть до обеда вся эта ерунда должна была закончиться, и Серый обещал заехать за саркофагом для останков Вишневских, но крохотный червячок сомнения, что все пройдет, как надо, оставался, поэтому я бы лучше съездил с ним, чем бегал по сугробам в компании обиженной на жизнь Полины. Конечно, полковник с утра не позвонил с возмущенными воплями, но что если он просто пока не проснулся? Или ему не до звонков после беседы с Мусенькой?

— Я бы не отказался, — обиженно просопел Игорь. — Ты вон мне помочь не хочешь…

Он собрался завести свою любимую песню об обретении магии через ушиб головы, поэтому пришлось его заткнуть:

— Я тебе уже помогаю. Вспомни, благодаря кому ты здесь сидишь. Классная вон еще про смотр строя и песни говорила. Рекомендую что-то патриотическое выучить. Я тебя точно рекомендовать буду, так что будь готов.

— Да ну тебя, Ярый.

Он обиделся окончательно и даже привстал, чтобы пересесть. Но автобус был набит под завязку и свободных мест не было. Рядом с Полиной сидел ученик из другой школы и вовсю пытался привлечь ее внимание. Она отвечала, делая вид, что ей это не очень-то и нужно, а сама косилась: вижу ли я ее популярность.

От Серого пришло сообщение: «Саркофаг выдали. Тяжеленный, зараза. Заклинания на него нельзя — говорят, настройку собьем». Я хмыкнул и написал: «Доставку предлагают?». «Да. Придется брать». «Ефремов как?» «Хочет скидку на зубы, — неожиданно ответил Серый. — Я сказал, что не решаю». «Подумаем». То, что полковник решил скандал не поднимать, было хорошим признаком. А то, что нам выдавали саркофаг — было признаком еще лучшим. Какая-то неделя — и второй этаж будет очищен.

Ехали мы уже долго, я успел расслабиться и помечтать, полностью игнорируя все попытки Игоря меня разговорить. Но только собрался поспать — как мы приехали и начали разгружаться. Физрук тщательно нас пересчитал, убедился, что из автобуса вышло ровно столько, сколько вошло, и успокоился. Но не совсем, потому что поведение Полины его внимание привлекло еще в автобусе.

— Ермолина, что у вас с Елисеевым случилось? — недипломатично спросил он.

И сделал это совершенно зря, потому что за поездку она успокоилась, убедилась в своей привлекательности и стала вести себя почти нормально.

— Ничего, Дмитрий Семенович, — вспыхнула она.

— Как это ничего? Я же вижу, что между вами кошка пробежала.

— Не кошка, а Диана Мальцева, — хохотнул Игорь. — Она Ярика на день рождения пригласила, о чем в «Клановом вестнике» написали.

— Она здесь есть?

— Нет, конечно, — удивился Игорь.

Кстати, действительно в этих соревнованиях не участвовала ни одна школа с клановыми, или просто магов не привлекли, потому что сколько я не всматривался, магов было всего двое: я и Полина.

— А если ее нет, то почему она как-то должна влиять на нашу команду? — рявкнул физрук. — Ермолина, что за инфантилизм и неспособность поставить общественное выше личного? Нравится тебе Елисеев — борись за него во внеурочное время.

— Нужен он мне, — фыркнула Полина.

— А если не нужен, так и нечего обижаться. Мало ли к кому он еще на день рождения пойдет без тебя, — философски заметил физрук, вернув Полинино настроение на отметку «ниже плинтуса», после чего развил бурную деятельность по отправке капитана команды за заданием.

Находились мы на базе отдыха, с чистенькими подметенными от снега дорожками. И сдается мне, ни по каким сугробам лазить не придется, хотя остальные команды тоже были одеты для активного зимнего отдыха.

Капитан команды вернулся ни с чем, сказал, что задание выдадут сразу всем. И вскоре объявили общий сбор на центральной аллее. Задача оказалась необычайно простой: пробежаться на лыжах по определенному маршруту и в двух местах отстреляться в мишень. Лыжи выдавали, винтовки ждали на месте стрельбы. Заселять нас в дом отдыха никто не собирался, хотя отдыхающих там не было.

— Ничего объяснить не хочешь? — неожиданно спросила Полина.

— Что объяснять? — удивился я. — На меня напал придурок Сысоев, потому что был под наркотой. Все остальное — журналистские домыслы.

Она подозрительно на меня уставилась.

— Да я бы вообще туда не ходил, — честно признался я. — Я сам чуть на штраф не влетел в результате.

— В списке Ани Диана Мальцева на первом месте, — неожиданно сказала Полина.

— В каком списке?

— Ты же просил ее потенциальных невест подобрать — вот она и изучает.

— Если там все такие, как Мальцева, то мне невеста в ближайшее время не светит, — усмехнулся я.

Эти слова Полину совершенно успокоили. Она заулыбалась, словно я ей что-то пообещал, и мне сразу начало казаться, что Аня специально собирает вот такие кандидатуры в других кланах, чтобы я решил: «Родниться ни в коем случае не будем». Впрочем, пусть развлекается, все равно это задание я дал для отвлечения внимания.

Погода стояла не холодная, так что пробежка на свежем воздухе оказалась в удовольствие. В конце концов, это всяко лучше, чем сидеть в школе и изображать из себя ученика. Полина перестала дуться и светилась улыбками. В этот раз я решил команде никак не помогать магией, да и себе тоже. Даже пулю в центр мишени направлять не стал, она сама туда ушла, что меня порадовало: при исчезновении магии смогу отстреляться от противника.

Заняла наша команда традиционно второе место, что ужасно расстроило физрука: грамоты и кубка ему было недостаточно, хотелось получить дополнительное финансовое вливание, которое стало бы вливанием алкогольным. А как иначе без допинга иметь дело с такими балбесами, как мы?

— Не старались, — оскорбленно выдал он нашей команде. — Вот и проиграли.

— Почему проиграли, Димитрий Семенович? — ответил я. — Второе место — тоже хорошо. Мы старались, но та команда старалась больше.

— Вот именно, они старались, а вы филонили.

— Лыжи незнакомые, винтовки тоже, — привычно заныл Игорь.

— Рощупкин, ты мне это брось, — недовольно сказал физрук. — Всем выдавали одинаковые.

— Может, им выдавали уже опробованные? — предположил одноклассник.

— Да, Рощупкин, разочаровал ты меня, — выдал физрук. — Вместо того чтобы честно признать, что ты не выложился, как мог бы, ты пытаешься найти виноватого на стороне. Не будет тебе грамоты. Вот остальным будет, а тебе нет.

— Не очень-то и хотелось, — буркнул он. — И вообще, Дмитрий Семенович, я больше ни на одни соревнования не поеду, и не уговаривайте.

— А я и не уговаривал, за тебя, вон, Елисеев, просил. Не оправдал ты надежд друга. Как ты ему теперь в глаза будешь смотреть, а, Рощупкин?

Игорь посмотрел так, что не осталось ни малейших сомнений: в списке его претензий ко мне прибавилась еще одна строчка. Когда мы возвращались, он демонстративно отсел подальше. И это меня ничуть не расстроило бы, если бы ко мне не подсела Полина, усиленно пытающаяся мне транслировать, что я прощен.

Хорошо, что в конечной точке меня уже ждал Серый. Я попрощался и нырнул в его машину с огромным облегчением, оставив школьные проблемы снаружи.

Вместо приветствия Серый вручил мне термос и бутерброды. Было это очень кстати. После соревнований на свежем воздухе есть хотелось ужасно, но физрук нашим питание не озаботился, даже не сказал чего-нибудь взять с собой.

— Спасибо, — сказал я, с наслаждением вгрызаясь в теплый мягкий хлебушек, между двумя слоями которого нашлась толстенькая котлета, сыр и соленый огурчик. Последний особенно аппетитно хрустел. — Саркофаг-то выдали?

— Выдали и даже отвезли к куполу. Дальше сказали самим переть и внутрь, и наружу.

Серый поморщился, не отрывая взгляда от дороги. Саркофаг у него точно хороших эмоций не вызывал.

— Такой тяжелый? Или столько за доставку запросили?

— Да уж не бесплатно. Такое впечатление, что мы не с императорской гвардией имеем дела, а с ушлыми продаванами. Свою выгоду всегда поимеют, и не маленькую. Саркофаг не тяжелый, но неудобный и… Короче, сам увидишь. Этот полковник упырь еще тот. Он скидку на зубы хочет не только на себя, но и на семью, прикинь?

По дороге Серый бухтел, не замолкая, обиженный на Императорскую гвардию в целом и на полковника Ефремова в частности. Последний вообще был для него сосредоточием зла. Я кивал, жевал, запивал чаем из термоса и чувствовал себя совершенно счастливым человеком. Это продолжалось ровно до того момента, как мы приехали к куполу и я увидел саркофаг, вызвавший столько эмоций у Серого.

Обошел я его несколько раз, пытаясь унять бушевавшие внутри чувства. Больше всего этот артефакт напоминал дешевенький гроб на колесиках, к которому впереди абы как была приделана ручка, чтобы удобнее было катить. Собственно, он гробом и был, только окутаным кучей заклинаний, чтобы оттуда ничего подозрительного не выбралось наружу. Заклинания были довольно простые, и единственной ценностью этого так называемого саркофага было только то, что он от Императорской гвардии. В принципе, я понимал возмущение Серого и даже разделял его. Но правила игры были придуманы не нами, а поскольку мы в нее включились уже постфактум, то приходилось их соблюдать.

— И вот за это мы заплатили сто тысяч, прикинь? — тоном глубоко оскорбленного человека сказал Серый. — Здесь заклинаний практически нет, а те, что есть — формальность.

После того как Серый начал видеть заклинания, применял он свое умение при каждом удобном случае, так что сейчас заявлял не просто так, а после внимательного изучения.

— Не страшно, мы ничего опасного не вывозим.

Я подошел к гробу, убедился, что он нормально катается, и решил, что сойдет для наших целей. Вишневские в порошкообразном виде влезут сюда все. Главное, никого не забыть, а то забывчивость может нам слишком дорого обойтись. Закачу на второй этаж и там пока оставлю. Выкатывать буду не раньше, чем обойду весь дом и соберу все останки.

— Ефремов сказал: пока саркофаг не сдадим, купол не снимать, — предупредил Серый.

— Вот же ж… нехороший человек…

В моих планах сегодня было пройти тонкую полоску между забором и куполом, и если удастся завершить с останками химер, снять купол, чтобы не прорывать его каждый раз, поскольку из моей защиты ничего не вырвется, как и не попадет внутрь. Но полковнику удалось внести коррективы в планы.

— Никакой ему скидки на семью. У нас и так не продохнуть от желающих попасть к Олегу, — решил я.

— Месть сладка? — хохотнул Серый.

— Он — нам, мы — ему.

— Он после этого договора точно на нас зуб поимеет.

— Не на нас, на волхва, — легкомысленно отмахнулся я. — Удобная личность этот Варсонофий, на него все можно повесить.

— Полковник говорит, что хочет с ним встретиться.

— Слишком много он хочет. Волхв приходит к тем, к кому считает нужным, и тогда, когда хочет. И мы на него никак не можем повлиять, — подмигнул я. — Поехали?

— В гробу на колесиках? — мрачно съязвил Серый.

— В гробу нам пока рано, разве что на нем.

Из машины мы выгрузили два больших пакета с продуктами для заложников особняка. Если уж им приходится там сидеть, то пусть хоть нормально едят.

В этот раз Глаза на подстраховке не было, так что на машину поставили пару охранных заклинаний, после чего прошли в купол. Разумеется, вместе с гробом. Сегодня он вряд ли понадобится, но оставлять снаружи сто тысяч чревато. Не тем, что его украдут, хотя и этого нельзя было исключить, а тем, что он испортится от стояния на открытом воздухе и нам придется покупать новый. За сохранность заклинаний от Императорской гвардии на этом гробу не смогли бы поручиться сами накладывающие, что уж говорить о нас.

— Кстати, — спохватился я. — Твой юрист возьмется выбить компенсацию с Сысоевых для пострадавших?

— Наш, юрист, Ярослав, наш, — благодушно поправил Серый. — Разумеется. Точно так же, как лазаревкие юристы — за процент от компенсации. Возьмем его сюда в следующий раз, пусть поговорит с клиентами. Он сегодня просился, чтобы к Сысоевым по десять раз не ходить, но я с тобой не согласовывал, поэтому ответил, что здесь пока опасно, а пострадавшие скоро выйдут сами.

— Скоро-то скоро, — согласился я. — Но от планов пока отказываться не будем. Сегодня пройдем вдоль забора, поищем трупы химер. До темноты должны закончить.

Глава 12

Гроб мы докатили до ворот и оставили, прислонив к ним сумки с продуктами. Не знаю, что подумали бывшие слуги Вишневских, которые наверняка за нами наблюдали, но катить туда, потом возвращаться — тратить светлое время суток, которого осталось пара часов. При магическом освещении запланированный обход выполнять сложнее, да и зачем торопиться, если граничное условие — вывоз Вишневских? Вот походим часок снаружи и перейдем к очистке особняка.

Был бы я поуверенней в напарнике, предложил бы разделиться, но по факту, он был еще учеником, пусть по возрасту тянул на солидного мага. Попади он в незамеченную ловушку — я же себе не прощу. Опять же, без такого замечательного финансового директора останемся, получив вместо него никому не нужную химеру. Сплошные минусы, короче говоря. Конечно, ловушки по эту сторону ограды были маловероятны, поскольку управляющие нити за пределы поместья не шли, но вероятности их я не исключал. С Вишневского сталось бы поставить пусть не трансформирующие, но задерживающие для слишком близко подошедших к поместью, а выковыривать Серого из стазиса не хотелось.

Снег под купол не проникал, выпадало только то, что вымораживалось из воздуха, поэтому все неровности были сразу заметны. А трупы химер — очень большие неровности. Шли мы медленно, хотя с этой стороны магических проявлений не наблюдалось вовсе. И живого ничего тоже не наблюдалось, но от сканирования я не отказывался.

— Противная тут тишина, — не выдержал Серый.

— Есть такое, — согласился я. — Мертвая. И купол еще гнетет.

— Да, чуть не забыл, — спохватился Серый. — На снятие купола нужно будет получать разрешение. Дает комиссия от Императорской гвардии.

— Платная? — обреченно уточнил я.

Похоже, с некоторого времени финансирование Императорской гвардии стало постоянным пунктом в наших расходах. При том что мы даже договор с ними не подписали.

— Платная, — подтвердил мои подозрения Серый. — Но вроде без подводных камней. Приедут, сделают замеры, подпишут бумаги — и адью.

— Хорошо, если так, — вздохнул я.

— Замеры не подтасуешь, — уверенно сказал Серый.

— С полковником Ефремовым работают талантливые маги, — напомнил я.

Я отправил обеззараживающее заклинание в очередной химерный труп. Серый его ловко сжег и продолжил беседу как ни в чем не бывало:

— Ярослав, это не дырки в куполе ковырять исподтишка. Я вчера спецом порылся. Обычно за один приезд все решается.

— Обычно — это не про наш клан.

— И то верно, — хохотнул Серый. — Но даже две комиссии нас не разорят. Заявку обязаны обработать в течение двух недель. Прорвемся. — Он мечтательно посмотрел на здание. — Пытался планы поместья найти, нигде нет, придется по месту составлять.

— Придется. Для начала нам бы второй этаж обрисовать, с тем, кто где валяется. И вообще, сколько трупов должно быть.

Столько мы и должны ссыпать в саркофаг. А там уж как хотят, пусть так и подсчитывают.

— У этих поспрошаем, — кивнул Серый на особняк. — Кстати, не пора ли возвращаться?

— Пожалуй, пора, — согласился я.

Света еще хватало, но скоро уже начнет смеркаться. Мы повернули к дому, дошли до ворот, и Серый подхватил за ручку гроб.

— Глядя на это произведение магического искусства, — проворчал он, — я сразу начинаю думать, что нас бессовестно обманули.

— Это еще не бессовестно. А вот если бы на каждого Вишневского выдали вот такое, тогда да.

Я усмехнулся и открыл ворота, дождался, пока Серый вкатит саркофаг, на который он водрузил обе сумки, и закрыл. Даже если это было лишней предосторожностью, то в магии никакая предосторожность лишней не бывает.

С саркофагом мы намучились, затаскивая его по ступеням. Если на ровной дороге он вел себя нормально, то на ступенях он тяжелел и цеплялся колесами за все неровности, я бы даже заподозрил специально наведенные на колеса заклинания, если бы специально не проверил.

Встречали нас все узники особняка, подозрительно глядевшие на нашу ношу.

— Это что такое? — сразу спросил дворецкий.

— А это, Алексей Иванович, артефакт для укладывания останков Вишневских. Без их удаления из поместья Императорская гвардия запрещает снимать купол. Поэтому мы сейчас с вами сядем и перепишем всех Вишневских с указанием, кто где мог находиться.

— Тут я не помощница, — сразу сказала кухарка. — Еще кто был, могу вспомнить, а где могли быть — не подскажу.

— И не страшно, еще трое есть, — ответил я, с некоторым сомнением, поскольку уровень интеллекта химероидного Сережи мы пока не проверяли, и если он окажется как у трех-четырехлетнего ребенка, то толку в обсуждении от него не будет. — А вам, Ольга Даниловна, мы привезли свежих продуктов.

Я указал на сумки рядом с саркофагом, к которым она тут же подскочила, всунула любопытный нос, радостно сказала: “Вот спасибочки”, ухватила тяжеленные сумки и с легкостью потащила в сторону кухни. Дворецкий порывался ей помочь, но она заявила, что справится, а он пусть поможет нам.

Следующие несколько часов мы составляли примерный план здания, с указанием, кто где может находиться. Выяснилось, что в одном и том же помещении одновременно могли находиться несколько Вишневских, поэтому пришлось еще вписывать отличительные черты: цвет волос, украшения, вероятная одежда.

— Зачем такие подробности? — недовольно спросил Серый. — Ты же собираешься тела сжигать.

— Во-первых, хочу быть уверен, что мы найдем всех, — ответил я. — И если кого-то не найдем, то буду знать кого. Во-вторых, я собираюсь каждого укладывать в отдельный пакет на случай, если Императорская гвардия признает останки безопасными, а наследники захотят их захоронить. Не общую же могилу устраивать? Такое погребение недостойно значимого клана.

— Тогда лучше не пакет, а банка, — предложил Серый.

— На кухне точно есть, и рулон наклеек, — вспомнила Ирина.

— Замечательно, — воодушевился Серый. — Спросите у Ольги Даниловны разрешения взять? Или нам в следующий раз с собой привозить?

— Так зачем спрашивать? — удивился дворецкий. — Поместье теперь ваше же, так? Банки — не личные вещи, значит, распоряжаетесь ими вы.

— Возможно, они подо что-то используются, — ответил я. — Это вотчина Ольги Даниловны, ей там и дальше распоряжаться, если она решит у нас остаться. Поэтому спрашивать разрешения обязательно.

Ирина, словно ждала только этих слов, подхватилась и убежала на кухню, химера двигался за ней, как привязанный. Как я успел убедиться, мозги у него если и пострадали, то не сильно: в обсуждении он участвовал и даже временами подсказывал, просто понимала его только Ирина. Странная штука — любовь: та же Ирина запросто могла найти кого-то нормального снаружи, но, вишь ты, предпочла остаться с тем, кого любила, причем непонятно за что. Уж точно не за внешность или хороший характер ни то, ни другое в такой форме не видны.

— Сегодня здесь все? — уточнил Серый.

— Все, — согласился я. — Лезть внутрь надо на свежую голову. Разве что саркофаг закатить на второй этаж, чтобы не нервировать местных?

— А закати, — согласился Серый, — заодно мне экскурсию проведешь.

— Боюсь, экскурсии не получится, там все заперто.

— Огляжусь, — оптимистично сказал Серый, — прикину, сколько трат предстоит.

Я подумал, что при личном осмотре он скорее согласится все выбросить, поэтому просто кивнул, и мы пошли на второй этаж. Дырку в этот раз я проделал побольше, чтобы влез саркофаг, который катил Серый. Оставил он его тут же рядом с мумией горничной, от которой шарахнулся так, как будто она была прокаженной.

— Это чистая смерть, — успокоил его я. — Тело не заразно вообще никаким боком.

— Точно? — недоверчиво спросил он. — Ну и вонища.

— Трупная. Не только от нее

Серый с видом мученика, которого вот-вот вырвет, поднялся и заглянул в коридор, дальше двигаться не стал.

— Я за то, чтобы здесь вообще все сжечь, — неожиданно сказал он.

— Вообще все — нерационально.

— Зато безопасно и… Пойдем отсюда, а то меня сейчас вывернет.

— Могу научить прекрасному фильтру.

— Не здесь и не сейчас.

Он метнулся вниз по лестнице и застыл у охранной преграды. Вид имел достаточно бледный, чтобы я поторопился. Экскурсия явно не удалась. За преграду Серый выскочил с прытью, которую можно ожидать только от юнца, спешащего к любовнице. Те, кто постарше, уже знают, что торопливость — помеха не только в этом деле, но и во многих других.

Оказавшись снаружи, Серый решительно потянул меня на выход, бросив ошарашенной Ирине:

— Мы приедем завтра примерно в это же время.

— А банки? — пискнула она. — Я принесла банки.

— Оставьте их у лестницы.

Он выскочил на улицу и принялся шумно дышать, выталкивая застрявшие в легких миазмы.

— Да, этот особняк — то еще приобретение! Там точно безопасно?

— Пока комнаты не вскрыты — абсолютно. Но и потом, скорее всего, тоже будет безопасно. Проклятие сработало, убило того, на кого было направлено и рассеялось.

— Проклятие? Ты сейчас про что?

— Проклятия — разновидность заклинаний, — пояснил я. — Мы до них пока не дошли. Но дойдем. Удобная и полезная штука.

Всю обратную дорогу Серый меня расспрашивал и о том, чем проклятия отличаются от обычных заклинаний, и о том, почему я думаю, что это именно оно, и о том, когда мы будем изучать. Пришлось обстоятельно объяснять по первым двум вопросам, а на последний я ответил, что не раньше третьей ступени. Это у меня легко получается, потому что я их уже умел делать до попадания сюда, а так там требовалась концентрация, доступная только с третьей ступени.

— А я уже губу раскатал, — хохотнул Серый. — Такие возможности.

— Там и ограничений до фига, — напомнил я. — Либо касание, либо что-то от проклинаемой особы. И не всякое воздействие возможно.

Мы уже доехали до моего дома, но из машины я пока не выходил: если уж разговор зашел, то нужно внести ясность хотя бы по верхам.

— Как вспомню, что сомневался, идти к тебе в ученики, — внезапно сказал Серый, — сразу понимаю, каким болваном был. Ведь без тебя этого бы всего не было.

— Не скромничай, ты тоже руку приложил.

— С моей стороны больше организационные моменты, а с твоей магия. Высококлассная магия. Я даже не думал, что такая бывает. А и знал бы — был бы уверен, что мне недоступна.

— Это еще не высококлассная, — обрадовал я его. — Это среднеремесленный уровень, даже ближе к нижней планке. Вот когда дойдешь до высококлассной, поймешь разницу.

Оставил я его задумчиво размышляющего о перспективах, которые пока у него даже в голове не укладывались.

Планировал я немного позаниматься, и не только магией — назрела необходимость изучить законы, касающиеся магического сообщества, иначе так и буду влипать в неприятности. Но все мои планы пошли прахом, как только я поднялся на второй этаж и обнаружил, что у нас гости. Мужчина лет шестидесяти, напрочь седой, казался смутно знакомым, хотя я точно его раньше не видел.

— А вот и Ярослав, — натужно-радостно сказала мама.

Олег тоже был здесь, выглядел несколько напряженным и даже при моем появлении не расслабился.

— Добрый вечер, — продемонстрировал я хорошее воспитание и вопросительно посмотрел на маму: не могу ли я сразу смыться.

Но смыться не получилось.

— Да он совсем взрослый, — пробасил гость. — Надо же.

— Ярослав, это твой дедушка, — смущенно сказала мама. — Мы тебе звонили, но у тебя телефон отключен.

— Дедушка? — я притворился, что ничего не понимаю.

Хотя все уже понял: мама до сих пор хранила семейные фотографии. Ни мне, ни моему предшественнику они особо интересны не были, но краем глаза что-то все равно цеплялось, поэтому лицо гостя и показалось знакомым. Телефон я действительно отключал перед началом работы в особняке, да так и не включил, заговорился с Серым. Жаль, так бы хотя бы оказался готов к неприятной встрече. То, что эта встреча неприятная, я понял сразу как увидел гостя.

— Дед Андрей, — радостно подтвердил гость. — Отец твоей мамки.

И чему радуется, непонятно. Выставили родители дочь сразу после моего рождения, когда поняли, что золотой дождь с Лазаревых не посыплется, а лишний рот кормить надо. Даже два. А если оба рта убрать, получается вообще значительная экономия. У них же еще был старший сын, у которого тоже имелись дети, но которого за дверь не выставишь так просто, как безответную дочь. А то и вообще выставляли по его наущению, мама не рассказывала, деликатно обходила этот момент.

— Дед Андрей? Это который о нас заботился все эти годы, не пропуская ни одного праздника? — уточнил я у мамы. — Как же помню, помню. Телефон не он мне подарил?

Олег одобрительно хмыкнул, гость ему тоже не нравился, но выступать против жены он не захотел.

— Шутник ты, как я погляжу, — отметил ничуть не смутившийся новоявленный дедушка. — Вы и без моей помощи не бедствуете. Еще как не бедствуете.

Он обвел рукой гостиную, которая действительно выглядела богато.

— Нам это все досталось по случаю, почти даром, — пояснил я. — Квартира после мага, со странностями.

И дал команду духу немного пугнуть гостя. Не так, чтобы жизненная сила потекла, но так, чтобы ему захотелось уйти как можно скорее. Дух подлетел и зашелестел нежеланному родственнику в ухо угрозы. Но тот лишь рукой махнул, словно отгоняя назойливую муху. Для этого способа изгнания он оказался слишком толстокожим.

— А к Мальцевым тебя попутным ветром занесло? — радостно заулыбался он. — Мы сегодня все утро фотографии изучали. Ты на них прекрасно вышел. С Дианой Мальцевой у тебя как?

— Никак, — резко ответил я. — Собственно, кто вы такой, чтобы я перед вами отчитывался?

Нет, я уже понял, что один-единственный поход на день рождения принес с собой массу проблем. Но теперь выяснилось, что к ним добавилась еще одна.

— Ярослав, — ахнула мама. — Как тебе не стыдно?

— Мне не стыдно. Они нас выставили, как паршивых котят, предоставили выживать самостоятельно, а теперь, когда у нас все наладилось, в твоем отце внезапно проснулись родственные чувства. Да денег они просто от нас хотят.

Олег кивнул, соглашаясь со мной. Поддерживал он маму под руку, но та на это не обращала особого внимания, расстроенная разыгрывающейся ссорой.

— А хоть бы и так, — пробасил гость. — У вас денег много, поделитесь — не убудет, а нам все легче станет. И братьям своим поможешь.

— Двоюродным? — уточнил я. — Оба меня старше, так что это они должны помогать мне, а не я им.

— Семья — это семья, — гнул свою линию новый дедушка. — В семье все должны друг другу помогать. Они — тебе, ты — им.

— То есть вы нас все это время семьей не считали, а теперь внезапно оказалось, что мы одна семья?

Дух, раздраженный тем, что на него не обращают внимания, прошел сквозь гостя, тот побелел и схватился за сердце. Вот и пойми сейчас: то ли реакция на духа, то ли представление устраивает. Духу я оттранслировал неодобрение и приказал держаться подальше.

— Папа, — бросилась к нему мама.

— Что папа? Вот как ты воспитала моего внука, в ненависти к родственникам, — столь трагично сказал тот, что у меня не осталось сомнений: лицедействует.

— Вас в нашей жизни не было последних пятнадцать лет, и я очень надеюсь, что и дальше не будет, — заметил я. — Мама, у твоего отца если и есть родственные чувства, то не к нам, а к нашим деньгам. Андрей…

Я вопросительно посмотрел на Олега и тот подсказал:

— Дмитриевич.

— Андрей Дмитриевич, я надеюсь, что вы больше у нас не появитесь.

— Так смотря сколько заплатите, — нагло ответил он. — Я много не прошу. Мне пару миллионов хватит для начала. Вы-то явно не бедствуете: я посмотрел, сколько стоит та тварь, что ты Мальцевой подарил.

— Мы нисколько не заплатим, — отрезал я. — Мы от родственников не откупаемся.

— Это ты так говоришь, а у твоей матери может быть другое мнение.

Мама возмущенно вскинулась, потому что уж она прекрасно помнила, что эти деньги зарабатываю я и распоряжаюсь ими тоже я. Против моего желания она не пойдет. Но Олегу я просигналил, чтобы увел жену, пока она не наделала глупостей. Сам же обратился к гостю довольно жестко:

— Так, Андрей Дмитриевич, у вас есть пять минут, чтобы одеться, иначе на улицу вылетите с одеждой по отдельности.

— Что, неужто выставишь родную кровь? — вылупился он на меня.

— Вы же выставили, — ответил я. — И до этого дня о нас не вспоминали. Вот и я не хочу о вас вспоминать.

От этого Елисеева удалось избавиться, пусть с руганью и угрозами, но чует мое сердце, с этой стороны еще будут неприятные неожиданности. Там еще есть бабушка, дядя, тетя и два двоюродных брата, и у каждого может быть собственное мнение по использованию моих денег.

Глава 13

Маму скандал с ее отцом ужасно расстроил. Настолько расстроил, что она утром попыталась нам с Олегом выговорить, несмотря на присутствие Дениса.

— Не надо было так поступать с моим отцом. Он пришел мириться, а мы его выгнали. Нехорошо получилось.

— Вера, — закатил глаза Олег, — вот скажи, дорогая, как ты дожила до своих лет, оставаясь такой наивной?

— Мам, он не мириться приходил, а денег с нас слупить, — поддержал я отчима. — Где он был, когда ты из последних сил выбивалась, меня поднимая? Вот пусть и дальше там будет.

— Вот именно, — кивнул Олег.

— Может, им очень нужны деньги? — предположила мама.

— Пусть идут и заработают, — отрезал я. — Я, самый младший из внуков твоего отца, должен оплачивать желания своих деда, дяди и его сыновей, которые оба меня намного старше? Ты считаешь это справедливым?

— Ситуации всякие бывают, — неуверенно ответила мам.

— Ага, и на всякие ситуации нужно пару миллионов для начала, — хмыкнул Олег. — Не переживай, Вера, твой отец просто так не отступится, мы его еще увидим, когда он опять придет клянчить деньги. Советую прислушаться к мнению сына, оно полностью совпадает с моим.

— Родители обо мне заботились до рождения Ярослава, — вздохнула мама. — Но потом папа сказал, что я их позорю перед соседями и чтобы я собирала вещи и уходила. Но и тогда меня выставили не с пустыми руками.

— Смею напомнить, что обо мне они не заботились, а деньги зарабатываю я, — непочтительно ответил я. — И если я не возражаю тратить деньги на тебя, то они мне посторонние, и должна быть веская причина, чтобы я им помог. Очень веская.

Но зерно сомнения мама в меня заложила, поэтому я поручил Глазу выяснить, как живут мои родственники со ее стороны. Когда получу сведения, тогда и буду окончательно решать, помогать или нет. Хотя, конечно, помогать не хотелось. Но мама выглядела такой несчастной, что хотелось ее чем-то утешить.

Выйдя из дома, я полностью выбросил новоявленного дедушку из головы, потому что меня ждала олимпиада. Особых надежд на нее я не питал, влиять она ни на что не влияла, разве что на поступление в тот университет, при котором проводилась, и то не на магический факультет, а на те, где учитываются победы по математике. Но это не значит, что я собрался филонить. Как говорил Айлинг: «Трижды подумай, прежде чем за что-то взяться, но уж если взялся, делай так, чтобы ни у кого не было сомнений, что ты — лучший». Иногда он конкретизировал: «Лучший ученик лучшего мага», но чаще обходился без этого.

Поэтому я писал, выкладываясь по максимуму, придумывал для каждой задачи несколько нестандартных решений и все их указывал, поэтому задействовал все время, отведенное на олимпиаду. Даже кисть устала, поэтому, едва выйдя, я принялся разминать пальцы, пуская по телу ману. Пальцы для мага — основное оружие, и оно всегда должно быть в порядке. И лишь после этого включил телефон, на случай если Серый опаздывает.

Едва я включил телефон, как на него сразу пришел звонок от деда, который со стороны Лазаревых.

— Добрый день, Андрей Кириллович.

— Добрый, Слава, добрый, — радостно ответил он. — А будет еще добрее, если ты со мной пообедаешь.

Хорошо, что у нас не видеозвонок и мне не нужно было скрывать эмоции, потому что скривился я так, словно мне сортиры предлагали чистить, а не обедать.

— Извините, Андрей Кириллович, но у меня на сегодня договоренность с нашим финансовым директором.

— А что, ваши финансы не подождут пару часов? — удивился он.

— Финансы и больше подождут, а вот поместье Вишневских — нет. У меня строгий график по его очистке. Я даже обедаю теперь в машине.

— Твой строгий график не помешал тебе пойти на праздник к Мальцевым, — осуждающе сказал Лазарев.

— Он был вечером и занял не так много полезного времени.

Была ли от него для меня какая-то польза? Однозначного ответа не было, поскольку пока вылезал только вред. Разумеется, Лазареву этого я говорить не стал. Не настолько он мне близок, чтобы докладывать о просчетах.

— Что ж… — не слишком разочарованно протянул он. — Меня к Вишневским возьмешь? У меня к тебе разговор, который я не хочу откладывать. Моя машина стоит рядом с вашей.

— Мне не хотелось бы оставлять вас без обеда.

— Отправлю шофера в ближайший ларек и тоже поем в машине, — неожиданно ответил Лазарев. — Грабить тебя на бутерброды не буду, не бойся.

Бояться я не боялся, но попутчика такого не хотел.

— Должен предупредить, что наша машина не столь комфортабельна, как ваша.

За разговором я успел получить куртку в гардеробе и уже двигался к выходу.

— А если я на своей поеду за вами? — предложил он.

— Хорошо. Но за купол вы пройдете без сопровождающих. Вам я доверяю, вашему клану — нет.

Тут я малость приврал, потому что Лазареву тоже не доверял, но мне стало интересно, о чем таком он хочет поговорить, что не терпит отлагательств.

— Еще условия будут?

Мне показалось, что Лазарев улыбается. Что-то такое проскочило в его голосе.

— Будут. Если вы идете со мной под купол, то слушаетесь меня беспрекословно, потому что там опасно, а вы не всегда можете эту опасность увидеть.

— Слава, я взрослый опытный маг, — чуть снисходительно напомнил он. — Это скорее тебе нужно слушать меня.

— Андрей Кириллович, конкретно этот пункт не обсуждается. Вы его либо принимаете, либо не идете со мной под купол. Мне головняка еще и с вами не надо.

Из здания я уже вышел и даже подходил к парковке. В нашей машине сидел еще кто-то, кроме Серого. Я даже сначала подумал, что Лазарев, но подошел ближе и опознал юриста, Ивана Зайцева. Точно, он же собрался беседовать со слугами.

— Хорошо, Слава, я принимаю твое условие.

Лазарев сказал это столь весело, что я заподозрил: обращать внимание на мои просьбы он не будет. Но особой беды это не принесет — ловушки я уже дезактивировал, так что для Лазарева прогулка с нами будет безопасной познавательной экскурсией. Но сегодня придется обойтись без очистки территории между оградой и куполом.

— Тогда едете за нами.

Машину Лазаревых я тоже заметил, она стояла через одну от нашей, но подходить и еще раз здороваться не стал, просто отметил кивком, что их вижу, и сел в нашу. Поздоровался и сказал:

— За нами сегодня поедет машина Лазаревых. Я пообещал Андрею Кирилловичу экскурсию.

— Не слишком ли жирно ему будет? — проворчал Серый, передавая мне пакет с бутербродами. — Считай, шпиона к себе запускаем.

— Показывать ничего не будем. На второй этаж пройду один. А ты присмотришь, чтобы он особо не шлялся по первому. Да там и шляться особо негде.

Заблокированные помещения на первом этаже у меня в ближайших планах не стояли. Вот их точно можно исследовать в последнюю очередь. В первую — личные покои и рабочие помещения.

— И то верно, — согласился Серый. — Пусть сидит в гостиной Вишневских, осматривается.

Машина мягко тронулась и поехала. Пожалуй, нужно будет намекнуть Серому, что пора ему взять что-то попредставительней.

— В договоре купли-продажи был пункт «со всеми вещами, находящимися в поместье»? — внезапно уточнил Иван.

— Разумеется, — ответил Серый. — Мы же не ради эмблемы покупали. Зачем нам потом геморрой с возвращением вещей собственникам, которые могут заявить, что возвращено не все и потребовать компенсации?

— Но посмотреть договор дай на всякий случай.

— Если надо, конечно.

Серый был полностью уверен в квалификации Ивана, поэтому я в их беседу не вмешивался, уничтожая бутерброды. Андрею Кирилловичу еще до нашего отъезда охранник принес пакет от стоящего рядом киоска, где торговали горячими бутербродами и кофе, так что он тоже не голодал.

Мы как раз проехали шлагбаум, чуть задержавшись у него, чтобы закрыть после Лазаревых, когда позвонил Глаз:

— Короче, поузнавал я про тех Елисеевых, которые тебе в родственники набиваются. Старший там старикан, его жена пару лет как померла, по воспоминаниям соседей — совсем забитая баба была. Брат твоей матери любит пожрать и попить пиво, круглый, как колобок. Его жена — такая же. Два колобка — пара, — Глаз хохотнул, но я его веселье не разделил. — Он охранником в ближайшем продуктовом работает, она — там же кассиром. По слухам, тырит по мелочам. Но по неподтвержденным слухам, понимаешь?

Он сделал значительную паузу, пришлось сказать:

— Понимаю. Ни с кем делиться не собираюсь. Вообще, вся инфа для внутреннего использования.

— Ну и два балбеса двадцати пяти и двадцати одного года. Перебиваются случайными заработками, не всегда законными. Обычно сутками торчат дома, играют на компе. Больных и нуждающихся в поддержке там нет. Но кредитов понабирали на машину, на телефоны и т. д.

— Спасибо. В принципе я так и думал, но хотел убедиться. Очень уж мама расстраивалась.

После этого одного деда и дядю я спокойно выбросил из головы. Не стоят они того, чтобы о них думали.

Затормозили мы у самого купола. И почти тут же к нам мягко подъехала лазаревская машина. Выскочил охранник, огляделся и даже что-то проверил артефактом. Последнее было чистой фикцией — купол вблизи себя все либо глушит, либо искажает, а артефакт Лазаревых был слишком примитивным, чтобы это учитывать.

— Андрей Кириллович, вы уверены, что хотите пойти туда в одиночку? — спросил охранник, который смотрел на нас с таким подозрением, как будто мы собирались заманить и жестоко умертвить его шефа.

— Почему в одиночку? В хорошей компании, — ответил Лазарев, выбираясь из машины.

Он солнечно улыбался, словно ему действительно предстояла интересная прогулка. Это же подчеркивало его элегантное пальто, настолько подчеркивало, что я невольно подумал о том, что мы рядом с ним выглядим бледно, даже с учетом того, что собирались не на прогулку, не на обед, не на развлечение, а на работу.

— Чем же она хороша? — проворчал охранник, исподлобья глядя на меня.

Но сдается мне, что Лазарев-старший прекрасно обошелся бы без всяких охранников и те были таким же статусным дополнением, как дорогое пальто и аксессуары.

Мои спутники уже стояли у купола и ждали только нас. Я отправил пару охранных заклинаний на нашу машину и сказал:

— Андрей Кириллович, если вы не передумали, то пойдемте.

— Разумеется, нет, Слава.

Я приложил руку к куполу и создал разрез. Небольшой, только чтобы мог пройти один человек. Нырнул в него, привычно просканировал мертвенную пустошь передо мной, потом повернулся к дыре, через которую уже пролезли Серый и Иван, а теперь проходил Лазарев. После того, как все оказались внутри, проход я закрыл, к вящему огорчению лазаревского охранника, которое было заметно даже через размытие купола.

Лазарев огляделся.

— Надо же, а такие страхи рассказывали. Здесь, конечно, мрачновато, но не настолько, как говорят. Слава, а как ты вскрывал купол? Признаться, я не понял.

— А зачем вам понимать? — усмехнулся я. — Вы же не Елисеев, а Лазарев. У вас свои тайны, у меня — свои. И учителя у нас были разные.

Он недовольно признал:

— Похоже, хороший у тебя учитель.

— Не просто хороший. Лучший из возможных, — отрезал я. — О чем вы хотели поговорить, Андрей Кириллович?

— А разумно ли болтать в такой обстановке?

— Здесь нам ничего не грозит. Химеры погибли. Ловушки дезактивированы. Не уничтожены пока, времени на это не было, но не работают. Так что мы спокойно можем пройтись до особняка, ничего не опасаясь.

— А в особняке?

— А в особняке вам тоже ничего не будет угрожать, а вот я буду занят. Если разговор секретный, то можно поставить защиту от прослушивания.

— Не настолько секретный, — он хмыкнул. — У жены твоего отца через неделю день рождения. Как ты смотришь на то, чтобы там появиться?

— Отрицательно, — даже не успев подумать, выпалил я.

Это точно была инициатива Лазарева-старшего и так же точно, что она не получила одобрения моего так называемого отца. И ситуация, которую мне навязывали, мне активно не нравилась. Дело было совсем не в том, что от меня ожидали подарка имениннице, меня хотели использовать по-другому. Этим родственникам не нужны были мои деньги, своих хватало, им требовалась моя лояльность. И очень требовалась, если даже у жены Кирилла вырвали согласие. Думаю, любви ко мне у нее от этого не прибавилось.

— Почему? — Лазарев притворился удивленным.

— Андрей Кириллович, нас с вами связывают только деловые отношения. Родственных нет, и как бы вы ни пытались их создать, у вас ничего не получится. Нет, я верю, что жена вашего сына согласилась на мое появление на своем дне рождения, но также я знаю, что ей это будет неприятно. А зачем человеку делать неприятно в его день?

— Слава, это не будет неожиданностью, она знает о твоем существовании. Давно знает. Фактически еще до дня твоего рождения она уже была в курсе.

— Одно дело знать, другое — видеть. Нет, Андрей Кириллович, ни к чему это. Простите, если обидел вас прямотой.

— Обидел, да. Ты мой внук, и я хотел бы видеть тебя в семье.

Мне показалось, что его слова искренни, только где он был почти пятнадцать лет? Неудачники никому не интересны, но стоит только удаче встать за твои плечом — и родственники начинают проявляться со страшной силой, причем с обеих сторон, только успевай отбиваться. И сейчас меня больше беспокоила вторая сторона, с Андреем Кирилловичем мы худо-бедно нашли общий язык, а вот с маминым отцом этого не получится.

— И все же мой ответ не изменится.

Я подошел к воротам, и они послушно распахнулись, пропуская нас. Лазарев завертел головой, отправляя поисковые импульсы. Видно, не доверял до конца. И не он один: Иван тоже выглядел напряженным. Один Серый был спокоен как слон.

— Как здесь все… изменилось, — неожиданно сказал Лазарев. — Я был у Вишневских всего за неделю до трагедии. Такой красивый парк был, и от него ничего не осталось. Но хоть дом стоит. Там внутри как?

— Все сохранилось. Скорее всего. Потому что я был не везде, а что-то могло самоуничтожиться со смертью хозяев.

— Могло, — согласился Лазарев. — Вишневский был тем еще затейником. Думаю, если бы его не убили, он бы непременно втравил нас в войну. Все к этому шло.

— Межклановую? — уточнил я.

— Если бы. Он успел изрядно напакостить и за границей, так что ты рискуешь, используя его символ.

Создавалось впечатление, что Лазарев в курсе всего, что происходит в моем клане. Но вряд ли сливал кто-то из наших, скорее — из государственных структур. Там наверняка у Лазаревых были осведомители.

— Феникс — чистый символ. Он стряхнет с себя всю грязь и обновится. Да, забыл предупредить. Один из живущих в особняке частично химеризировался. Он не опасен.

Предупредил я вовремя, потому что когда нам открыли дверь и Лазарев увидел «Сереженьку», у него рефлекторно дернулась рука, создавая боевое заклинание. Но пришел он в себя быстро, и заклинание развеял.

— Можете осматриваться, Андрей Кириллович, — предложил я.

А сам пошел к лестнице, у которой были составлены ряды двухлитровых банок с крышками. На каждой была наклейка, заполненная каллиграфическим почерком. Тем не менее от этой мирной картины повеяло жутью, потому что каждая банка была предназначена для останков конкретного человека со второго этажа. Даже для горничной приготовили, посчитав, что ее труп тоже опасен, а значит, будет сожжен. Хотя могли бы понять, что если я спокойно захожу и выхожу, то заразы там уже нет. Но так наверняка посчитают не только они, но и Императорская гвардия, так что действительно, лучше перестраховаться и сжечь.

Все банки я брать не стал. На сегодня у меня была запланирована очистка двух комнат, вот под их обитателей, а также под невезучую горничную я и взял сосуды. Последнюю я сжег сразу же, как закрыл за собой переход, прах собрал заклинанием и до последней крошки переместил в банку. И это было самым простым делом за сегодня.

Глава 14

Перед дверью первой спальни я почему-то застыл. Защита там была не слишком сложная, вскрыть ее — дело пары минут. Но что-то останавливало. К предчувствиям следовало прислушаться, и я опять отправил сканирование. В этот раз — максимально точное. Результат был странным. Нет, ничего живого внутри сканирование не показало, но вело себя так, словно что-то его искажало. Результатом защиты комнаты это не могло быть: не того уровня сложности заклинание. Артефакт? Или?..

Я подошел к соседней двери и проверил другую комнату. Опять сканирование повело себя непривычно. Я вернулся к первой намеченной комнате. Если вскрывать, то по порядку. Мой защитный артефакт мог отразить практически любую угрозу, но я решил им не ограничиваться, так как не понимал, в чем причина сбоя сканирования. На проявление нежити это похоже не было, но я запустил проверку и на все аспекты не-жизни. Результатом ее оказалось точное местоположение трупа, но именно трупа, безо всяких посторонних возможностей, трупам не свойственным.

И все же я решился не полагаться только на артефакт. В моем арсенале была абсолютная защита. Действовала она недолго и требовала постоянного обновления, а еще жрала прорву маны. Возможно, я потом посмеюсь над тем, насколько я перестраховался, но главное, чтобы это потом было вообще.

Активировал защиту я ровно перед тем, как снял последнее заклинание с комнаты. И не успел даже коснуться двери, как сквозь нее просочился и метнулся ко мне крошечный фиолетовый сгусток, более всего похожий на медузу, только обладавшую совсем не медузьей скоростью. Движение было столь стремительным, что глаз за ним не успевал. Щупальца нацелились аккурат в голову, но наткнулись на сферу защиты и медузоподобное существо застыло на ней прямо напротив моих глаз. Тварь пыталась взять меня под контроль: защита завибрировала, отражая атаку. Мысль захватить противника и изучить я отбросил, как ненужное исследовательское любопытство, и отправил сжигающее заклинание. Не простое, а тем самым огнем, который брал все. Айлинг иногда называл его драконьим огнем, но оно таковым не было, хоть под ним горело даже железо. А вот «медузу» плавило плохо. Она горела медленно, сильно чадила и отчаянно сопротивлялась до последнего, отправляя в меня что-то из ментального раздела. И делала это, пока не превратилась в пепел абсолютно вся, до последней клеточки.Кучка пепла была крошечная, но то, из чего она получилась, представляло из себя нешуточную угрозу, поэтому я какое-то время еще пожог, пока не почувствовал, что еще немного — и вычерпаюсь.

Я просканировал комнату, теперь со сканированием все было в порядке, но я поставил защитную сетку на комнату, свою абсолютную защиту отключил и сполз на пол, чувствуя, как у меня дрожит все, словно я превратился в этакое желе, в аналог напавшей на меня «медузы». Я с такими не сталкивался, но изучал книги о них. Эта тварь была демоном из Пыльных миров. И похоже, в доме целое гнездо. Это, мягко говоря, не радовало. Они захватывали тело мага, усиливая его магическую мощь, за что тот платил разумом, медленно, но неуклонно скатываясь в сумасшествие.

Отдохнуть не получалось, потому что напряжение не сходило. Комната казалась полной опасностей, хотя оттуда никто не лез. Про размножение демонов Пыльных миров я помнил смутно. Возможно, совсем мелкие на сканирование не влияют, отчего становятся еще опаснее.

В комнату я заходить не стал. Через дыру в защитной сетке подтянул щупом труп бывшего обитателя, убедился, что похож на описание, сфотографировал на телефон в разных ракурсах, сжег, ссыпал в банку с нужной наклейкой, а потом выжег в комнате все, до голых стен. Я хотел изучить артефакты Вишневских? Перехотел, своя жизнь дороже. И мозги тоже.

На очистку второй комнаты сил не было, поэтому я подхватил банку, отнес в саркофаг. Просканировал себя и пространство вокруг себя, чтобы никакой пакости наружу не вытащить, и лишь после этого сделал проход, который запечатал сразу же, как спустился по лестнице.

Серого с Лазаревым я обнаружил в гостиной, одной из немногих доступных комнат на первом этаже. Слуги Вишневских, судя по аурам, были на кухне, где их опрашивал наш юрист. В привычной, так сказать, нетравматической обстановке. Хотя здесь вся обстановка травматическая.

— Что-то пошло не так? — спросил меня Лазарев, лишь только я появился на пороге.

— С чего вы взяли? — притворно удивился я.

— С сильных магических возмущений и твоего очень бледного вида, — ответил он. — Когда все идет по плану, маг выглядит уставшим, но довольным. А когда нет — вымотанным и дерганным. У тебя второе.

— Не буду отрицать. Все пошло немного не по плану, — преувеличенно бодро ответил я. — Но я справлюсь.

— Насколько не по плану? — спросил Серый.

— Похоже, придется освобождать по одной-две комнаты в день, — ответил я. — И да, Сергей Евгеньевич, я выполнил ваше пожелание: в первой очищенной комнате сжег абсолютно все.

Сергей присвистнул, покосился на Лазарева и невозмутимо спросил:

— Есть будешь? На нас тут наготовили.

— Буду, — обрадовался я возможность сожрать чего-нибудь горячего. — И есть буду, и пить буду.

И думать буду, как минимизировать опасность. Мысли появлялись, но во внятную стратегию пока не укладывались. Абсолютная защита – вещь хорошая, но на крайний случай, потому что высасывает силы, как пиявка кровь — незаметно.

— Расскажешь, что там? — спросил Лазарев. — Или покажешь? Возможно, я помогу советом или делом.

Возможность переложить на кого-нибудь важное дело по разработке стратегии было заманчивой. Но я совсем не был уверен в том, что “дедушка” предлагает помощь от чистого сердца. Впрочем, посоветоваться с кем-то все равно желательно. Хотя бы узнаю, как называется эта пакость здесь и какие методы борьбы с ними используют.

— А давайте — согласился я. — Только немного приду в себя — и пойдем. Только должен предупредить — там опасно.

— Ты меня уже предупреждал, Слава, — усмехнулся он. — Пока я ничего опасного не увидел.

— Потому что все опасное мы снаружи вычистили. Остались косметические улучшения.

Спалить не вписывающиеся в ландшафт трупы химер, например. Или убрать поваленные деревья и валяющиеся ветки, запнувшись о которые можно запросто разбить лоб или сломать конечность.

— Я принял к сведению, — кивнул он чуть снисходительно.

И явно не принял всерьез. Но моей защиты хватит на двоих, если он встанет совсем близко. Главное, чтобы под руку не лез со своей магией. Тут мне пришла в голову идея, как можно зафиксировать медузу еще при броске, и прокручивал я ее, пока Серый не принес тарелку с чем-то восхитительно пахнущим.

— Ольга Даниловна прекрасно готовит, — сказал он. — Даже из того небольшого набора продуктов, что мы принесли, у нее получаются королевские блюда.

— Согласен с Сергеем Евгеньевичем — сказал Лазарев. — Даже удивительно было в таком месте получить по-настоящему классную кухню.

Я кивнул, соглашаясь с ними обоими, потому что говорить не мог: рот был занят. Вкусно или нет, не ответил бы, потому что мне сейчас вкусным показалось бы что угодно съедобное. Энергии я потратил дай бог сколько, и сейчас организм требовал ее возместить. Единственное, что я еще как-то контролировать — это тщательное пережевывание, потому что от простого заглатывания толка не будет. Серый хмыкнул и притащил новую порцию как раз к тому времени, когда я окончательно расправился с первой. Вторую я ел медленнее и уж ею насладился в полной мере. Стало понятно восхищение Серого и его желание оставить кухарку у нас. Есть так каждый день никто бы не отказался.

Чай и пирог Серый уже притащил на троих, и мы наслаждались не только восхитительным пирогом Ольги Даниловны, но и застольной беседой. Вру. Застольной беседой мы не наслаждались, потому что Лазарев опять пытался привлечь меня на сторону своего клана, иной раз прямо, иной раз — через Серого. Говорил о выгодах дружбы и тому подобную ерунду, поэтому, как только я почувствовал, что восстановился, сразу встал и спросил:

— Не передумали, Андрей Кириллович? Идете со мной?

— Разумеется. — Он поднялся легко, несмотря на возраст. Выглядел он столь элегантно, словно зашел в гости к кому-то из друзей своего круга и ему ни в коем случае нельзя было ударить в грязь лицом. Во всяком случае костюм на нем сидел так, что было понятно: сшит лично для него из самых лучших материалов самым лучшим портным. — Хотелось бы увидеть то, что вызвало у тебя такие затруднения, Слава.

Еле заметная снисходительность показывала, что к моим затруднениям он относится свысока, уверенный, что для него они затруднениями не станут. Что ж, посмотрим. Внезапно резко захотелось сбить спесь с этого холеного лица, привыкшего получать все без особых сложностей. Сейчас увидим, господин Лазарев, чего вы стоите, как маг.

Когда мы прошли защиту, Лазарев с интересом начал осматриваться, пытаясь определить, что вызвало у меня затруднения. Но даже мумия горничной была благополучно убрана, поэтому вокруг царила чистота и покой. Ни пылинки, ни соринки — за всем этим пристально следили до сих пор отлично работающие артефакты. И если бы не запах, то могло показаться, что мы просто находимся у кого-то в гостях. Запах Лазарева беспокоил, мой так называемый дедушка морщился, шумно выдыхал, но фильтр все-таки ставить не стал. Как и я — сейчас было не до контроля дополнительных заклинаний, которые нужны не для выживания, а для комфорта.

Но вот мы дошли от открытой двери и Лазарев с любопытством заглянул внутрь, обнаружил там только пепел и неодобрительно сказал:

— Ярослав, так работать настоящий маг не должен. Действовать надо филигранно, не уничтожая лишних вещей. Только в этой комнате ты наверняка потерял несколько миллионов. Потерял, потому что не умеешь работать точечно.

— Не торопитесь меня осуждать, Андрей Кириллович, — усмехнулся я. — Посмотрим, что вы скажете после следующей комнаты.

— А что с ней?

Он подошел к двери и отправил пару заклинаний. Одно сканирующее, остальные были явно для изучения структуры охранных заклинаний. Что ж, пришлось признать: замена магическому зрению у него есть.

