Немой 3: охота на кощея

Глава 1: Людоед

Не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления!

Первый том здесь: https://author.today/work/210619

Женщина лежала на спине, нелепо подвернув обгрызенную правую ногу. Обе руки были отъедены полностью. Обрывки тряпья, в которые превратился синий сарафан, пропитались засохшей кровью.

Лица женщины я не видел. Его закрывал лоскут кожи с длинными слипшимися волосами, сорванный с головы. Волосы когда-то были светло-русыми, но теперь выглядели бурым неопрятным комком. Над лоскутом голо белел череп. Над черепом, жужжа, вились крупные зелёные мухи.

— Любава это, — хрипло подтвердил боровский староста.

Высокого жилистого мужика с длинными нечёсаными волосами мы прихватили с собой из деревни. Он не был охотником, но здешние леса знал хорошо — промышлял диким мёдом, насколько позволяли лешие.

— Любава, — снова сказал староста и сглотнул. Его длинное лицо побелело, губы вытянулись в тонкую бледную линию.

— Три дня назад пошла за клюквой и пропала. Всей деревней искали. А она — вот где.

Староста отошёл в сторону и отвернулся. Его крепкие плечи сутулились.

Чупав наклонился над трупом.

— Медведь задрал, — уверенно сказал он. — Сшиб с ног, кожу на глаза натянул, а уж потом заел.

— А зачем медведь ей голову ободрал? — спросил я.

Чупав ухмыльнулся.

— Не выносит человеческого взгляда. Волку — тому по хер. Хоть обсмотрись. Но волк валит и горло рвёт. А медведь непременно кожу на глаза натянет первым делом.

Я посмотрел на нетронутую шею женщины. Потом повернулся к старосте.

— Сколько людей у вас в деревне пропало?

Староста пожал плечами и повернулся ко мне, стараясь не смотреть на труп.

— С зимы пятеро уже. Серёжка Чёрный по весне на рыбалку пошёл — не вернулся. Потом пастух исчез, и двух коров волки загрызли. Летом две женщины за грибами ушли — и тоже с концами.

— Искали их?

Староста кивнул.

— Как не искать? Когда Серёжка пропал — всю реку с баграми обшарили. И пастуха искали тоже. Думали — может, убежал. Волков испугался.

— А почему раньше никому не сказали?

Мужик отвёл глаза в сторону.

— Так ведь оно как... Если на реке человек пропал — значит, русалки утопили, или водяники. Если в лесу — леший закружил, или болотник в трясину завёл. Так-то у нас редкий год без этого обходится.

Староста совсем отвернулся и еле слышно добавил:

— Нечисть, одно слово.

Чупав сплюнул.

— Слыхал, Немой? Опять нечисть виновата!

Джанибек неопределённо хмыкнул. Местный леший, которого позвали показать места, скривил жёсткий рот. Он и привёл нас к трупу Любавы по её следу. И вёл так уверенно, словно знал, где можно её найти.

Я покосился на Всеволода.

— Ну, что, княже! Поохотимся на медведя?

О пропаже людей в Старгород сообщил местный священник. Три дня назад он вместе с обозом добрался до города и не поленился достучаться до самого Божена. Жители деревни грешили на нечисть.

Ну, понятно, хер ли! Кто ещё будет добрым людям козни строить?!

Ну, и кому разбираться с этим делом, как не князю нечисти?

— Не ленись, Немой, съезди! — сказал мне Божен, когда вечером зашёл с новостями к Сытину. — Покажи людям, что ты о них заботишься. Это важно.

Прав был святоша. Тем более, заняться в Старгороде было особо нечем. Дела государственные шли сами собой. Соловей с разрешения князя Всеволода крепко взял бояр в ежовые рукавицы. Из Лопухинки исправно прибывали телеги, гружёные тяжёлыми ящиками с золотом.

Боярин Иван Горыня, приставленный смотреть за золотым рудником, в Старгороде не появлялся. То ли не успел ещё наворовать, то ли нашёл другого покупателя, вопреки моему приказу.

Ничего! Съезжу, проверю!

На высоком берегу Волхова неторопливо строился новый терем. Каменщики уже сложили крепкий фундамент из гранитных валунов на известковом растворе. Теперь пришёл черёд плотников. Звонко стуча топорами, они клали срубы первого этажа.

Мы с Глашкой по-прежнему жили в доме у Сытина. Князь Всеволод предлагал переехать к нему в терем. Но на хер оно надо? Там вечно куча народу — не протолкнёшься. То бояре, то послы, то дружинники.

Я собрался, не раздумывая. С собой позвал Джанибека и Чупава. Решил, что втроём мы с любой хернёй справимся. Отъезд назначили на утро, а вечером все вместе ужинали у Сытина. И тут на огонёк заглянул князь Всеволод.

— Я с вами поеду, — решил князь после третьего стакана медовухи.

— На хера? — удивился я.

— Да мне тоже остописдило в городе сидеть, — откровенно признался Всеволод. — Мысли всякие в голову лезут. Съезжу, проветрюсь.

Мысли его я знал. На каждой пьянке князь заводил старую песню о дочке хазарского хана. Идея жениться на ней крепко засела в княжеской голове.

Ну, и что — я его отговаривать буду, что ли? Хочет жениться — пусть женится. Хочет ехать — пусть едет.

— Разумно, — кивнул Мыш.

Я в изумлении уставился на него.

Ипать! Он что, мысли читать научился?

Мыш с укоризной покачал головой.

— Ты, Немой, когда выпьешь — часто думаешь вслух. Не замечал?

Мыш задрал кверху розовый блестящий нос.

— Пожалуй, я с вами поеду. Мыслителю полезна перемена мест. Да и за вами пригляжу.

Князь посмотрел на меня, потом на тело Любавы и крепко стиснул ладонью ясеневое древко рогатины.

— Поохотимся!

— Сможешь найти медведя? — спросил Чупав местного лешего. Тот пожал плечами.

— Найду, дело нехитрое. Только вот его вы бы в деревню отправили.

Он показал на боровского старосту.

— Как бы со страху не натворил чего.

Староста отчаянно замотал головой.

— Нет! Я с вами пойду! Куда тут одному по лесу шастать? Что вы!

В глазах его был такой страх, что я не выдержал.

— Ладно. Только иди сзади и не мешайся.

Леший, как и Чупав, тоже сплюнул на усыпанную хвоей мягкую землю.

Высоко над нами чуть качнулась тяжёлая еловая лапа. Я посмотрел наверх. Там с ветки на ветку беззаботно прыгала белобокая чернохвостая сорока. Она чистила клювом перья и изредка поглядывала на нас любопытным блестящим глазом.

Над моим ухом раздался сухой щелчок. Стрела свистнула в воздухе и сшибла сороку с ветки. Птица закувыркалась вниз растрёпанным комком перьев.

Джанибек довольно ухмыльнулся и опустил лук. Подошёл к птице, наступил сапогом и выдернул стрелу. Обтёр её о штанину и убрал в колчан.

Я с недоумением посмотрел на дружинника.

— Зачем ты птицу сшиб?

— Она давно за нами летит, — ответил Джанибек. — Подойдём ближе к медведю — закричит и предупредит его.

Хера себе!

Леший внимательно оглядел нас.

— Ты, — он ткнул длинным пальцем в Джанибека, — иди рядом со мной. Если что — сразу стреляй, не жди.

Джанибек кивнул, прищурив глаза.

— Вы, — леший показал на меня с Чупавом, — идите за нами. Близко не теснитесь. Так, чтобы удобно было оружием пользоваться.

Чупав закинул на плечо рогатину с длинным стальным наконечником. Такую же, как у князя Всеволода. Они и мне пытались навязать эту дуру, но я предпочёл привычный меч.

— Ну, а вы позади, — сказал леший князю Всеволоду и старосте. — И надень шлем, князь. Мало ли что!

Князь Всеволод недоверчиво нахмурился, но спорить не стал. Надел на голову островерхий стальной шлем с кольчужной сеткой, закрывающей шею.

— Шагайте тихо, — предупредил нас леший, — и смотрите под ноги. На сухие ветки не наступайте. Спугнём зверя — уйдёт, и не заметим.

— Может, похоронить её? — неожиданно предложил староста, показывая на труп женщины. — По-человечески, а? Земля мягкая. Можно палками могилу вырыть.

— Убьём медведя — придёшь с сельчанами и похоронишь, — сказал ему леший. — Всё, идёмте!

Мы медленно продвигались вперёд, осторожно ступая по мягкому длинному мху. Отводили в стороны ветки, придерживая их руками, чтобы не хлестнули по лицу идущего следом.

По заросшему травой косогору спустились к лесному ручью. Прозрачная вода быстро бежала, вихрясь возле серых камней и затонувших брёвен, поросших зелёными водорослями. В воде сновали серые рыбёшки, с ладонь величиной.

Леший решительно зашлёпал на другой берег. Я вслед за ним ступил в ледяную воду. Просочившись сквозь швы сапог, она обожгла ступни холодом.

Перейдя ручей, мы вышли на песчаную отмель. Леший задержался на ней, показывая что-то Джанибеку. Я тоже подошёл взглянуть.

На мокром зернистом песке отчётливо отпечатался след. Набольшие косолапые подошвы и длинные борозды от когтей. След уходил вверх, на заросший лесом берег.

— Крупный зверь, — тихо сказал Чупав. — Осторожный.

— Ничего, — так же тихо ответил леший. — Мы к нему против ветра зайдём. Не учует.

Леший приложил палец к губам и стал подниматься наверх по травянистому склону.

На этом берегу ручья рос низкий березняк. Похожая на золотые сердечки листва обвисла, прибитая осенними дождями, но пока ещё держалась на ветках.

Да тут хер что разглядишь!

Кривые берёзы крепко сплелись ветками, словно боялись упасть поодиночке. Продираться через них было бессмысленно. На весь лес шум поднимем.

Леший подумал и повёл нас в обход березняка. Показал рукой на рыжие стволы сосен, которые возвышались над берёзами.

— Обойдём березняк вокруг, я поищу след. Если не найду — значит медведь в березняке и залёг. Тогда пойдём напрямую.

Джанибек наложил на тетиву лука стрелу с острым калёным наконечником.

Леший вдруг остановился и тревожно повёл носом. Я тоже принюхался и уловил резкий звериный запах.

Бля!

Берёзы затрещали под тяжёлой тушей. Зверь с рёвом выпрыгнул прямо на нас.

Староста отлетел в сторону от мощного удара когтистой лапой. Только грязные лапти мелькнули в воздухе. А затем медведь одним прыжком очутился рядом с князем Всеволодом и подмял его под себя.

Я отчётливо услышал, как скребут когти по стальному шлему.

Вот тебе и рогатина! Как ей ткнёшь, если зверь придавил тебя к земле?!

Я выхватил меч, и тут же над ухом дважды сухо щёлкнуло. Одна стрела впилась медведю в нос, вторая вошла глубоко в левый глаз. Зверь отчаянно заревел. В его рёве слышалось что-то жутко первобытное, почти человеческое.

Остриём меча я полоснул зверя по мохнатой жопе, почти отрубив ему заднюю ногу. Рядом крякнул Чупав и всадил в медведя свою рогатину. Кровь ручьями побежала по бурой шерсти.

Медведь резко извернулся, вырвав рогатину из рук Чупава. Огромная пасть клацнула зубами рядом с моей правой ногой. По спине побежали холодные мурашки. Я отпрыгнул в сторону и снова замахнулся мечом.

Ещё один сухой щелчок. Джанибек целился в правый глаз медведя, но промахнулся. Стрела вошла глубоко в мясистую щёку. Зверь взмахнул лапой и переломил тонкое древко стрелы. Уцелевшим глазом уставился на меня. Взгляд его был точь-в-точь как человеческий!

Я с силой рубанул мечом широкую лобастую голову.

Глава 2: Избушка на ножках

Мой удар не убил медведя, но на мгновение остановил его. Этого мгновения хватило Чупаву, чтобы схватить рогатину князя Всеволода и засадить её глубоко под левую лопатку зверя.

Медведь снова взревел. В груди у него что-то забулькало, захрипело. Тёмная, почти чёрная кровь потекла из оскаленной пасти, пачкая светлую манишку на груди. Уцелевший правый глаз подёрнулся матовой пеленой.

Я глубоко всадил меч прямо между жёлтых клыков. Лезвие пробило затылок и вышло наружу.

Леший подскочил к Чупаву и всем весом налёг на рогатину. Вместе они спихнули медведя с князя Всеволода. Огромный зверь мягко рухнул набок, несколько раз дёрнул в воздухе страшными когтистыми лапами и затих, вытянув морду.

Я бросил на хер меч и подбежал к князю. Всеволод весь в крови, лежал, заслоняя руками бледное лицо. Помятый шлем кое-как держался на его голове.

— Князь! — заорал я. — Ты жив?!

Бля! Мишка меня убьёт!

Князь слабо застонал и пошевелился.

Слава богам! Жив!

Опираясь на руки, Всеволод кое-как сел, расширенными зрачками глядя на меня.

— Ч-ч-то эт-то?... — попытался спросить он. Нижняя челюсть князя дёргалась, зубы громко стучали друг о друга.

Я присел рядом с ним на корточки.

— Ты цел?

Князь осторожно покрутил головой. Подтянул к животу длинные ноги.

— В-вроде. Охереть! Немой, у тебя выпить есть?

— Сейчас!

Я нашарил в кармане серебряную фляжку с дед Мишиным самогоном и протянул её князю Всеволоду. Он сделал жадный глоток, закашлялся. Самогон струйкой потёк по его сивой бороде. Князь со свистом втянул в себя воздух и уже твёрже повторил:

— Охереть!

Я оставил его приходить в себя, а сам пошёл посмотреть, что там со старостой.

Чупав и леший рубили молодые ёлки, делая носилки.

— У старосты рёбра сломаны, — озабоченно сказал мне Чупав. — Нести придётся.

Я взглянул на мужика. Лицо его было бледным, на грязном лбу выступили мелкие капельки пота. Староста держался за правый бок и дышал часто, прерывисто. Но крови на губах не было. Значит, лёгкое не пробито. А остальное заживёт.

— Понесём, — кивнул я, прикидывая — сколько нам шлёпать до деревни. Выходило порядочно. К ночи хрен доберёмся.

— Ч-что это? — в голосе князя Всеволода я услышал страх и быстро обернулся.

— А?

Ипать!

Медведя не было. Вместо зверя на залитом кровью мху лежал голый коренастый мужик. Голова его была разрублена, кучерявые чёрные волосы слиплись от крови. Из распахнутого рта торчала рукоять моего меча.

— Всеблагие боги! — прошептал староста и отвернулся, хрипло дыша.

От увиденного и от сладкого, тяжёлого запаха крови меня вдруг замутило. Я прислонился к сосне, уткнулся лбом в шершавую холодную кору, пытаясь прийти в себя.

— Перекидыш, — мрачно сказал Чупав, и повернулся к старосте.

— Знаешь его?

— Это Серёжка Чёрный. Тот, что по весне утонул.

— Значит, не утонул.

Чупав зло сплюнул себе под ноги.

— Понимаешь, князь, чем дело оборачивается?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Откуда здесь перекидыш взялся?

— Ну, мало ли! — пожал я плечами.

— Раньше за этим Серёжкой что-то странное замечали? — спросил Чупав старосту. — Может, из дома пропадал?

Староста еле заметно покачал головой.

Князь Всеволод попытался подняться, но со стоном плюхнулся обратно на мох.

— Что, княже?

— Нога!

Он виновато показал глазами на левую ступню.

Бля! Двоих мы не унесём!

— Идти сможешь? — на всякий случай спросил я Всеволода.

— Если костыль вырубить — смогу, — кивнул он.

Один с костылём и четверо с носилками. Ипать, мы так неделю до деревни будем добираться!

Коней мы оставили в деревне.

Я с надеждой посмотрел на лешего.

— Может, лошадей приведёшь?

Леший мотнул косматой головой.

— Мне без вас в деревню хода нет. Не отдадут коней.

И то правда. Если леший вернётся без нас, да ещё и лошадей попытается увести — деревенские заподозрят неладное.

Леший поднял глаза к хмурому осеннему небу, что-то прикидывая.

Я тоже посмотрел на небо. Похоже, ещё и дождь собирается. В воздухе пахло зябкой сыростью. Всё одно к одному, бля!

— К Яге пойдём, — решительно сказал леший.

Я вытаращил глаза.

— К кому?

— Увидишь, к кому, — криво усмехнулся он.

Мы очистили от веток две длинные еловые жерди, продели их в широкую рубаху Чупава и крепко связали поперечинами. Получились мягкие носилки. На носилки уложили боровского старосту.

Голый по пояс Чупав поёжился на холодном ветру.

— Идёмте скорее! Холодно, бля!

Мы с Джанибеком взялись за передние ручки носилок. Леший и Чупав стали позади. Князь Всеволод опёрся на обмотанный тряпкой костыль.

— Точно сможешь идти? — ещё раз спросил я его.

— Смогу, — отмахнулся князь.

— Говори — куда нам, — кивнул я лешему.

— Я покажу, — вмешался Мыш. — Тут рядом.

— Ты бывал тут, что ли? — удивлённо спросил я его.

Мыш мотнул головой.

— Чтобы знать дорогу, необязательно ходить по ней раньше, — сказал он.

Я только хмыкнул. А леший недоверчиво посмотрел на Мыша.

Двигались мы со скоростью ежа, одолевшего гадюку. То есть, очень медленно. Грубо оструганные жерди немилосердно оттягивали руки. Приходилось часто останавливаться, чтобы отдохнуть и поменяться.

Князь Всеволод плёлся со своим костылём без единой жалобы. Лицо князя было суровым, губы плотно сжаты. Мужик, что ещё сказать!

В одном месте мы наткнулись на небольшой ручеёк и от души напились холодной чистой воды. Я предложил было устроить основательный привал, но леший возразил.

— Торопиться надо! После захода солнца Яга к себе не пустит.

Ну, надо — значит, надо. Я взялся за надоевшую ручку и распрямил затёкшую спину.

Ещё через час мои ноздри уловили запах дыма.

— Яга печку топит, — подтвердил мою догадку леший. — Уже близко.

Мыш не подвёл. Он вывел нас прямиком к ограде из кривых жердей, которая огораживала небольшую поляну посреди высокого елового леса. На первый взгляд, ограда вряд ли сдержала бы животное, крупнее кота. Но на торчащих вверх кольях висели выбеленные дождём и солнцем черепа волков и кабанов. А над калиткой приветливо улыбался жёлтыми зубами человеческий череп.

Посреди поляны на восьми основательных столбах стояла бревенчатая избушка, крытая дёрном. Избушка хмуро смотрела на нас двумя небольшими окошками, которые охеренно напоминали глаза. Двери я не видел. Может, с другой стороны? Хотя, кто так строит-то? Чтобы от калитки к двери вокруг дома переться?

Калитка была приоткрыта. Мы с Джанибеком сунулись внутрь ограды, но леший нас остановил.

— Куда вы без приглашения? — сурово спросил он. — Неприятностей хотите?

Мы опустили носилки на траву. Князь Всеволод тяжело опустился рядом.

Леший почтительно поклонился в сторону избушки.

— Яга-матушка! Не откажи в помощи! Приюти на ночь, вылечи раненых!

Избушка не отозвалась. Так и продолжала глядеть на нас тёмными окнами.

Леший поклонился снова.

— Яга-матушка! — без особой надежды повторил он. — Не откажи в помощи, вылечи раненых!

Избушка молчала. На поляне потемнело, начал накрапывать дождь.

Да какого хера?! Что нам — под дождём ночевать с ранеными?!

Я отодвинул лешего в сторону и решительно шагнул в ограду.

— Нет!

Леший вцепился мне сзади в рубаху, потащил в сторону.

— Нельзя, князь! Хуже будет!

— Пусти его! — сказал позади нас глубокий женский голос. — Ему можно.

Пальцы лешего выпустили мою рубаху. Я оглянулся. За моей спиной стояла русоволосая женщина в белом сарафане до пят.

На её лице не было ни морщинки. Чёткий овал лица, щёки с лёгким бронзовым румянцем. Высокий гладкий лоб.

Но глаза... Их взгляд был невыносимо тяжёл. Так смотрят люди, которые не просто прожили долгий век, но и немало на этом веку повидали.

Леший торопливо поклонился.

— Прости, матушка, что потревожили без разрешения!

Яга улыбнулась кончиками губ, не отрывая от меня тяжёлого взгляда.

— Ему можно, — повторила она. — Он князь нечисти. А я ведь — тоже нечисть. Значит, он — и мой князь.

Она замолчала и снова стала глядеть на меня.

Бля! Прямо сверлит взглядом.

Я чуть было не поёжился, но сдержался.

— Раненые у нас, — сказал я Яге. — Им на земле ночевать нельзя. Мы переночуем, а утром уйдём.

Она чуть наклонила голову.

— Входите!

Без лишних слов мы подхватили носилки и направились к избушке.

Бля!

Пока мы разговаривали, избушка словно повернулась к нам другой стеной. Окон в этой стене не было, зато нашлась крепкая дощатая дверь. Над дверью, под самой крышей чернело небольшое отверстие, через которое выходил едва заметный сизый дым.

И тут колдовство!

К двери вела крутая деревянная лестница.

Ладно, хер ли раздумывать?

Мы подтащили носилки к ступенькам.

Яга поднялась первой. Что-то шепнула возле двери, и дверь сама собой открылась.

Мы подняли носилки со старостой и втолкнули их в дверь. Затем я поднялся по скрипучей лестнице и перешагнул через старосту. В его лице не было ни кровинки — переход по лесу дался ему тяжело.

Джанибек шёл следом за мной.

Я огляделся.

Внутри избушка оказалась куда больше, чем снаружи. Посередине стояла огромная печь, сложенная из гранитных валунов. И как только пол не проваливается?

Дым от печи не поднимался под потолок, как казалось снаружи, а уходил из дома по высокой кирпичной трубе.

Ну, хрен ли тут удивляться?

Возле печи прислонился крепкий стол, сбитый из толстых досок. Вдоль бревенчатых стен горели восковые свечи в деревянных подсвечниках.

Окон в противоположной стене было не два, а три. Одно тщательно задёрнуто холщовыми занавесками.

Яга проследила мой взгляд и улыбнулась.

— Не в каждое окно в моём доме можно выглядывать, князь. А уж тем более — вылезать. Обратно потом не влезешь.

Она показала рукой в угол, где стояла широкая лавка.

— Положите раненого туда. Погодите!

Яга сняла с гвоздя овчинную шубу и постелила на лавку.

— Теперь кладите. Я сейчас.

Она отошла к печке, громыхнула заслонкой. Вытащила ухватом из печи чугунок с каким-то дымящимся варевом и поставила его на стол. По комнате поплыл вязкий сладковатый запах.

Возле лавки я увидел закрытую дверь. Такая же была и в противоположной стене.

Интересно — что за этими дверями? Ещё комнаты? Охереть!

Тайком от Яги я осторожно подёргал ручку. Заперто.

Мы с Джанибеком положили раненого старосту на лавку. Он слабо застонал и закусил губу, испуганными глазами глядя вокруг.

— Ничего, — сказала от печки Яга. — Сейчас будет легче.

Она открыла сундук у стены и достала из него широкую чистую тряпицу. Быстрыми движениями с треском разорвала её на полосы.

Я вышел из избушки, спустился вниз. Оглянулся.

Неказистый домик на подпорках. Из отверстия под крышей всё так же идёт дым.

— Пойдём, княже, — сказал я Всеволоду, который по-прежнему сидел на траве. — Помогу тебе подняться.

— А поместимся все в таком домишке? — с кривой улыбкой спросил князь.

— Поместимся, — ответил я.

Пусть сам охренеет, когда увидит избушку изнутри.

Глава 3: Ужин при свечах

Яга усадила князя Всеволода на деревянный табурет.

— Разувайся! — велела она.

Я помог князю стащить сапоги. У него даже уши покраснели, когда от грязных портянок пахнуло крепкой мужицкой вонью.

Яга и бровью не повела. Подставила князю под ноги деревянный таз и налила в него из чугунка горячий травяной отвар.

— Опускай ногу.

Всеволод осторожно попробовал температуру ступнёй в грязевых разводах.

— Горячо!

— Ничего, не ошпаришься! — насмешливо улыбнулась Яга.

Князь снова покраснел, закусил губу и опустил ногу в таз.

Яга поставила чугунок с отваром рядом с ним на дощатый пол.

— Как остынет — долей горячего.

Старосту она осматривала долго и внимательно. Легко стучала длинными пальцами по его груди, низко наклонялась к лежащему, слушая хрипы.

Достала с полки деревянную баночку с желтоватым салом. Намазала старосте этим салом грудь.

Джанибек, увидев баночку, хлопнул себя по лбу и полез в мешок. Достал оттуда точно такую же банку, или очень похожую.

— Потапыч дал! — объяснил он мне и протянул банку Яге. — Возьми! Должно помочь.

— А может, самого Потапыча позвать? — осенила меня здравая мысль. — Сейчас я лужу найду!

По дерновой крыше избушки мягко стучал ночной дождь. Так что отыскать лужу было бы не трудно.

Яга вытащила деревянную пробку, длинным мизинцем зачерпнула мазь Потапыча и поднесла к носу.

Кстати, мизинец у неё длиной был почти с безымянный палец. Я такое видел впервые.

— Неплохо, — кивнула она, внимательно посмотрев и обнюхав мазь. — Я могу кое-что добавить, и она будет действовать быстрее. Но всё равно — очень неплохо!

С этими словами Яга бросила в баночку щепотку тёмного порошка и тщательно размешала ложечкой из светлого дерева, бормоча что-то себе под нос. А затем снова намазала грудь старосты, изведя на него почти всю мазь. После этого попросила меня приподнять раненого и бинтами туго перетянула его грудь.

— Утром станет легче, — сказала она старосте. — А через неделю всё заживёт.

— Спаси тебя всеблагие боги! — испуганно забормотал мужик.

— Не надо! — жёстко ответила Яга и быстро поднялась с лавки. Заткнув баночку крышкой, она хотела вернуть её Джанибеку, но передумала.

— К утру сделаю такую же и верну, — сказала она.

— Конечно! — весело прищурился дружинник.

Князь Всеволод к этому времени блаженствовал, засунув в таз обе ноги. Ступни князя покраснели, но были чистыми, как у младенца.

— А теперь давайте поедим, — сказала Яга. — Что там у вас в мешках?

Мы выложили на стол сушёное мясо и рыбу, варёные яйца и пирожки с капустой, которые испекла нам в дорогу баба Дуня.

Яга снова пошарила ухватом в бездонной глубине печи и поставила на стол очередной чугунок с дымящимся, аппетитно пахнущим варевом.

— Грибная похлёбка, — объяснила она в ответ на мой заинтересованный взгляд. — Мясного я не ем, не удивляйся, князь.

Кроме чугунка на столе появились глубокие миски из обожжённой глины и деревянные ложки. Ручка моей ложки была украшена сложным узором из вырезанных треугольников и кругов. Похожий узор шёл по краю глиняной миски, только он был не вырезал, а выдавлен в свежей глине.

Я подозрительно понюхал коричневый бульон, в котором плавали кусочки грибов и разваренные листья.

— Ешь, князь, — улыбнулась Яга и первая зачерпнула ложкой варево.

Я почесал в затылке, подхватил миску и пошёл к старосте, который тихо лежал на лавке.

— Есть хочешь? — спросил я его.

Староста чуть прикрыл глаза, потом снова открыл их.

Приподняв его за плечи, я пристроил ему под спину свой мешок. Потом поднёс к тонким губам ложку с горячим бульоном.

Староста со всхлипом втянул в себя жидкость.

Он одолел примерно половину миски. Потом откинулся на спину и прикрыл глаза.

— Спасибо!

— Ну, давай, спи! Завтра нам силы понадобятся.

Я поправил под старостой шубу и снова вернулся за стол.

Пока меня не было, на столе появились крохотные рюмки из тонкого золотистого стекла.

Интересно, бля, откуда Яга в глухом лесу взяла такую посуду? Я таких рюмок даже в Старгороде не видел.

Даже перед Мышом стояла рюмка, из которой был отпит изрядный глоток.

Прозрачная жидкость в моей рюмке пахла спиртом и анисом. Брр! Не нравился мне этот резкий запах.

— Пей, князь! — улыбнулась Яга и встала из-за стола. Подошла к старосте, наклонилась над ним.

Воспользовавшись моментом, я пододвинул свою рюмку князю Всеволоду, а себе забрал его пустую.

Всеволод ничего не заметил. Продолжая держать ноги в остывшем тазу, он убеждал Чупава сменить работу.

— Иди ко мне боярином! — уговаривал князь. — Работа не пыльная. Отрасти бороду и сиди себе в думе. Бобровую шапку я тебе выдам на первое время. А как денег наворуешь — свою сошьёшь. Мне верные люди во как нужны!

Для убедительности князь провёл рукой по небритому горлу.

— Да ну тебя к лешему, князь! — отбивался Чупав. — А кто оружие ковать будет?

— Во! К лешему! — обрадовался Всеволод и залпом выпил мою рюмку. — Леший! Пойдёшь ко мне в бояре?

Леший изумлённо взглянул на князя.

— Вправду, что ли?

Во их разобрало-то, бля! А, вроде, рюмки маленькие!

Чтобы не отставать от коллектива, я достал из кармана серебряную фляжку и сделал большой глоток. Самогон обжигающим комком прокатился по пищеводу и упал в желудок. Изнутри пошло тепло.

Хорошо-то как!

— Хер ли вы спорите? — вмешался я в разговор. — Князь Всеволод дело говорит. Должен кто-то от нечисти в боярской думе быть. А кто? Сытину некогда — у него дел полно. Хлюпня не позовёшь — для него надо бассейн в думе ставить. Потапыч тоже не пойдёт — он в своём лесу прирос уже. Остаёшься ты, Чупав! Ты уважаемый человек. Нечисть тебя слушает. И князья послушают. А оружие ковать в свободное время можно. Дума не каждый день заседает.

— Вообще-то, я не человек! — для порядка возразил Чупав.

Но по его лицу было видно, что он сдаётся.

Леший разочарованно вздохнул. Наверное, уже в мыслях примерил на себя бобровую шапку.

Яга укрыла старосту полой овчинной шубы и вернулась к столу.

— Ну что, — просила она, — спать пойдёте? Я вам там постелю.

Она кивнула на запертую дверь в левой стене комнаты.

— В тесноте, да не в обиде, как говорится.

Князь Всеволод широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Да, хорошо бы! — сказал он.

Глаза князя были сонные — дальше некуда!

Яга с лёгким удивлением взглянула на него и на мгновение нахмурилась.

— Погоди, — сказал я. — Я правильно понимаю, что ты в этом лесу давно живёшь?

Яга звонко расхохоталась.

— Давно, князь! Ох, давно!

Я дружелюбно улыбнулся.

— Значит, всё тут знаешь. Можешь что-нибудь рассказать о здешних перекидышах?

Лицо Яги стало серьёзным.

— А что тебя интересует, князь?

— Вот смотри, — объяснил я. — Я и сам перекидыш. В кота.

— Я знаю, — улыбнулась Яга.

— Когда я перекидываюсь — во мне просыпается что-то кошачье. Эти... как их, бля?!

— Инстинкты, — подсказал Мыш и клюнул носом в стол.

— Вот! — подхватил я. — Но мозгов я не теряю! Даже наоборот — соображаю лучше, чем человек!

— Да ладно? — удивился князь Всеволод.

На минуту он даже перестал похрапывать.

— Так, — кивнула Яга.

— Ну вот, — сказал я, силясь вернуть мысль. — А этот медведь набросился на нас, как полудурок. Он что, не соображал, что мы его убьём? Да и вообще — какого хрена он медведем по лесу столько времени шастал? Не мог обратно в человека перекинуться, и спокойно дома сидеть?

— Интересный вопрос, — нахмурилась Яга. — Но пока я не могу на него ответить. Ты и вправду хорошо соображаешь, князь! Даже когда выглядишь человеком.

Она снова улыбнулась.

— Немой — красава! — провозгласил князь Всеволод, не поднимая голову со стола.

Леший с Чупавом мирно спали, прислонясь друг к другу. Глаза Джанибека окончательно сузились.

Яга бросила быстрый взгляд на князя Всеволода и снова нахмурилась.

Что у неё настроение так быстро меняется?

Я широко зевнул.

— Ладно! И вправду, пойдём мы спать!

Я толкнул Чупава локтем в бок. Он свалился на лешего, и оба они грохнулись с лавки. Вскочили, озираясь.

Я сгрёб со стола спящего Мыша и кивнул Чупаву.

— Идём отдыхать, молодцы! Князя прихватите!

Стукнув длинными пальцами по косяку, Яга заставила дверь открыться. Я немедленно сунул в комнату любопытный нос.

Ничего примечательного там не было. Небольшое помещение, даже без окон. Только под самым потолком — небольшое отверстие, из которого тянул холодный сырой воздух. Видимо, отверстие вело на улицу.

С мебелью в комнате так же было негусто. Огромная деревянная кровать, заваленная шубами и одеялами. На ней могли поместиться человек десять, не меньше.

— На улицу ночью не шастайте, — предупредила Яга. — Я вам тут ведро поставлю для всяких надобностей. До утра обойдётесь.

Она поставила на пол большое деревянное ведро и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я подождал минуту и нажал на дверную ручку. Не заперто!

Оглянулся — дружина спала вповалку на кровати. Даже одеялами не укрылись — как упали, так и заснули.

Хрень какая-то! Похоже, чем-то Яга их опоила.

Да какого хера «чем-то»?! Та самая настойка с запахом аниса! Вот не зря меня всегда от него с души воротило!

Я откатил храпящего князя Всеволода поближе к лешему, а сам скинул сапоги, прилёг на край огромной кровати и стал думать.

На кой хер Яга напоила нас сонным зельем? Чем она тут по ночам занимается? Ясно, что какой-то таинственной хренью, которую посторонним видеть не надо.

Но почему тогда не заперла дверь? Или решила сделать это попозже, когда мы все точно уснём?

Бля!

А не связана ли она как-то с ипанутым медведем?

А что? Она в лесу живёт. Медведь тоже в этом лесу промышлял. Всё сходится!

Я подумал ещё минут десять и решил, что неплохо было бы узнать побольше.

С этой умной мыслью я поднялся с кровати.

Может, в кота перекинуться? Хотя, какая разница? В доме что кот, что человек всё равно не спрячется. А так я хотя бы заорать смогу, если что.

Я не стал надевать сапоги и босиком осторожно подошёл к двери. Придерживая рукой, потянул створку на себя. Она беззвучно открылась, и я вышел из комнаты.

В кухне было почти темно. Только на столе горела одинокая свеча в толстом деревянном подсвечнике. Посреди помещения остывала огромная печь. С лавки у стены слышалось сопение боровского старосты. Деревянные половицы холодили босые ступни.

Яги не было.

Неслышными шагами я пересёк комнату и остановился у двери в противоположной стене. Если Яга в доме — то она там, больше ей быть негде.

Бля!

Но не ломиться же в комнату к малознакомой нечисти женского пола?! Меня, вроде, не приглашали.

Я отошёл от двери и выглянул в окно.

Огромная луна висела высоко, освещая поляну белым потусторонним светом. Резные силуэты ёлок чёрными привидениями стояли вокруг.

На всякий случай, я выглянул во второе окно и увидел там ровно то же самое.

Тогда я подошёл к третьему окну. Раздвинул холщовые занавески, взглянул сквозь пыльное стекло...

И охренел!

Глава 4: Яга

За окном виднелась крохотная покатая лужайка, поросшая мокрой от росы или дождя травой. На лужайку из дома спускалась резная деревянная лестница. Под таким углом я видел только её нижние ступеньки и часть перил.

Сразу за лужайкой был обрыв в пропасть.

А за обрывом громоздились горы. Зелёные подножья переходили в чёрные скалистые бока. Выше по бокам ползли вниз синеватые, сверкающие ледники и белые снежники. Над ними клубились тяжёлые серые облака. А ещё выше лежали вечные снега, спрессованные пронизывающим высокогорным ветром. Тонкое стекло вздрагивало и звенело под его напором.

Над горами ослепительно светило солнце.

Бля! Сейчас же ночь!

Яга, совершенно голая, стояла посреди лужайки лицом к обрыву. Распущенные волосы гривой спускались по её спине до самых ягодиц.

Даже просто глядя на неё, я почувствовал такой холод, как будто по спине прошлась ледяная рука.

И как она не мёрзнет?!

Яга подняла голову. Откинула волосы со лба.

В бледном небе появилась чёрная точка.

Точка увеличилась и превратилась в огромное трёхголовое чудовище, летящее на перепончатых крыльях. Вот оно подлетело совсем близко. Растопырило крылья, заслонив собой половину неба. Вытянуло вперёд короткие мощные лапы с кривыми когтями и приземлилось на лужайку.

Охереть!

Тело чудовища сплошь покрывала крупная золотистая чешуя, похожая на рыбью. Длинные шеи поросли нежно-золотистыми перьями. На головах торчком стояли алые гребни. На сухих змеиных губах трепетали крохотные огоньки.

Ипать! Оно огнём дышит, что ли?!

Яга повернулась к чудовищу. Чудовище сложило крылья и потянулось зубастыми мордами к Яге. Обнюхало её, отстранилось и довольно пыхнуло огнём. Затем вытянуло вперёд тонкую переднюю лапу и острым когтем быстро провело Яге между грудей сверху вниз.

Бля!

Яга вздрогнула. По её смуглому животу широким ручьём потекла кровь.

Чудовище принялось поочерёдно слизывать кровь тремя розовыми шершавыми языками.

Я почувствовал, как онемел кончик моего носа, расплющенного о холодное стекло.

Чудовище закончило свой завтрак. Сделало шаг назад на коротких кривых лапах и сыто рыгнуло. Из пастей вырвались языки пламени.

Яга стояла неподвижно, хотя пламя почти коснулось её волос.

У меня вдруг остро защемило сердце от жалости к ней.

Внезапно чудовище повернуло левую голову и уставилось прямо на меня. Тонкие бесцветные губы скривились в подобии улыбки.

Затем оно сделало ещё один шаг назад и опрокинулось в пропасть. Расправило широкие перепончатые крылья, поймало восходящий поток воздуха и взмыло вверх. Заложило стремительный вираж над лужайкой, а потом полетело в сторону солнца, постепенно уменьшаясь в размерах. Через минуту чудовище стало точкой, а потом окончательно исчезло в бледно-голубом небе.

Яга медленно повернулась и, пошатываясь, побрела к лестнице.

Я быстро задёрнул холщовые занавески. Повернулся и вздрогнул — Яга стояла прямо за моей спиной.

— Всё-таки не уснул, князь! — с кривой усмешкой тихо сказала она.

Лицо Яги заострилось, побледнело. Под глазами залегли глубокие синеватые тени.

Я посмотрел на её грудь и живот. На них не было и следа ран.

— Пойдём со мной, — сказала она и взяла меня за руку. Её ладонь была холодной как лёд.

— Мне нужна мужская сила. Мужское тепло. Иначе я не доживу до утра.

Э, бля! Вообще-то, у меня Глашка есть!

Яга посмотрела мне прямо в глаза.

— Я хотела, чтобы это был ты. Знала, что ты не согласишься, и выбрала князя Всеволода. Но ты сам всё решил.

Ипать!

А ведь так оно и было! Это же я подсунул князю Всеволоду свою рюмку!

Ну, ты и влип, Немой!

— Идём! — умоляющим голосом повторила Яга.

Я взял её за руку и пошёл вслед за ней в её комнату.

***

— Нынешние боги — молодые, — тихо рассказывала Яга, лёжа на моей руке. — А раньше были старые боги. Сегодня ты видел одного из них.

Я осторожно гладил Ягу по впалому животу. Тёплое тело вздрагивало под моей ладонью.

— Давным-давно была война между богами. Не в мире. В умах и сердцах людей. Новые боги победили, а старые ушли в забвение. Так бывает. Только мы не даём им умереть окончательно. А боги за это делятся с нами своей силой.

— А обязательна вся эта херня? — спросил я. — Кровь, раны и всё вот это? Нельзя как-то попроще помнить богов?

Яга слабо улыбнулась.

— Нельзя, князь. Богам нужна искренность. Полное единение. Понимаешь?

Если честно — ни хрена я не понимал! Но чувствовал, что Яга не врёт.

— И сколько лет ты вот так живёшь? — напрямую спросил я.

— Лет?

Я почувствовал, как живот Яги мелко дрожит от смеха под моими пальцами.

— Не спрашивай, князь. Не надо тебе это знать.

В голосе Яги послышалась горечь. Я скривился, словно разжевал горькую осиновую кору.

— А про медведя можешь что-нибудь сказать?

Яга повернула голову, внимательно посмотрела на меня.

— Это очень плохое колдовство. Чужое и древнее. Не только у нашего народа были старые боги, понимаешь?

Я на всякий случай кивнул.

— Жрецы некоторых богов научились превращать людей в животных и лишать их разума. Такие перекидыши бродят по миру, убивая всех, кого встретят. А кровь их жертв подпитывает богов.

Охереть!

Я снова погладил Ягу по животу. Потом моя рука спустилась ниже, встретила влажное тепло.

Яга застонала и прижалась ко мне.

— Слушай, — спросил я её, спустя какое-то время. — А можно мне туда?

Если что — я имел в виду зелёную лужайку на краю пропасти.

— Зачем? — удивилась Яга.

— Поглядеть.

— А ты любопытный, князь!

Яга снова тихо рассмеялась.

— Гляди! Доведёт тебя любопытство до чего-нибудь неожиданного!

Да уже довело, бля!

Яга вылезла из-под одеяла и потянула меня за руку.

— Ну, идём!

Дверь на лужайку была тут же, в её спальне. Хотя окно выходило совершенно на другую сторону дома. Но я уже заипался удивляться причудам местного пространства.

Яга толкнула створку.

Мне в лицо ударил неожиданно тёплый ветер.

Ого! Да здесь совсем не холодно!

Ветер пах смолистой хвоей, горными цветами и далёким дымом. И еще немного свежим снегом. Охерительное сочетание!

Мокрая от росы трава холодила босые ноги. Поджимая пальцы, я подошёл к краю обрыва и заглянул вниз. Там, в узкой долине бесшумно билась о камни быстрая горная река. По её берегам лепились к подножиям гор маленькие серые домики из глины и камня.

— Где это мы? — спросил я.

— Не «где», а «когда», — поправила меня Яга. — До начала времён.

Потом подошла и ласково положила руки мне на плечи.

— Если сделать это здесь и сейчас — боги будут довольны, — шепнула она.

Охереть!

— Слушай, — спросил я. — Ты сказала, что можешь не дожить до утра. А если никого не находится... ну, ты понимаешь. Что ты тогда делаешь?

— Тогда я растягиваю ночь, — без улыбки сказала Яга. — А это очень невесёлое занятие.

Я наклонился и подобрал с травы золотистую чешуйку, похожую на чайное блюдце.

***

— Что-то я ни хера не помню!

Князь Всеволод потряс головой и удивлённо нахмурился.

— Странно! А башка не болит!

Он встал из-за стола и прошёлся по комнате.

— И нога зажила.

Я подошёл к лежащему на лавке старосте.

— Ты как?

Глаза у мужика были ясные, на щеках появился лёгкий румянец.

— Ничего! — кивнул он. — Грудь ещё болит, но терпимо.

— Подняться сможешь?

С моей помощью староста добрался до стола. Аппетит у него был волчий, как у любого выздоравливающего человека.

Ай да Яга!

Я вспомнил прошедшую ночь, и в животе сладко заныло. Допил душистый травяной чай и поставил кружку на стол.

— Ну, что? Пора в Старгород?

Яга еле заметно улыбнулась.

— Погоди, князь! Мне нужна ваша помощь.

Что, опять? Я же тебе всю ночь честно помогал!

Чупав кивнул.

— Спасибо за ночлег и за лечение! Говори — чем можем помочь?

— Я уже второй год готовлю редкий отвар, — задумчиво сказала Яга. — Рецепт его вам знать не надо. Всё равно перепутаете. Он помогает видеть то, что обычно скрыто от глаз.

— Чего-то не хватает? — понимающе спросил Чупав.

— Да, — вздохнула Яга. — Мне нужен мышиный хвост.

Охереть!

Хотя... Так-то, не самая трудная просьба. Наверняка на поляне возле избушки полно мышей.

Я вздохнул и поднялся из-за стола. Опять мне отдуваться!

— Сейчас я в кота перекинусь и наловлю тебе мышей, сколько надо. Хоть с запасом! Только оставьте еды — пожрать потом.

— Конечно! — кивнул князь Всеволод. — Слушай, Немой! А ведь я ни разу не видел, как ты в кота превращаешься! Как в человека — видел, а как в кота — нет. Можно, я погляжу, а?

Бля! Тебе тут цирк, что ли?

— Да по херу, — пожал я плечами. — Гляди, мне не жалко.

— Погоди, Немой! — вдруг остановил меня Мыш.

Он серьёзно смотрел на Ягу.

— Есть какой-то подвох, да? Не может быть, чтобы ты до сих пор не раздобыла подходящую мышь.

Яга с уважением поглядела на Мыша.

— Есть. Мышь должна пожертвовать свой хвост добровольно.

Ипать!

— Слушай, так дело не пойдёт! — сказал я. — Мыша обижать не хер! Сейчас я десяток других наловлю и хоть весь день их уговаривать буду. Какую-нибудь мышь точно уговорю!

Яга улыбнулась краешками губ.

— Мне всё равно, князь. Это всего лишь просьба. Вы можете вообще отказаться. Ты уже сделал для меня очень много.

— А что ты сделал, Немой? — заинтересовался князь Всеволод. — Я так вообще ни хера не помню! Мы хоть как вчера разошлись? Не буянили?

— Нормально, — ответил я. — Дрыхли, как убитые.

И повернулся к Мышу.

— Брось дурью маяться, Мыш! На хер такие жертвы? Как ты будешь потом без хвоста ходить?

— Видно, такая судьба, Немой! — сурово ответил Мыш.

Он прямо поглядел на Ягу, потом повернулся спиной, вытянул на столе хвост и зажмурился.

— Руби, только быстро!

— Зачем? — удивилась Яга.

Она пошарила ухватом в печи и вытащила наружу горшок с булькающим варевом из трав.

Поставила горшок на стол и кивнула Мышу.

— Просто макни туда хвост, и всё. Можешь очень быстро — это неважно.

— Помоги мне, Немой! — попросил Мыш.

Я пододвинул к горшку тарелку, а на неё поставил перевёрнутую чашку.

Мыш взобрался на донышко. Несколько секунд собирался с духом, потом быстро сунул кончик хвоста в котёл.

Бля! Я вскочил с табурета, готовый спасать Мыша.

— Тепло! — удивлённо сказал Мыш. — Но не жжёт!

Он поболтал хвостом в горшке.

Я заглянул в горшок. Варево по-прежнему булькало и дымило.

Покачав головой, я вытащил из-за пазухи фляжку с самогоном. Сделал глоток и спросил Мыша:

— Будешь?

— Если только немного, — пожал плечами Мыш, не вынимая хвост из горшка.

— Я бы тоже не отказался!

Князь Всеволод пододвинул ко мне рюмку.

Я разлил по рюмкам остатки самогона. Мы выпили.

— Нам пора, — сказал я Яге. — Если что...

— Спасибо, князь! — кивнула она.

По скрипучим деревянным ступенькам мы спустились на поляну. Вокруг стояли густые высокие ели. Чупав и леший с двух сторон поддерживали боровского старосту. Всеволод шёл сам.

— Князь! — позвала Яга, стоя возле двери.

Я обернулся.

— Когда станет плохо, помни — есть вещи поважнее силы!

Я вздрогнул. То же самое говорил мне старый волхв Любомир. А потом...

Я хотел ещё спросить, но Яга уже скрылась за дверью.

Пожав плечами, я направился к калитке. Снова обернулся.

Приземистая изба на восьми высоких столбах неприветливо смотрела мне вслед двумя тёмными окнами. Ни двери, ни лестницы не было.

Глава 5: Лазутчики

На опушке деревенских полей мы распрощались с лешим. Добравшись до деревни Боровой, сдали старосту переволновавшейся жене. Джанибек отдал им остатки мази, чтобы лечили многострадальные рёбра старосты.

А затем мы оседлали застоявшихся лошадей и отправились в Старгород.

Копыта коней тихо ступали по мягкой лесной земле. Жёлтые листья берёз, красные листья осин устилали узкую дорогу. Низкие облака цеплялись за голые макушки деревьев, норовили пролиться на голову холодным осенним дождём.

Джанибек ехал впереди, зорко обшаривая взглядом окрестности. От этих мест было недалеко до переправы на речке Змеюке, где князь Всеволод месяц назад разбил хазар. Уцелевшие кочевники ещё могли прятаться по окрестным лесам.

Чупав, тихо ругая лошадь, ехал позади. То ли кобыла ему попалась с норовом, то ли кузнец плохо ездил верхом. А скорее — и одно, и другое вместе. Но лошадь то и дело пыталась вытряхнуть Чупава из седла. Она то пускалась рысью, то неожиданно застывала на месте.

Чупав то шептал лошади что-то на ухо, то матерился. Ни хера не помогало.

Князь Всеволод поравнялся со мной.

— Немой, мне нужна твоя помощь!

— Опять нога болит? — спросил я, ища взглядом место, где можно устроить привал.

— Да нет, — отмахнулся князь. — Тут другое дело.

— Излагай, — предложил я.

С минуту князь ехал молча. А потом зашёл издалека.

— Вот у тебя с Глашкой всё хорошо, Немой.

— В смысле? — насторожился я.

— Ну, вы вместе... и это... и вообще, — туманно объяснил князь.

— Допустим, — осторожно согласился я.

— А я вот тебе завидую, понимаешь?

— В смысле? — повторил я, как попугай.

А что делать, если от удивления мысли в голову не лезут?! Завидует он!

Князь Всеволод раздражённо мотнул бородой.

— Жениться я хочу, Немой! Мне даже сны снятся... такие, понимаешь? Сегодня вот опять снилось. Будто я на лужайке с женщиной. А вокруг горы...

Ипать! Лунатик хренов! Не иначе, как я занавеску на окне плохо задёрнул! Или он прикидывается?

Я внимательно посмотрел на князя.

Нет, не похоже. Видать, и вправду думает, что ему сон приснился. Наверное, Яга ему вместо сонного зелья бодрящее подлила. А потом он из моей рюмки выпил. Вот и бродил по дому, не просыпаясь. В окна подглядывал.

— Ну, хочешь жениться — так женись! Я-то чем тебе могу помочь? — спросил я. — У нас в Старгороде красивых девок — навалом! За князя любая пойдёт.

— Любая мне не нужна, — отмахнулся Всеволод. — Я на дочери хазарского хана жениться хочу.

Понятно, бля! Засело у него это, значит.

— Ну, так это надо посольство посылать, — подумав, сказал я. — Подарки там. Или выкуп. Какие у них традиции?

— А хер его знает, — пожал плечами князь Всеволод. — Слушай, Немой! Съезди к хазарам, а? Поговори с ними.

Я задумался. Что тут поделаешь, если с князем страсть приключилась?

— Да и союз с хазарами нам не помешает, — продолжал уговаривать Всеволод. — Мы с ними вместе против литвинов пойдём. А то болтаемся между теми и этими, как цветок в проруби.

— Ладно! — махнул я рукой. — Съезжу, хер ли с тобой делать. Только не сегодня. Давай сперва в Старгород вернёмся.

Мыш выбрался из лошадиной гривы и вскарабкался мне на плечо.

— Вижу, — сказал он.

— Что видишь? — удивился я.

— Белку, — на полном серьёзе сообщил Мыш.

— Хорошо хоть не песца, — заржал я.

— И человека, — добавил Мыш. — он с белкой разговаривает.

Я внимательно поглядел на Мыша.

— Ты самогона не перебрал часом, философ? Белки просто так не мерещатся.

— Поезжай спокойно, Немой, — не обращая внимания на шутку, сказал Мыш. — Когда я прыгну — вяжи его.

— Кого? — охренел я.

В десяти шагах впереди спокойно ехал Джанибек. Он внимательно смотрел по сторонам и хер бы пропустил человека, окажись тот около дороги.

И тут Мыш прыгнул прямо в куст бузины, на котором висели тяжёлые кисти красных ягод.

— Держи его, Немой!

Я натянул поводья и охренел. Куст отбивался от Мыша! Гибкая ветка с узкими листьями схватила его и уже собиралась зашвырнуть, куда подальше!

Я прыгнул в куст прямо из седла, зажмурившись, чтобы не выхлестнуть ветками глаза.

Да хер там, а не ветки!

Куст молотил меня самыми настоящими руками. В жёлто-красном мелькании листьев я различил оскаленное человеческое лицо.

Куст ударил меня в живот. Я ответил пинком и услышал стон.

Ага, больно, гад?!

Я толкнул сопротивляющееся тело на землю, навалился сверху. Наощупь перехватил руку и вывернул её. В руке я нащупал что-то круглое, твёрдое.

Подбежавший Джанибек накинул на пленника верёвку. Придавил коленями, затянул.

— Отпускай, Немой!

Я поднялся с земли. Тут же подскакали Чупав и князь Всеволод.

Мы удивлённо разглядывали пленника.

Невысокий жилистый черноволосый пацан был одет в пёстрый плащ, сшитый из красных и жёлтых лоскутов. Расцветка плаща совпадала с осенними листьями. Но не настолько же, чтобы ни я, ни Джанибек его не заметили!

На вид парню было лет четырнадцать, не больше.

Рядом с пацаном на земле валялся бубен, разукрашенный жёлтыми и красными пятнами.

Ипать, шаман, что ли?!

Пацан скалил на меня мелкие, удивительно белые зубы и что-то злобно шипел. Под глазом у него наливался красным здоровенный синяк.

Пошипи-пошипи мне, бля!

Я ухватил шамана за лоскутный ворот плаща и рывком поднял на ноги.

— Ты кто? Откуда? Что здесь делаешь?!

Парень оскалился и снова прошипел что-то неразборчивое.

— Он белку мучил! — наябедничал Мыш.

— Какую белку?!

— Вон!

Мыш снова вскарабкался ко мне на плечо и показал куда-то на верхушку сосны, которая росла возле дороги.

Я прищурился и, в самом, деле, разглядел на сосне белку. Она сидела неподвижно, сложив передние лапы на мохнатой груди. Мне показалось, что глаза белки поблёскивают, словно стекляшки.

— Джанибек! — попросил я. — Можешь её ссадить? Только не убей.

Джанибек прищурился и кивнул. Достал из колчана стрелу с широким плоским наконечником, похожим на нож. Вскинул лук, прицелился и выстрелил.

Стрела свистнула в воздухе. Наконечник рассёк ветку. Белка закувыркалась вниз, но застряла в развилке дерева.

— Да чтоб тебя!

Белка висела в развилке неподвижно, словно комок шерсти.

Сдохла, что ли?

Не то, чтобы мне так уж была нужна эта белка. Но любопытство в карман не спрячешь.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло.

Я упал на четыре лапы и быстро вскарабкался на толстое дерево. Ухватил белку зубами за загривок и потащил вниз. Зверёк был мягким и тёплым, но даже не сопротивлялся. Висел безвольно, как будто потерял сознание.

Я положил белку на землю. Встал на задние лапы и перекинулся обратно в человека.

Раздался сдавленный крик. Пленник в ужасе смотрел на меня.

Держа белку в руках, я шагнул к нему. Пацан попятился, толкнул державшего его Чупава и сам упал на жопу. Отталкиваясь связанными ногами, он попытался отползти в кусты.

— Куда? — прикрикнул Чупав и замахнулся на пленника.

— Погоди, Чупав! — остановил я его.

Подошёл к шаману и присел рядом с ним на корточки. Детей и собак такая херня обычно успокаивает. А шаман и был похож на испуганного ребёнка. Или на крепко побитую собаку.

— По-нашему говоришь? — спросил я его.

Он помолчал, глядя на меня расширенными глазами. Потом медленно кивнул.

— Говорю! И понимаю всё! Только не ешьте!

— Ты откуда здесь взялся?

— Я — младший шаман Великого духа Тенгри!

— Хазарин, — негромко сказал князь Всеволод, подходя ближе. — Они этому Тенгри поклоняются. Да и рожей похож.

— Ага! — задумался я. — А что ты сделал с белкой?

— Я её заклинал, — ответил пацан.

— Зачем?

Пацан опустил глаза. Уши у него стали такого же цвета, как красные пятна на плаще.

— Я очень способный шаман, — забормотал он себе под нос. — Белка должна была стать моим лазутчиком.

— Слушай, давай без этой фигни, — сказал я. — Говори, как есть. Иначе перекинусь в кота и жопу надеру.

В глазах парня снова появился ужас.

— Не надо! — пискнул он. — Я хотел вернуться домой и заблудился. Ну, и уговаривал белку показать мне дорогу. Только не успел.

Вот сейчас было видно, что он не врёт.

Я протянул ему зверька.

— Расколдовать её можешь?

— Конечно!

Парень радостно закивал и шмыгнул носом.

— Только мне бубен нужен.

Я поднял с травы бубен. Он почти ничего не весил. На деревянный обруч натянута выскобленная и высушенная шкура — вот и вся конструкция.

Повертев бубен в руках, я протянул его пацану.

Он положил белку на траву. Взял бубен в левую руку, а правой быстро выбил на нём сложную ритмическую фразу. Прозвучало это так, словно горох высыпали из деревянной банки на лист жести.

Белка вскочила и, вереща, прыгнула на дерево. Взбежала по стволу, метнулась на другую сторону и, выглядывая оттуда, принялась крыть нас отборным беличьим матом.

