Дарья Калинина

Шашлык из курочки Рябы

© Калинина Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава 1

Лето – оно такое неуловимое. Мчится так быстро, что глазом не успеваешь моргнуть, как где-то далеко позади уже остался первый летний месяц. За ним пронесся и второй. Наступил третий, а где гарантия, что с ним будет иначе? Даже наоборот, что-то подсказывало Саше, что все будет точно так же. Вот еще только вчера месяц август начинался, а завтра, посмотришь, и он уже закончится.

– С этим надо что-то делать… Да, но что делать, если делать ничего не хочется?

Саша покачивался в гамаке и думал о скоротечности жизни. Ему было хорошо и хотелось, чтобы время текло помедленней. В оставленном им городе, раскаленном почти южной жарой, царил настоящий ад, там все было наоборот: скорей бы прошел этот жуткий день и наступила ночь с ее долгожданной прохладой. В городе мысли были тяжелые и вязли в самих себе, словно муха в густом варенье. А тут, под тенью старой, невероятно разросшейся яблони, обдуваемой легким ветерком, думать о жизни было легко и приятно.

Он перевернулся на бок, отчего дремавший под гамаком Барон немедленно пробудился, вскочил на все четыре лапы и выжидающе уставился на хозяина. Был он при этом бодр и полон сил, словно бы и не он это храпел только что. А уж этот пристальный взгляд Барона был Саше хорошо известен.

– Хозяин, ты пошевелился? Ты уже встаешь? Я правильно понял, мы идем гулять? Прямо сейчас? Ура!!!

И пес залаял, припадая грудью к земле и показывая, что он готов хоть сейчас. Но Саше было не до Барона, он увидел маму, которая пристраивала под стройной вишенкой стремянку, и ему захотелось с ней поболтать.

– Мне тут вспомнился один старый анекдот. Рассказать тебе?

И так как мама никак не отреагировала на это предложение, Саша анекдот ей все-таки рассказал:

– Один человек спрашивает у другого: «Вы не видели, что это вдруг промелькнуло?»

Но мама не стала слушать и досказала концовку сама:

– А тот ему и отвечает: «А-а-а… Так это лето было. Оно каждый год в это время тут пролетает». Слушай, мистер Столетний Анекдот, лучше вставайте и помогите мне!

Вот тут Саша и понял, что совершил стратегически важную ошибку. Вместо того чтобы лежать тихо и надеяться на лучшее, что мама его не заметит, он своим вопросом привлек ее внимание к своей персоне. И теперь ему за это предстояло поплатиться собственным трудом.

– И что надо делать? – поинтересовался он, прикидывая, есть ли шанс спустить дело на тормозах.

Очень уж не хотелось Саше вылезать из уютно качающегося гамака. Хотя предатель Барон уже крутился возле мамы, всячески к ней подлизываясь и показывая, что он готов на подвиги во имя своей королевы хоть сейчас.

Мама собаку погладила по голове, а сыну сказала:

– Ты ослеп? Сам не видишь? Крышу на сарае будем чинить!

– Так ведь она же совсем новая.

– Тогда морковь окучивать.

– Со стремянкой?

– Сашка, ты совсем у меня ку-ку? Кончилась у нас вся морковь, вы же с Бароном ее и сожрали прямо с грядки. Вставай, вишню будем собирать. До вишни вы с ним еще не добрались.

Саша несколько раз задумчиво качнулся в гамаке, критически разглядывая фронт предполагаемых работ. Ягод вишни на дереве уродилось совсем немного, росла она лишь на самых кончиках длинных тонких веток. Возни с этой вишней было много, а толку чуть.

– Может, ну ее? – предложил он. – Пусть птицы съедят или сама на солнышке высохнет?

Но мама и слышать не хотела про такой исход.

– Не для того я эту вишню весной три раза химией опрыскивала и уже три года подряд отстаиваю это дерево у твоего отца, который все время порывается срубить вишенку, потому что она, дескать, пустышка. А она не пустышка. И в этом году на ней первый раз есть урожай, я не позволю ему пропасть. Сейчас соберем ягоды, я наварю варенья для твоего отца, чтобы он видел, какое сокровище у него есть.

– Это ты про себя говоришь или про вишню?

Напрасно Саша надеялся, что ему удастся отвлечь маму от ее главной цели.

– Хватит болтать! – разозлилась она, разгадав маневр своего сыночка. – Живо лезь на дерево! И чтобы собрал всю вишню до последней ягодки!

Пришлось Саше вставать и забираться по шаткой стремянке на самый ее верх, потому что ветки дерева разрослись и иначе плодов было не достать. Да еще мама с земли подгоняла его:

– Выше лезь! Выше! Там вишня крупней!

– Ты могла бы стремянку хоть укрепить. Она же шатается!

– Я ее держу. Все будет в порядке.

Саша поежился. Когда мама последний раз уверяла, что все будет в порядке, у них взорвался автоклав, в котором они готовили домашнюю тушенку. Во что превратилась их кухня, лучше было не говорить. Пришлось делать ремонт. А говядину они еще много месяцев спустя выскребали из разных щелей. Один кусок они так и оставили, потому что папа настоял на этом. Он уверял, что это послужит маме уроком на будущее: никогда не стоит заниматься тем делом, в котором ничегошеньки не смыслишь.

В варке вишневого варенья мама была профи, а вот со стремянкой ей прежде дела иметь не приходилось. И тут она дала маху. Саша чувствовал, что устройство под ним опасно пошатывается, но со свойственным молодости легкомыслием решил, что как-нибудь все обойдется.

Да еще мама с земли подбадривала:

– Отлично! Просто замечательно идет дело!

Но стоило Саше потянуться за одной особенно густо облепленной ягодками веткой, как он почувствовал, что теряет равновесие. Попытки сохранить его, цепляясь за ветки вишни, успехом не увенчались. Ветки у дерева были слишком тонкими и слабыми, чтобы удержать такого крупного молодого человека, неуклонно несущегося вниз. И Саша почувствовал, что тело его зависло где-то в воздухе.

Ощущение было таким прекрасным, что на мгновение у Саши даже замерло дыхание. Он летел, он парил в небе, словно птица. Но уже в следующее мгновение он почувствовал, что земное тяготение начинает неуклонно и неумолимо тянуть его вниз. И ему стало страшно.

– А-а-ах!

С громким отчаянным воплем Саша перелетел через забор и очутился на соседском участке в зарослях малины, которая с хрустом сложилась под его весом. Какое-то время Саша лежал тихо, не пытаясь даже шевелиться. Просто наслаждался тишиной и покоем, который его окружал. Но затем зрение, слух и прочие чувства вернулись к нему, и он услышал, как за забором мечется его мама, выкликая имя сына, а затем почувствовал и нарастающую боль в левом боку.

А затем над головой у Саши возникло жуткое зрелище. То ли птеродактиль, то ли динозавр навис над его головой. Существо смотрело на Сашу круглым немигающим взглядом, огромный острый клюв был нацелен ему в лицо, а на голой голове болталось что-то отвратительно алое.

Саша поднял голову, ракурс поменялся, сразу стало ясно, что перед ним обыкновенная курица. Нет, не обыкновенная, а на редкость уродливая и частично лысая птица. Голая, необычайной длины шея была покрыта красновато-синюшной кожей. А толстые желтые лапы курицы казались непропорционально велики по сравнению с ее телом.

Саша шевельнулся, и перепуганная курица с громким кудахтаньем бросилась прочь.

– О-о-о! Это же надо так грохнуться! – простонал Саша, вытаскивая из-под себя какую-то железяку, на которую его угораздило приземлиться.