— Не самая простая защита, — наконец решил он. — Но, полагаю, Слава, если ты справился с предыдущей, справишься и с этой? И показать ты мне хотел не это.

— Вы правы, Андрей Кириллович, — согласился я. — А теперь, чтобы мне тратить меньше энергии, отойдите, пожалуйста, ко мне. Чем ближе вы будете стоять, тем лучше, но надо, чтобы вы видели, что происходит, поэтому встаньте рядом.

— Хорошо, Слава. — Он спокойно подошел ко мне и встал слева. — Тебе удалось меня заинтриговать.

Но по тону было понятно, что интрига для него совсем не интрижная, а что-то из разряда детских игр в песочнице. И подчиняется он мне исключительно потому, что симпатизирует и не хочет расстраивать.

Действовал я так же, как прошлый раз: выставил абсолютную защиту точно перед снятием заклинаний с комнаты. И медузообразного демона заготовленным заклинанием перехватывать не стал, позволив ему вылететь наружу. В этот раз целью был выбран Лазарев, как слабое звено. Уж не знаю, как демоны Пыльных миров это определяют, но в учебниках было написано, что они всегда выбирают слабейшего мага для нападения.

Лазарев охнул и отшатнулся, но из защитного кокона выйти не смог. Я же спеленал тварь подготовленным заклинанием и принялся жечь. Защиту я снял не раньше, чем с противником было покончено и я просканировал освободившуюся комнату.

Тело, которое я вытащил в этот раз, принадлежало женщине. Возможно, когда-то она была красивой, но сейчас от всей красоты остался оскал белоснежных зубов. Даже волосы больше напоминали паклю, исполняющую роль парика на дешевенькой кукле. А уж одежда… Я разглядывать не стал и без того тошнота подкатывала к горлу. Опять сделал пару снимков и сжег. Прах собрал в подготовленную банку. После чего прошелся драконьим огнем по комнате.

Все это время Лазарев потрясенно молчал и столь тяжело дышал, что я опасался, не хватит ли его удар.

— Ну как, Андрей Кириллович? — повернулся я к нему. — Вы все так же уверены, что в комнате все выжигать не стоило?

— Боже мой, Слава, — выдавил он. — Что это было?

— Я у вас хотел спросить, — чуть покривил я душой. — Вы никогда с таким не сталкивались?

— Никогда. — Лоск с него спал, и Лазарев теперь казался обычным испуганным стариком. — Я даже не слышал ни о чем подобном. Боже мой, до какого кошмара докопались Вишневские? Здесь не одну комнату надо сжечь, а весь дом!

— Но-но, Андрей Кириллович, — возмутился я. — Нечего распоряжаться моей собственностью.

— Как ты не понимаешь, Слава, — он повернулся ко мне. Зрачки его были расширены явно после какой-то практики. — Это опасно, очень опасно. Для всех, не только для тебя. Как только твой учитель позволил тебе в одиночку с этим разбираться? Здесь требуется подстраховка взрослого мага.

— Она у меня сегодня была, — чуть насмешливо напомнил я. — Не заметил, чтобы от нее был толк. Мой учитель уверен, что нет ничего, с чем бы я не смог справиться самостоятельно. Мой уровень достаточен для того, чтобы разобраться с местной опасностью.

— А если окажется недостаточен? — спросил Лазарев.

— Значит, я недостаточно старался, — усмехнулся я. — Пока здесь я не встретил ничего такого, с чем не смог бы справиться при достаточной подготовке, разумеется. Напролом я не лезу.

— Это я заметил, — ответил чуть успокоившийся Лазарев. — Твоя защита потрясающа, я ничего подобного не видел. В твоем артефакте она устроена точно по другому принципу.

Мне послышалось обвинение, поэтому я ответил сразу:

— Такую защиту в артефакт не встроишь, там заклинание короткоживущего типа.

— А такие есть? — удивился он.

— Мой учитель говорит, что есть, — уклончиво ответил я. — Все, жрущие ману в огромных количествах, существуют мало.

— Забавное определение, — он улыбнулся. — Слава, а ты не мог бы меня научить этой защите?

— Андрей Кириллович, — укоризненно сказал я, — вы же не станете выдавать тайны своего клана мне, так почему вы думаете, что я выдам свои вам?

— Тайны клана, говоришь? — Он задумался, потом совсем по-молодому тряхнул головой, словно на что-то решившись. — Как ни крути, Слава, но ты меня сегодня спас. Если бы не твоя защита, я бы не выжил.

Я чуть было не бросил, что выжил бы, просто обзавелся симбионтом определенного толка, но промолчал, потому что не исключал, что эта идея придется Лазареву по душе и следующую комнату он откроет сам, чтобы обзавестись помощником. Усиление магии — слишком заманчивая штука, чтобы не посчитать, что уж он-то с сумасшествием справится.

— Если бы вы сюда не пошли, Андрей Кириллович, вы бы вообще не попали в опасную ситуацию.

— Это было моим выбором. — Он огляделся, видно, прикинул, сколько мне здесь еще чистить, и покачал головой. — Поэтому я хочу тебе в благодарность открыть секрет.

— Вашего клана? — удивился я.

— Нет, твоего, — неожиданно ответил он. — Точнее, одного из членов твоего клана. Нехороший секрет, несущий опасность и тебе лично, и клану.

— Неожиданно. И о ком речь?

Я растерялся, прикидывая, о ком из банды Глаза пойдет речь. Неужели молчаливый Стас? Мне он показался самым надежным из троицы. Но он и был самым закрытым.

— Речь идет о Ермолиной, — огорошил меня Лазарев. — Анне Ермолиной. Мальцевы ее не так просто держали в Огурцово, а в наказание за слив информации. Этим же она занимается и сейчас, но уже сливает информацию о твоем клане.

— Не может быть! Как она может этим заниматься? За ней же постоянно присматривает телохранитель.

И вообще, не верилось, что Аня на это способна. Это казалось какой-то гадкой выдумкой. Она добровольно вступила в клан, добровольно приняла ученичество. Я подарил ей знания по целительству, подобных которым здесь больше нет.

— Увы, Слава, я не выдумываю. Кроме личных встреч, возможны разговоры по телефону или переписка в мессенджерах, если ты забыл. Более того, у меня есть инфа, что её хотят перекупить для другого клана, на который она сейчас работает. Разумеется, под благовидным предлогом, под таким, что ты отказать не сможешь.

А вот это был удар ниже пояса. Если Аня уходит и уносит с собой все знания по целительству, то мы все дружно оказываемся в заднице. Не отпустить ее я не могу, потому что обещал. Но ведь ничего не предвещало, разве что Тимофей жаловался, что она неохотно делится заклинаниями, но я относил это на то, что он торопится.

— Насколько вы уверены в том, что вы говорите?

— Полностью уверены. Я лично читал переписку. Она торгуется, выбивая максимально возможные условия за те знания, что принесет. Сестру она тоже собирается забирать.

Последнее Лазарев сказал с сочувствием, уверенный, что разбивает мне сердце, но Полину было ничуть не жалко. Уйдет — сама себя накажет. Но вот Аня… Аня, которую я вытащил из Огурцово, которая казалась честной и открытой и которая, черт возьми, мне по-настоящему нравилась! И которая оказалась копией Илинель — та же темная предательская душонка внутри. Да, как говорится: есть грабли, которые учат, а есть — просто любимые.

— И как скоро?

— После соревнований в «Крыльях Феникса». Она бы и раньше ушла, но Полина записана в команду

— Спасибо, Андрей Кириллович. Кто предупрежден — тот вооружен. Я ваш должник.

И если Аня действительно собралась с другой клан, что ж, ее ожидает неприятный сюрприз. Только что делать с обучением Тимофея? Вот ведь гадство. Я зло стукнул кулаком по стене.

— Да, Слава, — грустно сказал Лазарев, — быть главой клана — это значит постоянно получать подобные сюрпризы.

Глава 15

На третью комнату я замахиваться не стал, хотя уже прикинул, как можно проводить очистку с наименьшими энергетическими затратами. Но заниматься этим под бдительным присмотром Лазарева? Тот и так, едва опомнившись от перенесенного потрясения, посчитал, что выдал мне слишком много информации и теперь назойливо пытался выяснить, откуда мне известны заклинания, которые я использую, и каким образом я общаюсь с учителем. Последний волновал Лазарева больше всего. До такой степени волновал, что он даже поинтересовался, не может ли с ним встретиться. Я ответил, что учитель не встречается ни с кем, кроме меня, но Лазарева это не успокоило, он выдирал из меня информацию старательно, пытаясь пробить наводящими вопросами с разных сторон. Если я ему не нахамил, так только из благодарности за рассказ о зреющем под носом заговоре.

Честно признаться, этим известием придавило меня знатно, поэтому даже оставайся у меня силы чистить второй этаж, дальше не стал бы этим заниматься, потому что, когда мысли совсем не о деле, отвлекаешься. А в моей ситуации любая ошибка может стать фатальной.

Поэтому Лазарева я вывел со второго этажа и сразу предложил уезжать. Серый меня поддержал, так что мы захватили Ивана, который уже точно обсудил с прислугой Вишневских все, что собирался, и пошли на выход. Лазарев совсем успокоился и опять стал выглядеть аристократом, забредшим на вечер к хорошим знакомым. Причем не просто на вечер, а на поэтический — уж очень у него было одухотворенное лицо, когда он очередным каверзным вопросом пытался выведать у меня информацию, ему не предназначенную.

Попрощался я с ним за куполом с радостью и сразу нырнул в машину, показывая неимоверную усталость. Она тоже была, но главное — мне надо было подумать, решить, что делать дальше. Без Ани стратегия развития клана летела в тартарары, а Тимофею грозило недополучение колоссального объема информации. Я не обольщался: если Аня решила перейти в другой клан, то укреплять наш она не будет. Конечно, существовала вероятность, что Лазарев соврал. Но я почему-то был уверен, что он сказал правду.

— Случилось что? — спросил Серый. — Ты на себя не похож.

Иван тоже на меня уставился, но разговор был не для его ушей. Пожалуй, Серый — единственный, с кем я могу посоветоваться, если только он тоже не решил сменить клан. Мысль показалась настолько смешной, что я не удержался и захохотал. Вот так строишь планы, включающие определенных персон, а эти персоны строят свои планы, и тебя там нет.

— Эй! — Серый затормозил и повернулся ко мне. — Ярослав, в чем дело?

Я утер выступившие от смеха слезы и почти серьезно ответил:

— Потом поговорим, ладно?

— Меня можно высадить поближе к центру, — сразу предложил Иван. — Дальше сам доберусь.

— Да ладно, до дома довезу, — обеспокоенно сказал Серый. — Крюк небольшой, а Ярослав успокоится. С Лазаревыми что-то не поделили? И старик взвинченный вышел, и ты.

— Не, с ними как раз все нормально. Наверное. Серый, потом, ладно?

— Ладно, — согласился он и врубил музыку, заполнившую салон.

Это позволило больше ни с кем не говорить. Лазаревский автомобиль нас давно обогнал и скрылся в городе, но проблемы от этого никуда не делись. Ситуация была такой, что как ни выкручивай — ничего не выкрутишь. Хорошего не выкрутишь. Дерьма-то при желании выпадет много. Да оно и без желания валится тоннами…

Иван выскочил из машины у стандартной девятиэтажки, Серый повернулся ко мне и потребовал:

— Рассказывай. Я должен знать, что случилось.

Но вылупившаяся паранойя требовала сначала выяснить, как у него обстоит дело с лояльностью.

— Слушай, Серый, если тебе предложат перейти в другой клан, сильный, известный, и денег за это отсыпят, сколько запросишь, перейдешь? — в лоб спросил я.

Серый отшатнулся и посмотрел на меня с возмущением.

— Ярослав, я похож на идиота? К перебежчикам всегда отношение плохое. Пообещать могут все что угодно, но те, кто обещают, прекрасно понимают, что тот, кто предал одних, предаст и других. Поэтому тот, кто решит перейти, получит однократную выгоду, возможно, большую, но доверия ему не будет. Это раз. А два. Клан Елисеевых — мой клан. Я стоял у истоков и хочу увидеть, как он разовьется и заткнет за пояс всех этих уродов. Хочешь, клятву верности принесу, чтобы у тебя сомнений не было? — Он загорячился. — Да даже не захочешь, принесу, потому что на моей должности это обязательная процедура. И с Глаза стребуй тоже.

— Самое смешное, что и он, и его компания принесли уже давно, — припомнил я. — Когда боялись проговориться Мальцевым. Тогда и речи о клане не было.

— Они клятву тебе приносили, а нужно — клану, — заметил Серый.

— Сейчас разницы нет.

— Это да, — он хохотнул, но тут же посерьезнел.

Слова у него не расходились с делом, и вскоре воздух в салоне звенел не от музыки из динамика, а от слов клятвы, которую Серый принес как положено и закрепил магией. В воздухе загорелась и истаяла печать, которая теперь никогда не позволит ему действовать во вред Елисеевым. Что стоило мне затребовать то же самое с Ани? Нет, идиот, решил в благородство поиграть.

— Все, — выдохнул он. — Рассказывай, кто хочет от нас слинять.

— Аня, — не стал я тянуть.

Серый почесал нос.

— А точно собирается? Диман страдает, что она встречается с Глазьевым. Роман, так сказать, с Романом, — он хохотнул. — Но роман давний, еще с мальцевских времен.

— Если ты все знал, то почему не сказал раньше?

— А зачем тебе инфа, кто с кем спит? Ничего серьезного любовнику она передать не может — и клановая клятва, и ученическая ограничивают.

— Она говорила, у нее парень был, с которым жила вместе, — припомнил я.

— Про это не знаю. Может, и был. Но точно не с Глазьевым. Понятно же, что он на ней никогда не женится, а жизнь устраивать как-то надо, — философски сказал Серый. — Так что не факт, что она к нему собралась переходить. Одно дело потрахаться ради удовольствия, а другое — переходить. От Мальцевых ее же не собирались выкупать.

— А что она тогда могла предложить? Лазарев сказал, что читал переписку. Она торгуется, выбивая условия для себя и Полины. Возможно, в условиях как раз брак? Я не спрашивал.

— Это уже серьезно, — Серый нахмурился. — Если она будет переходить, то потребует и клятву ученика снять.

— Угу, — кивнул я. — Ей и смысла в ученичестве у меня нет. То, что ей нужно, я уже передал и дальше никак не могу повлиять на процесс ее становления как целителя. Она заряжена пакетом с нужными знаниями, которых здесь больше ни у кого нет и которые она сейчас со скрипом передает Тимофею. Это, кстати, подтверждает слова Лазарева, потому что Тимофей жаловался, что из нее каждое новое заклинание приходится выбивать. Серег, я не знаю, что со всем этим делать. Заблокировать при уходе я могу, но Тимофей остается у разбитого корыта, а я ему совсем не это обещал.

— Если не заблокируешь, она тоже учить не будет, так разница? — Серый побарабанил по рулю.

— Заблокировать-то я непременно заблокирую, — успокоил я его, — потому что ритуал Ступеней отдавать в чужие руки не собираюсь, но при этом мы тоже им не сможем воспользоваться, начиная с третьей ступени, вот в чем засада, понимаешь? Так-то было бы и пофиг на ее уход, если бы была альтернатива.

Пофиг мне не было, Анин поступок я ощущал, как удар прямо в сердце, которое я держал открытым и додержался.

— Вытащить из нее этот пакет можно?

Я покрутил головой.

— Она должна владеть технологией, а ей до этого еще далеко, пара ступеней как минимум, а она еще первую не прошла.

Более того, еще требовалось согласие Ани, которое она может не дать. Если она о чем-то договаривается за моей спиной, то явно не для того, чтобы продолжить благородно делиться знаниями с оставленным кланом. Насколько я успел заметить, каждый клан радел исключительно за свои интересы, в которые не входило усиление другого клана.

— Вот ведь зараза, — зло выдохнул Серый. — Слышь, Ярослав, а если ты за ней сам приударишь?

Я поморщился. Никому не приятно рассказывать о своих неудачах с женщинами.

— Она меня отшила.

— Тогда за Полиной, — сразу переключился Серый. — Вдруг Ане будущее сестры окажется важнее, чем Глазьев? Жениться-то он на ней вряд ли женится, хотя… Что-то она наверняка Глазьеву показывала. Плюс на методику увеличения резерва наверняка намекала, приводя Полину в пример. С таким набором знаний она — желанное приобретение. Может и женится Глазьев. Жаль, что мы переписки не видели. Или?..

Он посмотрел на меня.

— Нет, я тоже не видел. Лазарев мне вообще не собирался говорить. Но сегодня он посчитал себя мне обязанным, вот и расплатился.

— То-то он такой странный вернулся со второго этажа, — заметил Серый. — Но за Полиной приударь на всякий случай.

— Вариант, когда Аня уходит, а Полина остается, мне нравится еще меньше, — мрачно заметил я. — Нет, если бы была гарантия, что Аня останется, я даже согласился бы помолвку с Полиной заключить, хотя этот вариант тоже так себе. Но Лазарев уверен, что Аня уйдет и сказал, что причина будет такой, что я не смогу отказаться.

— Тогда это точно брак, — решил Серый. — Потому что если ты отказываешься от денег, это поймут, а вот если ты препятствуешь двум магам объединиться в семью, рискуешь стать главой клана-изгоя. Даже Лазаревы не защитят. А когда она линять собралась, Лазарев не сказал?

— После соревнований.

— Понятно, рассчитывает, что Полина получит учебу в «Крыльях Феникса», если вы выиграете. Ты же обещал.

— Дурак был, — вздохнул я. — Подростковые гормоны играли. Мне их до сих пор не всегда удается контролировать, а уж поначалу вообще вразнос пошел. Но со школой нужно что-то решать, согласен.

После общения с друзьями Дианы на ее дне рождения поступать в «Крылья Феникса» уже почти не хотелось. Знаний там не дадут, полезные знакомства пока успешно заводятся сами, поступление завязано на кучу пустых трат — например, взятку тому же Ефремову, чтобы меня представили императору. И встает вопрос — а оно мне надо? Совершать столько лишних телодвижений и трат, чтобы оплатить обучение девице, которая, как и ее сестра, слиняет при первом удобном случае?

— Но проигрывать вам нельзя — это урон репутации клана, — заметил Серый.

— Даже если мы выиграем, первое место нам не дадут, — отмахнулся я. — Если я не договорюсь с Ефремовым, официально мы наверняка проиграем, хотя победители будут выглядеть куда бледнее. Эх, Серега, не проблема это совсем, не проблема…

Сейчас, после разговора с ним, я окончательно уверился, что Аню как целителя мы потеряем. И я понятия не имел, что делать. Вот совершенно. Не готовил меня Айлинг к таким поворотам: и кланов в том мире не было, и нормальные целители были в постоянном доступе.

— А вытащить еще раз того целителя, чтобы он так же пакетом передал знания Тимофею? — неожиданно предложил Серый. — Только предварительно стрясти с Тимофея клятву, чтобы опять не вляпаться в перебежчика.

Я покачал головой.

— Я сам на него не выйду. Так связываться можно только после личной встречи в реале. Нужно, чтобы кто-то привел. Приводил учитель, он мертв.

— Ты же там еще с кем-то общался? — припомнил Серый.

— Общался, — вздохнул я. — Только она потребует услугу за услугу, а я не уверен, что у меня будет чем платить.

Но после слов Серого положение перестало казаться таким безнадежным. В конце концов, я всегда могу расплатиться своим местоположением: при этом я ничего не теряю и никого.

— Она? — подмигнул Серый.

— Подожди…

Я попытался связаться с Илинель, но ткнулся в пустоту. Этого и следовало ожидать: если до нее не добрался Дамиан, она воспользовалась переданным заклинанием и на неё теперь просто так не выйти. Только если сама захочет со мной поговорить. А она вряд ли захочет: получить с меня нечего, а слить информацию о ней я могу намеренно или нет. Она же не знает, что я в другом мире.

Интерлюдия 5

Кирилл входил в кабинет отца, с трудом сдерживая злость. Он не хотел ничего знать о Ярославе Елисееве, информацию о котором старший Лазарев ему постоянно чуть ли не насильственно впихивал. С Верой они все решили много лет назад, так чему теперь ворошить прошлое? Но высказаться он не смог, потому что в кабинете находился Бледных, который навытяжку сидел на одном из стульев.

— И к чему такая срочность? — позволил Кирилл выплеснуться раздражению.

— Я был сегодня в поместье Вишневских. То есть теперь Елисеевых, — не преминул уколоть сына старший Лазарев. — И у меня появилась очень интересная информация, которую я хочу донести до вас и выслушать ваше мнение.

Кирилл злобно дернул носом и сел рядом с начальником отдела безопасности. Он ненавидел, когда его к чему-то принуждали, а в последнее время отец как попугай твердил о необходимости сближения с внебрачным сыном.

— Слушаю тебя.

— Речь пойдет о том, что находится в доме, и нужно ли доводить эту информацию до императора.

— Даже так? — удивился Кирилл. — Что натворил Ярослав?

— Не он, Вишневские. Я попросил его об экскурсии на закрытый второй этаж, где лежат их трупы. При вскрывании комнаты оттуда вылетела мелкая фиолетовая мерзость и чуть меня не убила. Я никогда не слышал ни о чем подобном, но оно показалось очень опасным. Движения очень быстрые, я бы не успел среагировать, если бы не Ярослав. Признаться, сегодня он меня поразил: владение магией на уровне хорошо подготовленного взрослого. При этом он не ломится напролом, а пытается создать максимально безопасные условия.

Дифирамбы Ярославу Кирилл прервал вопросом:

— А что он сам говорит об этой твари?

— Ничего. Говорит, что хотел узнать у меня, что это. Он ее зафиксировал и сжег. Горит она очень плохо, мой огонь ее вообще не взял, хотя я задействовать несколько вариантов, но все, что у меня получилось — только внимательно рассмотреть тварь. — Лазарев придвинул к собеседникам листок, на котором было изображено подобие фиолетовой медузы. — Сжег ее Ярослав. И я никогда не видел заклинаний, которые он использовал для защиты и сжигания. На вопрос об учителе он прямо не отвечает.

— В Императорской гвардии убеждены, что его обучает волхв, — подал голос Бледных. — По моим каналам удалось выяснить, что им удалось зафиксировать даже их встречу.

— Волхв? — Кирилл позволил себе улыбку. — Что за детские сказки? Их давно уничтожили.

— В Императорской гвардии так не думают, — дипломатично возразил Седых. — Они считают, что части волхвов удалось выжить, и хотят установить с ними контакт. Что касается Вишневских, то про них ходили слухи, что они балуются запрещенными заклинаниями. По-видимому, что-то вытащили с другого пласта бытия. Я о таких тварях тоже не слышал, но, если вы не возражаете, передам рисунок в наш аналитический отдел.

— Не возражаю. Пусть ищут. Известная опасность всегда менее страшна, чем неизвестная. И про волхва мне все собери, что известно.

Бледных кивнул и исчез из кабинета со скоростью, отработанной многими годами, а вот Кирилл остался.

— Ко мне сегодня Елисеев приходил, — неожиданно сказал он.

— Когда это он успел? — удивился Лазарев-старший. — Я его выцепил сразу после олимпиады.

— Не тот Елисеев, — поморщился младший. — Отец Веры. Хотел перевести на себя наше совместное предприятие с Ярославом, поскольку тот несовершеннолетний. Я его вежливо послал, сказав, что договор у нас не с конкретной персоной, а с кланом, к которому, несмотря на фамилию, посетитель отношения не имеет.

— Неожиданно, — удивился Лазарев-старший. — Он серьезно рассчитывал на твою поддержку?

— Серьезно, — усмехнулся Кирилл. — Пообещал нам больший процент, чем мы сегодня имеем.

— Ты ему не сказал, что любой процент от ноля дает в результате ноль?

— Я ему сказал, чтобы уходил и не возвращался. Но если хочешь знать мое мнение, то мы о нем еще услышим. Он почуял деньги, а когда он чует деньги, то вцепляется как бультерьер, не отдерешь.

Отвращение Кириллу удавалось скрыть плохо, но он и не старался. Общение с отцом Веры что тогда, много лет назад, что сейчас, оставило у него самые гадкие впечатления.

Глава 16

Для начала я решил все же поговорить с самой Аней. Нельзя исключать, что Лазарев преувеличил или даже вообще соврал. Пусть он старательно рядится в одежды доброго родственника, но по факту — мы соперники, так что полностью доверять его словам не стоит.

Серый со мной согласился, довез до нашей бывшей квартиры и напомнил, чтобы я не порол горячку. Я ему это пообещал и сказал не ждать, поскольку о своем впечатлении от разговора скажу, когда все уляжется и смогу отделить эмоции от фактов.

Поговорить один на один не удалось. Хрипящего не было, но зато была Полина. И дверь мне открыла тоже она.

— Привет, — удивленно сказала она на мое приветствие. — Ань, это Ярослав.

— Поль, я знаю, — чуть раздраженно ответила сестра. И в самом деле: не дала бы она так спокойно открыть дверь, не проверив ауру визитера. Она тоже вышла ко мне и спросила: — Что-то случилось?

— Да нет, просто решил поговорить.

— О чем?

Мне показалось или в глазах Ани промелькнул испуг? И Полина как-то подозрительно подобралась.

— О том, не нужно ли чего.

— Что ты, у нас все есть, — с явным облегчением ответила Аня. — А чего нет, Дмитрий сразу привозит. Да ты проходи, что нам в прихожей толпиться? Чай попьем.

— И то дело, — согласился я. — К чаю-то что-то есть? А то я ничего не принес, совсем замотался в поместье.

Я как раз вешал куртку и пожалел, что не видел лица Ани, когда она спросила:

— Там какие-то проблемы?

Зато, когда повернулся смог в полной мере насладиться лицом Полины. Смотрела она не на меня, а на сестру, но так, словно от решения той зависела ее жизнь. Про то, как идут дела в поместье, знать не могла ни одна, ни вторая, поэтому я решил слить немного дезинформации. И посмотреть, что из этого выйдет.

— Есть немного, — согласился я. — Кажется, я переоценил свои возможности.

— Не такое хорошее вложение получилось?

Аня развернулась и бодро шла на кухню, но ответ ей явно был интересен, потому что голову она держала, чуть повернув ко мне. Я подошел к ней поближе, чтобы уж совсем не напрягаться, и с деланой грустью выдал:

— Как бы с ним в минус не уйти. Я предложил Сергею провентилировать вопрос с возвратом Сысоевым, но там глухо. Даже с доплатой забирать не хотят. Возможно, будь сумма, которую мы можем выделить, побольше, удалось бы уговорить, но пока у нас не так много денег и те утекают на решение проблем.

— Проблем?

— С Императорской гвардией, — пояснил я. — Они очень жадные. Как бы нам к лету только на них не работать.

В кухне на столе стоял букет. Вроде и небольшой, но такой, словно через него проходит яркая светящаяся надпись «Дорого».

— Дмитрий разорился? — кивнул я на букет, делая вид, что вообще не в курсе сердечных разочарований моего соклановца.

— А, это? Это вообще не мой, Полинкин, — отмахнулась Аня. — Поль, убери, он здесь мешает. Ярослав, ты есть хочешь? Могу чего-нибудь разогреть.

Она открыла холодильник и уставилась туда с таким видом, словно еда ее сейчас занимала больше всего остального. Полина же подхватила букет и унесла, прикрывая за собой дверь с тщательностью человека, который не хочет, чтобы что-то увидели в комнатах. Это подтверждало и наличие заговора, и то, что Полина о нем в курсе. Заговор? Я усмехнулся. Слишком громкое название для мышиной возни. Разве что последствия от нее могут быть для меня совсем не мышиными? Так и мыши несмотря на малость размеров, могут нагадить по-крупному. И я сейчас не про экскременты.

— Пюре с отбивной есть, — радостно сказала Аня, вытаскивая лоток. — И салатик сейчас настругаю.

Она переложила все из лотка в тарелку и отправила в микроволновку. Почему-то подумалось, что оплачивал еду Глазьев, а значит, я сейчас поем за его счет.

— Так что там с поместьем? — встревоженно спросила Аня и принялась споро нарезать помидоры.

Полина вернулась, но не уселась за стол, а набрала воды в чайник, и принялась выставлять вазочки и розетки со сладостями, тоже явно преподнесенными поклонником. Что ж, Роман, если ты и вправду собрался выкупать мои секреты, то тебя ждет неприятный сюрприз, и то, что я сейчас с аппетитом поужинаю за твой счет, — это не он.

— У Вишневских заклинания оказались слишком специфические, я в них не особо шарю. Собственно, поместье мы покупали из-за символа, — продолжал я фантазировать, — право на него мы получили, теперь можно потихоньку попытаться сбагрить. Я запустил утку, что мы почти все очистили, может, клюнет кто, чтобы забрать по дешевке.

— Но ведь про вырвавшихся химер писать перестали? — удивилась Аня.

— Знала бы ты, сколько мне это стоило, — вздохнул я. — Сергей ноет, что с имеющимися финансами называться финансовым директором даже смешно. Но где я сейчас дополнительный доход возьму? Все грохается в эту прорву.

Аня поставила передо мной тарелку и погладила по голове.

— Бедный ты мой. Совсем в минусе?

— Ну, не совсем, но от дополнительного источника дохода не отказался бы. — Разогретое пюре казалось немого подкисшим или даже было таким. А возможно, просто подкисшей была сама ситуация? — С кабинета Олега стабильно капает. И заказы на артефакты пошли. Только я их не могу делать в нужном количестве, понимаешь?

Помидоры в салате тоже казались резиновыми, но я делал вид, что жую с аппетитом, и благодарно улыбался.

— Неплохо было бы запустить целительский кабинет, чтобы пару дыр позакрывать, но ты даже первую ступень не прошла, не потянешь. Кстати, Тимофей жалуется, что ты ему мало заклинаний передала.

— Все бы ему жаловаться, — чуть раздраженно ответила Аня. — Нормально я ему передаю. Здесь передозировка вредна, я не хочу, чтобы у него мозги вскипели. Он слишком резко берется за дело, нужно притормозить.

— С чего притормаживать? — удивился я. — Тебе самой вот-вот придется перейти на следующую ступень. И лучше, чтобы это было под присмотром Тимофея. Рисковать и пускать все на самотек я не хочу.

— Так Полина же есть, — ответила Аня как ни в чем не бывало. — Она проведет.

— Она не целитель, — напомнил я.

— Так я учу.

От столь явной наглости я опешил. Получается, Аня уже втайне от меня вовсю обучает второго целителя, чтобы переходить на ступень с ее помощью?

— Ань, а согласовать со мной не надо было? Какой из Полины целитель? У нее емкости резерва не хватает.

— Она над этим работает.

— Плохо работает. Ань, ты вообще понимаешь, что ты ей можешь жизнь сломать, потому что целителя из нее не выйдет, а на другой путь она свернуть не сможет? Прекращайте, пока не поздно.

— Но я хочу, — надулась Полина. — Я занимаюсь. Я не виновата, что у меня так медленно растет резерв.

— Может, ты и не виновата, — согласился я, хотя хотелось сказать, что у Серого, которым мне казался вообще бесперспективным, результаты есть, а у нее нет. — Но речь-то не об этом, а совсем о другом. Хорошим целителем не стать, если нет большого резерва, понимаешь?

— Можно работать с накопителями. — Аня улыбнулась и положила свою руку на мою. — Ярослав, неужели тебе жаль для Полинки накопителя?

— Жаль, — отрезал я и выдрал руку. — Зачем вообще делать из нее целителя? Нам пока хватит двух.

Они переглянулись. Наверное, тоже считали, что двух целителей будет достаточно, только не в клане Елисеевых, который вообще без них обойдется. Полина скривила жалкую рожицу, и Аня быстро перевела разговор на себя:

— А будет три.

— Ань, как вы не понимаете! — Я раздраженно отодвинул тарелку, радуясь, что нашелся предлог. — С целительской дорожки не свернуть, для Полины будет закрыты все остальные. Если ей так хотелось быть целителем, могла бы для начала учиться остальному и раскачивать резерв. А сейчас еще немного — и она даже в школе магии не сможет учиться. С «Крыльями Феникса», скорее всего, ничего не выйдет, но и в другую ее будет бессмысленно отдавать, если вы не остановитесь.

На Полину мои слова произвели впечатление. Но не на ее сестру.

— Не помню, чтобы ты так беспокоился обо мне, — едко сказала Аня. — Я думаю, дело в том, что ты хочешь, чтобы все было, как ты хочешь.

— У тебя были данные, а у нее их нет, — напомнил я.

— Ярослав, ну не согласовали мы с тобой, но зачем так злиться? — Аня примирительно улыбнулась. — Полина хочет стать целителем, очень хочет, она и заниматься стала больше, когда мы решили ее развивать в этом направлении.

— Ань, так дела не делаются. Клан есть клан, такие серьезные решения вы не можете принимать самостоятельно, — попытался я зайти с другой стороны. — И не в обиду Полине будь сказано, я бы предпочел, чтобы тебя на вторую ступень проводил целитель посильнее.

— Я полностью доверяю сестре. — Аня безмятежно улыбалась. — Куда больше, чем парню, который прыгает из клана в клан. Я считаю его ненадежным.

Причина была высосана из пальца и наверняка придумана на ходу, но теперь Аня за нее ухватится и будет стоять на своем.

— За него Полина просила, — напомнил я и посмотрел на Анину сестру. — Она считала его вполне надежным.

— Можно подумать, ты выполняешь все, что я прошу, — обиженно буркнула Полина. — Ты и Тимофея взял не потому, что я просила, а потому, что решил, что он тебе нужен. А я все? Не нужна?

Она шмыгнула носом, но не удержалась и разрыдалась.

— Поль, ты чего? Я, наоборот, о тебе переживаю, — растерялся я.

Но мои слова лишь вызвали новый поток слез. Полина махнула рукой и с завываниями убежала из кухни.

— Ань, что за ерунда у нее в голове? Я правда переживаю.

— Переживает он, — фыркнула Аня. — Иди уж, без тебя я ее легче успокою. Кстати, ты просил потенциальных невест подобрать? Я список набросала, сейчас принесу.

Собственно, делать мне здесь было нечего, разве что в лоб спросить, не собираются ли они меня кинуть. Но ответ я мог предсказать и без вопроса: круглые оскорбленные глаза и уверения, что никогда не забудут все, что для них сделал. Аня вела свою линию, втягивая сестру, которая в результате пострадает сильнее, потому что с ее резервом целитель получится весьма ущербным, а о том, чтобы с ее помощью прыгать по ступеням и речи не будет. Но Ане важнее сейчас не слить ценную информацию на сторону, а будущее сестры ее не столь заботит. В конце концов, жила же та раньше без магии?

— Держи, — Аня всунула список мне в руку чуть ли не силком. — Только учти, что если заключишь помолвку, а выплывет правда о финансах, то ее все равно расторгнут, а могут еще отомстить. Мальцев так точно обмана не спустит. Он мстительная тварь.

Аня изо всех сил показывала лояльность и беспокойство о моем будущем, хотя была уверена, что будущего у меня нет: без целителя та стратегия, на которую я делал ставку, обречена на провал.

— За своих близких все беспокоятся. — Я не стал смотреть список, сложил и засунул во внутренний карман куртки. — Ты понимаешь, что лишаешь Полину будущего?

— Не выдумывай, — Аня насмешливо улыбнулась. — Даже с небольшим резервом и теми методиками, что у меня есть, как целитель она будет нарасхват. Это самая перспективная из возможностей для нее. А резерв она качает, я слежу. Все у нее будет хорошо. Я люблю сестру и сделаю для нее все. Я никогда бы не поступила во вред ей.

— А с Тимофеем ты все-таки больше занимайся.

— Вот как только докажет преданность клану, так сразу.

— Как он должен доказать? — опешил я.

— На соревнованиях, разумеется. Выложится там на полную — заслужит доверие.

— До соревнований еще далеко.

— Это мое решение, как главного целителя клана Елисеевых. — Аня насмешливо улыбнулась. — Ты будешь его оспаривать, Ярослав?

Мне вдруг подумалось, что она давно не называла меня «мелкий», но это не радовало, потому что полным именем она меня стала называть, когда решила кинуть. Прозвище предполагает хоть небольшую, но симпатию, а имя — почти официальное объявление врагом. Жаль, что я этого раньше не понял. А еще жаль, что я ее от Мальцевых вытащил. Пусть бы сидела там дальше и вздыхала о своем Романе, которого ничуть не беспокоило, что его любимая женщина находится в заключении. А ведь наверняка мог выкупить…

Вышел я из подъезда с желанием кого-нибудь убить. А если убить нельзя, то хотя бы набить морду. Но, как назло, никого подходящего не было. Да и вообще никого не было: вечерние улицы были темны и пустынны. Так же, как было темно и пустынно на душе. Винить я мог только себя, но себя не побьешь.

Шел я медленно, размышляя, что делать с целителем. Те, заклинания, что у меня были от Дамиана, больше рассчитаны под общую практику. Конечно, теоретически все заклинания когда-то были изобретены, а значит, их можно воссоздать. Но именно что теоретически, потому что на практике это не годы и не десятилетия. Даже при моей жизни может ничего не выйти. Если бы можно было выковырять из головы Ани знания, я бы ни на миг не засомневался, даже если бы она при этом пострадала. Но в том-то и проблема, что я могу только заблокировать, и то если она решится на уход. Пока по всему видно, что готовится, но вдруг я ошибаюсь и подвожу наблюдения под нужные мне выводы? Чертов Лазарев! Ни одного доказательства не привел, только слова!

Я набрал Серого.

— И как? — сразу спросил он.

— Слушай, вот ты юриста нашел, надеюсь, толкового.

— Не надеюсь, толкового, а толкового, — возмутился Серый. — А что с ним не так?

— Да я не про него. Я вдруг подумал, а хакера ты найти можешь? Такого, чтобы мы сами переписку почитали.

— Лучше прослушку поставить. Наверняка ведь болтают, когда думают, что одни. Договорюсь, завтра сделает, — оживился Серый. — ты прав. Лучше не полагаться на чужой рассказ. И быть в курсе планов противника.

— Но хакер все равно нам нужен. Не сейчас, так потом пригодится. Если другие кланы в курсе всех дел у нас, то и нам неплохо было бы сунуть нос в чужие секреты.

А заодно придумать, как от этого защититься. Создать этакий гибрид программной защиты и магии.

— Тогда неплохо было бы не болтать по телефону о важных вещах, — намекающе хохотнул Серый.

— Логично, — согласился я. — До встречи.

Силовым усилием я заставил себя не думать про Аню. Пока она не сказала прямо, что уходит, — все можно переиграть. И я даже согласился бы притворяться, что ничего не знал и что полностью ей доверяю. Во всяком случае, пока она не поднимет Тимофея.

До нынешней своей квартиры я пробежался, а вот там внезапно прямо у двери было перехвачен двумя мордатыми амбалами.

— Ты, что ль, Ярослав? — недружелюбно спросил один.

— Я, что ль, — подтвердил я, напоминая себе, что магию в общественных местах использовать нельзя, а сюда точно выходит камера.

— Что ж ты, братишка, крысишь наши деньги? — задушевно поинтересовался второй, помладше. — Нехорошо.

— Ваши — это чьи? — уточнил я, уже понимая, что опять принесло маминых родственников.

Внешне они не особо были похожи на навестившего нас Елисеева-старшего, но его внутреннее говно из них так и лезло.

— Наши — это елисеевские, — ответил первый.

— Ваших денег у нас сроду не было, — заметил я. — Так что вы не по адресу.

— Чегой-то не по адресу? Ты — Елисеев, мы — Елисеевы. Чего бы тебе не помочь нам по-родственному?

— А вам что мешало помогать по-родственному последние лет пятнадцать?

— Так денег не было. Были бы — разве ж мы вас бросили бы?

Лицо он сделал умильное, как у игрушечного медвежонка. Наверняка на его маму эта мина производила нужное впечатление, но во мне родственных чувств не пробудила.

— Помощь — это не всегда деньги.

— От другой мы тоже не откажемся, — придвинулся ко мне тот, что помладше. — Но деньги — нужнее. Я, кстати, Матвей.

Он ткнул брата локтем, напоминая о хороших манерах.

— Михаил, — мрачно представился старший.

— Не могу сказать, что приятно познакомиться, — заметил я. — Лишних денег нет, и не предвидится. Почему бы вам не пойти поработать?

— Умный да? — мордатый Михаил явно разозлился. — А если я сейчас твою физиономию подпалю, что запоешь?

Он зажег на ладони такой крошечный огонек, что я не выдержал и расхохотался.

— Засунь эту спичку себе в задницу, братик, — предложил я. — Вдруг это сподвигнет тебя найти работу? И да, здесь стоит камера, а за использование магии в общественных местах может прилететь нехилый штраф.

— Да плевать! — бросил Михаил и попытался врезать мне рукой с огоньком.

Защита у меня работала на отражение, поэтому он тут же взвыл и ухватился за пораженную своей же магией конечность.

— К нам не лезть, а то пожалеете, понятно? — бросил я.

Но братики, которые в талии были шире, чем в плечах, оказались на редкость непонятливыми и попытались меня задавить грубой физической силой, рассчитывая сначала уронить, а потом отметелить. Обездвижил я их сразу и даже пинать не стал, хотя хотелось. Но родственники… Вдруг мама расстроится?

— Увижу еще раз — так легко не отделаетесь, — бросил я и прошел домой, откуда на потенциальные жертвы жадно пялился дух-хранитель.

Из дома я некоторое время понаблюдал. Обездвиживание было короткого действия, и через пару минут незваные родственники уже стояли на ногах, размахивая кулаками в воздухе. Видать, назначают ответственного за срыв операции.

Глава 17

Наезд так называемых родственников неожиданно успокоил. Я перестал психовать из-за Ани и вернулся мыслями к проблеме особняка Вишневских. И вот тут-то мне пришло в голову, что в первую очередь стоило бы добраться до рабочих помещений Вишневских, в которых могли найтись ответы на вопросы, касающиеся демонов Пыльных миров. Стоило бы подумать об этом раньше, но я, как идиот, зациклился на снятии купола, которое оказалось завязанным на зачистку здания от трупов бывших владельцев, с которыми оказалось не все так просто. Но вполне возможно, что глава клана предусмотрел вариант контроля, и тогда о нем просто нужно узнать и использовать. Приблизительная схема здания у меня есть, так что завтра я навещу рабочие помещения в подвале и кабинет главы клана на втором этаже. А сегодня я приготовлю пару эликсиров на случай, если там ничего не найдется и придется зачищать дальше по одной спальне.

Вдохновленный такими мыслями я направился в лабораторию, но был остановлен спустившейся со второго этажа мамой.

— Ярослав, мне кажется, ты пренебрегаешь своими обязанностями по учебе, — сурово сказала она. — Олимпиады — это хорошо, но поскольку по ним результата все равно нет, а пропустить тебе пришлось много, ты должен наверстать все упущенные знания.

— Мам да что мне там наверстывать? — удивился я. — Я хоть сейчас могу сдать экзамен по всем предметам.

Точно! Я чуть по голове себя не стукнул. Можно же сдать экзамены экстерном и не ходить больше, тратя драгоценное время на сомнительные идеи физрука, флирт Полины или навязчивые просьбы Игоря, которого в последнее время действительно хотелось треснуть если не по голове, то по другому, столь же ненужному месту. Единственное, что мне сейчас полезно, — это секция по борьбе, но даже ее я могу заменить на что-то поближе к дому.

— Мам, узнай, что нужно, чтобы я сдал экзамены экстерном, — скомандовал я.

— Ярослав?.. — растерялась она.

— С Леонидой Викторовной созвонись и узнай. Наверняка нужно просто заявление от тебя. Возможно, еще оплата. Но с этим, как ты понимаешь, проблем у нас нет.

В настоящий момент денег хватало как наличных, так и на счету клана, но мама постоянно об этом забывала и пыталась экономить по мелочам. Приходилось напоминать.

— Ярик, ты уверен?

— Совершенно. Делать мне там нечего. Школа для меня сейчас как кандалы — не дает развиваться. Поэтому звони сейчас. Я выйду из лаборатории… — Я прикинул время необходимое на оба эликсира. — Часа через полтора, и ты мне доложишь о результатах.

— Так-таки доложу? — недовольно спросила мама.

— Конечно, доложишь, я же глава клана, — сказал я и подмигнул.

— А я регент, — некстати вспомнила она и заулыбалась, как девчонка. — Значит, пока ты должен отчитываться мне, а никак не наоборот.

— Мам, если я начну тебя отчитываться и спрашивать разрешения на каждый чих, клан быстро развалится. У меня есть советчик, который понимает в этих делах куда больше, чем мы с тобой.

Волхв Варсонофий — ты моя палочка-выручалочка на все случаи. Надо будет как-нибудь почтить твою память правильным для волхвов образом. Узнать, как это делается, и почтить.

— А, ну да, — смутилась мама. — Хорошо, Ярик, позвоню. Но ты точно решил?

— Давай для начала ты узнаешь, что нужно сделать, а потом, исходя из результатов разговора с классной, мы сядем, обдумаем и решим, как будет лучше.

Сказал я так, чтобы совсем не ронять ей самооценку. Так-то я уже решил, что оставлю это тупое школьное сборище вариться без меня. Я оттуда уже взял все, что можно, причем отдал за это непропорционально много. Маму мой вариант удовлетворил, и она отправилась звонить классной, я же пошел в лабораторию, где занялся эликсирами. Провозился я там около часа, осталось дождаться, когда оба остынут, добавить в один и второй по паре ингредиентов и разлить по бутылочкам.

Можно было подняться и узнать результаты переговоров мамы с классной, можно было почитать что-то из книг покойного мага, а можно было — я хищно посмотрел на сейф — наконец попытаться разобраться с его заметками. Решить я не успел, потому что позвонил Серый.

— Ты через свою защиту сможешь пробиться, чтобы подслушать? — с ходу огорошил он меня.

— Разумеется, это же моя защита.

— Тогда дуй быстрее ко мне.

— Домой?

— Не домой, дубина, а к своей квартире, где Ермолина. К ней Глазьев приехал, но пока потопал в магазин. Поторопишься, что-то да услышишь.

Из лаборатории я выскочил как ошпаренный. Действительно, зачем нам технические штучки, если есть магия? Записывать что-то для предъявления кому-то мы не планировали, нам просто нужно понять, сказал ли правду Лазарев.

До нашей старой квартиры я пробежался. Серого заметил не сразу, только после того, как он махнул рукой из машины. Извиняло меня только то, что на машине была хорошая сложная иллюзия, полностью изменившая автомобиль, а на магию я пока ничего не проверял.

— Из машины дотянешься? — спросил Серый. — Или в подъезд пойдем?

— Дотянусь, — решил я, тем более что машина Серого стояла совсем рядом с подъездом. — Как ты вообще додумался?

— Сам не знаю. — Серый пожал плечами. — Просто подумалось, что встречаются они все равно на этой квартире, а после разговора с тобой она непременно его вызвонит. Некоторые вещи лучше обсуждать лично.

— Хорошая иллюзия, кстати. Качественная.

— Хороший учитель был, — хохотнул Серый. — О, идет.

Задержался Глазьев не просто так: кроме нескольких пакетов, он тащил очередной веник, укутанный заклинаниями, чтобы не перемерз. Я мстительно проковырял в них дырку и отправил внутрь холодного уличного воздуха, еще понизив температуру. Серый, который мои действия отследил, понимающе хмыкнул и сказал:

— Некачественные у Глазьевых заклинания.

Анин поклонник моей диверсии не заметил и засунул замерзший букет подмышку, чтобы набрать вызов на домофоне. Нормальный маг воспользовался бы щупом, а этот даже того не умеет. И что в нем нашла Аня? Обычный мужик лет тридцати, высокий и не особо симпатичный: глаза казались слишком близко поставленными друг к другу, а усы — редкими.

Впрочем, особо я его не разглядывал, принялся выплетать подслушивающее заклинание с учетом своей защиты. На машину бросил защиту и вывел внутрь звук из квартиры. С направлением придется еще поработать, когда собеседники начнут двигаться.

— Открываю, Рома! — раздался радостный голос, а затем послышались щелчки замков — дама решила не ждать, пока кавалер поднимется, а быть готовой к встрече сразу. Почему-то Аня представилась в весьма откровенной одежде, я даже головой помотал, чтобы не отвлекаться.

Глазьев поднялся быстро и пешком, потому что послышались топот и тяжелое дыхание. Нетренированный он, однако.

— Анюта, держи.

Наверное, он протянул ей букет, потому что Аня внезапно ойкнула, а затем послышался стук, как будто камушки посыпались на пол.

— Букет? — вопросительно посмотрел Серый.

Я кивнул. Кроме букета, там сыпаться нечему.

— Перестарался, — недовольно признал я. — Зря. Палевно. Еще догадается сейчас, что мы где-то рядом. Засечь не засечет, но станет осторожничать в разговоре.

И вообще, маг должен иметь холодную голову, а не холодный букет.

— Опять вектор перепутал, — неожиданно сказал Глазьев. — Прости, Анюта, с меня другие цветы. Эти теперь только в виски добавлять в качестве льда. Но я так торопился к тебе, что неудивительно, если перепутал еще что-то.

— Ну вот, а ты переживал, — усмехнулся Серый. — Он даже причину уже нашел.

После звука захлопнувшейся двери и короткого поцелуя, раздался Анин голос:

— Тогда я тебя прощаю. Но букет все равно не забудь. Нет-нет-нет, сначала поговорим.

— Может, поговорим потом? — вкрадчиво спросил Глазьев.

Он шуршал снимаемой одеждой и пакетами.

— Потом я могу что-то важное забыть, — проворковала Аня. — Ты же знаешь, Рома, я от тебя улетаю. Голова становится совсем пустой и дурной-дурной. Поэтому сначала дело. Чай и дело. А потом вино и все остальное.

— Да переходите вы уже к делу, — буркнул Серый.

— Ты сказала, что разговор нетелефонный, — совсем другим тоном выдал Глазьев. — Почему нетелефонный?

— Потому что не могу избавиться от чувства, что меня подслушивают, — проворчала Аня.

— Елисеевы?

— Да нет, этот лопух даже не подозревает о такой возможности. — Серый посмотрел на меня, я стоически выдержал его взгляд, делая вид, что полностью поглощен тем, чтобы править подслушивающее заклинание под меняющую локацию парочку. — Я больше на Мальцевых грешу. Этот старых хрыч свою выгоду везде найдет.

— Он официально отказался от претензий к тебе, Анют, — напомнил Глазьев. — И неофициально — тоже, иначе на тебя бы хоть раз, но попытались напасть. Чем-то зацепил его Елисеев.

Интересное дело, Аня не стала рассказывать любовнику, что ее хотели убить. Это под клановую клятву не попадает, так почему? Боится, что Глазьев не станет принимать на себя ответственность за ее жизнь?

— Он мог хоть десять раз отказаться от претензий, но присмотр оставить, — логично предположила Аня. — И вообще, если мне кажется, это не значит, что так.

— Скажи лучше, что хотела меня увидеть.

— И это тоже.

Она гремела посудой, суется точь-в-точь, как тогда, когда готовилась угощать меня. Чайник шумел, делая разговор чуть менее внятным, поэтому я чуть подправил заклинания, смещая выход.

— Я бы и так приехал завтра.

— Завтра может быть поздно.

— Почему же? — тон Глазьева стал игривым, наверняка игривыми были и действия, потому что Аня довольно резко бросила:

— Роман, я же сказала, что сначала — дело. Нужно, чтобы ты предъявил на меня права завтра же.

— К чему такая спешка?

— Этот придурок Тимофей пожаловался, что я ему не даю заклинаний.

— Может, его просто…

Глазьев недоговорил, но Аня его прекрасно поняла, потому что ответила:

— Смысла нет, потому что Ярослав тогда точно что-то заподозрит. А так я пообещаю вести его дальше, как целителя, но обещания, не подкрепленные клятвой, легко нарушаются, как ты помнишь.

— Вот ведь сука! — высказался Серый.

— Анюта, ты же понимаешь, что я ничего не мог сделать. Я предлагал Мальцеву и деньги, и услуги, но он наотрез отказывался.

Голос был слишком убедительным, слишком честным. Глазьев почти наверняка врал. Аня подумала так же.

— Поэтому тебе первой позвонила я? — уязвленно спросила она.

— Анют, но откуда мне было знать, что ты не только ушла от Мальцевых, но и умудрилась попасть в другой клан?

— Хотелось бы мне тебе верить, Рома.

— Аня, я уже пообещал на тебе жениться, под клятвой пообещал. Куда уж больше? Я бы и раньше женился, но отец против был, а сейчас у него не осталось причин для отказа, потому что твои умения усилят клан, и он это понимает. Но я так и не понял, к чему спешка с переходом? Может, удастся еще чего ценного подцепить.

— Не удастся. Самое ценное — целительские умения и раскачка источника — уже у меня. А чем дольше мы будем тянуть, тем вероятнее Ярослав начнет разбираться в клановых делах и запросит с меня клятву, после которой я никому ничего не смогу передать, и тем больше придется отсыпать заклинаний Тимофею.

— Я уже предлагал решить с ним вопрос радикально — тебе конкуренты не нужны.

— Нет, я сказала! — в голосе Ани появились визгливые истеричные нотки. — Ты его не тронешь. Он мне не конкурент даже близко. Он цепкий парень, из него мог бы получиться хороший целитель. Захочет таковым стать — сам к нам перейдет. Ты думаешь, подходящих для целительства магов так легко найти? Там свои заморочки, кто попало не подойдет.

Врет, но сейчас врет ради Тимофея, а то с этого Глазьева действительно станется устроить парню несчастный случай. Нужно нашему последнему целителю сделать артефакт получше, а то любовник Аню может не послушать и перестраховаться.

— Хорошо, не трону я его, — недовольно сказал Глазьев. — Уговорила, золотце. Завтра вечером приду с официальным визитом к Елисеевым. Буду тебя выкупать.

— И Полину, — торопливо напомнила Аня. — Потому что когда Ярослав поймет, что упустил, он может на ней отыграться. Собственно, на хорошую школу я и сейчас могу заработать, у меня открылся ряд косметических заклинаний. Считай, что на Глазьевых прольется золотой дождь. А уж когда я докачаюсь до максимума, нынешний золотой дождь покажется ручейком.

Серый заскрежетал зубами.

— Нам бы эти деньги тоже не помешали, — заметил он. — Эх, Ярослав, не проинтуичил ты, нужно было Ермолиных клятвами опутать так, чтобы они на сторону и подумать не могли, не то что сбежать.

— Предателей выбросим — в клане чище будет, — возразил я. — Не нужно нам всякое дерьмо под боком.

— Оно бы правильно, конечно, было бы, если бы не вопрос с целительсвом. Ты же говорил, что без целителей можно только первую пару ступеней проходить. Скажу, что и с целителем это мало приятно, а без него вообще жопа будет.

Серый был совершенно прав, только ответа на его вопрос у меня не было.

— Пока думаю.

Парочка перешла от обсуждений к поцелуям, и прослушку я свернул. Не очень-то мне было интересно, чем они занимаются, если это не касалось конкретно меня.

Интерлюдия 6

— Мы не вмешиваемся в политику! Это решение было принято нашими предками, и за прошедшие века превратилось в закон!

Голос Верховного гремел, отражаясь от стен и проникая не просто в уши, в глубину черепной коробки. Можно было бы сказать, что сказанное им закреплялось там намертво, если бы то, что он говорил, не было бы прописными истинами, известному каждому, входившему в тайное волховское общество. Они поклонялись давно ушедшим богам и не собирались воссоединяться с предавшими их когда-то правителями.