Чупав недовольно цыкнул на неё. Белка перебежала по длинной ветке, перепрыгнула на соседнюю сосну и скрылась в дупле.

Я поднялся на ноги и отошёл от парня на пару шагов, чтобы не пугать. Даже с такого близкого расстояния он почти сливался с осенними кустами.

— Маскировочка у тебя — что надо! — уважительно сказал я. — Даже Джанибек тебя не заметил.

— Не мог я его пропустить, — сказал Джанибек. — Это колдовство, не иначе.

— Конечно, колдовство, — гордо сказал пацан. — «Покрывало Тенгри» называется. Вы вообще не должны были меня заметить!

— Мыш, а как ты его увидел?

— Это очень просто, Немой, — ответил Мыш. — Помнишь, какое зелье варила Яга, когда мы собирались в дорогу?

Вообще-то, нет. Мне малость не до того было.

Мыш вздохнул.

— Плохо у тебя с памятью, Немой. И как ты дальше жить будешь?

Ипать! Так и буду. С плохой памятью обиды забывать проще!

— Яга варила зелье, которое позволяет видеть то, что скрыто. Я опустил в него хвост, а потом облизал.

— Ты специально это сделал? — с уважением спросил я Мыша. — Подозревал что-то?

— Нет, — покачал головой Мыш. — Просто хвост был липкий. Яга много мёду в зелье добавила.

— Ясно, — сказал я и снова повернулся к пацану. — А ты один здесь?

— Один, — быстро сказал он и снова покраснел.

Бля! Ну, не умеешь врать — так не берись!

Выколачивать из него правду мне не хотелось.

— Поедешь с нами в Старгород, — сказал я юному шаману. — Там мы с тобой разберёмся.

Я обвёл взглядом нашу небольшую команду.

Джанибеку нужны свободные руки, чтобы стрелять. Нам с Всеволодом тоже не помешает возможность быстро выхватить оружие.

— Чупав! — сказал я. — Посади его к себе.

Джанибек развязал пацану ноги и подсадил его на лошадь впереди Чупава. Мы запрыгнули в сёдла.

— Ладно, поехали! — махнул я рукой.

— Вижу! — опять сказал Мыш.

— Что? — слегка охерел я.

— Вон там!

Мыш показал лапой вперёд. Там из кустов медленно выходила на дорогу стая волков.

Глава 6: Серые убийцы

Мы сбились в кучу на дороге, ощетинившись остриями рогатин в разные стороны. Чупав соскочил с лошади.

— Неудобно мне на ней! — сказал он.

Широко расставил кривые ноги и взял рогатину наперевес.

Пацан остался сидеть на лошади, широко раскрытыми глазами глядя на происходящее.

— Не вздумай бежать, — сказал я ему. — Если догонят — разорвут!

Он часто закивал.

Я вытащил из-за голенища нож и разрезал верёвки на его руках. Подумал секунду и сунул нож ему в потную ладонь.

— Только сам не покалечься! Вперёд не лезь, сиди за нами!

Шаман снова кивнул.

— А заколдовать их сможешь? — на всякий случай спросил я его.

Он помотал головой.

— Они уже...

Ясно. А врал, что один тут.

Где-то за деревьями послышалась тихая дробь бубна. Я всмотрелся туда, но не увидел ничего, кроме дрожащих на ветру разноцветных листьев.

Блядь! Только заколдованных волков нам не хватало!

Князь Всеволод переложил поводья в левую руку, а правой крепко зажал свою рогатину подмышкой. Лицо его было спокойным, глаза высматривали первого противника.

Я вытащил меч и пару раз крутанул им в воздухе, разминая кисть. Сколько там тех волков? Десяток? Херня, отобьёмся!

Джанибек наложил стрелу на тетиву и прищурился.

— Я сшибу первого, который прыгнет, — тихо сказал он. — А вы берите остальных.

— Хорошо, — кивнул я.

Князь Всеволод тоже наклонил помятый шлем, показывая, что услышал дружинника.

Волки неторопливо обходили нас кругом, мелькая за деревьями. Вот один из них высунул из кустов узкую морду, оскалился, сверкая жёлтыми глаза ми и прыгнул.

Джанибек молниеносно выстрелил. Сухо щёлкнула тетива. Стрела ударила волка в шею, сбила его в воздухе. Он взревел, упал на землю и принялся кататься по ней, стараясь дотянуться зубами до древка.

Я полоснул волка мечом. Шкура на его боку завернулась, обнажая красное мясо. Серая шерсть мгновенно слиплась от крови. Волк припал брюхом к земле и, подвывая, пополз прочь.

Сразу двое волков бросились на Чупава. Одного он успел насадить на рогатину, а от второго прикрылся древком. Волк вцепился длинными клыками в сухое дерево, повис, стараясь своей тяжестью уронить Чупава на землю.

Хер там! Широко расставив ноги, кузнец поднял рогатину и крепко пнул волка в брюхо. Волк обиженно взвыл.

— Немой! — крикнул Чупав.

Я с разворота всадил меч в светлое брюхо хищника. Провернул остриё и дернул его вверх, к рёбрам, выпуская на землю дымящиеся волчьи кишки. В воздухе запахло горячей кровью и содержимым звериного желудка.

Волк разжал челюсти и упал мне под ноги.

Чупав, быстро перевернув рогатину, воткнул её в шею умирающего волка, пригвоздив его к земле.

Перепачканные кровью челюсти бессильно щёлкнули и замерли.

Князь Всеволод, подняв коня на дыбы, раз за разом опускал рогатину, кромсая серые спины. Его конь отбивался от волков копытами.

Джанибек, весело оскалясь, сплошным потоком выпускал стрелы.

Волки падали, огрызались, визжали, зубами выдёргивали стрелы из тел, но не отступали.

Бля! Ну откуда летом такая огромная стая волков? В такие стаи они сбиваются только зимой, когда жрать нечего! А летом волки разбиваются на пары, устраивают логова, выводят щенков.

Нормальные волки.

Но только не эти!

Ещё один хищник прыгнул ко мне. Я ударил его мечом, промахнулся. Волк проскользнул внутрь нашего круга и вцепился в брюхо княжеского коня.

Конь взвился на дыбы, заржал от боли. Князь Всеволод чуть не вылетел из седла, но припал к шее коня и удержался.

Волк мотнул косматой головой и вырвал из конского брюха кусок мяса. Чупав быстро развернулся и ткнул волка рогатиной. Другой зверь прыгнул кузнецу на спину, но я встретил его подставленным клинком. Волк наткнулся широкой грудью на меч и, хрипя, сполз на землю.

Князь Всеволод спрыгнул с раненого коня. Конь, обезумев от боли, понёсся прочь. Несколько волков рванули ему вдогонку. Натиск стаи временно ослабел.

— Вижу! — завопил мне в ухо Мыш.

Молодчина философ! Он не стал дожидаться моего вопроса и сразу продолжил:

— Два человека позади волков! Они в таких же плащах!

В таких же — это понятно в каких.

Пот заливал мне глаза, мокрые волосы падали на лоб, мешая смотреть. Я откинул их назад и пристально вгляделся в чащу леса, куда указывал Мыш.

— Джанибек! Видишь их?!

— Нет! — прокричал Джанибек, накладывая на тетиву очередную стрелу из почти пустого колчана.

Да, блядь! Я тоже ни хера не видел, сколько ни пялил глаза в красно-жёлтое мелькание.

Ипать!

Я схватил Мыша и, недолго думая, облизал его хвост! И ещё раз, для гарантии!

Снова вгляделся в тени мелькающей листвы и вдруг ясно увидел высокого человека с большим бубном в левой руке!

Вот же он, сука! Стоит и барабанит какую-то херню, натравливая на нас волков!

— Джанибек! — заорал я, не отводя взгляд от шамана. — Лук!

Наощупь схватил протянутый дружинником лук. Очень уж боялся потерять гада из виду.

Джанибек сунул мне стрелу. Я наложил её на тетиву.

— Далеко он? — спросил дружинник.

— Метров пятьдесят!

— Целься в голову! — скомандовал Джанибек.

Бля! Вот зачем я сам лизал мышиный хвост?! Лучше бы Джанибеку предложил!

Я прицелился в голову шамана. Толстая ветка перечёркивала его фигуру пополам, но я понадеялся, что стрела пройдёт выше неё.

Я задержал дыхание и плавно отпустил тетиву.

Фигура вздрогнула, выронила бубен и схватилась двумя руками за грудь.

Есть, бля!

Уцелевшие волки растерянно подались назад.

Я бросил Джанибеку лук, снова выхватил меч и бросился к шаману, который корчился в придорожных кустах.

Наперерез мне, замахиваясь ножом, прыгнула ещё одна фигура в пёстром плаще.

Не знаю, на что рассчитывал второй хазарин. Скорее всего, он просто не понял, что теперь я их вижу. А точный выстрел посчитал обычной удачей.

Я на бегу взмахнул мечом. Кисть руки с зажатым в ней ножом отлетела в сторону. Из обрубка хлестнула кровь. Шаман визгливо завыл. Вторым движением меча я разрубил его пополам, прекратив этот тошнотворный концерт.

Когда я добежал до первого шамана, он уже стоял на коленях и тянулся к бубну.

Оставить его в живых? Да на хер сомнительные эксперименты! Кто его знает — на что способен человек, подчиняющий своей воле диких зверей. У нас шаманёнок есть, если что!

С этой мыслью я к ипеням снёс шаману голову. Она покатилась в сторону, а безголовое тело ткнулось в мягкий мох, пачкая его кровью.

Я плюхнулся прямо рядом с шаманом, не обращая внимания на его судороги. Ноги после боя не держали.

Оставшиеся в живых волки убегали, скуля.

Обезглавленный шаман дёрнулся в последний раз и затих. Я ещё посидел, вытер меч о его лоскутный плащ и убрал в ножны.

***

Княжеского коня мы так и не нашли. Волки угнали его куда-то в лес, да там и задрали, видно.

Раненых хищников мы добили без всякой жалости. Слава богам, они оказались не перекидышами, а обычными зверьми. Не хватало ещё, чтобы всякие ужасы по ночам снились!

Мы отошли метров на сто от места побоища. Не отдыхать же среди кишок и кровищи! Нашли в лесу ручеёк, умылись и решили сделать привал.

Успокоившихся лошадей пустили пастись, привязав для спокойствия на длинный повод. Упаси боги, вернутся волки — не соберём коней. И так придётся в Старгород пешком шлёпать.

Я привалился спиной к толстому стволу сосны и с удовольствием жевал кусок вяленого мяса с ржаным сухарём. Сухарь перед тем, как откусить, надо было долго размачивать в воде. Иначе — как будто кирпич жуёшь. Мясо тоже не отличалось мягкостью — длинные тёмные волокна приходилось тщательно разжёвывать.

Да и по хер! Еда — есть еда. И пока жив, получай от неё удовольствие, Немой!

Князь Всеволод без сил лежал на траве. Да, в его возрасте такие ратные подвиги легко не даются! Пожалуй, и вправду — пора ему жениться и жить спокойно.

Чупав хмуро стругал какую-то палку.

Только Джанибек бродил по месту боя, собирая растерянные стрелы. В очередной раз натыкаясь на сломанное или перекушенное древко, он качал головой и негромко ругался:

— Шайтан!

Хазарский шаманёнок пристроился напротив меня и тоже жевал мясо, быстро разгрызая его мелкими острыми зубами.

— Вкусно? — спросил я его.

Он мгновенно напрягся, недоверчиво глядя на меня. Но тут же кивнул.

— Очень! Мы с собой в поход припасы не берём.

— А что жрёте?

— У настоящего воина всегда много добычи.

— А у тебя, гляжу, только бубен, — не удержался я.

Пацан покраснел.

— Я шаман, а не воин.

— Боишься меня? — снова спросил я, внимательно глядя на него.

В его крупных чёрных глазах мгновенно мелькнул ужас, но шаманёнок тут же гордо мотнул головой.

— Сын хана никого не боится!

Опа! Всё интереснее и интереснее!

— Ты — сын хазарского хана?

— Да, — кивнул пацан.

Потом поник и добавил:

— Младший. От четвёртой жены.

Я улыбнулся Всеволоду.

— Гляди, княже! Будущего родственника тебе поймали!

Всеволод, что-то прикидывая, смотрел на пацана.

— Что же твой папаша тебя к нам в леса загнал? — спросил я шаманёнка. — Получше места для наследника не нашёл?

— Я не наследник, — грустно сказал пацан. — Все младшие сыновья хана должны стать или воинами, или шаманами. У меня есть Дар Тенгри, поэтому я пошёл в шаманы.

Он доел мясо и потянулся за вторым куском. Но взглянул на меня и отдёрнул руку.

— Ешь, — кивнул я. — Мы тоже настоящие воины, и у нас много добычи.

Парень взял второй кусок мяса. По впалым щекам было видно, что он давно живёт впроголодь.

Наконец, пацан наелся. Вытер жирные руки о край своего пёстрого плаща, встал и поклонился мне.

— Спасибо, что накормил перед смертью. Я готов!

— К чему? — охренел я.

— Ты будешь допрашивать меня, но я ничего больше тебе не скажу, — объяснил он. — И тогда ты меня убьёшь, как убил Булана и Ибузира. Я впервые вижу такого могущественного оборотня, как ты.

Тут шаманёнок снова почтительно поклонился.

— Наверное, тебя создал очень могучий шаман. Такой, как Ба...

Тут он запнулся и прикусил язык. Бросил на меня быстрый взгляд и закончил свою речь:

— Прошу, сообщи моему отцу, что я умер как настоящий сын хана!

С этими словами пацан крепко зажмурился.

Я только головой покачал. А потом решил подшутить над парнем.

— Скажи своё имя, чтобы я знал, о ком сообщить твоему отцу.

— Меня зовут Айсак, — еле слышно выдохнул шаманёнок.

Я лениво закинул руки за голову, ощущая приятную тяжесть в животе после еды.

— Так вот, Айсак, мне не нужно тебя допрашивать и убивать. Я ещё могущественнее, чем ты думаешь. И читаю все твои мысли, словно раскрытую книгу.

Хер его знает, откуда я вытащил это выражение, но оно офигенно подошло к ситуации.

Рот пацана открылся, глаза испуганно распахнулись.

— Правда что ли, Немой? — заинтересовался князь Всеволод.

Он даже с травы привстал.

— Конечно, правда, — сурово кивнув, подтвердил я.

— Слушай, так тебя надо к врагам шпионом засылать! — воодушевился князь. — Ты — раз! — и все их мысли узнаешь!

— Княже, давай это после обсудим, — устало вздохнул я и повернулся к Айсаку.

— Итак! — торжественным голосом сказал я.

Айсак и Всеволод слушали очень внимательно. Даже Чупав приподнял голову.

— Твой отец хотел отомстить князю Всеволоду за разгром хазарского отряда. Но посылать войско не стал — побоялся нового разгрома. И тогда отправил шаманов — чтобы они подчинили себе зверей и превратили в зверей окрестных жителей. Но мы убили двух твоих приятелей-шаманов, а тебя поймали.

Я перевёл дыхание и повысил голос:

— И четвёртого поймаем — того, который самый сильный. Как, ты сказал, его зовут? Только не ври — я и так всё знаю. Если соврёшь — прокляну и утащу твою душу под землю. Даже сам Тенгри её там не найдёт. Говори!

— Барджиль, — опустив голову, выдавил пацан.

Глава 7: В Старгород

Отдохнув, мы подумали и решили, что три уставшие лошади на пять человек — это мало, чтобы с комфортом добраться до Старгорода. А если ещё и Мыша посчитать? Сам-то он невелик. Но вот мудрость в его ушастой башке потянет не меньше, чем на тонну!

Можно было вернуться в Боровую и купить новых коней. Но это шлёпать пешком не меньше двух дней в обратную сторону.

Да и что за кони в деревне? Понурые работяги с грустными глазами и разбитыми в хлам копытами. На них только пахать и сено возить. Ходить под седлом они не приучены. Ну, и оставлять деревню без лошадей — тоже не дело.

Поэтому мы посадили на коней князя Всеволода и Джанибека. Заодно навязали им шаманёнка Айсака, которого князь с любопытством расспрашивал о сестре.

Когда Айсак узнал, что я скоро собираюсь в гости к хазарам, он обрадовался и загрустил одновременно.

— Возьмёшь меня с собой? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Запросто. Выкуп за тебя всё равно не дадут. А отцу радость. Да и ты, наверное, хочешь домой.

— Хочу, — кивнул Айсак. — Повидаю родные степи перед смертью.

Бля! Да что опять-то?!

— Для хазарина попасть в плен — это страшный позор, — объяснил Айсак. — Как только я вернусь в стойбище — меня сразу казнят. Хорошо, если отрубят голову. А могут и лошадьми разорвать на части.

— Охренеть! И что, никто из хазар не оставался в живых после плена?

Айсак задумался.

— У нас есть легенда о богатыре Тарсане. Много лет назад он отправился в поход против диких жителей гор. Несколько дней он преследовал отступающего противника. Хитрые горцы заманили отряд Тарсана в узкое ущелье и забросали огромными камнями. Все воины погибли, а самого Тарсана горцы взяли в плен. У него были сломаны все кости, и он не мог сопротивляться.

Через два месяца Тарсан выздоровел, то ночью он голыми руками перебил двадцать горцев и убежал. Когда он вернулся в родное стойбище, хан не казнил его, а повелел сложить двадцать песен о подвиге Тарсана.

Айсак рассказывал эту историю взахлёб. Чёрные глаза так и горели на его худом лице.

— Ну, вот видишь, — сказал я. — Всего-то двадцать человек. А мы скажем, что ты убил сорок, прежде чем тебя смогли поймать. Да хоть сто! Жалко, что ли?

— Правда?

Глаза Айсака блеснули надеждой.

— Легко! — кивнул я. — А пока поезжай с князем Всеволодом в Старгород. Отдохнёшь, одежду поменяешь. Скажем, что это твоя добыча.

— Спасибо, Немой — обрадовался Айсак. — Ты — настоящий князь!

— А то! — гордо ответил я.

— А как вы доберётесь до города? — спросил шаманёнок.

— Увидишь, — пообещал я.

К обеду следующего дня мы добрались до речки Змеюки.

Неширокая река лениво петляла между высоких, поросших лесом берегов. Пожелтевшие кусты орешника свешивались к тёмной воде. В зарослях тростника и рогоза крякали отъевшиеся, готовые к отлёту утки.

Двух жирных уток Джанибек сбил стрелами. Одна упала на берег, а вторая неудачно шлёпнулась в холодную воду.

Айсак сбросил плащ и прыгнул за уткой. Закрутился на месте, размахивая руками и пуская пузыри.

— Помогите! Тону!

Чупав вытащил обалдевшего шаманёнка на берег, а я сплавал за уткой. Заодно выловил плававшую неподалёку стрелу.

— Спасибо, Немой! — сказал Джанибек.

Он быстро развёл костёр. Мы развесили одежду вокруг огня, а сами приплясывали рядом, ритмично постукивая зубами от холода.

— На кой чёрт ты в речку полез, если плавать не умеешь? — отчитывал я Айсака.

— Добыча не должна пропадать, — дрожа худым телом, ответил он. — А почему у вас речки такие глубокие? У нас в степи речки мелкие, по колено. Дно видно.

Уток мы выпотрошили, прямо вместе с перьями обмазали жирной глиной и закопали в горячую золу.

Примерно через час выкопали. Разбили окаменевшую от жара глиняную корку и сняли её вместе с прилипшими перьями. Под коркой оказалось розовое, истекающее желтоватым прозрачным жиром утиное мясо.

Ещё через полчаса я облизал жирные пальцы, счастливо вздохнул и нехотя поднялся с травы. Пора было строить плот.

Ну, а что? Да, мы решили доплыть до Старгорода на плоту. Речка Змеюка впадала в реку Ловать, а та текла прямиком в озеро Ильмень. А уж оттуда до Старгорода рукой подать.

— Пойдём за брёвнами, Чупав, — сказал я кузнецу.

Чупав обстоятельно обгрыз утиную косточку и молча поднялся.

Вдвоём мы свалили несколько сосен, толщиной с человеческую ногу. Очистили их от веток и разрубили на четырёхметровые брёвна. Можно было сделать плот и длиннее, но я опасался, что он будет застревать в крутых изгибах лесной реки.

Мы перетаскали брёвна к реке и скатили их с высокого берега. Брёвна с брызгами плюхнулись в воду.

Джанибек и Айсак ловили расплывающиеся брёвна.

Мы с Чупавом опять отправились в лес и вырубили три черёмуховые поперечины для плота. Кроме того, нарубили жердей для палубы, чтобы не сидеть в воде и кучу елового лапника. Это, чтобы жопе было мягче на твёрдых жердях.

Брёвна собрали в плот и туго притянули верёвкой к поперечинам. Поверх поперечин уложили жерди палубы и тоже привязали.

Я прищемил жердью палец и засунул его в рот, чтобы унять пульсирующую боль.

К тому времени, как мы закончили возиться с плотом, уже стемнело.

Ну, и хер ли делать? Придётся ночевать на берегу Змеюки. Не плыть же ночью вслепую по незнакомой реке.

Да и спешки особой, вроде, не было.

Я лежал у костра на колючем лапнике, глядел в темноту над вспыхивающими языками жаркого пламени и пил травяной чай из берестяной кружки, которую соорудил Чупав. Он снял с толстой берёзы большой пласт коры, согнул его в коробочку, а углы закрепил расщеплёнными сучками. Получилась симпатичная четырёхугольная миска — хоть ешь из неё, хоть чай пей.

Айсак рассказывал о своей жизни в стойбище хазарского хана. В его чёрных глазах крохотными точками сверкали отражения костра.

— У моего отца самая лучшая юрта. Из верблюжьего войлока. Тёплая! В юрте всегда горит огонь из самого лучшего навоза, высушенного на солнце. Отец и его четыре жены едят самую жирную конину. Иногда и детям достаётся. Только не каждый день.

Тут Айсак печально вздохнул.

Охеренный отец ему достался! Сам мясо жрёт, а детей голодом морит!

— А много у хана детей? — спросил я.

Айсак принялся считать, загибая пальцы на грязных ладошках.

— Восемь... нет, девять сыновей. И шесть дочек. И ещё маленький Тумран. Значит, десять сыновей.

Ну да! Такую ораву прокормить — не каждое ханство выдержит.

Айсак продолжал вспоминать.

— Утром выйдешь из юрты — а вокруг степь без конца и края. Небо над степью синее. А в степи — красные маки. И ещё ящерицы. Шустрые, бегают быстро. Но вкусные. И черепахи. Они маленькие, но тоже вкусные.

Ну и жратва у них в степи!

Я резко расхотел ехать в гости к хазарам.

— Расскажи про твою сестру, — попросил князь Всеволод.

— Про которую? У меня их шесть, — напомнил Айсак.

— Ну... — князь Всеволод растерялся, — про эту...

Он показал руками большие глаза и начал привычно показывать размер сисек, но я толкнул его локтем.

Охерел что ли, пацана портить?!

— Расскажи про сестру, которая приходила недавно на нашу землю с отрядом хазар, — перевёл я Айсаку мучения князя.

— А, это Серах! Она ух какая!

Глаза шаманёнка снова восторженно загорелись.

— Серах! — повторил князь Всеволод, закатив глаза к ночному небу.

Ипать, сглазили его, что ли?

— Серах — настоящий воин! — продолжал Айсак. — Как она на коне скачет! Никто не угонится! А саблей может на скаку волка пополам разрубить! У нас в степи, знаешь, какие волки?! Поменьше ваших, но зато злющие!

Я проснулся от холода. Утро выдалось зябким, туманным. От дыхания в воздухе клубился белый пар. Но небо было ясным и обещало хороший день без дождя.

Джанибек уже седлал коней.

— Ну, что князь? — спросил меня Чупав. — Сам попробуешь, или я?

— Сам, — кивнул я. — Надо же тренироваться.

— Ну, давай! А я пока мешки соберу.

Скользя подошвами сапог по осыпающемуся песку, я спустился к реке. Она неторопливо текла, едва шевеля отмирающие широкие листья кувшинок. Большая рыба золотистой молнией сверкнула у самой поверхности и ушла в тёмную глубину.

Я опустился на корточки и хлопнул ладонью по воде. В тёмной толще возникла огромная жабья морда.

— Здорово, Немой! — пробулькала морда. — Свежей рыбы хочешь?

— Привет, Хлюпень! Слушай, дело есть! Мы сейчас на реке Змеюке. Помнишь, где вы хазар разбили?

— Помню, — квакнул Хлюпень. — У меня спина до сих пор чешется — семь стрел засадили, гады!

— Так ты попроси мазь у Потапыча. Сразу полегчает!

— Не надо, — махнул рукой Хлюпень. — Я лягушек прикладываю. Как приложу — так мне и легче. А ты чего хотел-то, Немой? Просто поболтать, или дело есть?

— Да. Слушай, Хлюпень! Пришли сюда пару водяников, пободрее, а! Нам в Старгород срочно надо, а с лошадьми беда. Мы тут плот построили, но своим ходом неделю добираться будем. Может, водяники нас того... подтолкнут?

— Неделю! — передразнил меня Хлюпень. — Да на таком плоту вы до ледостава бултыхаться будете!

Он насмешливо выпучил глаза. Ну, жаба и жаба!

— Так и вмёрзнете в лёд посреди Ильмень-озера. Отколупывай вас потом! Ладно, сейчас пришлю. Только, Немой! Упряжь им покрепче сделай. Они у меня парни молодые, резвые. Рванут сгоряча — и потеряют вас. Потом не досвищешься!

Минут через пять посреди реки с шумом вынырнули водяники. Да не двое, а четверо!

— Здравствуй, князь! — наперебой заквакали они.

— Не до хрена ли вас? — засомневался я. — Перевернёте плот на хрен.

— Не переживай, князь! Мы меняться будем. На перекладных домчим без отдыха! А в Ильмень-озере тамошние водяники помогут!

Сверху, с берега послышался отчаянный крик. Это орал Айсак.

— Лупоглазы! Спасайся, Немой! Они людей заживо жрут!

— Никого мы не жрём! — возмутились водяники.

— Чего ты орёшь? — укоризненно сказал я Айсаку. — Это мои подданные.

Он вылупился на меня.

— Серах рассказывала, что такие чудовища сожрали половину их отряда! Их стрелы не берут!

Водяники засмущались.

— Так это того... война. А так-то мы никого не трогаем.

— Иди сюда! — махнул я Айсаку. — Познакомишься!

Айсак открыл рот.

— Так ты у них главный? Князь?

— Ну да, — скромно кивнул я.

Айсак кубарем скатился вниз по берегу.

— Немой, а можно я с вами поеду?! Я никогда на такой штуке не плавал! А на лошадях мне остописдило уже!

— Надоело, — поправил я его.

— Да? А я слышал, как князь Всеволод говорил Джанибеку...

— Князь Всеволод ещё и не такое сказать может, — строго нахмурился я.

Ладно! В самом деле, возьму мальчишку с собой. А то Всеволод его расспросами про эту Серах достанет. Ещё сбежит пацан, чего доброго!

— Грузимся, Чупав! — сказал я.

Мы покидали на плот мешки и уселись сами.

Водяники вытолкали нас на середину реки. Один впрягся в верёвочную сбрую впереди плота. Второй толкал сзади.

Вода вокруг брёвен забурлила, и плот понёсся вниз по течению.

— Давай, налегай! — весело кричали свободные водяники, плавая и ныряя вокруг плота.

Князь Всеволод и Джанибек махнули нам с берега рукой и запрыгнули в сёдла.

Глава 8: Охота на шамана

Речка Змеюка полностью оправдывала своё название. Сначала она лениво извивалась между лесных берегов, блестя на солнце чешуёй ветреной ряби. Потом потекла быстрее, зажурчала, забилась между огромных камней. Словно клочья старой змеиной шкуры по её поверхности плыли клочья грязной пены, ветки и бурые размокшие листья.

Водяники выбивались из сил, проталкивая плот между чёрными, вылизанными водой валунами. Наконец впереди показался мелкий перекат. Стремительно бегущая вода едва покрывала камни, которыми было усеяно дно реки.

Пришлось нам слезать с плота и помогать водяникам его толкать, бредя по колено в ледяной воде. Брёвна со скрипом тёрлись о камни, оставляя на них обрывки свежей размокшей коры. Белая древесина блестела на солнце и была скользкой, словно её намылили.

Мы уже почти вытолкали плот на глубину, когда Чупав охнул, присел и схватился за ногу.

— Что случилось? — крикнул я Чупаву, пытаясь перекрыть шум воды.

— Ногу подвернул, — сквозь стиснутые зубы ответил кузнец.

Мы с водяниками в последний раз налегли на брёвна. Плот с противным скрипом съехал по песку и закачался на чистой воде.

Я протянул Айсаку верёвку.

— Смотри, не упусти! А то придётся водяникам по всей реке плот ловить.

А сам помог Чупаву добраться до плота.

Кузнец растянулся на лапнике и сердито замолчал. Он злился на себя за свою невнимательность.

Я примирительно хлопнул Чупава по плечу.

— Всякое бывает! Брось ты дуться.

— Больше перекатов не будет! — весело крикнул нам один из водяников. — Теперь с ветерком помчим!

— Ну, вот видишь! — сказал я Чупаву. — Пока до Старгорода доберёмся — твоя нога уже заживёт.

Чупав ещё какое-то время хмурился, но потом не выдержал и улыбнулся.

— Другое дело! — одобрил я перемену в его настроении.

— Хорошая река! — полчаса спустя сказал Чупав, оглядывая крутые берега, заросшие высокими сосновыми борами.

— Здесь бы в болотах железо поискать! Да и поставить на берегу плавильную печь и кузницу. К молоту водяное колесо приспособить, чтобы не руками надрываться.

— А в чём проблема? — спросил я кузнеца. — Собирай своих, и переселяйтесь. Деревню построите. Будет целая деревня одной нечисти! А может, и люди к вам подтянутся.

— А у вас много нечисти, Немой? — спросил Айсак, опустив руку в воду.

Он то барабанил пальцами по поверхности, то загребал ладонью, то норовил поймать торопливо скользящую водомерку. Видно было, что близость реки доставляет парню удовольствие.

— Нечисти у нас видимо-невидимо, — ответил я. — Всех видов и мастей. Лешие, болотники, перекидыши. Банники с домовыми. Кого только нет! Доберёмся до Старгорода — познакомишься. А у вас в степи нечисть водится?

— У нас духи, — пожав худыми плечами, сказал Айсак. — Есть песчаные духи. Они бросают в глаза песок. Путник слепнет и не может найти дорогу к стойбищу. Есть духи ветра — когда они злятся, то могут сорвать с места юрту вместе с людьми и унести её в подземное царство. А ещё есть духи мёртвых. Они бродят по ночам и страшно воют.

Айсак поёжился.

— Ты же шаман, — подбодрил я его. — Значит, с духами разговариваешь.

— Пока нет. Я только учусь ещё. Как выучусь — буду проходить испытание Тенгри. Если пройду — стану шаманом.

— А что за испытание? — заинтересовался я.

— Перед испытанием молодой шаман должен неделю ничего не есть и не пить. Так проверяется стойкость духа. Потом старшие шаманы зажигают большой костёр, а молодой шаман пляшет вокруг него и бьёт в бубен, пока его тело не упадёт замертво от усталости. Тогда душа шамана поднимается на небо, где её ждёт Тенгри. Он и решает — отпустить шамана обратно, или убить его.

— Если неделю не жрать и не пить — можно и без Тенгри копыта откинуть, — рассудил я.

— Скажи, Немой, — неожиданно спросил Мыш, — а почему ты важные разговоры непременно сводишь к шутке?

— А хер его знает, — честно ответил я. — Может, потому, что так проще понимать?

— Хороший способ, — одобрил моё поведение ушастый философ и снова умолк.

Он сидел на самом носу плота, уставившись на бегущую воду. Медитировал, что ли?

— А что могут ваши шаманы? — спросил я Айсака. — В чём их сила?

— Много чего, — ответил он. — Даже слабый шаман может разговаривать со зверями и птицами. И даже ненадолго вселять в них свой дух. Например, надо шаману увидеть, что происходит далеко-далеко. Он вселяет свой дух в орла и видит всё, что видит орёл.

— Удобно, — одобрил я. — А тело в это время что делает?

— А тело лежит возле костра, и его охраняют друзья шамана.

— А вот это не очень удобно. Ну, а сильный шаман что может?

— Ого!

Глаза Айсака снова загорелись.

— Сильный шаман может вселить в человека дух зверя. И наоборот!

— Как с тем медведем? — невзначай уточнил я.

— Ну да, — закивал Айсак и спохватился. — С каким медведем?

— Брось прикидываться, — улыбнулся я. — Я знаю, что вы заколдовали человека и превратили его в перекидыша.

Глаза Айсака пугливо стрельнули в сторону.

— И этого вашего Барджиля я один хер поймаю. И жопу ему надеру, чтобы не пакостил.

Айсак опустил голову и замолчал. Чупав беззаботно похрапывал, растянувшись на еловых ветках. Мыш неподвижно сидел на носу плота и не обращал на нас никакого внимания.

— Немой!

Один из водяников с шумным всплеском вынырнул возле плота.

Бля! Напугал, чёрт бородавчатый!

— Немой, тут рыбы полно! Голавли — вот такие!

Водяник развёл в стороны длинные перепончатые лапы.

— А раки на дне так и кишат! Наловить?

Раки?

Вдруг остро кольнула память. В ней всплыла почти забытая картина: бар у ворот военной базы, светлое пиво в больших стеклянных кружках. Весело хохочущие парни, алчно улыбающиеся девицы в обтягивающих коротких платьях. И варёные раки на синей пластиковой тарелке. Полкредита за порцию.

Картинка промелькнула и исчезла. Осталось только воспоминание о вкусе и еле уловимое сожаление.

— Раки? — переспросил я. — А налови! Вечером сварим на костре!

Водяник бесшумно провалился под воду.

А я перевёл взгляд на медленно уплывающий берег, пытаясь вспомнить ещё что-нибудь из прошлой жизни.

— Немой! — спросил Айсак. — Можно я бубен возьму? Мне каждый день заниматься надо. Иначе не смогу стать шаманом.

Я подумал и кивнул.

— Давай! Только не очень громко. Вполсилы можешь?

— Конечно! — обрадовался Айсак и достал бубен.

Он легонько пробежался длинными пальцами вдоль деревянного обода. Потом пальцы запрыгали по туго натянутой шкуре, выстукивая сложный и быстрый ритм. Одна дробь сменяла другую. Временами они повторялись, образуя чужой, но чёткий рисунок.

Чупав заворочался на лапнике и перевернулся на другой бок. Мыш оставался неподвижен. Айсак закрыл глаза и целиком отдался музыке.

Я глядел на бегущие мимо разноцветные кусты, на то, как колышется в речной воде их отражение, когда волна от плота достигает берега. И вдруг отчётливо увидел возле воды высокого человека в длинном разноцветном плаще. Человек злобно посмотрел на меня, накинул на голову капюшон и исчез в зарослях.

Бля! Так это же дружище Барджиль! Он что, гонится за нами, что ли? Ни хера себе, у него скорость!

Из воды шумно вынырнул водяник и высыпал на плот целую охапку шевелящихся хвостатых раков.

Слава богам, у меня хватило ума не подпрыгнуть и не заорать. Берега уплывали вдаль, Чупав спал, Айсак без устали колотил в бубен.

А я сидел и думал, что делать.

К вечеру у меня созрел охеренный план.

Ещё не начинало темнеть, когда я скомандовал водяникам причаливать к берегу.

— На хера? — удивился Чупав.

— Раков сварим, — объяснил я. — Пожрём по-человечески. Не пропадать же добру. Переночуем, а утром снова двинемся.

Чупав почесал в затылке и окинул взглядом гору раков, которых я заипался сгонять к середине плота. Неугомонные твари так и норовили расползтись.

— Так-то дело хорошее.

Мы выгрузились на живописной песчаной косе, намытой быстрым течением. Я помог Чупаву сойти на берег и удобно устроил его на сухом бревне, которое принесло водой.

— Посиди пока!

Сам набрал дров и развёл огонь. Надо огнём повесил походный котёл. Когда вода в котле забулькала, я круто посолил её и вывалил в котел раков.

Раки от возмущения немедленно покраснели.

Я помешал палкой в котле и понюхал.

Вкуснотища, бля!

Когда раки сварились, я остудил их в холодной воде. А потом мы наперебой принялись расковыривать клешни и хвосты, добывая из них плотное белое мясо.

Эх, пива бы!

Я достал из-за пазухи серебряную фляжку и тряхнул её возле уха.

Пусто.

Скоро на песке возникла целая гора обгрызенных и обсосанных панцирей, клешней и хвостов.

— Умеешь ты получать от жизни удовольствие, Немой! — одобрительно сказал Мыш и икнул.

— Ну, так и вы не стесняйтесь! — улыбнулся я. — Жизнь для того и есть.

Наевшийся Чупав хмуро разглядывал свою опухшую лодыжку.

— И как меня так угораздило? — недовольно ворчал он.

— Брось! — сказал я ему. — Доберёмся до Старгорода, там Гиппократ Поликарпыч тебя живо вылечит.

— Мази бы, — сокрушённо сказал Чупав. — Так она у Джанибека в мешке. И почему мы с собой немного не отложили?

— Ну, всего не предусмотришь, — пожал я плечами.

Айсак снова потянулся за бубном.

— Давай-давай! — кивнул я ему. — Не теряй времени. Нам хорошие шаманы нужны.

Пацан польщённо улыбнулся и забарабанил по туго натянутой коже.

План работал.

Я потянулся и лениво поднялся с бревна.

— Пойду, огляжусь. Да дров ещё наберу, чтобы на ночь хватило.

— Далеко не отходи, Немой! — забеспокоился Чупав.

— Я тут, рядом, — улыбнулся я.

Отошёл за желтеющий куст орешника, оглянулся. Похоже, от костра меня не видно.

Давай, Немой! Перекидываемся!

В голове привычно-звонко щёлкнуло.

Я опустился на четыре лапы и ловко вскарабкался по обрыву наверх. Сейчас поглядим, где прячется этот Барджиль!

След шамана нашёлся почти сразу. Он, действительно, с самого начала шёл за нами вдоль берега. Вот неутомимый засранец!

Вот и хорошо! Не хотелось мне оставлять этого шамана гулять на свободе. Кто его знает — каких дел он успеет натворить, пока у нас дойдут до него руки?

Я неторопливо бежал вдоль следа, иногда поднимая голову, чтобы понюхать ветер и определить — не прячется ли Барджиль где-то поблизости.

К человеческому запаху примешивался другой слабый аромат.

Вдалеке я слышал ритмичное гудение бубна Айсака.

След пересёк небольшое высохшее болотце и скрылся в зарослях можжевельника.

Незнакомый аромат усилился. И вдруг плеснул в ноздри с такой силой, что голова закружилась. Упоительный запах затуманил сознание, я перестал соображать, кто я и где нахожусь.

Хлестнув себя хвостом по бокам, я помчался к источнику запаха. Но сверху вдруг упала крепкая верёвочная сеть. Я кубарем покатился по земле, пытаясь разорвать сеть когтями, и только надёжнее запутался.

А потом что-то сильно ударило меня по голове, и я вырубился на хер!

Глава 9: Забывчивый кот

Я очнулся от того, что меня мерно раскачивало. Голова кружилась. Желудок подступил к горлу и застрял в нём противным комком, мешая дышать. Лапы нестерпимо болели.

Я с трудом приоткрыл глаза и увидел перед собой землю. Земля раскачивалась и медленно уходила куда-то назад. Это монотонное движение вызвало приступ тошноты. Желудок судорожно сжался. В пасти скопилась горькая слюна.

Я закрыл глаза и попытался просто дышать. Через некоторое время тошнота прошла.

Я снова открыл глаза, выгнул шею и попытался посмотреть вверх. Туда, где по моим ощущениям находились лапы.

Там они и были, все четыре. Их крепко связали верёвками и пропустили под верёвкой длинную жердь. На этой жерди меня несли вниз головой. А земля раскачивалась в такт шагам.

— Дядя Барджиль! Он очнулся! Князь нечисти очнулся!

Весёлый звонкий голос неприятно резанул по ушам. Я прижал их и инстинктивно зарычал. Точнее, попытался зарычать, но из пересохшей глотки вырвался только жалкий хрип.

Меня опустили спиной на землю и положили набок. Не бросили, осторожно опустили. Уже хорошо. С палкой между связанных лап я бы не смог извернуться и наверняка сломал себе позвоночник.

Надо мной наклонилось плоское, словно блин, лицо с чёрными густыми бровями и щёлками внимательных глаз.

— Очнулся, Немой? Как самочувствие?

Я понял только, что это человек. А человек — это опасность. Не знаю, откуда это взялось в моей памяти. Шерсть на загривке сама собой встала дыбом. Я оскалил зубы и зашипел.

Полосну, блядь!

— Дядя Барджиль, он тебя понимает?

Снова этот невыносимый звонкий голос! Ещё один человек?

Я попытался уловить его запах, но не смог. Ноздри были забиты какой-то дымной вонью, противной и приторной.

— Не знаю, Айсак! Князь нечисти должен быть хитрым — он может и притворяться. Но мы не будем рисковать.

Плоское лицо исчезло. Послышались короткие удары камня обо что-то твёрдое. Потом потянуло дымом.

Коричневая сухая рука поднесла к моему носу пучок горящей травы. Именно от неё шёл тот мерзкий запах, который забил мне ноздри, мешая думать.

Я сморщился и чихнул, но рука продолжала совать горящую траву мне в морду. Поневоле пришлось вдохнуть дым. Сознание стало уплывать.

Последнее, что я услышал, было:

— Запомни эту траву, Айсак! Малый белоцвет. Есть ещё большой, но тот не годится...

И снова долгое-долгое мерное покачивание. Сквозь муторное забытьё я почувствовал, как меня снова положили на землю и сняли с лап верёвку. Лапы заболели так сильно, что я чуть не завыл в голос. Попытался подняться, но смог только дёрнуть головой. И сразу же ощутил на шее петлю.

— Какие у него огромные когти! — с удивлением сказал звонкий голос. — Он не полоснёт ими лошадь?

— Ничего, — ответил второй. — Я замотаю его в лошадиную шкуру. Сбросить её он не догадается, пока действует белоцвет. Сейчас он не оборотень, а просто большой кот. Так безопаснее.

— А можно, я дам ему воды? И покормлю?

— Пока не надо. Сначала он должен присмиреть.

— А как мы его повезём?

— Завернём в шкуру и привяжем к лошади. Так он не вырвется.

— Как думаешь, дядя Барджиль — отец простит нас, если мы привезём ему князя нечисти?

— Простит. Куда он денется? Мы с тобой станем лучшими друзьями хана, Айсак!

В голосе того, кого называли Барджилем, мне послышалось что-то хищное. Я хорошо чувствовал эти интонации. Да и сам умел их издавать. Если бы только проклятое горло не скребло наждаком!

За глоток воды я, не задумываясь, готов был убить. Но сил совсем не осталось.

Меня снова окурили вонючей травой и завернули в мерзко пахнущую шкуру.

Мозг впал в привычное забытьё. Перед глазами медленно плыли бессмысленные цветные картинки. Земля опять раскачивалась. Но в этот раз она убегала назад ощутимо быстрее.

Лошадь. Они что-то говорили про лошадь.

В голове сразу же всплыло изображение высокого животного с сильными ногами. Такое ударит копытом — сразу размозжит череп.

Мысль уплывала. Я попытался зацепиться за неё, но не смог.

В этот раз я очнулся от того, что на воспалённый язык потекла струйка холодной воды. Я жадно проглотил её. Вода пролилась в горло, даже не намочив его. Я хотел взвыть от боли и отчаяния, но не смог.

Вода снова полилась в мою беспомощно раскрытую пасть.

— Пей, Немой! — услышал я тихий шёпот. — Пей, пока дядя Барджиль спит.

Айсак сидел надо мной на корточках и выжимал мне в пасть мокрую тряпку. Я судорожно глотал воду, она лилась сквозь клыки и капала на землю. Мне было невыносимо жаль этих драгоценных капель.

Выжав тряпку досуха, Айсак сбегал куда-то и снова намочил её. И опять сидел рядом на корточках и осторожно выжимал воду мне в рот.

— Прости, Немой! Но я не мог сделать по-другому! Хазары — мой народ, а ты — мой враг. Я должен был вернуться домой с победой. Но ты не убил меня. Ты дал мне еды и спас, когда я тонул в реке. За это я буду тебя поить и кормить. И попрошу хана оставить тебе жизнь.

Слова звучали бессмысленно, словно ветер, который шуршал в траве. Они значили для меня куда меньше, чем капли воды, падавшие на язык.

Наконец, я напился.

Вокруг была ночь. Чернильная темнота пролилась на землю. Холодный ночной ветер шуршал сухой травой. Высоко в небе горели яркие-яркие звёзды.

— Я бы дал тебе еды, — сказал Айсак, — но дядя Барджиль заметит.

Пацан огорчённо шмыгнул носом.

— Когда дядя Барджиль в следующий раз подойдёт к тебе — лизни ему руку. И тогда он тебя покормит. Ладно? Тебе же не трудно, Немой?

Щас, бля!

Я закрыл глаза и сделал вид, что сплю.

Пацан ещё посидел рядом, снова шмыгнул носом и ушёл.

Смутные воспоминания медленно-медленно ворочались в моей голове.

Над самым ухом послышался шорох. Я быстро открыл глаза. Возле моего носа сидела мышь.

Жирная и наверняка очень вкусная мышь! В желудке у меня заурчало от голода.

Вытянув шею, я молниеносно щёлкнул зубами. Но мышь оказалась проворнее. Она отскочила в сторону и обиженно сказала:

— Совсем охренел, Немой?

Блядь, и эта туда же! Мышь, а тоже дразнится!

Я зарычал и оскалился, чтобы хоть напугать дерзкую тварь.

Мышь абсолютно не испугалась. Она уселась на траву и огорчённо покачала ушастой головой.

— Немой, ты вообще ничего не помнишь? Ну, давай, вспоминай! Я — Мыш.

Мышь так и произнесла это слово — с большой буквы, как имя.

— А ты — князь Добрыня Немой. Князь нечисти.

Мне некогда было размышлять над тем, что плетёт наглая мышь. Я был слишком занят — пытался освободить хотя бы одну лапу. Когда это не получилось, я снова щёлкнул с досады зубами.

— Совсем плохо дело, — печально заключила мышь.

Потом она легла передо мной на траву и принялась думать. Я тоже лежал и думал.

Не знаю, о чём размышляла мышь. А я пытался придумать способ её схватить. Но так ничего и не придумал.

Наконец, мышь поднялась с травы. Почесала лапой в своём мышином затылке и сказала:

— Скоро рассветёт. Барджиль проснётся. Придётся пробовать последнее средство. Если и это не поможет — тогда я ни хера не знаю, что делать.

С этими словами она разбежалась и прыгнула прямо на меня.

Даже через шкуру, в которую меня завернули, я чувствовал, как эта гадина бегает по мне. Мышь сновала туда-сюда, а я только беспомощно бесился от злости.

Охереть! Вообще котов не уважают! Хотя, за кой хер меня уважать? Лежу тут связанный, словно копчёное мясо. Надо же было так по-идиотски попасться! Дурак ты, Немой, правильно Сытин всегда говорил!

Сытин?

Кто это?

Злость словно вышибала из ноздрей остатки противного сладкого дыма, возвращая голове давно забытую ясность.

В памяти немедленно всплыл невысокий человек с насмешливым и твёрдым взглядом и щетинистым подбородком. Он был обут в высокие кожаные ботфорты. На боку висела шпага.

Человек покачал головой и весело сказал:

— Дурак ты, Немой! Послушай Мыша.

Да с какого хера я должен слушать какую-то мышь, которая бегает по мне, как чокнутая?! Чего ей вообще от меня надо?!

Мышь спрыгнула в траву перед моим носом и торопливо сказала:

— Я подгрыз верёвки. Если перекинешься — они лопнут. Постарайся перекинуться, Немой! Очень тебя прошу!

С этими словами мышь укусила меня прямо в кончик носа!

А-а-а, блядь!!!

Как больно-то!

Я подпрыгнул от боли. В голове звонко щёлкнуло.

Остатки верёвок лопнули.

Я приземлился на четвереньки и заорал от боли, но тут же вскочил и сбросил с себя вонючую лошадиную шкуру.

Сквозь рассветный сумрак ко мне бежал высокий человек. Он растопырил длинные руки, словно собирался меня поймать.

Барджиль!

Ты охерел, что ли?!

Я увернулся от Барджиля, одним движением выхватил из-за спины меч и плашмя огрел его по голове. Шаман рухнул лицом в мокрую от росы траву.

Раздался испуганный крик. Неясная тень метнулась прочь от потухшего костра.

Но я в два прыжка догнал её и сбил с ног. Ухватил за шкирку и одной рукой потащил обратно к костру, в другой сжимая меч.

Нос невыносимо болел и распух.

Мыш, бля! Ну, какого хера так больно кусаться?!

Я подтащил Айсака к костру и швырнул на землю.

— Верёвка есть?

Айсак молча закивал. Говорить он не мог, зубы пацана громко стучали от страха.

— Доставай!

Он, не вставая, порылся в мешке. Достал свёрнутую верёвку и протянул мне.

Я снова схватил шаманёнка за шиворот. Подтащил к неподвижно лежащему Барджилю.

— Вяжи его! Руки ему вяжи и ноги!

Айсак принялся быстро связывать шамана.

— Сильнее затягивай! Изо всех сил!

Он молча пыхтел, трясясь всем телом.

Когда Айсак связал шамана, я отобрал у него остатки верёвки. Убрал меч. Заставил Айсака заложить руки за спину и хорошенько связал. Потом спутал верёвкой ноги. Помог опуститься на землю возле костра.

— Сиди здесь!

Снова вернулся к Барджилю и проверил, как Айсак его связал. Верёвка на ногах показалась мне слабоватой, и я её подтянул. Подумал, оторвал от плаща шамана лоскут и засунул ему в рот.

Хер их знает, этих заклинателей духов! Какие заклинания они используют?

Только после этого я позволил себе расслабиться. Ноги сразу задрожали, руки затряслись. Желудок трепыхнулся, подскочил к горлу, и меня вырвало горькой желчью.

Я опустился на траву рядом с дрожащим Айсаком и растерянно оглянулся.

— Мыш! Ты где? Я в порядке, не бойся!

Из-за сложенных в стороне сёдел выглянула озабоченная мордочка.

— Точно? Ты уверен, Немой? Знаешь, реальность не всегда такова, какой она кажется нам. Это же относится и к нашему психическому состоянию...

— Спасибо, Мыш! — перебил я философа. — Без тебя я бы пропал!

Мыш, наконец, выбрался из своей засады и подошёл ко мне.

Я подставил ему ладонь. Зверёк легко запрыгнул на неё.

— Спасибо, дружище! — повторил я.

А потом повернулся к Айсаку.

— Пожрать есть?

Глава 10: Степная река

Вид у Айсака был несчастный.

Я жадно жевал копчёное мясо и внимательно следил за ним.

Кстати, мясо этот гадёныш утащил из наших с Чупавом мешков. Охереть, ну конечно! Ведь доблестные хазары никогда не берут с собой припасы.

А на хера, если можно их просто списдить?!

За несколько суток пребывания в теле кота организм, похоже, сожрал все свои скудные накопления. Я ел так, словно целый год вообще не видел никакой еды. Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что неплохо бы перекинуться обратно в кота и поохотиться на местную степную живность.

Не, ну а что? Ящериц здесь полно. Сейчас они как раз лениво выползали из щелей, чтобы погреться на осеннем солнышке.

Да ну, на хрен, Немой! Ты только-только в себя пришёл. Побудь хоть немного вменяемым, пусть и голодным человеком.

Я силой заставил себя убрать остатки мяса в мешок. Кто его знает, сколько дней нам ещё придётся путешествовать по этим степям?

Тщательно облизал жирные пальцы и вдоволь напился воды из перетянутого тонкой верёвкой кожаного мешка. У воды был затхлый кисловатый привкус.

— Как вы это пьёте, бля?! — поморщился я. — Неужели нельзя было набрать на стоянке свежей воды?

Айсак виновато опустил голову.

Я вздохнул и огляделся.

Вокруг, куда ни глянь, расстилалась голая, чуть всхолмленная степь. Жёлто-зелёная, заросшая побитой дождями высокой травой. Ни деревца, ни кустика.

В низком хмуром небе медленно кружили какие-то огромные птицы, похожие на орлов. Похоже, они высматривали, чего бы пожрать. А чем ещё заниматься на такой верхотуре?

— Видишь? — я показал Айсаку на птиц. — Я спокойно могу оставить вас этим красавцам на растерзание. А сам заберу лошадей и отправлюсь домой. Даже убивать вас не придётся — эти птички вполне справятся сами.

Шаманёнок тоскливо втянул голову в узкие плечи.

Мне было охереть, как жалко его. Но ни хера не поделаешь! Я не мог развязать Айсака, не убедившись, что он не выкинет очередное коленце.

Я прикинул так и этак. И решил поговорить с пацаном, как со взрослым.

— Я тебя понимаю, Айсак, — задумчиво сказал я. — Ты пошёл на войну. Попал в плен к врагам. То есть, к нам. И повёл себя, как настоящий разведчик. Втёрся в доверие, перехитрил. Молодец!

Айсак удивлённо посмотрел на меня.

Я улыбнулся ему и постарался говорить доверительно, словно советовался.

— Но и ты меня пойми. Я не могу тащить с собой двух врагов. Следить за вами, кормить, охранять. И отпустить вас я тоже не могу. Вы же не отстанете, правда?

По глазам Айсака я видел, что он с радостью отстал бы от меня. Но Барджиль хрен даст ему это сделать.

— Есть вариант прикончить Барджиля, а тебя отпустить, — продолжал рассуждать я. — И куда ты пойдёшь? К отцу? Сам говорил, что он тебя казнит. А кстати — куда вы собирались меня отвезти?

— К хану, — еле слышно ответил Айсак. — За пленного князя он дал бы нам хорошую награду.

— Хитрецы, бля! И сколько ещё добираться до этого вашего хана?

— Два дня.

— Хм.

Так-то я всё равно собирался к хазарам. И если уж судьба заставила проделать часть пути — какого хера поворачивать обратно?

— Дорогу знаешь?

— Конечно, — с надеждой кивнул Айсак.

Я ещё немного подумал.

— Предлагаю сделать так. Ты сейчас принесёшь мне страшную и священную клятву верности. Есть у вас такая?

— Есть.

Айсак даже дышать перестал.

— Ну, вот. А потом мы поедем прямо к хану. Я скажу ему, что князь Всеволод был очень впечатлён вашими подвигами. И хочет договориться о почётном мире и союзе. А ты будешь хазарским послом. Такой вариант тебя устраивает?

Айсак молчал, опустив голову.

Я терпеливо ждал.

Наконец, он поднял глаза и заговорил:

— Прости, Немой!

— За что? — уточнил я.

— За то, что я помог Барджилю поймать тебя. Бубном я подавал ему сигналы. Сообщал, куда мы собираемся.

А то я не понял, бля!

— Ты согласен на моё предложение? — спросил я.

— А что будет с дядей Барджилем?

— Он, и вправду, твой дядя?

— Да, — кивнул Айсак. — Барджиль — младший брат хана Оюза.

Вот и на кой хер князю Всеволоду такие родственнички?!

— Ну, если он ханский брат — значит, отвезём его хану. Пусть сам с ним разбирается.

Айсак решительно кивнул.

— Я согласен!

Я незаметно перевёл дыхание.

— Ну, и отлично! Тогда давай, клянись. Руки и ноги затекли уже?

Шаманёнок покраснел.

— Да.

Я достал из голенища нож и разрезал верёвки, которыми полчаса назад старательно спутал Айсака. Помог парню подняться на ноги.

— Достань меч, Немой! — подсказал он.

Я убрал нож и достал меч.

Айсак опустился на колени.

— Протяни меч остриём ко мне!

Да, пожалуйста!

Айсак распахнул свой пёстрый плащ и голой грудью коснулся острия. По впалому коричневому животу потекла струйка тёмной крови.

Бля!

Я чуть не отдёрнул меч, но побоялся неосторожным движением зарезать парня!

— Клянусь, что до конца своей жизни буду верен князю нечисти Немому, — серьёзным голосом сказал Айсак. — Никогда его не предам, буду сражаться за него и умру по его приказу! Пусть духи моих предков будут свидетелями клятвы!

Охереть!

У меня даже дыхание перехватило!

Вдруг налетел порыв холодного ветра. Он плеснул мне в лицо, всколыхнул траву вокруг и унёсся прочь.

— Духи услышали мою клятву! — сказал Айсак. — Так всегда бывает.

Я осторожно убрал меч.

— Вот и отлично! А теперь поднимайся. Хватит на коленях стоять!

Айсак поднялся на ноги. Сорвал большой лист, похожий на лопух, облизал его и приложил к ране на груди.

— Это степной подорожник. Залечивает раны.

Пока Айсак собирал мешки, я проверил, как себя чувствует Барджиль. Шаман уже оклемался от удара и встретил меня, бешено вращая глазами. Я убедился, что он может дышать. Хотел вытащить кляп, но передумал. Один чёрт он кроме херни и проклятий ничего полезного не скажет.

При помощи Айсака я закинул Барджиля на лошадь поперёк седла. Согласен, ехать так не слишком удобно. Но всё равно удобнее, чем бежать за лошадью с петлёй на шее, а третьего варианта я предложить шаману не мог.

Я посадил Мыша на плечо, взял лошадь за повод, и мы потихоньку двинулись в сторону ханского стойбища.