В целом место для приземления оказалось благоприятным. Густые заросли малины изрядно оцарапали Сашу, но они же и смягчили его приземление. Добрые хозяева стаскивали под малину весь растительный мусор со своего участка – опилки, опавшие листья, сорняки и даже какие-то тряпки, а малина благосклонно принимала и благодарила своих людей обильным и длительным плодоношением. И все было бы ничего и даже просто прекрасно, но была во всем этом одна маленькая деталь, которая испортила все удовольствие от мягкой посадки.

Как назло, попавшаяся Саше под ребра железка была какая-то извилистая, причудливой формы, с торчащими тут и там рогами, благо, что не острыми, а закругленными, что не позволило им пропороть кожу. И все же Саша чувствовал в своих ребрах какую-то скованность и понимал, что если обойдется без переломов, то ему крупно повезет.

Все еще сжимая железку в руках, Саша поднялся и оглядел размеры причиненной им потравы. Да, сказать было нечего, беды он наделал соседям изрядной. И ладно бы поломал им только старые, уже отплодоносившие ветки малины, так нет же, угораздило его примять и молодые однолетние побеги, на которых в следующем году и будет весь будущий урожай. А теперь по его вине соседи недосчитаются по меньшей мере половины ягод.

– Саша, Сашка, как ты там? – Из-за забора раздался робкий испуганный голос мамы. – Ты там живой?

– Да живой я! – отозвался Саша.

И тут же он охнул от острой боли, пронзившей его грудную клетку.

Но все же он набрался мужества, чтобы произнести, стиснув зубы:

– У меня все в полном порядке, мама.

Конечно, обмануть маму ему не удалось. Она моментально просекла, что с ее мальчиком что-то не в порядке, и заметалась вдоль забора.

Пришлось Саше прибавить твердости в голосе:

– Мама, я жив! Это сейчас главное.

– Если жив, тогда возвращайся.

Саша оценивающе оглядел забор, который отделял его от родных пенатов. В любое другое время Саша бы с легкостью преодолел это ограждение, но только не сейчас, когда в груди и боках у него творилось невесть что.

– Не уверен, что стоит лезть обратно тем же путем. Пожалуй, я лучше обойду участок и вернусь уже по дороге.

Дело в том, что соседский участок выходил на другую улицу, и Саше предстояло сделать приличный крюк, чтобы прийти назад к себе. Но он не видел другого выхода.

– Все равно придется за малину как-то с ними объясняться.

Мама пробубнила что-то о том, что можно было бы и ничего не говорить, мол, соседский кот такой хулиган и забияка, да еще вырос таким кабаном, что ему одному вполне под силу учинить в зарослях малины подобный кавардак. А если уж он позовет к себе в гости еще и своих приятелей, то эта компания пушистых драчунов может вообще от малины палки на палке не оставить. Но Саша сделал вид, что он маминых трусливых маневров не замечает. Ее малодушного желания свалить все случившееся у соседей на их же собственного кота Саша не разделял. И отважно двинулся навстречу разгневанным владельцам испорченной малины.

Но напрасно он готовил речь и репетировал полный покаяния взгляд. Никто его не встретил. Хозяев попросту не было дома. Только курицы гуляли свободно по всему участку. Саша уже хотел пройти к калитке и через нее попытаться покинуть чужой двор, но что-то его остановило. Сад и огород у соседей содержался в образцовом порядке, что являлось постоянным предметом для зависти мамы. Клумбы у них были всегда аккуратно прополоты, грядки поражали идеально ровными рядками высаженных на них овощей, а деревья радовали глаз здоровой листвой и в конце лета оказывались усыпаны крупными и красивыми плодами.

– Сволочи! Не иначе как знают какое-то слово!

У мамы же вечно семена всходили то густо, то пусто. Ее посадки либо густо кустились на грядках, мешая друг другу полноценно расти и развиваться, либо не всходили вовсе, оставляя некрасивые проплешины. Поэтому ни о какой симметрии на маминых грядках не могло быть и речи. К тому же мама не любила выдергивать цветы, случайно выросшие у нее на дорожках, а потому капуста была обильно украшена ярко-оранжевой календулой, а картошка пряталась под ажурными листьями ярких ромашек космеи. Выглядело это необычайно декоративно, вот только качество и количество урожая заметно снижалось, потому что цветы требовали своей порции света, воды и питания, без всяких церемоний отнимая требуемое у овощных культур.

А у соседей все было совсем иначе. Ровные рядки крупных головок лука доводили маму до зубовного скрежета, потому что у нее самой лук крупней грецкого ореха сроду не урождался. Морковь, которая у соседей поражала обильной зеленью и уходящими глубоко в недра оранжевыми стволами, у мамы больше напоминала обморочные крысиные хвостики. Даже жизнелюбивые кабачки, которые у соседей своей мощью могли потягаться с тропическими растениями, у мамы выглядели так, словно того и гляди вот-вот совсем загнутся.

У соседей все цветы росли в строго отведенных им местах и цвели в строго определенное хозяйкой время, создавая сочный и красочный цветовой ансамбль, любоваться которым приходили многие. Всюду была чистота. Дорожки выметены, газонная травка подстрижена и всегда радовала изумрудной зеленью. И тем больше было удивление Саши, потому что сейчас от всего этого образцового порядка не осталось и следа.

Где та шикарная капуста, вольготно раскинувшаяся широкими листьями на земле? Нет ее! Где свекла? Грядка выглядит так, словно по ней прошлись шрапнелью. Прощайте настурции и нежные клематисы! От всего этого остались лишь жалкие разметанные по земле ошметки, загибающиеся на жарком солнце. Все было безжалостно уничтожено, раскурочено и выпотрошено. Сначала Саша не понял, что произошло, но птичьи головы с алыми гребешками, выглядывающие то тут, то там из уцелевших зарослей шиповника и крыжовника, навели его на дельную мысль.

– Это вы разорили весь хозяйский сад и весь их огород! – воскликнул он с укором в адрес куриц. – Кто же вас выпустил, твари вы пернатые?!

То, что соседи держат домашнюю птицу, ни для кого не было секретом. Помимо кур у них имелся петух, который регулярно оглашал окрестности своим пением. Но курам не разрешалось вольготно разгуливать, где им вздумается. Для них был отведен специальный затянутый сеткой выгул, где они проводили дневные часы, наслаждаясь пылевыми и солнечными ваннами. Вечером птицы прятались в курятник, где плотно ужинали и оставались уже до утра.

Но сейчас что-то пошло не так, и кто-то по рассеянности или нарочно оставил дверь из выгула открытой, и птицы выбрались наружу, устроив себе пир на весь мир. Судя по ущербу, который они нанесли, птицы пировали тут уже не один час, но никто не призвал их к ответственности.

– Похоже, хозяев нет уже давно.

И это было довольно странно, потому что в этом году соседи торчали безвылазно на своем участке с апреля месяца, если и делая редкие вылазки в лес или на речку, то не более чем на пару часов. А сейчас они взяли свою машину, потому что место под навесом было пустым, и куда-то надолго уехали, оставив не только свой дом, но и птичник с курами-разбойницами открытыми.

– У них что-то случилось, – решил Саша, глядя на приоткрытую дверь и колышущиеся на ветру занавески.

Первым его побуждением было войти в дом и посмотреть, что там внутри. Возможно, соседям нужна его помощь. Но Саша не успел выполнить свое благое намерение, потому что в этот момент у калитки остановились двое людей, пристально глядя на Сашу.

Эти двое были мужчиной и женщиной благообразной наружности и средних лет. Ни возраст, ни внешний вид не позволял заподозрить в них мошенников или злодеев, поэтому Саша ничуть не смутился, увидев, что они пытаются открыть калитку и войти на участок. Видимо, это прибыли какие-то знакомые их соседей. И это было хорошо, потому что они могли пролить свет на случившееся у соседей ЧП.