— Владыко, — осторожно прокашлялся один из самых авторитетных членов тайного сообщества, — вы уверены, что это нужно повторять вновь и вновь? Мы не дети малые, все давно выучили.

— Если бы все! — опять рявкнул Верховный.

— Абсолютно все, — успокаивающе сказал его собеседник. — Владыко, никто из нас в здравом уме не пойдет на сближение с императором. Никто не поднимет завесу конспирации. Мы отдельно, они — отдельно. Да будет так во веки веков.

— Да будет, — привычным дружным хором отозвались все волхвы.

Эта слаженность Верховного волхва ни на миг не успокоила, он словно разозлился еще больше и бросил:

— Никто, вы говорите? Так почему же младший волхв Варсонофий позволяет себе демаскировать наше общество, общаясь с подозрительными личностями?

— Наглый поклеп, — встрепенулся упомянутый волхв, действительно, по меркам общества молодой — всего каких-то сорок лет. — Я не знаю, Владыко, кто вам чего наговорил, но я чист перед ликами наших богов.

— Чист, говорите? А что за неуместное восстановление справедливости и дарование магии изгою?

— Вы о чем, Владыко? — осторожно уточнил Варсонофий, пытаясь вспомнить, не было ли странного вкуса у напитка, который все пригубливали из ритуальной чаши, а Верховный волхв допил.

— Не притворяйтесь. Вас засняла Императорская гвардия, Варсонофий, — возмущенно сказал Верховный. — А казался таким преданным нашему обществу. Но это была лишь маска.

— Кто и где меня заснял? — возмутился теперь уже Варсонофий. — Я требую показать запись, чтобы восстановить справедливость.

— Вот-вот, любимые слова про «восстановить справедливость», — ядовито сказал Верховный. — Хорошо, что у нас есть связи в Императорской гвардии, а то так и остались бы в неведении до тех пор, пока на нас не вышли бы. Смотрите.

Он вставил флешку и запустил короткий ролик. На экране на фоне снега и защитного купола возник старец в сером балахоне с развевающимися лохмами, посмотрел, казалось, каждому в душу, наставил кривоватый палец и прогремел: «Безопасность — прежде всего!», на чем запись и закончилась, а волхвы начали недоуменно переглядываться и перешептываться.

— Я согласен, что безопасность — прежде всего, — выразил общее мнение Варсонофий. — Но при чем тут я? И кто это вообще такой?

— Это волхв Варсонофий, — ответил Верховный волхв, уже не столь уверенный в своей позиции.

— Не выдумывайте. Волхв Варсонофий — это я, а он совсем на меня не похож. Я намного моложе, между прочим.

— В императорской гвардии говорили, что на стороне клана Елисеевых выступает волхв Варсонофий, — стоял на своем Верховный. — Других Варсонофиев у нас нет. Только вы.

— Это самозванец.

— А может… — Тот, кто прервал Верховного раньше, решил сказать свое веское слово. — Может, это настоящий? Посланец древних богов? Знак?

Волхвы зашумели, пораженные неожиданным предположением.

— Нужно на него выйти и выяснить, — решил Верховный волхв. — Если самозванец — разобраться, если посланец — привлечь. Неужели наши молитвы дошли до богов?

Глава 18

На следующий день в школу я не пошел. И не потому что итогом вчерашних переговоров мамы с классной стало её заявление на сдачу мной экзаменов экстерном. А потому что я понимал, что могу не сдержаться и выдать себя Полине. Они поймут, что мне что-то известно, а это не есть хорошо. С Серым мы договорились, что он заедет утром и мы поедем в поместье, реализовывать мой план.

Прибыл он как штык: я уже все нужное собрал, когда он звякнул, что машина у крыльца. Дверь сильно портило приклеенное объявление о том, что магической лавки тут нет, но это была вынужденная мера, потому что бывшие клиенты Соколова время от времени появлялись на горизонте с желанием прикупить чего-нибудь полезного и сильно мешали нашей спокойной жизни. Вот криминальные элементы совсем не мешали, к большому сожалению моему и нашего духа-хранителя. После того как нас ещё раз попытались грабануть с предсказуемым результатом, слухи о квартире пошли нехорошие и нас стали обходить по широкой дуге. Недополученных денег было не жалко — не такие уж они большие, а вот недополученная энергия для кормления призрака была куда существенней. Он, как настоящий гурман, не любил есть одно и то же, поэтому всегда начинал нервничать, видя посторонних людей, который потенциально мог бы употребить.

— Надумал чего? — спросил Серый, как только я сел.

— А чего тут надумывать? Блокирую ей все, — вздохнул я. — А С Тимофеем, видимо, придется методом проб и ошибок работать. Парень он умный, так что разовьется. Не столь быстро и не до такого уровня, как мог бы, но мы на это никак не повлияем. И его нужно под охрану.

— А если поговорить с Аней? Объяснить?

— Серый, она нас уже раз предала. Ты предлагаешь дать ей возможность предать с большим ущербом?.

— Я думаю, что если бы не Глазьев, она бы этого не устроила. Есть такие личности: ради любимого человека пойдут на любую подлость, но не ради себя.

— Эээ, Серый, ты ничего не путаешь? Она как раз о себе сейчас радеет. Мы ей не запрещали ни с кем встречаться, но она хочет стать женой главы клана в перспективе.

— Скажем, определенного главы клана, — пустил шпильку Серый. — С которым у нее может не сложиться после того, как ты отберешь то, ради чего Глазьевы ее берут.

— Это не наши проблемы, — равнодушно ответил я. — Нам нужен второй целитель. Вот это проблема.

— А если Ермолина потом попытается вернуться?

— Зачем она нам?

— Она единственный в мире носитель уникальной методики, — напомнил Серый.

— Значит, методика умрет вместе с ней. Лучше так, чем постоянно ожидать удара в спину.

— Опутать клятвами?

— Любую клятву можно обойти, если хорошо подумать. — Я вздохнул. — Серый, ты просто не представляешь, на что способен целитель в полной силе. Давать такое оружие Ермолиным нельзя, поэтому давай закроем эту тему.

— Закрыть можно, — согласился он. — Но от того, что мы ее закроем, ничего не изменится: Глазьев придет уже этим вечером.

— До вечера много чего может случиться…

— Ты что, собираешься Глазьева помножить на ноль? — Серый аж затормозил, вызвав возмущенное бибиканье машин сзади. — Ярослав, не смей!

— Сдурел? Мне нужен лояльный целитель, а не такой, у кого будет месть на первом плане, — отрезал я. — Мы справимся без Ани. Да, она была ключевым персонажем. Но была. Сейчас о ней можно забыть. Считай, что она для нас умерла. Ты вообще не о том думаешь. Если Глазьевы прониклись важностью целителей, они и нам могут не дать развивать своих. Тимофея нужно обвешать артефактами с ног до головы. Сегодня займусь.

— Ермолиной, вон, одного хватало, — проворчал Серый. — И ничего — мальцевское покушение пережила.

— Кстати, нужно не забыть этот артефакт изъять. Это собственность клана, а не подарок. С чем пришла, с тем и уйдет. Кроме увеличения резерва — этого я при всем желании не смогу отнять ни у нее, ни у Полины.

Настроение было похоронным, что у меня, что у Серого, поэтому я решил поначалу пройтись вдоль забора и отдать последнюю дань памяти пока не упокоенным химерам. Горели они ярко и быстро, оставляя после себя небольшие кучки пепла, которые разнесутся первым же ветром, проникнувшим под купол. Двигались мы бодро и, как ни странно, до обеда полностью очистили весь участок между куполом и оградой.

В результате я немного взбодрился, жизнь перестала казаться такой уж гадкой: в конце концов, у меня и без ритуала Ступеней есть такие знания, которых больше ни у кого здесь нет. Да, магия не раскроется настолько, насколько могла бы, но пару Ступеней на волевых усилиях пройду. Жаль, конечно, что не узнаю, на что способен Императорский ритуал, но и без него я стану одним из сильнейших.

В доме нас ждали. И не просто ждали: Ольга Даниловна приготовила королевский обед. Продукты мы, конечно, привозили, в первую очередь, для заключенных под куполом, но повариха никогда нас не забывала, я даже предложил Серому начислять им зарплату с момента вступления нами в право собственности. Тот неохотно, но согласился. Уверен: согласился по большей части именно из-за кулинарных талантов Ольги Даниловны, чтобы такое сокровище осталось у нас, а не уплыло на сторону. Все-таки магу нужно не только много есть, но и хорошо.

Пока мы ели, я расспрашивал главным образом Алексея Ивановича, как самого сведущего в том, что и где располагалось. Но единственное, что он сказал полезного — то, что рабочие помещения были все в подземной части. Находился ли там кто на момент трагедии, он не знал.

— Туда мало кто по лестнице ходил, — пояснил он. — Все больше лифтом пользовались. Он двигается бесшумно. А двери открываются в самый неожиданный момент.

— Ага, — поддержала Ирина. — Еще входа не видно. Стоишь — и вдруг у тебя за спиной кто-то неожиданно появляется. Жуть.

Сережа, сидевший рядом с ней в почти собачьей позе, согласно кивнул и что-то рыкнул.

— А ты не стой без дела, — сурово сказал Алексей Иванович.

— Лифтом поедешь? — спросил Серый уже меня.

Я покачал головой. Разбираться с чужими артефактами не было ни времени, ни желания. У меня на все про все часа два. Потом нужно ехать к Мальцевым, предварительно собрав нашу команду. Толку от занятий теперь вообще нет, но пока нельзя показывать, что что-то изменилось. Кстати, Мальцев-то наверняка знал о Ермолиных давно, но тоже придерживал информацию.

Разговор прервался, потому что меня накрыл вызов от Дамиана. После перехода на Ступень защиту я не ставил, напрочь забыв о такой необходимости, потому что оттуда меня никто больше не беспокоил. От неожиданности я даже ответил.

Дамиан выглядел плохо, почти так же плохо, как Айлин в наши последние встречи. На то, чтобы создавать себе улучшенную внешность сил у Дамиана не было, а настоящая его сейчас указывала, скажем прямо, на дорогу к гробу. Добралась, значит, Илинель до него.

Злорадства я не ощутил: Айлинга этим не вернешь, а то что Дамиан перед смертью отстрадает по полной — ну так он знал, на что шел, когда покусился на магов. Дал бы Илинель место Айлинга, ей бы пришлось дать клятву и она не смогла бы отправить проклятие на Дамиана. Правда, ее это бы не защитило от смерти.

— Смотрю, твое проклятие отразилось на тебя, — заметил я, видя, что Дамиан не торопится начинать.

— Если бы, — пробурчал он. — Это все сучка Илинель. Предала меня в точности, как когда-то тебя. Никому в этой жизни верить нельзя.

— А разве не ты пытался не так давно ее убить?

— Это был всего лишь превентивный удар, и если бы он достиг цели, я бы не балансировал сейчас на грани жизни и смерти. Меня удерживает только слаженная работа двух целителей. Проклятие они остановили, но вывести не могут.

— Если бы ты не отправил на нее проклятие, она бы не стала мстить.

— Я знал, Мальгус, что ты в курсе! — торжествующе сказал он. — И не просто в курсе, а поучаствовал.

Прозвучавшее имя ничего не затронуло внутри. Оно больше не было моим. Оно было именем того, кого Дамиан недрогнувшей рукой отправил на казнь. Сам убивать не стал, устроил красивое зрелище. Тоже, наверное, назвал превентивным ударом для тех, кто удивлялся.

— Я помог адаптировать проклятье под ее нужды, — не стал я отрицать.

— Ты дал клятву мне не вредить, — прошипел Дамиан.

— Я тебе и не вредил, — напомнил я. — Проклятие отправил не я.

— Ты должен помочь его снять.

— Должен? — Я расхохотался.

Вокруг была мрачная чернота, единственными светлыми пятнами были мы с Дамианом, но делать комфортными условия для переговоров с ним я не собирался. Пусть темнота этого места давит на него тут, как проклятие — там.

— Нарушение клятвы откатом придется и по тебе, — вкрадчиво сказал Дамиан. — Наверняка уже проходится, не так ли?

Конечно, происходящие последнее время неприятности можно было объяснить этим. Но для этого все факты нужно было притягивать за уши, чтобы улеглись в удобное ложе гипотезы Дамиана. Корень всех неприятностей — моя недальновидность, а она откатом не объяснилась бы.

— Я не нарушил клятвы, но не потому, что я этого не хотел. Будь у меня возможность дотянуться до тебя, Дамиан, ты бы ответил за смерть Айлинга, невзирая ни на какие откаты. Так что сдохни, тварь!

Я не разрывал разговор только потому, что хотел запомнить Дамиана вот таким: несчастным и униженным, умирающим от проклятия, отправленного рукой бывшей любовницы.

— Мальгус, не дури. Айлинг уже давно выжил из ума, он жил в своих иллюзиях, портя жизнь всем, кто вокруг. Стоит ли нам ругаться из-за глупого дохлого старикашки? Я знаю, что ты можешь снять это проклятие.

— Знай. Будешь умирать, повтори еще раз: «Мальгус мог помочь, но не захотел».

— Может, мы договоримся? — в его голосе появились торгашеские нотки.

— Что ты мне можешь предложить за свою никчемную жизнь такого, чтобы я посчитал это достаточной платой за гибель учителя?

— Деньги? Драгоценности? Артефакты? — Он перечислял, я смеялся, уже не сдерживаясь, он мрачнел. — Редкие ингредиенты? Такие, которые не купишь ни за какие деньги нигде, но есть в моей сокровищнице? У тебя есть шанс их заполучить.

— У меня нет ни малейшего шанса их заполучить. Я в другом мире, Дамиан, и у меня нет доступа в твой. Прошлый раз ты заплатил мне за блеф. В этот раз тебе платить нечем.

Дамиан отшатнулся, лицо его перекосила злобная гримаса. В другой раз он бы непременно разразился проклятиями в мой адрес, но сейчас я был ему нужен.

— Любое заклинание Последнего Шанса? — ухватился он за соломинку.

— Нет. Я не собираюсь тащить за собой весь мир.

— Вообще любое заклинание? Какое только тебе понадобится? Найду специалиста, приведу на встречу.

Соблазн потребовать встречу с целителем для Тимофея был велик, но что-то внутри меня противилось. Айлинг умер из-за этой сволочи, и будет неправильным, если Дамиан не получит по заслугам. Он должен умереть так же, как умер учитель. И никакие целители ему не помогу, лишь отсрочат. Возможно, какой-нибудь маг найдет решение и снимет проклятие, но я в этом участвовать не буду.

— Нет. Прощай.

Он взвыл, но я резко оборвал разговор и вышел, поставив запрет. Открыл глаза и наткнулся на внимательный взгляд Серого.

— Удалось договориться? — спросил он, почему-то сразу догадавшись, с кем я общался.

— Нет, — ответил я. — Не удалось. Слишком высока цена.

— Плохо, — он помрачнел.

— Как говорил Айлинг, если закрываются одни двери, открываются другие. Будем работать с тем, что есть.

Двигаясь к подземелью, я размышлял, правильно ли поступил, если вспомнить, что я не только ученик Айлинга, но и глава клана. Но договорится об обучении одного целителя — опять сложить все яйца в одну корзину. Случись что с Тимофеем — мы останемся без целителя, а смерть учителя останется неотомщенной. Возможности добраться до Дамиана у меня не появится никогда. Сейчас я ставил вероятное будущее клана против мести, стратегически это было неправильно, но поступить иначе я не мог.

Подойдя к нужной двери, я отбросил все мысли морального плана, только мешающие сейчас, и переключился на вскрытие защитного полога. В который раз убедился, насколько параноидальным был Вишневский: в его защите было накручено столько всякой гадости, что наверняка часть из этих заклинаний были в списке запрещенных.

— Я с тобой? — спросил Серый, видя, что я пока просто пялюсь на защиту и ничего не делаю.

— Пока нет, — ответил я. — Я не знаю, что там. Не хочу отвлекаться на твою защиту. Прости, но при опасности ты мне будешь обузой, а не помощью. Лазарев и тот сплоховал.

— А мне что делать, пока ты там шарашиться будешь? — проворчал он.

— Сними слепок ауры с Сергея, — предложил я. — Сделай пару его фотографий. Поясни, что для целителя, другим показывать не будем.

— Ты хочешь?..

Он явно намекал на Аню, но я сделал вид, что намеков не понимаю. Сейчас у нас один целитель, и точка.

— Показать Тимофею. Пусть думает, — пояснил я. — Пока он вряд ли что-то сделает, не тот уровень. Но если задача стоит и над ней постоянно размышляют, рано или поздно идеи появятся.

Серый неохотно согласился и ушел. Я же приступил к сканированию того, что находится за дверью. Доступен мне был совсем небольшой участок, и на нем ничего опасного не находилось, ни живого, ни мертвого, присутствие медузоподобных существ тоже не засекалось. Но все-таки я сначала поставил защитный полог за спиной, а уже потом принялся вскрывать защиту и замки на двери. Замки были обычные механические, но магией вскрывались отлично, хотя были из тех, про которые говорят «с секретом».

Вскрытый замок я придержал, и дверь распахнулась одновременно со снятием защиты. Оттуда на меня никто не прыгнул, но я поставил абсолютную защиту и только после этого вошел.

Загорелся свет, осветив самую обычную лестницу, которая ниже перекрывалась дополнительным защитным пологом. Можно было расслабиться, спокойно закрыть дверь и вернуть на нее защиту.

Спустившись к пологу, я повторил процедуру со сканированием, которое опять не показало ничего страшного. Как выяснилось, это было потому, что меня ожидал еще один полог. И еще один. И еще. Я спускался и проходил через пологи, недоумевая, к чему такие сложности? Пологи были довольно примитивные, поэтому проход через них не занимал слишком много времени, а только раздражал задержкой. Наверное, у главы клана был протокол полного отключения этой защиты, но со мной им, увы, никто не поделился.

Наконец я оказался перед дверью, ведущей в рабочие помещения. На стене рядом с ней нашелся план, что где расположено. Не все помещения были подписаны, только примерно половина не особо важных по функциональности. Возможно, этот план был для слуг, которых привлекали в помощь? Чтобы не лезли, куда не надо и не пополняли стаю химер. Плохо, что рабочее посещение главы клана указано на плане не было, хотя оно непременно было внутри. Ну судя по возрастающей важности помещений по мере удаления от общей двери, кабинет находится где-то в глубине. В конце концов, там наверняка еще накручено куча дополнительной защиты, так что не промахнусь.

Абсолютную защиту я держал наготове, но пока в ней необходимости не было: обычный коридор с обычными металлическими дверями. На некоторых были таблички с надписями, дублирующими те, что на плане, на остальных — просто цифры. Нумерация была странной, не поддающейся нормальной логике. По-видимому, присвоение номеров плавало, но цифра «1», вне всякого сомнения, должна была принадлежать кабинету главы клана — вряд ли бы он согласился считать номером один кого-то другого. Во всяком случае именно это я решил принять за рабочую гипотезу, потому что вскрывать все двери по порядку пришлось бы слишком долго, а времени у меня осталось лишь вскрыть нужную дверь, осмотреться там в течение часа максимум и вернуться.

Шел я осторожно, проверяя не только на магические, но и на механические секреты, но последних не находилось, а первые мне удавалось обойти. Наконец я остановился перед дверью с цифрой “1”, крупной, красивой, позолоченной цифрой, разительно отличающейся от остальных по оформлению.

Сканирование взяло только небольшой кусок за дверью, было похоже, что дальше стоит еще один полог. Что ж, вскрывать дверь все равно придется — мне нужны бумаги Вишневских, нужно понять, где я еще могу столкнуться с фиолетовой заразой. Не хотелось бы по незнанию подставить кого-то из близких.

В кабинет я входил со всеми возможными предосторожностями, но оттуда на меня никто не бросился. Я же замер на пороге, обнаружив аквариум, в котором распласталась на поверхности огромная фиолетовая тварь, прародительница тех, которые на меня бросались в комнатах. Почему прародительница? Потому что на том, что ей заменяло щупальца, отращивались маленькие фиолетовые медузы, готовые отпочковаться и отправиться в свободное плавание. И это исключало мое первоначальное предположение о демонах Пыльных Миров. Не так они размножаются. Совсем не так. Тем временем тварь покачнулась и устремилась ко мне, уткнувшись в стекло аквариума. Хорошее, бронированное стекло, дополнительно усиленное заклинаниями и контролируемое артефактами.

Глава 19

Я смотрел на мерзкую фиолетовую штуковину и прикидывал, сколько придется потратить маны, чтобы ее уничтожить. А еще — справлюсь ли один. Потому что попробуй зафиксируй такую дуру с кучей щупальцев, с которых в любой момент может сорваться мелочь в автономное плавание. Также вставал вопрос, может ли мелочь дорасти до такой вот матки и при каких условиях. А то вдруг я чудом избежал встречи с подобным монстром, который в удовольствие плещется где-нибудь в ванне на жилом этаже? Здесь-то защита стоит, и нехилая, а там такой не будет.

Но гигантская медуза замерла, не пытаясь меня атаковать, поэтому я положился на защиту Вишневских и принялся осматриваться. Сразу взгляд притянула мумия, по-видимому, как раз главы клана, на что указывал перстень на одном из высохших пальцев, вцепившихся в поручень кресла. Кресло было стилизовано под старину, но явный новодел, как и стол, перед которым оно стояло.

Сканирование не выявило других опасностей, кроме медузообразной твари, поэтому я осторожно стал продвигаться. Оборудование заставило меня завистливо вздохнуть. Нет уж, тут я точно все выжигать не буду, разве что стол с его хозяином, и то после тщательного изучения содержимого.

На удивление в помещении не воняло. То ли вентиляция здесь работала лучше, чем в жилой части, то ли Вишневский при жизни настолько высох, что портиться было нечему. Вторая его рука, не видимая мной от двери, лежала на столе на конверте, на котором было крупно выведено: «Моему преемнику». Таковым нынче был я, но защита, ориентированная на родство по крови, показывала, что глава клана Вишневских в таком качестве признавал только кровных родственников. Пришлось его посмертно разочаровать, дезактивировав защиту и подтянув к себе конверт, который оказался даже не запечатан. Впрочем, тот, кто справился бы с защитой, наложенной Вишневским, вскрывания конверта точно бы не испугался. Внутри оказалось несколько сложенный листков.

«Тому, кто пришел мне на смену. То, что ты сейчас прочитаешь, должно остаться исключительно для внутреннего пользования. Не делись ни с кем. Даже с тем, кого ты считаешь другом. Борьба за место главы клана иной раз принимает уродливые формы, а секреты клана должны оставаться внутри».

По мере того как я читал, мои глаза лезли на лоб. Потому что мои первоначальные предположения о демонах Пыльных миров оказались не просто ошибочными, а втройне ошибочными. Ибо существо, которое на меня летело, не только не было демоном, оно было искусственно создано, как, впрочем, и та тварь, что пялилась сейчас на меня через стекло.

Но, наверное, было неправильным называть это существом, потому что передо мной была живая база знаний клана Вишневских, доступ к которой выдавался через перстень-артефакт на руке мумии. Инструкция по получению доступа тоже была, сразу после нее шла инструкция по использованию. В одном я оказался прав: мелкие медузы просачивались внутрь тела, но речь об усилении магии не шла, они считывали информацию, которая потом доставлялась в базу и хранилась там. Никаких записей у Вишневских предусмотрено не было, все находилось внутри твари, которая питалась маной и чтобы существовать, и чтобы производить мелкие отводки, которые внедрялись магом управляющим в магов управляемых. Да-да, именно так, внедрение мелкой медузы позволяло главе клана не только знать, что про него думают подчиненные, но и направлять их мысли в нужную сторону или даже подчищать то, что данному члену семьи знать не положено.

Извлечение происходило с помощью артефакта или естественным путем при смерти носителя, тогда мелкая медуза выпадала из тела и стремилась добраться до ближайшего мага, чтобы иметь поддержку маной. При контакте с медузой-маткой последней переходила вся информация, полученная медузой-дочкой. Если я переведу артефакт на себя, маной смогу подпитывать дистанционно и мелочь в меня лезть не будет.

Соблазн был слишком велик, чтобы я его проигнорировал, тем более что убрать с управляющего артефакта привязку по крови было проще простого. Не рассчитывал глава клана, что сюда может заявиться кто-то посторонний, вся перестраховка ушла на подходы к дому и сам дом. Но, похоже, не от того страховался Вишневский…

Подогнав артефакт под себя, я надел его на палец и сразу же прикоснулся к аквариумному созданию. Тому катастрофически не хватало маны: еще немного — и начнется усыхание, а с ним — утрата знаний. Пришлось быстро подзаправить оживившуюся медузу, а уж потом смотреть, что мне досталось.

Досталось много. Но знания были так себе, с грязноватым душком. Применяя подобное, сам со временем пачкаешься, меняя чистоту магии на ее вседозволенность. Мелкие семейные тайны Вишневских меня не волновали, а вот информация о химерах наверняка полезна, жаль, что времени изучать сейчас нет. Но одно полезное свойство я смогу использовать даже без изучения остального.

Я подошел к аквариуму, открыл небольшое боковое окошко и протянул руку, в которую тут же скользнула оторвавшаяся от основного тела медузка. Была она теплая и пустая — идеальное хранилище для будущих знаний. По руке она растеклась так, что стала совершенно незаметна, но я ей приказал собраться опять в медузу и отправил в карман брюк, чтобы не повредить.

Поднимался из подземелья я быстро, нигде не задерживаясь. Серый меня караулил у входа, и при моем появлении на его лице показалось такое облегчение, что я чуть не расхохотался. Вообще, сейчас меня распирал кураж и уверенность, что все получится.

— Едем к Ермолиной, — скомандовал я. — Время до Мальцевых есть. Я, кажется, придумал, как решить проблему. Только действовать надо быстро. Прям бегом.

— Кажется или придумал? — проворчал Серый, но рванул к входной двери едва ли не быстрее меня.

Мы попрощались с обитателями дома и чуть ли не наперегонки бросились к ограде. Серый молчал до тех пор, пока мы не оказались в машине и не отъехали от купола.

— Что собираешься делать?

— Изъять у Ермолиной знания и передать Тимофею, — уверенно ответил я. — Ты ее отвлечешь, чтобы я мог это проделать незаметно.

— Если собираешься бить по голове, то лучше взять Глаза, — деловито предложил Серый. — У него какой-никакой, а опыт в этих делах есть. То есть точно не до смерти стукнет.

— Бить не собираюсь, — усмехнулся я. — Мне просто нужно, чтобы она не видела, что я что-то делаю. Почувствовать не почувствует.

— Ага… Удачно я ауру снял с этого мутанта, — внезапно оживился Серый. — Можно ей показать и попросить совета.

— Точно, так и сделаем, — согласился я.

— Печатка у тебя появилась приметная, — внезапно сказал он.

— Вишневского, — согласился я. — Думаешь, опознают?

— Мальцев — сто пудов. Уверен, он каждый вражеский артефакт до последнего камушка изучил. Я б на твоем месте убрал.

На моем месте снимать артефакт ни в коем случае нельзя было, потому что медуза тогда сразу впитается в меня и получит доступ к моей памяти. При мысли о такой возможности стало неуютно.

— Мальцев знает, что мы герб Вишневского забрали. Я ему скажу, что снял с трупа врага — может, напротив, порадуется, что труп спалили без остатка?

Мумию главы клана я пока не тронул: не до того было, да и, возможно, при нем могли быть другие управляющие артефакты.

— Все равно лучше не светить. Слишком нехорошие слухи ходили про Вишневских. Или… — Он бросил на меня короткий взгляд, а потом вновь вернул его на дорогу. — Или изъятие возможно только с помощью него?

— Умный ты человек, Серега, — усмехнулся я. — Да, возможна однократная передача, после чего артефакт перестанет работать.

Делиться с ним инфой о возможностях основной медузы я не стал, потому что твердо решил ее испепелить так же, как и мелких ранее. Изучить сначала все, что там есть, вытащить то, что может понадобиться — и выжечь в лаборатории Вишневского все до белого пепла. Иные способы ведут туда, откуда нет возврата.

— А у Ермолиной останутся знания?

— Нет, я ж сказал: у нее изыму, передам Тимофею. Клонировать не получится.

— Жаль, — загрустил Серый. — А то бы наштамповали целителей.

— И клинику бы открыли, — в тон ему вздохнул я. — С косметологическим отделением, о чем так мечтает Ермолина.

— И откроем, — усмехнулся он. — Исполним заветную женскую мечту, так сказать. А что Ермолина к клинике отношения иметь не будет — так на все воля божья.

Вера Серого в мои способности придавала уверенности и мне. На самом деле, я не был столь убежден, что смогу использовать в должной мере. Хорошо бы провести испытание, но на ком? Не лезть же к Серому в голову? У каждого должно быть право на собственные секреты. Во всяком случае до тех пор, пока они не собираются вредить нашему клану.

— Так, — сказал Серый, — когда машина остановилась у старой квартиры, — у тебя где-то минут сорок до того, как нужно будет ехать и всех собирать. Успеешь.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я. — Ты же понимаешь, что я не знаю, сколько по времени получится.

— Сразу полевые испытания, — неодобрительно сказал Серый. — Да еще чужой технологии.

— Можешь предложить другой вариант?

— Знаешь, если даже ты ей просто вычистишь знания, уже хорошо будет, — он расплылся в злой улыбке. — Ибо нефиг.

В квартире оказались обе сестры Ермолины, что, с одной стороны, осложняло задачу, а с другой — давало фору во времени, потому что за Полиной не нужно было заезжать.

— Ты прям молодец, Полина, — заявил Серый сразу, как мы вошли в квартиру. — В последнее время с таким усердием занимаешься.

— Аня говорит, что если не заниматься, то сильного мага из меня не получится. А я хочу быть сильным магом. — Полина ответила с улыбкой, но взгляд ее вилял, останавливаясь где угодно, только не на нас. — Ярослав, ты почему сегодня в школе не был?

— Да проблемы в поместье, — ответил я, решив не сообщать, что там я если и появлюсь теперь, то только на экзамене. — Но ты же мне расскажешь, если я что-то важное пропущу?

— Конечно. — Полина покраснела, как будто уже утаивала это важное.

— Чай будете? — спросила Аня, отвлекая внимание от сестры.

— Да мы по делу… — намекнул Серый.

— А дело как-то помешает выпить чашечку? — удивилась Аня, которая явно не собиралась нас пропускать дальше кухни.

Странное дело, квартира моей матери, в которую Ермолину пустили пожить ради ее безопасности, а распоряжается Аня уже так, словно жилплощадь ее собственная.

— Да нам, в сущности, все равно, где обсуждать, — ответил я, прикинув, что на кухне будет даже удобнее: пространство небольшое, прикоснуться так, чтобы это показалось случайным, не составит труда. Медузка уже растеклась по руке, готовясь выведать все вражеские секреты.

Возможность отправить ее в разведку выдалась тут же. Аня чуть притормозила, и я в нее врезался, сделав вид, что задумался. При этом я дотронулся до ее руки, и медузка сразу же всосалась, через мгновение дав мне полный доступ к Аниному сознанию.

Но для начала я устроился за столом и притворился ужасно уставшим: откинулся, прислонившись к стене, и закрыл глаза, чтобы было проще соединиться с медузой. Параллельно я начал прикидывать, какую защиту нужно добавить в артефакт, чтобы избежать проникновение такой пакости уже в меня.

Аня захлопотала, выставляя на стол блюдо с пирогом, и участливо интересовалась, сильно ли мы проголодались. На всякий случай я заглянул в ее чувства ко мне, но там не было ни стыда, ни раскаяния, лишь одна ненависть. Странное дело, она ненавидела меня за то, что от Мальцевых ее вытащил я, а не Роман. А еще за знания, которых не было у Романа, но были у меня. Возникло чувство, что я вляпался во что-то дурно пахнущее, и я невольно поморщился.

— Голова болит? — сразу спросила Аня. — Давай полечу?

А в голове у нее промелькнуло: «Порадуйся напоследок, гаденыш».

— Не надо, — резко ответил я. — Это просто откат после сегодняшнего. При применении посторонней магии он усилится. Полчаса-час — и пройдет сам.

От ее мыслей я постарался отключиться и направился туда, где были знания по целительству. Они выделялись на моем плане яркими зелеными сгустками. Медуза впитывала их в себя как губка, цвет ее при этом становился интенсивней, а сама она словно плотнела. Я успел попереживать, что она не сможет все впитать, как знания по целительству закончились.

Тем временем Серый воспроизвел иллюзией ауру химеры и расспрашивал Аню о возможностях вернуть парню естественный вид.

— Не с моими нынешними умениями, — притворно вздохнула Аня.

В голове у нее пронеслось: «А и знала бы — не сказала. Укрепление чужого клана — не в интересах Глазьевых». Судя по всему, она уже чувствовала себя частью другого клана. Я вздохнул и отдал медузе приказ затереть скопированное в сознании у Ани. Вскоре на месте зеленых сгустков была чернота, готовая принять другие знания. Справившись с соблазном подкинуть ей что-нибудь, я скомандовал медузе быть готовой к выходу. Рыться в голове Ермолиной дольше необходимого я не собирался: это оказалось на удивление противно, как я ни пытался дистанцироваться, время от времени до меня долетали отголоски ее мыслей, весьма нелестные для меня. Возможности медузы позволяли подправить отношение Ани ко мне. Да что там отношение — сейчас я смог бы ей внушить, что она влюблена в меня, а к Глазьеву испытывает одно лишь отвращение. Но сделать так означало стать на ту же скользкую дорожку, что и Аня. Нет уж предатели нам не нужны. Кто предал один раз — предаст и второй. Не буду же я постоянно рыться у нее в голове и править?

— Ярослав, тебе покрепче? — заворковала Аня, наливая заварку в чашку.

— Спасибо, достаточно, — ответил я и коснулся ее руки.

Медуза перескочила на меня, и я смог наконец отстраниться от негатива, изливаемого почти бывшей соклановкой.

— Но, в принципе, ты бы смогла ему помочь? — спросил я.

— Не знаю, — она притворно вздохнула. — Жалко парня, конечно. Возможно, если бы я посмотрела записи Вишневских, касающиеся химер…

— Записи будут вряд ли, — ответил я. — Я выжигаю в комнатах все. Там слишком…

— Воняет, — пришел мне на помощь Серый.

Он смотрел на меня с явным вопросом. Я прикрыл глаза, показывая, что все: половина дела сделана. Осталось досидеть чаепитие, съездить к Мальцевым, а потом попытаться передать Тимофею. Не получится — что ж, знания для этого мира будут утеряны.

— Но записи можно оставлять, — заметила Аня. — Я их могу продезинфицировать так, что ничего вредного не останется.

— Боюсь, там само содержимое вредно, — ответил я. — Ты бы видела, во что они превращали людей.

— Так я видела. Сергей показал.

— А, ну да. Но он не до конца превратился.

Она принялась расспрашивать про нашу недо-химеру, но по осторожным вопросам стало понятно, что интересует ее не пострадавший, а то, что происходит в доме. Мне не нужно было лезть ей в голову, чтобы понять: сейчас там рассматривался вариант, не получится ли чего важного оттуда притащить Глазьевым. В конце концов это вылилось в предложение:

— Мне кажется, если бы я на месте посмотрела на вашего пострадавшего, скорее бы придумала что-то для него.

— Там опасно, — отрезал я. — Нечего такому ценному кадру там делать.

— Но я буду очень осторожной. Ярослав, пообещай, что ты меня завтра возьмешь.

Она ни словом, ни взглядом не выдавала, что в ее планах уже сегодня перейти в другой клан со всем захомяченным. Но я не мог исключить и то, что она пытается выбить из меня обещание, чтобы все-таки попасть в поместье и увидеть там все своими глазами.

— Ярослав, нам, вообще-то, пора, если ты не хочешь опоздать к Мальцеву, — напомнил Серый. — Нам еще Дениса с Тимофеем забирать. Хорошо хоть, Полина тут.

— Да пустое это, — поморщилась Аня. — Толку все равно не будет. Можете просто снять команду с соревнования и не тратить время на эту ерунду.

— Я привык все доводить до конца, — ответил я. — Важен не результат. Важна готовность сделать все для победы.

— Как я тебя понимаю, — Аня вздохнула. — Полинке бы еще позаниматься, но надо так надо. До вечера, сестренка. Ты же ко мне еще забежишь сегодня?

Кому было точно не по себе, так это Ермолиной-младшей, которая не знала куда глаза девать. Она выдавила из себя нечто, похожее на «да», и мы вышли из квартиры. Медузу я с огромным облегчением отправил во внутренний карман куртки. Теперь бы только передать выкачанные знания Тимофею.

Глава 20

В машине Полина сидела, уставившись в окно с разнесчастным видом. Совесть — штука такая, грызет вне зависимости от того, какое решение принято. Наконец Полина не выдержала и выдавила из себя:

— Ярослав, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

— Насколько срочно? — я сделал вид, что не понимаю, о чем она. — До вечера терпит?

— Боюсь, нет.

Она посмотрела на меня расширившимися глазами, в которых набухали слезы.

— Я могу остановить машину и выйти, если разговор короткий, — предложил Серый.

— Я могу просто поставить защиту от прослушивания, — напомнил я, — Но есть и более надежный способ.

Я прикрыл глаза и перешел в снохождение. Полина ответила сразу.

— Аня хочет перейти к Глазьевым, — выпалила она, как в холодную воду прыгнула. — То есть не просто хочет, а переходит.

— А ты?

Она немного удивленно на меня посмотрела. Наверное, рассчитывала на другую реакцию. Фон я ставить не стал — не было желания, кроме того так лучше виделись эмоции, которые Полина скрывать не умела.

— Я тоже должна. Потому что неправильно, когда сестры в разных кланах. Но я не хочу, — она всхлипнула. — Оказывается, Аня уже давно договорилась. А мне только сегодня сказала.

— Но она же целенаправленно готовила из тебя целителя. И начала это не сегодня, — напомнил я. — Причем втайне от меня.

— Она говорила, что хочет сделать сюрприз. Что никогда из мужчины не получится хорошего целителя, потому что вы не такие чувствительные. И что она хочет доказать, что из меня целитель будет лучше, чем из Тимофея.

Она шмыгнула носом и отвернулась, плечи ее совершенно поникли. А ведь ей тоже придется блокировать знания по целительству, внезапно понял я. Пусть их было немного, но даже такое немного значительно усилит Глазьевых. Более того, если не заблокировать, она может передать выученное дальше, потому что ученическим блоком я эту возможность не закрою — не я давал эти знания.

Я взял Полину за руку, чувствуя себя последней сволочью, и пустил медузу, давшую доступ к сознанию. Как ни странно, нынешний вариант нашего общения это позволил, хотя проклятие таким образом было не отправить. Внутри все было затоплено чувством вины, настолько густым, что мне с трудом удалось от него отрешиться и сделать то, ради чего я туда вообще полез, — поставить блок на знания по целительству. Стирать я не захотел. Мало ли как повернется все дальше, а Полину Аня слишком глубоко направила по целительской дороге. Неизвестно, сумеет ли Полина с нее вообще теперь свернуть. Лучше хилый целитель, чем маг с исковерканной судьбой. Но лучше маг с исковерканной судьбой, чем гибель всего клана.

— Полина, давай решим так. Мы всегда сможем тебя принять обратно, если у тебя что-то не сложится с Глазьевыми, — предложил я. — С соревнованиями как?

— Я не отказываюсь, конечно. И твое право меня никак не награждать в случае победы, — торопливо ответила она. — И знаешь… Ты не думай, что мы такие подлые. Аня никогда бы на обман не пошла, если бы не Роман.

— Хочешь сказать, что она всегда была верной, но только ему? — усмехнулся я.

— Да, — с неожиданной горячностью ответила Полина. — Она для него была готова на все, а он только использовал ее что у Мальцевых, что у тебя.

— Твоя сестра тоже неплохой манипулятор, — заметил я. — Ладно, спасибо, что предупредила. Разговор заканчиваем.

— Ты ведь знал? — с какой-то обреченностью спросила Полина. — До того как я рассказала?

Я не ответил, разорвав разговор. Оказалось, пока мы отсутствовали, Серый уже доехал до дома Тимофея и тот как раз выскакивал из подъезда. С ним тоже сегодня предстоит непростой разговор. Я вздохнул.

— Если бы я знала, что все так получится, — неожиданно сказала Полина, — я бы никогда не обратилась к тебе с просьбой о поиске.

Это было серьезное заявление. Полина показывала, что на нашей стороне. Но вряд ли Аня согласится оставить сестру у нас: она уверена, что на той отыграются, когда поймут, что потеряли.

— Не стоит переживать о том, чего не изменить.

Она вздохнула и опять отвернулась к окну. Но вряд ли она там что видела, потому что даже не заметила, как в салон влез Тимофей. После него мы заехали за Деном, который внезапно сообщил:

— Прикиньте, на нас неплохо ставят.

— В смысле на нас? — уточнил Серый.

— На нашу команду в «Крыльях Феникса», — пояснил Денис. — Мы не фавориты, но близко.

— И что это значит?

— Скорее всего, видео с дня рождения Мальцевой широко разошлось, а в твою версию, что ты постучал Сысоеву по плечу, никто не поверил. — Он усмехнулся, оглядел нас и спросил: — Случилось что? Вы как на похоронах.

— Да нет, ничего такого, — ответил я. — Все нормально. Погода просто мрачная.

— Погода, ага.

Но больше ничего говорить не стал, замолчал и уткнулся в телефон. Поди, пытается из «Кланового вестника» вытащить причину нашего плохого настроения.

До нашего приезда к Мальцевым ему так ни за что не удалось зацепиться, поэтому вылезал он с задумчивой физиономией.

С задумчивой же физиономией встречал нас Мальцев, но вся задумчивость с него слетела тут же, как заметил печатку Вишневских на моей руке. Он поманил меня к себе и набросил купол от прослушивания.

— Знакомая вещичка, — бросил Мальцев, нехорошо сощурившись.

— Так и знал, Игнат Мефодьевич, что она вас порадует, — бодро сказал я. — И фотографии тоже.

— Какие фотографии? — заинтересовался он.

Я не жадный — показал сразу снимки мумии. Правда, делал я их так, чтобы не было понятно, в каком помещении снималось, и акцентировал на лице и руках с многочисленными артефактами.

— Сдох-таки, — удовлетворенно выдохнул Мальцев. — Собаке собачья смерть. Где она его настигла?

Он подался ко мне с алчным блеском в глазах, словно планировал вцепиться мне в шею и сжимать челюсти, пока они не треснут. Почему они? Потому что моя шея в комплекте с защитным артефактом точно была устойчивее его челюстей.

— Я пока жилой этаж чищу, — ответил я с глубоким вздохом. — Тяжело идет. Приходится все выжигать. Тела фотографирую, потом тоже сжигаю.

— Зачем это? — удивился он.

— Пакости много там всякой ненужной, — пояснил я. — Опасной. С Императорской гвардией согласовано, что я им трупы в порошке выдаю.

Мальцев пожевал губами, наверняка прикидывая, куда может использовать Императорская гвардия трупы в порошке. Честно говоря, я лично вариантов видел не так много: пепел магов, умерших нехорошей смертью, использовался в некоторых ритуалах. Но я такие ритуалы не практиковал, а если бы практиковал, не стал бы использовать конкретно этот пепел. Все же смерть была слишком нехорошей по любым меркам.

— Опасной пакости там много, — наконец согласился Мальцев. — И одну из них ты таскаешь на пальце, как малолетний дебил, коим ты, впрочем, и являешься.

— И какая это опасность? — напрягся я проглотив оскорбление.

Неужели Мальцев в курсе, что делает этот артефакт?

— Конкретно не знаю, но слухи ходили такие, что я бы на твоем месте убрал бы эту пакость так далеко, как мог. Потому что, если ее увидят на твоем пальце, неприятности тебе гарантированы. И я не шучу. Ходили слухи, что с помощью этого артефакта Вишневский мог контролировать людей. Такое не спускают.

— Серьезное заявление. Это вообще реально, если ты не менталист? — делано удивился я.

— Не знаю, Ярослав, не знаю…

— Ну вот, Игнат Мефодьевич, хотел сделать вам приятное, не уничтожил печатку вместе с владельцем, а напоролся на выговор.

— Так-таки мне? — закхекал он. — Поди, себе потрафить хотел?

— Не без этого, Игнат Мефодьевич, на печатке же герб нашего клана.

— Заведи другую, мой тебе совет.

— Спасибо, так и сделаю, — ответил я. — Фотографию вам переслать?

Уточнять, какую, не понадобилось. Мальцев заулыбался так похабно, словно я предлагал ему скинуть свою коллекцию фоток голых баб.

— А скинь, пожалуй, — мечтательно согласился он. — Труп врага — лучшее зрелище. Смотрел бы и смотрел.

— Вы еще скажите, что труп врага не воняет, — фыркнул я.

— И скажу. Молод ты еще, Ярослав. Не знаешь, что нет лучшего зрелища, чем поверженный враг. Впрочем, еще узнаешь. Какие твои годы.Одного так ты сегодня точно заведешь. Хе-хе.

Это был явный намек на Глазьева.

— Разве это враг? — позволил я себе усмешку. — Так, глупый человек, который сам себя загоняет в ловушку.

— Даже так? — Мальцев азартно подался ко мне. — Умеешь ты удивить, Ярослав. Я прям-таки хочу верить, что сегодняшние известия меня не разочаруют.

Мы говорили экивоками, никаких имен не называли, и тем не менее оба были уверены, что говорим об одном и том же. Хорошо бы, если б это было так и жизнь не подготовила мне еще одну подлянку.

— Сегодняшние — вряд ли. Слишком мало времени пройдет, но не исключаю. Эх, Игнат Мефодьевич, я вас считал другом, а вы вот знали и ничего мне не рассказали.

— Другом? Пфф, — насмешливо выдохнул он. — Запомни, Ярослав, на нашем уровне друзей нет, только союзники. А мы с тобой даже не они. Ослабление любого клана идет на пользу Мальцевым. Личные симпатии-антипатии работают только при общении, но не тогда, когда делаются дела. Но если ты меня сегодня порадуешь и результат соревнований меня устроит, то возможно, у меня будет к тебе предложение, приняв которое, ты войдешь в круг моих союзников.

— Спасибо за доверие, Игнат Мефодьнвич, — ответил я, спинным мозгом чувствуя грядущие неприятности с еще и этой стороны.

— Я сказал «если», Ярослав, — напомнил Мальцев.

— То, что вы это сказали, уже говорит о вашем доверии.

Мы улыбались друг, словно действительно доверяли. Мальцев даже прослезился и развеял свой купол. Конец идиллии положил Андрей Мальцев, заглянувший на полигон и обрадовавший, что мы ничего пока не начали делать.

— Ярослав, привет, — протянул он мне руку для пожатия. — Как там с моим вопросом?

Признаться, конкретно про него я напрочь забыл к этому моменту. Но стыдно мне не было: снять проклятие я могу хоть сейчас, но нужно, чтобы Андрей проникся моей важностью.

— Пока не видел нужную персону, — ответил я, пожимая его руку. — Но уверен, что все решится в твою пользу.

— Хорошо бы поскорее.

— От меня не зависит. Как появится, сразу спрошу. Я помню, не волнуйся.

Мальцев заворчал, что мы болтаем, а время идет, и отправил меня на тренировку к ожидавшей в отдалении команде. Тренировка не задалась, потому что задумчивых персон нынче было две: Полина и Диана. Задумчивость второй меня сильно беспокоила, поскольку почти наверняка была связана с загадочными словами деда. И то, что она подходила ко мне только по делу, тоже беспокоило: раньше она не упускала возможности пококетничать, да и просто задеть лишний раз, подразнив Полину.

Мальцев заставил отрабатывать несколько связок дополнительно, да еще проворчал что такими темпами мы его точно опозорим на соревнованиях. Я уверил, что нет, и быстро попрощался, пока он еще что-нибудь не придумал.

— Тим, ты мне сегодня будешь нужен, — сказал я в уже в машине.

— Зачем?

— Консультация нужна по одному вопросу.

— А Аня?

— С ней советовались. Нужен взгляд со стороны. Под другим углом.

Конечно, Полина вроде бы показала, что она на нашей стороне, но говорить при ней прямо я опасался. Вполне возможно, что после перехода в другой клан она вынужденно будет передать имеющуюся информацию Ане, так пусть там не будет ничего лишнего. Почему-то отдавать ее Глазьевым не хотелось. Поди ж ты, не так давно только и думал, как от нее избавиться, а сейчас жалко отдавать. Возможно потому, что она повела себя честно, а у Глазьевых ее точно ничего хорошего не ждет?

Мы высадили ее у нашей старой квартиры, и я вылез вслед за ней.

— Поль, если я предложу вариант остаться, согласишься?

Она покрутила головой.

— Ничего не получится, Ярослав. Аня твердо решила меня забрать. Она считает, что вы на мне отыграетесь. Я в это не верю, но ругаться с ней не хочу. Она — самый близкий мне человек, понимаешь?

— Боюсь, что отыграются как раз Глазьевы. Если будет у них невмоготу, сообщи, попробуем тебя забрать, — предложил я. — Но это будет безвозвратный вариант: принесешь клятву верности.

— Буду иметь в виду. — Она даже слабо улыбнулась. — Мне жаль, что все так заканчивается.

— Поль, ничего не заканчивается, только начинается.

Я ей подмигнул и сел в машину.

— Что с Полиной? — спросил Денис.

— Скоро узнаешь, — буркнул Серый. — Что, в «Клановом вестнике» ничего не нашел?

— Не все же можно узнать оттуда, — ответил Денис. — Иногда приходится и вербально общаться для получения информации.

— Эка загнул, — хохотнул Тимофей. — Но с Полиной точно что-то не так. Ты про нее хотел проконсультироваться? Я могу для нее что-то сделать?

— Для нее что-то сделать может только сама Полина, — отрезал я.

Печатка жгла палец. Хотелось закончить с Тимофеем и отвезти ее назад, под купол. Если уж Мальцев счел необходимым предупредить об опасности, к его словам стоит прислушаться.

Поднялись в квартиру мы все вместе. Мама сразу на нас насела, предлагая поесть, но зацепить ей удалось только Дениса, Тимофея я уволок, сказав, что мы поедим позже, Серый тоже отказался.

Дверь за нами я запер, а затем поставил купол от прослушивания.

— Тимофей, результат нашего разговора будет сильно зависеть от твоего ответа. Насколько тебе важен наш клан?

— Что значит насколько? — удивился он. — Я вам очень благодарен за все: за то, что вытащили от Мальцевых, за то, что дали возможность нормально заниматься магией. Если бы еще Аня со мной делилась заклинаниями — и желать больше было бы нечего.

— Тогда ты не откажешься дать клятву верности?

— То есть в случае чего я из клана не смогу выйти? — сразу выцепил он главное.

— Да, — честно ответил я. — Понимаешь, в чем дело. Аня решила нас кинуть и со всем багажом знаний слинять в другой клан, где рассчитывает на хорошее место. Я могу передать тебе ее знания, но если ты потом тоже решишь, что тебе в другом месте будет лучше…

— Не решу, — Он расплылся в улыбке. — Прости, но Аня — дура. Я уверен, что мы встанем вровень с самыми крупными кланами, и тогда откроются возможности, по сравнению с которыми ее нынешний успех будет казаться весьма скромным. Я не собираюсь предавать. Но если для спокойствия тебе нужно, чтобы я принес эту клятву, то давай.

Отказываться я не стал. Не время было для проявления излишнего благородства: не могу же я в случае чего опять вытаскивать из чужой головы нужное?

— Теперь звони родителям. Предупреди, что ты до завтра задержишься. Иначе не получится все нормально сделать.

— Может, его подкормить все-таки? — предложил Серый.

— Не, на голодный желудок лучше зайдет.

Чтобы долго ничего не объяснять, я бросил на Тимофея сон, как только он закончил разговаривать с родителями и присел на мою кровать. Взял за руку и отправил в него медузу. Его чувства были чистыми и открытыми, я постарался их не задевать, хотя то, что ему нравилась Полина, и очень, оказалось почти невозможно игнорировать. Надо же, а внешне он ко всем ровно относится…

Процесс закачивания знаний прошел с той же скоростью, что и выкачивания, то есть намного быстрее, чем когда весь этот массив знаний доставался Ане. В конце работы медузы казалось, что она просто взяла зеленые кирпичики у одной и переставила их другому, но это было не так: в медузе полностью сохранился весь объем знаний, когда она покинула Тимофея. Парень мирно спал, никаких внешних проявлений перенапряжения у него не было. Скорее всего, и не будет: получилось, что способ передачи легкий и совершенно не травматичный. Только встает вопрос, насколько опасный: фиолетовой пакости я все так же не доверял.

— Серый, будь другом, отвези меня опять к куполу.

— А Тимофей?

— Знания передались. Насколько принялись, узнаем только завтра. С ним самим все нормально, он просто спит и будет спать долго. На всякий случай попросим Дениса за ним присмотреть. — Я выставил приготовленные, но так и не понадобившиеся зелья на стол. — С таким набором Ден справится с любой опасностью. Ему все равно, где читать сплетни, а мне нужно срочно избавиться от этой штуковины.

Я показал на перстень-печатку с гербом.

— Может, сжечь на фиг?

Пояснять, что штука не одноразовая и может пригодиться еще не раз, я не стал.

— Я хочу разобраться, как работает. Но мне будет спокойнее, если артефакт пока полежит в поместье Вишневских.

— А Глазьев?

— Подождет, не маленький, — усмехнулся я. — Он столько ждал, чтобы воссоединиться со своей любовью, что полчаса роли не сыграют.

Глава 21

От печатки я избавился, бросив на рабочий стол Вишневского, у которого его настигла смерть. Облегчение я испытал невыразимое, но при выходе из кабинета мне показалось, что фиолетовая тварь посмотрела на меня с гастрономическим интересом. А ведь я подкормил ее маной и знаниями: мелкая медуза вернулась в родное гнездо и передала целительские умения в общий пул. Нет, конечно, все подземные помещения укреплены по максимуму и защита магическая здесь стоит немаленькая, и все же глупо оставлять управляющий артефакт рядом с тварью, которой он управляет. Как это ни неприятно было признать, такого рода артефакты следует держать при себе или в шаговой доступности. Эта печатка, конечно, приметная, но что стоит ее видоизменить, не меняя управляющих свойств?

Поэтому я вернулся и забрал оставленный было артефакт. Надевать не стал, отправил в карман. Нужно будет придумать, как его видоизменить, чтобы перестал вызывать ассоциации с Вишневскими. Сделать из него подвеску не вариант: структура нарушается. Заменить другим я тоже не смогу: управляющий артефакт создавался одновременно с управляемой тварью, поэтому при его порче или утере не будет доступа к базе знаний, хранимой внутри монстра. Возможно, я что-то найду в бумагах, но это теперь мне кажется маловероятным, поскольку Вишневский явно предпочитал бумагам важного не доверять. Полезность фиолетовой твари я признавал, но она вызывала у меня такое омерзение, что я решил уничтожить ее, как только хотя бы один целитель дорастет до максимума. Слишком опасным было это существо.

Печатку я засунул в карман и вышел к Серому, который вовсю болтал с поварихой. Была бы она помоложе, я бы решил, что это любовь. Но и так дворецкий весьма ревниво смотрел на любезничающего мага.

— Поехали, — скомандовал я Серому.