Идти по степи оказалось очень скучно. Пологие пригорки сменялись почти незаметными глазу низинами. На пригорках трава была желтее, в низинах — чуть зеленее, вот и вся разница. Хер тут сориентируешься без привычки!

На хмуром облачном небе иногда проглядывало солнце. Я поглядывал на него, чтобы убедиться, что мы не идём по кругу. Но Айсак уверенно вёл нас на юг, чуть отклоняясь к востоку.

— А где находится стойбище хана? — от нечего делать спросил я.

— В степи, — ничуть не задумавшись, ответил пацан.

Охеренно, бля!

— А где именно в степи? — уточнил я.

— Стойбище всё время перемещается. Коням нужны новые пастбища.

Охренеть!

— А откуда же ты знаешь, куда нужно идти?

Я прямо глаза вытаращил от удивления.

— Чувствую, — коротко ответил Айсак.

— У местных жителей очень обострено чувство направления, — пояснил Мыш.

Ага, я так и понял! Или им просто по хер, куда идти.

Ещё час мы молча раздвигали сапогами прибитую к земле траву. Потом местность изменилась. Трава стала редкой. Она была заметно вытоптана, а местами — выедена до проплешин.

— Старое пастбище, — сказал Айсак. — Здесь стойбище было месяц назад. Скоро выйдем к реке и пойдём вдоль неё.

Ну, хоть какая-то ясность!

Река оказалась жёлтого цвета. Мутная вода быстро бежала в вязких глинистых берегах, истоптанных следами копыт. Впрочем, кое-где попадались и отпечатки когтистых лап.

В воде было ни хера не видать. Даже собственное отражение различалось с трудом.

— А ты говорил — дно видно, — поддразнил я Айсака.

— Ну, я знаю, что она мелкая, — смутился шаманёнок.

Я дружески хлопнул его по плечу.

— Давай-ка перекусим!

Мы спустили Барджиля на землю и расседлали лошадей. А потом вплотную занялись остатками копчёного мяса. Барджилю я еды не дал.

— Извини, — сказал я ему. — Я слышал от одного умного человека, что если зверя не кормить, он легче приручается. Так что придётся тебе какое-то время пожить налегке.

Шаман только злобно сверкнул глазами.

Впрочем, водой я его напоил. Жалко мне, что ли? Целая река рядом.

Шаман пил жадно. Как только он напился, я снова засунул ему кляп в рот, чтобы не ляпнул чего ненароком.

Поев, я крепко призадумался.

А что, если хазарский хан окажется не слишком сговорчивым человеком? Я, конечно, герой. Но воевать в одиночку со стойбищем хазар удовольствия мало. Ладно, согласен! Не в одиночку. Есть Мыш, да и Айсак, вроде как, принёс клятву верности. Но шансов на убедительную победу всё равно немного.

Похоже, мне нужны союзники. Да и с Чупавом давно пора связаться.

Увязая в глине, я подошёл к реке. Наклонился и хлопнул ладонью по жёлтой мути.

По поверхности пошли неровные круги. Я всмотрелся в мутную глубину и разглядел чьи-то глаза.

— Чупав? — прищурившись, спросил я.

Вдруг из реки высунулась мокрая холодная ладонь. Она ухватила меня за шею и опрокинула в воду!

Я отбивался, как мог, но у противника словно не было тела! Цепкие руки хватали меня сразу со всех сторон и тянули на середину реки. Мои ладони соскальзывали с них, не встречая сопротивления!

Бля, да что это за херня-то такая?!

На плеск и шум прибежал Айсак. Он бегал по берегу вдоль воды и что-то пронзительно кричал. Я никак не мог разобрать, что он орёт. Моя голова то и дело уходила под воду, а я изо всех сил старался держать её на поверхности, одновременно пиная невидимого противника.

На мгновение мне удалось отбиться. Я вынырнул и услышал:

— ...дух! Это дух воды!

Дух воды? Ну, и как мне отбиться от этого духа?!

Я попытался выбраться на берег. Даже сумел встать, благо, глубина была всего по пояс. Но тут же вокруг поднялась вода, обвила меня гибкими щупальцами и потащила на дно.

Ипать, Немой! Не хватало ещё утонуть там, где приличная курица вброд перейдёт!

Как же тебя одолеть, сука ты такая?!

Я снова высунул голову из воды и глубоко вдохнул. А потом попробовал поднырнуть и обмануть грёбаного духа. Но это оказалась херовая идея. Проплыть удалось не больше пары метров. Затем водная толща стала упругой и прижала меня ко дну. Я почувствовал, как спина погружается в мягкий вязкий ил.

Прямо надо мной в непроглядной мути загорелись два больших глаза. Они горели холодным голубым сиянием.

И тут меня осенило!

Наверное, это было отчаяние. А хер ли ещё делать, когда тебя топят, словно уличного котёнка?!

Я выхватил меч и полоснул прямо между светящихся глаз, преодолевая сопротивление воды!

Глава 11: Духи и сокровища

Вода вокруг меня буквально взвыла от боли и отхлынула в стороны. Я остался лежать на вязком дне. Надо мной хмурилось низкое осеннее небо, в котором медленно кружили орлы. По берегу с причитаниями бегал Айсак.

А между мной и небом на поднятом мече висел большой мутный пузырь и яростно глядел на меня холодными голубыми глазами.

Пузырь дёргался и переливался, меняя форму. По его поверхности пробегала и гасла мгновенная рябь. Мутная вода внутри пузыря закручивалась в водовороты.

— Отпусти! — пробулькал пузырь, пытаясь освободиться.

— Хер тебе! — ответил я и всадил меч поглубже.

Пузырь снова взвыл от боли. Внутри него поднялся бешеный вихрь песчинок. Они вращались вокруг лезвия меча, которое начало покрываться корочкой льда.

— Давай к берегу! — скомандовал я и лезвием двинул пузырь в нужную сторону.

Пузырь покорно подался.

Я поднялся на ноги и с трудом побрёл к берегу, по колено утопая в жидком иле. Пузырь я толкал мечом перед собой.

Возле самого берега пузырь остановился.

— Хорошо, ты победил, — тихо булькнул он. — Отпусти, пожалуйста!

Я обошёл вокруг пузыря, поворачивая его, и ступил обеими ногами на твёрдую землю.

— Мне надо связаться со своими. Не будешь нападать?

— Не буду! Слово духа! Отпусти, больно!

Я одним рывком выдернул меч. Из раны на боку пузыря хлынула мутная вода.

— Катись!

Именно это пузырь и сделал. Быстро откатился к середине реки и издал невнятный хлюпающий звук. Отхлынувшая вода шевельнулась и двумя огромными языками сомкнулась над пузырём.

Мусор возле берега закачался на мутных волнах.

Охереть!

Я попятился подальше от берега. Убедился, что вода не сможет меня достать и хотел убрать меч в ножны. Но он не влезал — лезвие было покрыто льдом. Лёд таял, на траву падали капли воды.

Вот и искупался, бля!

С волос и одежды текло, в сапогах хлюпала вода. Холодный ветер пронизывал до костей. Я почувствовал, что меня начинает трясти. Повернулся спиной к реке и побрёл к стоянке.

— Айсак!

Шаманёнок подбежал ко мне, потрясённо заглядывая в глаза.

— Немой! Ты одолел духа воды!

— Да хер с ним! Есть, во что переодеться? И огонь бы как-нибудь развести!

В мешках шаманов нашлись тонкие шерстяные одеяла. Я скинул мокрую одежду и завернулся в сухое колючее тепло.

Бля, как охеренно-то!

Айсак тем временем нарвал целую охапку сухой травы и поджёг её. Надо травой поднялись бледные языки пламени и целый столб густого душистого дыма.

Я невольно поморщился. Очень уж этот дым напоминал тот, которым меня окуривал Барджиль.

Ладно, Немой! Не хер привередничать!

Я растянул в руках мокрые штаны и принялся сушить их у огня.

Трава быстро прогорала. Но Айсак нарвал ещё охапку, а затем бросил в огонь несколько сухих зеленовато-серых лепёшек.

Дым мгновенно потемнел. Завоняло так, что я чихнул.

— Бля! Айсак, что это?!

— Кизяк, — ответил шаманёнок. — В степи костры жгут только из кизяка. Больше не из чего.

Он виновато пожал плечами.

Ну, да. Деревьев-то нет. Тут и сушёное говно сгодится.

— Айсак, хватит глаза прятать! Ты-то здесь при чём?

Парень тут же вскинул голову и разулыбался.

Ну, другое дело, ипать!

Я положил сапоги голенищами к огню. От них немедленно повалил пар. Корка грязи на голенищах светлела и трескалась.

Надо было вымыть сапоги прежде, чем сушить. Но возвращаться к реке мне пока не хотелось.

Морщась от дыма, я кое-как просушил штаны, натянул их на себя и взялся сушить рубаху.

— Немой!

Айсак дёрнул меня за руку. Голос его звучал испуганно.

— Чего? — спросил я, вытирая слёзы. — Барджиль бузит?

— Немой, смотри!

Я обернулся и охренел.

Передо мной танцевали три вихря. Они равномерно кружились, чуть изгибаясь от движения. Нижние воронки вихрей скользили над самой землёй. Верхние таяли в воздухе примерно на уровне моей головы.

Вихрь, танцевавший слева, был воздушным. Просто еле заметное завихрение воздуха. Танцуя, он засасывал в себя обрывки травы и комочки сухой земли. Весь этот мусор кружился внутри вихря, постепенно перемещаясь кверху и вылетая из верхней воронки.

Посередине танцевал огненный вихрь. Он то и дело вспыхивал языками пламени — это сгорала затянутая внутрь него трава. Над его верхней воронкой поднимался еле заметный дым.

Третий вихрь сверкал крошечными молниями. От его близости волосы на голове вставали дыбом, а шерстяное одеяло потрескивало и больно кололось.

На всякий случай я сбросил одеяло на землю и взялся за меч.

— Айсак, что это за херня?!

— Это духи стихий, Немой! — тихо ответил Айсак.

— И какого хрена им здесь надо?!

С этим вопросом я обратился не к шаманёнку, а прямо к духам.

Ипать, неужели Барджиль умудрился-таки шаманить?! Связанный и с заткнутым ртом?! Да ну, на хер!

Со стороны реки раздался громкий всплеск.

Я скосил глаза.

Мутный пузырь выпрыгнул из воды и покатился, оставляя на траве мокрый след. На ходу он кружился всё быстрее, закручиваясь в вихрь. Только водяной.

Бля!

Похоже, мне решили показательно надрать жопу!

Я отступил на шаг, держа меч перед собой.

— Айсак! Их можно как-то успокоить?!

— Я не знаю, Немой! Я никогда не видел духов стихий! Они являются только высшим шаманам. Таким, как Барджиль.

Ясно.

— Немой!

Еле слышный голос, похожий на шелест ветра в траве, прозвучал слева.

Ага! Воздушный вихрь желает пообщаться!

— Нас не надо успокаивать, Немой.

В голосе ветра послышалась чуть заметная усмешка.

— Хотя именно ты мог бы попробовать. Но мы пришли просто поговорить.

Я зорко следил за всеми четырьмя вихрями, водя остриё меча из стороны в сторону.

— О чём?

— Нам интересно — как ты сумел справиться с одним из нас?

В разговор решил вступить средний вихрь. Его голос потрескивал, словно пламя костра, а иногда выстреливал шипящими звуками. Как будто брызги воды попали на огонь.

Средний вихрь неожиданно выбросил язык пламени и мгновенно коснулся меча. Пламя тут же погасло.

— Холодно! — пожаловался огненный вихрь.

Ну, а хер ли ты лапы тянешь без спроса?

Видя, что бесплотные гости не собираются нападать, я немного успокоился. Но меч не опустил.

— Ты смог пленить двух шаманов, — вступил в разговор третий вихрь.

Его голос сухо потрескивал, а иногда громыхал раскатами далёкого грома.

Айсак, услышав слова вихря, покраснел и опустил голову.

— А ещё ты победил бессмертного духа. Может быть, ты сам бессмертный? Откуда ты явился?

Я пожал плечами.

— Из Старгорода. Я князь нечисти.

Духи зашептались между собой.

— А меч? Где ты взял меч? — пробулькал дух воды.

Бля, вот привязались!

— Друг подарил.

— Что тебе нужно в наших краях? — прошелестел дух ветра.

Или воздуха? Хер их разберёт.

— Я иду к хану Оюзу, договориться о свадьбе его дочери с моим другом, князем Всеволодом.

В этот раз духи совещались ещё дольше.

— Хан Оюз мудр и силён, — прошипел дух огня. — У него большое войско, а ты идёшь к нему один. Не боишься?

Я пожал плечами.

— Если хан и вправду так мудр — я думаю, мы договоримся. К тому же, у меня есть для него подарок.

Я мотнул головой в сторону связанного Барджиля.

— А что ты делал у реки?

— Он колдовал! — возмущённо булькнул дух воды.

— Колдовал, — признался я. — Мне надо было связаться с друзьями.

— Чужое колдовство в нашей земле — это немыслимо!

Вот неугомонный пузырь! Ну, получил уже разок по хлебалу — так помалкивай, не лезь в разговор!

От непрерывного вращения вихрей у меня начала кружиться голова.

— Ты можешь нам помочь, — решительно сказал дух, внутри которого непрерывно сверкали маленькие молнии. — А мы поможем тебе.

— Чем? — поинтересовался я.

— Мы проводим тебя к хану Оюзу и убедим его прислушаться к твоим словам.

Дух заколыхался и тихо загромыхал.

Бля!

Он смеётся, что ли?

— А что вам нужно от меня? — прямо спросил я.

— Здесь неподалёку есть пещера, — просвистел дух ветра. — В ней заперся наш друг.

— Друг? — удивился я.

— Он тоже дух. Вот уже полторы тысячи лет он отказывается выходить оттуда. А это чревато последствиями.

— Какими?

Мне, и вправду, было интересно.

— Очень большими, — туманно ответил дух.

— И что я должен сделать?

— Сделай так, чтобы он вышел из пещеры.

Песдец! Нашли переговорщика!

Конечно, такие союзники не помешают. Но с другой стороны — просьба уж больно мутная. Как вода внутри духа-пузыря.

Хотя, что я теряю? Если ничего не выйдет — пошлю их на хер, и пойду к хану один, как и собирался.

— А с чего вы взяли, что у меня получится? — на всякий случай спросил я.

— Вот именно! — пробулькал дух воды.

— Мы не знаем, — отозвался дух ветра. — Но почему не попробовать? Не выйдет — значит, не выйдет. Кстати, в пещере ты найдёшь кое-что интересное для тебя.

Заманивает, гад!

— Сначала я хочу поговорить со своими друзьями, — твёрдо сказал я. — И чтобы вот этот больше не мешался.

Я кивнул на духа воды.

Дух воды чуть не лопнул от возмущения. Песчинки в его мутном нутре так и закружились.

— Хорошо, — согласился дух огня. — А я пока высушу твою одежду. Расстели её на траве.

Айсак, не дыша, следил, как мы запросто общаемся с духами.

Я расстелил на траве рубаху и кафтан. Дух огня придвинулся ближе. От одежды пошёл пар.

— Только не сожги. Другой нет! — предупредил его я.

Дух грозы снова громыхнул смехом.

Я на всякий случай прихватил с собой меч и направился к реке.

Странно, но вода словно посветлела. Это дух её так мутил, что ли?

Я присел на корточки и хлопнул ладонью по поверхности.

— Чупав!

Кузнец словно ждал моего вызова. Он ответил мгновенно и чуть не выпрыгнул из воды.

— Немой! Ты где, бля?! Что с тобой?! Помощь нужна?!

Я поднял руки, успокаивая Чупава.

— Спокойно, дружище! Всё хорошо. Меня украли хазарские шаманы, но я уже освободился. Ты доплыл до Старгорода?

— Нет ещё, — ответил Чупав. — По Ильменю идём. Мы же сперва тебя искали. Князь Всеволод всю дружину на ноги поднял. Нечисть два дня по лесам шныряла. Водяники всю реку взбаламутили. Думали — ты утоп!

— С хера ли? — возмутился я. — Вообще-то, я плавать умею.

— В неприятности влипать ты умеешь, — язвительно ответил Чупав.

— Ладно, — примирительно сказал я. — Передай там всем, что со мной всё в порядке. Скоро доберусь до хазарского хана и привезу князю Всеволоду невесту, как он и хотел. И это, Чупав...

— Чего? — насторожился кузнец.

— Можешь Василу прислать? Тут выпивки вообще нет. А я простыл что-то.

Для убедительности я хлюпнул носом. Мокрого на холодном ветру, и вправду, прохватило.

— Пришлю, конечно, — быстро сказал Чупав. — С тобой точно всё в порядке?

— Ага, — кивнул я. — Я тут с местной нечистью общаюсь. Духи всякие, и всё вот это. Только ты скажи Василе, чтобы вино не тащил. Бочонок я не увезу, а бросить жалко. Пусть у деда Миши самогону возьмёт.

— Ладно, — кивнул Чупав. — Немой! Если что — ты сразу вызывай! Я всех предупрежу.

— Договорились, — весело сказал я.

Жизнь налаживалась.

Я вернулся к ожидавшим меня духам. Одежда лежала на траве не только сухая, но и почти чистая. Айсак заботливо счищал пучком травы остатки грязи с сапогов.

— Спасибо, дружище! — поблагодарил я.

— Ну, что ты решил? — нетерпеливо спросил дух огня.

— Погодите немножко, — ответил я. — Сейчас. Всё равно лошадей надо оседлать.

Мы с Айсаком собрали вещи в мешки и оседлали лошадей. Духи терпеливо дожидались в сторонке.

Растерянного Барджиля взвалили на лошадь. Шаман крутил головой, мычал, таращил глаза и пытался лёжа поклониться духам. Духи не обращали на него никакого внимания.

В воздухе громко хлопнуло. Духи испуганно отпрянули.

На берегу появился леший в обнимку с большой стеклянной бутылью.

— Васило! — обрадовался я.

— Ты совсем охерел, князь! — невежливо ответил Васило. — Хер ли ты в такую даль запёрся?!

— Жизнь загнала, — улыбнулся я. — Выпьешь?

— Да некогда мне, Марфа ждёт! — отозвался леший.

И нерешительно добавил:

— Ну, разве только кружку.

Мы выпили. Самогон горячим комком провалился внутрь. Горло обожгло. Изнутри пошло приятное тепло.

— Хорошо! — довольно сказал я.

Васило крякнул, вытер усы и с громким хлопком растворился в воздухе.

Духи возбуждённо перешёптывались.

— Ну, где там ваша пещера? — спросил я. — Показывайте!

Глава 12: Великий шаман

— Ты — великий шаман, Немой! — почтительно прошептал мне Айсак.

Мы уже третий час шагали по степи в направлении, которое было известно только духам. И это называется — «пещерка неподалёку»!

— С чего ты так решил? — поинтересовался я, утирая пот со лба.

— Я не знаю другого шамана, к которому являлись бы духи стихий, — ответил Айсак.

— А как обычно шаманы встречаются с духами?

— Обычно шаман просит духов принять его. И если они соглашаются — тогда он бьёт в бубен и пляшет в клубах священного дыма, пока не упадёт замертво. А его душа отправляется на встречу с духами и молит их о помощи.

— Утомительный способ, — удивился я.

— Да! — подхватил Айсак. — Не каждый шаман возвращается обратно на землю. И ещё ни к одному шаману духи не обращались за помощью сами.

Айсак помялся и добавил:

— Ты возьмёшь меня к себе в ученики, Немой?

Начинается, бля!

Я покачал головой.

— Нет, Айсак, не возьму.

— Почему? — огорчился шаманёнок.

— Компания у меня плохая. Всё время пьют, ругаются матом и кого-нибудь убивают.

— Я тоже научусь! — пообещал Айсак.

Я тяжело вздохнул.

— Именно этого я и боюсь.

— Не преувеличивай, Немой, — возразил сидевший на моём плече Мыш. — не все таковы, как ты рассказываешь. И даже люди.

— Прости, Мыш! — извинился я. — Но ты же понимаешь...

— Ну, пожалуйста, Немой! — заканючил Айсак.

— Ладно, — согласился я. — Под ответственность Мыша. Раз уж он так верит в людей.

— И в нечисть, — дополнил Мыш.

— Тем более, — легкомысленно заключил я.

Духи всё это время плыли впереди, не касаясь травы и совершенно не уставая.

Наконец, вдали показались удивительно плоские горы. Точнее, вдали они маячили уже давно. Но их синеватая полоска удачно сливалась с низкими облаками. Увлечённый разговором с Айсаком, я умудрился попросту не заметить их. И только когда практически перед носом открылись крутые склоны и узкие ущелья — обратил на них внимание.

Да, и горы, честно говоря, были невысокие. Два-три полёта стрелы, не больше. Склоны змеились потоками застывшей лавы, а верхушки словно кто-то срезал гигантским ножом.

Ещё через час мы подошли вплотную к горам. Вблизи было видно, что серые бока выкрошены ветром и дождями. В расщелинах поселилась не только трава, но кусты, и даже деревья.

— А что там, наверху? — спросил я духов.

Духи недоумённо переглянулись. Ну, или мне так показалось.

— Никто не знает. Мы никогда не бывали там.

Вот так. Выходит, не только люди ленивы и нелюбопытны.

— Показывайте — где пещера, в которой сидит ваш друг.

Духи показали на узкий проход, до самого верха заваленный огромными угловатыми камнями.

— Охренели, что ли? — изумился я. — А как я попаду внутрь?

Айсак только охнул. Видимо, на его памяти никто не разговаривал с духами так невежливо.

Духи снова переглянулись.

Бля!

Мне на мгновение показалось, что я различаю у них подобия лиц. Так скоро и по именам звать начну!

— Мы не подумали об этом, — хором признались они.

Я внимательно оглядел вход в пещеру. Сверху каменный завал не доходил до потолка. Похоже, некрупное животное вполне могло бы там пролезть.

Например, кот.

— Айсак, — сказал я. — достань из мешка ту стеклянную бутыль. Только осторожно, не разбей её.

Айсак развязал мешок и вытащил из него бутыль с самогоном. Я с тревогой наблюдал за его действиями, но не вмешивался.

А хер ли?

Если уж завёл себе помощника — так доверяй ему.

— Что там, Немой? — спросил Айсак, глядя, как я вытаскиваю тугую пробку.

— Волшебное зелье, — ляпнул я и сделал жадный глоток.

Потом увидел, каким взглядом Айсак смотрит на бутыль, и спохватился.

— Я пошутил. Это крепкий напиток. Он опьяняет и вредит здоровью. Если выпить слишком много.

— Как кумыс? — уточнил Айсак.

— Ну... примерно.

— А слишком много — это сколько?

Я пожал плечами.

— А хер его знает. У меня никогда это не получалось.

Я перелил часть самогона в серебряную фляжку и сунул её за пазуху. К фляжке давно был намертво приклеен клок моей шерсти, и при каждом использовании я бдительно проверял, чтобы он никуда не делся.

Бутыль я отдал Айсаку.

Давай, Немой! Перекидываемся!

В голове звонко щёлкнуло. Под изумлённое перешёптывание духов я приземлился на четыре лапы. И полез вверх по камням.

Добравшись до верха завала, я поглядел вниз. Айсак стоял, задрав голову. Духи рядом с ним запрокинули верхние воронки и возбуждённо вращались. Даже Барджиль вывернул шею, рискуя вовсе сломать её, и смотрел на меня.

Убедившись, что всё в порядке, я осторожно пополз между камнями и сводом пещеры.

Как я и предполагал, камни не были забиты в проход плотно. Наверху между ними оставались порядочные щели. Несмотря на свои внушительные габариты, я свободно пролезал в них. Оставалось только следить, чтобы какой-нибудь неустойчивый камень не придавил меня сверху.

Интересно, кто постарался так завалить пещеру с сидящим в ней духом? И у кого хватило на это сил?

Или он сам так основательно захлопнул за собой дверь во внешний мир? Эти его бесплотные приятели очень убедительно рассказывали о его нежелании выйти наружу.

Камень слева покачнулся.

Бля, Немой! Хватит мечтать, если не хочешь, чтобы снаружи пещеры к скале прикрутили памятную табличку с грустной надписью!

Я уперся лапами в камень и осторожно вернул его на место.

Наконец, завал кончился. Груда камней под моими лапами полого пошла вниз.

Я остановился и принюхался. Пахло затхлым помещением, в котором давно не проветривали. Сыростью и плесенью. А больше — ничем. Ни единого запаха живого существа.

Хотя, духи — они неживые, так ведь?

Утешив себя этим рассуждением, я стал спускаться и оступился.

Нет, ничего страшного не случилось. Просто из-под лапы вниз с дробным перестуком покатились несколько мелких камней.

Я замер на полушаге.

Маленький обвал вызвал очень большие последствия.

— Кто здесь? — загрохотал голос из темноты. В этом голосе тоже слышался перестук камней.

А затем огромная каменная ладонь ударила сверху ровно в то место, где я стоял.

Бля!

Счастье, что я успел почувствовать движение воздуха и, не раздумывая, прыгнул в сторону! Иначе сейчас от меня осталось бы только кровавое пятно и клочки шерсти!

Прижавшись к камням, я напряжённо вглядывался в темноту. Хотя для кошачьих глаз темнота выглядела, скорее, серым сумраком. В этом сумраке я без труда разглядел очертания огромной угловатой фигуры.

Охереть!

Мне показалось, что кто-то небрежно слепил вместе груду камней и оживил её. И теперь эта груда слоняется по пещере в поисках меня.

— Отзовись! — потребовал грохочущий голос.

Бля, да как я тебе отзовусь?! Мяукну, что ли?

Хотя... А неплохая идея!

Я заранее присмотрел место, куда перескочу в случае атаки. Напряг лапы, припал к камню и мяукнул.

Каменная фигура немедленно повернула голову.

— Зверь? А я думал... Как же ты пролез сюда, глупый?

Охереть!

В голосе громадины явно слышались тёплые нотки.

Соскучился по обществу, что ли?

Здоровенная рука протянулась в мою сторону, ладонью кверху. Шерсть на моём загривке поневоле встала дыбом. Если каменные пальцы сожмутся — больше мяукнуть я не успею.

Но я пересилил себя и мягко прыгнул на ладонь каменного великана.

Судя по внешности, это был дух земли.

Глаза на угловатой голове светились мягким зеленоватым светом. Мои тоже светились — я ведь был котом, как-никак.

В общем, вместе мы представляли чудную парочку!

Дух земли осторожно погладил меня пальцем другой руки по спине.

Вас когда-нибудь нежно гладили булыжником?

То ещё острое ощущение!

Слава богам, он не пытался почесать меня под подбородком — точно голову оторвал бы невзначай!

Вместо этого великан опустил ладонь к полу.

— Беги, — прогрохотал он.

Но я не побежал. Вместо этого уселся на жопу и стал думать.

Ситуация складывалась сложная.

С одной стороны, в облике кота я духу земли понравился. Но как он отреагирует, если я превращусь в человека?

А оставаясь котом, я никак не смогу уговорить его выйти из пещеры.

Задницу что-то неприятно холодило.

Я поёрзал, и подо мной с шорохом разъехались в стороны какие-то металлические кружки.

Ипать! Монеты, что ли?

Значит, в пещере есть не только сторож, но и сокровища! Это придавало приключению новый приятный смысл.

Ведь золота много не бывает. Даже несмотря на рудник в Лопухинке!

Это открытие придало мне смелости. Или наглости, тут как посмотреть.

Я отошёл подальше от духа земли, насколько позволяли размеры пещеры. Лапы при этом приятно скользили по холодному металлу.

А потом набрал полную грудь воздуха и поднялся на задние лапы.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло.

— Наглый ворюга! — загрохотал дух земли и сделал шаг ко мне.

Но я выставил вперёд руку и крикнул:

— Погоди, бля! Успеешь меня убить! Есть разговор!

Честно говоря, я очень надеялся, что он не успеет. Но не стал делиться с духом своей надеждой. И меч пока вытаскивать тоже не стал.

Поединок с каменным великаном не входил в мои планы. Хотя в такой ситуации на план рассчитывать трудно.

Мне повезло. Даже духу с каменной головой оказалось трудно сразу убить кота, которого он только что гладил.

— Говори, — мрачно пророкотал дух. — Но не вздумай врать!

— Меня прислали твои... — начал я.

И вдруг остановился.

Какого хера?!

Эти вращающиеся ребята вполне могли бы сами пролезть в ту дыру, в которую протиснулся я. Так почему не полезли? Зачем им понадобилось посылать к своему приятелю меня?

Хер его знает, Немой, что они утаивают! Но тебе лучше быть поосторожнее.

Я состроил грустный хлебальник и сказал:

— Ты угадал. Я — вор.

Дух многозначительно хмыкнул, но я не дал ему опомниться.

— У меня нет ничего, кроме маленького княжества. В нём живут очень бедные люди! Они вынуждены целыми днями трудиться, чтобы заработать себе хотя бы на хлеб. Представляешь, как трудно прожить всю жизнь на одном хлебе?

Дух ничего не ответил, но слушал внимательно.

— От одного бродячего торговца я узнал про пещеру, полную золота, — продолжал я. — Он случайно забрёл в наши края, но так и не смог ничего купить.

Я грустно шмыгнул носом.

— У нас совсем не было денег. А ведь я отвечаю за свой народ. И вот я пришёл сюда. По пути я встретил четырёх духов — духа огня, духа ветра, духа воды и ещё одного. У него внутри сверкают маленькие молнии.

— Этот мерзавец называется духом эфира, — перебил меня каменный великан.

Ага, Немой! Всё-таки, твой котелок ещё что-то соображает!

— Я спросил у духов дорогу, а они предложили мне сыграть в карты на половину сокровища. Если бы я выиграл — они показали бы мне дорогу к пещере бесплатно. Но я проиграл.

— Да они всегда жульничают! — взревел великан. — Потому я и ушёл от них. Видеть больше не хочу этих подонков!

— Духи привели меня к пещере и велели лезть за сокровищем. Половину я по уговору должен был отдать им. Но они ни слова не сказали о том, что в пещере кто-то есть. Если я вернусь без денег — они пригрозили меня убить!

— А почему сначала ты прикинулся котом? -подозрительно спросил великан.

Я тяжело вздохнул.

— Кот — маленькое животное. Ему надо меньше еды, чем человеку. И он может ловить мышей. А у меня очень бедное княжество.

Глава 13: Полная коллекция духов

Дух земли развёл руками. Громадные ладони чиркнули по стенам пещеры, высекая искры.

— Извини, Немой! Сочувствую, но помочь ничем не могу. Ты уж как-нибудь сам разберись с этими негодяями. Тем более, у тебя и волшебный меч есть. Главное — насмерть их не убивай! Чтобы не нарушить мировое равновесие.

Бля! А как можно убить не насмерть?

Я вздохнул и обвёл взглядом неровные каменные своды, покрытые известковым налётом. На пол я старался не смотреть, чтобы россыпи золота не сбивали с нужной мысли.

Дух ни в какую не хотел вылезать из пещеры. Вот до чего доводит разочарование в друзьях!

Охеренная идея, между прочим! Надо запомнить.

Я покрутил головой и кивнул духу земли.

— Я всё понимаю. Ты извини, что потревожил тебя в этой уютной пещере.

Сарказм в голосе мне удалось успешно скрыть. Кажется, удалось.

— Сейчас немного передохну и полезу обратно, договариваться с твоими приятелями.

Я выбрал камень поудобнее, уселся и вытащил из-за пазухи фляжку с самогоном.

— Что это у тебя? — заинтересовался дух.

Я сделал глоток и с удовольствием крякнул.

— Бодрящий напиток. Хочешь?

Я протянул духу фляжку.

Дух задумчиво повертел её в каменных пальцах. Ощупал гравировку. А потом царапнул ногтем по вогнутому боку.

На мягком металле остался глубокий след.

— Похоже на серебро, — сказал дух, подозрительно косясь на меня.

— Оно самое, — глядя честными глазами, подтвердил я.

— Ты же сказал, что у тебя бедное княжество, — уличил меня дух. — Тогда откуда такая дорогая вещь?

— Наследство, — вздохнул я. — Единственная память о дорогом дедушке. Отца-то я не помню.

И здесь я почти не соврал. Отца я, и вправду, не помнил. А дед Миша был мне уже почти как родной. Ну, и он тоже давно умер, кстати. Несмотря на то, что до сих пор держится живчиком.

— На всё княжество одна такая фляжка, — горько улыбнулся я. — Сыну передам, если доживу, конечно.

Я постарался добавить в голос печальные нотки.

Посидел, повздыхал и спросил духа:

— Ты пробовать-то будешь?

Дух попытался отколупнуть пробку толстым каменным ногтем.

Варвар, бля!

— Не так, — сказал я духу. — Сломаешь.

Я отобрал у него фляжку и отвинтил пробку.

Дух осторожно глотнул самогону. Его зелёные глаза замигали и приобрели почему-то оранжевый оттенок.

— Ух! — поражённо выдохнул он.

— Закусить надо, — подсказал я ему.

Дух подобрал с пола булыжник размером с мою голову. С хрустом раскусил камень и принялся аппетитно жевать.

Даже у меня слюнки потекли!

— Ну, бля! — прожевав камень, сказал дух. — Немой, ты где такое пойло взял?!

— Бодрит? — в свою очередь спросил я.

— Ещё как! — отозвался дух.

— Это мой знакомый делает, — похвастался я.

— Джинн, или дэв? — уточнил дух.

Я пожал плечами.

— Человек. Точнее, призрак. Только живой.

— Надо же! — уважительно сказал дух.

— Слушай, а расскажи — откуда здесь золото взялось? — попросил я его.

— Обычная история, — громыхающим голосом отозвался дух.

— И всё-таки?

— Пару тысяч лет тому назад мимо этих гор проходил торговый путь. Какие-то народы торговали друг с другом. Я их плохо помню, честно говоря. С севера везли меха и мёд. С юга — золото, ткани и специи. Тянулись длинные караваны верблюдов и лошадей. Кричали погонщики, тучами жужжали мухи. Ссорились мальчишки, собирая верблюжий помёт.

— Да, Айсак говорил мне, что хазары жгут костры из навоза, — понимающе кивнул я.

— Хазары? — удивился дух. — Кто это?

— Народ, который издавна живёт здесь, — объяснил я.

Понятное дело! Посиди тыщу лет в пещере — с памятью вообще плохо станет!

Дух махнул рукой и гулко расхохотался.

— Не смеши! Из какого «давна»? Полторы тысячи лет назад тут никакими хазарами не пахло! Вдоль всего торгового пути стояли каменные города с водопроводом и фонтанами. Навоз собирали, это верно. Но только для того, чтобы удобрять фруктовые сады. А костры из говна никто не жёг!

Дух хохотал так, что со свода пещеры сыпались мелкие камушки.

— А откуда в пещере взялось золото? — напомнил я.

— Одно время здесь разбойничала банда Одноглазого Махмуда, — ухмыльнулся дух. — По ночам нападали на караваны. Грабить боялись. Просто резали тюки и тащили, что попадётся под руку. А потом продавали на городских рынках.

— Прибыльное ремесло, — одобрил я.

— Да, денег они скопили немало, — согласился дух. — Но однажды Махмуд сделал большую ошибку.

— Напал не на тот караван? — предположил я.

— Хуже. Он не только не принёс жертву в храме Матери-Земли, но и прилюдно оскорбил её. В ту же ночь, когда банда пошла на грабёж, земля разошлась у них под ногами и поглотила всех до единого.

Я зябко передёрнул плечами.

Брр!

— Никто из людей не знал об этой пещере, — продолжал дух. — Хотя искали многие. Но золото, которое лежит здесь, принадлежит Матери-Земле.

Вот так, Немой! Обломись!

Я сделал ещё глоток самогона и протянул фляжку духу.

— А в чём заключается твоя магия? Что ты умеешь делать?

Дух тоже глотнул из фляжки и одобрительно прищёлкнул языком.

— Смотри!

Он вытянул руку. Большой валун, лежавший у противоположной стены пещеры, затрещал, покрылся трещинами и развалился на куски. В воздухе поднялась пыль.

— Ни хера себе! — искренне сказал я. — А ещё?

— Да всё, что угодно, — пожал могучими плечами дух. — Всё, что касается земли. Могу за ночь выкопать озеро или насыпать гору. Могу сделать так, что земля будет давать урожай два раза в год. Или наоборот — станет солончаковым болотом.

— Болото не надо, — подумав, сказал я. — Болот у нас хватает. А вот два урожая не помешают. Но это я так, к слову. Выпьем?

— А, давай! — согласился дух.

Мы сделали ещё по глотку.

— Удивительный напиток! — восхитился дух, закусив очередным камнем. — Знаешь, Немой — я как будто моложе себя почувствовал.

Дух расправил плечи и вдруг долбанул кулаком по каменной стене. Стена потрескалась. Огромный кусок камня с грохотом отвалился от неё. В глубине горы раздался низкий угрожающий гул. Несколько мгновений он давил на уши, потом стал тише и умолк.

— Ты осторожнее, бля! — сказал я духу. — Завалишь нас тут на хер!

Я поднялся с камня. Ипать, геморрой бы не заработать с такими посиделками!

— Спасибо за компанию! Пойду я. Поищу развалины городов, о которых ты говорил. Может, там ещё что-нибудь ценное осталось.

— Развалины? — удивился дух. — Городов больше нет?

— Ни одного не видел, — честно сказал я. — Степь, и больше ни хера.

— А жители? А фонтаны? — загрохотал дух.

— Да какие фонтаны!

Я поправил за спиной меч.

— Может, у хазарского хана в стойбище и есть фонтан. Но я сильно сомневаюсь.

Дух пригорюнился. Хотел ещё раз долбануть кулаком по стене с досады, но передумал.

Я потрепал его по каменному плечу.

— Ну, а что ты хотел? Полторы тысячи лет просидел в пещере! За это время многое может измениться.

— Слушай, Немой! Давай ещё выпьем, а? — попросил дух. — Что-то настроение херовое.

Я потряс фляжкой возле уха.

— А нет больше. Всё кончилось.

— Да что же за невезение-то?! — расстроился дух.

Я почесал в затылке.

— Ну, у меня снаружи есть ещё маленько.

— Серьёзно? — зелёные глаза духа загорелись надеждой. — Так, а хер ли мы тут сидим?!

— Вот и я не знаю, — ответил я.

— Отойди-ка, Немой! — скомандовал дух.

Я отошёл за его спину.

Ну, а что? Он — специалист, ему виднее.

Дух развёл огромные руки в стороны и резко хлопнул в каменные ладони.

Бля! Я чуть не оглох!

Камни, забившие проход в пещеру, рассыпались с громким треском. В проём хлынул дневной свет. С непривычки он показался мне таким ярким, что я зажмурился.

— Идём, Немой! — позвал меня дух.

Я сделал несколько шагов и по колено увяз в мелких обломках камней.

Да тут ногу запросто сломаешь!

Дух земли набрал полную грудь воздуха.

Э, бля!

— Погоди! — остановил его я.

И закричал в проём:

— Отойдите подальше! Зашибёт на хер!

Мы выждали ещё пять минут. Потом я махнул духу рукой.

— Давай!

Он дунул изо всех сил. Песок и мелкие камни, словно картечь, полетели наружу. Через мгновение проход был чист, словно его только что подмели.

Мы с духом земли вышли наружу.

***

— На кой хер тебе эти хазары, Немой?! — сказал дух земли, когда стеклянная бутыль опустела. — Поехали сразу домой! А твоему князю я такую невесту найду — он охереет!

Остальные духи держались в стороне от своего приятеля. Сначала они бросились к нему здороваться, но он только буркнул:

— Пошли на хер, мерзавцы!

И прошёл мимо.

— Ничего, он отходчивый! — прошелестел мне дух ветра. — Спасибо, Немой!

Я тоже хотел послать его на хер, но сдержался. Союзники-то нужны!

Айсак смотрел на нас широко распахнутыми от восхищения глазами.

Даже Мыш кивнул мне с уважением. А с Барджилем и вовсе творилось что-то невообразимое. Он мычал, извивался и чуть не навернулся с лошади.

Я подошёл и выдернул кляп у него изо рта.

— Тебе приспичило, что ли? Погоди, сейчас развяжу!

Но шаману было не до меня. Он хрипло заорал на духов:

— Что вы творите?! Подчиняетесь чужеземцу! Безбожнику, который не чтит великого Тенгри!

Тут Барджиль закатил глаза к небу и запричитал:

— О, великий Тенгри! Взгляни на мерзость, которая творится в твоих владениях! Пришли верных слуг, чтобы страшно покарали отступников!

Я немного послушал его выступление, а потом снова затолкал кляп в рот шамана.

Уши тоже должны отдыхать!

— Где ты взял этого скандалиста, Немой? — спросил меня дух земли.

— Сам прибился. Не бросать же его в степи. Да он и не отвяжется. Вот, везу хану на суд.

— Слушай, а отдай его мне!

Глаза духа вспыхнули ярко-зелёным пламенем.

— Зачем? — удивился я.

— Пусть золото посторожит, пока мы с тобой путешествуем!

Дух земли всерьёз настроился отправиться со мной в бедное княжество, где добрый призрак гонит такой замечательный самогон.

Ну, а я что? Отговаривать его буду, что ли? Дураков нет. Пусть устроит нам два урожая в год — мы сразу процветать начнём.

— Забирай! — с облегчением кивнул я. — Это же ваш шаман!

Я развязал Барджиля и за шиворот подтащил его к духу земли.

— Тут начальство с тобой пообщаться хочет!

Шаман угрюмо смотрел на духа.

— Сослужишь небольшую службу? — прямо спросил его дух земли. — А я тебе за это — богатство и бессмертие.

Глаза Барджиля радостно блеснули. Он закивал головой, словно минуту назад не орал на духов.

— Конечно, повелитель! Что нужно делать?

— Пустяки, — махнул каменной рукой дух земли. — Посторожи вон ту пещеру, пока я не вернусь, и всё. Согласен?

— Согласен, повелитель! — ухмыльнулся Барджиль.

— Ну, тогда идём! Покажу рабочее место.

Дух земли увёл Барджиля в пещеру, а мы начали собираться в дорогу. Привязали изрядно опустевшие мешки к сёдлам. И сами сели верхом. Наконец-то у нас были две лошади на двух человек!

— К вечеру будем в стойбище, — радостно сказал Айсак.

Ему всё больше нравилось путешествовать в компании духов.

Мыш удобно устроился у меня на плече.

Через пару минут дух земли вышел из пещеры.

— Готовы? — спросил он.

Я кивнул.

— Готовы.

Дух земли небрежно взмахнул рукой. С плоской вершины горы с грохотом обрушилась груда камней и полностью завалила проход в пещеру.

Охереть!

— Так надёжнее, — прогудел дух земли. — Ну, поехали!

Глава 14: Торжественная встреча

Охеренно всё-таки путешествовать с духами!

Не успели мы собраться в путь, как дух ветра задумчиво задрал верхнюю воронку к хмурому небу и прошелестел:

— Надоела эта хмарь! Солнышка хочется.

С этими словами он принялся раскручиваться на месте. Нижняя воронка вихря оставалась маленькой, а верхняя росла одновременно и вширь и ввысь. Через несколько минут вихрь стал похож на здоровенный гриб стремительно кружащегося воздуха.

Шляпка гриба коснулась облаков, и они рванули в стороны, словно мальчишки в чужом саду при виде сторожа. В просвете проглянуло синее небо.

Дух ветра метался по степи, поднимая высокие столбы пыли. Наконец, последние облака испуганно уползли за горизонт. Небо очистилось. С него весело светило неяркое осеннее солнце.

Кони шли рысью по твёрдой просохшей земле. Слева блестела широкая лента реки. Несколько орлов летели над нами, перемещаясь широкими кругами.

В месте, где река расширялась, обтекая небольшой плоский остров, нам попались первые табуны хазарских коней.

Низкорослые мохнатые лошадки неутомимо щипали поникшую и уже порядком вытоптанную траву. Верхние губы коней забавно топорщились, показывая крепкие жёлтые зубы.

Редкие пастухи, одетые в рваную одежду, при виде нас торопили своих лошадей и быстро скрывались из виду. Знакомиться с нами никто не спешил.

— И вправду никаких городов, Немой! — шепнул мне дух земли.

Он единственный из духов упрямо сохранял человекоподобный облик. Конечно, больше его вид напоминал ходячую башню, сложенную из огромных валунов. Но дух неутомимо шагал впереди лошадей, оставляя в земле глубокие вмятины следов.

В громыхающем шёпоте духа мне послышался испуг. Это было смешно — чтобы такая громадина испугалась!

Но я даже не улыбнулся.

— Я же тебе говорил.

— Говорил, — поёжился дух. — Но всё равно неуютно. У тебя точно больше нет выпить?

Я покачал головой.

— Нет. Давай доберёмся до стойбища. Надеюсь, у хана Оюза найдётся что-нибудь, кроме кобыльего молока.

У обочины дороги, нелепо откинув копыта, лежала дохлая лошадь с раздувшимся брюхом. На её растерзанном боку сидели несколько больших птиц в буром оперении. Возможно, это были те самые птицы, которых я принимал за орлов.

Вблизи они выглядели не так величественно, как под облаками. Из растрёпанных перьев торчали длинные голые шеи, на которых чудом держались лупоглазые головы с большими клювами. Клювы были загнуты крючком.

Птицы проводили нас подозрительными взглядами. Похоже, они всерьёз прикидывали — не собираемся ли мы отобрать у них дохлую лошадь и сожрать её.

В желудке у меня, и вправду, урчало. Но не настолько же, бля!

Понятное дело, духу земли не терпелось узнать — что случилось с городами, которые он так нежно вспоминал. Но спрашивать у своих приятелей он не хотел.

А чёртовы духи тоже не спешили рассказать затворнику новости на полторы тысячи лет. Они неторопливо плыли впереди лошадей, временами о чём-то переговариваясь.

Похоже, придётся действовать самому. Как всегда, чо!

Честно говоря, мне тоже было любопытно узнать судьбу фруктовых садов и фонтанов. Да и подзаипало молча ехать по однообразной степи.

Я подтолкнул своего коня пятками и поравнялся с духами. Они примолкли, глядя на меня разноцветными пылающими глазами.

— Расскажите — что случилось с городами? Куда они подевались? И откуда взялись хазары?

— Вообще-то, это знание — не для людей! — заносчиво пробулькал дух воды.

Бля!

Всё-таки, мало я ему навтыкал!

— С хера ли? — покосился я на него. — В городах же люди жили. Вот я и хочу узнать, что с ними случилось. Или ты к этому как-то причастен?

Дух воды возмущённо булькнул, превратился в блестящий шар и покатился к реке. Плюхнувшись в неё, он скрылся из вида.

Ну, и скатертью дорога!

Дух эфира покачал верхней воронкой.

— Зря ты с ним так Немой! — трескучим голосом сказал он.

— А чего он? — возмутился я.

— Дело в том, что он и вправду, причастен к исчезновению городов, — прошелестел дух ветра. — Как и все мы.

Бля! Я так и знал, что без этих проныр дело не обошлось!

— Ну, так расскажите! Ваш приятель вон мучается!

Оставшиеся трое духов переглянулись.

— Лучше сказать правду, — решительно заявил дух огня и выбросил язык пламени. — Всё равно он рано или поздно узнает.

— Немой! — прошелестел дух ветра. — Если мы тебе всё расскажем — ты сможешь объяснить духу земли, что мы не виноваты?

Ипать! А я-то откуда знаю?!

— Вы сперва расскажите, а там посмотрим, — решительно хмыкнул я.

История, и в самом деле, случилась нехорошая. Много лет назад вдоль торгового пути стояли пять больших городов. Жители каждого из них поклонялись своему богу.

Все города вместе контролировали и защищали торговый путь.

Херня случилась через пару лет после того, как дух земли заперся в пещере и оставил свой город без присмотра.

Жители остальных городов тут же решили, что на четверых прибыль делится лучше. И, объединившись, напали на беззащитный город.

— И какого хера вы их не остановили? — возмутился я.

Духи переглянулись.

— Вообще-то, это ваши дела, человеческие. При чём тут мы? У нас своих забот хватает.

Удобно, бля!

— И что было дальше? — спросил я.

А дальше всё рухнуло.

Когда жители самого дальнего города возвращались домой с добычей — на них, объединившись, напали жители трёх других городов.

Через сотню лет осталось только два города. Они долго воевали между собой. А когда совсем ослабели — с востока нагрянули орды кочевников и уничтожили оба города.

— И вы опять ни хера не сделали? — спросил я духов.

— Нам запретил вмешиваться верховный дух Тенгри, — грустно прошелестел дух ветра. — Он решил, что люди должны сами наказать себя. Так и вышло. Так всегда выходит.

— Похоже, вы тоже сами себя наказали, — криво усмехнулся я. — Когда-то у вас были большие цветущие города. Но вы забили на них хер. И теперь вам поклоняются только хазары. Кстати, они-то откуда взялись?

— Хазары — это потомки тех самых кочевников, — грустно ответили духи.

— Понятно. Строить города с фонтанами они не хотят?

— Немой, ну что ты как маленький? — насмешливо спросил меня Мыш. — Где это видано, чтобы люди променяли воинские подвиги и скачку на лошадях на какое-то строительство? Вот тебе самому что больше нравится?

Логично, бля!

Огромный табун мохнатых лошадок неторопливо переходил дорогу, направляясь к реке на водопой. Мы медленно ехали через этот живой поток. Резко пахло лошадиным потом и навозом. Над рыжими и бурыми спинами громко жужжали стаи оводов и слепней.

Кони дёргали ушами, били себя длинными хвостами по бокам и жалобно ржали.

Айсак подъехал ко мне.

— Странно, Немой! — сказал он. — Пастухов не видно. И стражников тоже нет. На каждой дороге ханства есть конная стража. Они останавливают проезжающих, проверяют их, берут плату за проезд по ханским землям.

— А до ханской казны эти деньги часто доходят? — поинтересовался я.

Айсак смутился.

Я вспомнил торопливо удиравших пастухов.

— Думаю, хан Оюз уже знает о нас. И готовит торжественную встречу. Предлагаю поторопиться, а то опоздаем. Неохота бродить в темноте между юрт и спрашивать, где тут живёт хан.

Айсак удивлённо посмотрел на меня.

— Немой, я знаю, где живёт хан. Я же тебе рассказывал! У него огромная белая юрта прямо посреди стойбища. Она покрыта войлоком...

— Из шерсти лучших верблюдов, — подхватил я. — Я помню, дружище! И всё же, предлагаю поторопиться.

— Опоздать невозможно, — философски заметил Мыш. — Всё во Вселенной происходит точно в свой срок.

— Мыш, бля! — возмутился я и пришпорил лошадь.

К стойбищу хазарского хана Оюза мы подъехали, когда красное вечернее солнце почти коснулось холмов на далёком горизонте.

За час до этого река стала невозможно грязной и откровенно завоняла. В мутных волнах покачивался мусор. В коричневых водоворотах кружились щепки, тряпки, гнилые остатки овощей. Лицом вниз проплыл труп какого-то бедолаги, раздетого догола. Из-под его левой лопатки торчала деревянная рукоятка ножа.

Сперва раздели, а потом убили, получается?

Херня какая-то! Хотя, если у бабы был...

Дух воды заблаговременно выбрался на берег.

— Хороши твои подопечные! — насмешливо сказал я духу.

Он только возмущённо булькнул.

Стойбище открылось неожиданно.

Мы въехали на вершину пологого холма, и внизу я увидел нескончаемое скопище круглых юрт. Юрты стояли, тесно прижавшись друг к другу. Узкие улочки между ними были запружены народом.

Бля! Как они тут не теряются?!

Над стойбищем царил нескончаемый гам. Ржали лошади, визжали младенцы, громко и жалобно блеяли бараны. Со стороны базарной площади доносился мерный стук кузнечного молота.

Там и тут в небо поднимались тонкие струйки чёрного дыма. Ветер доносил вонь костров.

С одной стороны стойбища юрты теснились к реке, едва не сползая в неё. С другой — уходили за склон холма и терялись в степи.

Весь этот одноэтажный тряпичный город был обнесён земляным валом, по верху которого стояла довольно крепкая деревянная изгородь. Перед валом я заметил довольно глубокий ров.

На валу за изгородью выстроились лучники с луками наизготовку. Их кольчуги блестели в лучах заходящего солнца. За спинами лучников щетинились копья других воинов. Чуть в стороне горячили коней всадники с лёгкими копьями и саблями на боку.

Я не ошибся. Нас ждала торжественная встреча.

Главное — в живых остаться, бля!

Больше всего меня смутила редкая цепь людей, стоявших перед рвом. Все они были одеты в меховую одежду. В левой руке каждый держал бубен, а в правой — нож.

Ипать! Шаманы со всего ханства собрались, что ли?!

В довершение картины, перед каждым шаманом на коленях стоял голый человек.

— Это что за херня? — спросил я у Айсака.

— Великое жертвоприношение! — ответил шаманёнок, блестя чёрными глазами.

— Объясни по-человечески! — возмутился я.

— В честь появления духов сегодня будут зарезаны сотни рабов! Их кровь послужит духам пищей и утешением!

Охереть!

Я обернулся к духам.

— Остановите эту хрень!

— Зачем? — удивился дух эфира. — Таким образом шаманы хотят почтить и задобрить своих повелителей. То есть, нас. Этой традиции сотни лет.

— На хрен такие традиции! — разозлился я. — Это же люди!

— Вот именно! — мягко прошелестел дух ветра. — Просто люди, и ничего больше. Почему их судьба так тебя волнует?

— Мы обещали проводить тебя к хану и уговорить его согласиться на твою просьбу, — довольно пробулькал дух воды. — Но про отказ от традиций речи не было. Извини, Немой!

Ипать! И что теперь делать?!

Глава 15: Хан Оюз

В этот момент я узнал, что такое настоящая беспомощность! Потому, что всех не спасти в одиночку. Как ни старайся, бля!

Я ещё раз оглянулся на духов и понял, что помощи хрен дождусь.

Ну, и хер с вами!

Главное, чтобы эти грёбаные шаманы не начали убивать прямо сейчас.

«Они разводят костры и пляшут вокруг них, колотя в бубен, пока не упадут замертво».

Кажется, так говорил Айсак?

Эта мысль ни с того ни с сего всплыла в моей голове. И она подсказала мне правильное решение.

Я спрыгнул с лошади и сделал шаг вперёд. Шаманы уставились на меня.

Тогда я широко развёл руки в стороны, а затем поднял их над головой и громко хлопнул в ладоши.

Бубны отозвались дробным рокотом.

Отлично!

Я снова развёл руки в стороны и сделал ещё один шаг. А затем хлопок.

Резкая дробь бубнов.

Шаг, хлопок, дробь.

Шаг.

Хлопок.

Дробь.

Хлопнув в очередной раз, я как будто услышал громкое эхо. Скосил глаза.

Дух земли шагал рядом со мной, ритмично, хлопая каменными ладонями.

Шаг, хлопок, дробь.

Я шагал всё быстрее, ладони болели от резких хлопков. Рокот бубнов терзал уши.

Не прекращая шагать, я подпрыгнул и сделал оборот вокруг себя.

Шаманы, неистово колотя в бубны, затанцевали возле своих жертв.

Три светящихся вихря поравнялись со мной и тоже пустились в пляс. Четвёртый вихрь нерешительно колебался.

Чёртов водный дух!

Я ругнулся про себя и наддал жару.

Давай, Немой, перекидываемся!

Не прекращая плясать, я обернулся котом. Подпрыгнул вверх, всеми лапами оттолкнувшись от земли и истошно заорал:

— Мяу!

Шаманы охнули и заколотили в бубны ещё громче.

Обратно, Немой!

Я вовремя сообразил встать на задние лапы и закончил пируэт уже человеком.

Шаг за шагом, хлопок за хлопком я подходил к шаманам. Я уже видел, что они колотят в бубны не ладонями, а рукоятями ножей. Их пленников отделял от смерти только танец, который шаманы не могли прервать по своей воле.

Не можешь спасти всех — спаси хотя бы одного, Немой!

С этой мыслью я шагнул к ближайшему шаману.

Извиваясь всем телом, шаман колотил в бубен. Его глаза закатились так, что был виден только край радужки. Ноги выделывали немыслимые коленца.

Ещё шаг и можно выхватить меч, полоснуть остриём по руке, держащей нож.

Вместо этого я сделал два шага. Подхватил шамана под локоть и вместе с ним, не переставая плясать, двинулся к деревянному мосту, перекинутому через ров. Там находился вход в город.

Ловко изогнувшись, я обошёл стоявшего на коленях пленника. Кажется, он так ни хера и не понял. Но мне сейчас было не до него. Я уводил от него смерть, танцуя и завораживая её. И заворожённая смерть послушно шагала за мной.

С криками и плясками мы прошли по узким кривым улочкам огромного стойбища. Нескончаемые толпы народа расступались перед нами. Одни пускались в пляс, другие падали на колени перед духами, ложились на землю живой мостовой.

Духи невесомо перелетали над ними. Даже дух земли — тяжкая громадина! — умудрялся ступать так, что никого не раздавил. До сих пор не могу понять, как это ему удалось!

Горький пот заливал мне глаза. Горячий воздух со свистом вылетал из груди. Сердце колотилось о рёбра, словно взбесившаяся канарейка. Ноги сводило судорогой.

Но я плясал и хлопал, плясал и хлопал, хлопал и плясал.

Так мы и добрались до белоснежной юрты великого хазарского хана.

— Немой-хан! Немой-хан, вставай! Скоро рассветёт! Вы с ханом Оюзом собирались на охоту.

Нежный мелодичный голосок был очень настойчив. Но мне было всё равно. Ноги ныли после вчерашнего танца. Голова тяжело гудела. А ещё я жутко хотел спать!