Но Сашу опередили. Прежде чем он успел открыть рот и задать вопрос, эти двое справились с нехитрым замком на калитке и вошли на участок.

Мужчина при виде Саши сразу же всплеснул руками:

– Серега, ну ты и вырос!

А женщина кинулась Саше на шею. При этом она обливалась слезами, тоже называла его Сереженькой, а мужик топтался рядом и твердил, что он копия покойная мать, его горячо любимая сестра Анечка. Встреча была до того сумбурной, что Саша совсем растерялся. Да еще у него разболелись травмированные ребра, которые эти двое сжимали в своих объятиях что есть дури.

– Пустите! Прекратите, пожалуйста.

Но гости не унимались. И пока не излили на Сашу все предназначенные некоему Сереже эмоции, не успокоились. Наконец женщина вытерла слезы и взглянула на Сашу.

– Скажи мне! Расскажи, как это произошло?

Но Саша не успел ничего ответить, как его перебил мужчина:

– Они ведь оба ничем и не болели! Так что же случилось? Почему они умерли?

Если бы Саша это знал!

– Я даже не знаю, что вам и ответить.

– И не отвечай! – пылко воскликнула женщина. – Я все понимаю! Ты до сих пор в шоке!

– Еще бы! – подхватил мужчина. – Разом потерять обоих родителей! Да это кого хочешь выбьет из седла.

Понемногу Саша начал разбираться в ситуации. Было похоже на то, что эти двое – родственники его соседей, как он вначале и предположил. А его они приняли за сына соседей – Сергея. К соседям и впрямь иногда приезжал какой-то молодой человек – их сын, но Саша бы не сказал, что они были с ним сильно похожи.

– А что с тобой-то произошло, Сереженька? – спросила гостья. – Горе горем, но вид у тебя какой-то помятый. Да еще и все лицо расцарапано, а в волосах мусор и листья. Ты что, выпил?

Ее муж мгновенно посуровел лицом.

– Это не годится делать, парень. В водке зеленый змий кроется, а он порождение нечистого. Кто пьет водку, тот становится его рабом.

– Нет, я не пил.

– А чего тогда в кустах валялся?

– Говорю вам, я не пил!

Но женщина вновь ему не поверила, она втянула ноздрями воздух, а потом с сожалением констатировала:

– Не пахнет. Но это еще хуже! Если не пьешь, значит, колешься. Наркотики употребляешь. Сережа, это не тот путь, который тебе нужен. Родителей ты этим уже не вернешь, а себя погубишь. Я понимаю, жизнь твоя с этого момента изменилась, она никогда не будет такой, как прежде, но возможно, это знак.

– Какой знак?

– Знак, посланный тебе свыше. Знак, который призывает тебя измениться, отказаться от прежних привычек и той жизни, которой ты жил раньше. Господь с небес указывает тебе на новый путь. И мы с твоим дядей готовы стать проводниками в этот новый для тебя мир.

– Проводниками?

– Да, мы приведем тебя к Иисусу! Мы приведем тебя к любви! Возьмемся за руки, друзья, и будем вместе мы всегда!

Саша испугался.

Глаза у женщины загорелись каким-то фанатичным огнем, она извлекла распятие, которым троекратно осенила Сашу.

А потом резко сунула распятие ему в лицо:

– Целуй!

Саша шарахнулся в сторону, но спутник женщины только этого и ждал.

– Ишь, как нечистая сила парня одолевает. Но ничего, у меня есть чем с ней побороться! Против света Евангелия еще ни один слуга тьмы не мог устоять.

И он достал из кармана небольшого формата Библию с яркими цветными картинками, на которых блуждали прекрасноликие ангелы в длинных светлых одеяниях, светила Вифлеемская звезда и резвились миленькие барашки на свежей зеленой травке. И вот этой нарядной книжечкой в глянцевой обложке дядя изо всех сил треснул Сашу по голове. Не ожидавший подобного поворота Саша отшатнулся, оступился и шлепнулся на тропинку, ошеломленно взирая на своих мучителей.

А они стояли и торжествующе переглядывались между собой.

– Родители твои погрязли в греховных помыслах, за это Господь их и покарал.

– Забрал к себе на небо, в страну вечного блаженства.

Мысли у Саши окончательно запутались, что-то в словах его «дяди с тетей» не состыковывалось.

– Если Господь гневался на родителей, то зачем сделал им благо и забрал к себе?

Ах, зря он это спросил. Эти двое только и ждали, чтобы он заговорил с ними. Подхватив Сашу с двух сторон под руки, они помогли ему подняться на ноги, заботливо отряхнули от пыли и мусора, а потом повели к дому. После падения с высоты стремянки Саша все еще был не совсем в себе. Поэтому он не сопротивлялся и позволил этим двоим провести себя сначала к дому своих соседей, а затем и в сам их дом.

Глава 2

Как ни был подавлен и шокирован всем случившимся с ним сегодня утром Саша, но едва очутившись в помещениях соседского дома, он понял, что-то тут неладно. Все вещи в обозримом пространстве были либо разбросаны, либо сдвинуты со своих мест. Во многих местах обои со стен были содраны, ковры лежали скомканные, телевизор валялся на полу.

Он видел, что его новые знакомые тоже с недоумением переглядываются между собой.

– Не узнаю Анечку, – прошептала женщина. – Она всегда такая аккуратная!

А ее супруг прямо спросил у Саши:

– Что-то у вас тут произошло, мой мальчик?

Саша развел руками. Он был в этом доме впервые, но готов был биться об заклад, что при хозяевах такого кавардака тут не наблюдалось.

– Пойдемте на кухню.

Но и на кухне было не лучше. Вся посуда валялась на полу, кроме того, пол покрывали живописные узоры из просыпанного риса, сахара и муки. Создавалось впечатление, что кто-то высыпал сыпучие продукты из банок прямо на пол, а потом ногами разносил зерна по всей кухне. Из холодильника также были выброшены все продукты, к тому же сам холодильник лежал дверцей вниз. А прикрывающая моторный отсек решетка была вырвана, словно грабителю приспичило заглянуть в заднюю часть холодильного аппарата.

– Тут что-то искали. Мальчик мой, ты знаешь, кто все это сделал?

Саша покачал головой:

– Нет, я сам только что пришел.

Его предполагаемые дядя с тетей покачали головами.

– Надо тут все убрать.

И, засучив рукава, тетя принялась деловито сметать в мусорное ведро осколки и гречку, которые покрывали эту часть кухни особенно обильно.

– А я принесу пылесос! – обрадовался супруг и убежал.

Отсутствовал он долго. Видимо, не ориентировался в доме, потому что Саша слышал, как он бегал из угла в угол, из комнаты в комнату, заглядывал во все двери, но найти нужный агрегат не мог. Спасибо, что не привлекал Сашу к поискам, потому что Саша ничем не смог бы помочь «дяде».

Потом мужчина все же снова появился в кухне, но выглядел он задумчивым.

Тихо взял жену за руку и произнес:

– Подожди немного, дорогая. Не убирай тут ничего.

– Где пылесос? – спросила его запыхавшаяся супруга. – Ты его нашел?

– Нашел.

– Так неси, чего же ты ждешь!

– Мне нужна твоя помощь.

– У тебя сил не хватает, чтобы притащить сюда пылесос?

– Пойдем, – повторил супруг и тут же добавил в сторону встрепенувшегося Саши: – Нет-нет, мой мальчик, ты побудешь пока тут.