— Ой, я все хотела спросить, — неожиданно спохватилась Ирина, которая стояла рядом. — А что там внизу? Поговаривали, что туда иногда люди спускались, а назад уже не поднимались.

— Вообще ни в каком виде? — напрягся я. — Может, тела выносили?

— Ни тела, ни эликсиры, если вы об этом. Просто исчезали люди.

— Слуги?

— Нет, не наши. Вишневский-старший приводил.

— Возможно, гости уходили телепортами? — предположил я.

Разговор мне все больше не нравился. Похоже, эта фиолетовая хрень питается не только маной. Мана ей нужна для поддержания жизни, а рост идет за счет органики.

— Ага, телепортами, как же, — хмыкнул дворецкий. — Прямиком на тот свет, скажу я вам. Потому что среди уведенных магов не было, а Вишневский, когда поднимался, всегда был довольный, как кот, объевшийся сметаной.

— Думаете, он был каннибалом? — осторожно уточнил Серый.

— Тогда бы хоть кости или мусор какой выносили, — опять вклинилась Ирина.

— Сколько там мусора, если сжигать, — заметил я. — Как раз в двухлитровую банку входит. И вообще, при желании в канализацию остатки можно спустить. Конечно, я осмотрел пока только пару помещений, главу рода нашел. Но больше трупов там нет, и трупами не пахнет.

— А чего-то такого там нет? — Ирина поводила в воздухе руками, очерчивая сферу.

— Чего-то такого — это чего? — хохотнул Серый.

— Не знаю, но оттуда, — она ткнула пальцем в пол, — доносились стоны и завывания. Последний раз сегодня.

— Когда я там был, стояла тишина. Может, давно сдох тот, кто завывал?

По виду медузоподобной твари не было похоже, что она могла производить звуки. Водные обитатели обычно молчаливы, что не исключает их скорости и агрессивности.

— Я ж говорю, недавно выло, — напомнила Ирина. — Наверное, вас испугалось и замолчало.

Сереженька недовольно заворчал. Наверное, не понравилось ему восхищение, прозвучавшее в словах горничной. Почему-то подумалось, что с помощью твари снизу я смог бы точно узнать, что у него в голове. Но не буду. Достаточно того, что его понимает Ирина. Вот и сейчас она смутилась, наклонилась к химере и, поглаживая его по спине, что-то зашептала прямо в острое ухо.

— Возможно, ветер в вентиляции? — предположил я для их успокоения, хотя ветру тут было взяться неоткуда. — В любом случае оттуда ничего не вырвется. Там такая защита, что демона удержит. Но демонов там нет. Я два раза спускался и выходил. Со мной ничего страшного не случилось.

— Как знать, как знать… — неожиданно сказал дворецкий.

— Вот и проверим до завтра, — бодро ввернул Серый. — Если Ярослав начнет бросаться и жрать всех, кого увидит, значит все — повредился.

Говорил он это с совершенно серьезной рожей.

— Сергей, не пугай людей. Им тут оставаться, — напомнил я. — А нам пора. Кстати, у меня дело к нашему юристу. Не зря же мы ему зарплату платим?

Обсуждали мы это уже по дороге. Результатом обсуждения стал звонок Серого прямо по выходу из купола. Связь он включил громкую, чтобы я слышал ответы.

— Вы там сдурели? — возмутился Иван. — За такой короткий срок подобные договоры не делаются.

— Это мы тебя еще заранее предупредили, — хохотнул Серый. — Чтобы позвонить через полчаса и сказать, что нам нужно срочно.

— Может, Глазьев не сегодня придет, — предположил я.

Ответом был звонок моего телефона. Я отошел в сторону, чтобы не мешать ругаться Ивану с Серым.

— Да, мам?

— Ярик, тут такой дело, — счастливо-возбужденно сказала она. — Анечку нашу сватают.

— Замечательно, — ответил я, изо всех сил изображая радость. — Мужа ее к нам непременно примем.

— Он, наоборот, хочет ее к себе забрать. Роман Глазьев — наследник клана.

— А он точно хочет жениться? — проявил я недоверчивость. — Обычно наследники женятся по расчету.

— У них же любовь, — мечтательно сказала мама.

Любовь у них, как же. С обеих сторон — один голый расчет. Одна попадает в крупный клан на ведущую роль, другой так свой клан усиливает, что остальные оказываются далеко сзади. То есть это они так думают. Я усмехнулся.

— Мам, мы с Сергеем скоро будем, тогда и обсудим все.

Сергей отключил громкую связь, но ругаться с Иваном продолжил.

— Скажи, чтобы просто штрафов побольше прописал за каждый чих не в ту сторону, — предложил я. — И поехали. На самом деле, чем больше там недочетов будет, тем меньше вероятность подозрения, что мы все знаем.

— Нажиться на Глазьевых хочешь? — хмыкнул Серый.

— А почему нет? Они же на мне хотят.

— Ваня спрашивает, какие суммы ставить.

— От ста миллионов, — щедро разрешил я. — Мы же расстаемся с ценным кадром и не хотим, чтобы ее обижали.

— Так ли уж не хотим?

— Не хотим. Штраф за жестокое обращение пусть впишет. И за развод. И за детей на стороне. По сто лямов за каждый доказанный случай.

— Ну ты и зверь.

— Я не зверь. Я предусмотрительно думаю о наших финансах, в отличие от вас, Сергей Евгеньевич.

Серый изобразил шутливый поклон и сказал в трубку:

— Короче, Вань, ты все слышал? Действуй. Пусть сырой документ будет, не страшно. Они все равно будут убеждены, что в плюсе.

Иван что-то ему ответил, на что Серый убежденно сказал:

— Нет, точно не в плюсе. Но объем задницы поймут не сразу. И нужно, чтобы по договору не догадались. Готовься, короче.

На мое предложение купить тортик к чаепитию, Серый сказал, что это перебор, так откровенно показывать свою радость. И что у меня слишком хищная физиономия, на которую стоит добавить недоумения и печали.

— Как так-то, Аня? — сказал он со вселенской грустью и скорчил трагическую рожу, показывая мне, как я должен переживать. — Не представляю, как мы без тебя.

— На подмостках ты бы не заработал ни гроша, — резюмировал я. — У тебя самого вид хищный и грусть слишком нарочитая.

— Ничего, у нас целая дорога, чтобы потренироваться и даже всплакнуть

— Чтобы всплакнуть, потребуются подручные средства. Предлагаешь вместо тортика купить лука?

— Вонять будет, — авторитетно сказал Серый.

Мы переглянулись и заржали.

— Хочу на рожу Глазьева посмотреть, когда поймет, что пустышку вытянул, — утирая выступившие слезы, сказал Серый.

— Так-то могло и получиться, если бы не Лазарев.

— Просчет Глаза.

— Втык сделаем, — согласился я. — Но он не особо пока в теме, а мы не ожидали подставы с этой стороны.

Настроение опять ухнуло вниз. Одного целителя потеряли. Со вторым пока определенности нет. Узнаю, получилось ли, только когда Тимофей проснется. Так что похоронное настроение даже имитировать не пришлось при входе в квартиру.

Дух-хранитель на удивление, висел не над Аней, а над Глазьевым, словно чувствовал, что я могу разрешить подзакусить. Я и разрешил, только немного и, по возможности, незаметно. Гость и без того чувствовал себя неуютно — подумаешь, станет ему еще чуть-чуть неуютней.

— Так что случилось, Аня?

— Знакомься, Ярослав, это Роман Глазьев, — скромно потупившись, сказала она. — У него к тебе будет просьба, касающаяся меня.

— Ярослав, очень приятно. — Он потряс мне руку. Пожатие было крепким — наверняка Роман не пропускает занятия в спортзале, а не только по бабам бегает. — Мы с Аней решили соединить наши судьбы. Ждем от тебя благословения.

На пожатие я ответил и спросил:

— Ты уверен, что не хочешь перейти в наш клан?

Он захохотал.

— Шутник ты, Ярослав. У меня куча обязанностей перед своим. Мы бы и с Верой Андреевной все решили, она за нас только порадовалась, но, к сожалению, все завязано на тебя: и членство в клане, и ученичество.

Мама закивала, показывая полное согласие. Олег же выглядел скорее недовольным, он-то точно сразу сообразил, что на его клинику не будет работать целитель из другого клана, а значит, он сам оказывается в минусе,

Я взъерошил волосы, делая вид, что нахожусь в замешательстве.

— То есть ты хочешь, чтобы я отдал тебе Аню?

— Именно, — он снисходительно на меня посмотрел. — И снял все ограничения, потому что у моей будущей жены их не должно быть.

— Все точно не сниму, потому что тайны моего клана должны остаться тайнами моего клана.

— Ваши тайны нам не нужны, — важно ответил Глазьев. — Нам нужна только Анюта.

— Проблема в том, что она нам тоже нужна. Очень нужна.

— Ярослав, ты же знаешь, я в помощи не откажу. — лучезарно заулыбалась счастливая Аня. — Как только понадоблюсь, сразу приду.

Серый меня просветил, что все обещания, которые дадут Аня или Роман, ничего не стоят, потому что если глава клана скажет нет — а он скажет — то в приоритете будет требование главы. Именно поэтому его здесь сейчас нет.

— Что ж… — протянул я со всей возможной задумчивостью.

Глазьев с Аней победно переглянулись, только рано они обрадовались, потому что фраза была условным знаком, на который должен был среагировать Серый. Он не подвел.

— Только не говори, что ты сейчас отдашь Аню просто так, — вылез он вперед, заработав пару неприязненных взглядов от сладкой парочки и один удивленный — от мамы. — Тот же Тимофей нам отнюдь не даром достался, а ведь он даже не был членом клана Мальцевых.

— Действительно, — я посмотрел на Глазьева, словно только что это сообразил.

— Но вы Тимофея брали как мага, а мне Аня нужна как любимая женщина, — вывернулся он. — Не можешь же ты всерьез требовать, чтобы я покупал жену?

— Это ты сейчас говоришь, что жену, а потом выяснится, что мага, — буркнул Серый. — Да над нами все кланы ржать будут, что мы вам просто так отдали ценного специалиста.

— Вот именно, — оживился Олег.

Его помощь была незапланированной, но понятной: решил, что если упремся, то оставим Аню, а она — существенная часть плана по обзаведению личной лечебницей.

— Олег, ты что? — подергала его за рукав мама. — Они любят друг друга. Нельзя вставать между любящими людьми.

— Это они говорят, что любят, — буркнул он. — Почему мы должны верить во внезапно вспыхнувшую любовь?

— Мы встречались, еще когда Аня была у Мальцевых, — Глазьев выдвинул вперед челюсть, чтобы казаться брутальнее.

— Но у Мальцевых ты ее забирать не стал, — намекнул Олег. — Старик, поди, содрал бы с тебя в любом случае три шкуры.

— Тогда я не понимал, как мне дорога Аня, — вдохновенно сказал Глазьев. — А сейчас понял, что только ее хочу видеть рядом с собой всю жизнь.

Аня влюбленно на него посмотрела и прижалась. Она точно была влюблена по самые уши.

— А завтра перехочешь.

— Вот именно, — опять вклинился Сергей. — Нам нужны гарантии.

— Мальчики, вы чего? — расстроенно спросила мама. — Разве так можно?

— Мам, они правы. Мы действительно не можем отдать Аню без гарантий. В конце концов, это в ее же интересах. Заключим договор, по которому Глазьевы выплатят нам штраф, если окажется, что Аня им нужна только как маг.

— Ярослав, — картинно простонал Глазьев. — Я же сказал, что собираюсь жениться.

— Тогда у тебя не будет причин не подписать соглашение. То есть не у тебя, а у твоего отца.

Сладкая парочка переглянулась. Почувствовали подвох?

— Сергей, тебе не кажется, что наш юрист даром ест хдеб в последнее время? Пусть составит договор, и завтра мы все опять соберемся для его обсуждения. Вместе с вашим уважаемым отцом, Роман.

— Да зачем какие-то договоры, Ярослав? — жалобно спросила Аня. — Договоримся полюбовно между нами, и достаточно.

— Нет, Ань, так дела не делаются, — отрезал Серый. — Пока договор составим, пока согласуем, вы как раз проверите силу чувств. Тимофея, опять же, поучишь.

От последней фразы Роману стало нехорошо. Или потому, что дух переусердствовал? Я его шуганул на всякий случай, а то скажут потом, что мы над женихами издеваемся.

— Господи, да давайте ваш договор, мы его подпишем и решим все сегодня, — простонал Глазьев. — Не хочу тянуть.

— В самом деле, Сергей, — обратился я к Серому. — Пусть Иван договор попроще из нескольких пунктов составит без всяких подводных камней. Типа, не женится — выплачивает нам деньги.

— Жадные вы, — нахмурилась Аня.

— Мы не жадные мы недоверчивые, — сказал Сергей. — Мы за вас порадуемся, когда выяснится, что вы действительно женаты, а не пытаетесь нас развести. Потому что, прости, Аня, но твой уход по нам очень сильно бьет.

— Думаешь, я не понимаю? — скорчила она умильную гримаску. — Но я люблю Романа. Он для меня — главное в жизни.

— А Полина? — притворившись, что только что вспомнил, спросил я.

— Ой, да. Полину мы тоже же забираем, да Рома? — она повернулась к жениху, тот неохотно кивнул. Полина в его плане была лишняя со всех сторон.

— Тогда и про Полину нужно в договоре, что школу оплатят, — предложил я. — Вы же оплатите?

Ответное молчание разбилось Аниным недоуменным:

— Ро-ом?

— Разумеется, — сквозь зубы выдавил он.

— Короче, Сергей, звони Ивану, объясняй. А мы пока чай попьем, правда, мам?

Серый отошел в коридор, где вдохновенно пояснял Ивану задачу, эмоционально подчеркивая каждое возмущение юриста. Я тоже вышел, но к себе, чтобы проверить, что там с Тимофеем. Денис как штык сидел на страже и отрапортовал, что все нормально. Я тоже проблем не увидел и вернулся в гостиную, куда уже вернулся Серый и болтал с Олегом, выразительно не глядя на Глазьева.

Надо признать, что в нашей теплой компании согласия вообще не было. Олег сидел с кислым видом. Он точно рассчитывал на другой результат. Глазьев озирался, пытаясь понять причину плохого самочувствия. Аня выглядела несколько настороженно. Мама же неожиданно попыталась сделать мне подлянку, выдав:

— Ярослав, а может ну их, эти формальности?

— Вера, никаких ну, — прикрикнул на нее Олег. — Все должно быть сделано по правилам, а не так, как тебе хочется. Ты вообще дама у меня непрактичная, за тобой глаз да глаз нужен. Вон недавно чуть своему отцу деньги клана не подарила. И все потому, что он очень просил.

Глазьев поинтересовался деталями происшествия. Интересно ему не было, он просто хотел перевести разговор в безопасную зону. Это удалось. Олег в красках описал явление блудного тестя, который через пятнадцать лет решил поиметь денег с дочери, которую выставил из дома вместе с внуком. Разговор плавным образом свернул на крепость семейных уз, вокруг которых и вертелся вплоть до появления Ивана. Весьма злого Ивана.

— Нет, вы понимаете, что за такое время нельзя подготовить нормальный документ? — вопросил он сразу, как вошел в гостиную.

— Ванечка, это формальность, — убежденно сказала мама. — Мальчики просто перестраховываются.

— Вера Андреевна, даже если формальность, то документ все равно должен быть составлен по правилам.

Он вытащил папку из солидного кожаного портфеля и протянул несколько распечатанных листов Серому. Тот взял и быстренько пробежался по диагонали.

— По-моему, норм, — решил он. — Ярослав?

Я отмахнулся.

— Если ты говоришь, что норм, значит, норм.

Серый протянул один лист Глазьеву. Наступал самый скользкий момент нашего плана.

— Сколько? — Роман недоумевающе на нас посмотрел. — Вы, часом, в количестве нудей не ошиблись?

Серый сделал вид, что сверяется с документом, и солидно ответил:

— Нет, все правильно, как я и просил Ивана. Сто миллионов в случае нарушения условий вы нам выплачиваете.

— Вы сдурели? — взвился Глазьев.

— Я не понял, что ты собрался нарушать? — обманчиво ласково спросил Серый. — Ань, то есть на самом деле вы жениться не собираетесь?

— Рома, в чем дело? — обеспокоенно спросила она.

— Эти… эти… эти… — у него точно просилось на язык грязное ругательство, но Глазьев сделал усилие и оставил его при себе, — нехорошие люди собираются ограбить нас на сто миллионов.

— В смысле? — Аня потянула листок из рук Романа и вчиталась. — Но если мы ничего не нарушаем, то и не выплачиваем, ведь так? Разумная предосторожность, Ярослав. — Она послала мне воздушный поцелуй, я в ответ улыбнулся, надеюсь, естественно. — Смотрю, даже о Полине позаботились. Мне кажется Роман, мы можем это подписать.

— Не вы, — поправил Сергей. — Глава клана. Если все устраивает, Роман едет договариваться с отцом, а Аня — за Полиной, чтобы сегодня все решить.

— А если не еду? — спросил Роман, нутром чувствуя, что что-то не так, но не понимая причины.

— Тогда мы приходим к выводу, что вы нас пытаетесь надуть, — пояснил я. — Как мы это и предположили в начале беседы.

— А не обнаглел ли ты, сопляк? — взвился он. — Сомневаться в словах наследника клана Глазьевых?

— Роман, я вас совсем не знаю, — напомнил я. — С чего бы мне доверять вашим словам? Тем более что сейчас ваше поведение говорит о том, что вы жениться не планируете.

— То есть ты меня опять обманул?

Губы Ани задрожали, и мне даже стало ее жалко на некоторое время. Очень непродолжительное. Ровно до того момента, как вспомнил, что сама она собиралась кинуть нас и ничуть не переживала по этому поводу.

— Да нет, конечно, Ань, ты чего? — немного остыл он. — Но здесь такие условия дикие. Юрист у них точно с придурью.

— Ну простите, — оскорбился Иван. — Что просили, то и указал.

— Я посоветуюсь с отцом, — наконец решил Роман.

— Мы посоветуемся, — жестко сказала Аня, выделив слово «мы». — И если выяснится, что ты меня опять обманул…

То я Роману не позавидую.

Глава 22

Глазьев с Аней уехали, а ко мне подошел Олег.

— Ярослав, я ничего не понял. Мы вот просто так отдаем ценного специалиста? Даже не пытаясь что-то с этого поиметь?

— Олег, как ты можешь? — возмутилась мама. — Они же любят друг друга!

— Что-то я не замечал, что они друг друга любили, когда Ярослав отбивал Ермолину от Мальцевых, — жестко возразил Олег. — А ведь наверняка этот Роман мог договориться кулуарно, сделать какие-то уступки, если ему так дорога девушка. А сейчас, когда мы, заметь, именно мы, Елисеевы, сняли с Ермолиной все ограничители, Глазьев внезапно вспомнил, что у него с Аней любовь. А у нас — планы, которые теперь идут коту под хвост!

Я чуть не расхохотался, когда услышал, как Румянцев говорит: «Мы, Елисеевы». Вот у него точно была и гордость за принадлежность к нашему клану, и амбициозные планы. При этом он оставался порядочным человеком: другой не стал бы возиться с подростком на дороге — либо бросил там, где встретил, либо довез до полиции и посчитал, что на этом его роль закончена. А он беспокоился не только тогда, но и потом. Правда, потом часть беспокойства уже точно относилась только к маме.

— Олежек, нам хватит того, что у нас есть, — твердо сказала мама. — А то я могу решить, что ты со мной ради денег.

Олег растерялся. Пришлось прийти ему на помощь.

— Мам, что за ерунду ты несешь? Олег за тобой начал ухаживать куда раньше, чем у нас появились какие-то деньги. А уж помогал столько, что тебе его в меркантильности обвинять просто неприлично. Сейчас ты обвиняешь его ради того, кто, по сути, нас предал.

— Предал? — растерялась мама.

— Ну да, Аня интересна Глазьевым, как носитель знаний, которые мне передал волхв. За них она хочет в перспективе стать женой главы клана.

— Боже мой, — мама как стояла, так и села, прикрыв рот рукой. — Ярослав, что ты говоришь, Аня не такая.

— Аня именно такая, — отрезал я. — Сам бы не поверил, но разговор ее и Глазьева слышал. Разговор из тех, что не для посторонних.

— Ты подслушивал? — возмутилась мама. — Воспитанные люди так себя не ведут.

— Конечно, — ехидно сказал Олег, — воспитанные люди позволяют себя обманывать и грабить. Пойми наконец, Вера, твой сын — глава клана, а им приходится использовать разные методы. Более того, уверен, что твой сын не сам подслушивал, а ему предоставили запись. Это работа службы безопасности.

Мы с Серым переглянулись, смех удержали оба. Олег же повернулся ко мне и буркнул:

— Но вообще о таких поворотах нужно предупреждать всех заинтересованных лиц.

— Для тебя ничего не поменяется.

— Не поменяется, как же. Мы перестаем оказывать эксклюзивные целительские услуги. Здесь дело не в деньгах, в престиже.

— Олег, мы же их не оказывали, — напомнила мама.

— Но собирались, — с нажимом сказал Олег. — А сейчас из эксклюзива у нас только стоматология.

— Не все так страшно, как тебе кажется, — я отвел отчима в сторону, чтобы мама не слышала, и сказал: — Для тебя ничего не изменится. Переходит Аня, но не ее знания. Ее знания теперь у Тимофея. То есть вместо одного целителя у тебя будет другой. Но в другом клане ничего такого не будет.

— Да ты чертов гений! — восхитился Олег. — Но разве так можно сделать?

— Выяснилось, что можно. С Тимофея я клятву верности взял, научен горьким опытом.

— И правильно. Нечего технологиями разбрасываться.

— Кстати, а давай-ка я с тебя тоже клятву возьму, — спохватился я. — Ты у нас ключевая фигура. Знаешь много… Твоя утеря точно будет невосполнимой.

— Ярослав, грубо, очень грубо льстишь, — усмехнулся он. — Но клятву принесу. Понимаю. Я не столько ключевая фигура, сколько муж матери, поэтому на тебя через меня появляются рычаги давления. Давай прямо сейчас это сделаем, чтобы не переживать ни мне, ни тебе.

Я кивнул, и мы перешли в их с мамой спальню — ближайшую свободную комнату. Клятву он принес, после чего я сказал:

— У меня к тебе просьба. Уведи маму. А то она может ляпнуть что-то не то, и наша тщательно спланированная операция развалится.

— Так-таки спланированная?

Я скромно пожал плечами, предоставляя ему полное право думать, что хочет. Решил же он, что Аня была на прослушке у Глаза? Пусть и дальше тренирует воображение. Конечно, он теперь под клятвой, сознательно передавать информацию не будет, но и случайно что-то сболтнуть можно в разговоре с теми же пациентами.

— И каков результат ожидаете? — заинтересовался Олег.

— Усиление нашего клана и ослабление Глазьевых.

— Врага наживаете.

— Давно нажили.

— И не поспоришь. Хорошо, мы с Верой сейчас уйдем.

Он целеустремленно направился к маме и что-то зашептал ей на ухо. Поначалу она сопротивлялась, но все неуверенней и неуверенней, наконец спросила уже у меня:

— Ярослав, ты не обидишься, если мы с Олегом сейчас уйдем?

— Что ты, мама, идите, конечно, куда вам нужно.

— Но такой серьезный вопрос решается…

— Со мной остается финансовый директор и начальник юридического отдела.

Мама с изрядным скепсисом посмотрела на Ивана, которого название должности необычайно вдохновило, но спорить не стала, собрались они с Олегом быстро и ушли. Я их проводил, вернулся, шикнул на духа, который пристроился над нашим юристом и только и ждал моей отмашки, чтобы продегустировать еще и его. Пришлось шугануть. Похоже, Бешеный был при жизни любителем выпивки, вот и выбрал радость, близкую к жизненной.

— Теперь перейдем к тебе, Ваня. Если ты планируешь с нами работать дальше, мне нужна от тебя клятва верности.

— Она сильно ограничивает, — заметил Иван. — Если мы по каким-то причинам не сработаемся, я буду обязан предупредить о такой клятве потенциального работодателя, после чего вероятность получения должности устремится к нулю.

— Можно подумать, к тебе очередь из работодателей выстраивается, — усмехнулся Серый. — Нет, Вань, Ярослав прав, собираешься с нами работать — давай клятву. У нас уже недетские игры пошли. Но с недетскими зарплатами.

Я сделал себе заметку выяснить, почему Серый одновременно уверен в профессиональной состоятельности нашего юриста (которую, кстати, тот уже доказал) и в том, что тому работу найти будет нелегко.

— Я подумаю, — важно сказал Иван. — Но если вы мне пообещаете место начальника юридического отдела, которое вы почти дали, то размышления скорее пойдут в сторону согласия.

— Я поэтому и требую клятву: все, кто стоит на ключевых должностях, должны ее дать, — ответил я. — У нас юридический отдел покаиз одного тебя, но если кто придет, будет в твоем подчинении. При условии клятвы, разумеется.

Иван явно собирался спросить еще что-то, но тут ожил мой телефон. Почему-то я решил, что это Глазьев или Аня. Но нет, неожиданно это оказался Мальцев.

— Ярослав, я вот в толк не возьму, — сказал он безо всяких предисловий. — С чего ты на меня рассчитываешь? Я разве дал тебе понять, что собираюсь мстить дальше?

Признаться, его вопрос поставил меня в тупик.

— Вы сейчас о чем, Игнат Мефодьевич? — уточнил я.

— О тех деньгах, что ты собираешься получить после смерти Ермолиной. Я тебе прямо скажу, нехорошо это. Мы официально отказались от претензий к Ермолиной, а неофициально не вижу смысла ссориться с Глазьевыми. У нас пока нейтралитет.

Я прикинул, откуда он мог узнать, и решил, что если бы слив был с нашей стороны, то Мальцев бы позвонил раньше.

— Такой уж нейтралитет, если вы в курсе беседы между главой клана и его наследником?

— Не уходи от ответа на мой вопрос! — рявкнул он. — С чего ты взял, сопляк, что я позволю себя использовать?

Голос Мальцева дрожал от гнева, а в его окружении уже наверняка не было ничего целого, поэтому я не стал акцентировать его внимание на том, что называть главу клана «сопляк», по меньшей мере, недальновидно. И вопрос с нейтралитетом тоже вставал: только недавно это слово по отношению ко мне использовал Глазьев, и вот оно уже звучит из уст Мальцева.

— И мысли не было, Игнат Мефодьевич, — ответил я. — Был уверен, что мы тогда этот вопрос с вами закрыли окончательно. В моем клане Ермолина или не в моем — значения не имеет. Честно говоря, внося этот пункт, я думал совсем не о вас.

— А о чем же ты думал? — заметно успокаиваясь, спросил Мальцев.

— Не уверен, что стоит вам об этом сообщать, если вы на прямой связи с Глазьевыми, — честно ответил я. — Вы сами недавно сказали, что мы с вами не друзья и не партнеры, а с Глазевыми у вас целый нейтралитет.

Неожиданно он закхекал в трубку, и я не сразу понял, что он смеется, а не кашляет. Но когда понял, тоже промолчал, дав ему возможность успокоиться.

— С тобой у меня тоже нейтралитет, Ярослав, — отсмеявшись-откашлявшись, сообщил он, и не подумав отрицать, что имел с Глазьевыми беседу. — Но ты прав: не стоит всем раскрывать свои планы. Ладно, поживем-посмотрим, что ты там придумал. Не разочаруй меня.

Он разорвал соединения без прощальных слов.

— Глазьевы поинтересовались у Мальцева, станет ли он убивать Ермолину, если она выйдет из нашего клана, — сообщил я уставившемуся на меня Серому, на лице которого крупными буквами было написано: «Что происходит?» — То есть это я так предполагаю, прямо сказано не было. Но Мальцев знатно разозлился.

— Что, даже не предложил разделить деньги? — неожиданно расхохотался Серый.

— Не. Решил, что его используют.

— Это хорошо, — подал голос Иван.

— Что Мальцев разозлился? — удивился я.

— Что Глазьевы ему позвонили. Это значит, что они собираются подписать. Иначе бы не выясняли, осталось ли у него желание разобраться с Ермолиной.

Телефон опять ожил. В этот раз это действительно оказался Глазьев.

— Мы хотим внести в договор несколько правок, — явно сдерживая злость, сказал он. — Я сброшу файл, просмотрите. Если вас все устроит, отец подпишет и поставит печать. Необходимости ехать к вам он не видит.

В его словах завуалировано прозвучало, что Глазьевы Елисеевых ровней не считают, но обижаться я не подумал. Я тоже не горел желанием завязывать знакомство с главой клана, у которого скоро на меня будет огромнейший зуб.

— Хорошо, — коротко ответил я.

Файл пришел почти тут же, и я сбросил его Ивану.

— Ага, перестраховываются, — заметил он, пробежавшись глазами по тексту. — Чтобы не платить при доказанном несчастном случае. Так, Ярослав, скажите честно, чего вы добиваетесь этими пунктами? Чтобы вам выплатили деньги?

— Во-первых, чтобы с Ермолиной ничего не сделали, когда поймут, что получили не совсем то, что собирались. А во-вторых, чтобы Глазьев на ней непременно женился. Остальное для меня неважно.

— Тогда мы с легкостью можем принять их правки, — решил Иван. — Но позвонишь примерно минут через двадцать-тридцать. Пусть считают, что мы яро обсуждаем их предложение и решаем, как быть.

— Чай попьем? — предложил Серый.

— Ага, организуй. Я пока к Тимофею схожу.

Там все было без изменений. Тимофей спал, Ден сидел рядом и бдел. Даже в телефон не уткнулся, как он обычно делал в любую свободную минуту.

— Ворочался, — отрапортовал он. — Я напоил, как ты сказал.

— Молодец.

Я проверил самочувствие Тимофея. Удивительно, но все было в норме. Думаю, я сам даже поить ничем не стал бы. Но посмотрим, что будет утром…

— Еще где-то час-полтора придется караулить, — предупредил я. — Пока можешь отлучиться, если куда надо, но быстро.

— Я мигом, — подскочил Ден и испарился из комнаты.

А я вспомнил про список потенциальных невест, который подготовила Аня. Раньше как-то руки до него не доходили, а тут как раз специалист под боком. Поэтому, когда он вернулся, я спросил:

— Что скажешь?

— Посвататься к кому-то думаешь? — хрюкнул он, не удержавшись.

— Не знаю. Связи нам нужны.

— Вот эта на наркоте сидит, — он чиркнул ногтем по третьей строчке. — Скандал с полгода назад был, но его быстро притушили, неудивительно, что Аня не знает. По остальным тоже могу много чего добавить.

— Добавляй, — согласился я. — В письменном виде. Все равно сейчас мысли не об этом, потом почитаю, подумаю.

Я вздохнул. Глазьевых однозначно придется записывать во враги. Они не простят и не спустят такую грандиозную подложенную свинью. А значит, нужно будет с кем-то заключать союз. Желательно с теми, у кого уже с Глазьевыми контры.

— Кстати, Ден, а можешь еще отметить, с кем клан дружит и враждует?

— Без проблем. На нем можно? — он кивнул на мой комп.

— Конечно. Он не запаролен.

— Это зря.

— Ко мне в комнату попасть не так просто.

Я ему подмигнул и вышел к Серому с Иваном. Чай они не пили, ждали меня, неспешно о чем-то беседуя. Итогом этой беседы оказалось то, что при моем появлении Иван сказал:

— Короче говоря, Ярослав, решился я на клятву. Отдаю вам себя с потрохами. В ответ надеюсь на хорошее отношение и отличную зарплату.

— Разумеется.

Клятву он успел принести аккурат перед приходом Глазьева с компанией в лице Ани и Полины. Аня светилась довольством, Полина же казалась расстроенной и испуганной. Возможно, к этому времени Глазьев уже успел сказать ей что-то неприятное, потому что она для него точно была ненужным довеском, а когда его взгляд падал на нее, у него непроизвольно брезгливо дергался нос. Папку с договором он тоже всунул мне в руки с видимым отвращением. Я передал Ивану с указанием проверить. Тот отнесся со всей ответственностью, прочитал от первой до последней строчки, после чего сказал:

— Изменения только те, что мы согласовали.

— Подписывайте и покончим с этим наконец, — отрывисто бросил Глазьев. — Я и так на вас столько времени убил. Где Вера Андреевна?

— Сергей подпишет. У него доверенность, — ответил я. — Вера Андреевна очень расстроена тем, что Аня уходит, Олег Павлович ее увел.

Сергей пристроил документ на край стола и принялся изучать дополнительно. Хорошая привычка — не подписывать, не читая, даже если юрист сказал, что все в порядке.

— Да разве я насовсем ухожу? — удивилась Аня. — Я вас непременно буду навещать. Кстати, я квартиру освободила. Ключи вот. — Она протянула связку с артефактным брелоком, включающим защиту.

— Аня будет у нас жить до свадьбы, — сообщил Глазьев. — У нас надежнее защита.

— Кстати, о защите. Аня, если ты уходишь, придется вернуть защитный артефакт.

Она приложила руку к груди и обиженно сказала:

— Ярослав, но я к нему уже привыкла и давно считаю своим.

— Мы тоже к тебе привыкли и давно считали своей, — язвительно бросил Серый. — Но поди ж ты — отдаем постороннему типу. От тебя ждем тех же действий.

— А подарок нам на свадьбу? — она широко улыбнулась. — А, Ярослав?

— Подарок вам на свадьбу — вот, — я кивнул на договор. — Другие не предусмотрены.

— Ань, я куплю тебя куда лучшую цацку, — недовольно сказал Глазьев.

— Но я хочу эту. Я к ней уже привыкла. Можно сказать, сроднилась.

Аня улыбнулась и повисла на руке у жениха, умильно заглядывая ему в лицо. Но что-то в ее действиях было нарочитое, позволявшее предположить, что сейчас она прощупывала ту грань, за которую лезть уже не стоит. Глазьев нахмурился.

— Хорошо, давай выкупим, — тем не менее решил он. — Ярослав, сколько ты хочешь за кулон?

Кулон отдавать не хотелось. Но он не был чем-то уникальным, пусть и получился красивым.

— С учетом материалов и вложенных защитных контуров за двадцать миллионов могу отдать.

Глазьев выпучил глаза и захохотал.

— Миллионов? Ярослав, какие миллионы, окстись? Этой поделке красная цена — пару тысяч.

— Торга не будет, цена минимальная, с учетом того, что у вас свадьба. Не хотите — как хотите.

Я протянул руку за артефактом.

— Ро-ом… — просительно сказала Аня.

— Нет, и еще раз нет. Это грабеж, — отрезал он. — Ерунда на постном масле. Я тебе наш артефакт подарю, он куда лучше.

Аня поджала губы, логично засомневавшись. Но я покачал рукой, показывая, что жду, и она медленно, надеясь, что я передумаю, через голову стащила кулон и положила в мою ладонь.

— Если Полина хочет остаться… — начал было я.

— Нет, она не хочет, она переходит со мной, — отрывисто бросила Аня. — Ярослав, мы все уже выяснили, освобождай нас от ученичества, и закончим на этом.

Утрата артефакта сильно испортила ей настроение.

— Спустимся в ученическую, — предложил я. — По одной буду снимать ученичество и отпускать из клана.

Для Ани у меня был припасен так называемый «блок нерадивого ученика», который освобождал от ученичества, но не позволял использовать ничего из того, что было дано учителем. И главное — секреты учителя он тоже намертво запирал, не давая ни малейшей возможности о них проболтаться.

Аня этого пока не поняла лишь почувствовала разрыв связи «учитель-ученица».

— Мне жаль, что все так случилось, Ярослав, — неожиданно сказала она, — но иначе я не могла. Роман для меня — все.

«Аня для меня — все», — припомнились не так давно сказанные Полиной слова.

— Делать глупости — наше неотъемлемое право, — ответил я, намекая сразу на несколько вещей.

Аня поняла, как ей было удобнее.

— Да, — согласилась она и протянула руку для второго ритуала, по выходу из клана. Он прошел быстро, оборвав теперь уже все, что нас связывало.

— Спасибо, Ярослав. За все.

Улыбка у нее была победительницы. Но это ненадолго — жить иллюзиями никто не умеет.

Вошедшая после нее Полина была совсем подавленной.

— Я им не нужна. Они только Аню хотят, — убито сказала она. — Роман уже несколько раз сказал, что я балласт.

— Но у нас не останешься?

Ответ я знал, но не спросить не мог.

— Не могу. Аня уже все решила. Наверное, она права и мне там будет лучше.

Я вытащил артефакт, не так давно носимый Аней, и сделал его привязку к Полине, после чего протянул ей.

— Держи.

— Но он же жутко дорогой.

— А ты никому не показывай. У другого он все равно работать не будет, только у тебя.

Ей достался блок не такой, как сестре: она тоже не могла никому рассказать мои тайны или передать заклинание, но сама использовать выученное могла. Будет качать резерв — возможно, тем же Глазьевым покажется не таким плохим приобретением?

Глава 23

Посторонние разбежались, я притащил себе матрас и отпустил Дена. Итогом его сегодняшней работы оказалась сложная таблица, в которой были собраны плюсы и минусы кандидаток и связи кланов. По всему выходило, что, приобретая союзника, вместе с ним я получал еще и кучу врагов, потому что дружелюбных в списке не было. Особенно потрясал перечень Мальцева. Впрочем, у него и союзников хватало, но не факт, что его союзники станут и моими, а вот враги — однозначно. Вряд ли кто упустит возможность укусить слабый, как непременно посчитают, клан. И если за себя я мог не бояться, то под моим началом уже скопилось довольно большое количество людей, о которых мне следовало беспокоиться.

Тимофей спал спокойно. Желание забраться к нему в сон я подавил. Непонятно, как это отразится на процессе усвоения материала, вдруг я собью точную настройку? Нет, рисковать не буду.

Я бросил матрас на пол рядом с кроватью и растянулся на нем. Сна не было ни в одном глазу. Как скоро Аня поймет, что у нее получилось не совсем то, что хотелось? И как скоро это дойдет до Глазьева? Сейчас-то они, наверное, празднуют, не до проверки. А потом? Удручало, что все вокруг были в курсе разворачивающейся подставы, кроме меня. Если бы Лазарев не посчитал себя обязанным мне и не сообщил о готовящемся уходе, я бы сегодня выглядел очень бледно. Это сильно беспокоило. А также собственная информационная безопасность. В голове стало тесно от мыслей, что прослушивание можно сделать не только в домах моих ключевых ставленников, но и через их телефоны. Все это требовало защиты. Я понятия не имел, как работает телефонная связь, а значит, чтобы внедрить защиту, нужно разбираться, причем не факт, что удастся сделать защиту с помощью магии. Нет, маги могли пообщаться и в снохождении, хотя иной раз это и спряжено с неудобствами. А не-маги? Следовательно, вопрос со связью следовало решать по-другому.

Я посмотрел на Тимофея. Сон у него не совсем естественный, вряд ли на самочувствие повлияет разговор рядом. Набрал я Серого, который наверняка еще не добрался до дома, а значит, вызывать его в снохождение было не самой лучшей идеей.

— Я к тебе как к лицу, отвечающему за закупки. Мне нужны телефоны для меня, тебя, Глаза, Ивана, Олега и, пожалуй, Дениса с Тимофеем.

— Именно телефоны? — недовольно отозвался Серый, обнаружив, что я опять собираюсь покуситься на святое: на деньги, за которые он отвечает. — Симок не хватит? Возьмем корпоративный тариф.

— Нет, симки как раз не нужны. Будем делать артефакты для защищенной связи, чтобы не говорить о важных вещах в открытом доступе. Нужно, чтобы они выглядели, как обычные телефоны.

— Речь не мальчика, но мужа, — хмыкнул Серый. — Пожелания по моделям будет?

Я прикинул, что нужно будет запихивать, и ответил:

— Разницы особой нет, главное, чтобы потолще были и не сенсорные, а кнопочные.

— Этак ты нас на целую ступень эволюции спустишь, — поцокал языком Серый. — Такими моделями только бабушки нынче пользуются.

— Зато у этих моделей есть несомненный плюс, — ехидно заметил я.

— Какой же?

— Дешевизна.

— И не поспоришь, — хмыкнул он. — Тебе всю партию надо завтра утром?

— Утром я вряд ли этим буду заниматься. В поместье поедем, — напомнил я.

— Да, там работы невпроворот, — согласился Серый. — Заказ сегодня отправлю.

Мы попрощались, но спать я не улегся, сел за стол, вытащил листы бумаги и стал вычерчивать схему артефактов. По всем выходило, что придется заводить базу, а уж к ней привязывать остальные телефоны. Это было со всех сторон проще. Тем более что список людей, нуждающихся в клановом коммуникационном артефакте, со временем может вырасти ,а присоединить еще один телефон к базе куда проще, чем заново коннектить все. Вставал еще вопрос с защитным артефактом для Тимофея, тоже приоритетное направление, поскольку Глазьевы с высокой вероятностью могут на нашем целителе отыграться. Мол если у нас не будет, то и вам ни к чему. Но я уже придумал, как его обезопасить на ближайшие пару дней, а средства связи нужны уже даже не сегодня, а еще пару недель назад. Как подумаю, что могли услышать наши недруги, так нехорошо становится. На очень серьезные темы мы по телефону не говорили, но и тех обмолвок, что были, умному человеку хватит, чтобы построить правильную картину.

Поэтому я сосредоточился на переговорном артефакте. Схема вычерчивалась элегантная, вот только получалось, что для наибольшей эффективности одну из деталей следовало вымачивать в специальном зелье, одного компонента которого у Серого точно нет. Или я не видел, спрошу завтра. В крайнем случае у меня теперь есть целое подземелье с запасами. Уверен: там найдется если не все, то очень многое.

Утром я проснулся и обнаружил, что Тимофей, чуть приподнявшись на локте, немного мутным взглядом водит по сторонам.

— У тебя все хорошо? — забеспокоился я.

— О, не то слово. — Он счастливо заулыбался. — То есть вот это все Аня могла и не хотела мне давать?

— Я не знаю, что вот это все, — осторожно ответил я. — Я даже не знаю глубины ее знаний, потому что она должна была расти по мере использования заклинаний и роста уровней. Учти, должна быть часть пока закрытых для тебя областей.

Выглядел он нормально. Сканирование тоже отклонений не показало. А что есть небольшая заторможенность — так это результат перегрузки, за сегодня сойдет на нет. Вообще, на удивление, я не замечал никаких отрицательных последствий насильственного обучения. Может, и не такая это плохая штука, фиолетовая тварь?

Но тут я вспомнил все, с ней связанное, и решил: однозначно плохая. Плюсы будут кратковременными, а вот минусы наверняка перевесят. Не из-за этого ли фиолетового монстра в свое время снесли клан Вишневских?

— Закрытые я заметил, — ответил Тимофей. — Но то, что есть, уже впечатляет. И еще я понял, что нам срочно нужен второй целитель.

— Есть такое, — вздохнул я. — Но где его взять-то?

— Я подумал, — неожиданно сказал он. — Вдруг у кого из моих есть зачатки магии. Их же можно развить.

Я хотел ответить, что взрослые вряд ли чего достигнут, но тут вспомнил об успехах Серого, который был самым взрослым из моих учеников, но и самым ответственным, поэтому быстрее всех прошел Первую Ступень.

— А давай проверим? — предложил я. — Но не сегодня. Сегодня ты созваниваешься с родителями и просишь, чтобы они договорились в школе о сдаче тобой экзаменов экстерном.

— Зачем? — удивился он. — Я прекрасно все совмещаю.

— Ради твоей безопасности, пока все не успокоится, — пояснил я. — Глазьевых сейчас реально бомбить начнет. И во что это выльется, я не предскажу. Защитный артефакт тебе сделаю, но хотелось бы избежать любых случайностей. Поэтому сейчас встаем, завтракаем, ты звонишь своим, и мы уезжаем. Родителей предупреди, что тебя не будет несколько дней.

— То есть ты хочешь меня оставить под куполом?

Вчера я размышлял над такой возможностью. Проблемы была в том, что я понятия не имел, как отнесется тварь к возникшему рядом человеку, подвергшемуся ее обработке. Сегодня проверим, но это будет под моим присмотром, и я не хочу узнавать, что может случиться, если меня там не будет.

— Нет, пока я хочу, чтобы ты постоянно был под моей охраной, пока я не сделаю защитный артефакт.

Завтрак прошел под расстроенные мамины вздохи, что она толком с Аней и не попрощалась. Все уверения, что Аня при желании могла бы теперь навещать ее хоть ежедневно, благополучно пропускались мимо ушей. Зато Денисом не пропустилось наше с Тимофеем обсуждение сдачи экзаменов экстерном.

— Точно, — оживился он. — Я тоже в последнее время думаю, что зря там время трачу. Вера Андреевна, вы же напишете и мне заявление?

— Я? — удивилась она.

— Клан Елисеевых принял на себя обязательства, по моему обучению в том числе, — напомнил он. — Так что вы вполне можете взять это на себя.

— А ты — прогулять школу? — неодобрительно сказала мама.

— Он и так сегодня прогуливает школу, — спохватился я. — А вы — работу. Из дома ни на шаг и никому не открываете до моего возвращения.

Так-то я бы и Тимофея оставил, но хотел держать его на глазах. Результат непонятного метода требовал контроля.

— Ярослав, ты с ума сошел? — возмутилась мама. — Это не игрушки прогуливать работу без серьезной причины.

— У меня есть основания подозревать, что Глазьевы нам сегодня могут объявить войну, — заметил я. — Ты, конечно, можешь сегодня пойти на работу, и я, конечно, отомщу за твою преждевременную смерть, но это не вернет мне матери, а Олегу — жены.

— Вера Андреевна, вы спокойно можете сказать, что у вас токсикоз, — заметил Тимофей. — У вас, правда, беременность хорошо проходит, но на работе это кому знать?

— Б-б-беременность? — начала заикаться мама. — К-какая беременность?

— Ваша, Вера Андреевна — уверенно ответил Тимофей. — Срок маленький, но я же целитель, я вижу.

— Мама, Олег, от души поздравляю вас. Буду рад и брату, и сестре, — разбил я повисшее над столом молчание.

Олег расплылся в улыбке.

— Вера, считай себя уволенной с этого дня, — твердо заявил он. — Нашей дочери стрессы не нужны.

— Почему дочери? — ошарашенно спросила мама.

— Я так чувствую. Тимофей?

— Дочери, дочери, — подтвердил тот. — Можете уже имя подбирать.

Тут как раз позвонил Серый с сообщением, что подъехал, поэтому, оставив отчима и маму разбираться со свалившейся на их головы новостью, я потащил Тимофея на выход, предупредив, что в машине ни о чем серьезном не говорим.

В машине же и застал меня звонок от Ермолиной.

— Ярослав, это как понимать? — прошипела она в трубку, стоило мне ответить.

— Доброе утро, Аня. Ты про что?

— Ты прекрасно понимаешь, про что я. Ты меня обманул.

— Разве? В чем?

— Не было разговора о том, что ты забираешь знания.

— Но и разговора, что я их оставляю, тоже не было. Твой будущий муж говорил, что берет тебя не как мага, а как любимую женщину. А если использовать тебя как мага он не планировал, то к чему тебе лишние знания?

Серый подавил смешок, сделав вид, что закашлялся. Конечно, Аниных реплик он не слышал, но и моих ему хватало.

— Ярослав, немедленно верни все как было. Иначе я вам не буду помогать.

— А ты собиралась? — делано удивился я.

— Я же сказала перед выходом, что вы всегда на меня можете рассчитывать, — уже с явным раздражением сказала Аня. — Ярослав, шутка затянулась. Верни все как было, пока Роман не проснется, а то…

— А то что? Он очень рассердится? Вот и проверишь, кто ему больше нужен: ты или то, что у тебя было.

Мы как раз доехали до купола, и Серый уже притормозил рядом. Тимофей с интересом осматривался. Я же не отрывая телефона от уха, привычно вынес очередные подслушивающие устройства от Императорской гвардии.

— Ярослав, верни мне мое! — уже орала в телефон Аня.

— С чего оно вдруг стало твоим? Тебе дали попользоваться, а теперь тебе придется привыкать к мысли, что дали, но больше не дадут.

Я проделал в куполе разрез и шагнул туда первым, разговор сразу прервался. Расстроило ли это меня? Нет. Все равно ничего, кроме угроз и истерик, не будет.

— В ЧС ее брось, — посоветовал Серый. — Она еще долго не успокоится.

— Номер сменить не проблема, — заметил я. — Но Ермолина меня беспокоит куда меньше Глазьева, который пока ничего не знает.

— У всех свои сюрпризы по утрам, — философски заметил Тимофей, оглядываясь по сторонам. — Неприветливая обстановка.

— Неприветливая — это в особняке, — хохотнул Серый. — Да и то только, если с Ярославом идти на второй этаж.

Интерлюдия 7

Полковник Ефремов нервно расхаживал в приемной Его Императорского Величества. Секретарь неодобрительно на него поглядывал, но замечаний не делал, поскольку никак не мог определиться, вызвали полковника, чтобы разнести в пух и прах, похвалить ли, или просто проконсультироваться. Последнее наиболее вероятно, поскольку государь император довольно часто приглашал кого-нибудь из Императорской гвардии для консультации, но секретарь своей пятой точкой, служившей ему лучше любого артефакта, усиливающего интуицию, чувствовал, что о консультации речи не идет. Но и на разнос не похоже: император скорее выглядел задумчивым, чем злым. Но причина его задумчивости секретарю была даже близко не понятна. Короче говоря, он всю голову сломал в попытках догадаться, что же послужило причиной для срочного вызова.

Полковнику Ефремову точно так же причина вызова была непонятна. Поэтому он и мерил шагами приемную: в движении ему всегда лучше думалось. Но сколько он ни двигался, косяков за собой не находил, как и причин для срочной консультации императора о чем-либо. Ничего особенного в последнее время не происходило, все шло в штатном режиме. Разве что лишились одного из тренировочных полигонов? Так Ефремов льстил себя надеждой, что об этом полигоне император не знал, иначе задал бы несколько неприятных вопросов куда раньше. Или раньше он предпочитал делать вид, что не знает? Не мог же он не оценить элегантности решения: одним выстрелом убивалось сразу два зайца — уничтожался опасный преступник и одновременно создавалась тренировочная тварь? Или мог?

Наконец посетитель из кабинета вышел, к императору заглянул секретарь и сразу пригласил полковника Ефремова. Тот вошел лихо, строевым шагом, отдал честь и вытянулся во фрунт, стараясь выглядеть как можно более уверенным.

— Вы догадываетесь, полковник, зачем я вас позвал?

Ефремов прекрасно знал этот обманчиво-мягкий тон, за ним всегда или почти всегда следовал разнос.

— Никак нет, Ваше Императорское Величество! — гаркнул он так, что император поморщился и поковырял пальцем в ухе.

— Вы это прекращайте, полковник. Я знаю, что вы можете нормально разговаривать. Присаживайтесь.

Император указал на стул с таким видом, что Ефремов счел за лучшее послушаться и сесть напротив монарха. Вблизи тот выглядел не так грозно, как на расстоянии, более того, многие женщины сочли бы пятидесятидвухлетнего императора весьма заманчивой целью не только по причине занимаемого положения. Ефремов с грустью констатировал, что мундир на его августейшем собеседнике сидит куда лучше, чем на нем самом.

— Итак, полковник, я пригласил вас, чтобы выяснить, что происходит с поместьем Вишневских.

— А что с ним происходит? — фальшиво удивился полковник. — Поместье поменяло владельца, который от наших услуг отказался, разве что саркофаг прикупил для тел Вишневских.

Он лихорадочно размышлял, говорить ли императору про волхвов. Ведь толком пока ничего не установлено. Зародишь надежду и не оправдаешь — можно не просто в ссылку улететь, а в отставку, как не оправдавший занимаемую должность.

— Один саркофаг? — позволил себе удивление император. — Что же там случилось с Вишневскими?

— Новый владелец говорит, что собирается трупы сжигать во избежание распространения неизвестной заразы.

— То есть под купол он попал?

— Попал, — подтвердил Ефремов, не понимая, куда клонит император.

— А что там с химерами?

— По словам Елисеева, нового владельца поместья, химеры полностью уничтожены, а ловушки отключены. Купол мы ему не разрешили снимать, пока не будут нам переданы останки Вишневских.

— Сколько, напомните, лет новому владельцу поместья?

— Пятнадцать, Ваше Императорское Величество, — уже понимая, куда дует ветер, с деланой бодростью ответил Ефремов.

— И пятнадцатилетний подросток с легкостью проделал дыру в куполе, установленном моей гвардией? Или у него в подчинении кто-то из очень сильных магов?

— Не совсем так, Ваше Императорское Величество, — ответил Ефремов, нутром чуя, что либо сдавать друидов, либо прощаться с местом. — У него очень хороший учитель. Лучший из возможных.

— И кто?

Император нехорошо прищурился. Это уже было плохим признаком. Но бояться надо тогда, когда императорские глаза округлятся от злости. После этого особо невезучих выметали из кабинета, и их родственникам передавали лишь урну с прахом. Случалось это крайне редко, но полковник был уверен, что его родню не утешит, попади он в этот список редкостей.

— Волхв Варсонофий, Ваше Императорское Величество! — с перепугу опять гаркнул Ефремов, теперь уже почти в лицо августейшему собеседнику.

— Вы сдурели, полковник? — почти спокойно ответил император.

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, — тоном ниже ответил Ефремов. — Контакт был запечатлен нами на видео. Если желаете, могу показать.

— А и желаю, — ответил император с явной насмешкой.

Копия у Ефремова была на телефоне при себе. Он просматривал короткий ролик столь часто, что выучил его почти наизусть. Тем не менее смотрел он вместе с императором, не отрываясь от экрана, столь внимательно, словно с последнего просмотра могли случиться изменения.

— Впечатляет, — сказал император и запустил повтор. Просмотрел второй раз и заметил: — Странно, что за столько веков одежда у волхвов не поменялась.

— Традиция, Ваше Императорское Величество? — неуверенно предположил Ефремов. — Должно же что-то оставаться неизменным?

— Но не одежда, — ответил его августейший собеседник и задумчиво постучал пальцами по столу. — Почему же о столь неординарной новости я узнаю только сейчас?

— Мы пытались наладить с волхвами контакт, Ваше Императорское Величество, а уже потом ставить вас в известность. Согласитесь, что столь сильный союзник нам сейчас жизненно необходим. Но на контакт волхв не идет, действует пока только в интересах ученика: помогает ему с расчисткой поместья.

— И далеко зашла расчистка? — неожиданно заинтересовался император. — Не находили ли там, скажем, чего-то необычного?

Ему удалось потушить блеск в глазах, но полковник все равно понял, что сейчас ему задали вопрос, ради которого и вызывали, поэтому ответил максимально обтекаемо:

— Ярослав не отчитывается передо мной, Ваше Императорское Величество. Но Его дед, Лазарев, который вместе с ним один раз был на территории поместья, остался под большим впечатлением. Подробностей я не знаю, но говорил он, что чудом избежал смерти и, если бы не внук, непременно погиб.

— Интересные вещи вы рассказываете, полковник...

И тут Ефремов вспомнил, что ему обещаны неплохие деньги, если Елисеева удастся представить императору. Случай упускать было никак нельзя.

— Так и сам Елисеев — интересный парень, Ваше Императорское Величество. Со мной он не особо откровенничает, но вам-то отказать не сможет. Назначьте ему аудиенцию и расспросите.