Ох!

Я отвернулся от нежного голоса и уткнулся носом в подушку. Подушка оказалась тёплой и упругой. Я провёл по ней пальцами и понял, что это женское бедро. Его обладательница безмятежно спала, зарывшись в ворох меховых одеял.

Немой, бля! Опять?! Мало тебе Яги?

Я с трудом разлепил глаза. Во рту вязким комком застыл кислый молочный привкус. Я вспомнил умильное лицо хана Оюза. Он протягивал мне чашу с кумысом и уговаривал:

— Ещё по одной, Немой-хан! За крепкий союз между нашими братскими народами!

Я безуспешно отбивался.

— Ты меня уважаешь? — настойчиво спрашивал хан.

Дух земли сидел с нами на кошме. Перед ним стояло кожаное ведро с кумысом. Великан морщился, но пил.

Остальные духи устраивали на улице фейерверк для хазарской ребятни. Молнии с треском взлетали в ночное небо. Плясали языки пламени и фонтаны воды.

А что было потом?

Помню, как у меня слипались глаза. Шаманы монотонно колотили в бубны.

Точно, бля!

Мы же позвали шаманов и устроили танцы!

Я вспомнил, как в такт музыке извивалась передо мной загорелая полуголая женщина с чёрными бровями.

— Немой-хан! Пора на охоту! Оюз-хан уже ждёт!

Мягкие маленькие руки нетерпеливо теребили меня. Вот они скользнули под рубашку.

Куда, бля!

Я с трудом оторвал голову от мягкого женского бедра и вылез из-под одеял.

Одежда была на мне. Слава богам! Значит, просто перебрал и уснул.

Я поднялся на ноги и отыскал меч, который вчера прислонил к войлочной стене юрты.

Откинул матерчатую занавеску, которая делила юрту на помещения, и вышел в центральный зал.

Прямо посреди зала горел небольшой костёр, над которым висел закопчённый медный чайник. Дым от костра уходил наружу через отверстие в потолке.

— А, Немой-хан! Доброе утро! Проходи, завтракать будем!

Хан Оюз облизал жирные пальцы и запустил их в большую миску с пловом.

— Поешь, Немой-хан! Очень хороший плов! Сейчас будет горячий чай!

Я плюхнулся рядом с ханом на толстый войлочный ковёр и тоже ухватил щепоть плова. Покатал во рту жирный сладковатый рассыпчатый рис с кусочками мяса и распаренной моркови.

Хан Оюз хлопнул в ладоши.

Высокий сутулый старик тенью метнулся к костру. Снял с огня чайник, разлил по большим пиалам крепкий, почти чёрный чай. Бросил в каждую пиалу по куску жира и щепотке соли. Почтительно кланяясь, подал пиалу сначала мне, потом — хану Оюзу.

Я сделал глоток горячего солёного напитка и начал приходить в себя.

— Стражники заметили на восточной дороге волчий выводок, — рассказывал мне хан Оюз. — Хорошая охота получится! И табунам польза — каждую зиму волки столько лошадей режут!

Хан отпил чаю и неожиданно закричал:

— Серах! Серах!

Я недовольно поморщился. Вот какого хера так орать? Только-только голова начала проходить!

В юрту вбежала стройная черноволосая красавица. Её взгляд будто ошпарил меня. Но красавица тут же внимательно уставилась на хана Оюза.

Охереть!

— Серах, ты едешь с нами на охоту! — приказал хан Оюз. — Я хочу, чтобы Немой-хан увидел, на что ты способна.

Серах согласно наклонила голову и снова бросила на меня быстрый горячий взгляд. А потом выбежала из юрты.

И почему князь Всеволод сам не поехал за своей невестой? А мне тут мучайся теперь!

— Серах — моя любимая дочь, — с гордостью сказал хан Оюз. — Я бы её своей наследницей сделал, да нельзя. Не поймут. Зарежут и меня, и её.

Про возможное убийство хан сказал совершенно спокойно. Как будто уже привык опасаться.

Бля, Немой! Да оно так и есть! Когда вокруг тысячи людей с оружием — поневоле начнёшь относиться к смерти философски.

На охоту нас собралось человек двадцать. И втрое больше собак — высоких, поджарых, тонконогих, с маленькими вытянутыми головами. Они нетерпеливо скулили и рвались с кожаных поводков.

Почти каждый всадник держал на сворке трёх, а то и четырёх псов.

— До Глухого Оврага собак с поводков не спускать! — скомандовал хан Оюз. — Волки залегли где-то там. Кто собьётся на зайца, или лису — лично выпорю плетью!

Мы запрыгнули на коней и рысью направились прочь из стойбища. Я ехал рядом с ханом. С другой стороны от него скакала Серах в лёгкой кольчуге. У неё за спиной был небольшой костяной лук и колчан со стрелами. На луке седла закреплено короткое охотничье копьё.

За нами поторапливались охотники.

По узкой дороге мы углубились прочь от реки в степь.

Хан показал мне на синюю полоску, которая залегла между двух холмов.

— Глухой Овраг. Там ручей и кусты. Загонщики пойдут от дороги, а мы встанем на вершине холма.

Мы свернули с дороги в степь. Кони легко шли по прибитой дождями траве, но мы их не торопили. Берегли силы для охоты.

Мы обогнули холм и поднялись на него с противоположной от оврага стороны. С вершины холма хорошо различались всадники на дороге и бурые, белые и золотистые точки собак.

Глухой Овраг отсюда был как на ладони. Я чётко видел переплетение кустов и низкие редкие деревья. Где-то в этой чаще притаилась волчья стая. Опытные собаки постараются выгнать волков прямо на нас.

Сердце сладко сжалось от азарта. Я вытащил меч и положил его поперёк седла.

Хан Оюз привстал на стременах и махнул рукой.

Белые, бурые и золотистые точки стремительно понеслись к оврагу. Ветер донёс далёкий заливистый лай. Это загонщики спустили собак.

В несколько длинных прыжков собаки достигли оврага и скрылись в кустах.

— Приготовься Немой-хан! — сказал мне Оюз и улыбнулся.

Он уверенно сидел на лошади, покручивая в руке длинную трёххвостую плётку. В концы ремней были вплетены тяжёлые железные шарики с острыми зубьями.

Хриплый собачий лай стал громче, протяжнее. В нём слышалась ненависть.

— Подняли! — довольно кивнул хан Оюз. — сейчас пойдёт веселье!

Из кустов на дне оврага выпрыгнул молодой волк. Его догоняли четыре пса. Волк бежал наискось по склону, надеясь скрыться от собак за холмом. Собаки стелились по его следу, вытягивая в прыжках длинные тела.

— Серах!- скомандовал хан.

Серах вскинула лук и выстрелила почти не целясь. Волк взвыл, схватился зубами за плечо и опрокинулся. Псы мгновенно настигли его, набросились. Рычащий и визжащий клубок мохнатых тел покатился по траве. Вот он распался, и я увидел мёртвого волка и хромавшую, скулившую собаку. Остальные псы были невредимы.

Ещё один волк вырвался из кустов. Этот был крупнее, старше, опытнее. Он не стал подниматься на склон, а устремился вдоль оврага. За ним неслись неистово лающие собаки.

Крупный пёс золотистой масти великолепным прыжком достал волка. На мгновение серый и золотистый силуэты слились в одно.

Волк коротко дёрнул головой. Золотистая тень оступилась, и пёс полетел в траву. Его горло было распорото, белоснежная грудь заляпана кровью. Пёс визжал и сучил длинными ногами.

Не обращая на него внимания, волк рванул дальше.

— Давай, Немой-хан! — кивнул мне Оюз.

Я поднял меч над головой и направил коня наперерез волку.

Убегая от собак, он слишком поздно заметил ещё одного преследователя. А может, просто ничего не мог сделать. Я догнал волка и взмахнул мечом. Горячая кровь брызнула в стороны, а волк уткнулся в траву окровавленной мордой. Его серый бок был распорот до самого хвоста.

Я натянул поводья и оглянулся. Хан Оюз скакал в противоположную сторону, преследуя очередного волка. Серах нигде не было видно.

И вдруг из-за холма раздалось громкое ржание и пронзительный женский крик!

Глава 16: Барс

Пришпорив коня, я выскочил на вершину холма и увидел, что лошадь Серах катается по траве с распоротым животом. Несчастное животное из последних сил пыталось подняться, молотя копытами по траве.

Сама Серах пятилась спиной к оврагу, выставив перед собой короткое, словно игрушечное копьё. А перед ней хлестал себя хвостом по бокам огромный рассерженный дикий барс!

Под серо голубой пятнистой шерстью зверя бугрились витые мышцы. Он припадал к земле и негромко рычал, оскалив здоровенные клыки. Серах внимательно следила за барсом, направляя на него наконечник копья. Но никакого смысла в этом не было. Если барс прыгнет — он переломит копьё, как соломинку, и Серах уже ничто не спасёт.

Видимо, барс тоже облюбовал Глухой Овраг себе под жильё. И сейчас был очень недоволен тем, что его потревожили во время отдыха. Настолько недоволен, что собирался убить любого, кто встретился ему на дороге.

Несколько собак, заливаясь лаем, выскочили из оврага. Они шли по волчьему следу и совсем не ожидали наткнуться на барса. Свора поперхнулась лаем, взвизгнула и попятилась. Самый смелый пёс сделал крохотный шажок вперёд и несмело тявкнул.

Барс ответил утробным рычанием. По счастью, собаки отвлекли его. Теперь барс смотрел на них, а не на Серах.

Я до сих пор горжусь тем, что выбрал лучший вариант из возможных. Не стал нападать на барса, размахивая мечом или пытаться задушить его голыми руками.

Вместо этого я пустил коня вскачь, подхватил Серах за талию и забросил её на лошадь впереди себя. А сам отскакал на безопасное расстояние и развернулся.

Собаки по-прежнему окружали барса, не решаясь напасть на него, но и не давая зверю уйти. Заражаясь смелостью друг от друга, псы подскакивали всё ближе, стараясь укусить хищника со спины.

Барс молниеносно крутился на месте, взмахивая когтистыми передними лапами. Вот одна собака не успела вовремя отскочить и, визжа, покатилась по земле со сломанным позвоночником.

Серах спрыгнула с коня и потянула из-за спины лук, но я остановил её. Этот огромный бесстрашный кот был похож на меня, да к тому же, это не он напал на нас, а мы сами его потревожили.

Серах недоумённо взглянула на меня огромными чёрными глазами. Я строго покачал головой. Она помедлила, пожала плечами и забросила лук за спину.

Барс, наконец, прорвал кольцо собак и дымчатой тенью уходил в заросшую кустами низину.

Всё это произошло настолько быстро, что вылетевший из-за холма хан Оюз даже ничего не понял. Хан тяжело дышал, с его лошади падали хлопья пены. Плеть и сапоги хана были в крови.

— Что здесь у вас? — задыхаясь, выкрикнул хан.

Я пожал плечами.

— Барс. Ушёл обратно в Овраг.

Хан посмотрел на бьющую копытами лошадь и на собаку, которая уже свернулась неподвижным клубком. Потом внимательно оглядел Серах и повернулся ко мне.

— Спасибо, Немой-хан! Ты спас мою любимую дочь!

— Да она сама спаслась, — улыбнулся я.

Серах бросила на меня взгляд, полный такой горячей благодарности, что я чуть не упал с коня.

Э, бля! Я, вообще-то, барса спасал!

Всего мы добыли восемнадцать волков. Десять молодых, пятерых — постарше, и огромного седого вожака. Его завалил своей плетью лично хан Оюз и неимоверно этим гордился.

Старшая самка сумела уйти от собак по течению ручья. Но мы не слишком печалились об этом. Рано или поздно волчица где-то появится, тут-то её и возьмут в оборот.

Волков погрузили в глубокую телегу на двух огромных колёсах. Запряжённая в эту странную конструкцию лошадь в ужасе косилась на свою поклажу и громко фыркала. Возница успокаивал её, поглаживая по мохнатой морде.

Серах подошла ко мне. Хлопая себя прутиком по высокому сапогу, она попросила:

— Немой-хан! Ты мог бы довезти меня до стойбища? Сам видишь — я лишилась лошади, а посылать человека за другой — это время...

— Да-да, — добродушно закивал хан Оюз. — Задерживаться некогда! Нас ждёт пир в честь славной охоты! Кстати, Немой-хан! Скажи — духи решили совсем отменить человеческие жертвоприношения?

— Да, — твёрдо сказал я.

Вообще-то, я ещё не говорил об этом с духами. Но какая разница, бля?

— Это очень хорошо, — простодушно обрадовался хан Оюз. — Неприятно каждый раз терять столько рабов.

Я вспомнил мысль, которая пришла мне в голову ещё вчера.

— Послушай, Оюз-хан! Наверняка у тебя в стойбище есть рабы из наших мест.

Хан Оюз потупился.

— Ну... я точно не знаю. Но допустим.

— Я хочу выкупить их и освободить.

— Хороший раб стоит недёшево, Немой-хан, — улыбнулся Оюз. — Но! Сегодня ты спас мою дочь. В честь твоего подвига я отпущу на волю всех рабов из твоего княжества. Гулять — так гулять!

Загонщики собрали собак. Мы оседлали лошадей и направились к стойбищу. Серах запрыгнула на лошадь позади меня и упёрлась крепкими сиськами мне в спину! Бля! Ну что за нравы у этих хазар?!

— Ты очень благороден, Немой-хан, — прошептала Серах мне на ухо. Потом тихонько рассмеялась, обдав меня жарким дыханием, и прикусила острыми зубами мочку моего уха.

Чтобы хоть немного удержать её порывы в узде, я всю дорогу ехал рядом с ханом Оюзом и обсуждал с ним, как лучше освободить пленных. Мы договорились о том, что завтра с утра всех рабов выстроят на рыночной площади. Я пройду вдоль рядов и поищу своих. Потом им за мой счёт дадут одежду и еду в дорогу и большими партиями отправят на родину.

Серах за моей спиной притихла и внимательно слушала наш разговор. Но я не сомневался, что она ещё покажет себя во всей красе.

В стойбище нас ждал сюрприз. Нет, не так. Сюрпризище, бля!

Посреди расчищенной от торговцев базарной площади в небо бил самый настоящий фонтан. Он был отделан не белым мрамором, а простыми серыми булыжниками. И струи в нём не изгибались причудливо, а незатейливо взлетали вверх. Но всё же это был фонтан с прозрачной чистой водой. В его просторной глубокой чаше уже вовсю плескалась ребятня, наполняя площадь криками и восторженным визгом.

Охереть!

— Нравится, Немой? — прошелестел у меня над ухом дух ветра.

— Не то слово! — улыбнулся я.

— Мы решили хотя бы так порадовать нашего друга, который полторы тысячи лет просидел в пещере.

— А где он сам? — спросил я.

— На той стороне площади, — прошипел дух огня. — Руководит постройкой ханского дворца.

Ну, ни хера себе!

Я пробился через толпу к месту грандиозной стройки. Фундамент дворца уже был готов. Он представлял собой классический круг из врытых в землю огромных камней.

Я понял, что за основу проекта строитель взял ханскую юрту. Только решил сделать её побольше и основательнее.

Сам дух земли с энтузиазмом ворочал камни, возводя из них стены первого этажа. Жестами длинных рук он заставлял неподъёмные громады легко взмывать в воздух, переворачиваться и укладываться точно так, как это было нужно по проекту.

— Здорово, Немой! — прогудел дух земли. — Ну-ка, посторонись!

Я сделал шаг в сторону, и тут же мимо меня пролетел длинный камень. Он точно лёг поверх дверного проёма.

— Нравится, а? — довольно громыхал дух. — Красота! Сейчас начну делать свод. Покажу этим неумехам, как работают профессионалы!

С этими словами дух небрежно ткнул рукой в сторону группы людей с листами пергамента в руках. Они что-то чертили и записывали с умным видом. Среди них я с удивлением заметил Айсака.

— Решил податься из шаманов в строители? — спросил я его.

Айсак покраснел.

— Учиться у духа стихии — это великая честь. А шаманить я научусь у тебя! И тоже буду заставлять духов делать всё, что мне хочется.

Я вздохнул.

— Вообще-то, они делают то, что хочется им.

— И правда,- удивился Айсак. — А как так получается?

— Долго объяснять. Со временем разберёшься.

Я вернулся обратно к духу земли.

— Задержимся на недельку-другую, Немой? — попросил он меня. — Отстрою город напоследок! Чтобы было, как раньше.

— Легко, дружище! — отозвался я.

Немного помедлил. Да, бля, какого чёрта! Он — взрослый дух, подольше меня живёт на свете.

— Знаешь, — осторожно сказал я. — не хочу тебя расстраивать, но города будет недостаточно.

— Почему? — удивился дух земли.

— Видишь ли, хазары — кочевники. Они не смогут всё время жить в городе. Их коням постоянно нужны свежие пастбища.

— Бля!

Дух земли помрачнел и выронил из огромных ладоней очередной булыжник.

Шаманы с пергаментами навострили уши.

— Не расстраивайся, — сказал я ему. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. По-другому и быть не может! Слушай, а резьбу по камню ты можешь?

Дух почесал в каменном затылке.

— Вообще — да. Но на хрена теперь-то?

— Красиво будет! — убеждённо сказал я. — А красота даром не пропадёт. И да — фонтан охерительный!

Я решил спрятаться в выделенной мне спальне и немного отдохнуть перед вечерним пиршеством. А заодно решить — что делать с реками кумыса, которые непременно прольются на мою несчастную голову.

Мимо невозмутимых охранников я проскользнул в ханскую юрту. Сторонкой, вдоль стены миновал центральный зал, где уже стелили свежие войлочные ковры.

Подойдя к той части юрты, которая была отведена мне, я услышал тихую красивую музыку. Похоже, кто-то играл на разновидности местной лютни.

Я сразу насторожился.

Музыкантов я у хана не просил, а прийти без приглашения он вряд ли могли бы.

Да, ипать! Я и наложниц у него не просил, а он их мне всё равно подсунул! Хорошо, что я спал, как убитый.

Но музыкантов хан уж вряд ли привёл бы. Зато это вполне могла сделать его черноглазая дочка. Решила, что так романтичнее.

Бля! Выгоню всех на хер поганой метлой!

Я решительно откинул тяжёлую занавеску.

У войлочной стены на ковре сидела молодая женщина. Глаза её были подняты к потолку, длинные пальцы задумчиво пощипывали струны лютни. Итогом этого занятия и была тихая и довольно ритмичная музыка.

Посреди постели на вышитой подушке лежал Мыш. На нём был надет длинный шёлковый халат. Рядом стояло блюдо с виноградом и кусочками козьего сыра.

Перед Мышом три довольно упитанные мышки синхронно исполняли танец живота, стараясь попадать в такт музыке.

Охереть!

— Немой! Ты не мог бы зайти попозже? — недовольно спросил Мыш.

Я так охренел, что не сумел ответить и молча задёрнул занавеску. Не рискнул снова идти через главный зал и свернул в какой-то тёмный боковой коридор. Вроде бы я здесь уже проходил... Или нет?

Где-то рядом раздалось негромкое рычание.

Я обернулся.

Передо мной, в темноте коридора дымчатым призраком стоял барс.

Глава 17: Тенгри

Пронзительные жёлтые глаза барса смотрели прямо на меня.

Я отпрыгнул назад.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щелкнуло. Я упал на лапы, одинаково готовый драться, убегать или карабкаться куда-нибудь вверх.

Барс удивлённо наклонил голову, чуть приподнял верхнюю губу.

Обострившимся кошачьим зрением я вдруг ясно увидел, что чернота коридора проглядывает сквозь его дымчатую фигуру.

Ипать! Он не настоящий, что ли?

Барс отвернулся и медленно, бесшумно пошёл прочь по коридору. Теперь я абсолютно точно видел, что он прозрачный. Даже сумел разглядеть, что края кошачьей фигуры чуть заметно колеблются.

В конце коридора барс остановился и приглашающе взглянул на меня.

Понятно, что к этому времени я уже вовсю крался вслед за ним. Любопытство, бля — моё второе имя! А ни хера не осторожность.

Барс обернулся, и я тут же замер. Он качнул головой, потом откинул незаметный полог в задней стене юрты и исчез снаружи.

Само собой, я полез за ним. Высунул голову наружу с дурацким чувством, что её сейчас откусят на хер! Но барс неторопливо удалялся по узкому проулку между юртами. Он больше не оглядывался.

Я догнал барса как раз на повороте на более широкую улицу. Здесь было полно народа, как и во всём хазарском поселении. Я с удивлением обнаружил, что кроме меня никто не замечает огромную кошку. Барс легко огибал людей, а иногда проходил прямо сквозь них. И хоть бы кто-нибудь почуял неладное! Люди преспокойно занимались своими делами.

Зато меня они видели превосходно! То и дело раздавалось:

— Кис-кис!

— Хочешь требухи, полосатенький?

И даже:

— Пошёл на хер, котяра драный!

Мясник, рубивший на окровавленном бревне конскую тушу, отхватил тесаком порядочный шмат мяса и протянул мне.

— Держи!

Тесак он при этом из руки не выпустил, так что подходить я поостерёгся. А тут мясника как раз окликнул сосед:

— Зачем тебе этот кот, Аймыл?

Даже барс приостановился, с интересом глядя на нас.

— Гляди, какой он пушистый! — басом отозвался мясник. — Сошью дочке шапку!

Охереть! А ну-ка, перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло.

Мясник испуганно отшатнулся, бормоча:

— Простите, Немой-хан!

Бог простит, бля!

Я отпихнул мясника в сторону и оглянулся, ища глазами барса.

Зверя нигде не было. Только закутанный в драные лохмотья нищий сверкнул на меня пронзительными жёлтыми глазами. Но тут же отвернулся и, опираясь на деревянные костыли, побрёл сквозь толпу в сторону базарной площади.

— Немой-хан!- мясник вцепился мне в рукав. — Я не знал!

Бля, ну что за херь-то?!

Я крепко взял мясника за плечо.

— Завтра утром принесёшь к ханской юрте копчёную лошадь! Понял?

Мясник закивал.

Нищий ждал меня возле фонтана. Костыли он прислонил к чаше, а сам с наслаждением болтал босыми ногами в воде. Увидев меня, он похлопал ладонью по камню рядом с собой.

Я сел, стянул сапоги и тоже опустил ноги в холодную воду.

Бля, хорошо-то как!

Натоптанные за день пятки приятно закололо. Я поёрзал на тёплом камне, придвинулся ближе к воде и опустил ноги глубже.

— Здесь глубоко под землёй — огромное озеро чистой воды, — сказал нищий.

Он поднял морщинистое лицо к солнцу, зажмурился и улыбнулся.

— Хватит на сотню тысяч таких фонтанов. Представляешь, что это значит?

— Сотня тысяч фонтанов? — я недоверчиво покачал головой. — Если эту воду достать из-под земли — хазарам больше не придётся шастать с места на место в поисках свежей травы. Они смогут завести сады и поля. Если захотят, конечно.

— Да, — кивнул бродяга. — Если захотят. А раньше у них и возможности не было. Как думаешь — к лучшему это, или нет?

— А хер его знает, — пожал я плечами. — Как по мне — конечно, к лучшему. Как ни крути — они наши соседи. А с сытыми соседями и договариваться проще.

Нищий весело расхохотался.

— Удивительный ты человек, Немой, — улыбаясь, сказал он. — Где ни появишься — всё сразу идёт кувырком. Духи работают на людей, люди начинают договариваться с нечистью. Как это у тебя получается, а?

— Да я-то здесь при чём? — удивился я. — Оно само как-то.

Нищий перестал смеяться и стал серьёзным.

— А ведь меня просили тебя убить, — сказал он. — Очень просили.

— Кто? — охерел я.

— Это я тебе сказать не могу, — пожал плечами бродяга. — Призыв был совершён по всем правилам. Я даже отказать сразу не мог. Нет, выбор-то у меня был. У духов выбор есть всегда. Вот я и решил предоставить его тебе. Показаться в облике барса и поглядеть — что ты будешь делать.

Бродяга смешно поднял лохматые брови.

— Почему ты вчера не напал на меня, Немой? Ты герой, или кто? Мог бы добыть редкий трофей на глазах красивой девушки. А ты дал мне уйти, да ещё и стрелять запретил. И вот кто ты после этого?

В глазах бродяги я увидел издёвку.

— Ты даже мясника отпустил! А он, между прочим, хотел сшить из тебя шапку.

— Заипался бы! — буркнул я.

— Готов спорить — ты ему и за мясо утром заплатишь. Так ведь?

— Вообще-то, у него дочка без шапки ходит. А скоро зима.

Бродяга подтянул колени к подбородку, оставляя на сером камне мокрые следы босых пяток. Одет он уже был не в рваньё, а во вполне приличные штаны и кафтан.

Ипать, а как так получилось?! Я же с него глаз не сводил!

— А чему ты удивляешься? — ухмыльнулся бродяга. — Меняются люди — меняются и их боги. Думаешь, барсу Тенгри легко прожить без крови?

Лицо бродяги снова стало серьёзным.

— Возвращаться тебе надо, Немой. И чем скорее — тем лучше. Ты, вообще, зря сюда поехал. Пока в своём доме все дела не доделаны — нечего по гостям шастать, понимаешь?

Это было очень похоже на предупреждение.

Бля! Это и было предупреждение!

— Так что завтра с утра и выезжай по холодку. Лошадей хан тебе даст. Духа земли насовсем не сманивай. Захочет вернуться — отпусти его.

— Да больно надо силой кого-то держать! — возмущённо буркнул я.

— Ну, вот и хорошо, — улыбнулся Тенгри.

Теперь он выглядел, как мужчина средних лет — худощавый и подвижный.

Тенгри развернулся и сунул босые ноги в сапоги, которые откуда-то взялись рядом с моими. Повертел в руках костыли, потом решительно воткнул их в землю. Костыли на глазах укоренились и выбросили тонкие ветки.

Верховный бог хазар легко поднялся и махнул мне на прощанье рукой.

— Ещё одно, Немой! — сказал он. — Когда станет совсем херово, помни — есть вещи поважнее силы!

Я вздрогнул. То же самое говорили мне Перун и Яга.

Что за херь-то?!

Я повернулся к Тенгри, собираясь прямо спросить его.

Но он бесследно скрылся в толпе.

В ханской юрте дым стоял коромыслом. На огромных блюдах дымились горы жирного плова. Кумыс лился водопадами. Звенела музыка, стучали бубны. Десятки танцовщиц обольстительно извивались в полумраке.

— Немой-хан!

Хан Оюз вскочил с белоснежного ковра. В руках он держал полную кумыса чашу, больше похожую на таз для мытья полов.

— Ну, где ты ходишь?! Иди сюда — выпьем, закусим!

Сидевший рядом с ханом Мыш лениво помахал мне лапой.

А вот Серах нигде не было видно. И это показалось мне подозрительным.

При одном взгляде на кумыс я почувствовал себя нехорошо. Опять пить это? Нет уж, на хер!

И тут мне в голову пришла счастливая идея.

— А вода есть?

— Вода?

Глаза хана Оюза стали круглыми от удивления.

— Зачем такие обидные вещи говоришь? Откуда вода на ханском пиру? У хана в гостях воду не пьют. Только кумыс — лучший, жирный!

Хан прищёлкнул языком.

— Да мне не пить. Дайте чашу воды, и я покажу вам чудо!

Ханские гости загомонили, вытягивая шеи. Чудо хотелось увидеть всем.

— Ещё чудо?!

Хан Оюз был в полном восторге.

Он хлопнул в ладоши и скомандовал слугам.

— Принесите воды!

Возникла лёгкая суматоха. Но музыканты продолжали играть, а танцовщицы по-прежнему изгибались, словно страстные тени.

Через пару минут слуга с поклоном подал мне чашу воды.

Отлично!

— Сейчас я вернусь, и будет чудо! — громко сказал я и выскочил за занавеску прежде, чем мне успели возразить.

Остановившись возле своей спальни, я через прорезь в ткани одним глазом заглянул внутрь.

Ну, конечно, бля!

Серах была там. И не просто была. Она раскинулась на коврах и подушках совершенно голая. Цветное одеяло сползло с крутого загорелого бедра. На лице ханской дочери было сосредоточенное и даже суровое выражение.

Похоже, она решила соблазнить меня, во что бы то ни стало.

Нет, это приятно, слов нет! Но я, вообще-то, пёрся в такую даль совершенно с другой целью.

Вздохнув, я отвернулся от прорези, поставил чашку на пол. Хлопнул ладонью по воде и жалобно прошептал:

— Чупав!

Через минуту я вернулся в большой зал, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило позади меня.

Перед собой я катил большой бочонок лучшего болотного вина. И как только Васило такую тяжесть на горбу таскает? Я попробовал поднять, да хер там!

Серебряная фляжка в потайном кармане была полна самогона. Вот теперь-то я был готов к ханскому пиру!

А самое главное — Серах мне больше не угрожала.

Ну, по крайней мере, я сильно на это надеялся.

— Что это, Немой-хан?

Глаза хана Оюза снова стали круглыми.

— Это — лучшее вино из нашего княжества! Попробуй, хан!

Чаши с вином пошли по кругу. Гости пробовали, хвалили, цокали языками от восторга.

— Это великолепно! — заявил хан. — Немой-хан, из чего делают такое чудесное вино?

Я тоже сделал большой глоток. Кисло-сладкое вино с запахом мёда приятно защипало язык. На сердце защемило.

— Из мёда болотных пчёл, — ответил я. — Правда, у тебя здесь болот нет. Но ты разведи обычных пчёл — вино должно быть не хуже.

— Пчёлам нужны цветы, — грустно ответил хан. — А у нас в степи только трава, и та быстро сохнет. Воды мало.

— А вот за это не переживай, — улыбнулся я хану Оюзу. — Воды у вас будет до хрена. Я тут говорил с Тенгри...

Посреди зала оглушительно хлопнуло. Гости заорали и вскочили.

Из клубов белого дыма к нам шагнул старый знакомый — Верховный Бог Тенгри.

Хан Оюз молча повалился на колени. Вслед за ним рухнули остальные хазары.

Духи стихий вращались ослепительными вихрями. Наконец, я услышал громкий каменный стук — это опускался на колени дух земли.

— Хорошее вино, говоришь, Немой?

Тенгри озорно улыбался. Сейчас он выглядел почти моим ровесником.

— Ну-ка, налей попробовать!

Я налил полную чашу.

— И себе, — кивнул Тенгри.

Ну, себе — так себе!

Мы кивнули друг другу и, не торопясь, выпили.

— Хорошо, — улыбнулся Тенгри.

Он тронул за плечо хана Оюза.

Хан проворно поднялся.

— Научитесь делать такое вино, — сказал ему Тенгри, — вечно будете в моей милости. А сейчас — всем гулять!

Тяжёлая занавесь откинулась. В зал быстрым шагом вошёл князь Всеволод. Волосы его были растрёпаны, рубаха застёгнута не на те пуговицы. Князь раскраснелся, словно мальчишка. За руку он вёл покорную Серах.

Князь Всеволод подошёл к хану Оюзу и поклонился.

— Прошу тебя, хан! Выдай за меня свою дочь, красавицу Серах! И пусть между нашими государствами всегда будет мир.

Во как загорелся! А ведь не хотел ехать. Отбивался, когда его Васило подмышку хватал!

Серах с пунцовыми щеками исподлобья смотрела то на отца, то на князя Всеволода.

На меня она даже не взглянула.

И слава богам!

Верховный бог Тенгри звонко расхохотался.

— Немой, бля!

Глава 18: Домой

Уехать с утра, как намекал Тенгри, у меня не получилось. Утром к парадному входу ханской юрты согнали рабов со всего стойбища.

Глаза невыспавшегося хана Оюза были похожи на две узкие щёлки.

— Извини, Немой-хан! Некогда было их расспрашивать — кто, да откуда. Собрали всех. Ты уж сам пройдись, поговори с ними.

Я шагал вдоль бесконечных рядов, зевая и вглядываясь в покорные или любопытные лица.

— Как зовут? Откуда?

— Трифон. Мельником был под Рузанью.

Чернобородый Трифон с любопытством глядел в моё лицо.

Я подавил зевоту.

— Домой хочешь?

— Конечно! У меня жена, двое сыновей там, дочка. Родители ещё живы, может.

— Как же ты к хазарам попал?

— Мельницу бросить пожалел. Боялся — сожгут. Своих в лес отослал во время набега, а сам остался. Вот меня и взяли.

— Ну, и что — уберёг мельницу?

— Уберёг. Муку забрали, меня тоже. А мельницу не тронули.

— Ну, иди вперёд. Погляди — может, узнаешь кого из ваших, рузанских.

Трифон пошёл впереди меня, изредка останавливаясь и заговаривая то с одним, то с другим.

Женское лицо, туго перетянутое платком. В доверчивых голубых глазах — неподдельная боль. К пёстрому подолу испуганно жались двое босоногих ребятишек. Девочка зарылась лицом в юбку матери, мальчик поглядывал на меня смелым чёрным глазом.

За покатым плечом женщины маячил хмурый хазарин с редкой чёрной бородой.

— Как зовут? Откуда?

— Ольга. Из Серпова. Девочкой в плен попала.

— А это — муж твой?

Я кивнул на хазарина. Тот вызывающе выпятил длинную челюсть.

Ольга вздохнула и опустила глаза.

— Хозяин.

Я перевёл взгляд на хазарина. Смотрел, пока его лицо не вытянулось, и он не забормотал:

— Пусть едет! Мне-то что? А дети — мои! Не отпущу.

— Почему не женишься, если дети есть? — спросил я его.

— На рабыне? Зачем? — глаза хазарина вспыхнули злым огнём.

— Мама — не рабыня! — звонко сказал мальчик.

— Да я тебя!

Пацан даже не дрогнул.

Я перехватил отцовскую руку.

Рывок на себя, кисть на излом.

Не разучился, бля!

Хазарин завалился на землю, со стоном держась за сломанную руку.

— Ну, бля! — стонал он. — Погоди!

Попесди мне ещё!

— В Старгород поедете? — спросил я женщину. — Сына в дружину возьму, вы с дочкой тоже не пропадёте.

Женщина решительно кивнула.

— Поедем!

— Ну, и не хер тогда к этому возвращаться!

Я кивнул на хазарина, который, ругаясь себе под нос, баюкал сломанную руку.

— Пока в ханской юрте поживёте, а как всё будет готово — так и в путь.

Высокий хазарин, подпоясанный кривой саблей, шагнул ко мне.

— Немой-хан! Возьми на службу!

— С чего вдруг?

— Жена у меня из ваших мест. Хочет родню повидать. Я вас до княжества провожу — лишняя сабля не помешает!

Я обернулся к хану Оюзу.

Хан согласно кивнул.

— Хороший воин. Соглашайся, Немой-хан!

Я смерил хазарина взглядом. Он не отвёл глаз, смотрел спокойно.

— Как зовут?

— Ягуж.

— Лошади есть?

— Есть. У меня свой табун.

Хазарин чуть улыбнулся.

— Ну, идите, собирайтесь! После обеда выезжаем.

Хазарин решительно кивнул.

— Спасибо, Немой-хан!

Его жена радостно улыбнулась. Прижалась щекой к мужу, раскраснелась. Он взял её под руку и повёл с площади куда-то в узкие улицы.

Ну, другое же дело, бля!

Я пошёл дальше вдоль рядов, которые казались бесконечными.

— Как зовут? Откуда?

— Фёдор. Из Гороховца я. Конюхом служил у боярина.

Встрёпанная рыжая борода с изрядной проседью. Но взгляд пустой, грустный. И отвечает нехотя, словно ищет в моих словах подвох.

— Домой хочешь, Фёдор?

— А что мне там делать?

— Погоди. Ты же раб здесь?

— Ну, — Фёдор лениво кивнул.

— На свободу не хочешь?

— Да какая свобода? Опять у боярина работу искать? А здесь я при деле.

— А родину повидать?

— Родина? Нас где кормят — там и родина!

На площадь вышел невыспавшийся князь Всеволод. За ним лёгкой тенью скользила Серах.

— Здорово, Немой! — окликнул меня князь. — Сегодня ехать собираешься?

Хотелось бы, бля!

— Ну, так и не мучайся! Я ещё задержусь на неделю-другую, погощу у хана. Сперва здесь свадьбу сыграем, а потом — у нас! Заодно и посмотрю всех наших, не торопясь. Соберу их, как положено, и отправлю.

Правда, что ли?

— Спасибо, княже!

— Поезжай-поезжай, — добродушно кивнул Всеволод. — Тебя Глафира Фёдоровна заждалась уже. Только это, Немой! Как доберёшься — отправляй сюда бояр посерьёзнее. Будем посольство открывать. Одежду мне пришли парадную. Ну, и обычную. А то выдернули в одних портках! А хазарская одежда мне непривычна. И вина ещё хоть бочонок пусть притащат, ладно?

— Да о чём разговор, княже!

Я ещё потолкался по рядам, закупая еду в дорогу. Расплатился с мясником за копчёную конину.

И, наконец, почувствовал, что уже валюсь с ног. А мы ещё ни хрена не выехали.

В толчее ханских гостей я увидел умоляющую физиономию Айсака.

Бля! Я же обещал взять его в ученики!

— Оюз-хан, — осторожно сказал я за прощальным обедом. — Ты не очень расстроишься, если я заберу с собой одного из твоих младших сыновей? Парень почему-то вбил себе в голову, что только я смогу сделать из него настоящего шамана.

— Ты сможешь, — уверенно кивнул хан Оюз. — А кого именно ты забираешь?

— Айсака.

— Айсака? — хан выглядел удивлённым. — Не помню такого.

— В смысле? — теперь уже удивился я. — Вот он.

Хан внимательно всмотрелся в лицо Айсака.

— Похож, — закивал он и потрепал Айсака по щеке.

Потом повернулся ко мне.

— Ты же знаешь, Немой-хан, что у меня до хера детей. Устал думать, куда всех пристроить!

— Тогда, наверное, и участь младшего брата тебя не очень расстроит? — предположил я.

— Брата? — оживился хан. — Которого?

— Барджиля. Помнишь такого?

— Барджиля помню. А что с ним случилось?

— Он обрёл богатство и бессмертие. И теперь охраняет сокровища духа земли.

— Очень рад за брата, — заулыбался хан. — А то он всё время хотел занять моё место. Одно время я даже собирался казнить его, но пожалел.

Выехали мы, практически, на закате. Хан Оюз предлагал отложить выезд до утра, но я отказался. Во-первых, мне не хотелось плевать на совет Тенгри. Во-вторых, у меня были основания предполагать, что прощальный завтрак может плавно превратиться в прощальный ужин.

А я уже изрядно устал от хазар и их гостеприимства.

Хан Оюз снабдил нас лошадями — по две на каждого — и едой в дорогу. Как я ни отбивался, он всё же навязал мне два кожаных мешка, полных самого вонючего кумыса.

— Пей на здоровье, Немой-хан! — сказал он. — И вспоминай нас тёплыми словами!

Непременно, бля!

Князь Всеволод на прощание чуть не задушил меня в дружеских объятиях.

— Бояр там в кулаке держите с Мишкой! — напутствовал меня он. — Ключ от казны у меня в кабинете под ковриком.

Мы отправились в путь небольшой, но очень дружной компанией. Мыш, как обычно сидел в гриве моей лошади, иногда перебираясь ко мне на плечо, чтобы лучше рассмотреть окрестности.

Рядом со мной ехал Айсак. Хан, хот и не вспомнил сына, но подарил ему двух жеребцов со своей личной конюшни. Конечно, шаманёнок надулся от гордости, и всё время заставлял коня гарцевать.

— Оставь ты животное в покое, — сказал я Айсаку. — Замучаешь ведь.

— Каждый хазарин — прирождённый наездник! — гордо ответил пацан.

Но тут же взглянул на меня виновато и спросил:

— Немой, а в Старгороде можно будет этих коней продать? Знаешь, какие от них жеребята пойдут?!

Я пожал плечами.

— Надо будет посоветоваться с Фомой. Он в лошадях разбирается.

— А кто это? — спросил Айсак.

— Старший княжеской дружины.

Следом за нами ехал Ягуж, внимательно поглядывая чёрными глазами по сторонам. За спиной у хазарина висели костяной лук в кожаном саадаке и колчан со стрелами. На боку болталась длинная, чуть изогнутая сабля.

Жена Ягужа, Василиса, ловко правила крытой повозкой на двух огромных колёсах, в которую были запряжены сразу две лошади. Повозка была так набита поклажей, что едва оставалось место для четырёхлетней дочки Ягужа и Василисы. Девочка то сидела рядом с матерью на деревянном сиденье и помогала править лошадьми, то безмятежно спала в повозке.

— Ягуж, скажи честно, — спросил я хазарина. — Вы насовсем решили переехать к нам в княжество? С вещами? Если так, то имей в виду — я не против.

Ягуж весело улыбнулся.

— Нет, Немой-хан! Просто я хочу, чтобы родители Василисы увидели, что их дочь довольна жизнью и путешествует с удобствами. Тогда и мне будет проще с ними поладить.

— Разумно, — покачал я головой.

Дух земли шагал позади всех. Он упрямо не хотел становиться вихрем, как его приятели. Так и шагал в образе каменного человека. И не просто шагал, а занимался полезным делом.

Разводя длинные руки в стороны, дух манил к себе камни, разбросанные на окрестных пастбищах. Камни поднимались с насиженных мест и летели к духу. Он мостил ими дорогу перед собой, а сам проходил следом и со скрежетом трамбовал камни в землю.

Получалась удобная мощёная колея.

— Где ты этому научился, дружище? — спросил я духа. — То фонтаны строишь, то дворцы. Теперь вот за дороги принялся.

Дух земли гулко засмеялся.

— На этой земле жило множество умелых народов. Часть из них сгинула в катастрофах, часть одичала, а некоторые до сих пор совершенствуют своё мастерство. И кто, по-твоему, учил их обращаться с камнем?

А, правда, кто?

Солнце ужк два часа назад исчезло за волнистым горизонтом. Погас яркий, в половину неба, красный закат. Из-за голых холмов выползла огромная бело-жёлтая луна.

Монотонно скрипели колёса огромные повозки. Копыта коней мягко ступали по утоптанной земле. Дочка Ягужа и Василисы, давно спала, убаюканная этим скрипом. Ложились на дорогу чёрные тени всадников.

Дух земли прекратил топать ногами по камням и бесшумно шагал вдоль дороги.

Я потихоньку жевал копчёную конину из своего мешка. Чёртов мясник умудрился пересолить и пересушить её. Жёсткие волокна жевались с огромным трудом, застревали между зубами и вызывали жажду.

Да не по хер ли?

Фляжка у меня с собой.

Я предложил кусочек конины Мышу, но он отказался.

— Философ должен быть сдержанным, — строго сказал мне Мыш.

Затем он свернулся калачиком в конской гриве и засопел.

— Вообще-то, философ должен быть благодарным, когда его кормят, — сказал я Мышу и почесал его за ухом. Мыш в ответ лениво дёрнул задней лапой.

— Доберёмся до пещеры — там и заночуем, — сказал дух земли.

Я от всей души приветствовал это решение.

Со стороны стойбища горы показались неожиданно. Мы долго поднимались по склону пологого холма, а когда добрались до вершины, то прямо перед собой увидели отвесную чёрную стену.

Дух земли ударил друг о друга двум огромными камнями и высек сноп искр.

Затрещали сухие ветки, которые Ягуж заботливо вёз с собой от самого стойбища. Пламя осветило вход в пещеру — он чернел провалом. Камней, которыми дух его завалил, не было и в помине.

Глава 19: Тайна пустой пещеры

Дух земли метался по тёмной пещере, яростно сверкая зелёными глазищами.

— Как он отсюда выбрался?! — ревел дух, имея в виду шамана Барджиля.

Я тоже зашёл полюбопытствовать, хотя заранее предполагал, что увижу.

Камни, которые закрывали вход, теперь аккуратной кучкой лежали в стороне. Как будто кто-то перенёс их по одному, не спеша. Но кто мог перетаскать громадные валуны? Их и медведь хер поднимет!

Пещера была абсолютно пуста. На каменном полу я не заметил ни одной монеты. А по ощущениям, золота здесь хранилось порядочно.

— Много пропало? — полюбопытствовал я.

— Всё! — гулко простонал дух.

Бля, да я вижу!

— А сколько было денег?

— По весу? Как три меня. А монеты я не считал.

Ни херово! Я бы тоже расстроился, если бы у меня свистнули столько золота!

— Ты не понимаешь, Немой! — стонал дух. — Дело не в богатстве! Это золото принадлежало Матери-Земле. Я должен был его охранять! А теперь оно пропало!

Снаружи пещеры заплакала дочка Ягужа, разбуженная воплями духа. Я услышал, как мать тихо успокаивала её.

— Пойдём-ка отдыхать, дружище! — примирительно сказал я. — Нет смысла здесь убиваться. В темноте всё равно ни хера не поймёшь. А утром посмотрим следы и разберёмся — куда делся этот проклятый шаман, и кто ему помог.

Кое-как мне удалось увести духа из пещеры. Напоследок он таки вырвался и с досады саданул кулаком по стене. Сверху тут же упал камень и звонко стукнул духа по макушке.

А не хрен кулачищами махать!

— Пойдём, дружище! — сказал я. — Отдохнём!

Пока мы рыдали над пропавшими сокровищами, Ягуж с Айсаком поставили небольшую походную юрту. Кроме этого, они не поленились и наварили похлёбки с копчёным мясом и дикими степными кореньями. Хлебать её было охрененным удовольствием!

— Не в золоте счастье, а в друзьях, — сказал духу земли Мыш.

После этого философ свернулся клубком ровно посредине моего одеяла и спокойно уснул.

Утром, едва только рассвело, мы с духом снова пошли в пещеру. Интересно же, бля — как можно украсть столько золота?!

Ещё перед входом я поделился с духом умной мыслью, которая пришла мне в голову перед сном:

— Кто-то шаману помогал, это точно! Камни из прохода сложены снаружи, а не внутри пещеры.

— Да что ты говоришь, Немой! — с сарказмом отозвался дух и покачал каменной головой.

— А пойдём-ка, глянем следы возле камней! — предложил я, не обращая внимания на его издёвку.

Мы подошли к груде камней. И вот тут духу пришлось качать головой второй раз.

Никаких следов рядом с камнями не было. Ни отпечатков на земле, ни вытоптанной травы. На скале, к которой были привалены камни, я не заметил ни одной царапины.

Складывалось полное ощущение, что камни переносили сюда по воздуху, и не сваливали, а аккуратно складывали друг на друга.

— Знаешь, что, Немой! — озадаченно пробормотал дух земли. — Мне кажется, у меня появился брат.

— Поздравляю! — улыбнулся я.

— Да я не в этом смысле, — отмахнулся дух. — Я бы мог переместить камни по воздуху и так аккуратно сложить их. Но больше никто.

— А если это, например, сделал дух ветра? — спросил я. — Камни-то перемещали по воздуху, а воздух — это его стихия.

Дух земли задумался.

— Нет, — наконец, решил он. — Дух ветра просто уронил бы камни в одну кучу. Сложить их аккуратно он бы не сумел.

— Ну, значит, это был другой дух земли, — махнул я рукой. — Что в этом странного? Отыщем засранца и надерём ему каменную задницу!

— Ты не понимаешь, Немой! — растерянно сказал дух земли. — Духи одной стихии держатся поодаль друг от друга. Стоит нам сблизиться хотя бы на несколько сотен километров — и стихия начинает сходить с ума! Объявись здесь другой дух земли — мы узнали бы об этом по страшным землетрясениям и извержениям вулканов.

Охереть!

— Я точно помню, что ничего такого не было! — уверенно сказал я.

Весь вечер я пил только болотное вино, и не сделал ни глотка кумыса. Даже самогон во фляжке остался нетронутым. Так что за свою память я был спокоен.

Кстати, о самогоне!

Я достал из кармана фляжку и протянул её каменному гиганту.

— На, глотни! Ты что-то совсем упал духом! А дух, упавший духом — это...

Я щёлкнул пальцами, но подходящего слова не подобрал и закончил мысль просто:

— В общем, пей, только мне оставь! И пойдём, заглянем внутрь пещеры. Вдруг там есть какие-нибудь следы.

Ягуж и Айсак к тому времени сложили юрту и нагрузили повозку. На прогоревшем за ночь костре висел котелок с водой.

— Немой-хан! — окликнул меня Ягуж. — Иди, чаю попьём!

— Опять солёного? — улыбнулся я.

— А разве бывает другой? — удивился Ягуж.

— Вот к нам доедешь — так узнаешь! Слушай, а идём-ка с нами! Вдруг ты какие следы разглядишь!

Ягуж тут же поднялся с места. А я поглядел на Айсака.

— Ты говорил, что шаманы общаются с духами. А можно как-то узнать — общался шаман с духом, или нет?

Я тряхнул головой, чувствуя, что говорю путано. И объяснил:

— Я хочу узнать — общался Барджиль в этой пещере с каким-нибудь духом, или нет. Получится?

— Конечно! — широко улыбнулся Айсак.

А дух земли подтвердил:

— Это и я смогу увидеть.

— Тогда вперёд, следопыты! — ухмыльнулся я.

Войдя в пещеру, Айсак зажмурился и стал медленно кружиться на одном месте. Он словно нюхал окружающий воздух. Затем шаманёнок широко раскрыл глаза, и я увидел, как они блестят в темноте.

— Здесь точно был дух! — возбуждённо прошептал Айсак. — Совсем недавно!

Я коротко взглянул на духа земли.

— А ты что скажешь?

— Был дух земли, — угрюмо подтвердил он. — И ещё...

Каменный великан замолчал, а потом решился.

— Не надо тебе это знать, Немой-хан! Это — не человеческие дела.

Он отвернулся и стал барабанить каменными пальцами по стене пещеры. На пыльный пол посыпались искры.

Айсак растерянно переводил взгляд с духа земли на меня.

Ягуж внимательно осмотрел пещеру, пожал плечами и вышел наружу.

Я улыбнулся.

— А я и так знаю. Здесь был Тенгри. Это он унёс отсюда Барджиля и золото. Потому и нет снаружи никаких следов. Так ведь?

Дух земли посмотрел на меня. Его зелёные глаза горели ярче обычного. В громыхающем голосе слышалось неподдельное изумление.

— Как ты это узнал, Немой-хан?! Такое чутьё недоступно даже шаманам!

Я хотел было отшутиться, но понял, что лучше сказать правду. Неизвестно, как дальше повернётся дело. Лучше моим спутникам знать всё, что знаю я. Тем более что это напрямую касается их безопасности.

— В ханском стойбище я виделся с Тенгри. Он сказал, что незадолго до нашей встречи кто-то призвал его по всем правилам и попросил убить меня. Тенгри не сказал, кто это был. Но теперь я думаю, что его призвал Барджиль. Ведь он хороший шаман, правда, Айсак?

Айсак кивнул:

— Да, Немой. Барджиль — самый искусный шаман на свете. После тебя. Он мог призвать Тенгри.

Бля!

Даже сейчас мне было приятно это слышать!

— Получается, Тенгри не стал убивать тебя, — задумчиво прогромыхал дух земли, — но помог Барджилю скрыться из пещеры и унести золото. А зачем Верховный Бог пошёл на такое?

Я пожал плечами.

— А хер его знает. Может быть, ты сам его спросишь?

Дух земли растерялся.

— Мы никогда не требуем отчёта у тех, кто стоит выше нас. Это шаманы бывают достаточно безумны, чтобы донимать расспросами богов. А духи — никогда.

Я насмешливо смотрел на него.

— С другой стороны, — нерешительно сказал дух, — пропали богатства, посвящённые Матери-Земле. Как их хранитель я вправе требовать ответа. Я должен получить ответ!

Голос духа окреп. Каменная спина выпрямилась. Угловатая голова почти упиралась в свод пещеры.

Другое дело, бля! А то начал тут: мы не безумны, мы не донимаем...

— Идём наружу!

Дух так разошёлся, что топнул от нетерпения ногой.

Красавчик!

Мы вышли из пещеры.

Дух земли раскинул длинные руки в стороны и стал неуклюже кружиться на месте. Он кружился всё быстрее и быстрее, каменные ладони со свистом рассекали воздух, ноги поднимали столб горячей пыли.

Наконец, дух земли превратился в ослепительно-зелёный вихрь и принялся расти вверх. Он поднимался всё выше и выше, пока широченная верхняя воронка вихря не достигла облаков. И оттуда с огромной высоты раздался грохочущий голос:

— Тенгри! Дай мне ответ, который я вправе получить!

От этого голоса у меня под ногами затряслась земля. Из горных расщелин сорвались стаи испуганных птиц, мелкие камни с дробным цокотом покатились вниз.

— Тенгри! — высоко в небесах грохотал упрямый дух.

В повозке заплакала дочка Ягужа. Отец утешал её, тревожно глядя в небо.

Лицо Айсака побелело от напряжения. Да и мне стало как-то не по себе.

Одно дело, когда бог приходит к тебе сам и что-то говорит. Это его решение, а твоё дело — слушать и мотать на ус. И другое дело — гонять бога по небу и требовать ответов на свои вопросы.

— В принципе, правильно мыслишь, — раздался слева негромкий, но очень ехидный голос.

Я обернулся.

Знакомый странник стоял совсем рядом со мной, опираясь на деревянный посох.

Тремя быстрыми шагами он подошёл к вихрю и посохом постучал по его бешено вращающемуся основанию.

Вихрь сжался, бесшумно рухнул вниз и превратился в сидящего на земле каменного великана.

— Ладно, — неохотно сказал Тенгри. — Всего я вам объяснить не могу. Но кое-какую помощь вы заслужили.

Он повернулся к духу.

— Сокровище Матери-Земли вернётся на место. Постарайся вернуть его сам, и заслужишь её милость.

Затем Тенгри посмотрел на Ягужа.

— Предусмотрительность — хорошее качество. Но иногда груз удобств так тяготит нас, что мы не в силах закончить свой путь. Лёгкая повозка имеет больше шансов добраться до цели.

Ягуж упал на колени и, раскрыв рот, слушал верховного бога.

Тенгри взглянул на Айсака.

— Ты молод и любопытен. Но за странствиями не забывай о родных крах. Однажды ты почувствуешь, что нужен дома — тогда возвращайся, не раздумывая.

Айсак молча кивал. Было видно, что он запоминает каждое слово Тенгри.

А Верховный Бог тем временем повернулся ко мне.

Я прочистил уши и приготовился внимать божественной мудрости.

Тенгри внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

— Нет, Немой! С тобой я притчами говорить не буду. Если ты что-нибудь перепутаешь — у меня рухнет такой охеренный план, что...

Тенгри не договорил и прищёлкнул языком.

Э, бля!

Что ещё за «охеренный план», о котором я ни хера не знаю?!

— Люди — игрушки богов, Немой! — Тенгри сочувственно поглядел на меня. — Слышал такое выражение? Вот, что я скажу тебе ещё — в ближайшей деревне купи хорошую повозку с крышей и добирайся в Старгород на ней. Да, и попроси лешего тебя проводить.

Я почувствовал лёгкое шевеление на своём плече. Скосил глаза и увидел Мыша.

Интересно, что Тенгри скажет ему?

Мыш тем временем уселся на задние лапы, а передними помахал Тенгри. Тот ответил взмахом правой ладони. Ни один из них при этом не сказал ни слова.

А потом Тенгри отвернулся и, не оглядываясь, зашагал по дороге в сторону ханского стойбища. Мы молча смотрели ему вслед. Он не оглядывался и шёл так стремительно, что уже через пять минут превратился в едва различимую точку. Точка вползла по склону холма, перевалила голую вершину и исчезла.

Я услышал какой-то стук и обернулся.

Ягуж выбрасывал вещи из повозки на землю.

Глава 20: Дикие белки

Холмистая равнина сменилась рощами. Среди пастбищ всё чаще попадались скошенные поля, жёлто-серые от неубранной соломы.

Мы покидали степь и въезжали в лесной край.

Воздух здесь пах не сухой травой, а отсыревшими от дождей листьями, грибной прелостью и терпкой хвоей. Последние лесные птицы собирались в стаи, перепархивая между деревьев. Потемневшие лесные ручьи уносили в своих потоках коричневые кораблики опавших листьев и осыпающейся древесной коры.

Когда мы подъехали к броду через речку Змеюку, Ягуж придержал коня и недоверчиво всмотрелся в тёмную, медленно текущую воду.

— Немой-хан! — окликнул он меня. — Нам обязательно переправляться здесь? Может быть, поищем мост?

Я внимательно огляделся. На первый взгляд ничто не напоминало о недавнем побоище, которое нечисть учинила здесь отряду хазар. Кости растащили хищники, потерянное оружие скрыла высокая трава. Отметины на деревьях заплыли смолой и древесным соком. Тихое, мирное зрелище. Сразу и не скажешь, что не так давно здесь была жестокая битва.

Ягуж остановился неспроста. Видно, был он в том самом отряде и сумел спастись вместе с ханской дочкой Серах.

— Ничего не случится, Ягуж, — улыбнулся я. — нас никто не тронет. Поезжайте за мной!

И первым направил коня в холодную воду.

Следом за мной реку пересёк Айсак.

Ягуж мгновение помялся на степном берегу, но потом помог Василисе спустить с берега лёгкую повозку. Высокие колёса без труда преодолели мелководье. Ягуж ехал рядом с повозкой и не спускал руку с сабли. Было видно, что он изрядно нервничает.

Последним перешёл реку дух земли. Он беззаботно шлёпал каменными ступнями по воде, поднимая высокие фонтаны брызг.

Когда все переправились, я вернулся к реке, присел на корточки и хлопнул ладонью по воде.