Голос и поведение «дяди» выглядело так странно, что Саша незаметно проследовал за ними, хотя ему и не велели этого делать. Далеко идти не пришлось, эти двое застыли в проеме двери, ведущей в маленькую кладовку. Дверь была настолько низенькой, что «дяде с тетей» пришлось стоять в полупоклоне. Что касается Саши, то ему вовсе ничего не было видно, кроме выпяченных перед ним пятых точек родственников.

И он не выдержал:

– Что там такое?

Как ни странно, звук его голоса до такой степени напугал гостей, что они дернулись бежать. Для этого им пришлось выпрямиться, и тут же случилось неизбежное. Они ударились головами о дверной косяк и дружно схватились за макушки.

– Ой!

Зрелище было, конечно, комичное, да вот только смеяться Саше отчего-то не хотелось. Очень уж испуганными были лица у его новых знакомых.

– Что вы там обнаружили?

– А ты не знаешь?

Саша помотал головой.

– Тогда лучше тебе будет этого не видеть.

– Для тебя, мой мальчик, достаточно уже одной смерти твоих родителей.

– Нет, серьезно, что там?

– Ты точно хочешь это видеть?

И после того как Саша заверил их двоих, что очень хочет, его предостерегли:

– Ты можешь пожалеть.

– Я не буду жалеть.

– Ну, тогда смотри, – разрешил ему дядя и тут же прикрыл себе живот своей нарядной Библией.

– Но не вини нас потом, – добавила тетя, выставив впереди себя распятие.

Они оба защищались от чего-то невидимого Саше, но крайне опасного. Впрочем, мешать Саше они тоже не стали. Осторожненько просочились в сторонку и замерли, все так же с опаской глядя на Сашу. Тот уже понял, что родственники его соседей какие-то сектанты, но решил, что разобраться с этим можно будет и позднее. Пока что он пытался разузнать, что же случилось в доме его внезапно исчезнувших соседей. И чутье подсказывало Саше, что в этой крохотной кладовке кроется разгадка.

Он вытянул шею и заглянул внутрь. Там горел свет, электрическая лампочка поблескивала под низким потолком, и с ее помощью Саше удалось разглядеть тот предмет, который обнаружил «дядя», отправившись за пылесосом.

– Ни фига себе! – вырвалось у Саши, когда он разглядел, что находится перед ним. – Он хотя бы живой?

Муж с женой не отвечали. Он листал Библию. Она размахивала распятием. Оба были заняты до такой степени, что никого не слышали и не видели.

– Изыди, злой дух!

– Оставь сей дом!

Поняв, что от них сейчас толку мало, Саша попытался разобраться самостоятельно. Труп был совсем свежий, несмотря на наступившую жару, он не издавал ни малейшего характерного запаха. Значит, лежал он тут от силы несколько часов, возможно, сутки. Что именно с ним случилось, Саша мог утверждать со всей определенностью. Труп был удавленником, на шее шла темная полоса от удавки. Лицо у него было густо покрыто многодневной щетиной, а волосы были до плеч. Но и щетина и волосы были аккуратно подстрижены, что заставляло думать о том, что это было не следствием неопрятности, а хорошо продуманным имиджем. Вообще, Саша должен был признать, что покойник был молод и при жизни весьма хорош собой.

– Ты его знаешь?

– Никогда прежде не встречал.

– А как он тут очутился?

– Понятия не имею.

– И что будем делать?

Саша задумался, хотя вариантов было немного. В доме соседей имелся сравнительно свеженький труп. И, в отсутствие хозяев дома, Саша считал, что будет вправе вызвать полицию.

Но «дядя с тетей» его желанию воспротивились:

– Полиция нам не поможет!

– Этот человек – зло!

– И Господь покарал его.

– Теперь нам надо спрятать его тело, чтобы у тебя не было неприятностей от полиции.

– Это хорошее средство!

– Проверенное!

Логика его предполагаемых родственников снова ускользала от Саши.

– Почему вы тут? – спросил он у них. – Зачем вы приехали?

– Как же? – удивились «дядя с тетей». – Сереженька, ты что? Ты сам нас позвал.

– Как только мы узнали, что твои папочка с мамочкой умерли, то бросили все дела и сразу же примчались.

Саша кое-что прикинул про себя. Если его «родственнички» не смогли понять, что перед ними вовсе не Сережа, то с родней не общались довольно продолжительное время. Может, годы, а может, и десятилетия. И оказался прав.

– Мы так обрадовались, когда получили от тебя весточку. Твои родители не желали поддерживать с нами отношения, считали нас сумасшедшими, а ты не такой, ты сразу понял, кто тебе поможет в трудный час.

Они еще что-то толковали о том, какие хорошие они и какие плохие все остальные. А Саша напряженно думал. Если судить по словам «дяди с тетей», то его соседи оба мертвы. Но как это случилось, приехавшие родственники не знают и даже пытались выяснить обстоятельства смерти у Саши, которого приняли за Сергея – сына соседей.

И тут Саша услышал громкий лай за окном. Сердце у него дрогнуло. Он бы узнал этот голос из тысячи других. Это был лай его замечательного Барона. И нечего было даже сомневаться в том, что собака появилась на участке не одна, а в сопровождении мамы. В следующую минуту зашла и она сама.

Тревожным взглядом она быстро обшарила все вокруг, увидела Сашу и просияла:

– Саша, сынок. Мы за тебя волновались. Как ты тут? Сильно ушибся?

И только после этого вспомнила про хорошие манеры и поздоровалась:

– Добрый всем день.

Барон радостно кинулся обнюхивать всех, кто был в доме. Досталось его внимания и трупу, обнюхав который Барон фыркнул и долго тряс головой, словно надеясь, что навязчивый запах выветрится из его носа. Саша в момент осмотра тела тоже обратил внимания на слабый запах, исходивший от него. Пахло какой-то химией, но не вульгарной хлоркой, а чем-то более утонченным. Но то, что для человека было лишь легким запашком, для чуткого носа Барона было фонтаном одуряющих запахов.

Пока пес радовался тому, что нашел хозяина, родственники стояли в полнейшем недоумении.

– Саша? – переспросил дядя.

– Сынок? – удивилась тетя.

И они переглянулись между собой, а потом снова уставились на Сашу.

– Должен перед вами покаяться, что не признался раньше. Я вовсе не ваш племянник, а всего лишь сосед ваших родственников.

– А как вы оказались в доме? – удивился мужчина.

– В дом вы меня сами привели.

– Но разве это… не ваших рук дело?

И он ткнул пальцем в направлении чуланчика. А вот его жена соображала значительно быстрей.

– Быстро звоним в полицию! – воскликнула она. – Раз это не племянник, а какой-то соседский пацан, так и нечего нам с тобой его жалеть! Никто нас за это не похвалит!

– Но это не наши методы.

– Ничего, ради благого дела можно и к слугам Ирода за помощью прибегнуть. Пусть отвечает за свои делишки по всей строгости.

Саша встревожился:

– За что отвечать? Я ничего плохого не делал.

– А это уж слуги темные сами с тобой разберутся!

Но вопреки ожиданиям этих двоих, полицейские заинтересовались в первую очередь биографией самих родственников. И где-то Саша мог их понять. Ведь у родственников при себе не оказалось никаких документов, подтверждающих их родство или хотя бы свидетельствующих о том, кто они сами есть такие. А вот Сашу полицейские уже хорошо знали, потому что он совсем недавно помог раскрыть убийство другой своей соседки. И в здешнем отделе полиции у него даже был свой друг – следователь Грибков. Тот показания Саши выслушал с большим интересом, а вот к родственникам отнесся с большим подозрением.

– И откуда прибыли в наши края? Издалече?

– Из Пскова.

– Ого! Из самого Пскова. И адрес можете назвать?

– Мы живем в Псковской области.

– А точнее?