— Вы считаете его безопасным? С таким покровителем?

— Ваше Императорское Величество, уверен, если бы волхвы хотели, они бы заняли господствующее положение в стране. На их стороне все забытые нынче возможности древних магов. Кроме того, сам Варсонофий радеет исключительно о восстановлении справедливости.

— Справедливость разные люди видят по-разному, — заметил император. — Но вы правы, полковник, с Елисеевым стоит побеседовать. Я подумаю, как и когда это сделать.

Глава 24

Тимофея я оставил на Серого, с указанием внимательно отслеживать и блокировать магию в случае чего. Блокиратор я ему выдал. Возможно, эта предосторожность была лишней, но в случае неизученного явления лишних предосторожностей не бывает. «Неосторожный маг — мертвый маг», как любил говаривать Айлинг. Присматривать за ним самому было бы лучшим вариантом, но время поджимало, а если я немного поднапрягусь, то за сегодня очищу весь второй этаж от трупов и сдам саркофаг Императорской гвардии. Старт соревнований — всего через две недели, к ним нужно подойти спокойным и отдохнувшим.

Я прошел через защиту на лестницу, но сразу подниматься не стал, сначала попытался связаться с Полиной. Ответила она сразу, хотя наверняка сейчас была на уроке. Но я ее надолго не отвлеку.

— Что происходит, Ярослав? Я утром Ане звонила, она на меня наорала и трубку бросила.

— Я заблокировал ей знания, тебе — нет. Но знать об этом никому не нужно, поняла? А также о том, что у тебя защитный кулон, иначе попытаются отжать на нужды клана Глазьевых. Использовать, кроме тебя, его никто не сможет, а вот испортить — запросто.

Я умолчал, что вложил самоликвидацию на случай, если полезут внутрь. Не настолько я доверял Полине. Да если честно, вообще не доверял. Мой подарок был скорее извинением за испорченные магические возможности: заметил бы, что делается у меня под носом раньше, точно бы этого не допустил.

— Но Глазьевы же убьют Аню, — с ужасом сказала Полина. — Ты понимаешь, что они ее убьют?

— Поль, я же не случайно заставил их подписать договор. Они ее пальцем не тронут. Можно сказать, пылинки сдувать будут.

— Как ты мог так с ней поступить? — продолжала она на меня давить.

— А как она могла так с нами поступить? Ты разве не понимаешь, что своим поступком она поставила под угрозу жизни всех в нашем клане? Тимофея Глазьев предлагал убрать сразу. Я потому его сейчас с собой и таскаю.

— Но Аня же пострадает…

— Если на одной чаше весов Аня, которая подставила нас всех, в том числе и тебя, ради Романа Глазьева, а на остальной — весь мой клан, угадай, что я выберу. Поль, я не буду с тобой спорить. Я просто предупредил тебя, чтобы ты не подставилась.

Разговор я разорвал, но блокировать ее не стал, хотя и хотелось. Не думаю, что она прямо сейчас бросится выяснять со мной отношения, но если и бросится — у меня есть куда более важная задача, чем ей отвечать.

Я надел управляющий перстень и пошел вверх. У первой же заблокированной двери остановился, просканировал, после чего вскрыл защиту, приготовившись к любому развитию событий. Медуза ко мне вылетела, но отнюдь не с такой скоростью, как первые, и явно не собиралась в меня внедряться. Я поймал ее рукой и задумался, что делать. По-хорошему, ее надо гасить прямой сейчас. Если бы не одно но: в ней содержатся знания одного человека, очень непростого человека. Причем это не только магия, но и взаимоотношения между кланами. Второго мне не хватает куда больше, чем первого.

Поэтому я отложил решение на потом и спустился по лестнице до подземелья, где отправил медузку к матке, которая мерно колыхалась в аквариуме и даже не почувствовала прибавления к своей немаленькой туше. Засиживаться я там не стал, опять отправился наверх. Там сфотографировал мумию, сжег ее и ссыпал в подготовленную банку с наклейкой. Дальше так и продолжалось: вскрытие комнаты, отлов медузы, отправка ее к матке, получение из очередной мумии горстку праха, выжигание комнаты до основания. Обыском я решил не заниматься: вряд ли там могло находиться что-то ценнее моего времени, которое приходилось тратить на снятие и установку многослойной защиты на пути к подземельям.

К обеду оставалось две комнаты, в одной из которых трупов не было, но тем не менее защита была круче, чем на всех остальных вместе взятых. Вот ее я проверю от и до: там точно была личная комната главного Вишневского, поэтому если и было здесь что-то ценное, то только там. Но смотреть я буду потом, пока мне положен отдых. Кто хорошо работает, должен хорошо отдыхать.

Перед выходом я связался с Серым.

— Как там Тимофей?

— Вроде, норм.

Небольшое сомнение ощущалось, поэтому я сразу уточнил:

— Вроде?

— Говорит, что тяжело находиться. Давит что-то, — отчитался Серый. — В остальном все норм. Даже кухарку подлечил. Она за это обещала королевский обед сделать. Скоро будет готово, кстати. Ты как?

— Выхожу сейчас.

Перстень Вишневских я убрал в карман, прикрыл саркофаг с составленными ровными рядами банками, сверился со списком. Действительно, выходило, что остался только один, последний, труп. Но делать это буду уже после обеда, поскольку чувствовал я себя сейчас вымотанным полностью. Такое напряжение способствовало росту резерва, причем хорошему правильному росту, но было слишком тяжелым для психики. Вот завершу со вторым этажом и непременно сделаю перерыв.

Тимофей был бледен. Возможно, на него действовала не тварь в подземелье, а общая гнетущая атмосфера дома: слишком много смертей здесь случилось, чтобы целитель этого не чувствовал. Я помню, как Аня реагировала на духа-хранителя и как того тянуло к нашей тогда единственной целительнице. Сейчас дух на нее среагировал бы так же, хотя знаний у нее не осталось, но перестройка прошла. Теперь из Ермолиной старшей выйдет только очень посредственный маг общего толка. Я не знал почему так происходило, но ступивший на целительский путь утрачивал возможность оптимально использовать другие виды магии. Разве что варка зелий была без изменений, на все остальное приходилось тратить на порядок больше маны.

— Тим, тебе нехорошо? — спросил я.

— Пожалуй, даже плохо, — ответил он с кривой улыбкой. — Никогда не думал, что буду вздрагивать от каждого шороха, но здесь мне постоянно кажется, что что-то вылезает из-за угла, чтобы меня сожрать.

— То, что могло сожрать, мы с Ярославом уже вынесли, — гордо объявил Серый.

— Я бы не был так уверен, — возразил я. — Тут еще до фига помещений под защитой, там может находиться какой-нибудь плод экспериментов Вишневских.

— Этот плод должен быть очень живучим, — хохотнул Сергей, но взгляд у него стал очень серьезным.

— Тогда уезжаем? — предложил я.

— Пообедаем и уезжаем, — поправил Сергей. — Зря, что ли, Ольга Даниловна на кухне пластается? Тим, как только попробуешь, что она готовит, сразу все страхи растеряешь.

По виду Тимофея было понятно, что его никакими обедами не соблазнить, и он предпочел бы отсюда уехать при первой возможности. Но сказать он ничего не успел, потому что подошла Ирина и пригласила обедать. Химера от нее не отходил ни на шаг, поэтому я решил отвлечь Тимофея от внутренних ощущений внешними делами.

— Что скажешь? — кивнул я на химеру. — У него процесс замер на середине, можно провернуть?

— Не с моими возможностями, — покачал Тимофей головой, виновато глядя на Сереженьку. — Для обратной трансформации требуется порядка на два больше энергии.

Химера сделал стойку. Я тоже застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

— То есть теоретически возможно?

— Теоретически да. Я даже примерно представляю последовательность действий, — ответил Тимофей. — Моих нынешних знаний хватит. Все упирается в энергию. Нужно одномоментно заливать прорву. У меня столько нет.

— А накопители?

— Только если я сам буду заливать. От вашей толку чуть — процентов девяносто в молоко уйдет.

— Не страшно. Важно, что сам по себе процесс обратим, — оживился я.

Химера тоже чуть ли не хвостом завилял. Ирина так вообще засияла улыбкой так, что могла бы осветить помещение размером куда больше коридора, по которому мы шли.

— Обратим, — согласился Тимофей. — Но не в ближайшее время. Делать надо одним потоком, рисковать нельзя.

Дальше он заговорил уже на внутреннем целительском языке, используя термины, часть которых я знал, но не был уверен в правильности знания. Рассуждения Тимофея отвлекли, он перестал вслушиваться в себя и в дом и даже пообедал с удовольствием, искренне похвалив засиявшую от его слов Ольгу Даниловну.

— Так ты приезжай почаще, буду тебя постоянно подкармливать, — жалостливо сказала она. — Вон ты какой бледный. Поди, на меня жизненные силы потратил? — озабоченно спросила она.

— Нет, что вы, — сразу запротестовал Тимофей. — Просто на меня дом давит. Здесь слишком много недавних смертей чувствуется.

— Есть такое, — кашлянул Алексей Иванович. — Но Ярослав вон вычищает все.

— Почти закончил, — подтвердил я. — Нужно будет по остальным этажам еще пройтись, проверить, но второй почти чист. — Посмотрел на Серого и добавил: — И почти пуст. Выжигаю там все.

— И правильно, — согласился он, не выразив ни малейшего возмущения таким расточительством. — Если есть вероятность столкнуться с чем-то таким, — указал он на Сереженьку, — то лучше все выжечь на фиг и не переживать, что на тебя неожиданно что-то обрушится. Тимофей, конечно, утверждает, что это обратимо, но на своей шкуре проверять не хочется.

Пока мы обедали, я наблюдал за Тимофеем. Чаще всего он вглядывался в химеру, при этом явно производил какие-то вычисления, потому что лоб хмурился, а губы начинали шевелиться. Но иногда непроизвольно его взгляд опускался, безошибочно определяя направление на тварь в подземелье. Он ее чувствовал, как нечто противоестественное, как нечто, чему не место рядом с людьми. Это только укрепило меня в мысли, что надо просмотреть информацию, вложенную в гигантскую медузу, а потом уничтожить опасного монстра. Целителей интуиция не подводила.

Стоило нам только выйти из дома, как на лицо Тимофея начали возвращаться краски. Появился румянец, и опять проявились веснушки, которые в доме почти не были видны.

— Хорошо тут, — неожиданно сказал он и сделал глубокий вдох. — Хорошее место.

— Разве? — удивился Серый. — Ты же говорил, давит на тебя?

— Давит дом. Там что-то нехорошее осталось.

— Как минимум один труп, — напомнил я. — Лица, умершего нехорошей смертью.

— Что-то такое, ага, — согласился Тимофей. — Здесь наверняка летом будет очень красиво.

— Восстановить только надо, — скривился Серый. — На одном парке разоримся.

На этой оптимистичной ноте мы дошли до купола.

Стоило мне оказаться снаружи, как сразу ожил телефон. Это оказался Мальцев.

— А ты не промах, Ярослав, — закхекал он. — Глазьевы рвут и мечут. Это ж надо так провести главу клана.

— Я так и думал, что вам понравится, Игнат Мефодьевич.

— Не то слово. С размахом действуешь. Но как бы этот размах тебя не пришлепнул. Виру ты им слишком большую назначил. Могут посчитать, что если клана нет, то и платить никому не придется. Ермолину мне не жаль, дрянь девка, а вот за тебя было бы обидно. Такие надежды подаешь.

— А вы не обижайтесь раньше времени, Игнат Мефодьевич, — я усмехнулся, хотя собеседник не мог меня видеть. — Я умирать не собираюсь и своих в обиду не дам.

— Ну-ну. — Я вживую представил, как Мальцев скорчил скептическую гримасу и пожевал губами. — На словах мы все герои. Вот что, Ярослав, на тренировки не приезжайте. Хватит. Соревнования через две недели, забыть ничего не успеете.

Он отключился, а я задумался, не намек ли это, что на нас нападут прямо по дороге. Мальцев выдавал иной раз странные фразы, которые можно было толковать по-разному. Сейчас мне показалось, что он хотел меня предупредить, но характер старого пердуна не позволил сказать прямо. Мол, догадался — молодец, возьми с полки пирожок, не догадался — сам дурак, а значит, недостоин того, чтобы тратить на тебя время. Отмахиваться от намеков было глупо: что-то подобное я и сам ожидал, только рассчитывал на то, что нападение будет на меня, а не на машину. В принципе, если воздействовать на нее, кто-то из моих спутников может пострадать, а то и погибнуть. Но это если не ставить на нее защиту.

— Ярослав? — Серый тронул меня за плечо. — Едем?

— Погоди, дай подумать, — отмахнулся я.

Нападать точно будут на меня. Конечно, клятва помешала Ане выдать мои тайны, но не сказать, что не будь меня — клан рассыпется. Значит, поначалу будут лупить по мне. Мой артефакт выдержит прямое попадание ядерного заряда, правда, одного, на два его не хватит. Но Глазьевы и один не станут использовать: они при этом еще больший ущерб понесут, чем просто выплатив мне деньги за отказ Романа жениться на Ане.

Но Мальцев не зря говорил про поездки: именно машина оставалась слабым местом — квартира защищена так, что даже если все вокруг обрушится, она устоит. Как вариант: его служба безопасности сунула нос в глазьевские планы. Тогда точно будет нападение на машину.

Вообще, нужно срочно создавать всем защитные артефакты: клан не такой большой, чтобы разбазаривать человеческий ресурс.

— Серый, сегодня ночуешь у нас.

— Чегой-то вдруг? — опешил он. — Мне еще до ночевки знаешь сколько всего делать придется? Как минимум забрать телефоны и съездить запустить автоклав.

— Вместе съездим, — отрезал я. — Тимофея в квартиру забросим и съездим.

Я отправил пару заклинаний на машину. Банальный отвод не сработает, если нас пасут, то пасут с артефактами, а значит, не пропустят. С другой стороны, не идиоты же Глазьевы переходить сразу к крайним мерам? Возможно, попытаются сначала договориться?

Телефон опять зазвонил. На этот раз оказался Роман Глазьев, собственной персоной. Запись разговора я включил, прежде чем ответить.

— Поговорим? — зло протянул он.

— Почему бы и не поговорить со счастливым женихом? — согласился я. — Дату свадьбы уже назначили?

Он шумно выдохнул и почти спокойно сказал:

— Предлагаю не портить отношения между нашими кланами и аннулировать договор.

— С чего бы? Вы забрали у меня ценного сотрудника исключительно для того, чтобы жениться. А по доброте душевной пошел вам навстречу.

Мне показалось, что Глазьев на том конце задымился. Наверное, перегорело желание обзавестись супругой.

— Ха-ха, — раздельно сказал он. — Мы пошутили, вы пошутили, теперь давай вернемся к тому, что было. Ермолина мне не нужна.

— Мне тоже. Сам подумай, к чему мне маг, который за моей спиной договаривается о передаче моих секретов другим кланам.

— Ты же знаешь, что передача не состоялась.

— И?

— Я требую расторгнуть договор.

— Какая там минимальная ставка? Сто миллионов? Вот выплачиваете сто миллионов, и аннулируем договор, — с насмешкой предложил я.

Серый зажестикулировал, намекая, что размер выплаты должен быть увеличен раза в два. Но мне казалось, что для играющего против меня клана сотки вполне достаточно. Во всяком случае пока. Речь шла о публичной порке, чтобы показать: связываться со мной не стоит. Дело было не в деньгах, а в прецеденте.

— А не обнаглел ли ты?! — рявкнул Глазьев так, что в ухе у меня зазвенело.

— Тебе кажется сумма слишком мелкой? Вот и мой финансовый директор считает, что я погорячился, назначая такие низкие откупные. Сто пятьдесят. Будешь торговаться — еще увеличу.

На удивление Глазьев в ответ не взорвался, напротив, в трубке стояла тишина, не прерываемая даже дыханием. Как выяснилось, это было потому, что Глазьев отдавал распоряжение подчиненным и получал от них отчет, потому что тишина прервалась довольным:

— Два моих мага только что вошли в твою квартиру. Как ты думаешь, жизнь и здоровье твоих родных стоят того, чтобы разорвать наш договор?

Все-таки Глазьевы идиоты. Одна радость: вопрос с кормежкой духа на пару недель решен. У него там целое пиршество намечается, спасибо щедрым меценатам.

— Только из уважения к вам, выкуп каждого мага — пятьдесят тысяч, — сказал я, изо всех сил пытаясь не ржать. — В противном случае вечером сдам в полицию обоих. Разговор, который я записываю, так же будет им предоставлен.

— Блефуешь, сопляк, — зло выдохнул Роман. — В квартире два не-мага и один малолетний недомаг. Что они противопоставят двум моим обученным дружинникам? Неужели ты совсем не переживаешь за родных?

— Твои дружинники до моих родных даже не дойдут, — с насмешкой ответил я. — Они сейчас висят по обеим сторонам от двери. И будут так висеть либо до приезда полиции, либо до перечисления денег на наш счет.

Разговор я прервал сам и позвонил Олегу с просьбой не спускаться и никому не открывать до моего приезда, даже если заявится умывающаяся слезами Ермолина. И особенно — не пускать вниз маму. Ни к чему волновать беременную женщину внезапно возникшими барельефами по бокам двери. Все равно они временные.

Глава 25

Предосторожности оказались не лишними. От выстрелов спас щит, который активировался сразу, не дав ни одной пуле врезаться в машину, а от файербола — зеркало, отправившее подарок назад, к нападавшим. Машина не пострадала, даже движение не замедлила бы, если бы Серый не нажал на тормоз. Зачем, спрашивается? По-хорошему, в такой ситуации на газ жать надо.

— Это что было? — хрипло спросил он, глядя на факел, в который превратилась машина нападавших.

Защитой те не озаботились: клан артефакты не выдал, а заклинания наносить не стали. Дело-то плевое: долбануть пацана с подручными. Но легкость обернулась тем, что в живых из нападавших не остался никто — не пожалели глазьевские прихвостни силы удара.

— Это, Серега, нас убить хотели, — пояснил я. — А ты сейчас стоишь и подставляешься под следующий удар.

— Какой следующий удар? Думаешь, там кто-то выжил?

— Никто, — ответил вместо меня Тимофей. — Удар был такой силы, что не оставил им ни малейшего шанса.

В его голосе послышалось осуждение, поэтому я заметил:

— Я только отразил отправленный ими. Но группа может быть не одна. Так что не стой Серега, поехали.

На самом деле я был уверен, что больше никого на нас не натравили, но с полицией объясняться не хотелось. Или кто тут отвечает за преступления совершенные с помощью магии? Императорская гвардия?

— Погодь, в себя приду. — Серый резко выдохнул и неожиданно вытащил телефон.

— Вань, на нас тут напали. … Как что? Протест отправить. … Кто напал? … Неустановленные лица на неустановленной машине. … Какие номера? Я ж говорю неустановленные лица. Все сгорело. … Нет, не мы напали. На нас. Мы только защищались. … Точно не мы первыми напали. Это было отражение направленной на нас атаки. Уверен, на записях камер все будет прекрасно видно.

Тем временем остановились не только мы. Народ повыходил из машин, но к пожарищу не лез, ограничивался съемками на расстоянии. И то сказать: горело красиво, такое зрелище не каждый день увидишь.

— А мы вообще место происшествия покидать можем? — неожиданно спросил Тимофей.

— Даже не можем, а должны, — бодро ответил Серый. — Теперь это Ванькина забота.

Машина плавно тронулась и унесла нас с места преступления. Нужно будет Мальцеву при встрече спасибо сказать. По телефону это может вылезти ему боком, но поблагодарить я обязан.

— Серег, а куда жаловаться? — заинтересовался я. — Может, имеет смысл Ефремова набрать?

— Не, Императорская гвардия в разборки между кланами не лезет. Только если это создает угрозу имперской безопасности. Ярослав, это теперь не твоя забота, а нашего юриста.

На экране зазвонившего телефона высветилось: «Лазарев».

— Ярослав, у тебя все в порядке? — взволнованно почти прокричал он.

— Пока да, Андрей Кириллович, — сухо ответил я, поскольку не мог не отметить, что человек, претендующий на роль моего деда, позвонил куда позднее, чем посторонний мне Мальцев.

— Будь поосторожней, Слава, — куда спокойней сказал он. — Мне только что сообщили, что от Глазьевых выехала бригада по твою душу.

— На вашем месте я бы уволил на фиг службу безопасности, — заметил я. — Потому что глазьевская бригада уже не только доехала, но и полегла в полном составе, а вам только сообщили, что она выехала. В таком деле каждые пять минут важны, а здесь даже не пять прошло, а куда больше.

— То есть на вас уже напали? — с ужасом в голосе спросил Лазарев. — Глазьевские?

— Напали — да. Что касается того, глазьевские или нет — установить не представляется возможным.

Я с ним говорил, а сам устанавливал второй слой защитных заклинаний, поскольку первый был вынесен почти в ноль. Хорошо по нам шандарахнули, однако, от души. Не предупреди Мальцев — горела бы сейчас так и наша машина, и не факт, что я успел бы поставить защиту на Серого с Тимофеем. Нужно будет для машин защитные артефакты смастерить, тогда энергию с заклинаний будут впитывать накопители. До определенного предела, разумеется, потом тоже отражать. Дешево, надежно, эффективно.

— Я выскажу им протест. И что вы — под нашей защитой.

— Спасибо, Андрей Кириллович, — не стал отказываться от помощи я. — Я не столько за себя переживаю, сколько за своих людей. Если ваши слова имеют вес для Глазьевых, надеюсь, они отзовут своих людей и моим ничего угрожать не будет.

— Что значит если? — возмутился он. — Мы с Глазьевыми деловые партнеры по многим вопросам. Как ты вообще умудрился с ними сцепиться?

— Они хотели обмануть меня, в результате обманулись сами. Им это не понравилось, решили, что дешевле будет меня убить, чем нести убытки.

Лазарев тяжело вздохнул.

— Слава, если есть возможность, договаривайся с ними миром. Они слишком крупные игроки, чтобы их записывать в вечные враги.

— Боюсь, миром не выйдет, Андрей Кириллович, они хотели кинуть наш клан на очень крупную сумму, а в результате кинули себя. Я к этому почти не прикладывал рук.

— Так-таки не прикладывал? — По голосу было заметно, что Лазарев улыбался. — Не поверю, Слава.

— Если глава клана не идиот, то он заблокирует часть возможностей уходящему из клана. Это Глазьевы должны были сообразить. Но они почему-то решили, что я идиот.

— Ладно Слава, это ваши с ними дела, не буду в них лезть, — неожиданно сказал Лазарев. — И все же будь поосторожней. Ищи компромиссы.

— Постараюсь, Андрей Кириллович.

Мы распрощались. Я потер лоб. Судя по всему, для Глазьевых цель номер один — я, а номер два — Тимофей. В такой ситуации разделяться невыгодно, потому что до него без моей защиты доберутся быстрее. А если он будет в моей квартире, то пострадают и остальные. По поводу защиты я не обольщался: она хорошая, но не бесконечная. Я могу просто не успеть.

— Так. Не разделяемся, — решил я. — Сначала все дружно едем за телефонами, потом — на предприятие. Потом — ко мне домой. Серег, ночуешь у меня, это не обсуждается.

Серый попытался заартачиться, но после того как я намекнул, что он важное для клана лицо, а значит, в квартире его может ждать неприятный летальный сюрприз, проникся, но недовольно буркнул, не отрывая взгляда от дороги:

— И что, мы так и будем все время сидеть в осаде?

— Почему вдруг все время? Сначала я сделаю переговорные артефакты, как и планировал. Затем — защитные на всех. Потом проверю твою квартиру на предмет неприятных сюрпризов и установлю защиту. Это если в твоих планах нет желания обосноваться в поместье. Так-то можешь комнату уже сейчас присматривать.

— Там воняет, — поморщился он.

— Уже почти нет. Я ж выжигаю все. Огонь любую вонь убирает. Плюс вытяжка нормально заработала.

— Посмотреть надо, — решил Серый. — Может, это для тебя не воняет. Принюхался уже.

— Не без этого, — согласился я. — Хороший маг брезгливостью страдать не должен.

— Возможно, я пока недостаточно хороший маг.

До магазина, в котором Серый оставлял заказ, мы доехали без приключений: то ли Глазьевы были уверены, что с нами справится одна группа, то ли две неудачи подряд заставили их сесть и подумать. Пока я не замечал даже слежки. Впрочем, если она велась на большом расстоянии, то и не заметил бы.

Вынесли нам целую коробку с телефонами.

— А не много ли? — удивился я.

— Я решил побольше взять, — пояснил Серый. — Скидка хорошая от количества, так пусть лежит запас, чтобы потом за каждой трубкой отдельно не бежать. Ты ж нами все равно не ограничишься, вот я заранее твои деньги экономлю.

— Путем их растраты, — не удержался Тимофей.

— Ничего ты не понимаешь, малой еще, — снисходительно ответил Серый. — Иногда стоит заплатить сейчас побольше, чтобы получить выгоду в перспективе.

Я распаковал одну коробочку с телефоном. Выбранная модель была достаточно толстой для моих целей, корпус выглядел прочным, в руке лежал хорошо.

— Тогда вообще можно было взять бэушные, — сказал Тимофей. — Получилось бы еще дешевле.

— Ты не путай экономию с нищетой, — фыркнул Серый. — Мы солидный клан. Вот увидишь, Ярослав из этого говна конфетку сделает. Но конфетка будет у всех одинаковой, никакого разнобоя, понял?

Тимофей смущенно кивнул, чем Серый воспользовался и всунул ему покупку, невнятно пробормотав, что защитой занимаемся я и он, а значит, свободные руки Тимофею нужны не так, как нам.

На всякий случай я, кроме уже постоянно действующего, но незаметного защитного кокона, держал наготове еще и абсолютную защиту. Но ничего этого не понадобилось. До машины мы дошли спокойно и спокойно же доехали до предприятия.

Сегодня там находились сразу оба проштрафившиеся: и Глаз, и Хрипящий. Видно, второго сняли с привилегированного положения телохранителя и перевели в обычные охранники. Что ни говори, а просчет был серьезный с обеих сторон. Это понимал и Глаз, который что-то выговаривал подчиненному и замолчал только при нашем появлении.

— Ну, чо, командир, мы в большой жопе? — спросил он. — Или так, терпимо?

— В огромной, — обрадовал его Серый. — Нас вон с полчаса назад убить пытались. И все потому, что кто-то замолчал ценную инфу.

— Он не знал, — заступился за начальника Хрипящий. — Я ему не сказал.

— А должен был, — веско бросил Серый.

— Докладывать, кто с кем спит, как-то… — пробурчал Хрипящий, скривив физиономию в брезгливой гримасе.

— Если спит с представителем другого клана, да еще такого крупного, то обязательно, — сказал я. — Да, неприятно, согласен. Знаю, что Ермолина тебе нравилась. Небось еще подумал, что скажут: наушничаешь из ревности?

Он убито кивнул.

— Ничо, больше не скажут, — заявил Серый. — Будешь теперь телохранителем у него. — Он указал на Тимофея. — И если этот юноша начнет встречаться с Мальцевой, чтобы непосредственному начальнику доложил, понял?

— Я не буду встречаться с Мальцевой, — даже с каким-то ужасом сказал Тимофей.

— С условной Мальцевой, понимаешь?

— С условной Мальцевой тоже не буду. — Тимофей даже головой помотал, отгоняя от себя страшное видение. — Мне одной хватило по уши, даже без дополнительных встреч.

— Это ты сейчас так говоришь, — заявил Серый, старательно удерживая ухмылку. — А потом влюбишься и будешь шастать на свиданки с кем попало в кафешки и не только.

Он игриво подмигнул Тимофею, намекая на возможное развитие встречи уже в помещении не со столами, а с кроватью. Но тот его не поддержал.

— Вот когда буду, тогда и поговорим, — мрачно ответил наш будущий целитель. — Мне сейчас точно не до них.

— Подождите, — остановил нас Хрипящий. — То есть вы мне опять хотите доверить охрану? После моего феерического провала?

— Предлагаешь тебя расстрелять? — вкрадчиво спросил Серый и похлопал его по плечу. — Диман, все могут ошибиться. Главное, чтобы это не стало правилом. А так… Опыт охраны целителя у тебя уже есть. С машиной ты тоже хорошо знаком.

— Еще на нее защиту ставить, — вздохнул я. — За что мне это?

— А ты думал, в игрушки играем? — усмехнулся Серый.

— Игрушки не игрушки… Хочется немного спокойной жизни. Я, блин, как хомяк в колесе постоянно кручусь, так недолго и свихнуться.

— Упакуй трупы в саркофаг и выдай его Императорской гвардии, а потом отдыхай до соревнований, — предложил Серый.

— А защита? А связь? Ничего отложить нельзя.

— Посидим у тебя дома, — предложил Серый. — То есть связываться будем посредством рта, а защищаться вашей квартирой. Как идея?

— Шикарная, — расплылся я в улыбке. — Давно мечтал о заточении с едой и подушкой.

— И ты его получишь.

Мы зарядили автоклавы, решили, с какого числа Хрипящий приступает к старой работе, но с новым подопечным, после чего поехали к нам домой.

— Слушай, мне же придется просто так бросить машину, — внезапно всполошился Серый. — Набрось на нее побольше защит, а то взорвут из мести.

— Неа, — я хищно улыбнулся. — Наоборот, как только доеду, все сниму. Пусть взрывают. Я тебе давно предлагал машину поменять. Вот и сменишь за счет Глазьевых, если они вдруг сдуру решат взорвать. Только ценного ничего не оставляй.

Идею поменять машину за чужой вражеский счет Серый оценил сразу и даже щедро решил ничего не забирать, а приплюсовать уничтоженное к общему счету. Даже стало жалко, когда я понял, что его планам не суждено будет воплотиться в жизнь.

Потому что нас уже ждали, причем явно с желанием договориться. У крыльца прохаживался хорошо одетый мужчина в возрасте. Охраны рядом с ним не наблюдалось, но я бы не сказал, что от этого потенциальный визитер становился безопаснее. Короткое сканирование показало солидный защитный артефакт, да и сам мужчина был магом не из слабых. Он заметил подъезжающую машину и остановился.

— Ох ты ж, Глазьев Егор Дмитриевич собственной персоной, — выдохнул Серый.

— Это хорошо или плохо? — уточнил я, не отрываясь от разглядывания ожидающего меня главы клана.

— Черт его знает. Скорее, хорошо. Если пришел сам, собирается торговаться. Пойдем узнавать, что хочет?

— Нет, вы сидите в машине. Она защищена, поэтому мне не придется бояться за вас.

— Я не уверен, что ты сможешь составить ему конкуренцию в торговле.

— Лучше я потеряю в деньгах, чем в вас, — отрезал я и вышел из машины, показывая, что спор закончен.

За себя я не переживал: мой артефакт пару таких нападений переживет и не заметит. Глазьев ожидал меня у крыльца и даже не дернулся мне навстречу. Его глаза оценивающе прошлись по мне. Определенные выводы он сделал, но они не прорвались ни единым жестом.

— Добрый день! Чем обязан вашему визиту, Егор Дмитриевич?

Обратился я первым, поскольку и по возрасту, и по статусу клана стоял ниже, а дальнейшая эскалация конфликта была не в моих интересах.

— Добрый день! Ярослав, я не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. — подтвердил я.

— Между нашими кланами возникло небольшое недопонимание.

— Я бы не назвал небольшим недопониманием попытки моего убийства и захвата в заложники моих родных.

Глазьев едва заметно недовольно наморщил нос. Лет ему было около шестидесяти, но выглядел он куда приятнее своего сына. В молодости так вообще наверняка красавчиком был. Жаль, что сын пошел не в него, а в мать, и, скорее всего, не только внешне.

— Поверьте, Ярослав, это было сделано без моего ведома, — сказал он. — Я безмерно уважаю вашего деда, Андрея Кирилловича, и ни за что не хотел бы его огорчить. — Он помолчал и уверенно добавил: — Мне кажется, улица — не совсем подходящее место для столь серьезной беседы, вы не находите?

Сканирование не показало рядом присутствия магов, поэтому я, чуть помедлив, махнул рукой Серому с Тимофеем, подзывая их к себе.

— Егор Дмитриевич, приглашаю вас пройти в дом и продолжить беседу там.

Как я и думал, глазьевские маги висели по обе стороны от двери и вид имели весьма бледный. Глава клана сразу заметил их плачевное состояние, остановился и спросил:

— Нельзя ли отпустить моих людей?

— Я называл Роману условия.

— К сожалению, он мне их не передал.

— Пятьдесят тысяч за каждого.

— Погоди-ка, Ярослав, — вмешался Серый. Тимофей задерживаться не стал, сразу пошел наверх, правильно понимая, что он тут лишний, а вот финансовый директор решил поучаствовать в торге. — Это требование было до того, как нас пытались убить.

— Не убили же, — ответил я. — И протест мы отправили куда надо, так? Это отдельная тема, не надо все смешивать в кучу.

— Цена была снижена из уважения к клану Глазьевых, — гнул свою линию Серый. — После нападения они нашего уважения лишились.

— Сколько нужно заплатить, чтобы их отпустили сейчас, — прервал наш спор Глазьев.

Я незаметно показал Серому кулак и ответил:

— Я не меняю своего слова. Первоначально было по пятьдесят тысяч с человека, так и осталось.

— Куда мне перевести деньги?

— Сергей Евгеньевич, дайте нашему гостю номер счета.

Я скомандовал духу отпустить магов, и они двумя бесформенными кучами свалились на пол, сильно портя внешний вид нашей прихожей. Нашему гостю это зрелище тоже оказалось не по душе: неприятно видеть, когда два сильных клановых мага валяются, как после многодневного запоя.

— Позвоните, чтобы их сейчас забрали, — предложил я.

— Спасибо, Ярослав, — обрадовался он и тут же вытащил телефон.

Его люди подошли почти мгновенно и молча очистили мою прихожую, после чего я пригласил Глазьева пройти дальше. В гостиную на втором этаже я его не повел, счел достаточной для разговора комнату, в которой занимался с учениками: там довольно удобные сидения, а угощать гостя я не собирался. Что-то мне подсказывает, что разговор будет коротким и непродуктивным.

Глава 26

Осматривался Глазьев с барской снисходительностью, наверное, привык к шикарным переговорным, а тут внезапно его привели в какой-то офис среднего звена. Соколовская мебель была добротной, но старой, и, к сожалению, по возрасту не дотягивающей до антикварной.

— Слушаю вас, Егор Дмитриевич, — прервал я его затянувшееся изучение обстановки.

— Для начала я хотел бы понять, с кем мне следует договариваться. При всем уважении, Ярослав, вы — лицо несовершеннолетнее. Насколько я знаю, регентом является ваша мать. Ее я тут не вижу.

— Для начала давайте расставим точки над I. С моей матерью вы договариваться ни о чем не будете. Решаю я. Право подписи — у Сергея Евгеньевича.

— И насколько это разумно? — обратился он уже к Серому.

Пренебрежение моей персоной было несколько излишне подчеркнуто. Но я уже привык, что в силу возраста тела меня многие не воспринимают всерьез.

— Ярослав Кириллович — глава клана. Его решение — закон, — без тени усмешки ответил Серый.

Глазьев вальяжно откинулся на спинку кресла. Кресла, несмотря на возраст и небольшую потертость, здесь были удобными, при желании в них можно было даже уснуть и не страдать потом от боли в шее и других частях тела.

— Я нисколько не пытаюсь умалить важности Ярослава Кирилловича, но в силу возраста он может некоторые вещи воспринимать гипертрофированно, в то время как опасность других явно недооценивает.

— Приведите пример, Егор Дмитриевич, — заинтересованно предложил я. — Что именно я недооцениваю?

— Например, меня, — спокойно ответил гость и создал в руке файербол. — Вы же понимаете, что я могу вас обоих размазать по стенам, в то время как вы даже ничего противопоставить мне не сможете? Вы даже пальцем дернуть не успеете, потому что у меня куда лучше реакция.

Это была наглость. Похоже, Глазьевы понимали только язык силы. Пришлось дать команду духу хранители, и через миг гость покинул уютное кресло и оказался пришпилен к стене. Для этого мне пальцами дергать не потребовалось. Фаейрбол, так и не сорвавшийся с руки Глазьева, развеялся с громким неприятным хлопком.

— Егор Дмитриевич, — даже с некоторой ленцой сказал я, — кажется, это вы недооцениваете меня. Убить меня в моем собственном доме у вас не получится, и не факт, что получится вне. У меня был очень хороший учитель. Поэтому я разговариваю с вами, а бригада, которую ваш сын отправил по мою душу, разговаривает с богами.

На его лице застыло ошарашенное выражение, но попыток освободиться он не бросал, дергался постоянно, пусть и без особого успеха. Дух кружил рядом с ним, облизывался, но не трогал, поскольку я поставил запрет.

— И если вы пришли сюда угрожать, то разговор можно на этом заканчивать.

— Ярослав, я не собирался вам угрожать, — зло выдохнул он. — А вот вы сейчас не просто мне угрожаете, вы наносите мне ущерб.

— Разве что вашему самолюбию, — ответил я.

А Серый заметил:

— А разве не угрозой были ваши слова о том, что вы нас размажете по стенам? И разве не угрозой был ваш демонстративно созданный файербол?

— Вовсе нет. Я подчеркивал разницу в уровне наших сил.

Надо признать, держался он достойно и даже испуганным не выглядел, хотя наверняка уже испробовал несколько способов освободиться и понял, что магия ему не подчиняется. Но на его стороне сейчас стоял закон: он пришел в мой дом как гость, и я бы поставил себя вне закона, если бы нанес ему урон до того, как он бы попытался нанести его мне. Показать — не значит использовать.

— Боюсь, что она не в вашу пользу, Егор Дмитриевич, даже если сравнивать вас с нами по отдельности.

— Ярослав Кириллович, быть может, мы продолжим разговор на прежних условиях? — предложил Глазьев. — Мне неудобно смотреть на вас сверху вниз.

Я шутку оценил и дал указание духу, который нехотя перенес гостя обратно в кресло, где тот совершенно спокойно уселся, словно ничего не случилось.

— Признаю, погорячился, — как ни в чем не бывало сказал он. — Не учел, что вам досталась квартира Соколова с его уникальной системой защиты. Каким образом вы получили к этой системе доступ?

— Вы пришли поговорить об этом? — с насмешкой спросил я. — Егор Дмитриевич, вы же понимаете, что у каждого клана есть свои тайны, которыми он не будет ни с кем делиться.

— Тоже мне тайна, — он улыбнулся одними кончиками губ. — Наверняка оставил коды доступа супруге, а она передала вам. Жаль, что ее уже не спросишь.

— Почему? — напрягся я.

— Сегодня утром Ирина Егоровна Соколова отдала богу душу, — довольно равнодушно сообщил Глазьев. — Вы же ее курировали. Неужели не знали?

— Я у нее вчера был, — ответил Серый. — И она чувствовала себя хорошо. Что с ней случилось?

— Предполагаю, что сердце.

— Во время вашего визита? — напрягся я.

— Юноша, вы уж из меня совсем злодея не делайте, — укоризненно ответил Глазьев. — До нашего визита это случилось. О том, что от нас к ней приезжал, все равно узнаете, так что и скрывать не буду. Но не я. Не по статусу мне беседовать со вдовами магов, пусть даже и выдающихся магов.

Смерть Ирины Егоровны оказалась неожиданной. До записей ее мужа я не добрался, и теперь, если возникнут вопросы, задать их будет уже некому. Но расстроился я даже не поэтому: Ирина Егоровна казалась мне по-настоящему хорошим человеком, к которому не грех было бы заглянуть и просто так не по делу, а в гости.

А вот Глазьевы точно приходили по делу. Хотели узнать про систему защиты, о которой в нашем районе ходили нехорошие слухи. Бедная старушка вряд ли удовлетворила бы их любопытство, потому что от защиты ее мужа тут, считай, ничего и не осталось.

— Но вернемся к причине моего визита, — спокойно сказал Глазьев. — Мне надо аннулировать заключенный между нашими кланами договор. Мы вернем вам Ермолину, поэтому причины для того, чтобы не разойтись миром, я не вижу.

— Какое щедрое предложение, — издевательски сказал Серый. — Вы хотите вместо денег подсунуть нам своего шпиона. Поищите дураков в другом месте.

Глазьев выразительно приподнял брови, демонстрирую глубокое удивление.

— Вы же сами говорили, что Ермолина — ценный специалист.

— Это было до заключения договора между нашими кланами. В настоящее время Ермолина не представляет для нас никакой ценности, — заметил я. — Я не вижу причин для расторжения договора. Как уже заметил Сергей Евгеньевич, нам в клане не нужен ваш шпион.

— Видите ли, Ярослав… Кириллович, я бы мог сразу обратиться к императору с жалобой на ваш клан, но исключительно из уважения к вашему дедушке решил сначала попытаться с вами договориться.

— И на что же вы собрались жаловаться? — усмехнулся я.

— На обман. Вы подсунули нам заведомо дефектного мага.

— Сергей Евгеньевич, напомни мне, пожалуйста, что там говорил Роман Егорович? Что Ермолина его интересует исключительно в качестве жены, а не мага не так ли? Именно поэтому, Егор Дмитриевич, мы пошли вам навстречу и не взяли деньги за переход. Соединение двух любящих сердец — это святое. И вдруг выясняется, что ваш клан обманул нас и хотел забрать Ермолину именно в качестве мага. Так что жалуйтесь. У меня тоже будет возможность отправить жалобу, не так ли, Егор Дмитриевич? Причем с куда большими основаниями.

По лицу Глазьева нельзя было понять, как он отнесся к моим словам. Ни тени эмоций на нем не промелькнуло, даже руки продолжали так же расслабленно лежать на подлокотниках кресла, как и раньше.

— Повторю, вы передали нам ущербного мага, — с нажимом сказал он.

— Вот уж нет. Я просто заблокировал полученные в нашем клане знания. Я был в своем праве. — Это я утверждал с уверенностью, поскольку успел проконсультироваться у Ивана в тот же вечер. — Передача этих знаний принесла бы значительный ущерб нашему клану. Тем не менее и без этих знаний Анна Ермолина представляет собой сильного мага.

То, что эта сила у нее теперь будет расходоваться неэффективно, я не стал говорить. Но Глазьев это и без меня знал, если упорно твердил, что ему всучили дефектного мага. Полина, та еще может выправиться, а Аня — уже нет.

— Хорошо. — Глазьев сложил перед собой руки в этаком жесте задумчивости. — Признаю, вы нас переиграли. Но сумма неустойки завышена. Вам не нужны такие деньги, вы все равно не сможете ими эффективно распорядиться. Вы не привыкли оперировать такими суммами, и сами не заметите, как растратите впустую. Я считаю, что пары сотен будет достаточно. Ермолина больше не стоит. Даже обе. Про вторую я совсем забыл, а ведь вы с ней встречались, Ярослав… Кириллович.

Полину бы я, может, назад и принял, но только не на глазьевских условиях, поэтому заинтересованность гостю не показал.

— Мы с ней вместе учились, — ответил я. — Смотрю, Егор Дмитриевич, вы никак не можете избавиться от мысли, что ваш шпион у нас вам жизненно необходим. Не удалось вернуть старшую Ермолину, хотите подсунуть младшую?

— Что касается денег, — откашлялся Серый, — у нас на них большие планы. На одно восстановление поместья миллионов пятьдесят влет уйдет.

— Ах да, вы же купили бывшее поместье Вишневских, — припомнил Глазьев. — Давайте мы его у вас перекупим за те же деньги, что вы уплатили наследникам.

Предложение было неожиданным, но очень, очень смешным. Настолько смешным, что я не удержался и расхохотался. Серый тоже взоржал, согнувшись пополам и стуча кулаками по коленям.

— Не понимаю причины веселья, — сухо сказал Глазьев. — Я знаю, что на оплату услуг Императорской гвардии уходят очень большие суммы, а мои специалисты могут построить купол так, что из-под него больше никто не выскочит. Вы отдаете нам очень убыточный актив, который станет безопасным в весьма отдаленной перспективе, за это я прошу всего лишь разрыв договора.

— А вы знаете толк в торговле, Егор Дмитриевич, — утирая выступившие от смеха слезы, ответил я. — Поместье практически очищено, Императорской гвардии мы ничего не платим. Разве что купили у них саркофаг для упаковки тел бывших владельцев.

— Ну-ну, — скептически сказал Глазьев. — Не вешайте мне лапшу на уши, юноша, она мне не идет. Очистить там невозможно, только закрыть более мощным куполом, что под силу моему клану, но никак не вашему.

— Мне кажется, Егор Дмитриевич, нам с вами не удастся договориться — подпустил я в голос сожаления. — Вы постоянно пытаетесь нас обмануть. Это как-то недостойно человека, которого Андрей Кириллович рекомендовал, как своего друга.

Внезапно вспомнились слова Мальцева: «На нашем уровне друзей нет, только союзники». Сейчас я видел тому подтверждение: Лазарев не делился информацией с Глазьевым, иначе тот бы знал, что происходит в поместье. Впрочем, Андрей Кириллович еще та вещь в себе: при внешней открытости секретами делиться не торопится. Если бы не стечение сразу нескольких факторов, то он бы не рассказал мне про Аню и сейчас положение нашего клана было бы куда печальней.

— Ярослав, ты же понимаешь, что я могу доставить тебе массу неприятностей? — с доброй улыбкой сытого людоеда продолжал Глазьев. — И тебе и твоей семье. В сказки, что за тобой стоят волхвы, я не верю, тем более что Ермолина говорит, что это не так.

В ответ я только усмехнулся. Аня определенно такого заявить не могла, печать не дала бы, потому что подобная информация поставила бы под угрозу мою безопасность. Единственное, что ей сейчас доступно: топать ногами и твердить, какая я сволочь.

— Не верьте, — согласился я. — Собственный опыт всегда лучше чужих рассказов. Егор Дмитриевич, вы напрасно тратите свое и мое время. Пока вы не предложили ничего, что могло бы компенсировать утрату многомиллионной компенсации от вас. Угрозы я таковыми не считаю.

— Это мы еще посмотрим.

Глазьев встал, показывая, что время его визита подошло к концу. Двигался он как победитель, так что наверняка что-то припрятал в рукаве такого, что давало ему уверенность в том, что я соглашусь на его условия. Прощаться он тоже не стал, не удостоив меня не то что кивка — взгляда.

После ухода гостя я проверил систему защиты и отсутствие сюрпризов как магического, так и не-магического толка. Но ни бомб, ни подслушивающих устройств не выявил.

— Вот ведь жук! — выдохнул Серый ,как только я дал понять, что все в порядке. — Как думаешь, на что будет давить?

— Полина и соревнования — ответил я, поскольку уже над этим размышлял. — Замену мы уже сделать не можем, все сроки для этого прошли. А Глазьевы имеют право ей запретить участвовать.

— То есть вы тоже не сможете участвовать? — наморщил лоб Серый.

— Мы сможем, но не столь эффективно, потому что в личном зачете участвовать будут четверо, а делиться на пять. В остальном без разницы.

Я вздохнул. Что с Полиной, что без нее — кажется, результат будет предсказуем. От представления императору я все так же далек, как и сразу после разговора с Ефремовым. А без этого призовое место нам не светит.

— Так, может?..

— Нет Серег, оно того не стоит. Глазьев не пытался с нами договориться, он пытался нас нагнуть. Если не поставим нас сейчас правильно, потом будут о нас ноги вытирать все кому не лень. Пару дней в осаде посидим, потом я сделаю защитные артефакты и начнем передвигаться относительно свободно. Можешь располагаться у меня в комнате. Тимофей подселим к Дену.

— Да ну. — Серый осмотрелся. — Прекрасный диванчик, не находишь? Вот на нем и перекантуюсь. Не люблю делить с кем-то комнату.

— Эта вообще проходная.

— Ты же не будешь шастать туда-сюда? Особенно по ночам.

Я махнул на него рукой и отправился в лабораторию, где разложил свои заметки по артефактам связи и начал собирать нужные материалы. Серый притащил коробку с телефонами и вытащил один.

— А вот сюда. — Он ткнул на заднюю крышку телефона. — Нужно присобачить герб клана.

— Есть такое в планах, — согласился я.

К разговору о Глазьевых мы не возвращались, словно заранее это обговорили и пришли к выводу, что пока они не сделают очередной ход, обсуждать нечего. Какой ход они сделают, я даже представить не мог, разве что был уверен: Полиной они не ограничатся. К сожалению, хитросплетения межклановых отношений были для меня китайской грамотой. Возможно, что-то подскажет Ден? Но с ним я поговорю не раньше, чем создам тестовый вариант переговорника. Разговор терпит, проблемы со связью — нет.

Я придвинул к себе первый телефон и начал методично выковыривать из него внутренности и раскладывать на две кучки: то, что будет служить дальше, и то, что пойдет на выброс или, как вариант, будет пристроено хозяйственным Серым. Вон с каким заинтересованным видом он изучает отложенные мной детали — точно над этим размышляет.

К кучке с нужными деталями я добавил из своего запаса то, что будет их дополнять. Приготовив таким образом два телефона, я перешел к изготовлению базы. Сделал ее быстро. Даже не сделал — сбросал, все равно придется в процессе подгонять, поэтому детали там пока были закреплены лишь приблизительно. Точно я только знал, что хочу получить в итоге, а это значит, что и кристаллы, и направляющие придется перемещать, и возможно, довольно долго, пока не получу правильное положение. Здесь речь шла даже не о парном артефакте, а о комплекте, да еще и с возможностей добавления функций, значит, подгонка будет долгой.

До ужина я так и крутил детали базы, пытаясь поймать оптимальное положение. Нет, использовать ее уже можно было, но я хотел получить идеальный звук и идеальную защиту, а пока получалось либо то, либо другое.

В конце концов я решил, что лучше всего отладку делать в процессе, выдал Серому два телефона и отправил его наверх, вручать кому-нибудь вторую трубку и болтать с этим кем-нибудь по телефону. Серый проворчал, что я так и не сделал герб клана на крышке телефона, но этим его неодобрение собственной эксплуатации и ограничилось. Кого он привлек, я не знал, но после этого отладка пошла семимильными шагами. Конечно, нужно будет еще проверить, как изменится при подключении третьего телефона, мне казалось, что некритично.

Я раскурочил третий комплект и начал к нему приспосабливать нужные детали, когда мой телефон зазвонил, и увы не тот, что я готовил, а общий. Звонила Диана Мальцева. Причем не по делу, а просто поболтать. Вежливых намёков, что мне не до неё, она не понимала, а невежливые делать не хотелось: как-никак её дед спас жизнь если не мне, то моим подопечным. Поэтому я терпел её глупые истории про подруг и друзей ровно до того момента, пока Серый не вернулся с сообщением, что пора на ужин. После чего я радостно извинился перед Дианой, сказав, что не могу заставлять родных ждать меня.

Глава 27

После ужина Серых спохватился, что наш юрист остался неохваченным клановой защитой.

— С чего ты взял, что на него могут напасть? — скептически спросил я.

— С того, что я не знаю, куда будут бить Глазьевы. Возможно, они решат сначала лишить нас юридической поддержи, а потом бить по самому больному — по имуществу клана или счетам. Где я тебе в случае чего другого столь же квалифицированного юриста найду? — огрызнулся Серый. — Поехали, Ярослав, пока Глазьевы Ваню не нейтрализовали. Охранники-то у нас с артефактами, а вот юрист — нет. Конкретное упущение.

Он так на меня посмотрел, что я поднялся тут же. К движущей силе его взгляда я оказался куда более восприимчив, чем к движущей силе его магии. Когда мы вышли, я заподозрил, что переживал Серый по большей части за машину. Точнее, за то, чтобы Глазьевы сделали с ней хоть что-то, за что можно стрясти компенсацию. Видать, крепко ему запало в душу мое предложение о замене машины за счет другого клана. Он несколько раз обошел вокруг своего «Вала», сканируя всеми доступными методиками, потом попросил меня еще раз проверить.

— Серег, да ничего там нет, поехали, — бросил я.

— Не уважают меня Глазьевы, — обиженно выдал он. — Не видят во мне важной фигуры, которую нужно устранять.

Но за руль сел и машину завел. Мы даже отъехать немного успели, когда я спохватился, что не поставил на машину защиту. Делать это надо было срочно, потому что сейчас внутри были мы, а у Серого все так же не было хорошего защитного артефакта.

— Не переживай. Глазьевы просто решили подорвать нас всех оптом на расстоянии, — предположил я. — Хотят, чтобы мы расслабились, успокоились, а они — раз — и нападут с летальным исходом.

— Со своим, — оживился Серый.

— Разумеется. Нашего они не дождутся.

Шутить-то мы шутили, но на душе было тревожно, потому что остающиеся в квартире были только под ее защитой. Парням я сказал в случае чего связываться со мной магически, через снохождение, потому что телефон можно заблокировать, а это умение работает даже при блоке магии. Умом-то я понимал, что напрямую Глазьевы не полезут после нескольких фиаско подряд, но мыслями все равно возвращался туда. Хотелось быстрее забрать Ивана и вернуться.

— Кстати, ты мне так и не пояснил, почему такой ценный спец, как наш Ваня, был не востребован.

— Из-за отца, — ответил Серый. — Как тебе сказать? О, он стоит по другую сторону закона. Они и не общаются, но все равно ни один уважающий себя клан на службу такого юриста не возьмет.

— Не понял? Мы что, не уважающий себя клан?

— Мы клан, которому наплевать на условности высшей лиги, — пояснил Серый. — И нам важнее уровень юриста, чем его родственники. К тому времени, как мы станем вровень с теми же Мальцевыми, по поводу юриста нам никто ничего уже не скажет, потому что он будет давно наш. Как спец, он очень грамотен, несмотря на возраст. Не знал бы, не пригласил бы к нам.

Серый говорил, а сам косил на меня глазом, отвлекаясь от дороги. Не столь он был уверен в своем решении, как пытался меня убедить. Конечно, юристы к нам в очередь не стояли, а Иван уже доказал свою полезность и дал клятву верности, но значит, все-таки было что-то такое, что Серый скрывал и что могло вылезти в дальнейшем боком.

— А его отец насколько глубоко стоит вне закона?

— Очень, — вздохнул Серый. — Можно сказать, криминальный авторитет.

— Эка их разнесло-то…

— Я ж сказал, не общаются они совсем. У Ваньки от такой родни одни неприятности и никакого профита.

Пришлось спросить прямо:

— Нам это как-то может повредить?

— Репутационно, — честно признал Серый. — Работать на папашу Иван не будет, если ты об этом.

— Репутационные повреждения мы переживем, — признал я. — У нас, считай, и репутации-то нет.

— Вот-вот, — оживился Серый. — А Ванька в том числе и ее поможет заработать.

Похоже, связывали нашего финансового директора и нашего юриста еще и дружеские отношения, вон как Серый за него стоит. Тему я решил закрыть, но с одним условием.

— Давай договоримся, что в следующий раз ты мне сразу скажешь о возможных проблемах, до того, как мы принимаем человека в клан.

— Да не будет с Ваней проблем, Ярослав.

Доехали мы без приключений, хотя и я, и Серый заметили следующую за нами по пятам машину. Впрочем, преследователи особо не скрывались. Наверное, сейчас они занимались больше устрашением, чем слежкой. Мне казалось, что для Глазьевых такой слежкой позориться не стали бы. А вот показать, что мы под колпаком, — запросто.