— Чупав!

— Здорово, Немой! — отозвался кузнец. Отражение его бородатого лица колыхалось в мутном потоке.

— Мы почти дома, — похвастался я. — Сегодня заедем в Боровую. Хочу купить телегу. Попроси местного лешего, чтобы проводил нас от деревни до Старгорода.

Я твёрдо решил прислушаться к совету Тенгри. Сердце подсказывало мне, что это хороший способ избежать неприятностей. Или, хотя бы, хапнуть их поменьше.

— Хорошо, Немой! — серьёзно кивнул Чупав. — Леший встретит вас на подъезде к деревне.

— Спасибо, дружище! — улыбнулся я. — Скоро увидимся!

Быстрее было добраться до Боровой вдоль берега реки. Будь в нашем отряде только конные — мы бы так и поступили. Но пробираться по берегу с повозкой, рискуя застрять в буреломе, казалось глупой блажью.

Поэтому мы поехали по дороге.

Холодный осенний ветер уже оборвал с деревьев листву, и лес выглядел совершенно прозрачным. Только ёлки стояли тут и там тёмными приземистыми силуэтами.

Я поёживался в седле и торопил коня, надеясь до темноты добраться в деревню. Хотелось заночевать не у костра, а в жарко натопленной избе, а если повезёт — то ещё и после хорошей деревенской бани.

А хер ли?

Рубаха от грязи и пота уже стояла колом на теле, да и запасная была не намного чище! Тело под одеждой зудело, по нему только что тараканы не бегали!

В сумерках мы чуть не проскочили нужный поворот. Если бы не приметная берёза со сломанной макушкой — так и упистили бы в темноте до самого Старгорода!

Мы кое-как развернули повозку в раскисшей колее и шагом доехали до деревни.

Боровая мирно спала на берегу реки Змеюки. Сельчане уже видели третий сон, когда я с трудом спрыгнул с коня и постучал в ворота старосты. Именно у него мы оставляли коней, когда отправлялись на охоту за медведем, с которой и начались все наши приключения.

За воротами загромыхала тяжёлая цепь. Здоровенный рыжий кобель зашёлся лаем. Спустя некоторое время заскрипела дверь дома, и сонный голос старосты встревоженно спросил:

— Кто тама?

— Открывай, Васильич! — крикнул я. — Это Немой!

— Немой? Ох ты, всеблагие боги! Князь!

Васильич мигом отодвинул засов и распахнул тяжёлые ворота.

— А ведь мы думали — ты утоп! Твои-то тебя искали-искали! Всю округу перевернули, да так и не нашли. Ни с чем в Старгород уехали! А ты — вот он! Да ещё и с дружиной!

— Васильич, нам бы баню, и выспаться! И повозку надо куда-то поставить.

— Сейчас всё сделаем!

В доме затопали, забегали. Младший сын Васильича спешно растапливал баню, бегая к колодцу с деревянными вёдрами. Невестки старосты увели в дом Василису с дочерью.

Сам староста распряг коней, щедро насыпал им овса и налил в поилку свежей воды.

— Ну, идёмте пока в дом! Отдохните перед баней!

Дух земли прислонился к забору и осел бесформенной грудой камней.

— Я здесь отдохну, — прогудел он мне.

— Тебе еды не надо? — на всякий случай поинтересовался я.

Груда камней коротко громыхнула.

— Ты же видел, чем я закусываю. А вот от глотка не откажусь.

Я, ухмыляясь, протянул духу земли свою фляжку.

В доме мы кое-как повалились на лавки. Хозяйка подала нам горячую гороховую кашу с луком и свиным салом и печёную репу. Я пустил по кругу фляжку с самогоном, а Васильич вытащил из подвала бочонок мутной молодой браги.

— Настоялась, а перегнать не успел, — виновато сказал он.

Брага на горохе весело пенилась в больших глиняных кружках.

— Сильно не налегайте! — предупредил я Айсака и Ягужа. — Нам ещё в баню идти.

— А что это такое — баня? — поинтересовался Айсак.

Место, где можно помыться, — уклончиво ответил я.

Ну, а на хера пугать пацана раньше времени?

Василиса за занавеской укачивала дочку. Одна из невесток хозяина ей помогала.

Мы выпили по кружке браги и только-только утолили голод, как вбежал молодой парень и весело крикнул отцу:

— Баня готова!

Я поднялся с лавки и кивнул хазарам:

— Ну, идём!

Парились хазары на удивление ловко. Ягуж опасливо поглядывал на трещавшие камни печи, а Айсак звонко взвизгнул, когда я окатил его холодной водой из деревянной кадки.

Но потягивая в предбаннике малиновый квас, он весело сверкал чёрными глазами и хохотал.

— Охеренная баня, Немой!

А за столом вырубился прежде, чем ложку до рта донёс.

Наутро мы отдохнувшие, сытые, в чистой одежде пошли по деревне искать подходящую повозку.

Дух земли так и сидел у внешней стороны забора, успешно прикидываясь грудой камней.

Загвоздка была в том, что я непременно хотел запрячь в повозку сразу двух лошадей. А обычные сельские телеги для этого не подходили. Но староста сразу повёл меня к местному кузнецу, который не только продал мне подходящую повозку, но и подогнал упряжь под низкорослых хазарских лошадей. Он же проверил всем нашим коням копыта и перековал стёртые подковы.

Под конец я вспомнил слова Тенгри и уговорил кузнеца приделать к повозке кожаный верх на деревянных дугах. Получилось что-то вроде открытого с двух сторон фургона с покатой крышей.

Сидеть в такой повозке сразу стало гораздо уютнее.

Староста хотел, чтобы мы забрали с собой налог, который деревня должна была заплатить в княжескую казну.

— У вас ведь две повозки, княже! — уговаривал он. — А если хочешь, так и третью найдём. Захватил бы ты хлеб и мясо, чтобы нам обоз в такую даль не снаряжать!

— Извини, Васильич! — отпирался я. — Нам телеги пустые нужны.

— Да зачем?- не унимался староста.

За хером, бля! Потому что Тенгри так сказал.

Но это я старосте объяснять не стал. А пообещал прислать в деревню наряд дружинников, на прокорм которых и будет уходить положенный налог.

— Места у вас пограничные. Значит, какое-никакое войско должно быть. Вот поставим заставу, вы её будете снабжать, а в Старгород ничего возить не придётся.

— Хорошая мысль! — обрадовался староста.

— А молодые парни у вас в деревне есть? — поинтересовался я.

— Как не быть, — закивал староста.

— Ну, тогда я вам и вовсе только старшего пришлю. А дружинников он здесь наберёт и обучит. Заставу построите у брода на Змеюке — там ей самое место.

Не то, чтобы я опасался хазар. После договорённостей с ханом Оюзом я не сомневался, что хазары станут нашими союзниками.

Но вот шаманской вольнице я не доверял ни фига. Да ещё эта степная манера спроваживать в шаманы всех претендентов на трон тоже мне не нравилась. Мало ли, что учудит такой обиженный!

Если он у себя в степи начнёт дурковать — это дело хана. Но если попрётся с этой целью к нам — тут его надо быстро взять за жабры. Так оно спокойнее.

— А капище у вас в деревне есть? — спросил я старосту.

Васильич замялся.

— Да как-то не сподобились пока. Так, сами молимся помаленьку.

— Непорядок! — строго покачал я головой. — Ну, ладно! Поговорю с Боженом — пусть отправит к вам кого-нибудь из своих. Подходящее место для капища найдёте?

— Есть у нас тут дубовая рощица, — отозвался Васильич. — Её издавна священной почитают. Деревья там никто не рубит. Стараемся лишний раз не ходить даже, чтобы богов не тревожить. Если только дождика попросить, или солнца...

— Ну, и отлично! Ладно, Васильич, поедем мы!

Я запрыгнул в фургон, а Айсак взялся за вожжи. Править сразу двумя лошадьми я ещё так и не научился.

Стыдоба, а не князь, бля!

Ну, и хер с ним!

Пока до Старгорода доберёмся — научусь.

Со стороны забора послышался каменный стук. Староста оглянулся и отчаянным голосом завопил:

— Всеблагие боги! Спасите!

Бля!

Я схватил Васильича за плечи.

— Тихо ты! Этот с нами.

Каменный великан, наклонив голову, посмотрел на старосту.

— Это дух земли, Васильич! — весело сказал я. — Познакомься! А может, пожелания какие есть?

— Чем смогу — помогу! — гулким басом подтвердил дух.

Староста испуганно покосился на меня.

Я успокаивающе кивнул.

— Нам бы мост через реку, — нерешительно сказал Васильич.

И быстро добавил:

— Небольшой!

Дух земли с хрустом пожал каменными плечами, а потом развёл в стороны длинные руки.

Я увидел, как три высоченные сосны медленно ползут к обрыву, кренятся и падают макушками на дальний берег. Земля с вывороченных корней взлетела в воздух и с плеском посыпалась в воду.

— Настил и опоры сами сделаете? — с улыбкой спросил я старосту.

— Да запросто! — подтвердил он.

Староста задрал голову к небу.

— Спасибо! — изо всех сил проорал он духу.

— На здоровье! — насмешливо прогрохотал дух.

Мы уже давно миновали поворот и были примерно на половине пути к Старгороду, когда Мыш вскарабкался мне на плечо и дёрнул за ухо.

— Немой! Там какая-то странная херня! — задумчиво сказал он.

Я дремал полулёжа и предвкушал скорую встречу с Глашкой. Поэтому не сразу сообразил. А сообразив, завертел башкой.

— Где?

— Вон там! — Мыш показал на ветку сосны, которая нависала над дорогой.

Я пригляделся и увидел сидящую на ветке белку. Белка пристально смотрела на меня.

— Ну, и что? — непонимающе спросил я Мыша.

— Смотри!

Пропустив под собой фургон, белка словно оттаяла и быстро поскакала с ветки на ветку. По пути к ней присоединились ещё две подружки.

Пушистая троица вновь распласталась на толстом суку и принялась неотрывно следить за нашим фургоном.

По спине у меня побежали холодные мурашки.

Глава 21: Дома

Да, я знал, что белки очень дружелюбны и любопытны.

Но не до такой же степени, бля!

Колёса фургона скрипели по ухабам лесной дороги. А над нами, по нависшим веткам перепрыгивала уже целая стая пушистых зверьков.

Я оглянулся.

Василиса, крепко сжав вожжи, старалась не отстать от фургона. Дочку она отослала вглубь повозки, коротко приказав не высовываться.

Ягуж скакал позади, то и дело поглядывая вверх. За ним, широкими тяжёлыми шагами бежал дух земли.

А ветки над нами трещали под тяжестью сотен белок!

Ягуж поравнялся с запряжёнными лошадьми, что-то крикнул жене и резким движением перепрыгнул из седла в повозку. Лошадь без всадника продолжала бежать вдоль обочины.

И в этот момент одна из белок прыгнула!

Пушистое тельце ударило в туго натянутый холщовый верх фургона, царапнуло его крохотными когтями и отлетело в сторону.

— Айсак! — заорал я. — Гони!

Айсак привстал на козлах и хлестнул лошадей.

Сверху на нас дождём посыпались белки!

Слава Тенгри, который предупредил меня, что повозка непременно должна быть с крышей! Большинство зверьков ударялись о ткань и отлетали в кусты. Но и меньшей части вполне хватило, чтобы устроить нам весёлую жизнь!

Белки хватались за лошадиные спины, прыгали в повозку и норовили вцепить в лицо или кисти рук. Их крохотные пасти скалились, глаза остекленели, словно бусины.

Левой рукой я сшиб белку, которая, громко цокая, прыгнула мне в лицо. Другая тут же впилась в палец, прокусив его до крови. Я отшвырнул и её, а правой рукой потянул из-за спины меч, но понял, что это бесполезно.

Как можно сражаться мечом против сотен маленьких и юрких противников?

Да никак, бля!

Айсак одной рукой правил лошадьми, а другой отрывал от себя белку, которая намертво вцепилась в его плащ.

Я схватил шаманёнка за плечи и повалил в фургон, под защиту матерчатой крыши. Слава богам, вожжи оказались достаточно длинными! Я придержал их, а Айсак тем временем оторвал от себя взбесившуюся белку.

Что-то объяснять не было времени. Я снова сунул вожжи в руки Айсаку.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло. Я приземлился на спину и лапами тут же разорвал пополам прыгнувшего на меня зверька. Вскочил. Краем глаза увидел Мыша, который прижался спиной к мешку с провизией и копьём отбивался от наседающей белки.

Некогда размышлять, бля!

Я выскочил к переднему краю фургона и пустил в ход когти и зубы. Не обращая внимания на укусы, я придавливал белок лапами к деревянному настилу и мгновенно отгрызал им головы. В ушах стоял бешеный писк и цоканье. Пасть заполнилась горячей солёной кровью.

Ещё одна белка попыталась прошмыгнуть мимо меня. Я извернулся и поймал её передними лапами. Располосовав упругое тельце когтями, я успел увидеть, что повозка Василисы по-прежнему несётся за нами. Лицо женщины было в крови, но вожжи из рук она не выпускала. Ягуж, бешено размахивая руками, выбрасывал из повозки белок, не позволяя им добраться до дочери.

Впереди мелькнул просвет. Лес заканчивался, дорога выходила в поле.

Я хотел крикнуть Айсаку, чтобы погонял, но из груди вырвался только хриплый рёв.

Слава богам и духам, шаманёнок и сам хорошо соображал! Он бешено заорал и хлестнул лошадей по мокрым от пота искусанным спинам. Перепуганные лошади понеслись вскачь.

Фургон громыхал колёсами по камням и кочкам, натужно скрипел осями, но держался. Нас бешено раскачивало из стороны в сторону. Я метался по фургону, добивая белок. Айсак хлестал лошадей. Мыша нигде не было видно.

Наконец кони вырвались из леса. Дорога здесь круто сворачивала, идя вдоль опушки. Но наша упряжка понеслась прямо в поле, перемалывая колёсами коротко скошенную стерню. Позади нас летела повозка Ягужа. За ней, прилично отставая, бежал каменный великан.

Я ещё метнулся туда-сюда по фургону, который весь был завален перекушенными беличьими трупами. Нашёл слабо шевелящегося зверька и без жалости откусил ему ушастую голову.

Айсак тем временем пытался остановить обезумевших лошадей. Когда это ему удалось, проклятый лес синел позади еле заметной полоской.

Я выскочил из фургона, ударился лапами о землю и покатился кубарем.

Перекидываемся, Немой!

В голове щёлкнуло. Боль от десятков укусов бесследно исчезла.

Охеренно быть перекидышем! Вот только не всем повезло так, как мне.

— Я сейчас! — заорал я.

Быстро выпряг дрожащих от ужаса лошадей и побежал под уклон, туда, где колыхалась под холодным ветром узкая полоска ивовых кустов.

Там наверняка есть ручей, или канава с водой!

Канава нашлась. Вода в ней была чистая, отстоявшаяся. И даже медленно текла куда-то дальше в поля.

Я сорвал с себя рубаху и хорошенько намочил её в воде. Закинул за спину меч и бегом вернулся к повозкам.

Первым делом осмотрел девочку. По счастью, она успела спрятаться под мешки, и белки её почти не достали. Пара укусов, херня! Но ребёнок был здорово напуган, тонкие синие губы тряслись и кривились. На лицо матери она не могла смотреть без слёз.

Я разорвал тряпку на три части. Одну сунул Василине, другую — Ягужу. А сам бросился к нашей повозке приводить в чувство Айсака.

Лицо парня напоминало кровавую маску, на которой еле проглядывали глаза. Ни ресниц, ни бровей — всё скрывала корка запёкшейся крови. Искусанные руки опухли. На ладонях виднелись бело-кровавые рубцы от вожжей.

Я принялся осторожно оттирать лицо шаманёнка, а сам искал взглядом Мыша. Неужели эти грёбаные белки его сожрали?!

Мыш вылез из-под мешка. Он сильно хромал на заднюю лапу и опирался на копьё, но выглядел молодцом.

— Сколько завалил? — спросил я его.

— Трёх, или четырёх, — рассеянно ответил Мыш.

За драной полотняной стенкой послышались тяжёлые шаги. Повозка вздрогнула. В фургон заглянул дух земли.

— Что это за звери, — спросил он, глядя горящими зелёными глазами на мёртвых белок. — Они даже на меня пытались напасть!

— Это белки, — ответил я. — Белочки, бля!

Меня вдруг, ни к селу ни к городу, разобрал нервный смех.

Айсак слабо застонал.

— Как ты собираешься их лечить? — спросил меня дух земли.

— А хер его знает, — пожал я плечами. — Сейчас оботру раны самогоном, погружу всех в одну повозку и поедем в Старгород, к врачу.

— Там, куда ты бегал, есть вода? — уточнил дух земли.

— Да, — кивнул я. — Там канава.

— Погоди, — пророкотал дух. — Раздень их пока!

Широкими шагами он направился к кустам.

Я расстегнул на Айсаке рубашку и стянул с него штаны и сапоги. Всё тело парня покрывали кровавые точки укусов.

Дух земли вернулся и протянул мне на широких каменных ладонях пригоршню обычной чёрной грязи.

— Намажь его погуще! И остальных.

Я не стал задавать духу идиотские вопросы. Время и доверие дороже. Зачерпнул липкую холодную грязь и старательно размазал её по телу Айсака.

Не вылечит — так хоть боль утихомирит холодом!

Тем временем, одна из лошадей без сил упала на землю. Было видно, что она и идти-то не сможет, не то, что повозку везти. Три оставшиеся тоже хромали и дрожали всем телом.

Скакун Ягужа так и не появился из леса.

С помощью духа я густо намазал грязью Ягужа и Василису, а дух помог им перебраться в фургон. Отвёл туда же девочку и помог устроиться рядом с матерью.

А потом попытался неумело запрячь лошадей.

— Не надо, — остановил меня дух земли. — Перенеси лучше вещи, которые жаль бросить.

Повозка Ягужа была почти пуста. С большей частью поклажи хазарин расстался уже возле пещеры, сразу после встречи с Тенгри.

Я перенёс в фургон мешки с одеждой и едой и растрёпанную белокурую куклу, вырезанную из дерева.

— Садись! — кивнул мне дух и подхватил оглобли широкой каменной ладонью.

Я едва успел запрыгнуть, как повозка заскрипела и тронулась в сторону дороги.

***

— Ипать, Немой! — сказал Сытин, стискивая мне руку. — Ты как всегда! Устроил полную херню, а сам цветёшь и лыбишься!

Мы с ним наблюдали, как помощники Гиппократа Поликарпыча сгружали из повозки покусанных, похожих на плохо высушенные глиняные статуи.

— Осторожнее заносите! — покрикивал доктор, поправляя на лбу круглые очки.

Я не стал рисковать и препираться со стражей на городских воротах. Хер знает, впустили бы они в город каменного великана, который тащил за собой повозку с глиняными людьми. Хотя бы и в сопровождении князя. А мы спешили изо всех сил.

Поэтому у ближайшего ручья зачерпнул плошку воды, обрисовал Чупаву ситуацию и попросил связаться с Сытиным.

В результате, на воротах нас встретил отряд дружинников под командой Прошки. Дружинники рысью проводили нас до княжеского терема, отгоняя собак и любопытных мальчишек.

И хотя до терема мы добрались быстро, я не сомневался, что к вечеру о нашем прибытии будет знать весь город. Из-за всех заборов и сараев на нашем пути торчали любопытные лица.

Больных занесли в амбулаторию доктора. Гиппократ Поликарпыч нырнул следом.

— Приходите завтра! — буркнул он и захлопнул за собой дверь.

— Ну, идём, Немой! — кивнул мне Сытин. — Дома тебя заждались. Как там Всеволод?

— Отрывается, — улыбнулся я.

— Ты знаешь, что Васило его у меня из-за стола списдил? Я чуть не охерел, когда он князя подмышку ухватил и смылся!

— Вот такая у нас нечисть! — гордо ответил я.

Мы вышли из ворот княжеского терема. Дух земли, сидевший возле стены, с грохотом поднялся на ноги. Окружавшая его толпа с визгом хлынула в стороны.

— Он тоже с нами? — спросил Сытин, снизу вверх глядя на духа. — Или просто проводил вас?

— Это дух земли, — объяснил я. — Ему дед Мишин самогон понравился. Поживёт у нас пока. Знаешь, как он с землёй обращается?

Сытин изумлённо вскинул брови и покачал головой.

— Умеешь ты друзей заводить, Немой!

Я остановился прямо посреди площади. В голову мне пришла мысль.

— Надо срочно Божена позвать, Михалыч! Эти ипанутые белки неспроста на нас накинулись. Чует моя жопа — проделки Барджиля!

— Барджиль — это шаман, который тебя украл? — деловито уточнил Сытин.

Я энергично закивал.

— Мы его в пещере заперли, но он и оттуда сбежал, сука длинноногая!

Рассказывать Сытину, что в побеге шамана принимал участие бог Тенгри, я не стал. Успеется ещё — вечер длинный.

— Ладно!

Сытин ухватил за шиворот пробегавшего мимо мальчишку.

— Дуй в главное капище! Скажи монахам, что князь Немой приглашает Божена в гости к Сытину. Запомнил?

С этими словами Сытин сунул парню медную монету.

Мальчишка схватил её и умчался, высоко задирая ноги в раскисших лаптях.

— Ну, идём, дух! — махнул рукой Сытин. — Познакомлю тебя с твоим героем!

— Это с кем? — не понял я.

— С дедом Мишей, бля!

Весело хохоча, мы направились к дому Сытина.

Глава 22: Кощей

Знакомо скрипнул деревянный засов в тугих пазах. Глухо громыхнув, отворилась железная створка ворот.

Вот, бля, я и дома!

Я оглядел двор Сытинского дома, испытывая странное ощущение. Всего несколько месяцев я пребывал в этом мире, а он, без преувеличения успел стать для меня родным. И сейчас я с удовольствием вдыхал запах прелой яблоневой листвы, сырую свежесть вчерашнего дождя и лёгкую горечь печного дыма.

— Внучек!

Невидимые руки бабы Дуни обняли меня, и я на мгновение почувствовал себя ребёнком.

— Похудел-то как! Сейчас кушать будем!

— Вернулся, Немой! — сварливо сказал дед Миша. — Вот молодец! А я думал — забегался по княжеским делам, совсем забыл стариков.

В голосе прадеда слышалась насмешка. Но сухая рука крепко сжала мою ладонь.

— Баба Дуня, деда Миша! Привет! — скороговоркой поздоровался Мыш и юркнул в подвальное окно.

— А кушать? — крикнула ему вслед баба Дуня.

— Попозже! — еле слышно донеслось из подвала.

— Ну, что ты вечно со своей едой? — привычно заворчал дед Миша. — Дай Мышу с женой и детками поздороваться!

Я счастливо улыбнулся. Хорошо вернуться домой!

Об мою левую ногу приветливо тёрся шейлуньский золотарь. Правую обхватил своими ручонками банник Берёза и умоляюще глядел на меня снизу вверх.

— Попаришься, княже? Банька готова! Дух медовый, пар можжевеловый! Я кваску холодного заготовил — брусничного, с хреном!

Вроде, и не до бани мне сейчас. А как откажешь существу, которое глядит на тебя такими умоляющими глазами?

Я потрепал Берёзу по спутанным соломенным волосам.

— Непременно! Только сперва поздороваюсь со всеми.

Михей стиснул меня в медвежьих объятьях.

— Здорово, Немой! Всех хазар одолел?

— А то! Некоторых ещё и в плен взял — с собой привёз! Теперь будут с нами жить.

— Вот и на кой хер такие пленники? — вмешался Сытин. — Корми их теперь!

Он сменил интонацию на доверительную.

— Если бы я в своё время знал, сколько от тебя хлопот, Немой — в жизни бы тебя арестовывать не стал! Так и оставил бы сидеть на берёзе с голой жопой!

Мы заржали на весь двор, пугач ворон и соседей.

— А где дух? — спохватился я.

— Я его пока на улице попросил обождать, — объяснил Сытин. — Чтоб не сразу народ пугать.

— Что за дух? — поинтересовался прадед.

— Это я тебе ученика привёз, дед Миша, — объяснил я. — Очень уж ему твой самогон понравился.

— Херни не делаю! — довольно крякнул прадед.

— Ты его научи такую же вкуснятину гнать! А он тебе за это по дому поможет, и вообще.

Я неопределённо махнул рукой.

— Так что же вы человека на улице держите? — укоризненно спросила баба Дуня. — Разве хорошо это?

— Да он не то, чтобы человек... — начал я, отпирая засов. — Дух, заходи!

Громадная каменная фигура осторожно шагнула во двор.

Михей попятился к крыльцу. Банник Берёза, мелькнув веником, исчез за углом дома. Баба Дуня растерянно охнула.

— Нормально! — бодро сказал Сытин. — Ты проходи, не стесняйся! Пока во дворе поживёшь, а потом мы тебе навес сделаем, по размеру.

— Спасибо! — прогромыхал дух.

Он безошибочно отыскал взглядом невидимого деда Мишу и поклонился.

— Спасибо за угощение, мастер!

Дух сделал шаг к крыльцу. За его каменной ногой потянулась длинная серая кишка. Это шейлуньский золотарь силился остановить гостя, вцепившись в каменную пятку.

Дух удивлённо посмотрел вниз и поджал ногу, став похожим на огромного цыплёнка.

— Фу! — энергично сказал я.

Шейлуньский золотарь отцепился от духа, шлёпнулся на траву и растерянно икнул.

А я сделал несколько быстрых шагов к крыльцу.

— Глаш!

Она молча стояла в тени, которую отбрасывала на стену приоткрытая входная дверь. Услышав меня, Глашка сделала шаг навстречу и молча уткнулась лицом в мою грудь.

Я погладил её по голове, одновременно ощущая вину и щемящую, почти непереносимую нежность.

— Глаша! Солнышко моё...

В ворота сильно постучали.

— Божен, что ли? — удивился Сытин. — Ни хера себе, он быстро!

Сытин сбежал с крыльца и приоткрыл створку. До нас донёсся звонкий мальчишеский голос:

— Да иди ты на хер, дядь Вась! Мне и монеты не надо! Эти монахи меня так за волосы оттаскали — я чуть лысым не остался! Тебе надо — ты и иди за своим волхвом. Или объясни им, кого посылаешь, чтобы они меня знали! И вообще, с тебя серебрушка, дядь Вась — за ущерб!

— Бля! — выругался Сытин и полез в карман за деньгами. — На вот!

Он расплатился с пострадавшим пацаном.

— Спасибо, дядь Вась! — раздался обрадованный мальчишеский голос.

А затем мы услышали, как парень, шлёпая лаптями, припустил по улице.

— Михей! — окликнул Сытин, повернувшись к крыльцу. — Съезди сам за Боженом! Надо бы поскорее.

— Хорошо, Василий Михалыч! — кивнул Михей и бегом спустился с крыльца.

Я крепче обнял подрагивающие Глашкины плечи и громко заявил:

— Ну, пока Божена нет — и совещаться не о чем! Так что вы как хотите, а мы — в баню!

И мы с Глашкой отправились в баню, а вокруг нас подпрыгивал совершенно счастливый банник Берёза.

— Попарю, княже! — просительно вскрикивал он.

Но я строго погрозил Берёзе кулаком и захлопнул дверь перед его любопытным носом.

А потом решительно скинул одежду и осторожно расстегнул пуговицы вышитого сарафана на Глашкиной спине.

Горячие камни шипели, над ними, обдавая жаром, клубился перламутровый пар.

Глашкина глаза блестели в банном полумраке, она тихо стонала, когда я касался её разгорячённого тела.

— Да, Немой! Ещё! Ещё!

***

Божен в сопровождении Михея заявился примерно через час, когда мы, вконец обессилев, осторожно выбирались из бани.

Я остановился на крыльце, глотнул свежего воздуха и ухватился рукой за дверной косяк — так меня повело в сторону!

Охереть, Немой! Вроде, не пил, а уже пьяный!

Сытин как раз отпирал ворота.

Божен быстрым шагом вошёл во двор. На нём была длинная белая ряса, на груди висел обычный медный крест.

Скромничает святоша!

— Здорово, Немой! — кивнул он, увидев меня, и скупо улыбнулся.

— А вы куда прёте?

Сытин выталкивал на улицу монахов в чёрных рясах, которые вслед за Боженом норовили пролезть во двор.

— Жить надоело? Вас тут живо сожрут, а мне потом кости прятать!

— Подождите на улице! — махнул рукой Божен.

Монахи послушно скрылись.

Я отлепился от косяка и обнял Божена.

— Здорово, святоша! Как жизнь?

— Молимся помаленьку, — отшутился Божен.

И вдруг взглянул на меня серьёзным, пронизывающим взглядом.

— Я вижу, дело нешуточное. Хорошо, что вы меня сразу позвали. Тебе, Немой, есть, что порассказать — сразу видно.

Ни хера себе, как он насобачился!

— Ну, идёмте, идёмте! — хлопнул Божен меня и Сытина по плечу. — времени у меня только до утра.

— Успеем! — ухмыльнулся Сытин.

Мы поднялись на крыльцо и вошли в дом.

— Я пойду, прилягу, — шепнула мне Глашка. — Нездоровится что-то.

— Что с тобой? — встревожился я.

— Ничего, Немой, пустяки!

Она слабо улыбнулась.

— Теперь всё хорошо. Я просто полежу. А ты приходи, ладно?

— Конечно, Глаш!

Я поцеловал её в мягкие губы и смотрел, как она легко поднимается по лестнице.

— Ну, идём! — подтолкнул меня в бок Сытин. — Намилуетесь ещё.

Мы уселись за стол. Я немедленно запихнул в себя жареную гусиную ногу, а чтобы ей не было скучно жеваться в одиночестве, отправил следом парочку поджаристых блинов.

Несколько раз двинул челюстями, перемалывая первую порцию, сделал глоток кваса и жадно оглядел стол.

Что бы ещё сожрать, бля?!

— Немой, тебя хазары не кормили, что ли? — покачал головой Сытин.

— Они меня кумысом поили! — пожаловался я.

— Надеюсь, ты им страшно отомстил?

— А как же! Устроил им бесплатный водопровод в отдельно взятой степи. Теперь они срочно осваивают земледельчество. Да, Михалыч!

Я кое-что вспомнил.

— Надо Оюзу пару пчелиных роёв выслать. На расплод.

— А кто это — Оюз.

— Хазарский хан и мой большой друг. Если вышлем ему пчёл — есть шанс, что в следующий приезд нас угостят приличным вином. Или медовухой, на худой конец.

— Я скажу Михею, — хмыкнул Сытин. — А теперь Немой — расскажи нам про этих бешеных белок. А то вон Божен извёлся уже.

Я вздохнул, быстро сжевал ещё один блин и принялся рассказывать всё по порядку.

Времени это заняло немало. Умолчал я только про поляну за окном Яги. Причём, исключительно по личным причинам. Вообще, Яга в моём рассказе предстала доброй женщиной, которая просто пустила нас переночевать.

Когда я закончил рассказ, Божен возмущённо покачал головой.

— Мало того, что у тебя какие-то тёмные дела с иноземным богом, Немой, — строго сказал он. — Так ты ещё умудрился притащить в княжество чужого духа!

— И шамана! — напомнил Сытин.

— Шаман сам за мной увязался, — не принял я обвинения.

Вот Сытин, бля! Ещё друг называется!

— И с каких пор у нас закрыты границы для духов? Я что-то объявления на сосне не видел! Да и указа такого не издавал.

Я демонстративно отвернулся от Божена и принялся заворачивать в блин ломоть отлично пропечённой свинины. Немного подумал и намазал свинину домашним хреном.

Попрекать они меня ещё будут, бля!

— Ладно, давайте выпьем! — примирительно сказал Сытин и разлил по стаканам самогон. — Божен! С чего ты взял, что богам не понравится выходка Немого?

— Я ничего не утверждаю, — возразил Божен. — Но прямо с утра буду спрашивать богов.

— Вот-вот. Спроси, и нам рассказать не забудь.

Сытин снова повернулся ко мне.

— Князь Всеволод когда назад собирался?

Я пожал плечами.

— Сказал, что через неделю, или две. А так — хер его знает! Свадьба у мужика, всё-таки.

— До приезда князя мы должны разобраться с шаманом, — жёстко сказал Сытин. — С этим, как его...

— Барджилем, — подсказал я.

— Да, — кивнул Сытин. — У тебя есть соображения, Немой?

— Конечно, — радостно кивнул я. — Поймать его и оторвать ноги. И голову.

— Отличная идея, — ухмыльнулся Сытин. — Но для начала его надо поймать. Как будем действовать?

Я наморщил лоб, всем видом показывая усталость от мыслительного процесса.

— Может, завтра сообразим, Михалыч? Спать хочется, честное слово! Сам же знаешь — утро вечера мудренее!

Сытин пристукнул по столу ладонью, но сдержался.

— Ладно! Завтра — значит, завтра. Ну, давай, Немой — спокойной ночи!

Я посмотрел на него недоумевающим взглядом.

— А на ход ноги?

— Обойдёшься, прорва ушастая! — парировал Сытин. — Тебя Глашка заждалась.

И то правда!

Я легко поднялся из-за стола и помахал Божену.

— Бывай, святоша! Завтра как надумаем, что делать — я к тебе загляну.

В комнате было темно и холодно. Резкий ветер раздувал занавески.

Глашка стояла спиной к двери, напряжённо вглядываясь в темноту за распахнутым настежь окном.

— Глаш, ты чего не спишь-то? — спросил я, с облегчением скидывая сапоги. — Меня ждёшь, что ли?

— Тебя, князь, тебя.

Голос у Глашки был какой-то странный. Надтреснутый, хрипловатый. Словно старость добралась до её горла своей костлявой рукой.

— Глаш...

Она повернулась ко мне.

Вместо Глашкиного курносого лица я с ужасом увидел морщинистую физиономию Хворобы.

Глава 23: Распахнутое окно

Моя правая рука привычно взлетела вверх, коснулась рукояти меча и замерла.

— Что ж ты, князь? — насмешливо прокашлял Хвороба. — Руби, не стесняйся!

Он вдруг захохотал глубоким булькающим смехом, хватаясь за грудь костлявой рукой.

Я окинул ошарашенным взглядом комнату. Нет, Глашки нигде не было. А было только это булькающее чучело в её сарафане.

От ярости у меня помутилось в глазах. Комната покачнулась и стала расплывчатой, словно я смотрел на неё через мутное багровое стекло.

Ничего не соображая, я со свистом выдернул меч из ножен.

— Немой!

Передо мной стояла Глашка и глядела на меня расширенными от ужаса глазами.

— Что со мной? — недоумённо спросила Глашка.

Она испуганно озиралась по сторонам.

Моя ладонь разжалась и выронила меч. Он со звоном упал на деревянный пол.

Я протянул к Глашке руки. Но её лицо вдруг стало сонным, равнодушным. Губы раздвинулись и чужим голосом произнесли:

— Вот так. Смотри пока на неё, Немой. А говорить будешь со мной.

Я почувствовал, что колени у меня подрагивают. Чудовищным усилием воли заставил себя стоять прямо.

— Да ты присядь, Немой! — насмешливо сказал кощей. — Присядь, коли ноги не держат.

Я с трудом сглотнул пересохшим горлом.

— Обойдусь.

— Как знаешь, — Глашка равнодушно, словно кукла, пожала плечами.

Да нет, бля! Это кощей-Хвороба пожал плечами.

Я пристально смотрел в глаза Глашки и понимал, что её тут нет. У неё таких глаз быть не могло.

— Отпусти её! — просипел я.

— Отпущу! Непременно отпущу! — отозвался Хвороба. — Но не даром же! Я в жизни шага даром не делал. А после смерти и вовсе неудобно такое начинать!

Он снова засмеялся странным булькающим смехом.

— Чего ты хочешь? — с ненавистью спросил я.

— Полегче, Немой! — ухмыльнулся Хвороба. — Не хами! Дай мне насладиться этой минутой! Я слишком долго её ждал.

Он расправил плечи и сделал несколько шагов по комнате, не отходя далеко от окна.

— Ты знаешь, каково быть мёртвым, Немой? — спросил Хвороба, снова посмотрев на меня. — Мёртвым быть очень хреново! Ты не можешь двигаться, не можешь чувствовать! Даже дышать не можешь! Это неприятно, Немой — не дышать!

— Отпусти её! — повторил я.

Хвороба остановился спиной к раскрытому окну и взглянул прямо на меня.

— Повторяешься, Немой! — резко сказал он.

Словно плетью ударил.

— Хочешь вернуть Глашку?

Я молчал.

— Хочешь?

Хвороба нетерпеливо повысил голос.

— Да, хочу, — через силу ответил я.

Согласиться с этой тварью хоть в чём-то было равносильно смерти. Да нет! Это было хуже смерти.

И всё же я кивнул и повторил:

— Хочу.

— Хорошо!

Хвороба довольно улыбнулся.

— Да не скрипи зубами, князь! Ты сам в это дело влез! Сидел бы себе в Заречной, в своём сарае — и горя бы не знал! Кой чёрт тебя дёрнул припереться в Старгород? Вот теперь — плати по счетам.

Голос Хворобы снова стал сиплым, заставив его откашляться.

Я с содроганием следил, как Глашкина грудь давится этим чужим отвратительным кашлем.

— Так вот, Немой, — сказал он, вытирая слюну. — Ты должен убить князя Всеволода и княжича Михаила.

Заипись!

Чего-то подобного я и ждал.

— И тогда ты вернёшь Глашу?

Хвороба нехорошо оскалился.

— Нет! Тогда мы с тобой поговорим о том, как её вернуть! А до тех пор...

Лицо его начало меняться. На нём снова промелькнуло недоумённое выражение. Глашкино, родное...

— Немой! — крикнула она.

Подняла руку к лицу и вдруг сильно ударила себя по щеке!

Глаза Глашки потускнели.

— Не балуй, девка! — голосом Хворобы сказала Глашка.

И снова злое, угрюмое лицо Хворобы глянуло на меня.

— Ты всё понял, Немой? Убьёшь князя и княжича — тогда и поговорим. А пока — счастливо оставаться!

За Глашкиной спиной словно метнулись две страшные тени. Это чёрные крылья стремительно росли из её спины, разрыва сарафан. Не отводя от меня взгляда, она села на подоконник и обняла себя этими чёрными крыльями, как будто замёрзла.

— Прощай, Немой!

Она неожиданно опрокинулась назад. Белое лицо стремительно мелькнуло темноте.

Я подбежал к окну и успел увидеть чёрную тень, которая пронеслась над крышей соседского дома и исчезла.

Я рухнул на колени, до крови закусил губу и принялся колотить кулаком в пол, словно собирался его пробить.

— Михалыч! Михалыч, блядь!

Кожа на костяшках сбилась. На вытертой до блеска половице оставались кровавые следы.

А я всё колотил, пытаясь внешней болью заглушить боль внутреннюю. И орал:

— Михалыч, блядь!

Сытин распахнул дверь и ворвался в комнату. В правой руке он держал шпагу. За ним, в проёме маячили Божен и Михей.

— Что, Немой? — крикнул Сытин.

Его цепкие глаза мгновенно обшарили помещение, чуть задержавшись на открытом окне.

— Глашка?

— Хвороба-сука! — проревел я. — Он в Глашку вселился! И в окно улетел!

Сытин подбежал ко мне, ухватил спереди за ворот кафтана и попытался поднять. Крепкая ткань затрещала по швам.

— Чего он хочет, Немой? Говори, бля!

— Он... он...

У меня в горле стоял ком, как тогда, в самом начале моей жизни в этом мире.

Сытин рывком поставил меня на ноги, грубо тряхнул. С удивлением посмотрел на оторванный ворот в своей руке и бросил его на пол.

— Ну! Немой!

— Он хочет, чтобы я убил князя и княжича!

Михей взревел, словно подстреленный медведь. Одним движением оттолкнул Божена и рванулся к окну. Высунулся по пояс, вглядываясь в беспросветную осеннюю ночь. Потом выпрямился, повернулся ко мне и взмахнул кулаком.

В голове у меня зазвенело. Левое ухо мгновенно стало горячим, и я отлетел в угол комнаты.

— Михей, бля! — словно издалека донёсся голос Сытина.

***

Серый рассвет тихо сочился в высокие окна столовой.

Сытин хлопнул ладонью по столу.

— Будем искать эту тварь! Все!

Он поднял голову, подпёр кулаком тяжёлый небритый подбородок.

— Что мы знаем о кощее? Божен?

Святоша вытащил из кармана рясы шёлковый платок, обтёр потную лысину.

— В капище есть библиотека. Но я до неё пока не добрался — то одни дела, то другие.

— Так доберись! Очень тебя прошу!

Божен быстро поднялся, но Сытин махнул ему рукой.

— Погоди! Сядь! Библиотекарь у вас там есть?

— Есть, — кивнул Божен. — Отец Индрий. Он давно уже в библиотеке служит.

— Свяжись с ним! — велел Сытин. — Пусть найдёт все книги, где упоминается кощей и тащит их сюда. Вместе читать будем!

— Сделаю.

Божен вытащил из кармана зеркальце и стукнул пухлым пальцем по стеклу.

— Отец Индрий! Прости, что разбудил! А, ты уже на молитве? Хорошо. Послушай, отец Индрий! Мне нужны все книги, в которых хотя бы словом упоминается кощей. Дело срочное и очень серьёзное! Подбери их прямо сейчас и отправь с надёжными монахами в дом Сытина. Я пока здесь побуду. Всё, жду!

Божен убрал зеркальце и посмотрел на Сытина.

— Книги скоро будут.

— Хорошо!

Сытин снова хлопнул ладонью по столу и повернулся ко мне.

— Немой!

Его голос доносился до меня глухо, словно сквозь водяную толщу.

— Немой, бля!

Я очнулся и взглянул на Сытина.

— Что?

— Зови сюда Чупава и Потапыча! Быстро!

— Сейчас!

Секунду я соображал, как выполнить его просьбу. Потом поднялся. Качнулся, но устоял на ногах, схватившись за столешницу.

Михей с шумом подтянул длинные ноги, давая мне пройти.

— Немой! Извини, — хмуро сказал он. — Я не в себе был.

О чём он, бля? А, ухо...

Я молча взглянул на Михея и пошёл в кухню. Остановился, оглядываясь и соображая.

В груди холодила непривычная пустота. Словно кто-то вынул у меня сердце, а взамен него вложил кусок льда. И от этого замёрзли не только чувства, но и мысли. Они еле-еле шевелились в голове, и это меня даже не раздражало. Я терпеливо ждал, пока додумаюсь хоть до чего-нибудь.

Ага! Кадушка с водой!

Я прошёл в угол кухни, наклонился над кадушкой и хлопнул ладонью по воде.

— Чупав!

Меня не покидало ощущение, что я делаю что-то ужасно неправильное. Сейчас бы подняться в комнату за мечом. Потом вылезти в окно и скакать к княжескому терему. Охрана пропустит — они меня знают. Бояре тоже не помеха. А Мишка наверняка один...

Кузнец отозвался сразу, словно ждал моего вызова.

— Немой! В южном бору такие дела творятся!

Я мотнул головой стряхивая наваждение.

— Знаю, Чупав. Ты вот что — давай быстрее в дом Сытина. И Потапыча с собой захвати обязательно. Скажи — надо! Князь зовёт!

Чупав, прищурив глаза, ещё секунду всматривался в меня. Потом кивнул.

— Хорошо. Скоро будем.

***

С улицы раздался грохот. Кто-то сильно стучал в ворота. Я поднял голову и задумчиво посмотрел в окно.

— Немой! Очнись, бля!

Сытин стоял в дверях кухни.

— Монахи книги привезли. Пойдём — поможешь занести! Не в дом же их пускать.

Мы спустились по крыльцу в холодную ветреную ночь. Сытин вытащил из пазов разбухший засов и приоткрыл створку ворот.

На улице стояла крытая повозка, запряжённая парой гнедых лошадей.

— Тащи в дом!

Сытин сунул мне в руки стопку книг, перевязанную толстой верёвкой. Я осторожно принял ношу и пошёл к крыльцу, придерживая книги подбородком и стараясь не споткнуться.

— Случилось что, Немой? — пророкотал сверху негромкий голос.

Я поднял глаза. Надо мной нависал дух земли.

— Случилось, — кивнул я и пошёл дальше в дом.

В столовой я положил стопку книг на край стола. Божен аккуратно развязал верёвку, провёл рукой по тёмным кожаным корешкам.

— Этим книгам столько лет, что...

Вернувшийся Сытин бухнул рядом свою стопку книг. Взял со стола нож и одним движением разрезал верёвку.

— Будем надеяться, что за столько лет они пригодятся хоть раз.

Божен возмущённо взглянул на Михалыча, но спорить не стал. Просто принялся раздавать всем книги.

— Михей, это тебе! Немой! Держи!

Я машинально принял тяжёлую книгу с плотными страницами.

— И мне книжку дайте! — проворчал из пустоты голос деда Миши. — Тоже почитаю!

— Ничего не пропустишь, дед Миша? — спросил его Сытин.

— Васька, ты с дуба рухнул, что ли — учить меня! — взвился прадед. — Да я книги собирал ещё, когда ты под стол пешком ходил! Я на пяти языках читаю!

— Это кстати! — сказал Божен. — Тут на немецком книги есть. Почитаешь, Михаил Василич?

— Само собой! — откликнулся прадед.

Я открыл толстую тяжёлую книгу.

«Анчутка — мелкая полевая нечисть, сильно вредящая людям...»

Не то, бля!

Выбеленные кожаные страницы переворачивались с трудом.

«Банник — существо, живущее при бане. Любит топить печь, носить воду и парить хозяев...»

Я перевернул ещё несколько страниц.

А перед глазами стоял князь Всеволод.

Скоро он поедет от хазар. Если подкараулить князя на переправе, да взять с собой несколько хороших лучников...

Ипать! Да что с тобой, Немой?!

«Кощей — царь нечисти и нежити. Питается человеческим и животным страхом. Может подчинять людей своей воле. Дворец свой устраивает там, где много золота...»

— А, ну-ка, Немой! О чём это ты думаешь?

Сухая холодная ладонь Сытина хлопнула меня по лбу, и я отключился.

Глава 24: Пища богов

«...питается человеческим и животным страхом. Может подчинять людей своей воле. Дворец свой устраивает там, где много золота...»

Я пришёл в себя сразу, словно вынырнул из тёплого и вязкого болота. Сел в постели, спустил босые ноги на холодный пол. Спасибо Сытину — он вчера не только доволок меня до постели, но и стянул верхнюю одежду.

Меч в ножнах висел на гвозде возле двери.

Я натянул штаны и рубаху, сунул ноги в сапоги. Накинул кафтан и забросил меч за спину.

По скрипучей лестнице спустился в столовую.

За столом сидел только Сытин. Он перебирал бумаги, неторопливо потягивая горячий чай из большой глиняной кружки.

— А, Немой! Проснулся? — хмуро приветствовал меня Сытин.

Я кивнул.

— Спасибо, Михалыч!

— Да не за что! Ты в себя-то пришёл? Не тянет больше князя убить?

Я осторожно прощупал собственные мысли.

Князя убить не хотелось.

Вот кощея-суку, разорвал бы голыми руками!

Боль внутри снова приподняла было голову и завыла. Но я придушил её.

Не до боли сейчас. Дело надо делать.

— Значит, смотри, Немой!

Сытин пододвинул мне плотно исписанные листы бумаги.

— Здесь всё, что мы смогли найти в книгах про кощея. Изучай, думай. А я уже голову сломал. Пойду, посплю хотя бы два часа.

Сытин тяжело поднялся из-за стола, устало повёл плечами.

— Пока не вернусь — из дома никуда! Понял? И, вот что, Немой!

Я поднял глаза от бумаг на Сытина.

— Ты вчера точно ничего не напутал? Кощей вселился в Глашку?

Я внимательно смотрел на Сытина.

С какого хера он выбрал такое неудачное время для шуток?

Сытин криво улыбнулся.

— В нескольких книгах написано, что кощей может вселиться в человека. Но только с его согласия, и не иначе. Понимаешь?

Я понимал. И знал, как кощей умудрился объехать Глашку на кривой козе. Даже знал, кто в этом виноват.

А толку-то, бля?!

— Там, вообще, много интересного понаписано, — зевнул Сытин.

Резко выдохнул и закончил:

— Ладно! Через два часа.

Сытин ушёл спать. Я взял его кружку. Сполоснул на кухне. Достал из печи горячий чайник и заварил себе крепкого чаю. Подумав, бросил в него несколько сухих листьев малины.

Плотный цветочный мёд медленно растворялся в кипятке, а я внимательно читал всё, что они нашли за ночь.

Примерно через час я отодвинул листы бумаги, потёр ладонью глаза и стал думать.

Ни один из авторов не знал, что такое кощей. Сходились только на том, что это очень древняя тварь, которая существовала в мире ещё до ссоры богов.

Кощей, и вправду, питался человеческими страхами. А ещё его постоянно влекло к золоту.

Людей он подчинял себе, вызывая и усиливая их страхи. Когда человек от страха сходил с ума, кощей позволял ему умереть или превращал в мару — жуткую тварь, которая лишь изредка могла принимать человеческий облик.

С марами я уже сталкивался там, в Лопухинке. Возле золотого рудника.

Наверняка Сытин в первую очередь пошлёт туда людей. Может быть, уже отправил кого-то. Только мне не сказал.

Я взъерошил волосы и заварил себе ещё чаю. Душистый пар клубился над кружкой, щекоча ноздри.

Только полное бесстрашие делало человека неподвластным кощею.

Я подумал о том, чего могла бояться Глашка. Смерти? Старости?

Чушь!

Она боялась потерять меня.

Вот на этом кощей её и поймал.

Я не сомневался, что мы сможем найти кощея. Божен обратится к богам, Сытин применит колдовство.

И кощей не сможет спрятаться.

А что дальше?

Дальше надо будет его убить.

И вместе с кощеем погибнет Глашка.

Как эта тварь пролезла внутрь Глашки? Как теперь их разъединить?

Нет смысла искать кощея, пока у меня не будет ответа на главный вопрос.

Как спасти Глашку?

Только после того, как я это пойму, можно будет встретиться с кощеем лицом к лицу.

Нужно узнать больше, чем могут сказать книги.

И мне есть, у кого спросить.

Я допил чай и поставил кружку на стол. Вышел на крыльцо, вдохнул свежий осенний воздух.

Вывел из сарая лошадь, привычно оседлал её. Лошадь тихо заржала, хватая меня за ухо тёплыми мягкими губами. Я потрепал её по щеке.

— Ну-ну! Тихо!

Отодвинул тугой засов. Приподнял створку ворот, чтобы не скрипела, и приоткрыл её. Вывел лошадь на улицу, закрыл ворота и запрыгнул в седло.

Погнали, бля!

Лошадь я оставил возле городских ворот. Соскочил, кинул поводья подбежавшему стражнику.

— Отведи в дом Сытина!

— А ты как же, княже? — не утерпев, спросил стражник.

Как-как... Через пень в три оборота, вот как!

Я сделал несколько шагов по дороге. Обернулся.

Стражник растерянно смотрел мне вслед.

Ну, и хер с тобой, смотри! Будет, что Сытину доложить.

Давай, Немой! Перекидываемся!

В голове звонко щёлкнуло.

Я метнулся в придорожные кусты и напрямик отправился обратно к хазарской границе.

Весь день я неторопливо бежал по лесу, даже не задумываясь о выборе правильного направления. Просто знал, что бегу туда, куда нужно.

К ночи живот стало подводить от голода. Но я упрямо бежал дальше, торопясь проделать как можно больший путь. Благо, темнота не была помехой острому кошачьему зрению.

Под утро я отыскал раскидистый дуб. Вскарабкался на него, удобно растянулся на нижнем суку и задремал.

Меня разбудило азартное хрюканье.

Свесив голову, я увидел под дубом кабанье семейство — самку и семь крупных поросят. Поросята уже почти вылиняли, сменив детскую полосатую шерсть на взрослую — буро коричневого окраса.

Все животные деловито рыли землю под дубом, разыскивая опавшие жёлуди.

Примерно с полчаса я сверху следил за кабанами. Потом выбрал момент, когда один из поросят отошёл чуть в сторону, и прыгнул. Я упал на поросёнка сверху, сбив его с ног, и мгновенно разорвал клыками горло.

Остальные кабаны разбежались с тревожным хрюканьем.

Наевшись тёплого свежего мяса, я нашёл неподалёку ручей и запил пищу холодной кисловатой водой.

А потом побежал дальше и к вечеру добрался до нужного места.

Ограда стояла крепко. Высокая трава ещё гуще оплела её, удерживая на месте. Человеческий череп над калиткой по-прежнему приветливо скалился жёлтыми зубами.

Перекидываемся, Немой!

Я поднялся на ноги и толкнул калитку.

Передо мной посреди поляны на восьми крепких столбах стояла избушка Яги.

***

— Быстро ты вернулся, князь! — сказала Яга.

Она стояла на крыльце, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— А ты не знала, что так будет? — спросил я. — Вспомни, что ты говорила мне на дорогу?

— Я не всегда знаю, что говорю, — возразила Яга. — Проходи!

Она посторонилась, оставив дверь открытой.

Я поднялся по высокой лесенке и, пригнувшись, вошёл в избу. Огляделся.

В избе всё было по-прежнему. Тихо потрескивала печь. Стол, как и в прошлый раз, был укрыт льняной скатертью. Три окна, одно из которых плотно занавешено полотняными занавесками.

Это окно поневоле приковало мой взгляд.

Яга закрыла дверь. Села к столу, подперев щёку ладонью.

— Садись и ты, князь! — пригласила она меня.

Я уселся на широкую лавку.

— Рассказывай, — велела Яга.

Пока я рассказывал, она отвлеклась только раз. Встала, подошла к печи и ухватом достала из неё котелок с булькающим варевом.

— Как чувствовала, — сказала она, наливая варево в кружку. — Загодя сварила нужное зелье.

Поставила кружку передо мной на стол.

— Выпей, князь. Это приглушит твою боль.

Я даже нюхать не стал. Мотнул головой.

На хер! Не хочу я ничего приглушать! Эта боль поможет мне добраться до кощея.

— Ну, как знаешь, — подняла брови Яга. — Но древние боги не любят, когда на них кричат. Ты сможешь сдержаться?

Я подумал. Потом придвинул к себе кружку и сделал небольшой глоток. Сладковатое зелье пахло мятой.

Лёд в груди начал подтаивать. Я сделал ещё один глоток и отодвинул кружку.

— Я расскажу тебе всё, что знаю о кощее, князь, — сказала Яга. — Ты понимаешь, какова будет твоя плата за это?

Я кивнул.

— Догадываюсь.

— Иначе мне не выжить, — виновато сказала Яга.

— Я знаю, — хрипло ответил я. — Но у меня есть предложение получше.

— Какое?

Вопрос Яги прозвучал еле слышно, словно выдох.

— Я пойду туда вместо тебя, — кивнул я в сторону занавешенного окна. — И угощу древних богов своей кровью.

— Это очень больно, князь.

Да по херу! Не больнее, чем сейчас!

Яга пожала плечами.

— Что ж, это твой выбор. А мне не помешает отдохнуть.

Она выглянула в окно.

— Темнеет. Иди сюда, князь!

Яга отворила дверь в свою спальню.

На полу возле кровати стояло большое деревянное корыто.

— Раздевайся и залезай! — велела Яга.

Она вышла.

Я быстро скинул одежду и босыми ногами встал на грубо оструганное дерево. По коже прошёл легкий озноб.

Яга вернулась, с трудом таща котёл горячей воды.

— Сказала бы — я бы помог!

— Стой спокойно! — отмахнулась она.

Что-то шепча, Яга принялась поливать меня горячей водой из деревянного ковша. Струйки, булькая, стекали в корыто. Длинные пальцы Яги касались моей кожи. По телу бежали мурашки.

— Чистое тело, чистая душа, — еле слышно приговаривала Яга. — Чем тело чище — тем оно слаще. Чем душа чище — тем она легче!

Яга отложила ковшик, взяла в руки жёсткое полотенце и принялась меня вытирать.

— Я и сам могу, — упрямо сказал я.

— Стой спокойно, — без улыбки повторила Яга. — Копи силы.

Докрасна растёртое тело жгло, словно огнём.

Наконец, Яга забросила полотенце на плечо и взяла со стола деревянную банку с мазью. Эту мазь она лёгкими касаниями принялась наносить мне на тело.

Мазь холодила. Кожа теряла чувствительность, немела.

Через десять минут всё моё тело было покрыто мазью. Я чувствовал себя статуей — холодной и бесчувственной.

— Пора? — едва шевеля губами спросил я Ягу.

— Ещё нет.

Она поставила мазь на стол и взяла нож. Полоснула себя по руке и прижала окровавленную ладонь к моим губам.

— Пей! Пусть боги почуют знакомую кровь!

Я проглотил тёплую солёную кровь. И ещё. И ещё.

— Вот теперь пора, — сказала Яга.

Отняла руку и туго перетянула её полотенцем. Отворила незаметную дверь в углу спальни. Несмотря на ночь, в комнату хлынул яркий дневной свет.

— Иди, князь! — сказала Яга. — Не думай о боли! Тогда выживешь.

Я вышел в дверь и спустился по крутым деревянным ступенькам. Мокрая трава неприятно холодила босые ноги. Я пересёк крохотную лужайку и подошёл к самому обрыву. Вытянул шею и осторожно заглянул вниз.

Серые бесформенные облака всё так же клубились в жуткой глубине. Под ними, мелькая в просветах, бесшумно текла горная река. По её берегам лепились к воде серые каменные хижины.

Несмотря на головокружительную высоту, я не дрогнул. Даже сердце не забилось чаще. Видимо, это действовала мазь, которой намазала меня Яга.