– В деревне.

– Псковская область большая. И деревень в ней много. Как именно называется ваша деревня?

– Хворостинка.

– Что-то знакомое название, – нахмурился Грибков. – Откуда я могу его знать?

Родственники молчали.

Но зато один из коллег Грибкова подсказал ему:

– Из наших сводок слышали, не иначе. В этой Хворостинке жили подвижники из секты отца Феодора.

– А-а-а… Помню. Громкое дело было. Но его же год назад посадили.

– Его-то посадили, а паства разбежалась.

Родственникам такая осведомленность полиции пришлась совсем не по душе. Муж снова достал Библию, а жена вооружилась распятием.

– Слуги Ирода упекли нашего благого отца и учителя Феодора в темницу, но души праведные вам там не удержать.

Грибков с подозрением посмотрел на них.

– Уж вы не из тех ли бедолаг, что пытались самосожжением спастись в сарае?

– То не сарай был, а Ковчег. Мы на нем должны были под руководством отца Феодора на небо вознестись. Уже и день был назначен. Но силы злые нам в этом помешали.

– Ну, вот что мне с вами делать? Почему без документов ездите?

– Печать Антихриста нам запрещено на себя принимать.

– Очень хорошо, но паспорт тут при чем?

– В нем главное зло кроется. Как только людям паспорта навязали, так в этом мире все кувырком и пошло. Не должен человек ни перед кем кроме Господа Бога отчет держать. А Господу паспорта наши и другие бумажки не нужны. Он и так всякого насквозь видит. И его, и дела его, и отцов, и матерей вместе с грехами всего рода человеческого.

– Ну а что у нас в поселке вы делали?

– К родственникам приехали. Умерли они. Нам Сережа, племянник наш, написал. Сообщил, что горе случилось, позвал приехать. Вот мы и примчались.

Они принялись рассказывать, и нарисовалась совсем уж удивительная картина. Ваня с Катей, или, как звали их друзья, Иоанн с Екатериной, жили в той самой печально известной полиции деревне Хворостинке, которая чуть было не стала кладбищем для последователей секты отца Феодора. Учение его было неким симбиозом всевозможных сект, существовавших в самые разные времена. И в конце концов, как ни таились сектанты, и на них тоже нашлась управа.

Сами сектанты своего отца Феодора обожали, они звали его Пророком, церковь свою Ковчегом, а самих себя овцами или агнцами. И, как во всякой порядочной секте, каждый ее последователь был готов жизнь отдать за своего лидера. Ничем не отличались от остальных и Ваня с Катей.

С отцом Феодором они были вместе уже больше двадцати лет, другой жизни для себя не мыслили, и от огненного вознесения на небеса, которое уготовил для них их пророк, они спаслись разве что чудом. В тот день, когда слуги Ирода нагрянули в окрестности Хворостинки, Ваня с Катей были в лесу и заблудились в нем. Вернулись они лишь на следующее утро и с удивлением обнаружили, что их деревня словно бы вымерла.

– Всех наших братьев злые силы увезли и заключили в сырые темницы.

– Ваши друзья проходят реабилитацию в лучших психиатрических клиниках страны. С ними работают прекрасные специалисты, и вам бы тоже к ним надо.

– Мы Божьи овцы, что ни уготовит нам Господь, все примем с покорностью.

А Катерина в очередной раз взмахнула над головой распятием. Жить в Хворостинке одним оказалось совсем не таким уж плохим делом. Супруги быстро собрали всю скотину, которой прежде владела вся община совместно, и неожиданно для самих себя оказались богатыми ското- и землевладельцами.

– Только коров у нас сейчас больше двадцати штук. А еще телята, козы и овцы, свиньи и кролики. А уж про птицу и говорить не приходится. Мы ее и не считаем.

Конечно, при таком хозяйстве без помощников было трудно обойтись. Но окрестные мужички славились любовью к выпивке, чего ни Катерина, ни Иоанн категорически не признавали. Этому их научил отец Феодор, который не признавал вина ни в каком виде, и даже таинство Причастия в секте проходило без этого напитка. Причащались кусочками сахара, которые пророк кропил собственной кровью, этого считалось достаточно. Поэтому принять заведомого пьяницу под свой кров супруги не могли. И, помучившись, вспомнили про родного племянника Сережу, который родился у Ани – младшей сестры Иоанна.

– Почему бы парню и не помочь нам по хозяйству.

– Небось, мы ему не чужие.

– Терять нам было нечего, помолясь Богу, мы ему написали.

– Аня с Костей – родители Сережи – нас знать не хотели, после нашего ухода из мира к отцу Феодору почти все наши прежние знакомые порвали с нами. Но все-таки мы надеялись, что Сережа окажется другим.

И племянник не подвел. Он не только ответил тетке с дядей на их письма, но также и пообещал к ним приехать в Хворостинку. На радостях Катя с Ваней послали с оказией племяннику гостинец – мед с собственной пасеки, копченый свиной окорок, чем не хамон, и два десятка живых кур с петухом, пусть Аня с Костей развлекаются летом у себя на даче.

– Да вон они, наши куры, по грядкам гуляют.

– Чего-то страшные больно. Ноги огромные, шеи длинные и голые, словно у страуса.

– Много вы понимаете! – обиделась Катя за своих кур. – Это очень хорошая порода, голошейка называется. Это я родственникам еще не самых породистых прислала. У нас отец Феодор перед тем, как его слуги тьмы скрутили и в острог кинули, увлекся выведением новой породы. Так курицы у него вообще почти целиком голые бегали.

– Могу себе представить.

– Зрелище, конечно, так себе, очень сильно на любителя те курочки выглядели, но зато какая экономия времени. Ведь этих куриц ощипывать не надо, хватай и сразу в бульон клади.

– И не холодно им зимой было?

– Представьте себе, нет. У них слой жира такой толстый, что они наши морозы прекрасно переносили. У меня и фотографии есть, я альбомчик с собой захватила.

И, не дожидаясь согласия, Катерина начала показывать фотографии, запечатлевшие их сельские радости. Чистенькие и опрятные рубленые домики, крыши кое-где были серыми, а где-то обильно зеленели. А вот окна удивляли, они были совсем маленькие и затянуты тусклым стеклом.

– Так это и не стекло вовсе никакое, а бычий пузырь.

– Что, простите?

– Стекло у нас в Хворостинке варить еще не научились, так что обходимся подручными средствами. Мочевой пузырь крупного рогатого скота моется и сушится в расправленном виде. Так и получается тонкая сухая пленка, свет через нее идет не ахти, но лучше, чем впотьмах сидеть.

Серые крыши оказались покрыты дранкой – тонкими и ровными дощечками, наколотыми из осиновых поленьев. А зеленые оказались такими из-за травы и дерна, обильно покрывавших их вместе с приличным слоем земли. Выросшая на крыше трава образовывала покрытие, сквозь которое не в силах был пролиться даже самый сильный дождь. В общем, это было типичное экопоселение с приличным креном в сектантство.

Курицы тоже оказались запечатленными на фотографиях. По зимнему времени они бродили по снежному покрову, кожа у них была синюшно-красная, а вид печальный и удрученный. Огромные алые гребни топорщились на их маленьких головах, глазки злобно сверкали красным огнем, а лишенные оперения тушки выглядели до того страшно, что все поежились.

– Ох, жуть какая! Никогда бы не подумал, что живая голая курица – это такое кошмарное зрелище. Нет, я слышал, что в Израиле такую породу вывели, но у них-то жара круглый год, там курице в самый раз без перьев щеголять. А у нас-то бедняжкам холодно. Изверг этот ваш отец Феодор, зачем птичек мучает?

Но Катерина с Иоанном восприняли критику в адрес своего кумира в штыки.