Перед тем как подняться к Ивану, на машину я набросил пару дополнительных заклинаний на случай, если вдруг преследователи окажутся диверсантами. Наша машина не повредится, а вот они — очень даже. Серому об этом я говорить не стал, а то вдруг решит, что лучше мы вернемся на такси, но стрясем с Глазьевых дополнительную компенсацию. Загибы его размышлений в пользу прироста финансов иной раз ставили меня в тупик.

Иван нашему появлению удивился. Оказалось, Серый его не предупредил.

— Время теряем, — повернулся я к нему. — Он бы к нашему приезду уже собрался.

— Ярослав, повторяю, он без защиты, как и наши телефоны. Поэтому я предполагал, что возможен вариант, когда мы приедем позже Глазьевых.

— Разумно, — признал я. — Вань, давай в темпе забросай вещи в сумку и поедем, чтобы не провоцировать Глазьевых на нападение прямо сейчас.

— Думаете, они бы что-то со мной сделали? — усомнился Иван.

— Мы не хотим думать, сделают или нет. Мы хотим быть уверенными, что не сделают, — отрезал Серый. — Давай, Вань, не тяни резину, собирайся. Пару дней посидишь у нас, пока вопрос с защитой решим. Ты у нас один такой, уникальный. Вот жопой чую, понадобишься в ближайшее время, а Глазьевы сделают все, чтобы ты был для нас недоступен.

— Чувствительная жопа — это серьезный довод, — фыркнул Иван. —

Но собрался он в рекордные сроки, как будто уже неоднократно тренировался на скорость по подготовке побега. Даже подушку с одеялом прихватил.

— Точно, — оживился Серый. — И мне надо бы забрать. Небольшой крюк сделаем.

— Заезжать больше никуда не будем. У нас на хвосте Глазьевы, — напомнил я. — Найду я тебе подушку. Если нет, свою отдам.

— Да я вторую возьму для Сереги, — предложил Иван и вскоре вернулся с еще одним тюком, который протянул Серому.

На выходе из квартиры я их накрыл защитным заклинанием, но оно не понадобилось: из глазьевской машины никто не выходил, припарковались они в отдалении, а стоило нам отъехать от дома Ивана, опять пристроились в хвост.

— Конкретно пасут, — отметил Серый. — Мож, жалобу накатать?

— Не докажем, — заметил Иван. — Даже если номера настоящие. Близко не подъезжают, не угрожают. Скажут, что двигались по своим делам, на запись случайно попали. Или вы с самого начала пишете?

— От ведь, — раздраженно бросил Серый. — Не подумал. Я даже сейчас не пишу.

— Да и фиг с ними, — разозлился я. — Больно много внимания этим придуркам уделяете. Что они могут сделать? Только самоубиться об нас.

— И то верно, — согласился Серый.

Но нервничать не перестал, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Но машина нас просто сопроводила до квартиры и остановилась в отдалении, так, чтобы нас видеть, но так, чтобы в случае чего, успеть завестись и отъехать. Теоретически я мог до них допрыгнуть коротким телепортом, только зачем?

Как только мы добрались до ученической комнаты и Серый предложил Ивану выбирать между двумя практически одинаковыми диванами, тот бросил тюк на первый попавшийся и сказал:

— А теперь поподробнее, на чем основано чувство.

Мы с Серым переглянулись, ответил я.

— Слишком уверенным выглядел Глазьев. Наверняка рассчитывает на что-то. Они все утро собирали сведения обо мне, даже к вдове мага, у которого мы квартиру купили, успели съездить.

— Чем вас могут прижать?

— Мы только вариант с Полиной можем предложить, — ответил Серый и на жест Ивана пояснил: — Про соревнования. Не разрешат в них участвовать, а замену уже не поставишь.

— Насколько для вас принципиально ее участие?

— Похоже, ни на что не повлияет, — честно признал я. — Но Глазьевы этого могут не знать.

Иван скривился и почесал шею.

— Будем исходить из худшего варианта, что знают, — решил он. — Тогда прижмут другим. Договор с поместьем я видел, там сделали все, чтобы его невозможно было расторгнуть.

— Ну так, — хохотнул Серый. — Сысоевы за себя, любимых, переживали, чтобы мы им назад не впихнули, пусть с неустойкой.

Иван шутку не поддержал.

— Нужно посмотреть документы на эту квартиру, — решил он.

Документы лежали в сейфе в соседнем помещении, поэтому принес я их тут же, а заодно договор с Мальцевыми, чтобы два раза не бегать, потому что не просмотренных Иваном документов больше все равно не осталось.

— Ага, нестандартный договор купли-продажи, — оживился Иван и вцепился в бумагу как клещ. Читал он долго, внимательно. Наконец закрыл и спросил: — А что за критерии для покупателя, о которых только жена Соколова знает?

— Знала, — поправил я. — Ирина Егоровна сегодня утром умерла. Она утверждала, что я полностью им соответствую.

— Скользкий момент. Наследники могут придраться. — Он задумался. — Но с туманными перспективами. Вероятность того, что суд встанет на сторону наследников, очень низкая, но она есть. С другой стороны, как я понимаю, эту недвижимость вы все равно переросли и можете уступить?

— Можем, — согласился я. — Но Глазьевы этого не знают.

Иван кивнул и приступил к изучению договора с Мальцевыми. Изучал он его тоже довольно долго, наконец решил:

— А вот тут есть несколько моментов, опираясь на которые, Мальцевы могут расторгнуть договор в одностороннем порядке.

— Не расторгнут, — уверенно возразил Серый. — Как бы Глазьевы ни давили. На настоящий момент им этот договор выгодней, чем нам. И мы только выиграем, если они решат его разорвать.

— Тогда я пас, — сказал Иван. — Во всяком случае пока Глазьевы не сделают свой ход.

— Тогда устраивайтесь и чувствуйте себя как дома, — предложил я. — Серый знает, где можно поесть, если что накормит, а я пойду дальше работать с артефактами связи.

Бумаги я отнес обратно в сейф, потому что Иван сказал, что они ему больше не нужны, а Серый выказал уверенность, что дело не в них, возможно, старший Глазьев просто всегда ходит с видом надутого индюка, а мы просто с ним раньше не сталкивались. Предположение было не лишено смысла, только я, как и Серый, чувствовал, что Глазьевы готовят нам пакость.

Как показало будущее, пакость пришла со стороны, которой никто не ожидал.

Глазьевых я из головы выбросил, поскольку возникшая идея требовала проверки. По расчетам выходило, что для лучшей проводимости сигнала, пластину в центре артефакта-базы стоит смазать зельем восприятия, причем раза три: после того как высохнет, нанести заново, затем залакировать чем-нибудь для крепости.

Поскольку в последнее время я активно использовал запасы и часть нужных ингредиентов подходила к концу, я написал список и отправил Серому для заказа. Заказать и оплатить я предполагал сегодня, чтобы привезли уже завтра, потому что улетает все в последнее время со свистом, только успевай докупать. А недостаток ингредиентов в нашем деле чреват не задержкой, а угрозой безопасности.

Зелье я уже разливал по пузырькам, когда ко мне заглянул Серый и с кривой улыбкой сказал:

— Все заказал, но из своих денег. Прикинь, Ярослав, нам счет заблокировали.

— С чего вдруг?

— С глазьевских происков, — уверенно ответил он.

— Это я и без тебя понял. Но, видишь ли, одного желания Глазьевых недостаточно, чтобы заблокировать счет. Нужна какая-то веская причина. Предупреждений нам никаких не поступало. Налоги мы все платим вовремя. — Я с подозрением посмотрел на Серого и уточнил: — Ведь вовремя же?

— До копейки, — подтвердил он. — Мы вообще самый законопослушный клан в плане налогов: ничего не утаиваем, отчетность прозрачна, как стеклышко. И предупреждений не было. Вчера за телефоны переводил — все без проблем ушло. И главное, сегодня уже не выяснишь.

— Завтра к открытию пойдем, — решил я. — Вместе с Иваном. Не зря же мы его из дома выдернули?

Хотя планы на завтра претерпели существенные изменения, на удивление настроение не только не испортилось, на даже поднялось, поскольку я теперь знал направление удара. Наивные Глазьевы посчитали, что для меня это будет болезненный укол, но пока от этого страдал только Серый и то потому, что без финансов его должность превращалась в фикцию.

Меня же лично вполне устраивало, что под ударом оказались не мои близкие, а мои финансы, поэтому уснул я быстро и спал совершенно спокойно. Проснулся я утром от эмоциональной беседы Серого с Олегом, которого тоже возмутило отношение банка к нашим финансам.

— Закройте у них счет, — предложил отчим. — Это форменное безобразие, лишать доступа к деньгам без всякого предупреждения. Приличные банки так не поступают. Открыли где попало, вот и расплачиваетесь теперь.

Серый его уверил, что как только до банка доберется, так прикроет все отношения с ними. Тут я наконец вышел к ним и убедился, что они не только болтают, но и с аппетитом завтракают. Причем вместе с ними сидит еще и мрачный Иван, которого было не слышно, что показалось мне плохим признаком.

— Не выспался? — спросил я.

— А? Нет, с этим как раз все нормально, — ответил он. — Понять не могу, почему блокирнуть могли, и это мне не нравится. Что-то вы от меня скрыли.

— Вань, да с чего ты взял? — вскинулся Серый. — Я тебе абсолютно все рассказал. Нечего нам скрывать. Наверняка там к какой-то ерунде придрались. Правильно Олег Павлович говорит, не тот банк выбрали, да кто знал?

Позавтракали мы быстро и двинулись в проштрафившийся банк. Даже машину брать не стали, решили пешком быстрее. Караулившие нас глазьевские маги немного растерялись от такого поворота, но потом один вышел из машины и последовал за нами, все так же не приближаясь и постоянно что-то бубня в крошечный микрофон у самого рта.

Что он там сообщал по ходу нашего движения, понятия не имею, потому что мы шли четко туда, куда направляли нас Глазьевы: в банк, где Серый сразу наехал на сотрудницу по поводу нашей блокировки.

— Все правильно, — испуганно заблеяла она. — По распоряжению Палаты на время переоформления опекуна счет блокируется, а выданные прежним опекуном доверенности аннулируются.

— Какого еще переоформления опекуна? — недоуменно спросил Серый.

— С Елисеевой Веры Андреевны на Елисеева Андрея Дмитриевича, — уже более уверенно ответила она.

— С какого перепугу? — ошарашенно спросил я.

— Нам-то откуда знать? — жалобно спросила она. — Нам пришло распоряжение, мы его выполняем. Могу вам сделать копию распоряжения.

— Сделайте, будьте так любезны, — обворожительно улыбнулся Иван. — Пока эти два недоразумения будут мне объяснять, кто такой этот Андрей Дмитриевич Елисеев и откуда он взялся.

— Отец моей матери, — пояснил я. — Взялся он сразу, как узнал, что у нас есть деньги. И сразу пытался наложить на них лапу. Но с какого перепугу он вдруг стал моим опекуном?

— Будем выяснять, — туманно ответил Иван.

Тут как раз девушка принесла заверенную копию, наш юрист ее поблагодарил и убрал документ в папку, после чего мы вышли на улицу.

— Он зарегистрированный маг? — внезапно спросил Иван.

— Елисеев? Понятия не имею. Это важно?

— Важно. В вопросе определения регентства отдается предпочтение лицу с магией.

Я попытался вспомнить, но увы, все, что вспоминалось, это то, что дед со стороны матери был очень противной личностью. При мне он магии не применял, я бы запомнил, а вот его внуки…

— Возможно, что и маг, — вынужденно признал я. — На меня пытались наехать двоюродные братья, один владел магией. Могу позвонить и спросить у мамы, но не хочется ее лишний раз волновать.

— Пока не надо, — решил Иван. — Все равно придется ехать в Палату.

Глава 28

В Палату мы ехали, подгоняемые злостью Серого. Сидел он прямо, вцепившись в руль и уставившись на дорогу, а мыслями явно был не с нами. Даже губы шевелились, проговаривая ругательства, которые Серый собирался обрушить на бюрократов. Настрой был так себе.

— Серег, не успокоишься, останешься ждать нас в машине, — предупредил я.

— Что? — очнулся он от своих переживаний.

— Говорю, маг должен уметь держать эмоции в себе и не позволять им влиять на поведение, — пояснил я. — Не можешь — будешь учиться, сидя в машине и призывая спокойствие. Практику ты знаешь.

— Сурово, — хохотнул Иван. — Но он нам понадобится, как единственный взрослый маг в клане. Так что либо мы ждем когда, он эту практику отпрактикует, либо идем с ним нервным.

— Шутники нашлись, — буркнул Серый. — Я вон думаю, как зарплату платить нашим на охране. Остальное-то терпит.

— У меня есть личный счет, — напомнил я.

— Спорим, твой личный счет тоже блокирован? — в ответ бросил Серый.

— А мой-то с чего? — возмутился я.

— Слишком большими суммами оперируешь. Новый опекун будет ограничивать — пояснил Иван. — Они, поди, и счета Веры Андреевнв заблокировали.

На всякий случай я проверил. И точно: мою карту тоже заблокировали. Вот ведь предусмотрительные сволочи!

— Зато до Олега наверняка не добрались, — вспомнил я. — К тому же у меня наличкой еще прилично лежит. Думаю, пару месяцев о деньгах можно не переживать.

— Мы быстрее все вернем, — оптимистично сказал Иван.

Но ни мои слова, ни уверения нашего юриста Серого не успокоили, он проворчал, что наверняка найдется еще куча неучтенных факторов, о которых мы даже не думали. Мол, нашелся же левый дедушка с желанием захапать наши деньги, так почему бы не найтись второму? Мой намек, что второй и не терялся, Серый проигнорировал, но от дороги отвлекаться перестал и, когда мы подъехали в Палате, вылез из машины с выражением на физиономии: «А фиг вы меня здесь одного оставите».

В регистратуре Иван выяснил, в какой кабинет нам обращаться, после чего мы дружно поднялись на второй этаж под мерный инструктаж на предмет того, чтобы молчать побольше, особенно Серому, которому вид надлежит иметь солидный и уверенный в себе и в своем клане. Как-никак самый взрослый и ответственный маг.

Перед дверью нужного кабинета он еще раз повторил:

— А главное, не говорить ничего, чему у вас нет доказательств. Все ваши домыслы и предположения должны оставаться при вас, иначе на штраф нарвемся, здесь с этим строго.

Я кивнул, показывая, что понял, Иван постучал в дверь, и мы дружной толпой ввалились в кабинет.

— Добрый день! — мы стояли за спиной Ивана, как и договаривались, но я был уверен, что сейчас он улыбается во всю ширь своей физиономии. — У нас возникла небольшая проблема, и в регистратуре нас уверили, что только вы сможете ее разрешить.

— Добрый день, — заулыбалась ему в ответ тетенька с жидким пучком на голове, из которого небрежно торчали прядки. В одежде тоже присутствовала небрежность, что особенно подчеркивалось массивными золотыми украшениями, не артефактного толка, но тоже недешевыми. — И чем же я могу вам помочь, молодой человек?

— У нашего клана внезапно заблокировали счет, — пояснил Иван. — В банке сказали, что это связано со сменой опекуна главы клана. Для нас это оказалось сюрпризом. О смене регента мы не были оповещены, как это положено по закону. Более того, мы в ней не нуждались.

Я был уверен, что дамочка прекрасно поняла, о каком клане речь, но тем не менее она наморщила лоб и спросил:

— А вы у нас кто?

— А мы у вас Елисеевы, — ответил Иван, сдвинулся в сторону и вытащил меня на обозрение. — А вот и глава клана, которого вполне устраивает его нынешний опекун, Елисеева Вера Андреевна.

Она столь снисходительно на меня посмотрела, что я решил: как только счет разблокирую, потрачу деньги на одежду. И на машину для Серого. Если от этого зависит, как к тебе относятся, следовательно, эти траты необходимые, как бы болезненно они ни воспринимались нашим финансовым директором. Ладно Глазьев, но если каждый мелкий клерк будет высказывать пренебрежение, для клана это очень плохо.

Тем временем дамочка защелкала клавишами, смотря то на них, то на экран. Иногда она поглядывала на нас, чтобы убедиться, что мы видим, как она усиленно работает. Или убедиться, что мы не ушли, а покорно ждем, когда она нащелкается. Потому что ждать пришлось долго.

— Елисеев Ярослав Кириллович? — наконец уточнила она.

— Совершенно верно.

— Смена опекуна в данном случае необходимость, потому что бывший опекун, Елисеева Вера Андреевна, магом не является, а значит, не может обеспечивать правильное развитие подопечного. В то время как Елисеев Андрей Дмитриевич не только маг, но и уже имеет на воспитание одного внука-мага.

Который так хорошо воспитан, что нападает на улице на двоюродного брата с целью отжать у него деньги.

— Странное решение. Елисеев Андрей Дмитриевич не является членом клана, — заметил Иван.

— Но он является ближайшим родственником, следовательно, обеспечит учебу в полном объеме. Мальчику надо учиться магии. А сейчас он, как я вижу, учится в обычной школе, что недопустимо для главы клана.

— У меня магия проснулась недавно, — пояснил я. — Срываться из школы и переходить в другую посреди учебного года мы посчитали нецелесообразным. Но в следующем году нами запланирован переход. Мы даже участвуем в соревнованиях на базе школы «Крылья Феникса».

— «Крылья Феникса»? — Она снисходительно улыбнулась. — Сомневаюсь, что вам удастся туда попасть. У них высокие расценки.

— На моем счету достаточно денег, чтобы я не волновался об оплате. Но если им будет распоряжаться Елисеев Андрей Дмитриевич, не факт, что там что-то останется. Блокировка счета оказалась для нас неприятной неожиданностью. У нас постоянно требуются деньги на неотложные траты.

— Елисеев Андрей Дмитриевич — маг с хорошей репутацией. За него поручился Глазьев Егор Дмитриевич. Слово главы такого клана очень много стоит.

— Кто бы сомневался, — еле слышно буркнул Серый.

Я не выдержал и бросил:

— В данном случае Глазьев — лицо заинтересованное, поскольку по договору должен нашему клану очень крупную сумму, которую он надеется списать, поставив регентом доверенное лицо.

Иван повернулся ко мне и скорчил физиономию, долженствующую означать, что мне пора заткнуться, пока на нас не повесили штраф за ущерб деловой репутации столь значимой персоны, как Глазьев-старший. Впрочем, моя речь впечатление на дамочку не произвела.

— Это ваши домыслы, — бросила она. — Нарушений нет. Документы будут проходить регистрацию примерно неделю, после чего новый регент получит доступ к счету, а вы сможете получить деньги, если траты действительно столь неотложные, как вы утверждаете.

— По закону мы имеем право опротестовать, приведя доказательства, что права Ярослава Кирилловича Елисеева при опекунстве его матери ни в коей мере не ущемлялись, потому что у него было все необходимое, в том числе учитель по магии, — сказал Иван.

— Можете. Но мы примем во внимание, только если свидетельствовать будут персоны не менее значимые, чем Егор Дмитриевич Глазьев, — с явной насмешкой ответила дамочка. — Кроме того, учитель, которого якобы нанимала Елисеева Вера Андреевна, должен быть по статусу не ниже Елисеева Андрея Дмитриевича.

— Благодарю вас, — Иван церемонно поклонился. — Мы постараемся раздобыть свидетельства в ближайшее время.

Мы вышли из кабинета, и я набросил полог от прослушивания.

— Есть кто на примете? — спросил Иван. — Тот, кто может поручиться?

— Лазарева спрошу. Он лицо заинтересованное. У нас общее производство может рухнуть при смене регента. Нужно только это до него довести.

— А с учителем что делать будем? — забеспокоился Серый. — Он не может быть вымышленным лицом, у него должна быть определенная репутация.

— Я сначала Лазареву позвоню. Если он не согласится свидетельствовать в нашу пользу, то и учителя смысла искать не будет.

— Было бы идеально, если бы он согласился, — оживился Серый. — Возможно, после его свидетельства удастся замять вопрос с учителем.

— Ты лицо этой грымзы видел? — скептически спросил Иван. — Она будет четко следовать инструкции. И это я еще молчу, что за это четкое следование ей наверняка заплатили.

— Не лучше ли было переоформить этот клятый договор с Глазьевыми? — в сердцах бросил Серый. — Сплошные убытки.

— Не лучше, — ответил я. — И я тебе уже объяснял почему. Один раз нагнут — остальные поймут, что тоже могут это делать. Мы — клан слишком мелкий, чтобы не быть гордым.

Я вытащил телефон и набрал Лазарева. Ответил он не сразу, я уже думал сбрасывать звонок и перезванивать позже.

— Да, Слава? У тебя что-то срочное? Извини, я несколько занят. У меня совещание.

Голос был немного взвинченным, значит, распекал только что кого-то. Возможно, безопасников: они точно у Лазаревых лажают.

— Извините, что беспокою, Андрей Кириллович. Но дело очень срочное, напрямую касающееся договора между нашими кланами. Боюсь, что без вашего вмешательства производство в ближайшее время заглохнет.

На родственные чувства тоже можно было надавить, но мне показалось, что материальная заинтересованность позволит куда лучше показать глубину проблемы.

— Что случилось?

— На активы моего клана собирается наложить лапу мой второй дедушка. Его поддерживают Глазьевы. Если Елисеев дорвется до моих денег, от них ничего не останется. Я не смогу поддерживать производство.

— Что я могу сделать?

— Приехать в Палату и поручиться за мою маму.

— Буду через полчаса, — четко ответил он и отключился.

— Поручитель у нас в кармане, — сообщил я и набрал теперь уже полковника Ефремова.

— Добрый день, Дмитрий Максимович! — радостно сказал я, лишь только он взял трубку.

— Добрый, Елисеев, — благодушно отозвался полковник. — Чем порадуешь? Никак артефакт собрался сдавать?

— Пока нет, Дмитрий Максимович. Остался еще один неупакованный Вишневский. Но в ближайшее время сдам. И можно купол снимать.

— Не торопись. Поступило указание, — полковник выделил голосом слово «указание», подчеркивая, что приказ поступил с самого верха, — купол снимать не раньше, чем мои орлы пройдутся по всем помещениям и убедятся, что ничего опасного не осталось.

— Твою ж!.. — не сдержался я. — Да вы издеваетесь, Дмитрий Максимович?

— Не я, Ярослав, не я, — сразу открестился он. — И чтобы доказать тебе честность моих намерений, проверим мы территорию бесплатно.

— Да это, поди, у вас в обязанностях вписано, — не поверил я его альтруизму.

— Не без этого, Елисеев, не без этого. Но только мне решать, к кому мы приедем раньше, а кто будет ждать очень долго, смекаешь? Вот к тебе мы приедем сразу, как позовешь.

— Спасибо, Дмитрий Максимович, — почти искренне сказал я. — Но боюсь, это теперь будет нескоро.

— Скоро, нескоро — неважно. А чего звонишь-то, если не по делу?

— Как раз по делу, Дмитрий Максимович. Проблема у меня. В регистрационной Палате требуют предъявить им учителя по магии.

— Эк они обнаглели… — удивленно отреагировал полковник. — Взятку, поди, вымогают?

— Там все сложнее. Вы же понимаете, что я не могу пригласить учителя?

— Разумеется.

— Поэтому у меня к вам просьба: будьте моим официальным учителем.

На другом конце трубки повисло молчание, потом Ефремов кашлянул и спросил:

— Елисеев, а ты не обнаглел, часом?

— У меня ситуация безвыходная. Если я не предоставлю учителя, то меня ограбят на все деньги, которые у меня есть, и я даже не смогу вам выплатить премию. — Я намекнул на обещание представить меня императору. Правда, представление теперь откладывалось на неопределенное время, в связи с новыми требованиями по поместью. — Вы же не согласитесь ждать моего совершеннолетия?

— От ведь жук, — даже с восхищением сказал Ефремов. — Конечно, не соглашусь. Договор есть договор: услуга оказана — деньги уплачены. Только так. И все же я в толк не возьму, зачем мне подписываться на то, чтобы представлять твоего учителя?

— Так вам прямая выгода, Дмитрий Максимович.

— Это какая же?

— Во-первых, вы улучшаете отношения с моим учителем. Я же ему непременно расскажу, кто мне помог. Во-вторых, для вас самого куда лучше будет выглядеть если поместье очистит ваш ученик, а не левый пацан, согласитесь? Можно сказать, я спасаю репутацию Императорской гвардии. То есть для вас это огромная репутационная выгода.

— Сколько? — спросил он уже по-деловому.

— Для вас — бесплатно.

— Елисеев, шуточки отставь, серьезный вопрос.

— Дмитрий Максимович, вы думаете, я не найду на таких условиях кандидата в учителя? — удивился я. — Да, мне нужна ваша помощь, но вы и сами выигрываете в результате. Я вам первому предложил исключительно из хорошего отношения к вам. Ах да, еще и потому, что вы хотели пообщаться с моим учителем. — Он молчал, поэтому я добавил: — Настоящим учителем. Ну, вы понимаете о ком я?

— Да понимаю я, Елисеев — раздраженно ответил он. — Не дурак.

— Ну вот. Вы имеете значительную репутационную выгоду. Согласитесь, что за такого ученика, как я, краснеть не придется. Только гордиться.

— Ты нагл не по годам, Елисеев.

— То есть вы отказываетесь? — уточнил я, делая вид, что собираюсь завершить разговор.

— Если смотреть чисто с формальной стороны. У нас не было никакого договора об обучении.

— Задним числом составим, — предложил я.

— Там же все равно должна быть указана оплата, — гнул свою линию полковник.

— Придумаем, как оформить, — предложил я. — В любом случае премия ваша при выполнении обещания.

— Я, кстати определенные шаги сделал, — внезапно с намеком протянул он.

— Думаю, до соревнований уже вряд ли получится.

Почему-то меня это уже не расстраивало. Не выйдет выиграть, так не выйдет — не очень-то и хотелось. А быть представленным императору все равно стоит: мало ли как повернется жизнь дальше, а это, как-никак, верховный правитель.

— Как знать, как знать… Кстати, если уж зашел вопрос о соревнованиях, не думаешь ли ты, что я начну подсуживать своему ученику?

Вопрос порадовал: самое его возникновение говорило о том, что полковник почти согласился. Мне он казался самой подходящей кандидатурой в учителя: как ни наглели бы Глазьевы, но против Императорской гвардии не попрут.

— Не думаю. Мы, скорее всего, некомплектом будем, так что шансов на победу у нас нет.

Ефремов замолчал. Только грозно сопел в трубку. Решал, видимо, надо ему или нет. И чего он больше получит? Профита или проблем.

— Вам же наверняка какие-то бонусы за наставничество положены? — предположил я, чтобы подвинуть его в правильную сторону. — Вот для отчета я как раз и сойду.

— На что ты меня толкаешь, Елисеев, — притворно вздохнул он. — На должностное преступление.

Я чуть не сказал, что он в этих должностных преступлениях как бездомная собака в репьях, но вовремя вспомнил инструктаж Ивана, который со страдальческой физиономией слушал мои реплики.

— На подлог, — продолжил фальшиво страдать Ефремов.

— Научите меня чему-нибудь безобидному — и ваша совесть будет совершенно чиста, — предложил я. — Ибо учить — учили, а значит, учитель.

Он протяжно вздохнул и спросил:

— Когда подтверждать надо?

— Сейчас. Мы как раз в Палате стоим.

— Будешь должен. Как минимум — экскурсию по поместью Вишневских. Желательно сегодня, — важно сказал он.

— Если вы кого-то пришлете для охраны моей квартиры, то можно и сегодня — сразу согласился я. — А то у нас осадное положение в связи с проблемой с Глазьевыми. Они нам траблы с Палатой и устроили.

— Глазьевыми? Сказал бы сразу, а не валял ваньку. Терпеть не могу их шайку, — неожиданно сказал полковник. — Хорошо, отправлю своих магов на охрану. Но сидеть они будут в своей машине. А то знаю я тебя, Елисеев, опять с меня деньги вытянешь, если мои прилипнут.

Это было даже больше, чем я просил: машина Императорской гвардии однозначно указала бы Глазьевым, что я под защитой государственной структуры.

— Спасибо, Дмитрий Максимович. Так я вас жду сейчас?

— Жди. Прямо сейчас не обещаю. Не такая ты важная цаца, чтобы на тебя телепорт тратить. Но минут через двадцать буду.

Он отключился, а я сообщил своим:

— Учитель есть, поручитель есть. Так что посмотрим, кто круче: мы или Глазьевы.

— И это мы еще магией не мерились, — радостно подхватил Серый.

— Там у них вообще шансов нет, — усмехнулся я. — А вот тут они почти на своей территории.

Глава 29

Ефремов появился даже раньше Лазарева, коротко с нами поздоровался и сразу ввалился в указанный кабинет. Дверь он за собой не закрыл, поэтому мы все прекрасно видели и слышали, даже без применения магии.

— Это кто тут сомневается в моей компетенции? — грозно прорычал полковник.

Дамочка испуганно пискнула и сделала попытку сползти под стол, но видать, поняла, что скрыться от разгневанного мага не сможет, поэтому, насколько позволила близость стены, отъехала на стуле от нависшего над столом Ефремова и проблеяла, подобострастно глядя снизу вверх:

— Простите, господин полковник, ума не приложу, о чем вы говорите?

— Моему ученику, Ярославу Елисееву, внезапно решили заменить учителя под предлогом того, что я недостаточно хорош. Покажите мне того, кто так считает.

— Он ваш ученик? — Испуг на лице дамочке стал еще сильнее. Все-таки правильно я решил привлечь Ефремова: авторитет Императорской гвардии слишком велик, чтобы от их представителя можно было отмахнуться просто так. — Он ничего об этом не говорил.

— Потому что ученику требуется получить разрешение учителя, — рявкнул Ефремов. — Это для вас неожиданность? Тогда какого хрена вы лезете в дела, в которых ничего не понимаете?

— Но господин Глазьев меня уверял…

— Прежде чем слушать господина Глазьева, вы должны были сделать запрос Елисеевым. Почему этого не было сделано?

Глазки дамочки забегались, пытаясь свестись в кучку. Но обморок ей бы не помог. При необходимости информацию о полученной взятке полковник Императорской гвардии вытряс бы из этой клуши без всякой жалости. И без скидок на то, что сам он не безгрешен: сейчас залезли в зону его интересов, чего он прощать не собирался.

— Возможно, письмо затерялось, — пискнула она, наконец придумав отмазку. — Вы же знаете нашу почту.

На Лице Серого расцвела счастливая улыбка. Иван выглядел более сдержанным, но тоже довольным.

— А разве такие письма не должны отправляться курьером? — вкрадчиво спросил полковник.

— Но клан Елисеевых слишком маленький и создан недавно, — пролепетала дамочка.

Цветом сейчас она напоминала стену, с которой почти слилась. Но лавры хамелеона ей не грозили: слишком сильно на этом фоне выделялась одежда. Впрочем, если там не стойкая краска, по которой чиновница усердно елозила спиной влево-вправо, пытаясь уйти от вездесущего полковничьего взгляда, то дамочке будет достаточно перевернуться, чтобы достичь цели — мимикрировать под стену собственного кабинета.

— И что? Это повод для нарушения закона?

— Что вы. Но нам спустили директиву с требованием экономить, вот мы и…

Она замолчала, загипнотизированная полковничьим взглядом.

— Экономить на уважении к представителям кланов нельзя, — рыкнул Ефремов.

Тут как раз подошел Лазарев, и я с неохотой отвлекся от увлекательного представления, устраиваемого полковником.

— Слава, я не опоздал? — обеспокоенно спросил Лазарев, видя, что в кабинете уже идет битва.

— Нет-нет, — уверил я. — Вы как раз вовремя. Уверен, вам стоит присоединиться к увлекательной беседе, которую ведет мой учитель.

— Твой учитель?

Удивление ему скрыть не удалось. Но подумал он точно не про того, кто сейчас разносит местную канцелярскую крысу.

— Полковник Императорской гвардии Ефремов, — пояснил я. — Он как раз возмущается, что его признали недостаточно квалифицированным учителем по сравнению с Елисеевым Андреем Дмитриевичем.

При упоминании моего второго деда Лазарев помрачнел и сразу же прошел в кабинет.

— Добрый день, — произнес он тоном, которым можно было наморозить льда в бокалы для вечеринки средних размеров. — Мой внук, Ярослав Елисеев, просил меня засвидетельствовать, что его права ни в коей мере не нарушаются его матерью.

— Как это не нарушаются? — дамочка была изрядно деморализована, но все равно пыталась что-то вякать. — Он маг, а учится в обычной школе. Это явное нарушение.

— Специалисты нашего клана проверяли Ярослава в начале года. Его уровень не позволял обучаться магии, — ответил Лазарев и вытащил какую-то бумагу из папки. — Вот результат его замеров с датой и подписью специалиста. Вера Андреевна была совершенно права, отправив сына в обычную школу. И также она была права, не став выдергивать сына посреди учебного года из одной школы, чтобы перевести в другую, она наняла учителя, чтобы ликвидировать отставание и чтобы ребенок в следующем году не чувствовал себя неучем. Кстати, Елисеев Андрей Дмитриевич своих услуг в подготовке не предлагал.

Дамочка мрачно изучала документ. Лазарева она точно знала, потому что с ее стороны не раздавалось ни единого возгласа в духе: «Кто вы такой?»

— Я думаю, всем стало понятно, что произошло недоразумение, — начал свою партию Иван, позволяя дамочке хотя бы сохранить лицо. — Елисеев Андрей Дмитриевич не был в курсе того, что происходит в семье дочери, и ввел в заблуждение как вас, так и уважаемого господина Глазьева. В результате не менее уважаемым господам пришлось тратить свое драгоценное время, чтобы доказывать очевидные вещи.

— Вот именно, — бухнул полковник. — Отрываете, понимаете ли, меня от дел, а безопасность страны страдает. Жалобу, что ли, на вас написать…

И хотя голос его был сейчас скорее задумчивым, чем угрожающим, дамочка позеленела. Наверное, жалоба от Императорской гвардии стоила бы ей хлебного места, а на другое с увольнением по таком поводу попасть стало бы проблематично.

— Боже мой, господин полковник, — умоляюще сказала она, — зачем же сразу жалобу? Меня действительно ввели в заблуждение, я хотела сделать все так, как будет лучше для ребенка. Вы же понимаете, что пока глава клана несовершеннолетний, возможности для злоупотреблений хоть отбавляй.

Она жалобно заулыбалась, глядя то на Ефремова, то на Лазарева. Иногда ее умоляющий взгляд останавливался даже на мне. Неужели меня начали рассматривать всерьез? Неожиданно… Хотя неудивительно, с такими-то защитниками.

— Мы понимаем, что вы отбираете у нас драгоценное время, — буркнул ничуть не смягчившийся полковник. — У нас с учеником было запланировано занятие в бывшем поместье Вишневских, а вместо этого мы здесь ерундой занимаемся. Давайте быстрее соображайте, что нужно подписать, чтобы ваше распоряжение отменили.

Вот ведь жук, этак он еще очистку поместья полностью себе припишет. Мол, и Сысоевым предлагал, но те пожадничали, решили не заморачиваться. А вот Елисеевы отнеслись со всей ответственностью — и вот он, результат.

Впрочем, Лазарев ему точно не поверил, что отразилось в еле слышном хмыканье. А вот дамочка засуетилась, начала срочно что-то распечатывать, подсовывая листы то Лазареву, то Ефремову. По статусу Лазарев стоял выше, чем Ефремов, но она боялась показать пренебрежение полковнику Императорской гвардии, который мог доставить ей неприятностей не меньше, а может, и больше.

— И когда разблокируют наш счет? — поинтересовался Серый.

— Сегодня к вечеру. Максимум — к завтрашнему утру, — уверенно ответила дамочка. — Но если вдруг произойдет задержка, вы не стесняйтесь, обращайтесь сразу.

— Мы не стеснительные, — хохотнул Серый.

Дамочка улыбнулась ему, как лучшему другу, Лазаревже спросил:

— Наше присутствие больше не является необходимым?

— Нет-нет, — сразу уверила она. — Все, что нужно уже подписано.

— Ну смотрите… — протянул Ефремов, развернулся и вышел из кабинета.

Лазарев вышел вслед за ним, но попрощаться не забыл. Вообще, он выглядел куда воспитанней военного, но так это, наверное, и по статусу положено.

— Большое вам спасибо, — не удержался я, — за то, что быстро разобрались в ситуации. Клан Елисеевых не забудет вашей помощи.

Она ответила кривой улыбкой, лучше всяких слов говорившей, что предпочла бы материальную благодарность. Но ее уже отблагодарили за нас. Для Глазьевых траты были не критичные, но болезненные. Интересно, сколько они еще потратят, пока до них дойдет, что заплатить нам будет дешевле?

Ни Лазарев, ни Ефремов не ушли, оба дожидались меня у кабинета. При моем появлении Лазарев небрежно поставил защиту от прослушки, накрывшую нас троих.

— Дмитрий Максимович, утолите мой интерес.

— С превеликим удовольствием, Андрей Кириллович.

— Что это за гадость в доме Вишневских?

— Вы сейчас конкретно о какой гадости? Их там много, — солидно ответил полковник, косясь вопросительно на меня.

— Я про мелких фиолетовых медуз, которых мой внук уничтожает с огромным трудом.

— Извините, Андрей Кириллович, но это закрытая информация, — не моргнув глазом, твердо ответил полковник. — Я вам ничего не могу про них рассказать.

Я отдал должное его находчивости: выкрутился элегантно, и не подумаешь, что знать не знает, что это такое.

— Вот как? — недовольно бросил Лазарев. — Но ведь они опасны?

— Не волнуйтесь, за пределы поместья эта опасность не выйдет, — уверенно пробасил Ефремов. — Императорская гвардия бдит. И вообще, не волнуйтесь, Андрей Кириллович, ваш внук под надежным присмотром.

— Вашим? — скептически спросил Лазарев.

— В том числе и моим.

Наверное, Лазарева действительно поджимало время, потому что он явно хотел спросить что-то еще, но взглянул на часы, после чего развеял купол, попросил держать его в курсе ситуации, отмахнулся от моей благодарности, коротко попрощался и ушел.

— Вы были неподражаемы, Дмитрий Максимович, — обратился я к полковнику. — От лица клана Елисеевых приношу вам огромную благодарность.

— Благодарность благодарностью, а поездку устрой прямо сейчас, — проворчал Ефремов. — Теперь мне и самому интересно, про какую такую гадость говорил твой дед.

— Это закрытая информация, — напомнил я его же слова. — А здесь слишком много лишних ушей.

— Поехали, — не поддержал моей шутки Ефремов. — Об охране вашей квартиры я распорядился.

На удивление он согласился поехать в нашей машине, с условием, чтобы довезли его до дворцового комплекса, когда будем возвращаться. Серый был так впечатлен его выступлением в кабинете, что согласился бы отвезти его на край света, будь в том необходимость. Иван тоже поехал с нами, даже не заикнувшись о том, чтобы добраться самому: понял, наверное, наконец, что мы не в бирюльки играем. Сел он на переднее сиденье, рядом с Серым, мы же с Ефремовым сзади. Причем не успел полковник усесться, как поставил защиту от прослушки, причем по качеству куда серьезнее, чем показанная не так давно Лазаревым.

— Так про что твой дед заикнулся? — сурово спросил он.

— Мелкие фиолетовые медузы, летящие по воздуху из вскрытых личных комнат Вишневских, — ответил я, поскольку смысла скрывать эту информацию не было. — Ловятся тяжело, фиксируются плохо, горят с трудом. Какую опасность представляют, не знаю, потому что ни одной не удалось долететь ни до меня, ни до… моего деда.

Отпираться от родства с Лазаревым я счел неразумным. Все равно это известно любому заинтересованному лицу.

— Наверняка он именно про это говорил… — тихо пробормотал полковник больше для себя, чем для меня.

— Кто «он»?

Загадочный «он» наверняка был кем-то из начальства Ефремова, и этот «он», похоже, дал указание разузнать, что твориться в поместье, какая вероятность, что оттуда вырвется что-то опасное.

— Неважно. А Андрей Кириллович что сказал, когда увидел?

— Что никогда такого не видел и не слышал.

— А твой учитель?

Он явно имел в виду Варсонофия, пришлось ответить, стараясь максимально ничего не выдать:

— Сказал, что похоже на каких-то демонов, порабощающих мозги, но не типичных. Насколько нетипичных, мы решили не узнавать, уничтожать сразу.

Полковник задумался. Руки его при этом жили собственной жизнью: то потирали друг друга, то начинали выплетать заклинания, но тут же развеивали. Следил я больше за руками, чем за самим Ефремовым, чтобы в случае чего успеть среагировать. Но он контролировал свою магию в достаточной степени, чтобы не разбрасываться, а вот мысли нет.

— Ярослав, а как бы нам ее зафиксировать и вынести для изучения? — выдал он.

— Никак, — резко ответил я. Еще чего не хватало, тащить секреты Вишневских наружу вместо того, чтобы зарывать их глубоко под землю. После того как испепелить, вестимо. — Это создание поместье не покинет. Ни живым, если оно живое, ни мертвым, никаким вообще. Варсонофий сказал, оно опасно, поэтому оно будет уничтожено сразу, как мне попадется. И это не обсуждается.

— И в кого ты такой разумный? — проворчал Ефремов. — Я же пришел тебе на помощь? Вот и ты помоги мне. Такую тварь надо изучить, чтобы уметь ей противостоять.

— Огнем уничтожается, больше ничем. Этого достаточно, чтобы противостоять. Нет, Дмитрий Максимович, если что-то из дряни Вишневских и покинет поместье, то только в порошковом виде. Да там осталось всего две комнаты: главы клана и его супруги, если судить по схеме, которая у меня есть.

Я с грустью подумал, что если у супруги был такой симбионт, им придется пожертвовать в случае, если Ефремов все-таки пойдет со мной и захочет посмотреть на уничтожение. А ведь ее знания должны касаться как раз тех вопросов, которые мне нужны. Но возможно, это знак, что использовать тварь вообще не нужно?

— А в комнатах что интересное было? — продолжил Ефремов.

— Понятия не имею. Я туда не захожу. Подтягиваю мумию щупом, фотографирую, сжигаю, а потом выжигаю все в комнате полностью.

Ефремов потерял дар речи. Он сидел, открывая и закрывая рот, и смотрел на меня как на святотатца. Продолжалось это недолго.

— Как ты мог? — возмутился он. — Это нерационально! Там же могли находиться документы, ценные вещи и вообще…

— И вообще гнезда вот таких вот фиолетовых медуз, — парировал я. — Оно мне надо? Я лучше все вынесу, чем буду думать, что в комнате где-то зреет бомба, которая рванет тогда, когда этого никто не ожидает. Я потому и делаю все медленно, чтобы ничего не пропустить — не хочу стать причиной мора в целом городе, а то и в стране.

— Думаешь, оно так опасно? — скептически спросил Ефремов.

— Варсонофий говорит — очень, — привел я самый убедительный довод. — Сказал мочить сразу, как увижу, а то беда будет. Вы думаете, он неправ? Я проверять не хочу.

— Может, ты и прав, — неохотно решил Ефремов.

Разговор закончился сам собой, потому что мы доехали. Ефремов вылезал не торопясь, как положено в его солидной должности. Но при этом отправлял сканирующие заклинания, уверенный, что никто этого не замечал. Не замечал этого только Иван, да и то потому что не был магом. Серый вопросительно на меня посмотрел, я пожал плечами: мол, пусть человек развлекается, не жалко. Сам-то я уже выжег очередные наблюдательные устройства, дождался, пока разочарованный полковник вылезет, поставил на машину защиту, после чего подошел к куполу.

— Все готовы?

Ефремов неторопливо приблизился, я сделал разрез в куполе, в уверенности, что полковник внимательнейшим образом следит за моими руками, чтобы понять, что я делаю. Но тут не за руками смотреть надо, а за потоками маны, которые он не видит без специальных приспособлений.

Мы зашли внутрь, и я закрыл разрез, на что полковник отреагировал сдавленным кашлем и вопросом:

— А мы точно выйдем?

— Точно-точно, — заверил его Серый. — Мы уже столько раз входили и выходили, и ни разу не возникало проблем.

— Для начала, Дмитрий Максимович, я предлагаю вам обойти ограду и убедиться, что между ней и куполом не осталось не только химер, но и их останков.

Ефремов посмотрел по сторонам, скривился и сказал:

— Ну уж нет, поверю вам на слово. Не такая это интересная экскурсия, чтобы тратить на нее время. Но вы сказали — с этой стороны. Что, с другой остались?

— Один, разумный, не до конца превратившийся, — ответил я. — Так что вы не пугайтесь, если что. Он не опасен.

— Если что, я способен себя защитить, — сухо сказал полковник, явно обидевшись.

— Я в этом не сомневаюсь. Я боюсь за Сереженьку.

— Сереженьку?

Он недоумевающе повернулся к Серому. Пришлось пояснить:

— За химеру. Он выглядит страшно, можете убить его прежде, чем поймете, что он безобиден.

Ефремов глухо хохотнул.

— Не беспокойтесь за Сереженьку. Я пришел сюда не убивать.

А контролировать, закончил я за него, потому что полковник явно рвался проверить, какие тайны я уже выудил из особняка. Что ж, я даже последнюю мелкую медузу готов прибить при свидетелях, лишь бы тайны особняка Вишневских не просочились наружу.

Глава 30

При виде Сереженьки Ефремов проявил армейскую выдержку. Даже не вздрогнул, выразительно потряс рукой, показывая, что ничего не заготовил, и участливо спросил:

— Эка тебя изуродовало-то, дружок. Тяжко, небось в таком виде ходить?

Химера потряс головой и выразительно вздохнул.

— Вот поэтому, Дмитрий Максимович, я здесь все и выжигаю, — напомнил я. — Вишневские были опасными преступниками. Никогда не знаешь откуда какая дрянь вылезет.

— Это да, — согласился Ефремов. — И спорить не буду.

Оглядывался он вроде бы с праздным интересом, но цепкий взгляд обшаривал все доступные уголки. Не приходилось надеяться, что он останется здесь с Иваном, Серым и с прислугой Вишневских, но я все-таки сделал попытку.

— Дмитрий Максимович, вы пострадавших опрашивать будете?

— Да что там опрашивать. Ваш юрист их наверняка уж опросил от и до, — благодушно улыбаясь, ответил Ефремов. — Вот копию опросов я у вас попрошу, да. А пока ты обещал экскурсию по особняку.

— По всему особняку не выйдет. Только второй этаж с жилыми комнатами — ответил я. — Да и то там не все в порядке. Но пойдёмте, Дмитрий Максимович, чего время тянуть?

Пусть Императорская гвардия и пообещала присмотреть за моими, но я бы предпочел делать это лично. Я не знаю сил ни Императорской гвардии, ни Глазьевых. Не хотелось бы определять экспериментально и мстить постфактум.

— А и правда, чего тянуть? — согласился полковник. — Ярослав, ты же не будешь возражать, если я немного поснимаю внутри?

— Не буду, — скрепя сердце согласился я.

А ведь я только что придумал как можно спасти последнюю медузу: создать иллюзию ее нападения и последующего уничтожения. Без телефонной съемки можно было бы обойтись простой иллюзией, теперь потребуется сложная и плотная, потому что я уверен: в Императорской гвардии это видео будут под лупой изучать. Или вообще не рисковать?

— Вы знали Вишневских? — спросил я, когда мы уже подходили к защитной пленке на лестнице.

— Лично? Знал, разумеется. Серьезные игроки были. Многие вздохнули с облегчением, когда их не стало.

— Это касается и главы клана, и его супруги?

— А с чего ты вдруг о ней? — неожиданно напрягся полковник.

— Ее же комнату будем вскрывать, — удивился я. — Вот и думаю, какие могут ждать подлянки. Второе лицо клана, как-никак.

— Да ни боже мой, — фыркнул полковник. — Скажешь тоже, второе лицо клана. Да она была задвинута так глубоко, как только можно было. Вишневский не приветствовал ее контакты с кем бы то ни было. Она даже в благотворительных фондах не состояла, не говоря уж о посещении выставок или театров. Считай, она из дома и не выходила почти.

— И даже это ее не уберегло, — философски заключил я. — Участвуй в делах клана, не участвуй — конец один.

Как только я понял, что у этой особы не могло быть интересной информации, или могло, но исчезающе мало, то решение показательно уничтожить медузу окончательно укрепилось. Но знаний все равно было жалко, так что я невольно вздохнул.

— Да не переживай, там непричастных не было, — уверенно ответил полковник. — Все всё знали и соглашались.

Подозрения, что знали отнюдь не все, у меня были. Вишневский вполне мог на своих воздействовать посредством медуз, и тогда даже те, кто изначально были против, через некоторое время становились за.

Тем временем я сделал проход в защите, пропустил полковника и заделал за нами дыру. Опасаться было уже нечего, но привычка осталась.

Первым делом Ефремов подошел к саркофагу, оценил количество двухлитровых банок с наклейками и одобрительно хмыкнул.

— Хорошая работа проделана, даже не верится, что пацаном.

— У меня хороший учитель, — напомнил я.

Ефремов шутку оценил. Гулко захохотал, оживив сразу тишину в коридоре. Она перестала казаться столь зловещей. По дороге полковник заглядывал во все комнаты, чтобы убедиться, что там и впрямь ничего нет одни голые стены, выжженные до кирпичей.

— Сурово ты с ними.

— Мне гарантия нужна. Я планирую тут жить и родных перевезти, — напомнил я. — Мне нужно, чтобы чужой поганой магией тут не воняло.

— Похвальный выбор, — кисло сказал полковник. — Но здесь может быть куча полезной информации.

Похоже, он так и носится с идеей вытащить отсюда что-то, что можно использовать во вред врагам, то есть на благо родины.

— Если она здесь есть, она отсюда не выйдет. Я предупреждал. — И добавил для вескости: — Решение Варсонофия. Кто я такой, чтобы с ним не соглашаться? Я ни за что не пойду против него. Я не самоубийца.

— Ну да, — разочарованно сказал полковник.

Мы стояли напротив комнаты, в которой был последний труп, и я разминал пальцы, готовясь к уничтожению фиолетовой пакости, влезавшей в мозги. Полковник встал рядом, пихнул в бок и проникновенно спросил:

— Может, все-таки?..

Отвечать я не стал, снял защиту с комнаты, после чего через дверь просочилась фиолетовая медузка. Печатку я не надевал, но все равно она выбрала полковника то ли как лицо более знающее, то ли как лицо, более толстое. Как там происходил выбор, я не интересовался.

Зафиксировал я её буквально в паре сантиметров от лица полковника, который отшатнулся уже после этого. Будь он один, среагировать не успел бы точно. И был бы у меня подконтрольный полковник Императорской гвардии. Заманчивая перспектива…

Тем не менее медузу я зафиксировал ближе к полу и принялся жечь.

— Вот ведь пакость, — проворчал Ефремов, присоединяясь со своими заклинаниями.

Похоже, демонстрация медузы лучше любых слов доказала, что такое надо не изучать, а уничтожать. Заклинания полковника оказались послабее моих, но он не прекращал выжигание, остановился, только когда от медузы осталась кучка белесого пепла. Совсем мелкая кучка. Да и медуза была не из крупных. Наверное, на каждую задачу — свой размер. Вряд ли в голове жены было что-то значительное, но я все равно огорчился, что не удалось ознакомиться. А ведь полковник даже телефон не достал.

— Что же вы не снимали, Дмитрий Максимович?

— Не поверишь, напрочь забыл, — расхохотался он. — Правильно Андрей Кириллович говорил: опасная это пакость, сразу видно. Но ты справился, молодец.

Он снисходительно похлопал меня по плечу с видом учителя, принявшего экзамен у ученика, и сделал шаг, застыв на пороге комнаты. Я остановился рядом с ним.

— Да уж, выдохнул полковник.

Комната была забита куклами: они сидели, стояли, лежали на всех возможных поверхностях. Даже в паре гамаков, прикрепленных к потолку, расположились небольшими компаниями. Создавалось впечатление, что комната принадлежала маленькой девочке, а не солидной женщине, имевшей не только детей, но и внуков. В пышных вычурных одеждах различных эпох, куклы смотрели на меня, словно маленькая фарфоровая армия, ожидавшая приказа. Сама же владелица этого кукольного царства лежала у двери, вцепившись высохшими костяшками в пышный ковер, на котором даже следов пыли не было.

— Вот так и узнаешь чужие секреты, — смущенно кхекнул Ефремов. — Ты точно все это будешь сжигать? Кажись, здесь ничего опасного нет.

В этом я с ним был согласен, но не потому, что мне что-то казалось, а потому, что уже просканировал комнату и выяснил, что никаких магических ловушек никаких спящих заклинаний, вообще никаких магических проявлений, кроме бытовых, в комнате не было. Да там вообще не было ничего стоящего внимания, кроме кукол. Даже сейфу места не нашлось.

— Думаете, не стоит? — с сомнением спросил я.

— Однозначно напрасная трата сил.

Я вытащил мумию в коридор, сфотографировал ее, после чего превратил в прах, который до последней крупинки заклинанием перенес в банку. Ефремов при этом молчал, лишь брезгливо морщился. Мумия Вишневской выглядела неэстетично и резко контрастировала с аккуратной комнатой. Даже на ковре после нее не осталось ни единого пятна — то ли ворс был такой, то ли система очищения сработала. А может, и то, и другое: ворс точно был с пропиткой, но насколько ее хватило бы при разложении тела, вот вопрос.

— Последний представитель семьи Вишневских, — сообщил я. — Итак, я вам могу сдать саркофаг со всеми Вишневскими. Фотодоказательства у меня есть.

— Да подожди ты со своим саркофагом, — отмахнулся полковник, который тоже вовсю сканировал комнату, пусть и с некоторым опозданием. — Пока мы здесь, проверить надо все.

— Куклам под юбки будете залезать господин полковник? — ухмыльнулся я.

— Если нужно, и под юбки полезем.

Он отважно сделал шаг в комнату.

— Опасная у вас работа, Дмитрий Максимович, — под юбки лазить — не удержался я. — Не пристроите по знакомству?

— Поюродствуй мне еще. Здесь могут быть документы, записи какие, — мечтательно сказал он.

— Давайте я лучше все сожгу.

— Вам, молодежи, лишь бы чего сжечь! — возмутился полковник.

— Дмитрий Максимович, да какие тут могут быть документы? — постарался вразумить я его. — Вот в соседней спальне, самого Вишневского, очень даже может быть.

— А ты ее разве не сжег?

— Нет, я ее даже не вскрывал пока.

Ефремов подозрительно на меня уставился и засопел.

— Как так, самого Вишневского сжег, а комнату его не вскрывал?

— Так он не там был. Дойти не успел.

И скорее всего, даже не пытался. Смерть была мучительной, судя по застывшим страдальческим гримасам на лицах мумий. Вишневским точно было не до того ,чтобы ползти к себе в комнату.

— А как ты определил, что это он?

— По одежде и печатке, Дмитрий Максимович. Фотографию хотите посмотреть? У меня все подготовлено для передачи останков.

Он поморщился. Наверное, под юбки лазить интереснее, чем смотреть фотографии трупов.

— Потом сразу все покажешь, — решил он.

Он отправил пару сканирующих заклинаний неизвестного мне вида. Структура была несложной, поэтому я запомнил, с тем чтобы потом спокойно разобраться и понять, что они выявляют.

Интерес к комнате жены главы клана Ефремов потерял. Еще бы: его ждала невскрытая комната самого главы. Там вероятнее нашлось бы что-то интересное. Он еще шарил глазами по куклам, но мыслями явно был уже снаружи.