В ослепительно-синем небе появилась чёрная точка. Она увеличивалась, приближаясь.

Я неторопливо отошёл от края обрыва. Древнему богу тоже нужно место.

Крылатое трёхголовое чудовище стремительно пронеслось, мимо поляны и нырнуло вниз. А затем показалось над краем пропасти.

Зверь шагнул на поляну и сложил перепончатые крылья. Внимательно рассмотрел меня тремя парами золотистых глаз.

И протянул когтистую лапу к моей груди.

Глава 25: Боги и их питомцы

Коготь коснулся кожи и распорол её.

Грудь и живот словно обожгло огнём, и я поневоле подался назад. Но заставил себя стоять на ногах.

Горячая липкая струя медленно текла по коже. Голова кружилась. Горячее, пахнущее серой дыхание выжигало воздух вокруг меня.

Я хотел опустить глаза, но заставил себя смотреть прямо.

Ты сам сюда припёрся, Немой! Вот и жди теперь, пока бог нажрётся!

Золотистые глаза неотрывно сверлили меня пронзительным взглядом. Кровь всё уходила и уходила, падая чёрными каплями на мокрую зелёную траву. Вместе с кровью из меня вытекала жизнь. И боль тоже вытекала, освобождалась. Ноги слабели, и я почувствовал обречённость.

А, и хер с ним, Немой! Будь, что будет!

Шершавый язык коснулся кожи, прошёлся по ней, словно тёрка. И ещё. И ещё.

Рану прижигало едкой слюной, кожа едва не дымилась. Кровь сворачивалась сухими сгустками и исчезала в пасти чудовища.

Только бы устоять, не упасть.

Трёхголовый, дышащий огнём змей не просто зализывал мои раны. Его грубые шершавые языки снимали с меня всё лишнее. Сдирали шелуху будничных дней. Слизывали коросту страхов и обид. Убирали память о ненужном, оставляя под собой чистую, словно новорождённую душу.

Я чуть повернул голову и умудрился глубоко вдохнуть чистый, сладкий горный воздух. Холод хвойным привкусом наполнил лёгкие, в голове прояснилось, как будто я только что проснулся. Или только что родился.

Змей в последний раз лизнул мою грудь и отошёл на шаг. Я пристально посмотрел в его неподвижные золотистые глаза и не увидел в них ничего. Ни разума, ни чувств. Только равнодушное, хотя и живое пламя.

— Можешь мне что-нибудь рассказать про кощея? — едва разлепляя сухие губы, спросил я.

Услышав мой голос, змей насторожился. Тёмные вертикальные зрачки сузились в золотом пламени.

— Откуда он взялся? Как его победить?

Чудовище подняло головы к небу и расправило широкие жёсткие крылья. Я скользнул взглядом по его чешуйчатому брюху и заметил розовые набухшие бугорки, которые выступали из-под чешуи.

Змей замер на краю пропасти и опрокинулся вниз.

Бля!

Ты куда собрался, гад?!

Я, не раздумывая, сделал шаг вперёд и упал в пропасть вслед за змеем!

Мутные клубящиеся облака метнулись ко мне. Я провалился в них, словно в мокрую вязкую вату и пробил насквозь. Перед глазами мелькнула бурлящая река. Я услышал далёкий рёв воды. Увидел, как пенные серебристые языки лижут подножия серых каменных хижин.

Плотный воздух, словно кулаком, ударил меня в плечо, перевернул. Сверкнуло ослепительно-голубое небо, затем — бешено несущийся вверх серый скалистый склон. И снова река — в этот раз так близко, что холодные брызги воды почти долетели до меня.

Я зажмурился, ожидая удара.

Кривые когти впились мне в плечи. Едва не оторвав руки, рванули вверх. Я потерял сознание.

***

— Ты ипанулся, что ли? Куда ты прыгаешь-то?

Я открыл глаза.

Под спиной чувствовалось что-то жёсткое, неудобное. Надо мной наклонилось озабоченное седобородое лицо.

— О, пришёл в себя! Ну-ка, выпей!

Ко рту, больно прищемив нижнюю губу, прижался край какой-то посудины. Я сделал несколько глотков.

Тёплая, сладковатая и очень жирная струя потекла в желудок.

— Драконье молоко, — сказал всё тот же голос. — Ну, садись! Хватит на камнях-то валяться!

Я сел, опираясь на подрагивающие руки. Плечи и грудь болели. Но ран или ссадин на теле не было. Так, пара синяков.

Прямо передо мной, в скальной стене виднелся тёмный провал пещеры. Возле пещеры на тканом коврике сидел старик с длинной седой бородой. Он завернулся в белое покрывало, а худые босые ноги поджал под себя. В руках старик держал глиняную чашу с каким-то белым напитком.

Старик сочувственно улыбнулся мне.

— А может, перекинешься? Это хорошее колдовство, полезное! А я тебе молоко вот тут поставлю, чтобы удобнее было.

Он осторожно поставил чашу между камней.

— Пей всё, только не опрокинь!

Старик легко поднялся и отошёл на несколько шагов.

— Давай, не бойся!

А хер ли мне теперь бояться? Может, и вправду, самочувствие улучшится. А то ощущение, как будто меня ногами пинали.

Давай, Немой! Перекидываемся!

В голове звонко щёлкнуло.

Я с трудом поднялся на лапы и подошёл к чаше. Сделал глоток, ещё один. Молоко было вкусное, жирное, с приятным сладковатым привкусом.

Я остановился только тогда, когда язык вылизал всю посудину чуть ли не досуха. По телу разлилось приятное тепло. И сил прибавилось. Только живот теперь тугой, как шаманский бубен.

Я с трудом перевёл дыхание. Принялся было вылизывать шерсть на животе, но услышал смех и опомнился.

Перекидываемся обратно, Немой!

— Ну, ты даёшь! — звонко хохотал старик.

Чего даю-то? Кот, как кот. Подумаешь!

— Иди вон, сядь на коврик! А то задницу простудишь. И рассказывай — зачем явился?

Я сел на тонкую тряпицу. Подумав, поджал под себя ноги. И стал рассказывать.

Внимательно выслушав меня, старик покачал головой.

— Надо же, как всё изменилось в мире. Кощей стал злом?

— А что, раньше не был? — спросил я.

Старик мягко улыбнулся.

— Раньше люди не поклонялись силе и золоту. Вот и страха в них не было.

— В смысле?

— Хер на коромысле! — передразнил меня старик. — Если ты веришь, что сила важнее всего — значит, боишься тех, в ком её больше. А когда поклоняешься золоту — боишься его потерять. Таких вот богов вы себе выбрали!

— А вы — не такие? — ехидно переспросил я.

Но старик не обратил внимания на мой выпад.

— Когда-то кощей был воином. Божьей карой. Он находил людей, сердца которых заражены страхом, и забирал их. Но теперь...

— Теперь ваш кощей вообще охренел! — невежливо перебил я старика. Нет, я понимаю, когда он в Хворобу пролез! Но Глашку-то зачем было трогать?!

Не то, чтобы я хотел обидеть старика. Но злость и боль требовали выхода. Это надо — добрался, хер его знает куда, а мне вместо ясных ответов подсовывают туманные рассуждения! Да ещё и намекают, что мы сами во всём виноваты.

— Помочь можешь? — прямо спросил я старика.

— Могу, — не сразу отозвался старик. — Но сражаться с кощеем тебе придётся самому. Для вашего мира я почти не существую.

Бля!

— А здесь другой мир, что ли?

— Здесь никакой мир, — ответил старик. — В нём нет времени. Пока ты здесь — в твоём мире ничего не происходит.

Ну, так-то оно и к лучшему! Меньше времени зря потеряю, если что.

Я немного расслабился и спросил:

— Расскажи мне про Ягу. Твой зверь пьёт её кровь. Ей больно, но она продолжает служить вам. Зачем это всё?

Старик прикрыл глаза и снова улыбнулся.

— Яга — это мост между тем миром и этим. Она кормит своей кровью Горыновну. Я пью драконье молоко и таким образом имею доступ ко времени. Маленькую надежду на возвращение в мир.

— А что взамен получает Яга?

— Бессмертие. Точнее — очень долгую жизнь. Некоторых это привлекает, знаешь ли.

— И это добровольно? — угрюмо спросил я.

— Конечно, — улыбнулся старик. — Богам нельзя служить иначе.

— Ну, хер его знает! — засомневался я. — Вечно поить вас своей кровью — так себе удовольствие.

— Яга всегда может отказаться, — мягко подтвердил старик.

— Ты сказал, что можешь помочь, — напомнил я старику.

— Да, — кивнул он. — Слушай. Для того, чтобы изгнать кощея из человека — научи его не бояться.

— Легко сказать, — задумчиво протянул я.

— А это всегда так, — рассмеялся старик. — Сказать — легко, а сделать — трудно. Но у тебя получится, не сомневайся. Кстати, это тоже помощь, если ты не понял. Заранее знать, что всё получится, дано не каждому. И за это знание я кое-что попрошу у тебя взамен.

— Что? — подозрительно спросил я.

Бля! Ненавижу, когда сначала вручают подарки, а потом требуют плату!

— Отпусти кощея, — неожиданно попросил старик.

— Вот уж хер! — искренне ответил я. — я его убью!

— Об этом я и говорю. Отпусти его из вашего мира. Ему там не место.

В голень мне впилось что-то твёрдое. Я пошарил рукой и вытащил небольшой острый камень. Бросил его в пропасть, прислушался. Ни звука.

Высоко, ипать!

Ладно!

Я поднялся на ноги. Грудь отозвалась болью, и я подозрительно взглянул на неё. Ничего. Ни шрама, ни следов крови.

— Спасибо за гостеприимство, но мне пора.

— Время здесь не идёт, — напомнил старик. — Ты можешь оставаться, сколько хочешь.

— Здесь, может, и не идёт, — ответил я. — А вот у меня в башке оно просто бежит. Покажешь — в какую сторону идти?

— Зачем? — пожал плечами старик. — Горыновна отвезёт. Тебе сразу в Старгород?

Ни хрена себе! А что, так тоже можно?

— Нет, — сказал я, немного подумав. — Обратно к Яге.

— Ну, как знаешь!

Старик резко, пронзительно свистнул. Свист отразился от скал и вернулся звонким эхом.

В синем небе возникла сверкающая точка. Через минуту трёхголовое чудище тяжело плюхнулось на скалистый выступ возле пещеры.

— Горыновна, — ласково обратился к чудовищу старик. — Отвези нашего гостя туда, откуда взяла.

Ипать! Вообще-то, она меня в воздухе поймала! А ну как поймёт просьбу старика буквально?

Горыновна насмешливо взглянула на меня и распласталась на камнях, сложив крылья вдоль золотистых чешуйчатых боков.

— Залезай ей на спину, Немой! — сказал старик. — Держись покрепче, да по сторонам гляди.

— Зачем?

— Чтобы лучше запомнилось. Пока нас помнят — мы живы, понимаешь? Так что в этом смысле я очень на тебя надеюсь, Немой!

Я вскарабкался на спину Горыновны. Да, это не лошадь, бля! С такого зверя наипнёшься — ушибами не отделаешься!

Чешуя драконихи была твёрдой и скользкой. А может, она, и вправду, из золота?

Я поёрзал, устраиваясь поудобнее. Похлопал Горыновну по спине и скомандовал:

— Ну, полетели, что ли?!

***

Только через день, ближе к вечеру я вернулся в Старгород. На ночь пришлось задержаться у Яги. Ничего интересного — я наелся пряной грибной похлёбки и отсыпался после тесной встречи с древним богом и его питомцем.

Выспавшись, я даже завтракать не стал — сразу собрался в дорогу. Яга грустными глазами смотрела, как я натягиваю сапоги и привычным движением забрасываю за спину меч.

— Спасибо тебе, князь! — негромко сказала она.

Я пожал плечами.

— Интересная у тебя жизнь. Может, ещё и увидимся.

— Может быть, — эхом откликнулась Яга.

До Старгорода я добрался почти без приключений. Уже у самой опушки леса на меня выскочил шальной волк с застывшими глазами. Я, не останавливаясь, полоснул его когтями по морде, увернулся от лязгнувших клыков и вскочил на подвернувшуюся берёзу. С берёзы перепрыгнул на стоявшую поблизости ёлку и так продолжил свой путь по макушкам деревьев. Волк попытался было преследовать меня, но скоро завалился на траву и стал кончиком языка зализывать кровоточащий нос.

Я убрался подальше, соскочил с дерева и снова побежал по земле.

Глава 26: Ход статуей

Ориентируясь на высоко висящее в небе солнце, я перемахнул заросшую жёлтыми лопухами канаву и выскочил из леса. Впереди, за сжатыми полями виднелась окраина Старгорода. Я поднял морду и охренел.

И было от чего!

Вместо знакомого бревенчатого забора я увидел высокую каменную стену! Стена была высотой не меньше, чем в четыре человеческих роста, и сложена из плотно пригнанных булыжников. По верху тянулись узкие бойницы, а в основании стены чернел большой полукруглый проём. В проёме, стуча топорами, копошились плотники.

Я в изумлении помотал башкой. Бля, компас у меня сломался, что ли? Может, я не к тому городу выбежал?

Я пересёк поле и выбрался на дорогу. Спрятался за кустом пожелтевшего ивняка.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло. Я поправил за спиной меч и широкими шагами направился к проёму в стене.

Шагов за двадцать до стены мне перегородил дорогу широкий свежевыкопанный ров. Шириной он вполне мог поспорить с небольшой речушкой. Да и глубиной тоже. Перед рвом был насыпан высокий земляной вал.

Увязая в свежей земле, я вскарабкался на вал и, вытянув шею, я заглянул в ров. Далеко внизу по неровному дну, подмывая крутые откосы, уже бежала мутная вода.

Комья земли посыпались из-под моих подошв, и я поспешно отскочил назад.

Бля!

Не хватало ещё ипануться и шею свернуть!

Я покрутил башкой влево и вправо, но моста нигде не было. А как в город-то попасть?

— Эй, мужики! — окликнул я плотников. — Это что за херня творится?

Плотники отложили топоры. Старший приложил согнутую ладонь ко лбу, всматриваясь в моё удивлённое лицо.

— Княже! — узнал он меня. — Тебе в город надо? Вот незадача! А мы, понимаешь, только-только ворота мастерить начали! Да моста руки пока не дошли. Да и лес для опор только завтра подвезут. Никто ведь не ожидал, что дело так быстро пойдёт!

Плотник показал рукой на стену.

— А откуда стена взялась? — заорал я.

Мужик почесал пятернёй в затылке.

— Так это дух постарался! Со вчерашнего утра работает без отдыха! Половину города стеной обнёс, а теперь уже к реке перебрался. Ох и здорово он камни ворочает! А землю копает так, что только по сторонам летит. А вот плотничать он не способен. Так бояре в спешном порядке всех городских плотников согнали — лестницы, ворота и мосты заново мастерить.

Ипать! Мне теперь к реке бежать, что ли? Так пока я доберусь — дух и там ров выроет!

— Погоди, княже! — крикнул плотник. — Мы тебе сейчас брёвнышко перекинем через ров. Сумеешь перебраться?

Он махнул рукой своим помощникам. Мужики обвязали верёвкой длинное сосновое бревно. Натягивая верёвку со стены, подняли его стоймя и осторожно опустили поперёк рва.

— Хлипковато будет! — засомневался плотник, глядя на узкую переправу. — Как бы ты, княже, не писданулся, прости за грубое слово! Погоди, мы ещё бревно уложим!

— Да не надо! — отмахнулся я.

Перекидываемся, Немой!

Впиваясь когтями в крепкую древесину, я быстро перебежал по дрожавшему бревну. Вниз я при этом старался не смотреть — ну его на хрен!

Очутившись на твёрдой земле, я облегчённо перевёл дыхание, встал на задние лапы и перекинулся обратно в человека.

Плотники ошалело таращили изумлённые глаза.

— А как это у тебя... — начал было старший.

— Колдовство, — строго ответил я и поспешил в город.

На городских улицах тоже стучали топоры. Горожане, глядя на духа, ремонтировали заборы, сараи и дома. Встревоженно лаяли собаки, кудахтали куры.

Лысый дедок взобрался на крышу дома, оседлал конёк и азартно кричал вниз:

— Матрёна! Гвозди подай-ка! Крыша совсем прохудилась. Сейчас верёвку скину — ты доски ей обвяжи, а я наверх втащу!

Невидимая Матрёна отвечала снизу:

— Дед, ты шею-то не сверни! Может, лучше Митьку соседского позвать? Он мигом крышу перекроет, и возьмёт недорого!

— Знаю я этого Митьку, — кряхтел дед, упрямо втаскивая наверх доски. — Он придёт, самогону нажрётся, а работу толком не сделает! Или ты в моё мастерство не веришь, старая? Чем тут охать — иди лучше щей с курятиной навари, да баню протопи! Я после работы в баню пойду. А Митьку самогоном баловать — много чести!

Я только головой покачал. Стоило привезти одного ненормального духа — и весь город на уши встал. Вот умеешь ты устроить веселье, Немой!

Прошагав по звонкой деревянной мостовой, я вышел на рыночную площадь возле княжеского терема. Окинул взглядом высокие маковки с резными наличниками. Чуть левее из-за голых яблоневых крон торчала крытая железом крыша княжеской темницы. Где-то там, намертво запечатанная магическими печатями, стояла пустая камера, в которой помер боярин Хвороба. А рядом, буквально за стеной, отбывали бессрочное наказание потусторонние демоны...

Ипать, Немой! Демоны!

Демоны просили тебя о помощи и предлагали помощь тебе! А ты, балда кошачья, заявил, что сам справишься! Ещё мечом размахивал!

Ох, и остолоп же я!

Я так и встал посреди площади, схватившись руками за непутёвую голову. А потом решительно повернул к воротам княжеского терема.

А хер ли время терять?

Прямо сейчас пойду и расспрошу демонов, как следует. И в этот раз от помощи отказываться не стану.

Я решительно отодвинул плечом охранников с копьями, которые скучали возле ворот. Постучал в дубовую дверцу.

Дверца открылась, еле слышно скрипнув. Из квадратного проёма на меня глянули внимательные глаза.

— А, княже! Сейчас, сейчас!

Сторож закрыл окошко и приоткрыл дверцу в воротах.

— Проходи, княже! Заждались тебя уже!

Что за херня? Кто это тут меня заждался?

Я решил, что расспрошу сторожа на обратном пути. А сейчас — демоны заждались!

Я прошёл в калитку, бросил мимолётный взгляд на лучников, которые скучали на стенах. Бдят, ребята!

Сделал шаг, потом ещё один.

Мне показалось, что я задел ногой невидимую, тонкую, но очень прочную нить. Я даже услышал тихий мелодичный звон, словно звякнул на осеннем ветру хрустальный колокольчик.

И застыл, не в силах пошевелить даже пальцем!

***

Сытинские штучки, бля! Голову даю на отсечение!

Хотя, нет. Голову жалко!

Но, один хер — никто, кроме Сытина мне такую ловушку подстроить не мог. Значит, скоро он и сам объявится.

Стоять столбом пришлось довольно долго. Всё это время мимо меня, бросая удивлённые взгляды, сновали озабоченные дружинники. Затем вразвалку подошли трое упитанных бояр в парадных бобровых шапках.

— Гляди-ка, — сказал один из них. — Памятник князю поставили. Как за границей. Одобряю!

Боярин снял шапку и, кряхтя, поклонился в мою сторону.

Я хотел кивнуть в ответ, но не смог пошевелить шеей.

— А почему же здесь? — удивился второй. — На площади надо было, чтоб народ видел!

— На площади нельзя, — покачал головой первый боярин. — Народ — он разный бывает! Обоссут ещё статую! Или усы пририсуют!

— А я вот чего не пойму! — скандальным голосом завёл третий. — Почему это памятник Немому? У нас князь Всеволод есть! Он и хазар победил! Вот кому надо памятник ставить!

— Тише ты! — оборвал его первый боярин. — Не дай боги, услышит князь — не избежим беды! Он на расправу скор!

— Да как он услышит? — удивился скандалист.

— Мало ли! Он — колдун! Кто его знает — что это за статуя! Может, она непроста тут стоит. Всё видит и слышит, а потом Немому докладывает.

— Да ну! — изумился второй боярин.

Он подошёл вплотную ко мне и внимательно вгляделся в лицо. От боярина пахло чесноком и водкой.

Успел уже с утра налакаться, гад!

— Как живой! — удивился боярин, а потом грязным пальцем ткнул мне в глаз!

Ну, сука! Если отомру — я тебя жизни лишу за такие штуки!

Позади меня послышался лязг засова. Голос Сытина строго спросил:

— Где он?

— Вот, батюшка! — ответил сторож. — Второй час стоит! Не пойму — задумался, что ли?

— Вроде того!

С этими словами Сытин появился в моём поле зрения.

— Ну что, добегался, Немой? — насмешливо спросил он. — Теперь я тебя на замок запру.

Сытин щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как отпустило горло. Я покрутил головой, разминая затёкшую шею.

— Ты чего это на меня ловушки ставишь, Михалыч? — очень правдоподобно удивился я. — Вообще-то, я — князь! И бегал не просто так, а по важному делу.

Я мёл эту пургу, а сам думал об одном — только бы Сытин не вспомнил про демонов!

— С Ягой пообщался? — насмешливо поднял бровь Сытин.

— Ну... вообще-то да. А ты откуда знаешь, Михалыч? — решил уточнить я.

Хер его знает, этого колдуна! Может, он следил за мной. Помню, подозрительная сорока с ветки на ветку перепархивала! Не иначе — Сытинская шпионка!

— Пока ты по лесам прохлаждался, я в княжескую библиотеку заглянул, — ответил Сытин. — И там много интересного вычитал. И про кощея, и про Ягу твою разлюбезную.

— Ничего она не разлюбезная, — буркнул я, чувствуя, как уши заливает предательской краснотой.

— Ну, нет — значит, нет, — неожиданно согласился Сытин. — Дело в другом, Немой.

Я насторожился, чувствуя, что сейчас разговор пойдёт о чём-то важном.

— Ты ведь к княжичу идёшь, верно? Можешь не стараться. Я уже с ним поговорил и убедил не поддаваться на твои авантюры.

Сытин строго взглянул на меня.

— Извини, но жизнью князя Всеволода и княжича Михаила я рисковать не могу. Даже ради Глашки.

Значит, не догадался! Ну, и отлично! Главное — дальше не спалиться. Сытин понудит-понудит, да и отпустит.

— И что ты предлагаешь, Михалыч? — хмуро спросил я, не отводя глаз. — Как спасти Глашку?

Сытин тяжело вздохнул.

— Да если бы я знал! Нигде, ни единого слова! Как поймать кощея — пожалуйста! Как убить — тоже не секрет. А вот как из человека его изгнать — ни единого слова! Во всех книгах одно: человек впускает в себя кощея добровольно и погибает вместе с ним. Туда ему и дорога!

Сытин снова щёлкнул пальцами, и я почувствовал, как отпустило ноги.

— В хреновую ситуацию мы попали, Немой! Никогда тебе не врал, и сейчас говорю честно. Я не знаю, как спасти Глашку!

Сытин ухватил меня под руку и поволок в сторону темницы.

Он тоже к Никите Ильичу собрался, что ли?

— Будем ловить кощея на золото, Немой! Помнишь, кому принадлежал золотой рудник в Лопухинке? Ну, пока ты туда не заявился?

— Помню.

— Думаю, надо сделать там засаду.

— И кого ты туда отправишь? — поинтересовался я.

— Сам поеду, — вздохнул Сытин. — Божена с волхвами подключу. Не может быть, чтобы они не помогли. Если кощей будет возле золота отираться — мы его в облаву возьмём. Может быть, получится молитвой его сил лишить. Может, даже изгнать получится!

Сытин втащил меня на крыльцо темницы и постучал в железную дверь.

— Вот только тебя, Немой, я с собой не возьму. Не обижайся! Ты пока вот здесь посидишь, у Никиты Ильича. Не могу я допустить, чтобы ты мне охоту испортил.

С этими словами Сытин насильно впихнул меня в приоткрывшуюся дверь.

Охереть!

Глава 27: Тюремные будни

Начальник темницы Никита Ильич пил чай в своём кабинете. Когда мы с Сытиным появились на пороге, он отставил в сторону синюю фарфоровую чашку и заулыбался.

— Немой! Какими судьбами? Неужели решил-таки мне с мышами помочь? Вот это дело! А то замучили мыши, понимаешь! Шмыгают туда-сюда по темнице — никакого спасения нет! Или ты по другому делу?

Отвечать я не стал. Только кивнул и буркнул:

— Здрасьте!

Ну, ну а что? Пусть Сытин выкручивается. Он же меня сюда притащил!

Обида на Сытина получилась очень искренней. Как-то отвык я за последнее время от того, чтобы меня за шкирку в камеру волокли. Всё-таки, князь! Не хухры-мухры!

На время я даже забыл, что сам собирался проникнуть в темницу. И вспоминать об этом до ухода Сытина не собирался. Упасите боги, если он что-то пронюхает! Хрен мне тогда, а не спокойный разговор с демонами.

При виде Сытина Никита Ильич сердито нахмурился.

— А, и ты здесь, Василий Михайлович? Слушай, ну сколько можно время тянуть? Ведь осень на дворе, а саламандр ты мне так и не достал! Камеры сырые! По стенам — плесень! Ты как хочешь, а я нечисть выпускать стану. Уплотнять не имею права — вдруг постояльцы друг друга жрать начнут? И в сырых камерах держать тоже не буду.

— Никита Ильич, — попытался перебить его Сытин. — Да привезу я тебе саламандр! Они к осени в самую силу входят! Вот разберусь с одним делом, и тут же Михея отправлю.

Но Никита Ильич не поддался на сладкие речи.

— Я эти обещания с самой весны слышу, Василий Михайлович! И знаешь, что я тебе скажу? Идём! Будем сейчас вместе решать — кого выпускать.

Никита Ильич решительно поставил чашку на стол и поднялся с кресла.

Ничего себе, его разобрало! Даже чаю не предложил!

— Идём с нами, Немой! — кивнул мне начальник темницы. — Ты же теперь князь? Вот и посмотришь — в каком состоянии княжеская темница!

Никита Ильич вперевалку вышел в сырой коридор темницы. Удивлённый Сытин шагал за ним. Он, кажется, даже забыл, зачем вообще пришёл в темницу.

Остановившись у первой камеры, Никита Ильич подозвал охранника.

— Отопри! — скомандовал он.

Пока рыжий лопоухий охранник звенел ключами, начальник темницы повернулся к нам и пояснил:

— Здесь у меня домовые сидят. Те, кто по мелким делам. Кража там, или порчу навели на хозяев. Я их порознь не рассаживаю — в одиночестве домовые скучают. Озорничать начинают.

Охранник открыл железную дверь. Я с любопытством заглянул в камеру.

Изнутри камера домовых была обшита досками и напоминала обыкновенную деревенскую кухню. Только в отличие от деревенских кухонь, здесь стояли сразу пять печек. Все они располагались вдоль стен, оставляя середину камеры свободной. Посередине стоял длинный деревянный стол и две широкие лавки. На столе громоздилась глиняная посуда — миски и кружки.

Ни нар, ни кроватей в камере не было.

— А где они спят? — поинтересовался я.

— А за печками, — объяснил Никита Ильич. — Домовые отродясь за печками спят.

Вдоль ближней лавки стояли четверо домовых — ростом мне по пояс, с кое-как приглаженными волосами. Стоило только Никите Ильичу ступить в камеру, как ближайший домовой махнул рукой. Все четверо хором гаркнули:

— Доброго дня, Никита Ильич!

Никита Ильич довольно улыбнулся.

— Дисциплина у них! На волю хотят!

Начальник темницы повернулся к домовым.

— Хотите на волю?

— Так точно, Никита Ильич! — ответили домовые.

— Гляди, как у них в камере-то чисто! Подметают два раза в день. Это всё Кузьма старается! Кузьма у нас знаменитость!

Никита Ильич похлопал по плечу кряжистого домового. Тот расплылся в улыбке, а я вдруг узнал его. Это был тот самый домовой, что однажды приходил ко мне с жалобой на бросивших его хозяев.

Бля! Точно он! Я ему ещё денег дал, чтобы дом себе купил!

— Сколько ты человек похитил, Кузьма? — ласково продолжал Никита Ильич.

— Чой-та «похитил»? — возмущённо буркнул Кузьма. — Не похитил, а приютил! На улице их подбирал! Уют им создавал! Уму-разуму учил! А они! Неблагодарные!

— Да, — продолжил Никита Ильич. — Как дело-то было? Завёлся в Кузнечном конце пустой дом. Хозяева съехали в деревню. Ну, у нас ведь как? Дом хоть и пустой, а — чужой! Никто на него и не зарится. Стоит себе дом и стоит. А только вскоре стали возле этого дома люди пропадать. Пьяница домой с рынка пробирался. Прилёг на травке, да заснул. А утром глядь — нет его! Жена искала-искала — так и не нашла!

Потом женщина пропала. От подруги шла. И забежала-то на минутку — соли одолжить. Муж ждёт — нет жены! А муж у неё кузнец. Горячий! Схватил кувалду, да к соседям! Думал — у любовника жена. Да… В пяти домах двери выломал, пока угомонили!

— Двадцать два человека? — не поверил я. — А как же он их держал? Почему не убежали?

— А колдовством! — охотно ответил Никита Ильич. — Кузьма наш колдовать выучился! Способный оказался — прямо самовыродок! Так колдовал, что похищенные имена свои забывали, а не только где живут!

Никита Ильич рассмеялся дробным хохотком.

— А поймали его, знаешь как, Немой? Смехота! Он ведьму украл! Настоящую! Тоже по дворам ходила. Кому по руке гадала, кому зубы заговаривала. И забрела к Кузьме на своё горе. А у Кузьмы-то колдовство посильнее оказалось!

Начальник темницы одобрительно похлопал домового по плечу. Выглядело это так, словно он лично научил Кузьму колдовать, и теперь очень доволен результатом.

— Только не сумел он ведьму полностью околдовать, не сумел!

Тут начальник темницы посмотрел на Кузьму с лёгким недовольством.

— И сбежала от него ведьма! Кузьма её на рынок за крупой отправил, а она сбежала! Бросилась к стражникам, кричит: «Похитили!» А имени своего не помнит, где живёт — не знает! Стражники её ко мне и привели. И пришлось нам Кузьму искать! Да! Так он, подлец, чуть стражника не околдовал!

Тут Никита Ильич окончательно развеселился.

— За похищение человека у нас десять лет темницы полагается! Так что сидеть теперь Кузьме двести лет с хвостиком! Считай — половину молодости в темнице проведёт. И за дело, за дело! Но…

Никита Ильич с кряхтеньем наклонился и ткнул пухлым пальцем в чёрное пятно, которое расползлось по нижней доске стены.

— Не в таких же условиях! — закончил начальник темницы. — Видите? Это плесень! Вот! Кузьму мы ловили, а плесень, значит, ловить не надо! Она сама сюда лезет!

Никита Ильич выпрямился, держась за широкую поясницу.

— Держать постояльцев в таких условиях я не имею права. И получается, что все домовые пойдут домой. Кроме Кузьмы, конечно!

— А может, и я домой? — печально спросил Кузьма.

— Ну, что ты, милый! — воскликнул Никита Ильич. — Куда ты пойдёшь? Ты же опять людей начнёшь похищать! Одному-то тебе невмоготу!

— Невмоготу, — вздохнул Кузьма.

— Вот!

Начальник темницы поднял указательный палец к потемневшему кирпичному потолку

— Так что посадим мы тебя, милый, к кому-нибудь другому! Выберем камеру посуше, а соседей — повеселее! А эту камеру запрём, и пусть она до весны стоит пустая. А если нам Василий Михайлович ещё какого-нибудь преступника поймает — мы его сразу и отпустим! Потому что сажать его будет некуда!

Тут Никита Ильич повернулся к остальным домовым. Домовые стояли, не дыша. Глаза их горели надеждой.

— Собирайтесь, соколики! — скомандовал Никита Ильич. — Берите вещички, и по домам! Да, а Сенька где?

Домовые потупили глаза.

— Спит он, — еле слышно вздохнул один.

— Днём? — удивился Никита Ильич.

— Заболел, — печально кивнул другой домой.

— Да вы что! — воскликнул Никита Ильич. — А ну-ка!

Он проворно метнулся к одной из печек и заглянул за неё.

— Сеня! Ты жив?

Из-за печки послышалось неразборчивое бормотание, перешедшее в протяжный стон.

— Сеня! — голос Никиты Ильича звучал удивлённо.

Наконец, начальник темницы появился из-за печки. На руках он бережно, словно ребёнка, держал небольшое лохматое тельце. От тельца крепко пахло луком и самогоном.

— Подержи-ка Василий Михайлович!

Никита Ильич пихнул домового Сытину.

Домовой безвольно свесил голову и сказал:

— Бу!

— Бля! — выругался Сытин и отодвинул домового как можно дальше от себя.

Никита Ильич снова вынырнул из-за печки. В одной руке он держал примитивный самогонный аппарат, сделанный из двух мисок, склеенных между собой хлебным мякишем. Другой рукой прижимал к пухлому боку стеклянную бутыль с весело булькающей брагой.

— Вот стервец! — восхищённо покрутил головой начальник темницы. — Под самым носом у меня ухитрился.

Остальные домовые мрачно глядели на похрапывающего Сеньку.

— Это к нему хозяева на свидание приходили! — ворчливо сказал Кузьма.

— А вы как будто ничего и не заметили! — усмехнулся Никита Ильич.

— Так мы думали…

— Знаю я, что вы думали! Сенька самогон гнал, а вы угощения ждали. А тут мы, так? Припёрлись не вовремя и весь праздник вам испортили.

Никита Ильич весело посмотрел на меня.

— А всё потому, Немой, что у меня нюх! Не хуже, чем у Сытина. Я всякие неожиданности за неделю чую!

Он снова повернулся к ожидающим своей участи домовым.

— Повезло вам, милые! Или не повезло, тут как посмотреть! В общем — собирайте вещички, и на выход! А ты, Василий Михайлович, неси Сеню ко мне в кабинет. Сейчас я к нему Гиппократа Поликарпыча вызову.

Домовые кинулись за печки и через минуту явились, держа в руках узелки с вещами.

Никита Ильич взял за плечо Кузьму.

— Куда бы тебя определить, дружок? Разве что у демонов переночуешь эту ночь. А завтра разберёмся. Не боишься демонов?

Кузьма мотнул бородой.

— Вот и славно! А эту камеру ты закрой от греха подальше, пока плесень не расползлась, — обратился Никита Ильич к рыжему охраннику, который терпеливо дожидался возле двери.

Охранник почтительно кивнул и взял ключ наизготовку.

Услышав про демонов, я сразу подобрался. Неужели повезёт хоть в чём-то?!

Мы вышли из камеры домовых.

— Степан! — позвал Никита Ильич.

Широкоплечий сутулый палач выглянул из пыточной в коридор.

— Проводи этих!

Никита Ильич махнул рукой в сторону троих домовых.

— Сделаю, Никита Ильич! — басом отозвался Степан.

Он кивнул домовым.

— Идёмте!

Домовые, вслед за палачом вприпрыжку направились к выходу.

— А ты пока камеру демонов отопри! — велел начальник темницы охраннику.

Сытин держал на руках беспомощного Сеньку.

Эх, бля! Как удачно, что у него руки заняты! Не сможет пальцами щёлкнуть.

Везёт тебе, Немой! Не иначе, как боги на твоей стороне!

Рыжий охранник загромыхал ключами, и я приготовился.

Вот открылась тяжёлая дверь. Из-за неё повеяло жаром. Сухой пустынный ветер выдул в коридор облачко мелкого песка.

Давай, Немой! Перекидываемся!

В голове звонко щёлкнуло.

Я упал на четыре лапы и прошмыгнул в камеру демонов, чуть не сбив с ног Никиту Ильича!

Глава 28: Заманчивое предложение

Оказывается, кошачьи лапы ни хрена не предназначены для бега по песку! Тем более, по горячему, блядь, песку!

Песок обжигал подушечки лап, налипал на шерсть и забивался между пальцами. Я же потом лапы вылизывать заипусь!

Кроме того, я банально буксовал, а на поворотах меня заносило так, что только хвост помогал вырулить.

Бежать пришлось потому, что за мной гнался Сытин и орал:

— Немой! Стой, сука!

На бегу начальник Тайной стражи щёлкал пальцами левой руки. Это придавало мне дополнительную прыть. Как-то не хотелось останавливаться и проверять радиус действия сытинской магии.

Статую князя я уже изображал, и мне не очень понравилось. Играть статую бегущего с выпученными глазами кота у меня не было никакого желания.

Поэтому я увязал в песке, оставлял за собой облако пыли, но упрямо молотил лапами и бежал всё дальше и дальше.

Наконец, крики Сытина смолкли далеко за моей спиной. Я прислушался и решил, что можно сбавить скорость и оглядеться.

Песок к этому времени закончился. Я неторопливо трусил по растрескавшейся корке голой земли, которая здорово напоминала засохшую грязь. Тут и там попадались круглые лужи совершенно свежей, жидкой грязи. Лужи то и дело булькали, из них медленно поднимались и лопались гигантские пузыри. Горячий ветер провонял тухлыми яйцами.

Одна из луж вдруг зашипела. Из неё повалил пар, а затем в небо ударил столб воды и рассыпался обжигающе-горячими брызгами.

Я шарахнулся в сторону. Так и обвариться недолго, бля!

Не подбегая близко к лужам, я неторопливо трусил по грязевой пустыне, высматривая хоть какого-нибудь демона. Но пустыня была совершенно безжизненна. Даже ящерицы не попадались.

В одном месте по глиняному руслу сочился чахлый ручеёк. Я осторожно попробовал воду лапой. Тёплая, но не обжигает. В пасти давно пересохло, поэтому я наклонился к ручейку и лизнул воду языком.

Тьфу, бля! Рот наполнился тошнотворной солёной горечью. Меня чуть не вытошнило.

Отплевавшись, я взглянул наверх. В белёсом небе неподвижно висело тусклое солнце. Никакого потолка не было видно. Я сильно засомневался, что до сих пор нахожусь в княжеской темнице. Обстановка вокруг больше напоминала какой-то другой, совершенно ипанистический мир.

Стараясь не думать об этом, я упрямо бежал подальше от тюремного коридора и Сытина. Хер его знает этого колдуна — сколько времени ему понадобится, чтобы отыскать меня в этой камере! А мне ещё с демонами надо поговорить.

Вдали, у самого горизонта показалась чахлая пыльная зелень. Ветер переменился и дунул в морду прохладной влажной свежестью. Я почуял запах чистой воды и со свежими силами побежал дальше.

Зелень превратилась в высокие пальмы. Толстые чешуйчатые стволы еле заметно раскачивались на ветру. Широкие ажурные листья, казалось, царапали высокий небесный свод.

Под корнями одной из пальм пробивался родник и превращался в ручей с прозрачной водой. Я с разгону забежал в воду, лизнул её, и принялся жадно лакать. Вода была чистой и свежей. Не то, что тухлятина в пустыне!

Напившись, я выбрался на берег и завалился прямо в жёсткую траву. Лапы после пробежки гудели.

Шелестевшая на ветру пальма давала приятную тень. В этой тени лежали выбеленные солнцем кости какого-то рогатого чудовища. Судя по виду костей, при жизни оно было размером со слона, не меньше!

Жёстка трава так оплела кости, что они еле проглядывали под буро-зелёным покровом.

Я потянулся было языком, чтобы вылизать натёртые подошвы, но вовремя опомнился. Бля, так и одичать недолго!

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло.

Я с удовольствием потянулся, ощущая во всём теле приятную лёгкость. Последствия долгой пробежки исчезли бесследно. Значит, колдовство не только раны лечит!

Вот только жрать хотелось неимоверно. Попадись мне сейчас облезлая крыса, или лягушка — съел бы и не поморщился. Но вся местная живность куда-то попряталась.

Я с тоской взглянул на пальмы. Высоко под самыми листьями висели огромные грозди плодов, похожих на финики.

Похоже, придётся опять перекидываться в кота. Ну, а хер ли? Влезу на пальму, отгрызу гроздь плодов поаппетитнее. Потом слезу, перекинусь обратно и пообедаю. А на сытый желудок и демонов искать приятнее!

Сочинив этот план, я со вздохом поднялся с травы. Точнее, попытался подняться. Только ни хрена у меня не вышло!

Всего за несколько минут проклятая трава незаметно оплела мои руки и ноги. Она даже под рубашку пролезла, да так ловко, что я ничего не почувствовал.

Прямо на глазах гибкий стебель оплёл моё запястье и прижался к нему, словно родной! Бурая зелень порозовела, и потом стала наливаться бордовым цветом.

Э, бля! Да эта гадина кровь из меня пьёт!

Я рванулся изо всех сил и сумел вскочить на ноги. Стебли травы потянулись вслед за мной. Я выхватил меч и рубанул их, стараясь не задеть лезвием сухую твёрдую землю. Стебли посыпались на землю. Я увидел, что внутри они полые, словно трубки. Из срезов на землю сочились розовые капли.

Трава снова оплела мои ноги. Корень пальмы взрыхлил сухую почву и попытался обвиться вокруг меня. Я вовремя отпрыгнул в сторону.

Не, бля, так дело не пойдёт!

Я побежал к краю коварного оазиса, туда, где не было травы, а лежала только корка запёкшейся на солнце земли. Выскочил из-под тени пальм и погрозил мечом неизвестно кому.

Сука, изрубил бы за такое!

Там, где трава приникла к коже, остались едва заметные ранки. Они зудели, словно комариные укусы.

Не раздумывая, я отбежал подальше и перекинулся в кота. А потом сразу же — обратно. Когти и зубы — это хорошо, но меч надёжнее!

Вот только желудок теперь окончательно прилип к спине. В животе немилосердно бурчало и булькало.

А что делать, Немой? Придётся потерпеть! Самого не сожрали, и радуйся!

Оставшийся без добычи оазис словно подёрнулся дымкой. Он задрожал, и вдруг растворился в воздухе, словно его и не было никогда. Осталась только корка растрескавшейся земли, а на ней — побелевший скелет неизвестного чудовища.

Из пустой глазницы рогатого черепа показалась змеиная голова. Она внимательно посмотрела на меня и вдруг подмигнула блестящим зелёным глазом.

Еле слышно шурша чешуйками, змея принялась выползать из черепа. Зеленовато-бронзовое тело тянулось наружу и укладывалось аккуратными кольцами на сухой земле.

Ипать! Да как она там поместилась-то?!

Голова змеи поднялась вровень с моими глазами.

— Пришёл, князь? — спросила змея.

Я снова удивился тому, что слова она произносит чётко, без всякого шипения.

— Пришёл, — ответил я, настороженно глядя на змею.

Меч я убирать не стал. Не то, чтобы опасался нападения. Но на всякий случай, решил не расслабляться.

— Расскажи, что случилось, — предложила змея.

Голова её покачивалась в мерном гипнотическом ритме.

— Слушай, перестань бултыхаться, — попросил я. — а то меня стошнит на хрен!

В сухом воздухе раздался короткий смешок. Но змея послушно замерла.

Так-то лучше, бля!

— Ваш приятель демон помог кощею вселиться в близкого мне человека, — объяснил я змее.

— В женщину? — уточнила змея.

— А какая разница? — поинтересовался я.

— Никакой.

Если бы у змеи были плечи, она непременно бы ими пожала.

— Кощей — это та чёрная сила, о которой мы говорили? — спросила змея. — Ты узнал, что это такое, князь?

— Узнал. Чёртова нежить, вроде вас.

— Что ты знаешь о нас?

Змея еле заметно улыбнулась тонкими губами и на мгновение высунула длинный раздвоенный язык.

Я, на всякий случай, сделал шаг назад.

— Не балуй, бля! Я на ваши повадки насмотрелся. Не успел прилечь на траву — чуть заживо не сожрали.

— Не сердись, князь, — мягко сказала змея. — Ты ничего не знаешь о нашем мире. Он заживо поглощает всех, кто не успел спастись. Вот и нам пришлось стать такими же. Просто, чтобы выжить.

Змея опустилась на землю и медленно поползла вокруг меня. Я поворачивался вслед за ней, держа меч наготове.

— Кроме того, мы должны были проверить, так ли ты силён, как кажешься. Это важно.

— Ну, и как? Проверили?

— Ты до сих пор жив, — ответила змея. — Значит, нам есть, о чём поговорить. Что ты хочешь от нас?

Голос змеи звучал равнодушно. Но я расслышал в нём еле заметные нотки нетерпения.

Похоже, эта гадина что-то задумала!

— Вы, вроде как помощь предлагали, — сказал я, глядя прямо в глаза змеи.

— Мы тоже не всесильны, — осторожно ответила змея.

— А что вы вообще можете сделать? — напрямик спросил я.

— Мы можем позвать своего собрата, если окажемся к нему достаточно близко. Он покинет тело человека, а вместе с ним выйдет и этот твой кощей. Приведи сюда этого своего человека... женщину. Мы позовём демона, и он выйдет.

Бля!

— Как я вам его приведу? Хрен он пойдёт добровольно!

— А рисковать жизнью человека ты не хочешь, — задумчиво сказал змея.

— Конечно, нет! Охренели, что ли?!

— Понятно. Ну, тогда есть ещё один способ. Не знаю, понравится ли он тебе. Но выбора нет.

— Что за способ? — спросил я.

— Ты можешь выпустить нас отсюда и подвести достаточно близко к кощею.

— Это как?

Я представил себя предводителем армии говорящих змей и рогатых обезьян. Да для того, чтобы только выйти в такой компании из темницы, надо будет сперва сразиться со всей княжеской дружиной! И Сытин с Никитой Ильичом не станут стоять в стороне, уж в этом я был абсолютно уверен.

А как потом ловить кощея с такой бандой? Хвороба тоже не дурак и моментально смекнёт, что к чему!

И даже если всё получится — что потом делать с демонами? Как их ловить и запихивать обратно в темницу?

— Вы меня решили вокруг пальца обвести? — спросил я змею, задумчиво поводя остриём меча. — Я вас выпущу, а вы рванёте на волю, и ищи потом ветра в поле?

— А чего ты хотел, князь? — холодно ответила змея. — Да, у нас тоже есть условие. И это условие — наша свобода!

— То есть, чтобы вы помогли мне одолеть кощея, я должен выпустить вас в мир и позволить вселяться в людей? Правильно я понял?

— Именно так!

Точёная голова змеи медленно кивнула, затем поднялась и вновь вонзила в меня пристальный взгляд неподвижных глаз.

— А если я всё же приведу кощея сюда? За помощь вы тоже потребуете свободу?

— Ну, конечно! Ничто в мире не даётся даром, князь! За всё надо платить. Особенно за самое дорогое!

Внутри меня всё сжалось и похолодело. Вот так, Немой! Припёрли тебя к стеночке. И что теперь? Возвращаться в темницу и надеяться на Сытина?

Но и выпустить на свободу неведомых кровожадных тварей я не мог.

Бля! Сучья жизнь!

— Я не согласен, — медленно, через силу ответил я.

— Ну, что ж...

Змея опустилась на землю и медленно поползла к рогатому черепу. У самой глазницы она остановилась и снова подняла голову. Вкрадчивым голосом она спросила:

— Есть ещё один способ. Последний. Хочешь его узнать?

Глава 29: Сделка

Я не стал играть с чёртовой змеёй в невозмутимость. В два прыжка догнал её и наступил сапогом на хвост.

От боли и неожиданности змея зашипела и дёрнулась ко мне, разевая клыкастую пасть. Но я выставил вперёд меч. Змея отпрянула и снова упала на песок.

— Говори! — прикрикнул я. — Что за способ?!

— С-с-слезь с-с-с хвос-с-ста! — шипела змея, извиваясь под моим сапогом.

Я убрал ногу, и змея немедленно скрутилась кольцами, выставив наружу только голову.

— Я и шею могу придавить, если вздумаешь со мной играть, — пригрозил я. — Не до игр сейчас. Говори!

— Ты можешь впустить нас в себя, — сказала змея.

Она уже успокоилась, и голос её по-прежнему звучал ровно.

— В смысле? — уточнил я.

— Демоны могут вселяться в людей, — объяснила змея. — А ты ведь человек... кажется. Мы вселимся в тебя, ты выйдешь из темницы и разыщешь кощея.

— А потом? — спросил я.

Вообще, я не часто думаю про то, что будет потом. Но сейчас любопытство не показалось мне лишним.

— Потом мы вызовем нашего собрата. И ты сможешь спасти женщину, которая тебе дорога.

— Надеетесь со мной справиться? — ухмыльнулся я.

— Надеемся, — подтвердила змея, качнув головой. — Мы не обманываем тебя, князь. Если не устоишь — значит, мы получим твоё тело и свободу. Если окажешься сильнее — будет тебе помощь. Мы тоже рискуем, так что всё честно.

Бля! И хер ли делать?!

Уйти, ни о чём не договорившись, я не мог. Это означало оставить Глашку без помощи.

Становиться ходячим зоопарком демонов тоже не хотелось.

Я судорожно перебирал в голове варианты, а сам уже понимал, что соглашусь. По большому счёту, это было честное предложение.

Да к тому же, и единственное.

— Хорошо, — кивнул я. — Согласен. Сколько вас тут?

— Немало, — прошипела змея. — Сейчас увидишь.

Сначала поднялся ветер. Он дул сразу со всех сторон. Ветер был одновременно горячим и ледяным, он обжигал то жарой, то холодом.

В воздухе одновременно кружились колючие песчинки и хлопья снега. Солнце померкло. Все видимые окрестности заволокло мглой, словно в камеру демонов опустился густой туман.

Из этого тумана постепенно начали проступать уродливые, страшные фигуры.

Первой появилась объёмная туша. Очертаниями она напоминала бочонок и вперевалку ковыляла на толстых кривых ногах.

— Знакомься, князь! — сказала змея. — Это Глатон. Демон обжорства.

Демон обжорства хрюкнул и ухмыльнулся огромной зубастой пастью. А затем вытащил из-за спины чью-то откушенную ногу и впился в неё кривыми клыками, похожими на зубы акулы.

Тёмные капли крови закапали на песок.

А из пыльной завесы тем временем проступила другая фигура.

Этот демон, напротив, был тощим. Он еле телепался на тонких ногах. Порывы ветра качали его ничтожное тельце, грозя опрокинуть то на спину, то на впалый живот.

— Эбриус, — представила его змея. — Демон пьянства.

Эбриус икнул и обдал меня густым ароматом перегара.

Я немедленно вспомнил про серебряную фляжку, которая лежала у меня во внутреннем кармане. Но доставать её не стал. Не хватало ещё с пьяным демоном сражаться из-за самогона!

Вслед за печальным пьяницей Эбриусом из тумана появились сразу два демона.

Один из них был приземист и энергичен. Из плотного коренастого тела торчали длинные мускулистые руки. Голова на крепкой шее всё время поворачивалась то вправо, то влево, зыркая во все стороны большими глазами навыкате.

Второй демон больше напоминал медузу, или слизня. Он бессильно распластался на песке, а энергичный приятель схватил его за ногу и тащил за собой.

— Аварус, — кивнула змея, — демон жадности.

Аварус бросил своего приятеля, подбежал к вечно голодному демону обжорства, силой вырвал у него недоеденную ногу и немедленно проглотил целиком.

Горло его раздулось, демон покраснел и надрывно закашлял. Слишком большой кусок встал поперёк глотки.

Обиженный демон обжорства отвесил жадине оплеуху. Аварус громко рыгнул и выплюнул не поместившуюся в горло кость.

Слизень, которого он приволок с собой, лежал на земле, время от времени негромко посапывая.

— Это самый спокойный из нас, — ухмыльнулась змея. — Пигрит — демон лени. Он может спать целый месяц, и не проснётся.

— А на хрена этот Аварус его с собой таскает? — поинтересовался я.

— От жадности, — объяснила змея.

Вдали раздался громкий раскатистый рык. Демоны забеспокоились и начали прятаться друг за друга.

Рык повторился ближе. Из снежной круговерти выпрыгнула огромная рогатая обезьяна с налитыми кровью глазами.

Обезьяна, не раздумывая подскочила к демонам. Одной рукой она въипала тощему пьянице, другой ухватила за шиворот демона жадности и принялась трясти, словно яблоню.

Ипать! Вот точно такая же тварь ломилась ко мне в камеру!

Демон пьянства, жалобно поскуливая, покатился по земле и замер. Подняться он не решался. Демон жадности, как мог, отбивался от рогатой обезьяны, но силы были неравны.

— Это Обират — демон злобы, — прошипела змея и скрылась внутри черепа.

Рогатая обезьяна обернулась, услышав своё имя, и увидела меня. Отшвырнув демона жадности, словно рваную тряпку, она шагнула ко мне. И упёрлась горлом в остриё моего меча.

Тёмная струйка потекла по широкой груди демона, пропитывая густую рыжую шерсть.

— Двинешься — отрежу башку на хрен! — предупредил я.

Обезьяна фыркнула и отступила. Змея высунула голову из глазницы и присвистнула.

— Силён, князь!

Хер я куплюсь на твою похвалу! Не надейся!

Дальше демоны начали прибывать целыми компаниями. Оказалось, что существует охрененное количество этих потусторонних тварей, и каждый накрепко связан с определённым пороком.

О некоторых пороках я даже не слыхал. Другие и пороками-то не считал. Хотя демон похоти Олуптат с огромным хером наперевес впечатлил меня до глубины души.

— Штаны ему нельзя надеть? — спросил я ухмыляющуюся змею.

Цветок, который в прошлый раз заговаривал зубы Никите Ильичу, оказался демоном лести. Имени его я не запомнил — в цветах разбираюсь не слишком хорошо.

— Ну, а ты у нас кто? — поинтересовался я у змеи, когда явление демонов закончилось.

— Меня зовут Мендас, — скромно пояснила змея. — Я демон лжи.

— Можешь не объяснять, — отмахнулся я. — Сам догадался.

Я обвёл взглядом толпу уродливых тварей и подытожил:

— Охеренная компания! И как вы все собираетесь поместиться внутри меня?

— Мы развоплотимся, — пояснил Мендас, который оказался не змеёй, а змеем. — Тела останутся здесь, а сущности прекрасно уместятся у тебя внутри. Главное — чтобы тебя не разорвало от страстей, князь!

И гад довольно ухмыльнулся.

— Вот этот пусть лезет первым, — скомандовал я, показывая на демона пьянства Эбриуса.

— Почему именно он? — спросил змей.

Почему-почему... Потому, что в глотке у меня пересохло, а пить на глазах у этого алкаша я не собирался. На кой хер издеваться над убогим?

Змей кивнул Эбриусу. Пьяница тяжело вздохнул и шаткой походкой подошёл к нам. Глаза его закатились. Тело упало на землю, словно скомканная одежда.

— Ну? Что чувствуешь, князь? — жадно спросил меня змей.

Я прислушался к себе.

А хер его знает! Вроде, выпить хочется. Так мне и пять минут назад хотелось. И вчера тоже.

Чтобы не расстраивать змея, я многозначительно кивнул.

— Вроде, чувствую что-то.

В подтверждение своих слов я достал из кармана фляжку и сделал большой глоток. Самогон огненным комком прокатился по пищеводу и ухнул в пустой желудок.

Бля, как жрать-то хочется!

— Вот этот последним будет, — сказал я, показывая на демона обжорства. — Иначе я вас всех тут сожру. Не удержусь!

Дело шло гладко и быстро. Демоны по очереди подходили ко мне, закатывали глаза и оседали на растрескавшуюся землю. А я старательно прислушивался к ощущениям внутри себя.

Когда на землю упала рычащая рогатая обезьяна, я сильно захотел обломать кому-нибудь рога.

Впитав демона жадности, вспомнил, что в княжеской казне слишком до хрена золота. И хорошо бы понадёжнее перепрятать свою долю. А лучше — перепрятать всё, и никому не отдавать.

После того, как на песок осел демон похоти Олуптат, я поймал себя на том, что очень хочу женщину.

На моё счастье, следующим был демон лени. Я поглотил его медузную сущность и лениво решил, что женщина и сама может меня найти, если ей очень надо.

Когда внутри меня исчез кровожадный цветок, я ощутил способность торговаться на рынке. Пожалуй, продавцы ещё и приплатили бы мне за то, что я взял их товар.

Змей недоверчиво глядел на меня, но помалкивал. Хотя по нему было видно, что он крепко засомневался в своём плане освобождения из темницы.

Когда рядом со мной остались только змей и демон обжорства Глатон, я спросил:

— А как вами управлять? Мало ли, мне помощь понадобится. Я имею в виду — кроме разбирательства с кощеем. И вообще — нам теперь вместе жить! Так что в любом случае придётся как-то договариваться.

— Ну... попробуй вызвать в себе то чувство, за которое отвечает нужный демон.

А хер ли тут пробовать! Я давно уже злился из-за того, что потерял целый день, договариваясь с демонами. А ещё и искать их пришлось сначала!

Я почувствовал, как мои глаза наливаются кровью. Макушка яростно зачесалась.

Я поднял руку и нащупал на голове крепкие кривые рога.

Змей нервно крякнул и отполз подальше

— Как ты себя чувствуешь, Немой? — осторожно спросил он.

— Нормально! — заверил я его. — Ты давай, полезай внутрь. А то останешься здесь один. Я тебя уговаривать не буду!

— Слушай, Немой! — тоскливо предложил змей. — А может, обратно отыграем? Что-то погорячился я со своим предложением!

Я огляделся вокруг. Местность была завалена трупами самых разнообразных демонов. Солнечный свет поблёк. Сквозь выцветшее небо можно было различить сводчатый кирпичный потолок.