– Никого он не терзает! Отец Феодор всех на свете любит! Каждая Божья тварь у него в почете. Он даже на муравья не наступит. Один раз комара прихлопнул, так мы всем миром неделю поклоны за упокой его душеньки били. И на заутрене, и на вечерне, и среди ночи отец Феодор в колокол бил, мы все сразу же на полуночную молитву вставали.

После того как новость была озвучена, всем стало ясно, что дела в Хворостинке творились страшные. И очень правильно, что самодура отца Феодора, а также всю его паству, арестовали.

А Грибков заинтересовался другим:

– Говорите, письмо с приглашением приехать на похороны ваших родственников вам прислали? – спросил он.

Супруги подтвердили, что прислали.

– И когда случилось это печальное событие?

– Вчера днем Сережа нам письмо написал. Сразу, как сам узнал. Заботливый у нас племянник, понимал, что нам надо время, чтобы в путь-дорогу собраться. Но мы его доверие оправдали. Бедному собраться – разве что подпоясаться. На другой день мы пожитки в котомки покидали и поехали.

– И как же в вашей глуши письма приходят? Почтальон их приносит?

– Скажете тоже, почтальон! Не каменный век у нас. По электронке послание получили.

– То есть электричество у вас в Хворостинке все же есть?

– И свет есть, и газ имеется, и кабель для интернета проведен. А как же иначе?

– Ну, глядя на ваши крыши из дранки и окна из слюды, мы думали, что вы там полностью натуральным хозяйством живете.

– Живем. Но интернет у нас есть. Раньше он только в доме отца Феодора был, больше никому пользоваться искушением мирским было нельзя. Но теперь мы в тереме живем, отец Феодор нам больше не указ, так что компьютером свободно пользуемся.

– И полиция у вас его не изъяла?

– Забрали слуги темные во время обыска учиненного, да то беда невеликая. Мы вскоре новый комп себе прикупили! Скота-то у нас теперь много, а скотинка нынче дорого ценится. Бычка продали, компьютер купили.

– Может, у вас и машина есть?

– Есть. Отец Феодор для общины приобрел, на нас с мужем доверенность оформил.

– Как же он ее оформил, если ни у кого из вас документов не имелось?

Вот тут-то и выяснилась одна интересная деталь. Все документы хранились у отца Феодора в доме в тайнике.

– Это он от нас, от неразумных, прятал, чтобы мы темным искушениям не поддались, посулам мирским не отдались и из общины бы не утекли.

Также выяснилось, что сам отец Феодор избегал чрезмерного умерщвления плоти, а потому жил со всеми удобствами в каменном доме под железной крышей и со стеклопакетами. И также мылся он вовсе не в парной, топившейся по-черному, а во вполне себе нормальной и отделанной кафелем ванной комнате, где у него стояло джакузи, а кроме того имелся теплый унитаз и биде.

– И как же это понимать? Выходит, ваш проповедник вас заставлял поститься да молиться за комариные души, а сам в это время сибаритствовал в своих роскошных покоях?

Но супруги и тут предпочли встать на защиту своего героя.

– Отец Феодор был выше всех этих искушений.

– Он их искушающий зов уже давно в себе преодолел, в любой момент мог от них отказаться, а потому позволял себе иногда наслаждаться ими.

Грибков махнул рукой, показывая, что больше не хочет ничего слушать про молитвенника и подвижника отца Феодора.

– Меня интересует полученное вами от племянника письмо. Не взыщите, но мне необходимо на него взглянуть.

Супруги переглянулись, Саше на мгновение почудился на их лицах страх, словно бы их схватили на лжи.

– Нет письма у нас.

– С собой нет.

– Дома осталось.

– В компьютере.

– А можно мне вашу электронную почту посмотреть? – настаивал Грибков, тоже почувствовав подвох.

Но так далеко супруги еще не продвинулись. Почта у них была, но почтовый ящик был прочно привязан к их стационарному компьютеру, ни адреса, ни пароля от нее они не помнили. Страничек в соцсетях тоже не имели. А потому поверить им, как это ни претило сыщикам, приходилось на слово.

Глава 3

Когда в допросе возник перерыв, Саша разыскал Грибкова, который вышел немного подышать свежим воздухом на улице.

– В чем дело? – спросил он у приятеля. – Ты в чем-то подозреваешь этих двоих?

– А самому тебе не кажется подозрительным их приезд?

– Нет. Они ведь объяснили.

– Но они прикатили из своей Хворостинки именно в тот момент, когда все их родственники, включая обожаемого племянника Сережу, куда-то таинственным образом запропастились.

– Они же сказали, что родители Сергея умерли.

– Это не совсем так. Верней, совсем не так.

И Грибков поделился с Сашей шокирующей новостью. Оказалось, что он успел навести справки о соседях Саши. И дело в том, что информации о кончине родителей Сережи нигде не зафиксировано. Но при этом никто не мог сказать, где они все трое в настоящий момент находятся. Не было новостей ни о родителях, ни о сыне. И получается, что не только старшее поколение семьи Бойцовых куда-то испарилось, примерно сутки назад исчез из поля зрения своих друзей и знакомых также и сын Анны и Константина, тот самый Сережа, якобы оповестивший о смерти родителей своих дядю с тетей.

– Плюс еще труп этот в доме. Знаешь, что про него говорит Семеныч?

Михаил Семенович, или попросту Семеныч, был в своем прошлом талантливым хирургом, но не справился с излюбленной болезнью многих россиян, спился и был вынужден переквалифицироваться в патологоанатома, потому что считал, что этим пациентам он уже не сможет причинить никакого серьезного вреда.

– Мертвым все равно, дрожат у меня руки или нет, – утверждал он. – Одним разрезом больше или меньше, их уже не волнует.

К тому же, будучи в душе неисправимым романтиком, пить он предпочитал на природе. А потому легко сменил столичную практику на тихий и уютный домик в пригороде. Тут он нашел себя, тут он был местной знаменитостью, тут им восхищались и не мешали жить так, как Семенычу нравилось. Все признавали – когда Семеныч трезв, равных ему в его работе нет. К сожалению, такие периоды случались нечасто, но сегодня был один из тех редких случаев, когда Семеныч был сравнительно трезв. Пара глотков коньяка, выпитых из принесенной с собой фляжки, разумеется, в счет не шли, организм эксперта был проспиртован до такой степени, что этот коньяк ему был что слону дробина. Легкий стимул, чтобы двигаться активней.

– Расскажи ему сам, что тебе удалось узнать, – обратился Грибков к эксперту с просьбой.

Барон уже давно крутился возле Семеныча, которого обожал чистой и совершенно искренней любовью. Семеныч даже никогда принципиально не подкармливал собаку вкусными кусочками, так что в этом обожании нельзя было даже заподозрить какую-то корысть.

– Чего там долго говорить, суицид по факту.

Саша внимательно взглянул на Семеныча.

– Я о твоем жмуре из кладовки говорю, – пояснил тот. – Повесился он.

– Или его повесили?

– Вот уж чего нет, того нет. Сам повесился.

– Там в кладовке даже не развернешься. И потолок низкий.

– Я и не говорю, что он в кладовке повесился. В саду мог. Или в доме, где попросторней. Но думаю, что все-таки на свежем воздухе или, на крайний случай, в сарае. Я смотрел, есть там парочка подходящих мест, где я и сам не против был бы свести счеты с жизнью. Думаю, что случилось это ночью. Потом кто-то его нашел, из петли вынул и перенес в чуланчик, где и оставил отдыхать.

– А кто он?