— Управляющий узел тоже на этом этаже?

— Да. Я отсюда отключал ловушки.

— Отключал? — он напрягся. — То есть они не уничтожены?

— Дмитрий Максимович, где ж я вам на все время найду? — возмутился я. — Я всего лишь подросток со скромным уровнем магии и скромными знаниями, а не всесильный маг Древности, легенды про которых гласят, что они все проблемы решали щелчком пальцев. Я щелчком только отключить могу. Уничтожить — нет. Не заложена такая возможность в управляющем контуре. Придется их все сносить по одной. Но на дороге уничтожены все, если вы этого боитесь.

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь? — фальшиво удивился он. — Но ты ловушки собираешься уничтожать или хочешь включить в общую охранную систему?

— Упаси боже такое включать… Вы же видели Сереженьку? Такого врагу не пожелаешь.

— Положим, врагу я много чего пожелать могу и даже сделать…

— Дмитрий Максимович, все ловушки будут уничтожены до того, как сюда переедут мои люди. Играть с такими вещами очень опасно. Я лучше защиту по старинке сделаю, со стазисом.

— С этой комнатой что делать будешь? — сказал он и направился к выходу, словно опасался, что я отвечу: «Сжигать» и сразу примусь это делать.

— Запечатаю пока потом посмотрим. Вы же сказали, что она безопасна.

— На первый взгляд, да.

— На мой второй — тоже, но это не значит, что я не сделаю третьего.

Я запечатал комнату и перешел к спальне главы клана. Сканирование не показало отличия фона от ожидающегося, да и чему там было отличаться? Медузки не несли охранную функцию, им нечего было делать в комнате того, кто управлял всем этим дерьмом. Но полковник этого не знал и сначала напрягся, когда я вскрыл комнату, а потом с подозрение спросил:

— Ты ж говорил, эта дрянь лезла из всех комнат?

— Может, здесь еще не вызрела? — с серьезным лицом предположил я. — И вот-вот вызреет? Я поэтому все и выношу.

Ефремов начал озираться, в попытках увидеть место, из которого полезет медуза. Надо признать, что комната места воображению не оставляла. В отличии от комнаты супруги главы клана, забитой куклами под потолок, комната самого главы оказалась пустой. В ней стояла одна кровать, причем посреди комнаты и с ножками в тазиках. Выглядело это смешно, хотя тазики были артефактные и когда-то чем-то заполнялись. Но к этому времени артефакты разрядились, а жидкость высохла оставив на стенках тазиков желтоватые кристаллы.

— А где все вещи? — подозрительно прищурился Ефремов.

— Вы у меня спрашиваете? Я знаю ровно столько, сколько вы. Мне не было необходимости сюда лезть вообще.

— Но что это за спальня, где ничего нет?

— Как нет? — Я кивнул на кровать. — Самое главное — вон оно, стоит.

— Главное — это не только кровать, — буркнул Кфремов. — Где гардеробная? Где унитаз, в конце концов?

— Вы хотите, чтобы унитаз стоял рядом с кроватью?

— Дурацкие у тебя шуточки, Елисеев, — он смерил меня взглядом. — В приличных домах ванна находится рядом со спальней.

— Я ванн и унитазов не прятал, — заржал я невольно представив, как это могло бы выглядеть. — На первом этаже точно есть, если вам вдруг нужно. А тут я пока недообследовал. У меня схема только спален, да и та приблизительная. Кабинет я нашел по связи с ловушками.

Честно говоря, спальня Вишневского удивила и меня самого. Спальня –это не только то место, куда ты заходишь на ночь, но и личная комната. Судя по увиденному, личности у Вишневского не осталось. Одна оболочка, создающая видимость жизни. Неужели та тварь в подвале — причина? Создание пожрало мозг создателя? Нет, однозначно большую медузу надо гасить, не дожидаясь, пока она решит подзакусить мной.

— Да не в этом дело, — поморщился Ефремов. — Эта комната больше похожа на камеру для заключенного.

— Из того, что я здесь видел, создается впечатление, что Вишневский сильно не дружил с головой. Страшное дело для мага. Отсюда все эти ловушки по периметру и сбрендившая после смерти Вишневского система защиты. Кстати, — оживился я. — Может, в комнате что-то и было, но со смертью хозяина самоуничтожилось, а пыль была убрана системами очистки?

— Годный вариант, — согласился Ефремов. — Ну пойдем, посмотрим кабинет.

Я посмотрел на сиротливую кровать и решил, что уж тут-то точно ничего не надо сжигать, но комнату на всякий случай тоже запечатал. Если при беглом осмотре я не вижу тайников, это не значит, что таковых нет.

В кабинете Ефремов долго сопел перед шкафом с книгами, косил на меня, ожидая, что я разрешу взять что-то, а то и подарю, напрочь позабыв мою сказочку про волховский запрет. Но я делал вид, что ничего не замечаю, поскольку ценность того, что в шкафу, требовалось еще определить. Книги по магии свободно не продавались, а я больше чем уверен: если что-то попадет в загребущие полковничьи руки, этого я уже не увижу.

— Здесь-то ты ничего жечь не собираешься? — страдальческим голосом наконец спросил полковник.

— И мысли не возникало, Дмитрий Максимович. Отсюда на меня ничего не бросалось. Может, конечно, еще бросится, — я с сомнением посмотрел на дверцу сейфа. — Пока я здесь трогал только охранную систему.

— Да у тебя тут вообще негусто с очищенными помещениям. Хочешь, поспособствуем? Доступ к счету вам либо уже вернули, либо скоро вернут, так что платить есть чем.

— С аппетитами вашей конторы, Дмитрий Максимович, платить скоро будет нечем. А Глазьевы еще нескоро решат, что неустойка им выгоднее.

— Думаешь, заплатят? — с сомнением спросил Ефремов.

Я пожал плечами. В чужую голову не влезешь, так откуда мне знать, что решат Глазьевы? В конце концов, Роман с Ермолиной встречался давно, может, там любовь неземная до гроба и на остальные факторы наплевать? Сейчас Аня для него представляет из себя ценность только как любимая девушка. Вот и посмотрим, насколько хватит силы этой любви.

Интерлюдия 8

Глазьев-старший закончил телефонный разговор, отключился и задумчиво посмотрел на сына. Тот вид имел проштрафившийся. Сильно проштрафившийся.

— Итак, что мы имеем в минусе: гибель одной из наших лучших групп, которую ты направил без моего на то разрешения, надеясь спрятать концы в воду, испорченные отношения с Лазаревым, который заявил, что очень разочарован нашими методами по отношению к его внуку, испорченные отношения с Императорской гвардией, один из верхушки которой оказался учителем Елисеева, испорченные отношения с Палатой, где единственная лояльная нам особа заявила, что мы подставили ее по полной. Я ничего не забыл?

Роман поморщился. Спокойный тон отца его не обманывал. Тот, даже будучи в бешенстве, говорил тихо и размеренно, не срываясь на собеседниках, но не всегда мог удержать магию. Вот и сейчас, под вроде бы расслабленными руками расползалось горелое пятно, на которое обращал внимание только младший Глазьев. Пятно дымилось и пованивало, но пока не грозило огнем.

Виновным Роман себя чувствовал и даже очень. Поверил любовнице на слово, не провел нужную проверку. Но время поджимало. Или Ане так хотелось за него замуж, что была готова на все? Ведь до этого случая она ни разу его не обманывала, на ее информацию всегда можно было положиться, но стоило включиться личной заинтересованности, и вот — полное глазьевское фиаско. Скандальное донельзя.

— Ах, да, чуть не забыл, — издевательски сказал Глазьев-старший, — на нас еще повис этот кабальный договор, по которому либо ты женишься на этой шлюхе и обращаешься с ней, как с хрустальной вазой, либо мы отваливаем Елисеевым кучу бабок.

— Отец, не называй ее так.

— А как мне ее называть? Я… Нет, мы стали жертвами тщательно спланированной аферы, которая была бы невозможна без личного участия Ермолиной.

— Но ты сам видел ее возможности…

— Которые чудесным образом пропали, стоило ей перейти в наш клан. Уверен, нам показали действие целительского артефакта. Про Елисеевых как раз говорят, что там спецы по запихиванию в мелкие объемы. Скинули на нас порченую девку, а мы и рады.

— Елисеев заблокировал умения при выходе из клана.

— Ты сам-то в это веришь?

Роман дернулся. Аня ему нравилась, но не настолько, чтобы отстаивать ее перед отцом, тем более что все обещания с ее стороны оказались пшиком. И то, что она сейчас валяется на его кровати и рыдает, ничего не меняет. Отец прав, им всучили порченую девку, выдав за бриллиант. Но Роман давно для себя решил жениться только на той, что принесет пользу клану. Пока от Ермолиной один вред. Особенно жалко было взорвавшуюся группу. Отношения что, рано или поздно восстановятся, а вот обученных людей не вернуть.

— Значит, так, — начал было Глазьев-старший, но тут зазвонил его телефон.

То, что ему говорили, Глазьев выслушивал, не меняясь в лице, но стол под его рукой уже не дымился, он полыхал. Роман бросился за огнетушителем, стоявшим в углу ради такого случая, в голове его билась только одна мысль: «Боже, сделай так чтобы звонили не из-за Елисеева».

Глава 31

Полковника мы отвезли и высадили у дворцового комплекса. Довезли бы и дальше, но у нашей машины не было нужного пропуска. Впрочем, Ефремов на это не обиделся. Был он задумчив и явно составлял в уме рапорт кому-то вышестоящему. Оставалось надеяться, что в глазах закона я выгляжу добропорядочным гражданином. В отличие от Глазьевых, которые сегодня сели в лужу. Увы, пока не слишком глубокую и не очень грязную. Это упущение надо было исправить, и срочно.

— Серег, Глазьевы на чем специализируются?

— Да много на чем, а что?

— Размышляю, на чем им можно показать наглядно, что шутки с нами — не самая хорошая идея.

— Стоп-стоп-стоп, — возмутился Иван. — Не втравливай клан в криминал. Это плохо отражается на его репутации.

— И на финансах, — заметил Серый. — Особенно на финансах. Штрафы, компенсации и все такое…

— Обещаю, с нами связать не удастся. То есть официально не удастся, так-то наверняка поймут, чья ответочка прилетит, но доказательств не будет.

— Точно не будет? — серьезно спросил Иван.

— Совершенно точно.

— Тогда мстите.

— Вот спасибо за разрешение, — ехидно сказал я. — Ваша милость, может, еще подскажете, куда их лучше стукнуть?

— Лучше всего — репутационно, — ответил Иван. — А это проще всего сделать в столице: куча фотографий и статей гарантирована. У них сеть магазинов свадебной моды.

— Чего? — Серый так удивился, что даже притормозил. — Ты ничего не путаешь? Они ж по металлургии?

— Серег, я никогда ничего не путаю, мог бы уже запомнить, — чуть снисходительно ответил наш юрист. — Если я говорю, что им принадлежит, значит, принадлежит. Ты думаешь, я не изучил их активы от и до?

— Неожиданно. Глазьевы — и вдруг свадебная мода.

— Захапали по случаю, — пояснил Иван. — Вроде, продавать собирались, но так и не продали до сих пор. Даже странно, потому что активы действительно непрофильные.

— Но точно их? — я сомневался.

— Точно. Там даже их эмблема с глазом на фоне восходящего солнца.

— Закатывающегося, — проворчал Серый. — Как только они с нами связались, их солнце тут же принялось закатываться.

Пока они развлекались болтовней, я полез в сеть. И точно — Глазьевы в том числе занимались свадебной модой, а один их магазин был недалеко от нашей квартиры. Говорите, самый страшный удар — репутационный? Я ухмыльнулся.

Около нашего крыльца стояла машина со знаками Императорской гвардии. Больше никаких других машин и никаких других магов не наблюдалось. Да и эти, как только мы подъехали, сразу тронулись с места и отбыли, четко выполняя указание: охранять до моего появления. Возможно, Глазьевым вообще хватило бы демонстрации того, что за нами стоит Императорская гвардия, но проверить этого не довелось, что само по себе хорошо.

Машину Серого я укутал охранными заклинаниями, после чего мы прошли в квартиру. Дверь я закрыл, после чего добавил к защите пару заклинаний и предупредил:

— Так, орлы, до моего появления никому не открываете. Я дома, но занят по самое не могу, оторваться никак, а без моего разрешения открыть не можете. Все поняли?

— Почти, — ответил Серый. — А кто появиться-то может?

— Скорее всего, никто, но подстраховка не помешает.

После чего я занялся привычным формирований иллюзий и невидимости на себя и дверь. Можно было отправить себя наружу коротким телепортом,мой нынешний уровень это позволял. Но к чему тратить лишнюю ману, если можно обойтись ее минимумом? Время у меня ограничено, но не настолько.

По карте я уже примерно определил, куда идти. Торговый центр был большим, нужный мне магазин находился на втором этаже. Главное — чтобы никто в меня по дороге не влетел и тем самым не выявил человека под невидимостью.

Возможно, все дело было в том, что сейчас было еще рабочее время, но в торговом центре людей шлялось мало, поэтому не составило труда лавировать между ними. А вот в самом салоне обнаружилась покупательница, что мне оказалось на руку.

Дородная матрона со скептическим выражением на лице тянула ткань на фате, которая хоть и выглядела воздушной, выдержала бы, даже если матрона на этой фате решила бы спуститься из окна, чтобы избегнуть нежеланного брака. Правда судя по ее хищному лицу, брака не удастся избежать даже жениху.

Продавщица на издевательства над тканью смотрела совершенно равнодушно. Продолжалось это ровно до той поры, пока я не прикоснулся к фате, используя проклятие старения. Она тут же расползлась на клочки в руках испуганно охнувшей матроны.

— Вы испортили товар! — испуганно взвизгнула продавщица.

— Да вы просто гнильем торгуете, — не растерялась покупательница. — Кто бы мог подумать, на вид такой приличный салон, а сбываете неликвид.

— Какой неликвид? — возмутилась продавщица. — У нас всегда новейшие коллекции. Ни одного платья старше полугода не держим. Списываем тут же. Вы намеренно испортили товар и не хотите за это платить.

Я уже прошелся по всем вешалкам и стоял рядом, поэтому увидел, как она нажала кнопку вызова охраны. Сцену я хотел досмотреть до конца, поэтому магазин покинул, но далеко не ушел, всего лишь в соседний отдел, из которого все было прекрасно видно. И слышно — потому что обе дамы уже орали друг на друга на очень повышенных тонах и не услышать, что они говорят, мог только глухой.

Охранник примчался едва ли не бегом и перегородил выход, потому что матрона вознамерилась покинуть салон, а с продавщицей они находились явно в разных весовых категориях, поэтому та ей помешать никак не могла, хотя и хотела. Но прогулочный катер круизному лайнеру, как известно, не соперник.

— Полицию надо вызывать, — пискнула продавщица, обрадовавшись поддержке в лице охранника. — Преднамеренная порча имущества.

— Да какая порча? Фата у меня просто расползлась в руках. От старости, наверное, — вяло огрызнулась матрона. — Неужели вы думаете, что я могла бы ее порвать. Сколько у меня силы в руках?

Охранник с ответом замялся. Потому что бицепс матроны был толще его ноги, а что там — сало или мышцы — под одеждой не видно. Я бы поставил на сало, если судить по внешнему холеному виду, но охранник решил на внешний вид нарушительницы не полагаться.

— Камеры посмотрим, решим, — ответил он.

— Да что смотреть? — агрессивно воскликнула покупательница. — Старье сбывают, а я виновата?

— Что вы выдумываете? — всхлипнула продавщица. — Вот эту коллекцию вообще только вчера привезли.

Она взялась за рукав «только вчера привезенного платья», чтобы показать в развороте, но тот неожиданно остался у нее в руках, и если бы полностью — двумя лоскутами с неровными краями. Само платье тоже недолго висело на вешалке: покачалось и свалилось неприятной желтоватой кучкой. Выглядела «новая коллекция» набором ветхого тряпья. Использовать его теперь можно было только как ветошь для протирки. Серый наверняка оценил бы: у него такое в багажнике лежало «на всякий случай». Любовался я плодами своей диверсии недолго.

— Надзор за магией! — взвыла продавщица сиреной.

А я посчитал лучшим все-таки смыться. Следы ауры я там размыл, не вычислят, если умеют это делать. Но оставаться поблизости — подвергаться ненужному риску, потому что привлеченные шумом скандала у салона собирались зеваки, любой из которых может случайно на меня налететь. Невидимость — не панацея от обнаружения.

До дома я пробежался, а вот там меня ждал неприятный сюрприз: у переговорного устройства обнаружился Варсонофий. То есть визитер выглядел точь-в-точь как мой фантом с записей Императорской гвардии, только с поправкой на современную одежду. А голос... От голоса защемило сердце, потому что он был скопирован с манеры Айлинга. Копировщик вряд ли был знаком с моим учителе, скорее всего, подражал манере разговора по единственной фразе, попавшей на запись.

— Слушай, я долго ждать не намерен! — рычал визитер. — Мне срочно нужен Ярослав. Не позовешь — пожалеешь.

Подошел я к нему почти вплотную, полюбовался на качество иллюзии, которая все же не была достаточно плотной для знающего, куда смотреть, поэтому смог определить, что «волхв» куда моложе, чем хочет показать. Почему-то визитер показался неопасным: ненавистью от него не веяло. Впрочем, это ни о чем не говорило: наемные убийцы и не должны ненавидеть своих жертв.

Но при этом типе не было ничего серьезного, такого, с чем не смог бы справиться мой артефакт, поэтому изучение я прекратил и телепортировался в квартиру, за спину Серого, что потребовало практически всей наличной маны. Количество ее настолько резко ухнуло, что я аж покачнулся, чувствуя головокружение от недостатка столь важной субстанции.

— Кто, там, Серег? — хрипло спросил я.

— Ох ты ж… — Он резко ко мне развернулся. — Ты не офонарел, так пугать? Да придурок какой-то приперся. Говорит, ты будешь рад его видеть. А если ты не увидишь его немедленно, то мы все пожалеем.

— Вот как?

Я отстранил Серого, распахнул дверь и лицом к лицу оказался со лже-Варсонофием, который как раз открывал рот, чтобы что-то сказать. Да так и замер, уставившись на меня. Я тоже с интересом его изучал. Посторонний человек не отличил бы мою иллюзию от этой, но я-то знал, что это всего лишь жалкая подделка. Пауза затянулась.

— Слушаю вас, — холодно сказал я.

— Нет, это я тебя слушаю, ученик.

Попытка пришельца выдать себя за Варсонофия неожиданно не разозлила, а развеселила. Сейчас он выступал моим алиби перед Глазьевыми, поэтому я решил быть к нему милосердным и не сразу спускать с лестницы.

— Вы — не мой учитель. У вас личина просвечивает, — намекнул я. — Сильно.

— Что? — он схватился за лицо, потом неожиданно достал складное зеркальце, взглянул в него и забормотал: «Что за ерунда? Ничего не просвечивает».

— Хотите опишу, как вы выглядите на самом деле? Темноволосый, лет сорока от силы, тонкий длинный нос.

— Хватит-хватит! — Он испуганно выставил перед собой руки. — Не надо всем знать, как выглядит настоящий Варсонофий.

Я насмешливо фыркнул.

— Вы — не настоящий.

— Нет, я как раз настоящий, — неожиданно заупрямился он. — А вот тот, кто себя выдает за меня, — не настоящий.

— Я понятия не имею, кто представляется вами. Пока только вы пытаетесь выдать себя за моего учителя, — напомнил я. — Неизвестно с какой целью.

— С какой, с какой, — проворчал Серый. — Все они хотят запустить руку в наш карман, а то и обе руки. Гони этого липового Варсонофия отсюда, пока он еще что не придумал. Делать нам нечего, только его байки выслушивать.

Но гнать не пришлось: лже-друид сделал вид, что он внезапно вспомнил о чем-то жизненно важном и удрал, даже не попрощавшись. Взглядом я его проводил и запомнил не только внешность, но и ауру — узнаю при любой личине.

Интерлюдия 9

Полковник Ефремов отчитывался лично императору, стараясь ничего не упустить.

— Дом производит гнетущее впечатление. Еще и этот лакей, который полупревратился. То есть в химеру превратился, а мозги не утратил.

— Ужасно.

Император передернулся от отвращения. Ефремов вытянулся и четко выговорил:

— Так точно, Ваше Императорское Величество.

— Расслабьтесь. Не надо этой показухи, — махнул рукой император. — Что вы видели?

— Только второй этаж, Ваше Императорское Величество. Елисеев расчищает медленно, но аккуратно.

— Насколько аккуратно?

Император не смотрел на собеседника. Казалось, все его внимание было целиком и полностью поглощено шариковой ручкой, которую он крутил перед глазами. Но что-то в голосе указывало, что вопрос не праздный, поэтому Ефремов постарался ответить как можно более четко.

— Выносит в комнатах все до стен. Говорит, что не хочет рисковать жизнями близких, а Вишневский кажется ему ненормальным.

— Не кажется. Он был совершенно сбрендившим. — Крылья императорского носа гневно затрепетали. — Полностью, безоговорочно. Еще немного — и увлек бы в пучину собственного безумия всех нас.

— Вовремя до него Мальцев добрался, Ваше Императорское Величество.

Ефремов озвучивал гуляющую в народе версию, хотя сам он сильно сомневался, что к исчезновению Вишневских приложил руку старший Мальцев. Но свои сомнения в данной ситуации следовало держать при себе: меньше болтаешь — дольше живешь.

— Очень вовремя, — кивнул император. — Не хотелось бы второго Вишневского под боком, если вы понимаете, о чем я, полковник.

— Елисеев мне сказал, что собирается уничтожать всю магию Вишневских, Ваше Императорское Величество. Я с ним полностью солидарен. Там надо выносить все. Чего только стоит эта фиолетовая дрянь.

Полковника передернуло от одних воспоминаний, а император неожиданно отвлекся от ручки и уставился немигающим взглядом на визави.

— Какая фиолетовая дрянь?

— Мелкая, похожая на медузу, Ваше Императорское Величество. Вылетела, когда мы комнату Вишневской вскрывали. Прям перед лицом поймать успели. Горит плохо. Мы вдвоем минут пять жгли.

— А Елисеев не предлагал ее сохранить для изучения? — неожиданно заинтересовался император.

— Никак нет, Ваше Императорское Величество. Я предлагал, — повинился Ефремов. — Но Елисеев ни в какую. Сказал, что все наследство Вишневских опасно и должно быть уничтожено. И что ничего из этой дряни не покинет поместье.

— Какой неожиданно умный молодой человек, — удивленно заметил император. — Не по возрасту.

— Есть такое, Ваше Императорское Величество. Но конкретно это требование, не выносить ничего из поместья, — требование его учителя. Так-то, может, я бы и уломал его на исследование, но он волхва боится больше, чем меня.

— И правильно делает. — Император вздохнул. — Хотел бы я пообщаться с этим волхвом. Мне есть что у него спросить.

— Я работаю в этом направлении, Ваше Императорское Величество, — обтекаемо сказал Ефремов. — Но пока мне даже самому не удается с ним поговорить.

О том, что волхв появлялся в его кабинете, полковник предпочел умолчать: как-никак эта встреча выставляла в неприглядном свете не только его, но и систему безопасности Императорской гвардии в целом.

Глава 32

Придурка, пытавшегося выдать себя за Варсонофия, я выбросил из головы почти сразу. Не до него было: у меня и связь, и защита проседают.

Сегодня я надеялся довести до ума артефакты связи. Но сначала я решил поговорить с Полиной. Почему-то я продолжал чувствовать ответственность за сестер. Возможно, потому что, если бы не Глазьев, все пошло бы совсем по другому пути? Бывает такой тип людей, которые готовы на все ради конкретного человека. Аня, на мое несчастье, относилась именно к таким. А конкретным человеком, ради которого она была готова на все, увы оказался не я а Роман.

Полина ответила сразу. Появилась резко и вид имела довольно злой.

— Чего тебе? — буркнула она. — На вас шпионить не буду, не надейся.

— Очень надо. Я хотел узнать, как ты. Помощь не нужна?

Она вздохнула.

— Ярик, вот чем ты мне поможешь теперь?

— Мало ли.

— Много ли, — передразнила она, смешно надув губы. — И зачем я тебе про Аню рассказала? Получается, я разрушила ее жизнь. А может, и свою…

Она выглядела совсем поникшей, пришлось подбодрить.

— Если для тебя это важно, то я знал про твою сестру до того, как ты рассказала. В отношении ее твой рассказ ничего не изменил.

— Зато изменил в отношении меня, — она всхлипнула. — Я чувствую себя предательницей.

— Если бы ты не рассказала, то чувствовала бы себя предательницей в отношении меня, — напомнил я.

— Да, но Аня для меня столько сделала…

— Поль, да ничего она для тебя не делала! — взорвался я. — Она делала все для себя. А тебе чуть жизнь не сломала. Потому что целительство — не для твоего уровня магии.

— Но мне нравилось. И Аня считала, что я смогу.

Она наклонила голову как упрямый бычок перед атакой, и смотрела на меня, как на злейшего врага, словно это я, а не Аня постарался сделать все, чтобы испортить ей жизнь.

— Понимаешь, Полин, если уровень магии ниже некоей величины, то при переходе на дорогу целительства он стопорится и почти не развивается. Если ты хотела стать целителем, то в первую очередь нужно было поднимать емкость источника и проводимость каналов. И только после этого выполнять целительские практики. Знала ли это твоя сестра? Знала. Но ей настолько не хотелось отдавать в чужие руки ритуал Ступеней, что она решила тобой пожертвовать. Ради себя, не ради тебя и твоих желаний. Возможно, если бы время ее не поджимало, она бы тебе это пояснила и подождала бы. Но так ли это, мы уже не узнаем.

— Не узнаем, — согласилась Полина. — Глазьевы бесятся. Аня мне сказала, чтобы я сидела дома и не отсвечивала нигде.

— То есть ты даже в школу не ходишь?

— Почему? В школу я как раз хожу. — Она неожиданно хихикнула. — Физрук ужасно разозлился, что ты решил экстерном экзамены сдать. Говорит, не ожидал от тебя такой черной неблагодарности.

Она хотела сказать еще что-то, но внезапно наш разговор прервали самым беспардонным образом. И кто прервал — Дамиан, про которого я уже успел благополучно забыть.

Был он не один, а в компании целителя, того самого, что случайно или намеренно сдал Айлинга. Но в необходимости целителя сомневаться не приходилось: выглядел Дамиан премерзко, словно гниющий труп не первой свежести. Вряд ли он видел бы что-то в реале глазами, заплывшими гноем, но здесь другое дело, здесь зрение не нужно, поэтому он протянул ко мне руки и прохрипел:

— Мальгус!

Полина, которая стояла к нему спиной, при этих звуках повернулась и завизжала так, что оглушила нас всех. Она визжала и визжала, отступая от непонятной угрозы, пока не уткнулась спиной уже в меня, от испуга подпрыгнула и замолчала.

— Полина, — тихо сказал я ей прямо в ухо, — вспомни, здесь можно выглядеть, как захочешь, а грозить тебе почти ничего не грозит. Но все-таки будет лучше, если ты уйдешь.

И легко ее подпихнул на выход. Исчезла она моментально, после чего я повернулся к Дамиану и сказал:

— Вместо того чтобы пугать мою ученицу, лучше бы давно принял яд и успокоился.

Жалости у меня к нему не было: тянет последние жизненные силы изо всех, лишь бы влачить то подобие жизни, что ему доступно. Поди, еще не одну группу целителей угробил, пока не понял, что помочь они ему не могут, потому что не могут, а не потому что не хотят.

— На меня не действует яд, — прохрипел Дамиан. — Я не могу ни отравиться, ни заколоться, ни повеситься. Даже утопиться не получилось.

Целитель за его спиной кивнул, подтверждая, что слова Дамиана — правда.

— Мальгус, это слишком жестокая плата за все, — продолжил Дамиан. — У меня нет сил даже самостоятельно с тобой связаться, я испытываю постоянные дикие боли и буду испытывать их вечно, если ты мне не поможешь.

— Такие мучение противоестественны, — укоризненно сказал целитель.

— Не я отправлял проклятие, — напомнил я, пораженный тем, что получилось на выходе. Я же всего лишь изменил его так чтобы нельзя было отменить императорским заклинанием. Да, я хотел, чтобы Дамиан умер не сразу, помучился, но не настолько же…

— Но ты можешь его снять, — выдавил из себя Дамиан. — Я виноват перед тобой и Айлингом, но я уже стократ искупил вину. Мальгус, проси, что хочешь, но не заставляй меня страдать дальше. Я хочу умереть и не могу. Убей меня, если это возможно. Я на это соглласен.

Из его глаз вместо слез заструился жидкий гной, как это наверняка происходило и в реале, и я чуть было не поддался вспыхнувшему желанию помочь. Желанию слабака, который не должен заботиться о своих людях. Я таковым не был.

— Положим, я помогу. Что я получу взамен?

Укоризненный взгляд целителя на меня не подействовал. Сам он получал за свою работу плату, и очень недурственную. А на предложение поработать бесплатно наверняка ответил бы высокомерным отказом. Любовь к ближнему — хорошее дело, но всех ближних не возлюбишь без ущерба для себя, порой смертельного, приходится фильтровать по платежеспособности.

— Мальгус, я же сказал: все, что захочешь. Любые заклинания, кроме Последнего Шанса.

На них я бы теперь и сам претендовать не стал, после такого вот визита. Но само это уточнение удивило: Дамиан очень любил жизнь и власть, но всем этим готов был поступиться ради долга. Но мне заклинания Последнего Шанса нужны не были. Насмотрелся я на извращенное использование магии и понял одно: не хочу, чтобы меня поминали как Вишневских. Вон Мальцев, уж на что придурок, но и тот по сравнению с Вишневским выглядит образцом адекватности. Нет, все-таки правильно поступил тот, кто вынес весь этот мусор: там людей уже не осталось, одни марионетки. А марионетки с магией — опасная штука, как ни крути. Особенно если ими управляет невесть кто.

— Мальгус, — прохрипел Дамиан, — не тяни время, мне здесь находиться больно и тяжело.

— Мне нужны целители, — не стал я ходить вокруг да около. — А значит, мне нужны все целительские заклинания, к которым имеют доступ маги в твоей империи. В течение года выбранный тобой целитель передаст их выбранному мной магу.

Я не был уверен, что это будет Тимофей: в его мозгах и без того уже покопалась фиолетовая пакость, дополнительные травмы ему не нужны, даже если на беглый взгляд это и не травмы вовсе.

— Слишком неконкретное условие, — сказал целитель. — Император может по незнанию что-то упустить и получить все прелести нарушенной клятвы, если вы понимаете о чем я.

Он еще при этом улыбнулся, словно не испытывал ни малейшей вины из-за смерти Айлинга.

— Сформулируйте условие, — предложил я. — Станьте частью второй стороны в клятве.

Улыбаться целителю резко расхотелось. Да, быть гарантом по чужой клятве — огромный риск. Но деваться ему некуда: Дамиан мое предложение услышал, а добраться до несогласного целителя ему можно и из этого состояния. И тогда в следующий раз Дамиан придет ко мне с другим целителем: с таким, кто согласится разделить клятву с императором.

Но следующий раз не понадобился: целитель высказал ряд граничных условий, которые показались мне разумными, поэтому я их принял. А предложение растянуть на два года обучение было еще и в моих интересах, хотя я этого не показал. Единственный риск был в том, что Дамиан эти два года не проживет. Но если уж его не взяло ничего из перечисленных способов самоубийства, то вряд ли кто-то подберет работающий для покушения.

Мы договорились, что я даю Дамиану полгода на выздоровление: все-таки ему прилетело слишком сильно, чтобы он мог всерьез чем-то заниматься, после чего я передал ему информацию о смене векторов в заклинании, чтобы оно наконец подействовало. Дамиан опробовал тут же, пусть в снохождении действенность куда ниже, но лицо его явно стало выглядеть лучше, хотя все еще не вызывало желания взглянуть второй раз. Почувствовал он себя тоже лучше, потому что в нем сразу проснулась ненависть и жажда мести.

— Если я найду эту сучку Илинель, — тихо сказал Дамиан только для меня, — я убью ее самым жестоким способом, который придумаю.

— Твое право, — признал я.

Проклятие было моим, авторским, но Илинель в него добавила щедро от своей ненависти, что и привело к такому результату. Ненависть калечит, и не только того, на кого направлена.

Прощаться я с ними не стал, вышел так. Не было никакого желания обмениваться вежливыми фразами с теми, кого я даже не уважал.

Вышел я вовремя, потому что Серый как раз принимал заказанные травки, которых мне не хватало для зелий. Забрав у него пакетики, я наконец-то закрылся в лаборатории и принялся вплотную заниматься зельем для артефактов связи, решив закончить с ними сегодня же. Чего там осталось-то? Основное я сделал и настроил еще вчера, и если бы не проблемы с Глазьевыми, к обеду у нас был бы уже рабочий вариант.

Зелье я успел приготовить, но и только. Даже отставить его со спиртовки не успел, как в дверь поскребся Серый и вкрадчиво сообщил:

— Там Егор Дмитриевич Глазьев собственной персоной. Я его впускать не стал, сказал, что без твоего разрешения не могу, потому что между нашими кланами вроде как ведутся военные действия.

— Разве? — я ему подмигнул. — Я бы сформулировал иначе. Глазьевы немотивированно нападают на нас.

— А разница? — вытаращился Серый. — Ты его примешь?

— Придется.

Я с сожалением отставил емкость с зельем со спиртовки, которую погасил, набросив стеклянный колпачок, и только после этого вышел в прихожую. Глазьев-старший терпеливо дожидался с той стороны двери, хотя с его лица художник не списал бы лик смирения. Оно дышало яростью. Губы были сомкнуты столь плотно, что наверняка зубы подвергались лишним ненужным нагрузкам. А ведь у него не было абонемента к нашему стоматологу. И главное — не будет.

Налюбовавшись на недруга вдоволь и убедившись, что он не припас заготовленных заклинаний, дверь я все-таки открыл и сказал настолько холодно, насколько позволял возраст тела:

— Чем обязан, Егор Дмитриевич?

— Я бы хотел вернуться к нашему недавнему разговору, — сказал он, как выплюнул. С чувством глубокого отвращения как ко мне, так и к ситуации в целом.

— Материальные претензии к вашему клану уменьшиться не могут, — предупредил я его сразу. — А вот увеличиться — запросто.

— Кстати, — радостно влез в наш разговор Серый. — Глазьевы так и не перевели деньги за то, что мы отпустили их магов, не привлекая полицию к попытке ограбления нашего дома.

Визитер неприязненно зыркнул на Серого, но сказал почти вежливо:

— Я отдал распоряжение, должны перевести. Вы же понимаете, что это мелкие деньги? Я прямо сейчас позвоню и попрошу ускорить.

— Будьте любезны, — усмехнулся я. И мне, и ему было понятно, что ничего он переводить до недавнего времени не собирался, имея договоренность с Елисеевым, который по недоразумению оказался моим дедом, о том, что Глазьевы помогают моему родственнику заполучить мои деньги, а родственник списывает все долги клана Глазьевых перед кланом Елисеевых. Но тут уж фиг вам. — Проходите, Егор Дмитриевич. Если у вас есть новые предложения, я их выслушаю.

Хотел было добавить «с удовольствием», но не стал, потому что четко понял: никакого удовольствия общение с Глазьевыми мне не доставит. Ни со старшим, ни с младшим, ни с Аней, если ей удастся все-таки окрутить Романа.

Но моего предложения старшему Глазьеву оказалось достаточно, и он выдвинулся внутрь дома с видом человека, делающего мне одолжение. Полезное умение нужно озаботиться его тренировкой. У меня это даже лучше получится, потому что уже сейчас я могу смотреть на Глазьева свысока, а пару сантиметров в росте я еще прибавлю.

Прошли мы в то же помещение, где беседовали прошлый раз. Дверь в лабораторию я не закрыл, о чем сразу же пожалел: очень уж заинтересованно Глазьев вытянул шею в том направлении. Мое упущение исправил Серый: он не только выразительно закрыл дверь, но и встал перед ней.

— Итак, Егор Дмитриевич, о чем вы хотели со мной поговорить?

— Ярослав, с твоей стороны было очень некрасиво так поступить.

— Вы сейчас про что, Егор Дмитриевич? Про то, что я не захотел отдать деньги жадному родственнику? Или про то, что не стал подрываться вашими людьми? Или про то, что задержал ваших воров в своей квартире? Или про то, что напомнил, что деньги за последнее вы так и не перевели?

Он поморщился и достал телефон.

— Почему до сих пор Елисеевым не перевели деньги? Что значит какие? — он рявкнул, срываясь на своем бухгалтере, который наверняка ни сном, ни духом. — Уточните у Романа Егоровича счет и немедленно переведите деньги. Немедленно.

Он зло ткнул пальцем в экран, отключаясь от собеседника, и спросил:

— Надеюсь, с этим недоразумением мы разобрались?

Серый явно хотел ответить, что разберемся не раньше, чем деньги перейдут на наш счет, даже шаг от двери сделал, но я дал ему знак, чтобы молчал, и сказал гостю:

— Егор Дмитриевич, мы разберемся разом со всеми недоразумениями, если вы усвоите, что я не люблю, когда меня пытаются надуть и когда покушаются на моих близких людей. Если этого больше не будет, то у нашего клана к вашему претензий не останется.

Я чуть придавил голосом и с удивлением увидел, как с Глазьева слетает спесь и появляется страх. Впрочем, страх оказался не настолько велик, чтобы визитер не попытался побороться за свои деньги.

— Случившееся в салоне было лишним, — буркнул он.

— Я понятия не имею, что случилось в салоне, — с издевательской улыбкой ответил я. — Но я уже перечислял то, что было лишним в наших с вами отношениях. Повторять не буду.

— И все же, Ярослав Кириллович, давайте пересмотрим условия договора. Они, признаться, кабальные.

— Видите ли, Егор Дмитриевич, — задумчиво прищурился я, — если бы вы пришли сразу с таким предложением, возможно, я бы пошел вам навстречу, потому что в моих планах не было заводить врагов. Но вы сначала попытались меня обмануть затем убить меня и моих друзей, потом моих близких, а когда и это не получилось, решили лишить меня моих заработанных честным трудом денег. Сегодня первую половину дня я потратил на всякую ерунду. Я занятой человек, Егор Дмитриевич, и мое время стоит больших денег. Так что нет. Это моя компенсация за моральный и материальный вред. Но вы всегда можете сэкономить, женив сына на Ермолиной.

— Вы же понимаете, Ярослав Кириллович, что нашему клану этот брак невыгоден? — сквозь зубы спросил он.

— А как же любовь, Егор Дмитриевич? О которой мне Роман Егорович втирал?

— Издеваетесь?

— Есть немного. Но я согласен взять откупные не деньгами, а услугами. Подумайте, Егор Дмитриевич, чем ваш клан может быть полезен нашему, и тогда приходите с внятным предложением и без угроз. Возможно, тогда мы перепишем договор.

Взгляд Глазьева мне не понравился: оценивающе-испытующий. Похоже, он увидел в моих словах совсем не тот смысл, который я вкладывал. И сейчас он всерьез прикидывал, не будет ли дешевле отдать мне оговоренные миллионы или даже женить сына на Ермолиной.

Это отметил и Серый, который с подозрением спросил меня, сразу как Глазьев ушел:

— А на что ты собрался разменивать наши деньги?

— Пока не знаю, — ответил я. — Но особо обострять отношения с Глазьевыми не хочу, поэтому пусть думает, как выкрутиться.

Глава 33

От дальнейших разговоров я ушел, запершись в лаборатории. И полог защитный поставил, чтобы уж точно не мешали. Если буду нужен очень срочно — знают, как ко мне достучаться, а мелочевка терпит. Эликсир остыл как раз до нужной температуры, поэтому ложился идеально, слой за слоем, между подсушиванием которых я доводил до ума телефоны, внося те изменения, которые требовались по уже проведенным испытаниям. Поэтому, когда база была собрана, телефоны оказались тоже готовыми к проверке.

Для нормальной проверки качества связи телефоны требовалось отдалить друг от друга на расстояние побольше, чем в нашей квартире, поэтому я решил совместить полезное с полезным, тем более что это уже назрело.

Выйдя из лаборатории, я сразу услышал голос Олега, который неплотно прикрыл дверь в кабинет, из-за чего все желающие оказывались в курсе его переговоров с пациентом. Надо же, у кого-то межклановые разборки вовсю идут, а кому-то эти разборки до лампочки. Хотя… Глазьев наверняка притормозит, если не захочет неприятностей уже на своих металлургических предприятиях. Металл тоже стареет, причем очень быстро, если правильно подтолкнуть.

Я быстро поставил защиту от прослушивания и повернулся Серому с Иваном, которые сидели на диванчике и восторженно внимали речи Олега, который доказывал пациенту, что цена услуги определяется исключительно ее востребованностью, а все другие факторы — вторичны. И если уважаемому господину не нравится предъявленный счет, то он может идти на… К другому стоматологу, который не сможет оказать столь же квалифицированные услуги, а значит, рано или поздно господин останется без зубов.

— Народ, вы не забыли, что при открытой двери слушать можете не только вы, но и вас?

— А мы не болтаем, — ответил Серый. — Только слушаем. Можно сказать, мы берем важные уроки по торговле у Олега Николаевича.

— Ты сам кому хошь эти уроки дашь, — усмехнулся я.

— Не скажи. Я обнаружил новый работающий прием.

— Ладно, ученики. Дело есть. — Я вручил каждому по трубке. — Мой номер — один, Сергея — два, Ивана — три. Вань, ты остаешься здесь и ждешь нашего звонка, мы с Сергеем берем Тимофея и едем к нему домой.

— А может, я тоже домой? — предложил Иван. — Вряд ли Глазьевы сейчас рыпнутся на нас.

Я отрицательно покрутил головой.

— Рисковать не хочу. Глазьев даже не говорил о перемирии. Он просто отступил, но это не означает, что он не затаится и не ужалит, понял? Получишь защитный артефакт, тогда пожалуйста. Я понимаю, этот диван — не самое удобное место для сна, но лучше лежать здесь, чем в гробу. В гробу — это еще хороший вариант, потому что после некоторых заклинаний хоронить нечего.

— Умеешь ты обнадежить, — вздохнул Иван.

— Вань, пару дней посидишь — не облезешь, — заключил Серый. — Я за Тимкой.

Он утопал, а я сказал нашему юристу:

— Я тебе защиту сделаю сразу после Сереги. Не боись, никто тебя не достанет. Только заряжать не забывай приносить.

Но для себя в памяти сделал зарубку, что нужно будет в артефакты еще маячок встроить, потому что даже те члены нашего клана, кто маги, нескоро смогут отбиться от большой группы, а уж те, кто не маги…

Серый с Тимофеем спустились быстро, и мы уехали. Мама пыталась нас задержать и накормить, но Тимофей рванул к двери так, что я еле успел его придержать и ответил, что мы не голодны и единственное, в чем нуждаемся, — прогуляться в хорошей компании. Она хотела сказать что-то еще, но тут из кабинета вышел Олег и попросил вести беседу потише, потому что у него пациент. Мы воспользовались паузой и сбежали.

— Хорошая у тебя мама, — сказал Тимофей уже в машине, — только постоянно пытается накормить.

— Скучно ей просто так сидеть, — заметил Серый. — Вот и ищет себе занятие.

В этом они были правы: оказавшись в вынужденном заточении, мама принялась готовить прямо-таки в конских масштабах, хватило бы прокормить и куда более многочисленный клан, возникни такая необходимость.

— Ничего, очистим поместье — будет ей чем заниматься, — проворчал я.

— Пока мы очистим, у тебя уже сестренка родится, — пессимистично сказал Серый, — и твоей маме будет не до поместья.

Обижаться на неверие в мои силы я не стал, потому что проблемы с поместьем не всегда были связаны со мной, поэтому я повернулся к нашему единственному целителю и сказал:

— Тим, хочу твоих родителей проверить на магию, как ты и предлагал.

— Мама сейчас дома должна быть, отец — на работе, — обрадовался он.

— Давай с дома начнем? — предложил Серый. — У тебя же еще младшие братья есть?

Намек был более чем прозрачен: у младших тоже могла оказаться магия, а развить ее с детства куда проще, чем пытаться выцепить что-то из взрослого.

— Есть, двое, — подтвердил Тимофей.

Я прикрыл глаза и от нечего делать принялся сканировать пространство. Ничего опасного не выявил. Тогда я прошелся по своим спутникам и чуть не подпрыгнул от возмущения.

— Тим ты почему молчишь, что пора ритуал проводить? Уперся же, дальше рост не идет?

— Да тебе же не до этого, — смущенно сказал он.

— Мне всегда до этого. Мы тебя выведем на ступень, как раз успеваешь выправиться до соревнований, — возбужденно решил я, — а после них будешь тащить уже меня.

— Уверен? — кисло спросил Серый, который наверняка надеялся, что опять опередит меня в прыжке.

Но нынче я работал с поместьем на пределе, поэтому прирост шел семимильными шагами. Как и Тимофей — тоже, поди, использовал магию при каждом удобном случае.

— Не был бы уверен — не предлагал.

— А на голову никак не повлияет после пакета инфы по целительству? — продолжал сомневаться Серый.

— Пакет там как родной встал, — заметил я, после чего уточнил у заинтересованного лица: — Так ведь, Тим?

— Ага, — согласился тот. — Как будто я все это знал давным-давно. А пару раз уже новое всплыло.

— Так что надо, — решил я. — А то новому всплывать будет некуда. Серег, я бы Тимом рисковать не стал, даже если бы он не был нашим единственным целителем.

Про то, что у меня появится канал по подготовке, сообщать пока не стал: а то вдруг обнадежу народ, а Дамиан все-таки сдохнет? Наложатся одни целительские процедуры на другие — и вот уже коронуют нового императора. Такое тоже бывает, хотя с императорами очень редко.

Дома у Тимофея оказалась не только мама, но и оба брата, совсем мелкие и, увы, без магии. В маме тоже не нашлось ничего, что можно было развить. По договоренности о проверке мы не сообщали, по легенде Тимофей просто зашел за вещами, а мы так — за компанию. Серый вопросительно на меня посмотрел, я отрицательно покрутил головой: если Тимофей и получил магию в наследство, то не от матери. Сам он результатами обследования разочарован не был: наверняка уже проверил и не раз, но почему-то надеялся на чудо от моего появления. Чуда, увы, не случилось. Странно, что я подумал об этом только сейчас. Наверное, привык полагаться только на свое мнение, а ведь мог просто спросить нашего целителя.

Пока Тимофей что-то собирал в общей с братьями спальне, я набрал Ивана по новому артефакту. Признаться, я волновался, произойдет ли соединение вообще, и когда Иван ответил, необычайно обрадовался.

— Привет юристам! Как меня слышно?

— Прекрасно, — отрапортовал он. — Посторонних шумов нет, звук чистый, как будто ты рядом. Впрочем, с твоими умениями я бы не удивился, если оно так и есть.

— Не, мы с Серегой сейчас дома у Тимофея. Передаю ему трубку.

Я вручил телефон Серому, а сам принялся проверять защищенность артефакта. Нет, сам-то я знал, куда надо лезть, чтобы подслушать разговор, но я и оставлял для себя лазейку, как для создателя, а от постороннего беседа была прикрыта глухо. Более того, при активации артефакт создавал защиту от прослушивания против тех, кто мог находиться рядом, так что, если они не умели читать по губам, им не светило оказаться в курсе даже реплик одной стороны. Конечно, себя хвалить считалось неприличным, но я не мог не признать, что результат получился если не идеальным, то близким к нему.

Мама Тимофея тоже попыталась нас накормить, но Серый посмотрел на нее с таким ужасом, что предложение увяло само собой. Не знаю, что она подумала, но еду больше не предлагала.

В машине Серый принялся расхваливать артефакт связи и заявил, что качество звука намного лучше, чем в обычных сотовых.

— Это мы пока относительно недалеко от базы, — остудил я его восторги. — Посмотрим, как себя поведет с увеличением расстояния. И под куполом.

— Думаешь, под куполом возьмет? — засомневался он.

— А чего бы не взять? — удивился я. — Это не сотовая связь. Может, помехи купол и даст, но небольшие. — И повернулся к Тимофею. — Тим, ты же знал, что у твоих пусто? Отца имеет смысл проверять? Если ты не нашел, я тоже ничего не найду.

Он шумно выдохнул и явно смутился.

— Ярослав, не знаю. У него что-то есть, но насколько это что-то можно использовать, не скажу. Не хватает знаний. То есть у него структура не такая, как у мамы, но и не такая, как у меня. Ну и по своим я тоже уверен не был, вдруг чего просмотрел и можно развить.

— Нельзя развить то, чего нет в принципе. Ладно, поехали к твоему отцу.

До больницы мф доехали быстро, от въезда Тимофей позвонил, и его отец спустился нас встретить. Илья Владимирович оказался удивительно похожим на сына, только рыжие волосы были изрядно тронуты сединой, да пузо, выпиравшее через врачебную униформу, намекало, что старший Давыдов — любитель хорошо поесть, а возможно, еще и пива выпить. Нам он обрадовался, точнее — сыну.

— Тимка, как раз тебя вспоминал, у нас такой случай интересный. Пойдем покажу.

Он потащил сына за собой так быстро, что мы с Серым даже слова вставить не успели и остались, ошарашенно переглядываясь друг с другом. Да еще и с курткой Тимофея. Когда мы попытались пройти за Давыдовыми проход преградила суровая бабушка в халате.

— Куда? Посещение только по разрешению лечащего врача.

— Мы с Ильей Владимировичем, — пояснил Сергей.

— Непохоже, — скептически скривилась она. — Вот вернется Илья Владимирович за вами — тогда поверю.

Конечно, можно было пройти так, чтобы она не заметила, но на меня внезапно навалилась усталость, и я подумал: «Да гори оно все!». Тимофею здесь вряд ли что грозит, так неужели я не могу просто посидеть и расслабиться, пока он про нас вспомнит?

— Нет, ты это видел? — восхитился Серый, пристраиваясь рядом со мной на металлическое сидение с дырочками, делал он это с таким видом, словно опасался, что снизу через эти дырочки на него непременно что-то нападет. — Бросил главу клана и убежал.

— Не поверишь, целители все такие, не в себе, — усмехнулся я. — Их хлебом не корми, дай посмотреть на новое извращение.

Больница антуражем не потрясала: было видно, что переживает она не лучшие времена и нуждается в срочных денежных вливаниях. Это отметил и Серый:

— Сразу видно, что не клановое заведение. Ремонта давно не было. стены, вон, обшарпанные.

— Зато чистые. И санитарки бдительные.

Серый хмыкнул, явно собираясь еще что-то добавить, но я прикрыл глаза, делая вид что собираюсь спать. Хотя, конечно, спать в таких условиях — извращение. Магией здесь не пахло, но зато пахло кровью и болью. Здесь с больными не церемонились: пострадавший орган не пытались спасти, а вырезали сразу, что и накладывало свой отпечаток на ауру больницы.

Долго сидеть не пришлось, за нами спустился отец Тимофея.

— Ребят, а вы чего здесь остались? — спросил он.

— А нас не пустили без вашего разрешения, — ехидно ответил Серый.

— Ну так я разрешаю, пойдемте.

Он провел нас мимо недовольно косящейся санитарки, которая сопеть подозревающе сопела, но возразить ничего не смогла. Дошли мы до кабинета с надписью «Ординаторская», в которой Тимофея не оказалось.

— А где ваш сын? — опередил меня Серый.

— В детском ожоговом. Там пацан тяжелый очень. Обычными методами его могут не спасти, а Тимка, я же видел, как он чудеса творит. Он не в первый раз тяжелых у меня вытаскивает и говорит, что сил и умений пока мало, а то бы он развернулся.

Так вот где наш целитель силу набрал. Тоже мне, тихушник. Разве я бы возражал?

— Но он и так разворачивается, — продолжал добродушно ворчать Давыдов. — И в кого только?

Тут я только спохватился и вспомнил, ради чего мы сюда приехали, вгляделся в собеседника и не смог удержать удивленного возгласа. Потому что такого я раньше не видел. Теперь я понял смущение Тимофея, потому что, во-первых, источник его отца был огромный, самый большой из всех, что я когда-либо видел в двух мирах, а во-вторых, он был деформирован настолько, что использовать его было бы нельзя, даже если бы каналы не были так жутко перекручены.

— Что случилось? — встревоженно спросил Давыдов.

— Нет, это с вами что случилось?

— В каком смысле? — опешил он.

— В смысле не попадали ли вы в магическую аномалию или что-то подобное? — пояснил я. — Потому что вы могли стать очень сильным магом.

Давыдов замер, уставившись в пространство, то ли вспоминая что-то, то ли раздумывая, что нам ответить. Он наверняка понял, почему я спрашиваю, а значит, знал, что случилось.

— Но не стал? — он посмотрел на нас и неожиданно спросил, явно отвлекая: — Чай будете? С конфетами на выбор. Пациенты обычно либо спиртное, либо конфеты дарят. Нет чтобы палку сырокопченой колбасы и банку с огурцами…

— Так попадали или нет? — спросил я, азартно к нему наклоняясь.

— Боюсь, это закрытая информация, — ответил он и развел руками, словно извиняясь.

В своем первом мире я не помнил людей с такими повреждениями, а значит, это было особенностью мира этого. Чем он отличался от нашего? А ничем, кроме уклона в технику. Но тут я вспомнил про аномальные зоны, в которых не действует магия. Могли ли длительное пребывание в них привести к изменению в магических структурах? Особенно когда они только формируются? Запросто.

— Вы же не клановый? — сделал попытку я все же узнать.

— И что? Клятвы дают не только клановые. Государственная безопасность, знаете ли, не шутки.

Я задумался. Был бы он моим ровесником, я бы однозначно решил, что будем править и при удаче получим целителя экстракласса. Но взрослый человек с запорченным источником и каналами, которые, скорее всего, уже потеряли эластичность, можно ли что-то сделать с этим? Попробовать хотелось, прямо руки чесались, останавливало только то, что я прекрасно понимал: случай запущенный, самому Давыдову не справиться ,нужен постоянный присмотр и правка.

Тем временем Давыдов налил в чайник воды и выставил перед нами чашки, в которые поместил по пакетику с чаем. Конфеты он тоже выставил, а еще извлек тарелочку с нарезанной колбасой. Кажись, кто-то лукавил, когда заявлял, что ему колбасу не дарят. Ведь каждому нормальному пациенту должно быть понятно, что лучшие набор конфет для врача-мужчины — это колбасная нарезка.

Тимофей появился, как раз когда его отец разливал воду в чашки из закипевшего наконец чайника. Был наш целитель настолько бледным, что веснушки выглядели как черные дырочки, ведущие в иную реальность. Нет, срочно его на ритуал, чтобы была возможность для роста — на этом уровне она уже исчерпалась.

Давыдов-старший сыпанул в чашку, которую приготовил для себя, сахару побольше и всунул сыну в руки со словами:

— Ну как?

— Все нормально с мальчишкой будет, — слабо улыбнулся Тимофей и впился в чай, словно это был жизненный эликсир.

Кстати, а ведь такой есть, но я рецепта не знал, его могут готовить только целители, поэтому мне учить смысла не было.

— С ним-то, может, и нормально будет, — проворчал Серый, — но с тобой — нет. Такими темпами ты себя угробишь.