Похоже, колдовство, которое превращало тюремную камеру в целый мир, уходило вместе с постояльцами. Ещё немного — и появятся стены, и железная дверь. А за ней — свобода! И кощей, которого надо поймать.

Я помотал рогатой башкой.

— Нет уж! Договорились — значит, будем действовать по плану. А как поймаем кощея — тогда я придумаю, чем вам помочь.

— Обещаешь? — с надеждой спросил змей.

— Да обещаю, бля! Давай ты уже быстрее, подтяжка кожаная!

Змей ещё раз вздохнул, закатил зелёные глаза и замертво рухнул на песок.

А я почувствовал в себе жгучую потребность хоть кого-нибудь наипать.

Демон обжорства печально смотрел на меня.

Может, оставить его тут на хер? Княжество небогатое, всё же. А я и так пожрать люблю. Не хочется разорять государство. Да и фигуру хорошо бы сохранить. Толстых князей народ меньше любит.

Я представил, как несчастный прожорливый демон одиноко бродит по пустой камере и воет по ночам от голода.

Да ну, на хер! Я потом спать спокойно не смогу!

Я улыбнулся демону и скомандовал:

— Давай, полезай, бля!

Глава 30: Верные друзья

Странно, но проглотив демона обжорства, я не почувствовал обострения аппетита. Скорее, наоборот — мучивший меня голод слегка притупился.

Я прислушался к себе. Вот в чём дело, бля!

От демонов исходила тёмная, но очень сильная энергия. Именно она давала ощущение сытости.

И тут же я понял, что это ненадолго. Демонические сущности придётся кормить, и кормить хорошо. А сделать это можно только предаваясь порокам, которые присущи населяющим меня демонам.

Вот, не было печали! Если не удержу себя в руках — всё княжество по одному месту пойдёт!

Ладно, разберёмся! А сейчас нужно выбраться из камеры.

Я огляделся.

Морок бесконечного пространства окончательно развеялся. Я находился в небольшом, совершенно пустом помещении. Кирпичные стены были покрыты серыми высохшими потёками. Сводчатый потолок нависал над головой. Пол был деревянный, плотно пригнанный, без всяких следов песка, снега или грязи.

Колдовство, ипать!

Только одна деталь по-прежнему оставалась неизменной — окаменевшая волосатая жопа, торчавшая из стены.

Бросив на жопу мимолётный взгляд, я отметил, что рогатая обезьяна была самцом. Впрочем, это сейчас интересовало меня меньше всего.

Я подошёл к железной двери и задумчиво почесал башку. Потом поколупал дверь ногтем.

Внутри мгновенно шевельнулся демон ярости. Какого хрена?! Меня осмелились запереть?!

Ноготь проскрежетал по железу, оставляя глубокий след. Из-за двери испуганно крикнули:

— Кто там?

Бля! выходит, Никита Ильич с Сытиным оставили у камеры охранника. Судя по голосу — того самого, рыжего.

Голос рыжего подрагивал от волнения. Хрен он меня выпустит. Ишь, как проникся важностью поставленной задачи!

Значит, будем выбираться самостоятельно. Только бы охранника не зашибить ненароком!

Изо всех сил унимая в себе демона злобы, я осторожно провёл ногтем по двери. Железо жалобно заскрипело.

— Как тебя зовут? — окликнул я охранника.

— Тришка... Трифон! — отозвался рыжий.

— Вот что, Трифон! Ты отойди от двери на пару шагов.

— Зачем? — подозрительно спросил охранник.

Его идиотский вопрос оказался последней каплей.

Демон внутри нетерпеливо взревел.

Моя рука конвульсивно сжалась в кулак. Пальцы пробили железо и смяли его с лёгким шелестом сухого осеннего листа.

За дверью послышался слабый писк и быстрые удаляющиеся шаги. Отбежав от двери, рыжий в панике заорал:

— Никита Ильич! Никита Ильич! Демоны из темницы ломятся!

Кажись, путь свободен.

Я толкнул дверь плечом. Вместо того чтобы открыться, она вылетела вместе с дверным косяком. По гулкому коридору прокатился тяжёлый звон. Обломки кирпичей с грохотом посыпались на пол.

— Немой! Ты что творишь?! — услышал я голос Никиты Ильича.

Тут же что-то тяжёлое ударило в дверь, и я увидел знакомый квадратный отпечаток на железе.

Ипать!

Магический молот в ход пошёл! Тот самый, серебряный, с рукояткой из чистой осины.

Внутри немедленно встрепенулся демон жадности и потребовал отобрать молот. Но я придушил это благое намерение и ринулся по коридору, используя железную дверь как таран. При этом я изо всех сил орал:

— Поберегись! Зашибу на хер! Разбегайся, блядь!

Я очень надеялся, что Никита Ильич набрал на работу серьёзных людей, которые дорожат жизнью, а не самоотверженных придурков.

Так и получилось. С другой стороны двери сперва упирались и пыхтели. Но когда поняли, что ничего не выходит — отступили и попрятались по боковым помещениям.

Пробежав по длинному коридору, я ударил в следующую дверь и вместе с ней вывалился на улицу. Перекувырнулся через голову, едва не воткнувшись рогами в землю. Но тут же вскочил на ноги, схватил дверь и засадил её обратно в проём.

Железо заскрежетало по кирпичам. Дверь согнулась и заклинила.

Отлично! Несколько минут у меня есть.

Дверь камеры я, на всякий случай, прихватил с собой. Мало ли — стрелять начнут! Хер его знает, какой приказ отдал Сытин дружинникам! А тут такой надёжный щит во весь рост.

Я отбежал за угол и принялся судорожно глотать воздух, унимая в себе демона злобы. Сложность была в том, что я злился на демона. А это делало его сильнее и никак не помогало успокоиться.

— Ровнее дыши. Вдох и выдох на четыре счёта! — посоветовал знакомый голос.

— Мыш! — обрадовался я. — Ты откуда здесь?

Заморочки с демонами сразу вылетели у меня из головы. Хер с ними! У меня ещё остался друг на этом грешном свете! Что может быть важнее?

— Дело в том, что в отличие от Сытина я верю в волю Мироздания, — ответил Мыш. — Если оно выбрало для тебя такую странную дорогу — мой долг помочь тебе по ней идти.

— Красава, Мыш! — кивнул я со слезами радости на глазах. — Охеренно завернул!

— Я гляжу, твой внутренний мир чрезвычайно обогатился, — заметил философ. — Но вот рога и красные глаза не идут тебе совершенно. И что ты собираешься делать, Немой?

Бля! А что я собираюсь делать?!

До сих пор я думал только о том, что надо выбраться из темницы и найти кощея. Но о том, как это сделать, я не подумал совершенно.

Нет, вру! Думал! Но где-то глубоко внутри меня жила надежда, что демоны возьмут след, словно гончие собаки и приведут меня прямиком к добыче. А там — немного колдовства, пара удачных взмахов мечом, и дело сделано!

Я застыл на месте и позвал изнутри себя змея. Он хоть и демон лжи, но пусть только попробует мне списдеть!

— Эй, как там тебя... Мендас! Вы сможете найти кощея?

— Как? — резонно возразил змей. — Мы его никогда не видели! Я вообще не представляю — что он такое.

Охереть!

— А этого своего демона вы можете как-то почуять? Кстати, он демон чего?

— Наш пропавший собрат был демоном ужаса, — грустно ответил змей. — Его зовут Тимор.

Да мне-то какая разница?! Час от часу не легче! Демон ужаса плюс кощей с его способностью усиливать страхи — просто охерительное сочетание!

— Найти этого Тимора сможете?

— Нет, — снова обрушил мои надежды проклятый змей. — Только позвать, если он будет недалеко.

Я воткнул дверь в песок садовой дорожки, опёрся на неё и глубоко задумался. Мыш терпеливо смотрел на меня.

По всему выходило, что искать кощея придётся самостоятельно. На помощь Сытина нечего и рассчитывать. Он, скорее, снова попытается запереть меня в камере. Или ещё какую-нибудь херню придумает.

Кощей строит свой дворец там, где много золота. Ну, допустим! Но кто сказал, что он будет всё время сидеть в этом своём дворце? Идиотом Хвороба при жизни не выглядел. Скорее уж, наоборот!

Я бы на его месте во дворце только ночевал. Да и то не каждую ночь.

При мысли о золоте внутри нетерпеливо завозился демон жадности. Он требовал немедленно отыскать хоть какие-нибудь сокровища и присвоить их.

Я цыкнул на демона и достал из кармана серебряную фляжку. Сделал глоток и тут же ощутил внутри шевеление демона пьянства.

— Допей до дна! — заныл он. — А потом найди ещё выпивки!

Да чтоб вы все провалились!

Занятый размышлениями и борьбой с демонами, я и не заметил, как ко мне снова подошли трое бояр.

— Ты смотри, — одобрительно заметил один. — Щит князю приделали! Прямо, как в Древней Греции!

— Бери выше — подхватил второй. — Щит-то во весь рост. Стало быть, символизирует древнеримского воина и защитника государства!

— Хороший памятник! — кивнул третий. — Надо всё же его на площади поставить, чтобы все любовались. И вы как хотите, а я на ближайшей Думе подниму вопрос о памятнике князю Всеволоду! Да и княжича можно увековечить. Деньги в казне есть, слава богам! Пора нам Старгород в культурную столицу превращать, давно пора! Туристы начнут ездить из иных земель! Европцы потянутся, и будет красота!

— Биржу хорошо бы открыть, — вздохнул первый боярин, проходя мимо.

— И университет! — добавил второй.

Точно, бля! Княжич!

Я отпихнул дверь, и она с грохотом упала на дорожку.

— Мыш! Где сейчас княжич?!

— Должен быть во дворце, — ответил Мыш. — Ему Сытин наказал пока никуда не выходить. Ты что-то придумал, Немой?

А почему бы и нет? Какой смысл искать кощея возле золота, если можно просто выполнить его требование? Ну, не совсем выполнить, но...

— Во дворце полно стражников, Немой! — с тревогой предупредил Мыш. — Тебе придётся пробиваться через них.

По херу! Чтобы я и не пробился?!

— Всё получится! — запел внутри меня демон легкомыслия.

Как его? Фривол, кажется? Он так легко скользнул внутрь, словно нашёл во мне давно потерянный дом.

— Всё получится, Мыш! — ухмыльнулся я. — Есть у меня один хороший план!

— В любом случае, помощь не помешает, — рассудительно сказал Мыш.

Он повернулся к терему и мелодично свистнул.

Из-за угла терема выбежал невысокий коренастый человек.

— Соловей? — удивился я.

— А то кто же! Не забыл меня, Немой?

Соловей дружески хлопнул меня по плечу. Я ответил тем же.

— Мыш сказал — тебе помощь потребуется, — улыбнулся Соловей. — А я что-то заскучал без дела.

— А как же твоё музыкальное училище? Хор?

Соловей скривился, словно хлебнул кислого морса.

— Да ну их! До-ре-ми, да соль-си-ля! Надоело! Не моё это. Я вольный человек!

— Разбойник ты! — расхохотался я.

— Не без этого! Давай, рассказывай, Немой — что затеял?

— Долгая история, Соловей! Сейчас некогда. Но если коротко — надо похитить из терема княжича Михаила. И лучше это сделать так, чтобы никто не пострадал.

Соловей почесал пятернёй в затылке.

— Ну, ты и задачи ставишь! Значит, так! С улицы я тебя прикрою. К дверям никто не подойдёт, можешь быть уверен. За ограду тоже пробьёмся. В крайнем случае — уроню стену свистом, да и всё!

— Стену я и сам могу пробить, — похвастал я.

— Да ладно?! И кто из нас разбойник? Ну, после силой померяемся! Так вот — с улицы я прикрою. А в тереме справляйся сам. Хоть в кота перекинься — ты ведь это умеешь! Если прошмыгнёшь мимо стражи — считай, половина дела сделана.

Неплохая идея! Перекинуться в кота и проскочить незаметно. Почему бы и нет?

При одной этой мысли в животе снова заурчало от голода. Бля, надо хоть что-нибудь сожрать! Иначе очередное превращение отправит меня в голодный обморок на радость Сытину.

— Да и так всё получится! — снова заверещал внутри демон легкомыслия. — Делай, а не думай!

Я махнул рукой.

— Разберусь по ходу дела. Погнали, пока стражники в темнице не очухались.

— Так уже, — заметил Мыш.

Я прислушался.

Ипать!

Со стороны темницы доносились крики и ритмичные удары чем-то тяжёлым по железу! Видно, стражники под руководством Никиты Ильича выбивали заклинившую дверь.

И правда — не хер время терять!

— Всё, я пошёл, — кивнул я Соловью и Мышу. — Вы прикрывайте здесь. Смотрите, сами не попадитесь дружине!

— Не переживай, Немой! — ухмыльнулся Соловей. — Не в первый раз!

Я забежал за угол княжеского терема. Вскочил на ступеньки бокового крыльца, приложил ухо к двери и прислушался.

Вроде, тихо.

Может, всё-таки, в кота?

Да ну его на хрен! Наверняка Сытин предупредил охранников.

Я вызвал в себе демона злобы и почувствовал, как руки наливаются силой. Макушка снова отчаянно зачесалась.

Я распахнул двери.

Копья стражников скрестились, загораживая проход.

Я хищно ухмыльнулся и схватил их голыми руками.

Глава 31: Команда в сборе

Дернув копья на себя, я легко вытащил обоих стражников в проход. Древки копий трещали под моими пальцами. Демон злобы в груди радостно зарычал.

— Немой!

Кровавая пелена в глазах прояснилась. Я увидел лица стражников и охренел.

— Прошка! Джанибек!

Уйди, демон!

Злоба, недовольно рыкнув, отступила.

— Вы откуда здесь?!

— Сытин приходил к Фоме, — объяснил Джанибек. — Велел стеречь княжича от тебя. Мы с Прошкой как услышали — сами в дозор напросились.

— На хера? — не понял я.

— Ты чего, Немой? — удивился Прошка. — Ты же наш князь! Мы тебе клятву на крови давали.

— А как же Сытин? Вы же слышали — стеречь княжича от меня.

Джанибек посмотрел на меня, как на слабоумного.

— Клятва один раз даётся, Немой. Но всё же — зачем тебе княжич? Убить хочешь?

— Ипанулся, что ли? — обиделся я. — Долго объяснять. Поможете, или как?

— Конечно, поможем. Для того и караулим.

— Тогда так. Я за княжичем. А вы найдите коней. Ещё Соловей с нами будет. Помните Соловья?

— А то! — усмехнулся Джанибек.

— Ну, вот! Надо из города выбраться, как можно скорее.

— Куда поедем? — спросил Прошка.

Демон хитрости внутри бдительно повёл длинными ушами.

— Позже скажу, — отмахнулся я. — Сперва из города свалим. Давайте за лошадьми!

Я высунул голову на улицу и крикнул Соловью.

— Тут наши, пропусти их! Они за конями!

Прошка и Джанибек бросили копья в угол и выскочили за дверь.

А я побежал вверх по лестнице, вспоминая, где комната княжича.

На втором этаже из широких дверей доносился такой восхитительный запах еды, что я чуть на жопу не шлёпнулся. Я заглянул в дверь и увидел накрытый к обеду стол.

Блядь! И жрать охота неимоверно, и времени в обрез! Вот и хер ли тут делать?!

Тем временем ноги сами собой заволокли меня в столовую. Я махнул рукой и выпустил на волю истомившегося демона обжорства.

Через десять минут стол опустел. На нём в беспорядке валялись обглоданные свиные рёбра, лупоглазые щучьи головы и огрызки мочёных яблок. Ох, сочувствую я поварам, которые долго готовили этот обед!

Демон обжорства внутри сыто икнул и задремал.

Я почувствовал, что не могу оторвать задницу от стула.

Засада, Немой! Перекидываемся, срочно!

Мне пришлось дважды перекинуться в кота и обратно. Наконец, тяжесть в желудке прошла. Осталось только приятное чувство сытости.

Я вскочил на ноги и отправился на поиски княжича.

Постов по дороге мне не встретилось. Видно, Сытин все силы поставил на охрану терема снаружи, и не ожидал, что я смогу пробраться внутрь.

Недодумал, Михалыч!

Я пробирался запутанными коридорами и по пути раздумывал, как мне уговорить княжича.

— Обмани его, и всё! — прошептал внутри демон лжи. Тот самый змей по имени Мендас.

— Заткнись, а? — вежливо попросил я змея. — Без тебя разберусь.

— Можно скрутить его и унести в ковре! — жадно предложил демон жадности. — Только ковёр выбери побогаче. Я тут видел хороший, персидский!

— На кой хер куда-то его тащить?! — грубо вмешался демон злобы. — Отхеракнуть башку на месте, и дело с концом! Хороший княжич — мёртвый княжич!

Демоны дружно заспорили. Я ощутил приступ изжоги и сглотнул кислую слюну. Бля, не стоило всё же так много жрать!

Усилием воли я заставил себя не обращать внимания на вопли демонов и принялся думать. Шагал по коридору, механически огибая попадающихся на дороге слуг и не отвечая на их поклоны.

Да ладно, Немой! Что ты так убиваешься? Планирование никогда не было твоей сильной стороной, ты другим берёшь. Ну, вот и в этот раз возьмёшь, какие сомнения-то?

Успокоив себя этими рассуждениями, я, наконец, отыскал комнату княжича и толкнул деревянную створку.

Княжич Михаил сидел за столом возле окна и читал какую-то толстую книгу. На мгновение я даже позавидовал ему. Какая у людей жизнь спокойная! Есть время почитать, подумать. Мне бы так, бля!

Внутри немедленно проснулся демон зависти и вонзил ядовитые зубы прямо под сердце.

— Убей его, и не придётся больше ему завидовать! — шепнул коварный демон.

Ипать! Чувствую — намучаюсь я с этими потусторонними гостями!

— Здорово, Миша! — сказал я, проходя в комнату.

Княжич отложил книгу и встал, глядя прямо на меня.

— Привет, Немой!

В его поведении я не заметил ни страха, ни скованности. Значит, Сытин его не предупредил. Или...

— Это неспроста, — пробурчал демон подозрительности.

Кажется, его звали Саспик. Точно, вспомнил! Такой, небольшой, с длинными ногами и похож на зайца. Он ещё шарахался от каждой тени. А ко мне подошёл только после долгих уговоров проклятого змея.

— Точно говорю — ловушка это! — настаивал демон.

— Не бзди! — цыкнул я на него и подошёл к княжичу.

— Сытин предупреждал, что ты придёшь, Немой, — улыбнулся княжич.

Ипать! А что же ты так спокоен, парень?!

— Точно ловушка! — снова завопил проклятый демон.

Рука сама собой дёрнулась к мечу. Да нет, бля, не сама собой! Это гады-демоны её дёрнули. Аж запыхтели от натуги!

Я пересилил демонов и прямо спросил княжича:

— А Сытин сказал, зачем я приду?

Мишка пожал плечами.

— Да. Но я ему не поверил.

— Почему? — удивился я.

— Мы же с тобой клятву на крови приносили, Немой! — напомнил княжич.

Помолчал секунду и добавил:

— Расскажи, что случилось. И чем я могу помочь?

— Ловушка! — снова пискнул демон подозрительности.

— Ковёр! — напомнил демон жадности. — Он тут недалеко лежит.

— Башку с плеч! — прорычал демон злобы.

Но я взял себя в руки, уселся на табурет и стал рассказывать княжичу всё по порядку.

Да, бля, времени не было совершенно! Погоня могла нагрянуть в любой момент. Но и другого выхода тоже не было. Мне нужно было уговорить княжича помочь. Вот я и уговаривал.

— А что ты думаешь делать? — спросил Мишка.

— Спрячу тебя в надёжном месте. Там кощей не сможет тебя почуять. Ну, я на это надеюсь.

Княжич странно взглянул на меня.

— А почему ты не спрашиваешь, верю я тебе, или нет.

— Потому, что сам бы я хрен поверил в такой бред! — честно ответил я.

Княжич расхохотался.

— Это уж точно! Хорошо, Немой, едем!

Он открыл шкаф и достал оттуда туго набитый заплечный мешок, лук со стрелами и саблю в ножнах.

— Ты, я смотрю, собрался уже? — удивился я.

— Да, — пожал плечами княжич, — сразу, как Сытин ушёл.

Он задумчиво взглянул в окно.

— Лучше, чтобы бояре не видели нас вместе, так?

Я кивнул.

— Значит, пойдём порознь, — заключил княжич. — Где нас ждут дружинники с лошадями?

— У бокового крыльца, — ответил я.

— Слушай, Немой! Что, если ты перекинешься котом и так выскользнешь на площадь? Там в заборе, возле кухни, есть лазейка — собаки на прошлой неделе прокопали. Я вчера видел, её не засыпали ещё. А мы с дружинниками выедем через ворота. Я скажу, что собрался поохотиться.

Идея была просто охеренная! На мгновение я усомнился — не наипёт ли меня княжич. Но тут же почувствовал, как горят уши от стыда.

Бля, он-то мне поверил!

Давай, немой! Перекидываемся!

В голове звонко щёлкнуло. Когти вонзились в дощатый пол.

Княжич даже вздрогнул от неожиданности. А демоны внутри восторженно взвизгнули.

— Жрать будем? — проснулся демон обжорства.

Ага! Без продыху, блядь!

Я толкнул головой дверь и выскочил из комнаты.

Меня так и подмывало убедиться, что княжич идёт сзади. Но останавливаться я не стал. Если уж доверяешь человеку — так доверяй до конца!

Можно было спуститься обратно по лестнице. Но я решил пойти коротким путём. Да и упоминание о собаках меня не обрадовало.

По дразнящим запахам я определил, где находится кухня. Всё-таки, котом быть гораздо удобнее — хер заблудишься!

Я проскочил тёмным коридором, свернул за угол. Запахи обдали тёплой вкусной волной.

Какая-то женщина в длинной рубахе взвизгнула и с грохотом уронила тарелки в железное корыто. Басом рявкнул усатый мужик в белом колпаке.

Я стрелой проскочил кухню, на ходу ухватив жирную голую курицу, которая бесстыдно топорщила ноги в бревенчатый потолок.

— Жрать будем! — возликовал внутри демон обжорства.

— Убью, зараза! — заорал мужик.

Но я уже выскочил через приоткрытую дверь на улицу.

Высоко задирая голову, чтобы курица не волочилась по земле, я пробежал мимо ароматной помойки. Вломился в облетевшие колючие кусты бузины, и шмыгнул к забору.

Лазейка под забором, и вправду, была прокопана основательная. Похоже, в княжескую кухню лазили исключительно упитанные собаки.

Я попятился жопой в лазейку, таща за собой курицу. Вылез на площадь, оглянулся и оказался нос к носу с охеревшей от моей наглости дворняжкой.

Дворняжка зарычала и попыталась выхватить у меня курицу.

— Наипни ей! — посоветовал изнутри демон жадности.

В кои-то веки я был полностью с ним согласен. Чтобы какая-то псина покушалась на мою добычу?!

Я зарядил дворняжке лапой по отвисшему уху. Шавка покатилась, жалобно визжа. Потом вскочила на ноги и визгливо затявкала.

Я подхватил курицу.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло. Собака взвизгнула и бросилась бежать.

Тьфу, бля!

Я разжал зубы, сунул курицу подмышку. Вытер тыльной стороной ладони рот и прижался спиной к забору.

Ну, где там мои дружинники?

Ворота княжеского терема открылись, пропуская группу всадников.

Джанибек вёл в поводу запасного коня. Ай, молодчина!

Соловей наклонился с седла и отпустил какую-то шутку. Охранники у ворот весело расхохотались.

Княжич что-то сказал Прошке и показал на кусты, в которых прятался я. Всадники подъехали поближе. Соловей весело свистнул.

Я вышел из кустов и сунул курицу в руки Джанибеку.

— Остановимся на привал — зажарим!

— Ай, Немой! — восхищённо улыбнулся Джанибек. — Настоящий шайтан!

Он сунул курицу в свой мешок, а я вскочил на свободную лошадь.

— Поехали!

Мы рысью проскакали по деревянной мостовой. Копыта лошадей выбивали звонкую дробь. Мальчишки, весело крича, бежали за нами. Освобождая дорогу, торопливо отошла в сторону женщина с двумя полными вёдрами на коромысле.

Дальше по улице мы увидели удивительную картину.

Навстречу нам катились несколько телег. Мужики с ломами и топорами торопливо разбирали деревянную мостовую и укладывали брёвна в телеги.

За ними, по чёрной полосе влажной земли двигался дух. Он плотно укладывал в мягкую землю колотые булыжники и трамбовал их своим весом.

— Немой-хан! — загромыхал дух, увидев меня.

— Здорово!

Я махнул духу рукой, соображая, как лучше объехать место работ.

— Куда собрался, Немой-хан? — спросил дух, оглядев мою дружину. — На войну, что ли?

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— А почему меня не зовёшь? — удивился дух.

Он грудой свалил на землю оставшиеся камни и отряхнул от грязи огромные каменные ладони.

— Я с вами! — решительно заявил дух.

— Шайтан! — восхищённо присвистнул Джанибек, разглядывая духа.

— Если с нами, тогда погнали! — обрадовался я.

Мы объехали остановившиеся телеги и поскакали к новеньким деревянным воротам в каменной стене Старгорода.

Глава 32: Отрезанный ломоть

Мы скакали до тех пор, пока не начало темнеть. В сгущающихся сумерках съехали с дороги и остановились на ночлег на берегу лесного ручья.

Прошка с Джанибеком нашли сухую берёзу и быстро развели огонь. Соловей, весело посвистывая, спустился с медным котелком к воде. Вернулся, повесил его над огнём на крепкой поперечине и принялся варить украденную мной курицу.

От сырой земли тянуло лютым холодом. Поэтому мы с княжичем нарубили побольше елового лапника. Сваленные в кучу колючие ветки пружинили не хуже матраса, лежать на них было тепло и удобно.

Дружинники почесали бороды и снова отправились в ночной лес и застучали топорами. Вернувшись, они принесли три сухих бревна, длиной в человеческий рост. Сложили их друг на друга и подпёрли вбитыми в землю сырыми колышками, чтобы не раскатились.

В узкую щель между брёвнами натолкали бересты и подожгли. Огонь медленно облизывал брёвна, распространяя ровный сухой жар. Узкое пространство между брёвнами не позволяло ему разгореться слишком сильно.

Мягкая подстилка из лапника оказалась как раз между двумя кострами. Стало тепло, как в хорошо протопленном доме.

— Другое дело! — довольно крякнул Прошка.

Он разворошил прогоревшие угли костра и бросил в них несколько крупных головок репы.

— Пусть печётся пока.

Сидя у огня, я прихлёбывал из кружки горячий бульон. Княжич неторопливо жевал куриную ногу. Вот он выбросил в огонь блестящую косточку и спросил:

— Немой! Расскажи — что у тебя за план?

Разговоры смолкли. Дружинники повернулись ко мне.

До сих пор они ни о чём не спрашивали. Я показывал дорогу — они молча скакали за мной. Но теперь настало время для откровенного разговора.

Я сжал в руках тёплую кружку и обвёл взглядом дружинников.

— В Глашку вселился кощей, — сказал я, обращаясь сразу ко всем.

Глаза Прошки удивлённо расширились. Джанибек, наоборот, прищурился и стал слушать очень внимательно. Соловей покачал головой и присвистнул.

— Слышал я о такой твари, — сказал он. — Трудное дело нам предстоит, князь!

— Трудное, — согласился я.

Сделал ещё глоток и отставил кружку в сторону.

— Кощей хочет, чтобы я убил князя Всеволода и княжича Михаила.

Все невольно взглянули на княжича. А он спокойно смотрел на меня.

— Ну, ты же не собираешься это делать? — усмехнулся Джанибек. — Тогда какой план?

— Помнишь, на пути в Старгород мы ночевали у Яги? — ответил я вопросом на вопрос.

Джанибек кивнул.

— Спрячем княжича у неё. Я надеюсь, что кощей не сможет почуять его в этом мире и примет за мёртвого. Долго объяснять. Просто поверьте на слово. Есть у Яги такой тайник.

Прошка палкой разворошил угли и выкатил из них испёкшуюся репу.

— Разбирайте, пока горячая! — сказал он.

Соловей подхватил круглую, испачканную в золе репу и принялся перекидывать её с ладони на ладонь, остужая.

— А что дальше? — внимательно глядя на меня, спросил княжич.

Я повернулся к нему.

— Дальше мы встретим твоего отца, когда он будет возвращаться от хазар. И спрячем его там же, где и тебя. Я пока не знаю — как мы это сделаем.

— Да разберёмся! — откликнулся Соловей. — В первый раз, что ли?

— И что потом? — княжич упорно сверлил меня взглядом.

Я понял, что за отца он беспокоится куда сильнее, чем за себя.

— А потом должен появиться кощей, — сказал я, тоже поднимая репу.

Репа была горячая и изрядно обуглившаяся. Я хотел разломить её, но обжёг пальцы и отложил корнеплод в сторону.

— Думаешь, он отпустит Глашку? — недоверчиво спросил Соловей.

Я криво улыбнулся.

— Думаю, нет. Но я попытаюсь его убедить.

— А если не получится? — тихо спросил княжич.

Я вздохнул.

Херово, когда команда не до конца верит в тебя. Ещё херовее, если она не до конца верит тебе.

Эта хрень разозлила меня так, что я зарычал. Макушка зачесалась, а темнота в глазах стала багровой.

Дружинники вскочили с места. Но за оружие никто не схватился. Это меня порадовало.

— Дыши ровнее, Немой! — спокойно посоветовал Мыш. Он сидел на бревне и неторопливо грыз печёную репу.

Я стал дышать ровнее. Через пару минут зрение вернулось к норме, а макушка перестала зудеть. Я пощупал голову — никаких рогов, только давно нечёсаные волосы.

— Что это было, Немой? — спросил Прошка, возвращаясь к огню.

— Это демоны, — вздохнул я. — У них свои счёты с кощеем. Мы заключили договор, и они вселились в меня.

— А с ними ты справишься? — уточнил Соловей.

— Ну, сейчас справляюсь как-то, — отмахнулся я.

Чтобы немного развеселить команду, я пустил по кругу фляжку с самогоном. Мы сделали по глотку, закусили репой и остатками варёной курицы. Дружинники с удивлением смотрели на пьющего самогон духа.

— Надо тебе отдельную фляжку сделать, — вздохнул я.

Демон жадности внутри согласно кивнул.

— Спать пора, — сказал Джанибек, и первым растянулся на лапнике у прогоревшего костра.

— Я подежурю, — отозвался Прошка.

— Разбуди меня через два часа, — попросил я. — Сменю. Надо, чтобы все отдохнули.

Но проснулся я сам от того, что в лесу негромко хрустнула сухая ветка.

— Засада! — взвыл внутри демон подозрительности.

— Еда! — обрадовался демон обжорства.

— Поймать и припрятать! — посоветовал демон жадности. — Пригодится!

— Пусть лучше кто-нибудь другой посмотрит, что там, — пискнул тоненький дрожащий голосок.

Э, бля! А это что за херня?!

— Это Игнавус, — хихикнул змей. — Демон трусости.

А какого хера я его не заметил?! Сто раз подумал бы, прежде, чем сажать такого пассажира!

— А он невидимый, — ухохатывался змей. — Проявляется только в критические моменты.

Охереть!

Назло демонам я поднялся с лапника и вгляделся в ночную темноту.

Костёр, на котором мы готовили еду, давно погас. Сгоревшие наполовину брёвна ещё тлели. Их облизывали дрожащие синеватые язычки пламени, но света от такого огня было мало.

— Прошка, — шёпотом позвал я.

Прошка сидел, свесив голову к самым коленям, и негромко похрапывал.

Ладно, бывает, чо! Устал, перенервничал!

Я прислушался к окружающей тьме.

Еле слышно журчал ручей, возле которого мы остановились.

Где-то далеко, хлопая крыльями, взлетела неведомая птица.

В один момент мне показалось, что я слышу тихие, крадущиеся шаги. Я повернулся в их сторону и даже приоткрыл рот, напряжённо вслушиваясь.

Ничего.

Показалось, что ли, бля?

До самого рассвета я просидел, вороша огонь и внимательно вглядываясь в темноту. Но больше ничего не заметил.

С утра на землю опустился серый осенний туман. Он был таким густым, что даже стук копыт увязал в нём, словно в вате.

Я думал перекинуться в кота и вести команду к Яге напрямик, через лес. Но в таком тумане они мгновенно потеряли бы меня из виду и заблудились. Пришлось выбираться на дорогу и ехать по ней.

Только к обеду поднялся ветерок и разогнал туман по лесу. Лишь унылые серые обрывки висели, зацепившись драными краями за колючие ветки елок.

К этому времени мы уже добрались до поворота на Боровую. Я задумчиво взглянул на петляющую между сосен тележную колею.

— В Боровой князю на наш берег не переправиться, — сказал Джанибек, словно угадав мои мысли. — Там речка глубокая, хоть и нешироко. А вода сейчас холодная, вплавь они не пойдут. Только вброд, на переправе.

— Это раньше было не переправиться, — возразил я. — А теперь один добрый дух построил в деревне мост.

— Не вовремя, — согласился Джанибек.

— И хазары вполне могут про этот мост знать. Набег нам теперь не страшен. А вот князь запросто захочет сократить путь до Старгорода.

— Что думаешь делать, Немой? — спросил Джанибек.

— Перехватить князя посреди деревни будет трудно, — решил я. — Придётся сломать мост.

— Это я запросто! — оживился Соловей и залихватски свистнул. Макушки ёлок пригнуло к земле. С покачнувшейся берёзы, хрипло каркая, сорвалась ворона.

— Ты нам на переправе пригодишься, — сказал я. — А успеешь ли догнать — хер его знает!

Я задрал голову и позвал духа земли:

— Сможешь мост в Боровой сломать?

— Я больше строить люблю, — огорчился дух.

— Понимаю, — кивнул я. — Но учти — по этому мосту и Барджиль может уйти.

— Не уйдёт! — загрохотал дух. — Сломаю на хер!

— Хорошо! — хихикнул внутри меня демон лжи. — Быстро учишься, Немой!

— Заглохни! — оборвал я его.

— Встречаемся у переправы, — сказал я духу. — Если доберёшься быстрее нас — постарайся никого не спугнуть.

— Кроме Барджиля, — громыхнул дух.

Я вздохнул. Похоже, необдуманным воровством шаман нажил себе злопамятного врага.

Интересно, зачем Тенгри помог ему выбраться из пещеры? Какие долгоиграющие планы выстроил этот хитроумный бог?

— По любому, он затеял какую-то подставу! — проворчал внутри демон подозрительности.

— Рога ему обломать, чтоб не выделывался! — рыкнул демон злобы.

— Не по херу ли вам? — сонно промычал демон лени.

Его голос я слышал впервые. Надо же, проснулся!

— А ты что думаешь? — спросил я у демона лжи.

— Немой! — удивился он. — Я же всё равно совру!

А, точно, бля!

— Ну, и иди на хер тогда! — невежливо послал я змея.

— Я где-то слышал это имя, — нехотя прошипел змей.

Я сделал вид. Что не обратил на него внимания. Лучший способ заставить разговориться.

— Ты понял, Немой? — настаивал змей.

— Я понял, что ты спесдишь и не поморщишься, — ответил я.

— Точно говорю — где-то я про него слышал!

— Хорошо, я запомню, — пообещал я.

Мы посмотрели вслед каменному великану. Изящно огибая деревья, он шагал в сторону Боровой.

— Теперь пойдём напрямую через лес, — сказал я дружине. — Не отставайте. Если что — сразу сигнальте, чтобы никого не потерять.

Все согласно кивнули.

Перекидываемся, Немой!

В голове звонко щёлкнуло.

Я принюхался к холодному лесному воздуху и мягко прыгнул с дороги направо, в лес.

Вести за собой по лесу всадников оказалось не так просто, как пробираться в одиночку.

Один раз пришлось огибать небольшое, но коварное болото, в котором лошади просто увязли бы.

Затем путь перегородил густой низкорослый ельник. Видно, он поднялся здесь после давнего лесного пожара.

В одиночку я запросто прошмыгнул бы сквозь тесно сплетённые ветки. Но сейчас пришлось круто забирать влево и чуть ли не возвращаться обратно к дороге.

Посреди ельника, возвышаясь над ним, стоял огромный лось с одним рогом. Второй был обломан, из большой ушастой головы торчал только жалкий пенёк.

Зверь нетерпеливо дёргал длинными ушами, отгоняя докучливых осенних мух. На нас он взглянул печальными глазами.

Джанибек вскинул лук, но сейчас же опустил. Возиться с добычей было некогда, а бросать такую гору мяса волкам — глупо и жестоко.

Наконец, я выскочил к знакомой ограде. Колья всё так же крепко вбиты в рыжую лесную землю. Над калиткой приветливо скалился жёлтыми зубами человеческий череп.

Перекидываемся, Немой!

Я с облегчением поднялся на ноги. В животе привычно заурчало от голода.

Бля, Немой! Тебя убить легче, чем прокормить!

— А зачем лося отпустили? — заныл внутри демон обжорства.

Я отмахнулся от него и толкнул калитку.

В этот раз изба на восьми столбах повернулась к нам дверью.

На высоком крыльце стояла помолодевшая Яга.

Глава 33: Засада на князя

— Можно? — улыбнулся я, входя в калитку. — Привет!

Омоложение Яги подействовало на меня странным образом. Хотя, какого хрена, странным? Нормальным образом оно подействовало. Как на любого мужика.

— Здравствуй, князь.

Яга чуть наклонила голову, разрешая войти. Голос её звучал сухо.

Дружинники соскочили с лошадей и по одному прошли в узкую калитку.

— Ничего, если наши лошади немного попасутся у тебя на поляне? — спросил я Ягу, чтобы разрядить напряжённость.

Она промолчала.

— Если что — я сам за ними уберу, — продолжил я.

— Не надо ничего убирать, князь, — соизволила ответить Яга. — Что природное — то природе на пользу.

Ипать!

Таким тоном можно пельмени замораживать!

— Проходите в дом! — кивнула Яга княжичу и дружинникам.

Я сделал, было, шаг, но она остановила меня холодным взглядом.

— Извини, князь! Тебе придётся подождать здесь. Я не могу тебя впустить с... с тем, что у тебя внутри.

Ясно, бля!

Демон похоти внутри разочарованно хрюкнул.

— Вообще-то, я собирался объяснить тебе, зачем мы приехали, — начал я.

— Я знаю, — еле слышно сказала Яга.

— Ну что ты, Немой! — вдруг влез в разговор княжич. — Я и сам смогу объяснить, если надо.

Он несмело улыбнулся Яге. А она с улыбкой кивнула ему в ответ.

— Конечно, княжич!

Вот теперь мне точно всё стало ясно! И для кого она молодилась — тоже.

Княжич и дружинники вошли в дом. Проводив их взглядом, Яга повернулась ко мне. В её глазах застыла тревога.

— За каждый проход туда надо платить, князь, — сказала она. — В прошлый раз ты сам заплатил за себя. А что будет теперь? Ты знаешь? И где мне взять столько сил? Или ты снова поделишься ими со мной?

— Почему нет? — рыпнулся внутри демон похоти.

Но я намертво придушил его.

— Ты лучше меня знаешь, как правильно, — ответил я Яге. — И в любом случае — спасибо за помощь. Если я когда-нибудь смогу помочь тебе...

— Сможешь, наверное. Спасибо за понимание, князь!

Яга ушла в дом, плотно закрыв за собой дверь.

В окнах избушки затрепетали огоньки свечей. Я увидел, как моя команда усаживается за стол. Яга поставила перед ними тарелки и чугунок.

Ясно! Значит, ужином она их накормит. И то хлеб!

Княжич смеялся, что-то рассказывая Яге. Не то, чтобы это было мне неприятно. С чего бы? Но непонятная досада щемила сердце.

Я отвернулся от окна, развязал первый попавшийся мешок, и отыскал в нём сушёное мясо и сухари.

Достал из кармана фляжку с остатками самогона.

Жизнь продолжается, Немой! И даже налаживается. Тебе не придётся сражаться с кощеем в одиночку. И князья в это время будут в безопасном месте.

Потому, что если бы ты придумал херню — то Яга прямо сказала бы об этом. И сейчас ты скитался бы по холодному осеннему лесу, думая, куда спрятать княжича.

— А может, разнесём избушку на хер? — без особой надежды предложил демон ярости. — Или хоть забор повалим?

Я в корне придушил это чудесное намерение, бросил на землю седло и уселся на него.

Война войной, а жрать-то хочется!

Дверь избушки снова открылась. На пороге показался Соловей с дымящейся миской в руках.

— Это тебе, Немой! — виновато сказал он. — Грибная похлёбка.

— Спасибо!

Я ободряюще хлопнул его по плечу.

— Вы там долго не рассиживайтесь. Нам ещё до переправы добраться надо. И желательно до темноты.

— Понятное дело, — согласился Соловей. — Сейчас, суп дохлебаем, и готовы!

Он быстренько свалил обратно в дом. Через окно я видел, как дружинники бодро замахали ложками.

И впрямь торопятся!

Через час мы оседлали лошадей и выехали в сторону переправы через речку Змеюку. Лошадь княжича тоже забрали с собой. Я помнил, как старик в белом балахоне предлагал доставить меня на Горыновне прямо в Старгород. А чем княжич хуже?

Демон жадности горячо одобрил решение забрать лошадь. Даже взвизгнул от радости.

Дружинники после горячего обеда приободрились. Соловей весело насвистывал. Начало нашего безумного похода шло по плану, и это радовало.

Прошка поравнялся со мной.

— Какой тебя план, Немой? — спросил он. — Как князя ловить будем?

Я покачал головой.

Княжеский дружинник на полном серьёзе обсуждает, как взять в плен князя. Охереть, бля!

Я остановил коня. Лучше один раз рассказать всем, чем повторять каждому. Меньше времени займёт.

— Я думаю, князь поедет в начале процессии.

— Почему? — заинтересовался Соловей.

— Ну, не хазар же он вперёд пошлёт, — объяснил я. — Тем более что по реке как бы граница пролегает между хазарскими землями и нашими. Хоть мы теперь и союзники, но всё же. На свою землю князь захочет первым въехать.

— Резонно, — кивнул Соловей.

— Ну вот. Как только князь переправится, ты, Соловей, свистом отжимаешь остальных от берега. Прошка с Джанибеком стреляют по коням. Но только если понадобится! А мы с духом хватаем князя — и к Яге!

— А если он отбиваться начнёт? — спросил Джанибек.

— От духа не отобьётся. Тот его вместе в конём унесёт. А там уж я князю объясню, что к чему.

— А почему нельзя сначала объяснить, а потом хватать? — поинтересовался Мыш. — С княжичем же у тебя получилось. А князь Всеволод довольно рассудителен.

Я удивлённо посмотрел на Мыша.

Ипать! А в самом деле! С чего вдруг я решил хватать князя, если можно с ним просто договориться?

Я прислушался к себе.

Ну, конечно, бля!

Внутри злорадно хихикали демоны. Сразу несколько — демон хитрости и демон коварства. Да ещё и демон злобы сопел, пытаясь на меня воздействовать.

Вот так! Стоит забыться на минуту, и уже не ты думаешь, а за тебя!

Ну, твари!

Мало того! Я теперь ещё и на Мыша злился за то, что он не вовремя влез с умными вопросами.

Совсем плохо дело.

— Вообще-то, Мыш, ты прав, — назло демонам сказал я. — Вот только кого к князю отправить, чтобы он послушал.

— Я могу, — ответил Мыш. — Мне не трудно. Только лучше, чтобы меня кто-то подвёз поближе.

— Я отвезу, — кивнул Джанибек. — Подвезу поближе, высажу в кустах, и сразу назад.

— Давайте, — согласился я.

— Что князю сказать? — деловито поинтересовался Мыш.

Я задумался.

— Скажи всё, как есть. Он поймёт, думаю. Самое главное — когда подъедут к переправе, пусть он едет первым. И не трепыхается, когда дух его схватит. Сопровождающие его могут стрелять начать с перепугу. Но я духу скажу, чтобы он князя спиной прикрыл.

Мыш перебрался на седло к Джанибеку. Джанибек пришпорил коня и намётом поскакал вперёд.

До реки мы добрались только к вечеру, никого не встретив по дороге. Внимательно осмотрели берег и не обнаружили на нём никаких свежих следов.

Зато обнаружили духа земли. Он сидел, прислонясь каменной спиной к вековой сосне. Лицо духа было печальным. Ну, насколько может быть печальной каменная физиономия. Сосна под его весом еле слышно потрескивала.

— Всё хорошо, дружище? — спросил я, хлопнув духа по коленке.

Дух задумался.

— Да, Немой-хан, — нехотя признал он. — Просто мне больше нравится строить, чем разрушать.

— Но мост ты, всё-таки, разрушил? — уточнил я.

— Разрушил, — кивнул дух.

— Ничего, — подбодрил я его. — Скоро всё закончится, и ты сможешь выстроить новый. Хоть каменный.

— Только эта мысль меня и утешает, — ответил дух. — У тебя выпить нет?

Я развёл руками.

— Прости, дружище! Фляжка у меня вместительная, но не бездонная. А пополнить запасы я не успел. Лишний повод побыстрее закончить дело и вернуться в Старгород.

— Согласен! — прогрохотал дух. — И какой у тебя план?

— Ты будешь играть в нём главную роль, — заверил я духа.

А затем рассказал ему все подробности.

Выслушав меня, дух довольно хмыкнул.

— Поищу подходящее место для засады, пока не стемнело, — заявил он.

— А что, в темноте ты хреново видишь? — удивился я.

— Нет, — засмеялся дух. — Это ты хреново видишь в темноте. А ведь захочешь лично убедиться, что я выбрал хорошее место.

И не поспоришь, бля!

Дух не стал ничего выдумывать. Отошёл на пять шагов вниз по течению и уселся на берегу, прикинувшись грудой камней. Этакий невысокий каменный курган.

Я придирчиво оглядел его со всех сторон. И даже не поленился переправиться на другой берег. Откуда ни посмотри — камни и камни. С другого берега духа ещё и ивовые кусты скрывали примерно наполовину.

Я окончательно убедился, что ни один хазарский следопыт не обратит на него никакого внимания.

— По-моему, отлично, дружище! — кивнул я духу. — И сколько ты сможешь так просидеть?

— Столько, сколько нужно, — заверил меня дух.

Ну, так-то, да. Просидел же он полторы тысячи лет в тёмной пещере. И не ради какого-нибудь важного дела, а из чистого упрямства.

Убедившись, что переправа под надёжным контролем духа, сами мы отъехали подальше. Конечно, костёр можно разжечь в яме, чтобы его не было видно. Собственно говоря, мы так и сделали.

Но запах дыма в яму не спрячешь. А ночевать поздней осенью без огня — херовенькое удовольствие. Хорошо хоть дождя не было, хотя хмурые облака ползли очень низко над землёй.

Долго рассиживаться у костра мы не стали. Быстро перекусили разогретым на огне копчёным мясом, запили его речной водой и легли спать, стараясь, как можно теснее прижаться друг к другу, чтобы не замёрзнуть.

Перед тем, как заснуть, я услышал вдалеке звонкий треск. Словно кто-то наступил на тонкую корочку льда, и она проломилась.

Несколько минут я прислушивался, но больше не уловил ни звука.

Я проснулся от холода. На траве тонким пушистым покрывалом лежал иней. Солнце ещё не взошло, но небо на востоке было серым. Кони понуро щипали жухлую заиндевелую траву.

Я быстро вскочил на ноги, толкнул Прошку и Соловья, а сам отправился к реке. Я держался у самой обочины и готов был нырнуть в кусты.

За рекой раздался топот копыт, и я нырнул. В смысле — в кусты. Нашёл крохотное окошечко в переплетении веток и стал смотреть.

Это оказался Джанибек. Он рысью подскакал к переправе, придержал коня и шагом пустил его в медленно текущую воду. Не спеша, переправился на наш берег. Я машинально отметил, что в самом глубоком месте вода немного не доходила до брюха лошади.

Выбравшись на берег, Джанибек внимательно всмотрелся в следы на песке. Потом выпрямился в седле и весело махнул рукой.

— Эй, Немой! Выходи!

Вот следопыт херов!

Я выбрался из кустов, стряхнул с кафтана опавшие жёлто-коричневые листья и вытащил из волос копошащуюся в них осеннюю муху. Раздавал в пальцах плоское коричнево тело и брезгливо вытер руку о штаны.

Фу, гадость, бля!

— Здорово! — махнул я Джанибеку.

Он подъехал ко мне, спрыгнул с седла и весело сказал:

— Всё получилось, Немой! Князь Всеволод со свитой подъедут через пару часов!

С радостью сообщаю, что сегодня ночью Евгений Гарцевич стартовал с новым произведением в жанре бояр-анимэ "ЧОП "Заря".

Попаданец — благородный жулик, наследие древнего рода, страшные монстры из гибельного тумана. И вишенкой на этом вкусном торте — "Буханка-попаданка"!

Сам читаю, и вам предлагаю ознакомиться по ссылке: https://author.today/work/218812

Интермедия: Барджиль

Шаман вошёл в деревню на рассвете. Пасмурное небо только начало светлеть на востоке. Холодный ветер неторопливо тащил низкие облака. Так степная волчица тащит в логово убитого сурка.

Здесь было куда холоднее, чем на родине. Там близость тёплого моря согревала воздух до самой поздней осени. Да и зимы на родине были мягкие, почти без снега. Только затянет белым покрывалом степь — не пройдёт и месяца, как из-под него пробивается свежая зелёная трава.

Конечно, и на родине случались суровые зимы. Если после осенних дождей задует холодный северный ветер — земля в степи покрывается ледяной коркой. Горе тогда табунам! Голодные кони бродят, поскальзываясь на льду. Пытаются копытами разбить ледяную корку, тощают и гибнут от голода. В такую зиму, куда ни глянь — везде лежат наполовину съеденные окоченевшие туши. Жирные стервятники не успевают перелетать от одной падали к другой.

А здесь, говорят, зима всё время суровая. Снег лежит чуть ли не половину года. И наваливает его за это время столько — ни пройти, ни проехать. Для коров, лошадей и прочей живности люди запасают на зиму сено. Косят траву, сушат её под летним солнцем и собирают в большие стога.

Считай, у каждой избы на заднем дворе — свой стог. Высокий, чуть ли не с дом. Плотные округлые бока покрыты белым налётом ночного инея.

Барджиль подошёл к крайнему дому. Судя по укрытым соломой ульям, здесь жил деревенский пасечник. Запасал мёд на всю деревню. А то и на продажу хватало.

Барджиль едва заметно улыбнулся тонкими губами. Духи любят пошутить. Мёд — любимое лакомство медведей. Этих свирепых зверей Барджиль впервые увидел именно здесь. В степи они не водились.

Увидел — и они сразу понравились ему своей кажущейся неуклюжестью и беспощадностью к врагам.

Такие звери принесут хорошие жертвы богам. И боги будут милостивы к хазарскому народу и лично к нему, шаману Барджилю.

Хватит ему быть вечно вторым! Сначала он был младшим сыном. Братом наследника Оюза. Хвала духам, в Барджиле проснулся волшебный дар, и он смог стать учеником шамана. Младшим учеником! Да, спустя годы стал и старшим. Но учеником. И потребовалось ещё много лет, чтобы духи начали прислушиваться к нему. Тогда Барджиль сумел стать шаманом. А потом — и старшим шаманом.

Он плясал до изнеможения. Колотил в бубен так, что высушенная особым образом кожа лопалась на деревянном обруче. Падал замертво и лежал так по трое суток, пока его душа разговаривала с духами.

Но никогда Барджиль не прекращал мечтать о земной власти.

Сначала он просто завидовал своему брату, хану Оюзу. Потом, повзрослев, стал думать, как объединить в своих руках земную и духовную власть.

И придумал. Для этого надо было стать лучшим шаманом племени. А потом с помощью духов победить каких-нибудь врагов и подарить хазарам новые земли. Собрать вокруг себя союзников из числа сильных и богатых воинов. И под покровительством духов бросить вызов хану Оюзу.

Когда дух земли предложил Барджилю бессмертие и сокровища, шаман наконец-то почувствовал, что его оценили по заслугам. После неудачи с проклятым Немым князем, после плена и унижения — такая удача!

Конечно, Барджиль согласился на предложение духа. Но проклятый дух обманул его. Завалил в тёмной пещере, и шаман чуть не умер без еды и питья.

Нет, Барджиль знал, что духи хитры и безжалостны. Но в тот момент восторг затуманил его разум.

И когда каменная толща скрыла выход из пещеры, ярость шамана была такова, что он чуть не разбросал эти камни голыми руками!

Много суток, теряя сознание от жажды и голода, Барджиль бил в бубен. Плясал до изнеможения, преодолевая слабость в ногах. Слизывал с каменных стен капли ночной росы и снова брался за колотушку.

И когда он уже готов был сдаться и бесславно умереть, в пещере появился Тенгри.

Барджиль не видел, откуда в каменной норе взялся верховный бог. Но сразу узнал его. А кто ещё смог бы проникнуть сквозь каменный завал?

Тенгри явился бесшумно, вошёл ниоткуда. Присел на корточки и некоторое время молча следил за пляшущим из последних сил шаманом. Лицо и тело верховного бога мягко мерцали голубоватым светом.

— Хватит, — наконец, сказал Тенгри и движением руки остановил Барджиля. — Отдохни!

Барджиль в изнеможении упал на острые камни. Его хриплое дыхание прерывалось и чуть совсем не улетело к духам.

— Ты усердный шаман, — одобрительно кивнул Тенгри. — Даже до меня долетели твои молитвы. Чего ты хочешь?

— Власти! — хрипло пробормотал Барджиль. — Верховной власти!

Он понимал, что говорить о таком с богом — неслыханная дерзость. Но сил уже не было, и он выдохнул в лицо бога последнее желание, которое ещё держало его на земле.

— Хорошо, — сказал Тенгри, поднимаясь с корточек. — Будет тебе верховная власть.

Ленивым движением руки он без следа развеял каменную осыпь, которая загораживала выход. В пещеру хлынул солнечный свет. Воспалённым глазам Барджиля он показался невыносимо-болезненным. Шаман зажмурился.

На мгновение он решил, что всё это просто сон или голодный обморок. Вот сейчас он откроет глаза, и снова окажется один в тёмной холодной пещере. И надо будет из последних сил вставать, брать бубен и плясать.

Барджиль открыл глаза. Свет никуда не исчез. Он всё так же падал на неровный пол, выхватывая из темноты острые камни. Барджиль протянул к свету исхудавшую руку и почувствовал тепло солнца.

— Извини, — скривил губы Тенгри, — на руках я тебя не понесу. Выбирайся как-нибудь сам. Зато можешь взять столько золота, сколько твоей душе угодно. В награду за терпение я даю тебе небесного коня. Он там, снаружи. Конь доставит тебя, куда скажешь. Но потом он улетит.

— Благодарю за милость, — еле слышно ответил Барджиль.

Он перевернулся на живот, подтянул ноги и поднялся на колени. Так и надлежало стоять перед богом.

— В сумке у седла немного еды и питья, — сказал Тенгри и повернулся к выходу из пещеры.

— Что я должен делать? — спросил Барджиль.

Он ясно понимал, что милость бога не даётся просто так. Её надо заслужить.

Тенгри снова развернулся к шаману и легко улыбнулся.

— Да что хочешь — то и делай! Мне-то что до этого?

Верховный бог пожал плечами и вышел из пещеры, еле слышно насвистывая какой-то незнакомый Барджилю мотив.

Солнечный свет придал Барджилю сил. Он кое-как поднялся и, пошатываясь, вышел из пещеры. Голова его закружилась от непривычно открытого пространства. Барджиль прислонился к скале, вытирая пот со лба.

Тенгри уже не было. Верховный бог бесследно исчез.

А возле самой пещеры лежал на земле трёхголовый дракон в золотистой чешуе с тонкими перепончатыми крыльями. Левая голова дракона посмотрела на Барджиля и лениво зевнула, выпустив язычок пламени.

На спине дракона шаман увидел удобное кожаное седло. К седлу, и вправду, был приторочен мешок. В нём Барджиль нашёл большой кусок копчёной конины, бутылку воды и тонкие сухие лепёшки.

Обливаясь и спеша, Барджиль выпил чуть ли не всю воду, но вовремя спохватился и бережно заткнул бутылку пробкой. Сжевал половину лепёшки, отщипнул кусочек мяса. Он знал, что после долгой голодовки нельзя есть много.

После еды шаман немного отдохнул, прислонясь спиной к скале. Он уже знал, что будет делать дальше, и просто набирался сил.

Отдохнув, отвязал от седла мешок и пошёл в пещеру. Ползая по полу, он собирал золотые монеты и думал только о том, как будет вытаскивать мешок из пещеры.

Вдруг на освещённый солнцем пол упала тень. Шаман в страхе вскочил. Ему показалось, что дух земли вернулся, и сейчас снова завалит проход и оставил Барджиля в темноте и одиночестве до самой смерти.

Но это не был дух земли. В пещеру, переваливаясь на когтистых лапах, вошёл дракон.

Дракон низко наклонил головы. Его равнодушные глаза сверкнули золотым пламенем. Длинными языками дракон принялся подбирать золотые монеты. Он глотал их с удовольствием, словно мальчишка, которому достался леденец на ярмарке.

После того, как пещера полностью опустела, дракон неторопливо вышел наружу. Барджиль с трудом привязал к седлу набитый монетами мешок и сам влез верхом на дракона. Он сомневался, что дракон сможет лететь. Но тот поднялся на лапы, взял короткий разбег и легко взмыл в голубое осеннее небо.