– Документов у него при себе не обнаружено. Денег или смартфона, кстати говоря, тоже. Попробуем пробить по отпечаткам пальцев, сдается мне, что мог засветиться в наших бумагах. Кстати, Сашок, я тут сделал для тебя фотографию нашего трупа, если тебе нетрудно, опроси соседей, может быть, кто-нибудь из них видел этого типчика, пока он еще был живым.

Саша охотно согласился помочь. А что? Ему не трудно, а полицейским все меньше работы. Но самое главное, что Саша был вынужден признать: эта история всерьез заинтриговала его самого. Пропавшая семья соседей, возникшие из ниоткуда родственники, труп в чуланчике – все это наводило на мысль о том, что они стоят на пороге грандиозной загадки, разгадывать которую будет не только увлекательно, но и опасно.

Но пока что Грибкова сильней всего интересовали личности прикативших из Хворостинки дяди с тетей.

– Мы проверили странички в соцсетях Сережи Бойцова, активность на них нулевая.

– И давно?

– Уже сутки. И в связи с этим присланное им по электронной почте письмо на имя дяди с тетей мне представляется полнейшей выдумкой.

– Вы не проверили его почтовый ящик?

– Проверили, конечно. Никакого письма родственникам в Хворостинку там нет.

– Он мог прислать не по электронке, а с помощью мессенджера. И не со своего, а с чужого аккаунта. Мог же?

– Мог, – согласился Грибков. – Хотя это и выглядит маловероятным. Но ты прав, чего только не бывает в этой жизни. Вот только есть еще одна загвоздка. Машина Бойцовых-старших попала в наши сводки как раз прошлой ночью. На ней по всему району каталась компания пьяных подростков. Контролировать предельно допустимую скорость или соблюдать другие правила движения они даже не пытались. Патрульные велели им остановиться, ребята не послушались, прибавили еще газку и попытались оторваться от погони. Итог такого развлечения был заранее очевиден всем, кроме их самих. Машина оказалась в реке, пассажиры тоже. К счастью, место там было достаточно мелководное, никто из ребят серьезно не пострадал, все они выбрались на берег, где их уже ждали наши патрульные. Водительских прав нужной категории ни у кого из ребят не оказалось, документов на машину тоже, их препроводили в отдел, где они объяснили, что нашли машину припаркованной в лесу, ключи были в замке зажигания, а мотор был еще теплым. И они решили доставить машину в отдел полиции, но не справились с управлением и угодили в реку.

– Врут!

– Конечно, – пожал плечами Грибков. – Они же не могли не видеть патрульную машину, хотя и уверяют, что не видели. И по поводу своих благородных порывов точно врут. Не пытались они перегнать машину в полицию. Просто решили погонять на подвернувшейся им свободной тачке. А вот что касается всего остального, скорей всего, они говорят правду. Очень уж складно у них всех звучит их рассказ. Даже в мелочах у них все сходится, я ни разу не смог поймать их на лжи, что заставляет меня предположить, что машину они и впрямь нашли и именно в том месте, в каком и говорят. Поэтому сейчас я хочу осмотреть тот участок леса, где была обнаружена машина Бойцовых. Вы с Бароном как? Составите мне компанию?

Саша тут же согласился. Еще бы! Это приглашение позволяло ему принять самое активное участие в расследовании. Кто же в здравом уме от такого отказывается!

Ехали они совсем недолго. И Саша прекрасно знал это место. Многократно проезжал тут с родителями или один, направляясь в город или из города.

– Движение тут оживленное.

– Сейчас – да, – согласился Грибков. – Но, по словам свидетелей, других ваших соседей, чета Бойцовых уехала поздно вечером, фактически ночью.

– До того, как у них на участке появился труп, или уже после?

– Этого не знаю. Но было уже темно. И тут на лесной дороге вряд ли было много других машин.

– И все же могли найтись свидетели, которые что-нибудь видели.

– Меня больше интересует, какого лешего они остановили свою машину фактически посредине лесной дороги.

– Бойцовых похитили?

– По словам пацанов, умыкнувших машину, когда они ее нашли, то в ней был полный порядок. Никаких следов борьбы или сопротивления.

– То есть Бойцовы вышли из своей машины добровольно?

– И меня это удивляет. Если уехали затемно, значит, очень торопились. Тогда какого лешего они сделали остановку почти в самом начале своего пути?

– Может, у кого-нибудь от волнения живот прихватило?

– И где же они сейчас? Пошли до ветру, в лесу заблудились и до сих пор назад не вышли?

Саша виновато улыбнулся. Глупость он сморозил. В их лесу невозможно было заблудиться даже маленькому ребенку. Да и лесом это можно было назвать лишь с большой натяжкой. Куда больше это напоминало демонстрацию, особенно в те дни, когда «шли» грибы. Об этом всем становилось известно благодаря опытным грибникам, которые чуть ли не ежедневно отправлялись с проверкой своих излюбленных мест. И как только появлялась первая добыча, тут же продавали ее у магазина или на станции.

Это был сигнал всем остальным жителям. После этого в лесу сразу же начиналось форменное столпотворение, отряды грибников, жаждущих лесных деликатесов, устремлялись в окрестные леса. И те становились похожи на идеально расчесанные граблями поля. Тут и там между деревьев вились тропинки и дорожки, вытоптанные людьми. Двигаясь по ним, куда-нибудь да обязательно выйдешь, скорей всего, к проезжей дороге.

– Нет, заблудиться они не могли, – вынужден был признать Саша. – Но когда они оказались в лесу, то их там могли поджидать.

– И кто мог знать, что они именно тут сделают остановку?

– Тот, с кем Бойцовы договорились встретиться именно в этом месте.

– Вот именно. Я тоже подумал, что у них должна была состояться встреча. И нам с тобой необходимо найти следы этой встречи.

Саша огляделся по сторонам. Что и сказать, последнее время в лесу стало заметно чище, граждане старались не мусорить на природе. Но все же вдоль дороги валялось еще изрядное количество пустых коробок, бутылок и банок, рваных пакетов и всякой прочей ерунды. И как среди всего этого мусора найти тот единственный клочок или обрывок, который может привести их к злоумышленникам?

– Для этого мне и нужен твой Барон, – объяснил Грибков. – Бароша, хороший песик, иди сюда! Понюхай, что у меня есть!

В руках у следователя оказалась какая-то тряпка, в которой Саша признал наволочку в цветочек.

– Ты взял ее из спальни хозяев! – догадался он.

– Как думаешь, твой Барон справится с задачей?

На первый взгляд Барон не производил впечатления умника. Наволочку он нюхал с таким омерзением, что всем становилось ясно: делает он это лишь по великому одолжению и чтобы не обидеть Грибкова. И срываться с места и куда-то бежать пес не собирался.

– Чего это с ним? – огорчился Грибков. – Не может учуять нужный запах?

Но Саша прекрасно изучил своего пса и теперь знал, как ему действовать, чтобы пробудить в Бароне страсть к розыску.

– А что у меня есть вкусненького? – многозначительным голосом произнес Саша и полез в багажник папиной машины, на которой они и приехали.

В багажнике Саша наткнулся на ту странную железку, на которую приземлился сегодня. Увидев ее, он с недоумением покачал головой. И как она очутилась тут? Видимо, падение настолько плохо сказалось на Саше, что он все-таки прихватил ее с собой. Рука Саши уже потянулась к ней, чтобы выкинуть прочь, еще не хватало таскать с собой чужой мусор, но что-то его остановило. То ли железка ему подмигнула, то ли добавлять свой мусор к уже имеющемуся не хотелось.