— Не, я предел чувствую, — отмахнулся Тимофей, на лицо которого начали возвращаться краски. — Да и прирост потом идет очень быстро, если выжмешь все.

— За счет жизненных сил, — напомнил я.

— Поем хорошо — и сразу в норму прихожу. — Он уже совсем ожил и даже глаза заблестели. — Что скажешь?

Поскольку кивнул он на отца, сомнений в том, о чем он спрашивал, не было.

— Есть идеи, — уклончиво ответил я. — Но, во-первых, я не уверен, что сработают, а во-вторых, даже пробовать не стану, если твой отец не вступит к нам в клан. Создавать потенциально сильного мага и отдавать его кому-то другому — не в наших интересах.

Глава 34

— Надеюсь, все всё запомнили? — я окинул мрачным взором свое воинство. — Не скажу, что сегодня решается наша судьба, но мы должны стать лучшими. И сегодня, и всегда.

— Как пафосно, командир, — хихикнула Диана, перекатывая жвачку из одного угла рта в другой. — Не бойся, мы их порвем как Тузик грелку: на мелкие невосстановимые клочки.

Полина недовольно хмыкнула. Была она мрачной и дерганной, но то, что вообще появилась на соревнованиях, порадовало. А вот то, что Глазьевы никак себя не проявляли, — нет. Не верилось мне, что они напрочь забыли про соревнования или что они не приготовили какой-то подставы. Но Полина стояла рядом, а ни Романа, ни его отца не наблюдалось.

Так-то Диана была права: никаких причин не показать лучший результат у нас не было. Командой мы были слаженной, Тимофей прыгнул на вторую ступеньку и уже полностью от ритуала восстановился, а я же сделал новые коммуникационные артефакты, завязанные друг на друга, а не на базу, но обладающие всеми качествами телефонных аналогов. Кроме звонка, разумеется. Звонок в нашей тайной миссии — явно лишний, достаточно вибрации. Кроме того, памятуя, что в команде с нами выступали представители еще двух кланов, я вложил в артефакты самоуничтожение, потому что привязки к конкретному лицу ставить не стал — смысла на этом этапе не было. Самоуничтожение я встроил не только в переговорные, но и во весь комплект: защитные, отвода глаз, управляемой иллюзии и малый целительский набор, артефакты с которым заряжал лично Тимофей. Последний тип артефактов — чистая перестраховка на случай, если что-то где-то пойдет не так.

— Телефоны сдаем, оружие сдаем. — К нам с контейнером подошел преподаватель, один из тех, кто сегодня дежурил. — Сдаем все. Потому что, если проверю и найду, запушу штрафные баллы.

— А оружие — это что? — уточнил Денис.

— Ножи, пистолеты, кастеты, дубинки… — начал перечислять преподаватель. — С собой разрешены только артефакты и личная магия.

— А если одежда не артефактная, ее тоже снимать? — фальшиво испугалась Диана.

Не нравится мне ее поведение, не пошла бы в разнос.

— Одежду можете снять, если очень хочется, — предложил преподаватель, наверняка привыкший и не к таким высказываниям от «золотых деток». — Если не очень — оставляйте.

Он нетерпеливо потряс контейнером, в который наша команда принялась складывать телефоны. Оружия ни у кого не оказалось, хотя если судить по настрою Дианы, у нее могло быть все что угодно. Но преподаватель на слово нам не поверил, поводил по каждому артефактом и, только убедившись, что ничего запрещенного мы не проносим, закрыл контейнер и скучающим голосом начал инструктаж. Выслушивали мы его уже раз пятый, но организаторы все так же опасались, что в обычном соревновании мы начнем разбрасываться чем-то столь убойным, что защита соперников не выдержит и они скончаются на месте. Строго говоря, мы должны были только обменяться ударами, ни в коем случае не повреждая противника. Но у меня были другие планы. Нет, убивать кого-то я не собирался, но и обмен ударами мне не подходил. Его, знаете ли, можно трактовать по-разному.

Преподаватель ушел, оставив нас одних ожидать, когда откроются двери на полигон, и я сказал Диане:

— Что-то ты слишком легкомысленно настроена. Имей в виду, даже если ты знаешь, что результат предрешен, то слухи, что проиграли мы из-за тебя, — это же совсем не то, чему порадуется твой дед?

— Сурово, — она недовольно прищурилась. — Ярослав, мне не нравится то, что мы отходим от плана, одобренного дедом.

— Твой дед сказал слушать меня во время соревнований, как его самого, — напомнил я. — Будет предъявлять претензии — так и скажешь.

— Так он сначала накажет, а потом выслушает, — поморщилась она.

— Да все нормально будет, — вмешался Денис. — Я тоже уверен, что это единственный шанс переиграть систему.

— Переиграть систему? Боже, какие вы наивные, мальчики, — фыркнула Диана.

Но больше ничего не успела добавить, потому что над дверью зажглось табло, отсчитывающее секунды до старта.

— Готовность на три, — напомнил я.

На удивление я не переживал вовсе, так как был уверен, что что-то пойдет не так. А если что-то в любом случае пойдет не так, то смысл переживать?

Выскочили мы сразу, как закончился отсчет, и сразу активировали артефакты.

— Полигон номер три, — отметила Диана, как будто никто, кроме нее, этого не понял.

Программа действий для этого полигона в фантомы была заложена, осталось их только активировать, после чего они бросились врассыпную, прикрытые дефектным отводом глаз, который мерцал при движении. Такой отвод не был чем-то из ряда вон выходящим: большинство местных аналогов как раз и страдали этим недостатком, а те, что не страдали, были строго засекречены.

Фантомы двигались красиво: застывали, прислушиваясь, и тогда становились совершенно невидимыми.

Я отправил поисковое заклинание. Наши противники на месте не стояли, а двигались навстречу фантомам. Никто не озаботился прикрыть ауры, поэтому для меня они сияли, как файерболы темной ночью.

— Мы так и будем стоять? — подала голос Полина.

— Так и будем, — подтвердил Тимофей. — Ярослав, вон, тоже не дергается.

— А смысл дергаться? Пока все идет как нужно. Последний останется — и разбредетесь.

Тем временем на первый фантом напали. Фантом красочно лопнул, отразив поражающее заклинание на отправившего. Механический голос сообщил, что в группе противника стало на одного человека меньше. Как я и рассчитывал, каждый из них выбрал своего фантома и стремился его поразить. Взрывы я заложил позерские, с красочным фейерверком, который мы наблюдали в сумме четыре раза. Неладное заметил только пятый противник, который бросаться заклинаниями не стал, а усилив свою невидимость, начал пятиться от фантома, ожидая от него неприятностей. Но неприятность пришла от меня. Я подошел со спины и легким разрядом снес с него не только невидимость, но и защиту. Сам при этом так и остался невидимым наблюдателям.

— Победа присуждается Елисеевым, — сообщил зычный, совсем не механический голос. — Покажитесь-ка, победители.

— Отключаем артефакты, — скомандовал я и с удовлетворением увидел всех своих на значительном расстоянии от входа, именно там, где они и должны были находиться.

Артефакты полностью гасили все возможности наблюдения, поэтому никто не мог с уверенностью сказать, что же мы использовали. Одно было точно — к нам не прикоснулось ни одно из вражеских заклинаний. Первоначальный план был куда зрелищней: мы носились по полигону и перебрасывались заклинаниями, но я решил его изменить. Да, такой вариант показывал, что мы знаем больше, чем положено в нашем возрасте, зато отсутствие обмена заклинаниями не позволяло лишить нас победы. Какой смысл скрывать умения, если каждое заинтересованное лицо в курсе, что меня обучает лично волхв Варсонофий?

Мы вернулись в то же помещение, откуда выходили, и получили свои телефоны назад с предупреждением, что следующий этап будет через час-полтора, а пока мы можем посмотреть на противника на мониторах в зале. Диана на удивление выглядела сияющей, словно приз ей уже вручили, Полина посмурнела еще больше. Я не мог понять: то ли ее так Дианина радость раздражала, то ли причина была совсем другой. С ней нужно было поговорить, но не при всех.

Стоило мне оказаться в коридоре как я сразу же был перехвачен Лазаревым

— Слава, не зря я сегодня выбрался, — заявил он. — Зрелище того стоило. Уверен, будь там настоящие противники, вы бы их разнесли в клочья.

— Не хотелось бы это проверять, Андрей Кириллович, — ответил я и дернулся, поскольку заметил, что навстречу Полине идет Глазьев-старший, который не сводил с меня глаз и глумливо улыбался.

— Кстати, давно хотел вас познакомить, — продолжал Лазарев.

Я уж было решил, что он про Глазьева, и чуть не сказал, что мы успели познакомиться без чужой помощи, но тут Лазарев повернулся и позвал:

— Андрей, где ты там?

Из-за угла с недовольной физиономией вывернул мой единокровный брат. Предстоящее знакомство его точно так же не радовало, как и меня. Зря Андрей Кириллович делает вид, что мы — одна семья. Это не так. И хоть я был благодарен ему за сообщение о Глазьевых, родственных чувств к нему не испытывал.

— Ярослав, знакомься: это Андрей, твой брат, — тем временем радостно говорил Лазарев.

— Приятно познакомиться, — ответил я.

— А мне — совсем нет, — с вызовом бросил Андрей. — Я не считаю тебя братом.

— То же самое я могу сказать про себя, — заметил я. — Но в отличие от тебя меня учили вежливости. А вежливость иногда требует врать.

— Слава, Андрюша, немедленно прекратите! — рявкнул разозлившийся дедушка.

— Да мы и не начинали, — с гадкой усмешкой сказал Андрей. — Я просто пояснил, что не в восторге от знакомства. Жил столько лет без младшего брата и прекрасно проживу дальше без всяких нахлебников, покушающихся на наши, лазаревские, деньги.

Я мог бы сказать, что мне своих денег хватает, но говорить с Андреем было пустой тратой времени, поэтому я обратился к Лазареву:

— Зря вы это затеяли, Андрей Кириллович. Я ведь вам уже говорил, что не хочу принадлежать к вашей семье.

— Конечно, к семье принадлежать не хочешь, только к нашим деньгам, — выдал братец.

— Андрей, что ты несешь? — возмутился Лазарев.

— Дед, думаешь, тебе удалось скрыть, сколько денег ты тратишь на это ничтожество? — пренебрежительно сказал Андрей. — Он, как пиявка, присосался к нам и пользуется всем, чем можно: защитой, производством, деньгами. Чьи артефакты были использованы сейчас на соревнованиях? Наши же. Я и подошел сейчас, только чтобы высказать все, что я о нем думаю.

Я чуть не взоржал прямо ему в лицо. Их артефактами можно только гвозди забивать: самое эффективное употребление. Но стало жалко Лазарева-старшего, очень уж страдальческое лицо у него стало.

— Ты в следующий раз, прежде чем думать, собери информация не по помойкам, — посоветовал я ему. — Тогда будешь знать, что производство сейчас для вас выгодней, чем для нас. А денег я у твоего деда вообще не беру, за исключением того случая, когда он предложил достать чек из сейфа. Но если эта незначительная сумма в десять миллионов столь принципиальна для лазаревского бюджета, то я, как только увижу нашего финансового директора, поручу ему перевести ее вам обратно. Потому что я от нее не завишу, как не завишу от вас. Извините, Андрей Кириллович, но мне лучше уйти.

Не дожидаясь ответа, я двинулся к лестнице, но был остановлен Глазьевым.

— Добрый день, Ярослав, — сказал он так, словно необычайно рад был меня видеть. Полина стояла рядом с ним, опустив глаза в пол.

— Добрый день, Егор Дмитриевич, — вежливо ответил я. — Принесли приглашение на свадьбу?

— Очень смешно, Ярослав, — он обозначил улыбку, приподняв уголки губ. — Смотрел, как вы выступили. Впечатляюще. Хорошая заявка на победу.

— Благодарю вас, Егор Дмитриевич, — чуть насмешливо сказал я.

Недружелюбный взгляд Андрея Лазарева чувствительно жег затылок. По всей видимости, он недоумевал, какие дела могут быть у Глазьевых со столь никчемной персоной, как я.

— Но дальше вам так может не повезти, знаешь ли, — продолжил он развивать свою мысль, улыбаясь все более мерзко. — Вчетвером выступать не столь эффективно, не так ли, Ярослав? Особенно на личном зачете.

— К чему вы ведете, Егор Дмитриевич? Говорите прямо, у меня нет ни времени, ни желания вас выслушивать.

— Я подумал, чем наш клан может быть полезен вашему. И сейчас пришел с внятным предложением и без угроз, — сказал он, явно пытаясь пародировать мои слова. Получалось так себе. — Мы переписываем договор прямо сейчас, взамен я разрешаю Полине Ермолиной участвовать в соревнованиях до конца. Если ты отказываешься, она немедленно уезжает со мной.

— Значит, она уезжает, — ответил я.

— Ярослав, ты не понял. Для тебя это закрывает возможность поступить в «Крылья Феникса». Я знаю, как это для тебя важно. Но если Полина уедет со мной, даже если вы вытянете следующие этапы, то в личном зачете просядете настолько, что победа вам не светит.

— Егор Дмитриевич, “Крылья Феникса” — всего лишь школа. Одна из многих. Не попаду в нее, попаду в другую. — Я улыбнулся ему в лицо, чувствуя себя голодным тигром, вышедшим на охоту. — А двести миллионов, которые вы нам заплатите по договору, — это двести миллионов. И если вы считаете, что добиваться своей цели с помощью шантажа правильно, должен вас разочаровать, со мной это не работает.

— Егор, ты поступаешь недальновидно, — влез в нашу милую беседу Лазарев.

— Этот вопрос касается Глазьевых и Елисеевых, и ни в коей мере не задевает интересы Лазаревых, — бросил Глазьев. — Заключенный договор должен быть пересмотрен.

— Егор, ты всегда внимательно изучаешь то, что собираешься подписывать.

— Меня обманули. Андрей, я не собираюсь с тобой ругаться из-за недоразумения с твоим внуком.

— У него один внук — я, — вылез Лазарев-младший. — И я никогда бы не допустил несправедливого договора в отношении вас, дядя Егор.

Прямо идиллия: вон с каким одобрением посмотрел Глазьев на братца, а потом они дружно уставились на меня не скрывая ненависти. Вот что с людьми проклятые деньги делают: один не хочет выплачивать неустойку, второй считает, что я залезаю в чужой карман. При этом оба готовы меня убить. Хорошо, что не могут.

— Егор Дмитриевич, предлагаю вам еще подумать, — чуть издевательски сказал я. — Время идет, и совсем скоро вам придется выплачивать нам неустойку если вы, конечно, не решите, что воссоединение двух любящих сердец должно стоять на первом месте.

Воссоединение любящих сердец Глазьева беспокоили настолько мало, что он зло бросил Полине: «Я запрещаю тебе участвовать в соревнованиях. Поехали» и чуть ли не силком потащил ее на выход. Надеюсь, он хотя бы вспомнит, что ей нужно одеться. Внешне я озабоченность судьбой Полины постарался никак не показать, иначе сделал бы ей сейчас только хуже. Разве уничтожающий импульс на артефакты отправил. Если Глазьев внезапно передумает, у нас есть запасной комплект, в противном случае нечего ему совать нос в мои секреты.

— Своим существованием ты позоришь наш клан, — прошипел Андрей.

— Угомонись, я не имею к вашему клану никакого отношения, — отмахнулся я.

— Ты грабишь уважаемого человека.

— Можешь вернуть ему награбленное из своих карманных денег, — повернулся я к нему. — Он подписывал договор с открытыми глазами. А когда понял, что обмануть меня не удалось, неожиданно решил, что договор жульнический. Но в договоре нигде не звучало, что я передаю мага нашего клана со всеми полученными у нас знаниями. Только что отказываюсь от него совершенно бесплатно.

— Но Егор же предлагал отыграть все назад, насколько я понимаю, — вставил Лазарев-старший. — Почему бы не пойти ему навстречу?

— То есть отказаться от денег и вернуть себе их шпиона? Андрей Кириллович, мне казалось, что вы ко мне хорошо относитесь. А ведь Глазьевы еще пытались меня убить и напасть на моих близких. Так что я уже пошел им навстречу, не трогая никого из их клана.

— Шут, — презрительно бросил Андрей и наконец ушел.

Лазарев посмотрел ему вслед и смущенно сказал:

— Извини, что так получилось. Мне казалось, вы найдете общий язык. Общая кровь, близкий возраст.

— Наверное, мы оба больше пошли в мам, — усмехнулся я.

— Хотелось бы верить, что нет.

Он вздохнул и попрощался, а я пошел смотреть на соревнования, чтобы хоть краем глаза оценить выступление других групп.

Интерлюдия 10

Лазарев внука нашел быстро. Тот стоял в кругу друзей и о чем-то возбужденно рассказывал. Наверняка делился впечатлением от встречи с нежеланным родственником.

— Андрей, а ну-ка подойди ко мне.

Дед позвал тихо, но как-то так, что у внука и желания ослушаться не появилось. И все же подходил он, гордо вскинув голову, тем самым показывая, что ничуть не раскаивается. Его приятели заинтересованно развернулись к Лазаревым, ожидая грядущего скандала, поэтому Андрей Кириллович поставил защиту от прослушивания и только потом напустился на внука:

— Ты что устроил, паршивец?

— А нечего ему лезть к приличным людям, — буркнул Андрей. — Вел бы себя, как положено в его положении, я бы слова не сказал.

— Слово ты можешь говорить мне, можешь — матери, можешь — своему отцу, но не при посторонних, показывая, что в клане нет единства.

— А его и нет. Зачем ты тянешь этого ублюдка?

— Андрей! Он твой брат!

— Какой он мне брат? — взорвался внук. — Он сын шлюхи, ублюдок и есть. Он манипулирует тобой, вытягивая деньги из нашего клана. А это неправильно. Нужно что-то делать.

Лазарев прищурился. Он догадывался, кто вложил в голову внука эти мысли, но с невесткой он поговорит потом. А пока… Пока он покажет внуку пример, как нужно вести себя при посторонних, когда внутри все кипит от злости.

— А знаешь, Андрей, ты прав, нужно что-то делать. С этого дня ты получаешь от меня ровно столько денег, сколько Ярослав.

— Он вообще ничего от нас получать не должен.

— Он и не получает. — Лазарев нехорошо улыбнулся. — Посмотрим, чего стоишь ты без лазаревских денег. Кстати, артефакты у Ярослава собственные. Да-да, не надо так на меня таращиться, он делает их сам, иногда даже на продажу. Но тебе артефакты его производства еще нескоро будут по карману, если вообще будут.

Лазарев развеял защиту от прослушивания, развернулся и пошел к выходу. Досматривать соревнования у него желания не было: не хотелось видеть проигрыш Ярослава.

Глава 35

Почему-то меня больше взбесило выступление Андрея, чем поступок Глазьева. Конкретно так взбесило. Наверное, потому что у Глазьева были хотя бы причины так себя вести, а у Андрея — одна подростковая ревность ребенка, который привык к своей уникальности и к тому, что все его прихоти исполняются сразу. А тут вдруг появился соперник за внимание деда, причем соперник, который ему наверняка ставился в пример. Вот он и взорвался при личном так сказать, знакомстве.

К своим я подходить не стал, сел подальше, там, где происходящее на мониторах еще было видно, но людей почти не было. Смотрел я без особого интереса: ничего отличного от того, в чем нас натаскивал Мальцев, не показала ни одна группа. Эх, не уведи Глазьев Полину, у Императорской гвардии вряд ли бы нашлись причины оставить нас без первого места.

Расстройство расстройством, а на девчонку, присевшую на соседнее кресло, я сразу обратил внимание. Агрессией от нее не веяло, но артефактами она была обвешана прилично. Как только ей не тяжело? Я повернулся и встретил пристальный взгляд больших голубых глаз. Она смотрела на меня, я смотрел на неё, даже не думая заговаривать. В ее взгляде появилось удивление, потом нетерпение, потом она поерзала в кресле и сказала:

— Привет.

— Привет, — ответил я.

— Мне понравилось, как вы выступили, — продолжила она. — Это было красиво.

— Да, было красиво.

— Уверена, что вы станете победителями. Я на вас поставила.

— Деньги?

— Разумеется, а что же еще?

Она рассмеялась. Смех был приятный: негромкий, но вызывающий желание присоединиться. И сама она была, скорее, приятная: возраста приблизительно моего или чуть младше, с русой косой, кончик которой она сейчас накручивала на палец явно по привычке, а не от смущения. Потому что смущения в ней не было.

— Тогда рекомендую ставку снять, если еще можно.

— Почему? — удивилась она. — У вас договоренность, и вы собираетесь слиться?

— Наоборот, нам не удалось достичь договоренности с кланом Глазьев, к которым принадлежал пятый член нашей команды, — пояснил я, сам не понимая, зачем рассказываю все это. — Поэтому он запретил Полине участвовать в одной команде с нами.

— Но это же непорядочно! — возмутилась она.

— Спорное утверждение. С его точки зрения, непорядочно поступаю я, отказываясь отменить договор, невыгодный их клану.

Она удивленно приподняла брови.

— А разве решаешь это ты, а не регент?

— Решаю я. Регент моя мама, но она вопросами клана не занимается. Формально значится, да и магии у нее нет, чем недавно воспользовались Глазьевы, попытавшись заменить на удобного для них регента.

Я поморщился, вспомнив тот неприятный день. Все собирался нанести визит тем родственникам и пояснить, насколько они были неправы, пойдя на поводу у врагов клана, но времени было мало, а то, что появлялось, было жалко использовать на столь незначительных персон.

— То есть ты собираешь на этих соревнованиях сдаться? — чуть разочарованно спросила она.

— Я собираюсь в них выложиться по максимуму, но отсутствующего пятого в команде в личном зачете будет достаточно, чтобы мы просели, — пояснил я. — Поэтому я и говорю, что ты напрасно поставила на нас деньги.

— А если бы у вас был пятый?

— Скорее всего, мы бы стали победителями, хотя не исключаю, что нас дисквалифицировали бы по какой-нибудь выдуманной причине.

— Почему?

— Потому что мы неудобные победители, — пояснил я. — Потому что нам пришлось бы выделять места в «Крыльях Феникса», куда нас не хотят брать.

— Почему?

— Потому что в этом году туда поступает великая княжна, а значит, столь сомнительным личностям, как мы, не представленным императору, мест не найдется.

— Что за глупости! — фыркнула она. — Императорская семья всегда отличалась демократичностью.

— Императорская семья должна отличаться тщательно выверенной демократичностью, — усмехнулся я. — Я понимаю, почему охране не нужны посторонние в школе.

— Вот ведь глупости. — Она надула губы. — Значит так, пятой у вас буду я.

— Прости, но не будешь.

— Ты мне отказываешь? — Она удивилась. — У вас же считай, безвыходное положение.

— Не я, правила. Правилами замены запрещены.

Ответил я с искренним сожалением, потому что она, как маг, была посильнее Дианы, а по факту пятый член команды нужен был только на личных соревнованиях, на командных мы справимся вчетвером влегкую. Да что там вчетвером, я бы один справился. А вот в личном зачете никто не даст мне отработать за Полину, увы.

— У меня есть разрешение от Императорской Гвардии, — торжественно сказала она. — В команду попасть не получилось, но мне пообещали, что, если освободится место, я смогу занять. Пока освободилось только у вас.

Свои слова она подкрепила бумагой с печатью, на которой черным по белому было указано, что Императорская гвардия признает право за Светланой Тумановой встать на замену отсутствующего члена команды, участвующей в соревнованиях «Крыльев Феникса», и не будет считать это нарушением протокола. Это было удачей. Но такой подозрительной удачей, от которой за версту несет пакостью. Только какой? Печать была настоящей, подпись была мне незнакома, но я и имел дело лишь с полковником Ефремовым, который нынче возглавлял жюри. К нему нужно было пойти в первую очередь.

— Пойдем, — подскочил я и вытянул документ из ее руки.

— Куда?

— К жюри. Если они подтвердят, что это вписывается в правила, то я тебя возьму.

Она хмыкнула, но пошла со мной без возражений, причем держалась так, словно я уже был ее командиром: не рядом, а чуть позади. До жюри мы дошли быстрым шагом, и там я сразу направился к Ефремову, отметив, что при нашем появлении воцарилась тишина. Наверняка обсуждали наш бодрый старт и как его притушить. А вот фиг вам всем, вместе взятым.

— Добрый день, Дмитрий Максимович, — бодро сказал я. — Я хочу узнать, насколько будет соответствовать правилам замена выбывшей Полины Ермолиной на Светлану Туманову на основании вот этого документа. Не дисквалифицируете ли вы нас из-за этого?

— Кхм, — кашлянул Ефремов, принимая из моей руки документ. — Ну и везунчик ты, Ярослав. Да, замена будет совершенно законной.

— То есть вы, Дмитрий Максимович, возражать не будете, если мы продолжим соревнования в новом составе? И не дисквалифицируете по какой-то придуманной причине?

— Ярослав, ты из меня совсем зверя-то не делай, — он укоризненно на меня посмотрел и опять кашлянул, словно у него внезапно разболелось горло.

— Я имею в виду, не посчитают ли другие, что с вашей стороны было превышение полномочий, — пояснил я. — Вы — мой официальный учитель, а это, как ни крути, поблажка.

— Мне очень приятно, что ты обо мне заботишься, Ярослав, — неожиданно расплылся в улыбке Ефремов, — но никто не будет иметь ко мне претензий из-за этой замены. Было официальное разрешение от моего начальства. Я ему подчинился.

— Ага, спасибо. Тогда внесите, пожалуйста, замену.

Странное поведение полковника и общая тишина в кабинете, признаться, изрядно нервировали, поэтому задерживаться я не стал, вышел в коридор, где ждала Светлана с довольной улыбкой на физиономии. Улыбку следовало притушить.

— Значит так, Света. С остальными мы — сработанная команда, ты лицо новое, притираться времени нет, поэтому запомни основное: слушаешь меня и в точности выполняешь все, что я скажу. То есть скажу прыгать, сразу прыгаешь, скажу бежать — бежишь без разговоров, поняла?

— Поняла, — кивнула она.

Улыбка у нее не исчезла, напротив, стала до неприличия счастливой и заразительной. Пришлось себя одернуть, чтобы не улыбнуться в ответ.

— А твои родители, они возражать не будут? — спохватился я.

— Как раз папа идет, можно у него спросить, — радостно ответила она.

Я повернулся, к нам направлялся высокий голубоглазый мужчина, от которого исходила аура властности. Как маг он тоже впечатлял: один из самых сильных, кого я встречал в этом мире. До Светланиного отца пальму первенства держал Мальцев, но теперь она была перехвачена новым лицом. Немного напрягало то, что это лицо казалось знакомым, но я с ним точно не встречался. Возможно, общался с кем-то похожим? С кем-то из близких родственников? Но сколько я ни напрягал память, никого припомнить не мог, а потом время на размышления закончилось, потому что мужчина подошел к нам и Светлана ему сказала:

— Папа, Ярослав согласился взять меня к себе в команду вместо выбывшей девушки.

— Если вы не возражаете, конечно, — сразу вставил я. — Я обещаю, что ваша дочь не подвергнется никакой опасности, потому что выдам ей наши артефакты. У меня с собой есть запасной комплект.

— Елисеевские артефакты? Наслышан, наслышан. Говорят, качественные.

И как активно говорят: на женские артефакты у меня уже очередь, хотя цену мы ломим приличную, куда выше мужских. Одной из причин, конечно, был внешний вид: мои артефакты выглядели как ювелирные украшения экстра-класса.

— Если наша команда получит одно из призовых мест, я подарю защитный артефакт нашего производства вашей дочери.

Светлана наверняка с нашими артефактами сталкивалась, потому что ее глаза загорелись и она выпалила:

— Ну все, теперь я точно сделаю все для победы.

Ее же отец нахмурился.

— Одно из? А почему не первое? Выступление у вас получилось впечатляющим. Неужели ты думаешь, что моя дочь вас подведет?

— Нет, папа, он уверен, что первое место ему не дадут, потому что он не представлен императору.

Светланин папа захохотал. Совершенно так же заразительно, как дочь. В этот раз я не удержал растерянной улыбки, потому что понятия не имел, в чем причина веселья.

— Глупости. Если это единственная причина, по которой вашей команде могут не дать первого места, то, считай, оно у тебя уже в кармане.

Словно дождавшись его слов, прозвучало объявление команд, которым следовало готовиться к новому этапу. Среди них была и наша.

— Извините, нам пора.

Я взял новоявленную сокомандницу за руку и потащил знакомить с остальными, на ходу вводя в курс дела:

— Артефакты я под тебя сейчас настрою. Если что они с саморазрушением, чтобы ты не расстраивалась, когда они после соревнований рассыпятся. И еще, они не так красивы, как ты, наверное, ожидаешь. Обычные рабочие артефакты для внутреннего пользования.

— Те, что на мне, я могу оставить? — уточнила она.

— Можешь, но они тяжелые… Впрочем, какая разница? Бегать много не придется. У нас другая тактика.

Наши уже все были в комнате, поэтому я обошелся минимумом представления нового игрока:

— Знакомьтесь, это Светлана Туманова, она будет у нас в команде вместо Полины Ермолиной.

— С Дианой я уже знакома.

Светлана опять широко улыбнулась и помахала Диане рукой. Та ответила, но как-то вяло, не в фаворе, наверное, у Мальцевых были Тумановы. Ничего потерпит Диана ради первого места. Нужно будет уточнить у Дена, чем клан Светланы занимается. Может, найдутся точки соприкосновения, ибо и отец, и дочь мне понравились.

— Замечательно тогда тебе осталось представить только Тимофея Давыдова и Дениса Марченко. Вы пока знакомьтесь, а я перенастрою под Светлану артефакты.

Знакомство прошло так себе, потому что все молчали, пока я занимался артефактами, как будто боялись мне помешать. На Диану это похоже не было обычно ее очень тяжело заткнуть, но времени разбираться в странностях не оставалось, отвлекаться от работы я не мог. Успел закончить я аккурат перед приходом преподавателя, который внезапно стал необычайно вежлив и торжественно объявил:

— Дамы и господа. Сдаем телефоны и все запрещенное.

Удовлетворился он одними телефонами, даже проверять нас не стал и ушел, а я вручил Светлане набор артефактов и принялся объяснять, что для чего нужно.

— То есть вот это создаст мою управляемую иллюзию? — восхитилась она.

— Не управляемую, а запрограммированную на определенные действия — поправил я. — Программ три. Выбирается в зависимости от помещения, куда мы попадем. Повторяю. Вперед не лезешь, выполняешь мои команды в точности.

— Есть, командир! — азартно ответила она.

Команда противников наше выступление видела, поэтому охотиться за фантомами они не стали. Отправили сканирующее заклинание такое корявое, что обнаружить нас, прикрытых артефактами, не смогло. Но это не помешало противникам рвануть в разные стороны, осложняя мне задачу. Возможно, они рассчитывали хотя бы случайно на кого-то налететь, но их желаниям сбыться было не суждено. Потому что они налетали на меня, и только неслучайно.

Если Светлане и не понравилось, что всю работу я взял на себя, а ей не удалось даже побегать, то она это успешно держала при себе и сняла отвод глаз именно в той точке, в которой ей было назначено.

Третий тур был почти сразу после второго, потому что остались только две команды: мы и те, с кем нам пришлось встретиться. Прошло все опять подозрительно гладко, настолько подозрительно, что я с тревогой ожидал личного зачета. Но в нашей команде Светлана отработала по целям даже лучше Дианы, уступив только мне, после чего повернулась ко мне и хитро улыбнувшись, спросила:

— Ну как, я не подвела?

— Спасибо. Все было идеально, — улыбнулся я. — Куда присылать артефакт?

— А он точно будет? О, спасибо. Можешь через полковника Ефремова передать, — предложила она. — Я к отцу до награждения.

Она убежала, а Диана спросила меня со странной интонацией:

— Ярослав, а ты правда не знаешь, кто она?

— В смысле? Светлана Туманова, так было записано в ее документе. А что не так-то?

Денис внезапно захохотал.

— Ой, умора. Расскажи кому — не поверят. Ярослав, ты совсем новости не смотришь? Ни по телевизору, ни в сети?

— Совсем, — подтвердил я. — Денис, а что не так с этой Светланой?

— Да все с ней так, — протянула Диана. — И с нами теперь тоже все так. Потому что пусть попробуют не дать первое место команде, в которой участвовала сама великая княжна.

— Великая княжна? То есть ее отец?..

— Император Иван Михайлович Туманов.

Тут только я понял, почему мне показалось знакомым лицо. В нашей школе висел огромный портрет императора. Да, он походил на свой оригинал, но изображение было несколько приглажено в сторону красивости, а уж мощи, исходящей от самого императора, не передавало и вовсе.

— Я чувствую себя идиотом, — честно признался я. — Это ж надо так опозориться в разговоре с правителем.

— А ты и с ним умудрился пообщаться? — спросил Ден.

— Ага, и совершенно не по протоколу. Но я же не знал…

Хотелось подойти к стене и треснуться об нее головой. Это ж надо умудриться выставить себя таким идиотом. Подданные должны знать своих правителей. Дамиан, тот в такой ситуации не хохотать бы начал, а разозлился бы и выместил бы злость на провинившемся.

Когда Светлана к нам вернулась перед награждением, я ей сразу сказал:

— Ваше Императорское Высочество, я понимаю, что моему поведению нет прощения, но все же прошу простить меня за фамильярность. Скажите, чем я могу искупить вину?

— Ярослав, это ты брось, — неожиданно сурово сказала она. — Для тебя я теперь всегда Светлана. Мы же в одной команде были и учиться будем вместе. Только про обещанный артефакт не забудь. Забудешь — вот тогда я обижусь по-настоящему.

Я ее заверил, что обижаться по-настоящему ей не придется, а для себя решил из кожи вон вылезти, но сделать артефакт, в котором идеально переплеталась бы красота и защитные функции.

Глава 46

Награждал нас сам император, причем грамота была выписана даже на Полину, но стипендии в «Крыльях Феникса» не досталось ни ей, ни Светлане, потому что участвовали не на всех этапах. Зато нам троим были обещаны и стипендии, и зачисление, при условии, что обучение оплатим до определенной даты. Про условие мне позже объяснил один из учителей школы, передавший документы и реквизиты. Так что пока нашего настроения ничего не портило. Почти. Разве что осознание собственного идиотизма по отношению к правящей семье? Так, если бы не он, вряд ли мы сегодня стали победителями и получили бы по тяжёленькой настольной фигурке феникса.

Император говорил красиво, чувствовался опыт публичных выступлений. Дамиан, кстати, тоже обладал таким умением. Но взялось оно не с бухты-барахты, ему приглашали учителей по риторике и постоянно тренировали толкать речи на разные темы. Смешно было смотреть, как он иной раз изобретательно проталкивал нужную идею, маскируя ее заботой о других. Айлинг на это никогда не покупался, а вот мы с Илинель — бывало. Полностью я излечился от веры в чужие слова, лишь стоя на эшафоте и с ясностью понимая, что никто меня не помилует, что красивая речь закончится красивой казнью, пусть даже Дамиан пустил слезу, говоря о том, что считал меня своим другом и ему больно от того, что он должен поступать по закону.

Тем не менее слушать выступление этого императора было приятно, поскольку он отдавал должное нашей победе. Вполне возможно, что тем самым он отдавал должное и своей дочери. Но покажите мне того, кто ему выскажет такую претензию в лицо? В зале идиотов не нашлось: все выслушивали с восторженными лицами и в нужных местах разражались аплодисментами. Хотя нет, не все. Неприязненный взгляд Андрея Лазарева старательно, но безрезультатно прожигал во мне дыру. Даже удивительно, что безрезультатно, потому что единокровный брат не разменивался на такую ерунду, как выслушивание императорской речи, все его внимание было уделено мне. А вот старшего Лазарева я не заметил, даже сканирование запустил, но его в здании вообще не было. Признаться, это меня немного расстроило, потому что уж он точно бы порадовался за меня. Или не порадовался бы? Андрей в прошлых соревнованиях участвовал, но их группа выбыла на первом же этапе. Что бы там Лазарев-старший ни говорил, тот внук, что рос на глазах, всегда будет родней.

Впрочем, мы и сам за себя радовались неплохо. Тимофей улыбался широко, но с долей неуверенности в том, что мы действительно победили. Денис улыбался более сдержанно и, что бы он ни думал про себя, внешне излучал уверенность и в наших силах, и в том, что мы награждаемся по праву. Диана улыбалась так, как умела улыбаться только она: с толикой превосходства и убежденностью в собственном превосходстве. Светлана же улыбалась открыто и радостно, заряжая всех нас позитивом.

Император закончил речь, убрал усиливающее звук заклинание, которое позволяло доносить его голос в самый отдаленный участок зала, и неожиданно тихо сказал:

— Ярослав, я хочу с тобой поговорить.

— Сейчас? — уточнил я.

— Именно. Пойдем.

Признаться, я немного напрягся, потому что желание было неожиданным, а значит, разговор пойдет непонятно о чем и непонятно к чему приведет. Возможно, после него грамота от «Крыльев Феникса» останется единственным бонусом от соревнований. Не будут же мне выплачивать стипендию если не допустят в школу? А если не допустят меня, то и моих людей — тоже, за исключением разве что Дианы, которую тут примут с распростертыми объятьями.

Пришли мы в кабинет директора, который тут же нас покинул с извинениями. Судя по тому, что задерживать его никто не стал, император планировал беседу заранее и без посторонних ушей, что и тут же подтвердил, поставив защиту от прослушивания. По привычке я ее изучил, отметил, что обойти смог бы, причем так, что поставивший не заметил бы, но говорить этого, разумеется, не стал. Император устроился в директорском кресле и кивнул мне на стул для посетителей.

— Присаживайся, разговор будет долгий.

Я осторожно уселся, жопой чувствуя не мягкость стула, а грядущий допрос. Я был почти уверен, что будет он касаться поместья Вишневских, а от результатов его будет зависеть не только поступление в школу, но и судьба клана в целом.

— Признаться, Ярослав, меня позабавило то, что ты меня не узнал. Давно такого не случалось.

Он улыбнулся, но императоры — не те люди, которые всегда показывают настоящие чувства. За улыбкой могла таиться оскорбленная гордость, жаждущая мести, поэтому я принял покаянный вид и сказал:

— Мне очень стыдно, Ваше Императорское Величество. Но в жизни вы сильно отличаетесь от своих портретов. Портрет мага не передает его силы, на которую я обратил внимание в первую очередь. Кроме того, я не ожидал встретить столь высокопоставленную персону, да еще без свиты и охраны.

— Если маг не может защитить себя сам, никакая охрана ему не поможет. Маг с охраной выглядит жалко.

— Если он не занимает столь высокий пост, Ваше Императорское Величество. Чем выше стоит человек, тем больше желающих ему навредить, поэтому логично, если на пути преступника встанет заслон.

— Положим, ко мне не так просто подобраться, — он усмехнулся, с любопытством на меня глядя. С таким неприятным исследовательским интересом, когда ради науки изучаемая животинка может быть разобрана на сотни мелких деталек, которые уже никогда не соберутся вместе в нечто живое. — Но направление твоих мыслей понятно. Твой учитель поэтому ведет жизнь отшельника?

— Мой учитель? — удивленно переспросил я, почему-то вдруг решив, что речь идет об Айлинге. — Ваше Императорское Величество.

Он поморщился.

— Давай в этом разговоре опустим титулование. Отвлекает. И тебя, и меня. Отвечай коротко и по существу. Разумеется, я не про Ефремова. Меня интересует волхв Варсонофий.

С его руки сорвалась токая дымная нить ментального подчиняющего заклятия, которое было остановлено моей защитой. Причем для того, чтобы отправить заклинание, императору не понадобилось даже шевельнуть пальцем. Это говорило уже о куда более высоком уровне владения магией, чем я здесь видел. А вот то, что он не понял, что заклинание намоталось на мою защиту, говорило о том, что император, как и остальные, не видит заклинаний, а значит, в магической иерархии стоит не так высоко, как мог бы, исходя из силы и умений.

— Я не знаю, какую жизнь он ведет. Волхв появляется нечасто, — обтекаемо ответил я, на случай если император умеет отличать правду от лжи без ментальных заклинаний.

— Разве он не помогает тебе постоянно в поместье?

— Мой учитель говорил, что я способен справиться с любыми заклинаниями.

— Но у Вишневских магия не самая простая. Неужели он не боится, что ты попадешь в ловушку?

Под его немигающим пристальным взором я почувствовал себя преступником, укрывающимся от правосудия. Эта мысль меня невольно позабавила и придала сил противостоять.

— Мой учитель как-то сказал, что если маг моего уровня не сможет за себя постоять, значит, он сам виноват и не достоин жизни, — повторил я почти в точности слова Айлинга.

— Сурово. Он настолько в тебе уверен?

— Он был уверен, что дал мне достаточно.

Император благожелательно кивнул, но на веру мои слова не принял: с его руки отправилась еще одна дымная лента. Ох, не зря мне его взгляд не понравился.

— Как вы с ним познакомились?

— Он сам ко мне подошел и предложил пойти в ученики.

Я был сопливым мальчишкой в лохмотьях, которого вышвырнули на улицу после смерти родителей: слишком мал, чтобы работать, недостаточно ловок, чтобы воровать, и слишком горд, чтобы просить милостыню. Предложение Айлинга было для меня даром божьим.

— И ты сразу согласился?

— Конечно. Быть магом — что может быть интереснее?

— Магия накладывает и ограничения.

— Разумеется. Но и дает много.

— Власти?

— Знаний. Когда перед тобой открывается мир — что может быть интересней?

— Неожиданно. А власть тебя совсем не привлекает? Ты же создал свой клан?

Я вздохнул.

— Так получилось, иначе не удавалось решить вопрос с производством накопителей. Под Лазаревых уходить не хотелось.

— Почему? Сильный клан.

— Там я всегда был бы на вторых ролях. Какие-то положительные чувства испытывает ко мне только глава клана, или делает вид. Остальные даже вида не делают. Имея свой клан, я хотя бы относительно независим.

— Относительно?

— Возраст накладывает свои ограничения пока, а обязательства перед империей — всегда.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Похоже, разговором он был удовлетворен, но я не расслаблялся. А вот и третья лента ментального заклинания. Если бы не моя защита, я бы в них уже как мумия был замотан, а так они висят бесполезными.

— Расскажи, что ты видел в поместье Вишневских, — резко скомандовал император, чуть подавшись в мою сторону.

— Вся территория парка усеяна ловушками, превращающими людей в химер. Такую защиту нужно законодательно запретить.

Мое замечание его позабавило, поскольку он дернул уголком рта, чуть не улыбнувшись, но ответил без тени усмешки:

— Она и запрещена. Вот только вольности кланов подразумевают, что защита, установленная до принятия этого закона, может быть оставлена по желанию главы клана. Признаться, это меня беспокоит.

— Я не оставлю, если вы этого боитесь. Ловушки я пока убрал только с дороги, чтобы пройти к дому, а остальные отключил, потому что времени на них не было. Но в планах полная расчистка территории. Защита должна останавливать, а не убивать и трансформировать.

— Правильный подход. — Он прищурился и наконец перешел к тому, ради чего он наверняка меня и хотел расспросить: — А внутри? Ничего странного ты не заметил?

Ефремов со своим руководством или даже с самим императором уже наверняка поделился увиденным, поэтому я и не подумал скрывать:

— Из комнат умерших Вишневских вылетали какие-то странные создания, похожие на фиолетовых медуз. До поместья Вишневских я с таким не сталкивался и даже упоминания нее находил.

— Упоминания где?

Тут я понял, что чуть не прокололся: я никак не мог получить в свое распоряжение информацию по магии, кроме как из таких же подозрительных источников, как некогда выручивший меня сайт «Искра». Но ссылаться на них сейчас было совсем глупо. Император — не Новиков, который про меня ничего не знал. Нынешний мой собеседник наверняка в курсе таких моих странностей, о которых я и не догадываюсь, иначе не потащил бы на допрос, который деликатно назвал разговором. Причем допрос очень важный для него или для империи. Теперь я уже не исключал, что проклятие Вишневских — его работа. Очень уж сильная застарелая неприязнь сквозила в его речи, когда он упоминал вымерший клан.

— Я не могу ответить вам на этот вопрос.

— То есть у тебя есть доступ к литературе по магии?

— Был.

Он опять уставился на меня гипнотическим немигающим взглядом, от которого хотелось укрыться, но новую ментальную ленту не отправил. Наверное, посчитал, что трех на меня хватит, а если я на какой-то вопрос не ответил, то значит, он просто подпадает под клятву.

— Думаю, спрашивать тебя, насколько эта литература отличается от общепринятой, бесполезно?

— Конечно, я же общепринятой не видел.

— Хорошо, вернемся к твоим медузам. Они уничтожены все?

— Я пока осмотрел не все помещения. Вычищен только жилой этаж. Я выжигал все содержимое комнат, но полковник Ефремов убедил меня не делать это со спальнями главы семьи и его супруги. Но я бы их тоже выжег. Эти спальни, они странные.

Мне впервые пришло в голову, что поместье — не такое уж хорошее приобретение. Выгодное в деньгах, но ставящее под удар не только меня, но и мой клан. И если я сидящего напротив человека не смогу убедить в своей лояльности и неагрессивности, то пострадают все. Потому что причина смерти Вишневских для меня все так же была неясна. И если это проклятие, то не факт, что против него сработает что-то из стандартных или нестандартных заклинаний из тех, что я знаю. Смерть Вишневских была не простой. Заслужили ли они такую? Не факт. Часть точно были марионеткой главы клана. Был ли он сам марионеткой медузы? Я склонялся к положительному ответу, потому что его спальня не могла принадлежать живому нормальному человеку.

— Мне рассказывали, что вы открыли стоматологический кабинет на принципах целительства, — неожиданно сказал император, отвлекая и отвлекаясь от Вишневских.

— Это так. Установка была подарком на свадьбу Олегу и моей матери, — пояснил я. — Мне вообще нравится создавать новые артефакты. Для кабинета в планах еще ортодонтические насадки, но руки пока не доходят. Поместье отбирает все свободное время. Хочу с ним как можно скорее закончить.

— Это хорошо, что ты хочешь его поскорее вычистить. Главное — не совершать ошибок. И убрать оттуда все, что прямо или косвенно относится к Вишневским и их работам.

Взгляд императора, казалось, ввинтился прямо в мозг. И я никак не мог избавиться от мысли, что про большую медузу он знает и намекает как раз на нее. Но я не был уверен, что справлюсь с ней на нынешнем уровне силы: очень уж долго ее растили и подкармливали как маной, так и людьми. А я сдуру еще и подкормил ее, когда прочитал предсмертное письмо Вишневского

— У них очень интересное решение по бытовым заклинаниям, — заметил я. — Не думаю, что разумно уничтожать отопительную систему, созданную прежними владельцами.

— Бытовые трогать не надо. Но охранная система и все наработки, включая материалы и существ, должны быть уничтожены. Все и всё. И это не обсуждается.

— Простите, но я хотел бы одно существо обсудить. Там есть частично трансформированный человек, сохранивший разум, и мой целитель сказал, что процесс можно обратить. Лакей пострадал от магии Вишневских, и у меня не поднимется рука уничтожить его просто так. Обещаю, что поместье он не покинет, пока не вернет человеческий облик.

— Ты так уверен, что у него не затронут мозг?

— На первый взгляд, разум он сохранил. Он жертва, мне не хотелось бы становиться его убийцей.

— Хорошо. Под твою ответственность он может жить, но только не покидая поместье. Все остальное: записи, разработки, существа, относящиеся к трансформационным разделам магии, должны быть уничтожены, в чем ты мне сейчас дашь клятву, иначе из этого кабинета не выйдешь.

Я сомневался в его способности меня задержать, но если на одной чаше весов лежит неповиновение и жизнь в бегах с возможным уничтожением всех в клане, а на другой — спокойная жизнь и уничтожение того, что мне и самому казалось кощунством, то выбор очевиден. И все же существовал один тонкий момент.

— Я не осмотрел все помещения, поэтому не исключаю, что может обнаружиться такой же несчастный, как пострадавший лакей, которому можно вернуть человеческий облик. Не хотелось бы мне стать убийцей другого невинного человека. Это как клеймо на маге, которое никогда не смоется.

Император потер лоб усталым движением. Наверное, контроль сразу трех лент отбирает много сил и мешает четко думать.

— Хорошо, внесем в клятву граничные условия.

— И еще. Вы так усиленно на что-то намекаете, что я не могу не опасаться, что встречу что-то, что мне окажется не по зубам, такое, чего я не смогу уничтожить. В лучшем случае — заблокирую.

— Если встретишь нечто такое, вызовешь меня, — неожиданно сказал император.

— Что? — удивился я.

— Если ты встретишь нечто, чего не сможешь уничтожить, вызовешь меня, чего непонятного? Я дам тебе одноразовый артефакт связи. Ты выглядишь разумным, иной раз мне даже кажется, что я говорю уже со зрелым главой клана, поэтому я уверен, что просто так ты меня не сдернешь.

Он снял со своей шеи и протянул мне тонкий золотой стержень на цепочке. Как ни странно, это действительно оказался артефакт вызова без всяких добавок в виде следящих и передающих информацию заклинаний. Поэтому я ответил ему жестом доверия и принял клятву, по которой я обязался уничтожить все, касающееся работы Вишневских с живой материей, с оговоренными исключениями. Лишь после этого, император расслабился, позволил себе настоящую улыбку и сказал:

— Не знаю, будет ли для тебя наказанием или наградой, но я запрещаю тебе и твоему клану вступать в любые союзы до достижения тобой двадцати пяти лет. Пока ты не разбираешься в наших реалиях, любое принятое тобой решение может оказаться ошибочным.

— Но существующие договоры остаются в силе? — уточнил я.

— Это с Лазаревыми-то? Разумеется. Можешь идти. Уверен, что еще не раз увижу тебя на награждении, Ярослав. И в этой школе, и дальше.

Я его поблагодарил и с огромным облегчением выскочил из кабинета, только за порогом сообразив, что настолько был зациклен на императоре, что даже не обратил внимания на обстановку кабинета. Спроси меня кто, что там было кроме кресла, в котором сидел император, и стула, в котором сидел я, — не отвечу.

Пока мы беседовали с императором, мероприятие закончилось, в зале почти никого не осталось. Я опасался, что Андрей Лазарев мог без меня наехать на моих соклановцев, но напрасно, потому что его рядом с ними не наблюдалось, зато наблюдались и Диана, и Светлана. Диана выглядела одновременно и как вытащившая счастливый билет, и как пришибленная мешком из-за угла, потому что никак не могла определиться с выражением на физиономии.

— Светлана просит ее пятой к нам взять, — сообщил Тимофей, как только я подошел.

— В каком смысле?

— В смысле, в «Крыльях Феникса» отработка пятерками, а она у вас сработана, — пояснила Светлана. — Мне кажется, я к вам впишусь.

— Должен предупредить, что у нас Диана была временно. Игнат Мефодьевич четко сказал, что только на время соревнований. Мы для Мальцевых — слишком незначительный клан, да и для тебя тоже, если честно.

А еще, если честно, я больше видел минусов от совместной учебы с великой княжной: повышенное пристальное внимание спецслужб гарантировано, а возможно, еще и пару клятв навесят.

— Ой, если Светлана будет в нашей пятерке, то дед точно возражать не будет, — очнулась Диана. — Он о тебе очень хорошо отзывается в последнее время.

Уточнение было не лишним, оно указывало, что Мальцев обо мне раньше отзывался так себе при Диане и лишь недавно изменил мнение.

— И еще может быть против Его Императорское Величество, — заметил я. — Возможно, он уже наметил кого-то в команду дочери.

— А если он не будет возражать?

— То мы будем рады твоей компании, — ответил Денис, широко улыбнувшись.

Спелись они тут, однако, пока меня не было. А ведь еще Полина может вернуться. Но тут я понял, что даже если она вернется, в «Крылья» ей не попасть, она не участвовала во всех этапах, а значит, не может считаться полноценным победителем.

— Тогда придерживаете для меня место, — решила Светлана и убежала.

Диана посмотрела ей вслед и вздохнула:

— Знать бы точно, будет она с нами или нет.

— Думаю, пока этого сама Светлана точно не знает, — сказал Тимофей и спросил у меня: — Поехали?

— Поехали, — согласился я.

— Праздновать? — оживилась Диана. — А как же я? Меня возьмите. Я же тоже победитель.

Она даже подпрыгивать начала от предвкушения вечеринки, пришлось ее остудить.

— Нет, нам пока не до празднований, — ответил я. — Дело у нас на сегодня запланировано.

— Может, перенесем? — неуверенно предложил Денис, которому точно захотелось отпраздновать с Дианой.

— И так дотянули, — не согласился я. — Нет, поехали.

Мы распрощались с разочарованной Дианой, которая тут же начала названивать кому-то, скорее всего, деду, но проверять я не стал, нас и так уже давно дожидался Серый, который сегодня будет не только шофером, но и подстрахует Тимофея, заметно нервничавшего от перспективы проводить ритуал впервые и сразу на мне.

Поехали мы на старую квартиру. По легенде — праздновать победу на соревнованиях, о чем мы сообщили Олегу, а тот пусть донесет до мамы так, чтобы она не волновалась. На всякий случай я клятвенно пообещал внезапно заволновавшемуся отчиму, что спиртного и девиц легкого поведения не будет и, вообще, все пройдет тихо-мирно, не потревожив соседей. А завтра утром мы непременно появимся.

Соседей мы бы в любом случае не потревожили: заклинания не позволили бы вырваться из квартиры ни единому звуку. Но я на всякий случай их проверил и подправил, с учетом моих выросших возможностей. О том, что здесь проживала Аня, уже ничего не напоминало, квартира выглядела на удивление безликой и нежилой, словно наша бывшая целительница вывезла отсюда не только свои вещи, но и дух дома.

Моя комната изменений не претерпела, в ней и было решено проводить ритуал.

— Эх, я даже до первого пока не дошел, — вздохнул Дэн.

— Ты в телефоне больше залипай, вообще не дойдешь — хохотнул Серый. — А если серьезно, ты ж с нуля, считай поднимаешь, дальше быстрее пойдет. И торопиться тоже не надо.

— Вот именно, — согласился я, — ритуал от тебя не убежит.

Я выставил на стуле все нужные зелья, отключил телефон, чтобы ничего не отвлекало, после чего улегся на кровать и сказал:

— Ну что, Тим, поехали? Если что, Серый подстрахует.

Боль пришла почти сразу, вязкая, тянущая в забытье. Я отстранялся от нее так долго, как мог — чем дольше маг находится в сознании, тем лучше результат. Очень помогала магия Тимофея, чувствовавшаяся живительным прохладным ветром и не дававшая упасть в забытье раньше времени. Сам Тимофей, сосредоточенно хмурящий брови, выглядел не только старше своих лет, но и настоящим целителем.

Но сколь ни бегай от спасительной темноты, она сама придет, захватит и укроет от боли. В этот раз во время ритуала ко мне никто не вломился, а вот утром…

Продолжение истории https://author.today/reader/230189/2064482

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Крылья Мальгуса. Ступень вторая

Content

Крылья Мальгуса. Ступень вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Интерлюдия 1

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Интерлюдия 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 3

Глава 10

Интерлюдия 4

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Интерлюдия 5

Глава 16

Глава 17

Интерлюдия 6

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Интерлюдия 7

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Интерлюдия 8

Глава 31

Интерлюдия 9

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Интерлюдия 10

Глава 35

Глава 46

Nota bene