Он полетел именно туда, куда надо было попасть Барджилю — в страну немых колдунов за медленной лесной речкой Змеюкой.

Словно сказочный герой древности, Барджиль летел по небу, чтобы исполнить невысказанную волю верховного бога Тенгри. И получить в награду высшую власть.

Дракон опустился на поляне посреди густого леса. Едва Барджиль успел слезть и отвязать мешок, как дракон задрал к небу острый тонкий хвост. Шаман торопливо отвернулся, чтобы не стать свидетелем божественного непотребства. Ведь дракон бога — и сам отчасти бог!

Барджиль повернулся только тогда, когда услышал лёгкий шелест перепончатых крыльев.

Дракон исчезал за макушками деревьев. А поляна была завалена золотом вперемешку с дымящимся, остро пахнущим навозом.

Три дня Барджиль отмывал монеты в ручье, который быстро бежал по краю поляны. Руки Барджиля покраснели от холодной воды, кожа между пальцами потрескалась. Но он упрямо мыл золото и складывал его, монетка к монетке, в корнях высокой раскидистой ели.

Это золото воплощало надежду шамана на будущее могущество. С его помощью он свергнет хана Оюза и сам станет править хазарами по завету богов.

А на четвёртый день к шаману пришёл кощей. И поработил разум Барджиля так легко, словно тот был не великим шаманом, а ребёнком, который запутался в нелепых страхах.

***

Барджиль осторожно прокрался к дому пасечника. Прислушался. Из-за низкой двери, которая была для тепла обита волчьими шкурами, не доносилось ни звука.

Значит, ничто не помешает Барджилю исполнить повеление кощея. Тем более что оно совпадало с желанием самого шамана. А значит — и с волей бога Тенгри.

Барджиль был в этом уверен, хотя и не смог бы объяснить свою уверенность.

Подперев дверь крепкой палкой, Барджиль перехватил бубен и стал ритмично пристукивать по нему колотушкой. При этом шаман кружился и повторял страшное древнее заклинание, крадущее сущность человека и заменяющее её сущностью зверя.

За дверью раздались испуганные крики. Затем они сменились полным боли звериным рёвом. А шаман всё кружился, бил в бубен и шептал.

Задолго до вечера он обошёл всю деревню и собрал армию из зверей, ещё недавно бывших людьми. Их души шаман отправил на небо, принеся в жертву богам. А изменившиеся тела послал вдоль реки к тому месту, которое указал ему кощей.

Интермедия: кощей

Днём раньше кощей сидел на берегу ручья и смотрел на воду. Вода текла медленно, словно осенний холод уже лишал её сил и превращал в лёд. Коричневые опавшие листья, кружась, плыли по поверхности ручья. На дне чуть трепетали под напором воды бурые нити водорослей.

Через несколько дней на поверхности воды появится первая корочка тонкого прозрачного льда. Вода промоет и сломает её. Но лёд будет появляться снова и снова. Он станет толще и однажды скроет под собой весь ручей. Вода смирится, и будет течь подо льдом.

Пройдёт ещё немного времени, и ручей промёрзнет до самого дна. Ледяные кристаллы оденут листья водорослей. Обитатели ручья умрут или уснут холодным сном, почти неотличимым от смерти.

Снег укроет поверхность льда. Наметёт на ней сугробы и острые снежные заструги.

Одинокий волк, бредя по глубокому снегу, перемахнёт замёрзший ручей и даже не заметит его. Разве что острые когти скользнут по крепкому льду. Но волк устоит на ногах и не поймёт, что под толстым слоем снега скрывается когда-то живой, а теперь намертво промёрзший мир.

Хрустнули под чьей-то ногой сухие листья. Кощей поднял глаза.

Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял Барджиль. Он не осмеливался взглянуть в лицо кощея, которое постоянно менялось.

— Чего тебе? — звонким женским голосом спросил кощей.

— Ещё монеты нашёл, — ответил Барджиль. — Закатились в траву. Помыть надо.

Кощей пожал плечами.

— Мой. Разве я тебе мешаю?

Барджиль помедлил, как будто боялся повернуться к кощею спиной. Но всё же повернулся, вошёл в воду и стал тщательно отмывать найденные монеты.

Так же медленно, как вода, текло время. Настолько медленно, что кощей почти не замечал его течения.

Давным-давно боги создали мир и населили его людьми. Это был мир света, тепла и радости. Мир, который по замыслу богов должен был противостоять тёмному первоначальному хаосу, сдерживать его.

Так боги понимали равновесие.

Граница между светом и тьмой лежала не в видимом мире. Она проходила в человеческих сердцах. И на этой границе боги поставили кощея. Он был стражем, охраняющим мир от хаоса.

Но что-то пошло не так. Хаос проник в мир, как холод проникает в медленно текущую воду.

Ледяной рукой хаос касался человеческих сердец и рождал в них страх смерти. Страх — это первый ледяной кристалл на поверхности воды. Из него растёт всё остальное.

Зависть, ненависть, злоба, неверие, жадность — всё это порождения страха.

Барджиль закончил промывать монеты и выпрямился, пряча в карманы замёрзшие руки.

— Покажи, — лениво бросил ему кощей.

Барджиль покорно протянул покрасневшую ладонь. На ней лежали неровные кружочки из тусклого жёлтого металла.

Кощей снисходительно посмотрел на них. Стёртые, с выщербленными краями. На одной стороне — профиль давно умершего князя или короля. На другой — неразборчивая надпись. То ли девиз, то ли заклинание.

Разве их теперь поймёшь, этих людей?

— Зачем тебе золото? — спросил кощей Барджиля.

— Это власть, — хрипло ответил Барджиль.

— А власть зачем? — уточнил кощей.

Шаман замялся, не зная, что ответить.

Но кощей и так знал ответ. Власть давала людям иллюзию силы. Иллюзию бессмертия. Жажду власти порождал всё тот же страх.

Именно поэтому кощей искал места, где много золота. К таким местам в первую очередь стекались одержимые страхом люди.

Гонимые страхом люди стали искать защиту. Старые боги не могли её дать — смерть входила в их замысел, как неотъемлемая часть мироздания.

Поколения людей должны были приходить из тьмы и уходить во тьму. Значение имела только сама жизнь, больше ничего. Так считали старые боги. Так они говорили людям.

Но кто сможет объяснить справедливость этого замысла умирающему? Разве согласится с неотвратимостью смерти человек, потерявший любимых?

Тогда люди нашли или выдумали себе новых богов.

Новые боги были добры и щедры. Они обещали бессмертие каждому, кто поклонялся им. Новые боги лгали, но люди хотели верить в эту ложь.

И вспыхнула война.

В измученных страхом человеческих сердцах новые боги сражались со старыми.

Из стража кощей превратился в воина. Он рыскал по миру, отыскивая заражённых страхом людей, и убивал их.

Но это лишь приблизило поражение старых богов. Жуткая слава кощея бежала впереди него. Люди боялись и ненавидели кощея. Он сам стал частью их страхов, жутким кошмаром старого мира.

Старые боги проиграли и исчезли. А кощей остался.

Сначала он пытался всё вернуть. Но нельзя перекроить мироздание, даже если ты кощей.

Потом он мстил. Мстил людям за беспросветную глупость, убивая их. Мстил новым богам за их лживость, убивая тех, кто поверил в бессмертие. Мстил старым богам за то, что бросили его одного.

А, может быть, надеялся, что старые боги вернутся, чтобы защитить людей хотя бы от него.

— Мне нужны твои умения, — сказал кощей Барджилю.

— Я слушаю, — наклонил голову шаман.

— Завтра рано утром ты пойдёшь в деревню. Превратишь всех жителей в своих воинов и приведёшь их к месту переправы через реку.

— Для чего? — спросил Барджиль.

Кощей удивлённо взглянул на него. Неужели набрался смелости?

Но лицо шамана было равнодушным. Он просто уточнял детали поручения.

На мгновение кощей задумался. Не сделать ли и вправду этого шамана правителем хазар? Он умный и послушный. Он станет править так, как надо кощею. С его помощью кощей рано или поздно навсегда избавит хазарский народ от страха смерти.

Как избавит? Очень просто. Он велит Барджилю убивать их, одного за другим. Не выбирая, не делая виноватыми. Просто убивать. И когда они поймут, что умереть может каждый — тогда страх навсегда покинет их сердца. Потому что глупо бояться неизбежного.

Главное — держать в страхе самого Барджиля. Но это не трудно.

— Мы будем приносить жертву богам, — ответил кощей на вопрос шамана.

Не произнеся больше ни слова, Барджиль развернулся и ушёл.

Кощей снова перевёл взгляд на воду. Надо было подумать о Немом.

Немой нравился кощею.

Отчасти в этом была виновата Глашка, в чьём теле кощей сейчас обитал.

Но больше всего кощею нравилось то, что Немой не был похож на других людей.

Кощей не чувствовал в нём страха. Это было удивительно и необычно. А ведь как только он не проверял Немого. И золотом, и марами. А теперь похитил у него самого близкого человека.

Но и тогда Немой не испугался. Иначе кощей непременно увидел бы.

В том и состоял первоначальный план кощея. Немой должен был испугаться за Глашку. Тогда кощей взял бы его под свой контроль и вселился бы уже в Немого.

А дальше просто. Убить князя Всеволода и его наследника, и самому править княжеством в теле Немого.

Не получилось. Не было страха в Немом. Не за что зацепиться.

Злость — была! Ещё какая! Жажда убийства — определённо. Если Немой сможет добраться до кощея — он обязательно попытается его убить.

В этом кощей не сомневался.

И тогда он поменял план. Пусть Немой убьёт князя и княжича и сам сядет на трон. Тогда кощей вернёт ему Глашку.

Хороший князь получится из Немого. Правильный. Возможно, именно ему удастся заразить своим бесстрашием подданных. И тем самым приблизить поражение новых богов. А кощей ему поможет.

Кощей сидел неподвижно. Это не доставляло ему неудобств — он не чувствовал ни холодного ветра, ни голода, ни жажды. Но покормить тело всё же было нужно.

Кощей старался не забывать о потребностях занятого тела. Иначе как он вернёт его Немому? Может получиться неудобно.

Кощей поднялся с обрубка сухого бревна, на котором сидел, и пошёл к разведённому Барджилем костру.

Шаман уже знал привычки своего повелителя. Едва кощей подошёл, как Барджиль протянул ему миску с горячей похлёбкой.

Смотреть на кощея Барджиль по-прежнему избегал. Оно и понятно — страшно видеть молодую девушку с мёртвым морщинистым лицом.

Кощей мог бы полностью принять облик Глашки, но зачем? Чем больше шаман боится — тем послушнее будет.

И в этот момент в окружающем пространстве что-то изменилось. Кощей прислушался. Нет, он не воспользовался человеческим слухом. Его слух был куда тоньше, и улавливал не только звуки.

Понятно.

Княжича Михаила больше нет в мире.

План кощея оказался верным. Немой начал выполнять то, что должен.

Кощей довольно улыбнулся и принялся неторопливо есть похлёбку деревянной ложкой.

Теперь надо подождать ещё немного. Если боги бросили этот мир на произвол хаоса — почему бы кощею самому не стать богом?

Утром Барджиль собирался медленнее обычного и старательно прятал глаза. Кощей почувствовал, что он хочет о чём-то спросить.

— Спрашивай! — разрешил он шаману.

— Скажи, что я точно должен делать, — спросил Барджиль.

Помялся на месте и продолжил:

— И… зачем?

Этот вопрос неприятно удивил кощея. Если люди станут каждый раз задаваться вопросом, зачем им что-то делать — с ними будет невозможно работать.

Хорошо, когда человек знает ответ на вопрос «Почему». Значит, у него есть причина для поступков. Имея причину, он с чистой совестью идёт по своей дороге и не задумывается о том, куда она его приведёт.

Но если человек задаёт вопрос «Зачем» — значит, он хочет узнать цель. А это уже опасно.

Кощей помедлил, подбирая слова.

— Ты должен подчинить себе жителей деревни и привести их к переправе. Там мы совершим жертвоприношение. Потому что они — всё равно уже не люди. Они отравлены страхом.

Слова «потому что» кощей выделил интонацией. Тем самым он дал Барджилю причину. И возможность не задумываться о последствиях.

— Но зачем? — упрямо переспросил Барджиль.

Кощей разочарованно покачал головой.

Нет, Барджиля придётся менять.

— У переправы будет много плохих людей, — терпеливо объяснил он. — Я хочу, чтобы жители деревни убили их. Кровь этих людей угодна богам.

Произнося эти слова, кощей усилием воли заставил Барджиля смотреть ему прямо в глаза. Колени шамана мелко дрожали, по лбу стекла капелька пота.

Дослушав, Барджиль молча кивнул и исчез в лесу.

Кощей посмотрел ему вслед и снова пошёл к ручью. Проходя мимо кучи монет, сваленных под ёлкой, он не удержался и поддел монеты ногой. Золотые кругляши с тихим звоном разлетелись по всей поляне.

Небо на востоке посветлело. Низкие серые облака медленно плыли над самым лесом. На воду опустилась первая снежинка.

Кощей снова почувствовал изменение в окружающем пространстве. Он прислушался и довольно улыбнулся.

Князя Всеволода больше не было в мире.

Немой выполнил то, что должен был выполнить.

Настал черёд кощея исполнить своё обещание.

Кощей решил, что будет честен и милостив с Немым. И отдаст ему Глашку в обмен на обещание занять княжеский трон.

Конечно, Немой ждёт подвоха. Что ж, тем интереснее будет ему узнать, что кощей играет честно.

Надо было поторопиться. Пребывание в человеческом теле имело свои приятные моменты. Кощей хотел выбрать себе другое тело, взамен Глашкиного. И лучше сделать это до того, как звери Барджиля растерзают всех спутников князя Всеволода.

Кощей поднялся на ноги, шагнул в сторону и оказался у переправы через речку Змеюку.

Глава 34: Бойня на реке Змеюке

Я отвёл Джанибека к остальным дружинникам. Они уже проснулись, но огонь разводить не стали, завтракали всухомятку.

Оно и правильно. Хазары запах дыма издалека почуют, насторожатся.

— Заранее оседлайте лошадей, — велел я дружинникам. — И будьте наготове. Как только дух схватит князя — во весь опор мчимся к Яге.

— А потом? — спросил меня Соловей.

— А хер его знает, — честно ответил я.

Что будет потом, зависело уже не от меня, а от кощея. Я не знал — сразу ли он появится. Да и появится ли вообще.

С этой твари станется и дальше изводить меня, прикрываясь Глашкой. В этом я не сомневался ни на минуту. И очень сильно надеялся, что демоны помогут мне его одолеть.

— Поможем, Немой, не сомневайся! — бодро заявил внутри демон коварства.

И это меня ни хера не успокоило.

— Всё будет хорошо, Немой! — ободрил меня Джанибек.

Он уже вытащил из мешка мясо и лепёшки и жадно жевал, торопясь наесться.

Видать, невесёлый у меня хлебальник, раз дружинники утешать взялись. Вообще-то, это я должен их ободрять.

Я пожал мужикам руки.

— Спасибо за помощь!

Оставив дружинников в укрытии, мы с Соловьём прошли к берегу. Дух земли по-прежнему прикидывался неподвижной грудой камней. Мне даже захотелось залезть на него с удочкой и забросить наживку в медленно текущую воду. Глядишь, и клюнет какой-нибудь голавль. Или хоть пескарь.

— Эй! — позвал я. — Ты не спишь там часом?

Камни задрожали от тихого смеха.

Ну, как тихого? Он вполне тянул на громыхание грозы где-нибудь невдалеке.

— Не сплю, Немой-хан, — ответил дух, стараясь говорить шёпотом.

— Недолго осталось, — ободрил я его.

— Что такое «недолго» для вечного существа? — задумчиво спросил дух.

Бля! Ещё один философ выискался! Мало мне Мыша!

Демон раздражительности внутри так и подзуживал меня ввязаться в спор с духом. Я привычно послал демона на хер, кивнул духу и вернулся к Соловью.

— Спрячься вот за этой ёлкой, — посоветовал я ему и показал на невысокую пушистую красавицу, которая очень кстати росла возле дороги. — Отсюда и свистеть удобно, если что.

— А ты? — спросил меня Соловей. — К парням?

Я вздохнул.

Вернуться к дружинникам было бы правильнее всего. Но сидеть и бездельничать, пока дух будет похищать князя, было выше моих сил.

— Я тут с вами побуду, — сказал я Соловью.

Издалека послышалась походная хазарская песня.

— Прячемся, бля! — прошипел я духу и Соловью и сам нырнул за густой куст черёмухи.

За рекой показались всадники. Они ехали спокойно, о чём-то весело переговариваясь. Сабли болтались в ножнах, луки в чехлах закинуты за спину. Нападения отряд явно не ожидал.

Всадники достигли берега и остановили лошадей. Вперёд выехал князь Всеволод.

В отличие от своих спутников князь был одет в кольчугу и шлем. Сабли на боку не было. Я посчитал это хорошим знаком. Получается, он полностью доверился мне.

Князь поднял руку, останавливая свиту. Огляделся, задержав взгляд на каменной груде. Пустил коня к реке. Конь опустил голову, фыркнул и осторожно ступил в воду.

Вот он уже на середине реки, а остальные всадники по-прежнему стоят на берегу и не спешат въезжать в воду.

Отлично, бля!

Кажется, в кои-то веки ничто мне не помешает.

Не успел я обрадоваться, как в воде рядом с князем возник небольшой пенный бурун.

Яркая зелёная молния ударила в князя и чуть не вышибла его из седла. Испуганно заржал княжеский конь. Из реки выпрыгнула огромная бурая туша, похожая на лягушку.

Князь прикрылся рукой и бессмысленно зашарил по боку в поисках оставленной сабли.

А туша ухватила князя поперёк туловища огромной зубастой пастью и с плеском уронила в воду.

Мелькнул в бурунах княжеский шлем и пропал.

Ипать!

Водяник схватил князя Всеволода!

Откуда он тут взялся-то?!

Почему напал на князя?!

— Обман! — радостно рявкнул внутри демон коварства.

— Ловушка! — пискнул демон трусости.

А демон злобы зарычал, словно зверь. Я почувствовал, как мои глаза наливаются кровью.

Это заняло всего лишь секунду. Только что одинокий всадник пересекал реку. И вот уже перепуганный конь без седока выбежал на берег и понёсся в лес, болтая пустыми стременами.

Я выскочил из-за куста. Хазары загомонили на берегу и выхватили луки. В воздухе свистнули первые стрелы.

И тут же раздался оглушительный свист. Соловей свистел в два пальца. Словно резкий ветер ударил в лица хазар. Они покачнулись в сёдлах, попятились. Стрелы бессильно повисли в воздухе и посыпались в реку.

— Дух! — в отчаянии крикнул я. — ищи князя в реке!

Груда камней на берегу зашевелилась и поднялась на ноги. Дух вбежал в реку и принялся шарить длинными каменными руками по дну.

Хер он там кого поймает!

Хазары испуганно закричали, разворачивая лошадей. Соловей свистел, перекрывая крики всадников и мои команды. Стрелы падали в воду, не долетая до нас.

Из кустов на противоположном берегу реки показалась знакомая худощавая фигура в ботфортах.

Сытин! Ну, конечно, бля! Кто ещё мог перехватить князя?!

Не обращая внимания на хазарские стрелы, Сытин повернулся лицом ко мне и поднял руку.

— Немой! — закричал он. — Стой! Прекрати! Давай поговорим!

С левой ладони Сытина сорвался зелёный огонёк и ударил в каменную грудь духа земли.

Так вот кто молнию в князя швырнул!

Дух взревел от боли и ярости, выхватил из воды огромный булыжник и запустил им в Сытина.

Сытин легко уклонился, и камень тяжело плюхнулся на береговой песок, наполовину зарывшись в него.

Поговорим?! Охереть, бля! После того, как ты всё испортил?!

Горло стиснула обида.

Не раздумывая, я поднял вверх руки и почувствовал между ладонями невыносимое жжение.

Ослепительная огненная молния слетела с моих пальцев в сторону Сытина.

Получи, бля!

— Да! Вали его! — хором ликовали демоны внутри.

Соловей оглушительно свистел, тесня хазарских всадников прочь от берега.

Из-за спины Сытина выскочил Божен. Вскинул к небу крест, прикрывая Сытина белым пологом молитвы.

Молния ударила в полог и взорвалась. Она не причинила Сытину вреда, но я увидел, как дрогнула рука Божена. Молитвенный щит пошёл трещинами.

— Остановись, Немой! — крикнул святоша.

Да хер вам!

Я снова вскинул руки. Ладони жгло так, будто они сейчас обуглятся.

Я вас достану, бля!

И тут из леса послышался звериный рёв!

Серые и бурые тени выскочили из кустов. Рыча и скалясь, они бросились на нас.

Огромный волк в прыжке ударил в бок Соловья и сбил его с ног. Не успел он полоснуть зубами по горлу разбойника, как я размахнулся и швырнул в него молнию. Волк взвизгнул, покатился кубарем и неподвижно вытянулся на песке.

Его мохнатое тело дрогнуло, меняя очертания. Миг — и вместо волка на земле лежал мёртвый голый человек. Грудь его была пробита молнией. Из раны торчали обломки рёбер, вокруг запеклась чёрная корка крови.

Ипать! Это ещё что такое?!

— Немой! Мы здесь! — услышал я крик за спиной.

Обернулся — к нам бежали Прошка и Джанибек. Прошка размахивал саблей, а Джанибек на бегу стрелял из лука. Его стрелы без промаха били в зверей, заставляя их падать, рычать и визжать.

Я протянул Соловью руку и помог ему подняться. Лицо разбойника было в крови — волк успел-таки дотянуться когтистой лапой.

— Чуть глаз не выбил! — крикнул Соловей. — Спасибо, Немой!

А волки и медведи всё выскакивали из кустов. Словно неведомая безжалостная сила гнала их на нас.

Я выхватил меч и услышал вдалеке знакомый ритмичный стук.

Бля!

Барджиль! Это его колдовство!

Звери прыгали в воду и плыли к другому берегу, высовывая из воды мохнатые головы.

Ещё один волк прыгнул на меня. Я увернулся и полоснул его мечом. Волк покатился по траве, пачкая её кровью.

Над ухом щёлкнула тетива. Стрела ударила волка в глаз и пригвоздила его к земле.

— Не стреляй! — крикнул я Джанибеку. — Это люди! Только если нападут!

— Да хер с ними! — завыл внутри меня демон злобы. — Убей всех!

Джанибек кивнул.

— Понял тебя, Немой!

Мёртвое волчье тело снова дрогнуло и обернулось человеком. Женщиной. Из её правого глаза торчала глубоко засевшая стрела.

— Убей всех! — вопил демон.

Крови хочешь? Сейчас будет тебе кровь!

Первые волки достигли противоположного берега. Божен сдерживал их натиск молитвой. Сытин стоял со шпагой, прикрывая святошу. Но глаза его неотрывно глядели на меня.

От группы хазар отделились две фигуры. Я узнал хана Оюза и его дочь Серах.

Бля! А они-то что здесь делают?!

Хан поднял кверху руки и громко затянул песню на непонятном языке, а Серах выхватила из-за спины бубен и принялась ритмично колотить в него.

Растерянные звери заметались по берегу, не решаясь напасть на хазар.

Ещё колдуны?! Что за день-то сегодня?!

Рокот бубна в лесу стал громче, неистовее.

Звери подступали к хазарам.

Рука Серах мелькала, словно белое птичье крыло, колотя по высушенной коже.

— Убей! — взмолился внутри меня демон злобы.

— Соловей! — крикнул я. — Сможешь достать этого гада?!

Я махнул рукой в сторону леса, откуда доносился бубен Барджиля.

Соловей рукавом размазал по лицу кровь. Прислушался и кивнул:

— Сейчас попробую, Немой!

Он развернулся лицом к лесу, сунул два пальца в рои и надул щёки.

Я ничего не услышал. Только уши заложило от воздушной волны, да плотный поток воздуха толкнул меня в сторону и чуть не сбил с ног.

В лесу затрещали деревья. Высоченные сосны, выворачиваясь с корнями, падали друг на друга.

Соловей бил наверняка!

Бубен Барджиля смолк. Совсем рядом я услышал крик боли и ненависти.

Я развернулся и бросился на голос Барджиля.

Упругая ветка больно хлестнула меня по лицу. Я пригнулся, выставил вперёд руку, всматриваясь в лесную чащу.

Бубен снова ударил, где-то слева. Я повернулся и побежал туда.

Вот ты где, гад!

Шаман лежал на земле. Толстый ствол упавшего дерева придавил ему ноги и раздробил кости. Это была ловушка, из которой не выбраться.

Как он только сознание не потерял от боли?!

Лицо Барджиля было бледным, по щекам катились крупные капли пота. Губы кривились, шепча проклятия. Но левая рука упрямо сжимала бубен.

— Хватит! — крикнул я ему. — Остановись! Это же люди!

— Нет никаких людей! — хрипло ответил мне шаман. — Есть только боги и духи. А вы — звери! Трусливые звери, и больше ничего! Сейчас придёт кощей и заберёт вас всех в логово страха!

— Ты видел кощея?

Левой рукой я вцепился в ворот шамана и тряхнул его. Барджиль вскрикнул от боли.

— Где ты его видел?!

— Отпусти меня! — с неожиданной силой рявкнул шаман.

Я выпустил плотную ткань и отступил на шаг.

— Это Тенгри, — прошептал шаман, падая на мягкий лесной мох. — Он всё знал. Он сказал — делай, что хочешь, Барджиль! А я не понял! Боги всегда выигрывают.

Левая рука шамана, похожая на бледного паука снова вцепилась в бубен.

— Убей! — зарычал внутри меня демон злобы.

Я коротко замахнулся мечом и всадил остриё прямо в грудь шамана. В сердце.

Глаза Барджиля закатились, он судорожно вздохнул и обмяк.

Выдернув меч из тела, я развернулся и побежал обратно к реке. Оттуда слышались человеческие крики и звериный вой.

Глава 35: Торжество кощея

По обоим берегам Змеюки валялись голые люди. Все они были без сознания. Несколько человек, безвольно вытянувшись, медленно уплывали вниз по течению. Это в ноябре, бля!

Видимо, со смертью шамана его поганое колдовство перестало действовать. Звери превратились обратно в людей, вот только сознание к ним не вернулось.

Ничего не понимающие хазары продолжали стрелять, гортанно крича. Соловей свистом останавливал стрелы, не позволяя им долететь до беззащитных тел. Божен со своего берега прикрывал перекидышей молитвенным щитом. Ударяясь в него, часть стрел вспыхивала и сгорала в воздухе.

Дух земли, не обращая внимания на стрельбу, всё так же шарил руками по дну реки в поисках князя Всеволода.

Да песдец князю! Утонул на хер! Столько времени под водой только русалка и просидит!

Горло снова сдавила костлявая рука обиды.

Ну, Сытин! На кой хер он всё это затеял?!

Сытин, стоя по пояс в холодной воде, тащил к берегу голого человека с безвольно запрокинутой головой.

— Дух! — заорал я. — Людей вытаскивай! Помёрзнут на хер!

Дух земли легко подхватил длинными руками сразу три тела, вытащил их на берег и положил на траву.

Их лица посинели, руки и ноги были белыми, словно вся кровь отлила от кожи куда-то вглубь тела.

Понятное дело — столько времени в холодной воде проплавать!

— Прошка! Джанибек! Разводите огонь!

Хан Оюз на своём берегу замахал руками на воинов, приказывая прекратить стрельбу. Стрелы перестали свистеть в воздухе. И то хорошо!

Убедившись, что хазары больше не стреляют, я махнул рукой Соловью.

— Помоги!

Мы ухватили за руки и за ноги женщину, лежавшую у самого края воды, и понесли её к тому месту, где дружинники разводили костёр.

Внезапно руки женщины напряглись. Она открыла глаза, увидела меня и завизжала, вырываясь.

Я с трудом удержал её.

— Тихо! Тихо, бля! Никто тебе плохого не сделает!

Женщина на мгновение затихла. Но потом поняла, что её голую тащат неизвестно куда двое мужиков. Она заорала ещё сильнее, вырвалась. Упала на траву и скорчилась, прикрываясь руками.

Соловей попытался подхватить её. Женщина с визгом ударила разбойника скрюченными пальцами по лицу.

— Да, бля!

Соловей отскочил, держась за щёку.

— Ипанулась, что ли?

— Отстань от неё! — махнул я. — Жить захочет — сообразит!

Женщина глядела на нас, словно затравленное животное.

Я сделал шаг назад и поднял руки.

— Тихо! Никто тебя не тронет! Иди к огню, грейся!

Она оглянулась на огонь, потом снова бросила взгляд на меня. В её глазах мелькнуло понимание. Она поднялась на ноги и поковыляла к огню, непрерывно озираясь.

Дух принёс к костру ещё двоих, положил возле огня. На том берегу тоже разжигали костры, подтаскивали к ним ничего не понимающих людей.

Хан Оюз крикнул что-то своим воинам. Хазары спрыгнули с лошадей и потащили к кострам одеяла и тонкие шерстяные ковры. Бесцеремонно тормоша людей, воины почти насильно заворачивали их в тёплую ткань.

Хан Оюз махнул рукой в нашу сторону и снова что-то крикнул. Хазары набросили на лошадь стопку одеял, притянули её ремнями к седлу. Всадник подскакал к берегу и нерешительно замер у края воды.

Его можно было понять — несколько минут назад на его глазах неведомая бурая жаба утащила под воду князя Всеволода. Да ещё дух земли шастал туда-сюда по реке, вылавливая оставшихся перекидышей.

Хан Оюз прикрикнул на всадника. А потом силой стащил его с лошади и сам запрыгнул в седло.

Не колеблясь, он направил коня в воду, пересёк реку и подъехал к нашему костру.

— Немой-хан! Здорово! Что тут творится?!

— Барджиль! — крикнул я хану. — Он заколдовал этих людей!

— Ты убил его? — понимающе спросил Оюз.

И тут я вспомнил, что Барджиль — родной брат хана Оюза.

Ох, бля! Только кровной мести мне сейчас и не хватало!

Но отпираться я не стал и кивнул:

— Да, убил.

— Туда ему и дорога, дураку!

Хан Оюз махнул рукой.

— Помоги, Немой-хан!

Он спрыгнул с лошади и протянул мне стопку одеял.

— Держи!

Мы отдали одеяла дружинникам.

Глядя на своего хана, хазары осмелели. Ещё несколько всадников переправились через реку и подвезли одеяла.

Теперь за людей можно было не бояться. Они уже приходили в себя, теснясь поближе к огню. Кое-кто бродил между кострами, разыскивая родных.

Я взял за повод ханского коня.

— Хан!

Оюз повернулся ко мне.

— Сейчас некогда объяснять. Одолжи лошадь, а!

Хан Оюз внимательно взглянул на меня.

— Конечно, Немой-хан! Бери!

Я вскочил в седло и направил коня в воду.

Там, на другом берегу, протянув руки к огню, стоял Сытин. Вот с кем я очень хотел поговорить!

— Убьём?! — встрепенулся в груди демон злобы.

— Убьём! — радостно завыл демон коварства.

Я не стал их сдерживать. Похлопывая коня по шее, направлял его к берегу. И чувствовал, как глаза наливаются кровью, а макушка невыносимо зудит.

Может, и убьём! Поглядим, как разговор сложится!

Переправившись через реку, я подскакал к костру, у которого грелся Сытин. Соскочил с коня и сразу начал разговор:

— Михалыч, ты что творишь?! Куда князя подевал?!

В том, что водяника на князя Всеволода натравил именно Сытин, я не сомневался. А кто ещё мог провернуть такую херню?! Только я и Сытин. Ну, так я — князь нечисти! А Сытин куда лезет?!

Стоявший рядом с Михалычем Божен предостерегающе поднял руку.

— Немой! — начал он, — Остановись! Посмотри — на кого ты похож! Разве ты человек?!

— Отвяжись, святоша, — отрезал я. — И ты с ним заодно! На кой хер я тебя спасал?

Божен плотно сжал губы и отступил в сторону.

Сытин развернулся ко мне. Глаза его колюче блеснули. От одежды Михалыча валил густой пар. Вымок, пока людей из речки вытаскивал.

— Это ты мне скажи, Немой — куда подевал княжича Михаила? Почему я его не чувствую? Он жив?

— Не говори ему, — шепнул демон коварства. — Хер его знает — что этот мужик задумал.

Сытин заметил моё молчание. Глаза его сузились. В левой ладони сверкнул знакомый зелёный огонёк.

— Да он ещё и колдун! — заверещал демон трусости.

— Убить гада! — веско рявкнул демон злобы. — Мало крови! Ещё хочу!

Обида захлестнула меня с головой. Не думая о том, что делаю, я выдернул меч из ножен.

Сытин швырнул в меня свою зелёную молнию, но я небрежно отбил её клинком. Молния разлетелась снопом ярких искр.

Глаза Сытина удивлённо округлились. Он выхватил шпагу, но колдовать не перестал. Новый огненный шар загорелся в его ладони. На этот раз он был пунцового цвета.

— Хватит! — строго сказал слева женский голос.

Женский.

Глашкин!

Я живо обернулся.

Глашка стояла совсем рядом и без улыбки смотрела на меня. Я не заметил, откуда она появилась.

— Хватит, Немой! — спокойно повторила она. — Сытин тебе ещё пригодится. Не надо его убивать.

Я почувствовал, как дрожат колени. Вопреки происходящему безумию мне захотелось броситься к Глашке, обнять её.

Глашка окинула взглядом греющихся у костров людей, завёрнутых в одеяла. И снова повернулась ко мне.

— Ты убил Барджиля?

От её голоса в горле у меня пересохло.

— Да, — хрипло подтвердил я.

Глашка одобрительно кивнула.

— Хорошо. Иначе мне пришлось бы сделать это самому.

И то, что она сказала о себе в мужском лице, словно разбудило меня. Передо мной стояла не Глашка, а кощей в её теле. И, похоже, отпускать Глашку он не собирался.

— Чуете своего дружка?! — беззвучно спросил я демонов.

Демоны нетерпеливо завозились внутри.

— Чуем, — согласился демон лжи. — Он здесь.

— Так вытаскивайте его на хер! Выполняйте свою часть уговора!

Я сузил глаза и покрепче перехватил рукоять меча. Сейчас демоны вытащат кощея из Глашки. Тут-то мы и поглядим, чего он стоит в честном бою.

А Сытин, значит, убил князя. Иначе кощей не пришёл бы.

Эта мысль мелькнула в моей голове неожиданно, словно ночная птица, которая сослепу бьётся грудью в оконное стекло.

Зачем?

Мысль была непрошеной, несвоевременной. Я отогнал её и вслух закричал демонам:

— Давайте!

Кощей насторожился.

— Что? — хрипло спросил он.

Лицо Глашки стало меняться. Оно обвисало, покрывалось морщинами. Брови из чёрных становились седыми и лохматыми. Нос острым крючком навис над верхней губой.

Я не мог на это смотреть.

— Давайте! — взмолился я, обращаясь к демонам. — Скорее!

— Извини, Немой! — откашлялся демон лжи. — Ничего не выйдет.

— В каком смысле «ничего не выйдет»? — холодея, спросил я.

— Держите его! — неожиданно рявкнул демон ярости. — Как бы он с отчаяния сам себя мечом не пырнул!

Я почувствовал, что руки и ноги перестали меня слушаться. Пальцы разжались, меч со звоном выпал из руки. Я мешком осел на землю, а потом упал на спину.

Сытин метнул в кощея свою багровую молнию. Кощей отбил её рукой в сторону. Молния отлетела в реку и там погасла с шипением.

Кощей взглядом проводил её полёт и повернулся ко мне.

— А ты не так прост, Немой! — с удивлением сказал он. — Значит, решил устроить мне ловушку?

Я беспомощно смотрел в его морщинистое лицо.

— Неприятно, да? — сочувственно кивая, спросил кощей. — А мне-то как неприятно. Ну, потерпи немного. Так что ты там затеял?

Я хотел ответить, но язык присох к гортани и не шевелился. Изо рта вырвалось только мычание.

— Опять онемел, что ли? — пошутил кощей.

Морщины его расправились, и он захохотал, заухал, словно сова. А потом вперил в меня пристальный взгляд, который словно проникал прямо в душу.

— Ах, вот оно что! — улыбнулся он. — Ты притащил сюда демонов! Надеялся с их помощью вытащить меня из девочки и сразиться?

Сразиться? Хер тебе, сука! Прикончить я тебя хотел, вот что!

— И что же пошло не так? — с любопытством поинтересовался кощей.

Краем глаза я увидел, как шевельнулся Сытин. Кощей мгновенно повернулся к нему.

— Замри! — спокойно сказал он. — И никто не пострадает. Ты не понимаешь, что происходит — поэтому не вмешивайся. Повредить мне ты всё равно не сможешь.

Михалыч замер на месте.

Кощей мельком глянул на Божена.

— Ты тоже стой спокойно, служитель новых богов. С тобой я разберусь после.

Кощей махнул ладонью, словно отгоняя надоедливую муху. Божен выронил крест и упал на землю.

— Вот так! — удовлетворённо сказал кощей.

Он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом посмотрел на меня и улыбнулся, показав жёлтые зубы.

— Всё понятно, князь. Знаешь, в чём проблема? Демоны говорят, что я им понравился больше, чем ты.

— Извини, Немой! — зевнул внутри меня демон лени. — Он такой деятельный.

— И вечный! — подхватил демон подозрительности. — Если бы ты знал, какая это морока — каждые полвека искать себе новое тело.

— Он сильный! — отрезал демон злобы. — И убивать не стесняется. С ним весело.

— В общем, ты понял, Немой! — томно протянул демон лжи. — Извини, что так получилось. И спасибо, что подвёз.

Демоны дружно расхохотались над этой немудрёной шуткой.

А я только скрипел зубами от бессилия.

— Ладно, Немой, — вздохнул кощей. — Давай их сюда. Я вижу, что ты как-то херово с ними справляешься.

Он протянул ко мне руки. Я почувствовал, как демоны покидают меня, оставляя внутри только саднящую пустоту отчаяния.

Глава 36: Примирение богов

Демоны сваливали не толпой, а по одному — так же, как и вселялись в меня. Первым сбежал демон злобы. Напоследок он злобно буркнул:

— Ещё увидимся, Немой! Берегись — я тебе припомню, что ты мне кровушки попить не дал!

Вторым удалился демон коварства. Уходя, он посоветовал:

— Ты, всё же, поменьше доверяй всяким потусторонним сущностям, Немой! Ну что ты как ребёнок? Понятно же было, что мы всё равно тебя наипём! Не расстраивайся — в следующий раз умнее будешь.

Третьим свалил демон жадности. Я услышал, как он ворчит себе под нос:

— Даже до княжеской казны не добрался! Позорище, голытьба! В таких вселяться — только время зря терять!

И тут я почувствовал, что понемногу могу шевелиться. Прислушался к себе и понял, в чём дело.

Оказывается, демон жадности по старой привычке уволок с собой демона лени. Тот напоследок ничего не сказал, только тяжело вздыхал и сопел. Наверное, снова уснул.

— А мне понравилось внутри тебя, Немой! — прошелестел демон лести. — В сущности, ты хороший парень! Я бы остался, но не бросать же товарищей.

С этими словами он тоже исчез, оставив в душе поганый горький привкус.

— Ты не обижайся, Немой! — проворковал демон лжи.

Тот самый гад, что уговорил меня вселить демонов в себя.

— Сам понимаешь, — продолжил он. — Нас, демонов, человеческими мерками мерить нельзя. Мы другие сущности, и ведём себя по-другому.

Бля!

Да я вас человеческой меркой мерить и не собирался! Пусть вас гробовщик меряет после того, как я до вас доберусь!

Змей заторопился к выходу. Я буквально чувствовал, как шуршит по моим потрохам его чешуя. Но мне было по херу.

Я пытался повернуть голову. Это мне удалось, и я увидел лежавшего на песке Божена.

Сначала мне показалось, что святоша без сознания, или умер. Но потом я увидел, как его правая рука медленно тянется к выпавшему из неё кресту.

Вот пухлые пальцы святоши обхватили крест. Жёлтый металл сверкнул на солнце. Божен поднял лицо к небу и что-то зашептал.

Ипать! Он же богов призывает! Ну, правильно! Кто ещё справится с кощеем, если Немой облажался?!

Вот только если боги убьют кощея, то и Глашка не выживет!

Я посмотрел на Глашку.

Она стояла, раскинув руки в стороны и закрыв глаза. Лицо у неё было теперь своё, молодое. И на этом молодом лице было написано такое наслаждение, как будто она не демонов пожирала, а угощалась райским нектаром, не меньше!

На Божена Глашка не обращала никакого внимания. А он всё шептал, вознося крест к осеннему небу.

Я пополз к святоше. Руки и ноги ещё не слушались — их сковывали оставшиеся демоны. Но с каждым вышедшим из меня демоном движения давались всё легче и легче.

— Да! — вскрикнула Глашка, и я снова обернулся на неё.

Она как будто стала выше ростом. В лице Глашки проступала грозная сила, делая его невозможно красивым.

И ещё я увидел, как Сытин схватился за рукоять шпаги. Узкий клинок тускло блеснул в дневном свете.

Сука, он же убьёт Глашку!

Я хрипло закричал и поднялся на колени — на большее не хватило сил.

Глашка открыла один глаз и небрежно махнула рукой в сторону Сытина. Сытин, словно брошенная кукла, покатился по песку.

— Я же велел тебе утихнуть, колдун! — звонким голосом сказала Глашка.

Хазарские воины бросились было к месту схватки, но застыли под холодным взглядом кощея.

Я снова пополз к Божену. Ползти на коленях получалось намного быстрее, чем на животе. Я уже почти добрался до святоши и приготовился выбить крест из его руки.

Пусть лучше кощей уйдёт живым, и Глашка тоже. Тогда у меня будет шанс её спасти!

Но в этот момент в небе послышался треск, словно разрывали на куски гигантское тряпичное полотно.

Я запрокинул голову и увидел, как рвётся небо.

И я ни хера не преувеличиваю!

Небо действительно разрывали на части. Облачная пелена разлеталась кусками, из-под неё проступала глубокая прозрачная синева. Но синева тут же расползалась по швам, и в разрывах я увидел угольно-чёрную пустоту. В ней даже звёзд не было!

По ушам резанул визг — это люди у костров кричали от ужаса. Я мог их понять — у них на глазах рушилось на хрен мироздание!

— Я, пожалуй, тоже пойду, — пробормотал внутри меня демон коварства и быстро шмыгнул наружу.

Я вскочил с земли и подхватил меч.

А с угольно-чёрного неба уже падала ослепительно-белая молния!

Своей грудью я заслонил Глашку. Молния летела прямо в меня. Я понял, что мне приходит песдец, и просил только об одном — чтобы гнев богов не зацепил Глашку.

— Отойди, Немой! — раздался над ухом насмешливый звонкий голос.

Сильная рука небрежно оттолкнула меня. Я снова упал на траву и увидел, как молния бьёт прямо в Глашкину грудь, прикрытую тонкой рубахой.

Молния разлетелась огненными брызгами, а Глашка рассмеялась.

— Ты решил, что сможешь потягаться со мной, Перун?! — закричала она, подняв лицо к небу. — Так приходи сам, а не молниями швыряйся!

И Перун пришёл. Он возник словно из воздуха. В серой домотканой рубахе и в лаптях. Только в руках у него был сверкающий меч. Этим мечом бог, не говоря ни единого слова, полоснул Глашку сверху вниз.

Глашка вскинула руку и кулаком отбила сияющее лезвие. Глаза её налились кровью.

— Вот с тебя я и начну, молокосос! — прорычала она в лицо Перуну. — А закончу теми, кто бросил меня здесь! Трусы, которые убегают и прячутся, недостойны быть богами!

Бог снова взмахнул мечом. И тут между ним и кощеем скользнула гибкая дымчатая тень.

Огромный барс поднялся на дыбы и принял на себя удар божественного меча! Сверкающее лезвие хрустнуло и обломилось.

Барс зарычал, отряхнулся и превратился в бога Тенгри.

Ипать!

А он-то здесь откуда?!

Тенгри тем временем мимоходом коснулся Глашкиной щеки.

И Глашка замерла, словно вкопанная.

Перун отступил на шаг. В его широких крестьянских ладонях, между узловатыми пальцами снова возникло ослепительно-белое сияние.

Тенгри вскинул руку.

— Остановись! — крикнул он Перуну. — Или на этот раз ты хочешь уничтожить мир?!

Перун грозно ухмыльнулся.

— Я хочу уничтожить мир? А, может быть, ты, бог пыльных степей и пустынных могил хочешь его гибели? Это ведь ты выпустил в мир своё исчадие, когда понял, что не сможешь победить меня в честном бою!

Перун кивнул на кощея.

— Взгляни, что он здесь натворил! Он и твой шаман! Но я остановлю его. А если ты вздумаешь помешать — то и тебя тоже! Один раз я уже сумел это сделать. Сумею и снова!

Огромная шаровая молния разгорелась в его руках. Перун замахнулся, чтобы швырнуть этот огненный шар в Глашку.

Я услышал странный грозный гул, похожий на протяжный стон. Казалось, этот звук исходил из самой глубины земной толщи.

Земля задрожала. А затем тонкий слой травянистого дёрна лопнул, и между богами пролегла узкая трещина.

— Стойте! Перестаньте!

Голос, похожий на грохот грозы, перекрыл вопли ужаса.

Дух земли выбежал из реки и упал поперёк трещины, вцепившись каменными ладонями в её края. Он словно пытался обратно соединить расступающуюся землю.

— Остановись! — устало повторил Тенгри. — Нам не нужна война. Ты уже победил, молодой Перун. Я здесь не за тем, чтобы воевать с тобой.

— А зачем же? — поинтересовался Перун, комкая огненный шар в ладонях.

— Мне нужен ключ, — просто сказал Тенгри. — Ключ от другого мира. Я возьму его, и мы уйдём навсегда. А этот мир останется тебе... вам. И людям.

В угольно-чёрном небе послышался свист перепончатых крыльев. От костров донёсся вздох. Люди, замершие возле огня, уже боялись кричать.

Над нашими головами появилась золотистая точка и превратилась в трёхголовое чудовище.

На спине чудовища сидели трое — старик в длинном белом балахоне, Яга и княжич Михаил.

Я заметил, что княжич держит Ягу за руку.

Чудовище мягко приземлилось рядом с Тенгри.

— Всех собрал? — усмехнулся Перун. — Но если ты затеял обман, это тебе не поможет.

— Я знаю, — кивнул Тенгри, — и не обманываю тебя. Мы просто уйдём.

Перун поднял лохматую бровь.

— О каком ключе ты говоришь? Где он?

— Вот.

Тенгри показал рукой на кощея.

— Он вместил в себя порождения другого мира. Теперь они станут нашими проводниками.

Сердце у меня ушло в пятки.

Это проклятый Тенгри специально всё подстроил!

Он выпустил кощея и натравил его на меня. А когда со мной ничего не вышло — подсказал ему украсть у меня Глашку!

Этот древний бог знал, что я не отступлю, и буду искать способ её спасти! Знал, что я поддамся на уговоры демонов и вытащу их из темницы!

Я зарычал от злости, схватил с травы свой меч и бросился на древнего хитрого бога!

Хотел броситься!

Но сзади меня схватили за плечи. Я оглянулся, пытаясь вырваться — меня крепко держали за руки Сытин и Божен.

— Успокойся, Немой-хан! — сказал Тенгри. — Я не заберу её.

Он сунул руку в карман и тут же вытащил её обратно. Раскрыл ладонь. На ладони лежал маленький слиток из жёлтого металла с красноватым отливом.

— Первородное золото, — усмехнулся Тенгри и протянул ладонь кощею.

— Иди сюда!

Я увидел, как меняется лицо Глашки. Оно словно подёрнулось тёмной пеленой, дрогнуло и поплыло. Черное марево, отдалённо напоминающее фигуру человека, выходило из Глашки.

Вот чёрная фигура совсем отделилась от неё и повисла, не касаясь земли. Глашка начала падать, но Тенгри мягко подхватил её.

— Держи её, Немой! — позвал он.

Я почувствовал, что руки друзей отпустили меня, и рванулся к Глашке. Принял на руки её теплое тело. Прижался щекой к губам и ощутил дыхание.

Жива!

— Прости, Немой! — сказал Тенгри. — Другого выхода у нас не было. Только умирать в забвении. А умирать тяжело даже богам.

Он поднёс ладонь ко рту и проглотил жёлтый металлический слиток.

Тёмная фигура колыхнулась и стала впитываться в тело древнего бога.

Глаза Тенгри сверкнули красноватым блеском и снова стали серыми. Он насмешливо прищурился.

— Мне, Немой, даже отблагодарить тебя нечем. Вот такой вот я нищий бог!

— Да ладно, — с трудом ответил я. — Сочтёмся ещё.

Я по-прежнему держал Глашку на руках.

Кто-то дёрнул меня за рукав.

Я обернулся и увидел Божена.

— Как она, Немой? — озабоченно спросил святоша.

— Дышит, — ответил я.

— Давай отнесём её к костру, предложил Божен. — Я посмотрю, что можно сделать.

— С ней всё будет хорошо, — улыбнулся Тенгри. — Не беспокойся! Уж это я должен для вас сделать.

— Спасибо! — кивнул я.

Тенгри подошёл к крылатому трёхголовому чудовищу. Княжич Михаил спрыгнул на землю, освобождая место для бога. Ягу княжич всё так же держал за руку.

— Ты с нами? — спросил Ягу Тенгри.

Яга опустила голову.

Тенгри оценивающе взглянул на княжича, но ничего ему не сказал. Вместо этого бог снова обратился к Яге.

— Благодаря тебе, мы выжили после поражения. Думаю, будет правильно, если ты сама выберешь — уходить с нами, или остаться здесь. Но даже если останешься — жизнь твоя будет такой же долгой, как если бы ты по-прежнему служила нам. На это моего могущества хватит.

— Спасибо! — еле слышно отозвалась Яга.

— А чтобы дар не стал для тебя проклятьем, — добавил Тенгри, — ты сможешь делиться им с теми, кого выберешь сама.

Яга вскинула голову, глаза её сверкнули. Она опёрлась на руку княжича и сошла со спины дракона.

Тенгри уселся на её место.

— Прощайте! — весело крикнул он нам и взмахнул рукой.

Старик в белом балахоне не пошевелился. Он даже глаз не открыл. Медитировал, наверное, бля!

Хорошо быть богом — по большому счёту, тебя вообще ничего не ипёт!

Трёхголовый дракон выдохнул струйки огня, взмахнул перепончатыми крыльями и легко взмыл в небо.

Золотистая точка нырнула в угольно-чёрный разрыв и пропала из вида.

А разрыв сам собой затянулся серыми облаками.

Перун проводил взглядом улетающих старых богов. Расправил плечи и довольно крякнул.

— Немой! — весело сказал он. — Я говорил, чтобы вы меня больше не дёргали? Обещал испепелить на хер?

Я пожал плечами.

Мне уже было всё равно.

— Ну, обещал.

— Забудь, — коротко хохотнул Перун. — За такую помощь — дёргай, сколько хочешь!

Он перевёл взгляд на лицо Глашки.

— Это ведь ты её спас, Немой. Если бы не ты — испепелил бы я кощея вместе с демонами. И не видать Тенгри другого мира. Думаешь, моему мечу так легко противостоять? Тут нужно кое-что посильнее силы.

То же самое мне говорил и Тенгри. И старик в белом балахоне. И ещё кто-то... не помню.

— Что? — спросил я, чувствуя себя круглым дураком.

— Любовь, — ухмыльнулся Перун.

Он, наконец, выпустил из рук свою шаровую молнию.

Молния повисла в воздухе, расширилась и превратилась в портал с горящими краями.

Перун влез в него, высунул голову и добавил:

— Вы, как я погляжу, и сами не херово справляетесь. Но если что — зови, не стесняйся! И это...

Бог почесал широкой пятернёй в затылке.

— Вина мне пришли бочонок. Того, болотного. А то все вокруг пьют, а я что же?

Портал закрылся с оглушительным хлопком.

Я увидел, как дрогнули Глашкины ресницы.

Она открыла глаза.

— Немой! — прошептала Глашка и улыбнулась. — Где я? Холодно...

— Сейчас!

Я бегом поднёс её к костру, осторожно опустил на одеяло.

— Глаш... Ты помнишь что-нибудь?

— Нет.

Она испуганно посмотрела на меня.

— Я заснула, да? Мне что-то снилось, но я ничего не помню.

Я погладил её по голове.

— Да, просто заснула. А теперь уже всё в порядке.

Яга с княжичем подошли к костру.

Яга улыбнулась Глашке.

— Привет! Будем дружить?

Глашка взглянула на меня.

Я кивнул.

— Это Яга. Знакомая княжича Михаила.

Княжич гордо вскинул голову.

В коротком взгляде Яги промелькнула благодарность.

— Ты снова похож на себя, Немой! — сказал Мыш.

Он, как ни в чём ни бывало, сидел возле костра, протянув лапы к огню. Грелся, бля!

— Мыш! — заорал я. — Откуда ты взялся?! Вы же с князем...

Тут я вспомнил про княжича и прикусил язык.

— Знаешь, — задумчиво продолжил Мыш, — мне кажется, возврат к прежнему состоянию не пошёл тебе на пользу. Ты кричишь, словно рыночный торговец.

Мыш отряхнул бока и повернулся к огню жопой.

— Я думаю, что путь духовного развития должен быть постепенным и неторопливым. Только тогда в нём будет прок.

— Мыш!

Я уже не орал, а шипел, бросая на философа грозные взгляды.

— Как ты здесь оказался?

Мыш пожал плечами.

— Вынырнул из реки. Увидел, что вы договариваетесь с богами, и пошёл к огню, чтобы обсушиться. Поскольку предотвратить гибель мира не в моих силах, я решил хотя бы избежать смерти от простуды. Каждый должен делать то, что может.

Бля!

Ненавижу философию!

— Немой! — хмурясь, спросил меня княжич. — А где отец?

Я беспомощно оглянулся на Сытина.

Сытин ехидно улыбнулся, быстрым шагом подошёл к реке и хлопнул по воде ладонью.

Послышался громкий всплеск. Из воды показалась огромная бурая голова с широкой лягушачьей пастью.

— Уже всё? — проквакала голова. — Теперь можно, да?

Сытин махнул рукой.

— Можно Хлюпень! Выпускай!

— Слава богам! — шумно вздохнул Хлюпень. — Он уже всё выпил. А теперь проснулся, и ещё требует, бузит.

Рядом с водяником, словно поплавок, вынырнул остроконечный посеребрённый шлем. Под шлемом блаженно ухмылялось лицо князя Всеволода.

— О, Немой! — воскликнул князь, увидев меня. — У тебя выпить есть? А то у водяников закончилось.

— Не закончилось! Просто кое-кто всё выжрал! — возмущённо квакнул Хлюпень и скрылся под водой.

Князь Всеволод икнул и понизил голос:

— Ох, и русалки там у Хлюпня! Просто красавицы! Только Серах ничего не говори! И это — вылезти помоги. А то замёрз я что-то.

Я протянул князю руку и помог выбраться на берег. Повернулся, чтобы пропустить его к костру. И тут меня в очередной раз чуть не сбил с ног сумасшедший вихрь.

Ханская дочь Серах бросилась на грудь князю Всеволоду. Она плакала, смеялась и колотила кулаками по кольчуге, с которой струями стекала холодная речная вода.

— Я думала, ты утонул! — вскрикивала Серах. — И оставил меня одну! Никогда тебе этого не прощу, слышишь? Никогда!

А князь Всеволод неуклюже обнимал её за плечи. Лицо у него было глупое и счастливое.

А нос красный, бля!

Вокруг как-то сразу посветлело. Я поднял глаза — с облачного неба на измученную землю сыпал пушистый снег. Лёгкие хлопья танцевали над огнём, тонули в воде и перьями сказочных птиц садились на жёлтую мокрую траву.

Начиналась зима.

От автора: Пусть Немой хоть чуть-чуть поживёт спокойно. К его приключениям мы ещё вернёмся. А пока... Есть у меня одна весёлая история, которую я хочу вам рассказать. Надеюсь, этот рассказ доставит вам немало приятных минут. Итак: «Мир желаний» https://author.today/work/233395

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж» (через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Немой 3: охота на кощея

Content

Немой 3: охота на кощея

Глава 1: Людоед

Глава 2: Избушка на ножках

Глава 3: Ужин при свечах

Глава 4: Яга

Глава 5: Лазутчики

Глава 6: Серые убийцы

Глава 7: В Старгород

Глава 8: Охота на шамана

Глава 9: Забывчивый кот

Глава 10: Степная река

Глава 11: Духи и сокровища

Глава 12: Великий шаман

Глава 13: Полная коллекция духов

Глава 14: Торжественная встреча

Глава 15: Хан Оюз

Глава 16: Барс

Глава 17: Тенгри

Глава 18: Домой

Глава 19: Тайна пустой пещеры

Глава 20: Дикие белки

Глава 21: Дома

Глава 22: Кощей

Глава 23: Распахнутое окно

Глава 24: Пища богов

Глава 25: Боги и их питомцы

Глава 26: Ход статуей

Глава 27: Тюремные будни

Глава 28: Заманчивое предложение

Глава 29: Сделка

Глава 30: Верные друзья

Глава 31: Команда в сборе

Глава 32: Отрезанный ломоть

Глава 33: Засада на князя

Интермедия: Барджиль

Интермедия: кощей

Глава 34: Бойня на реке Змеюке

Глава 35: Торжество кощея

Глава 36: Примирение богов

Nota bene