Барон уже прыгал рядом, хитрый пес прекрасно знал, что в багажнике хранится запас сухого корма на случай экстренной ночевки в неизвестном месте. Саша сам положил этот пакетик к папе в машину, которой и сам иногда пользовался. Тяга к приключениям частенько закидывала их обоих в такие места, где не только зоомагазина не найдешь, но и в обычном-то из ассортимента продуктов встречается только водка, спички да соль. И еще березовый и томатный сок в огромных трехлитровых банках. Вот на этот случай у Саши и была припрятана тушенка для себя и еда для Барона. Пес бы и от тушенки не отказался, но и сухой корм мотивировал его наилучшим образом. При виде заветного пакетика Барон тут же сделался собран и деловит.

Саша скормил ему с ладони первую порцию, показал, что есть еще чем похрумкать, и строгим голосом велел:

– А теперь ищи! Ищи, Барон! Ищи!

И пес забегал! Засновал туда и сюда по лесу челноком, нарезая зигзаг на открытых площадках и восьмерки вокруг кустов и деревьев. Как этот пес искал! Смотреть на его работу было отдельным ни с чем не сравнимым удовольствием. Он весь отдавался поиску. Хвост вытянут параллельно земле и задорно виляет из стороны в сторону, спина напряженная, лапы мелькают, а нос опущен к самой земле.

В итоге Барон принес в пасти какую-то бумажку и уселся в ожидании вознаграждения. Саша бережно извлек ее, обслюнявленную и размокшую, из собачьей пасти и торжественно вручил Грибкову. Тот сначала не хотел брать, брезговал, пытался что-то рассмотреть на весу. Но когда понял, что бумага сейчас расползется вовсе, пересилил себя.

– Тут какие-то крючки и загогулины.

– Это буквы и цифры. И еще какие-то линии.

– Не пойму, чем они писали, – капризничал Грибков. – Чернилами, что ли? От влаги вся краска расползается.

– Скорее, фломастером.

Трудность расшифровки была еще и в том, что бумажка оказалась салфеткой. А это совсем не прочный материал. К тому же салфетка была покрыта жирными пятнами, что немедленно зародило подозрения у обоих сыщиков. Они даже переглянулись между собой. Каждого волновал вопрос, уж не преследовал ли Барон свой собственный корыстный интерес, унюхав исходящий от этого клочка вкусный запах свиного или любого другого шашлыка?

– Тут сбоку какая-то картинка.

– Это не картинка, а логотип ресторана.

С краю салфетки была напечатана синяя картинка – стилизованная парусная лодочка с флажком. Услужливый голосовой помощник Алиса тут же подсказала сыщикам, что эта салфетка являлась собственностью ресторана «Бегущая по волнам». Именно такие салфетки подают посетителям, обедающим на открытой веранде.

Пока Саша болтал с разговорчивой Алисой, следователь корпел над расшифровкой символов, которыми была покрыта салфетка.

Наконец работа была закончена, и Грибков с гордостью сообщил:

– Тут изображена схема проезда. Правда, не вся целиком, а лишь частично. Кроме того, указан адрес этого места, видно, что дорога Оси… дальше совсем неразборчиво. Номер дома тоже неясен, то ли шесть, то ли три. И еще имеется номер телефона какой-то Вари или Валеры, но номер сохранился тоже не целиком, а уцелели лишь первые четыре цифры, включая плюс семь, и последние две.

И сыщики снова переглянулись. Их по-прежнему волновал вопрос, могут ли они полностью доверять Барону в этом вопросе. Не было бы жирных пятен на салфетке, дело другое, а так…

– Искать эту Варю-Валеру с дороги Оси… как-то там – это мартышкин труд.

– Для определения личности по номеру телефона этих цифр тоже маловато. Да и стоит ли?

– А вот то, что сто́ит, так это заглянуть в «Бегущую по волнам».

«Судя по пятнам на салфетке, кормят там отменно», – подумал Саша, а вслух произнес:

– Можно будет показать там фотографии наших пропавших Бойцовых. Возможно, кто-нибудь из официантов сможет их вспомнить.

Грибков оживился необычайно.

– Прямо сейчас и поедем?

И посмотрел на Сашу. Барон подошел ближе, сел и тоже устремил взгляд своих глаз на хозяина. Саша посмотрел на них и увидел, что оба его друга смотрят на него с совершенно одинаковым выражением. Это была надежда. Надежда на то, что их сейчас повезут в место, где хорошо и вкусно покормят. Что поделать, Грибков с Бароном были любителями плотно закусить. Саша прислушался к своему желудку и услышал там голодное урчание.

– Согласен, – произнес он.

И не успел оглянуться, как Грибков с Бароном запрыгнули в машину и уже оттуда на два голоса поторапливали Сашу.

Ресторан «Бегущая по волнам» располагался на просторном, крытом деревом причале, который выдавался далеко в воды залива. Прямо с него можно было спуститься к воде, покачаться на качелях или прокатиться на лодочке по блестящей в лучах солнца глади акватории Финского залива. Сашу сразу же расположило в его пользу то обстоятельство, что Барона впустили без всяких предисловий.

– Сначала перекусим, – решил Грибков, и все с ним согласились.

Друзья выбрали себе столик у самой воды, Барон устроился рядом, и все трое принялись дегустировать приносимые им закуски, а потом и шашлык. Когда очередь дошла до мяса, Грибков подмигнул Саше и обратился к стоящему возле них официанту:

– А что, уважаемый, много посетителей бывает у вас?

– Место у нас выигрышное, народ идет, жаловаться не приходится.

– Наверное, и постоянные гости имеются?

– Куда же без них.

– Может, ты и этих сможешь припомнить? Взгляни сюда.

Одновременно со смартфоном Грибков извлек ненароком и свое служебное удостоверение, при виде которого официант преисполнился интереса к показываемым фоткам. Но как он ни таращился на экран смартфона, сколько ни увеличивал фотографии, но признать в ком-то из Бойцовых знакомого он не смог.

– Но я же не один работаю. Есть и другие ребята в моей смене. И смены у нас две.

– Позови сюда всех остальных.

Вскоре возле их столика образовалось небольшое столпотворение. Явился даже администратор, который привел охранников, которые тоже хотели помочь. Но сколько ни смотрели все эти граждане на фотографии, никого из Бойцовых не признали.

Грибков был недоволен.

– Смотрите лучше!

Он листал фотографии и случайно промахнулся дальше, на фотографию трупа, найденного в кладовке Бойцовых.

И прежде чем успел исправить свой промах, раздался возглас:

– Ах!

А потом другой голос произнес:

– Стойте, стойте! Этого я знаю!

И вслед за первым голосом еще несколько человек подтвердили то же самое.

– А чего это с ним случилось? Помер, что ли?

– Повесился. Вы его все знаете?

– Приходил к нам, и не один раз. Почти каждый день в течение последнего месяца у нас ужинал. Говорил, что живет неподалеку, жены нет, готовить сам не любит. А у нас и вкусно, и атмосферно.

– А что цены о-го-го, так это ему нипочем было. Мужик при деньгах был. У него даже свой столик был. Его либо Виталька, либо Костик обслуживали.

Костик тут же шагнул вперед.

– Знаю про него немного. Разве что зовут… звали его Валерой.

Валера! Грибков кинул многозначительный взгляд на Сашу. Это имя они увидели на замызганной салфетке, найденной Бароном сегодня в лесу. Саша в свою очередь одобряюще посмотрел на пса. А вот сам Барон ни на кого не смотрел, он гипнотизировал взглядом шашлык, который без всякой пользы остывал сейчас на тарелке хозяина. Но люди иногда бывают так глупы. Вот и сейчас вместо того, чтобы вкусно кушать и скидывать вкусные кусочки под стол Барону, они болтают о чем-то.

– И что же Валера?

– Человек как человек. Говорил, что имеет свой бизнес, магазин красок и эмалей для машин.

То-то от трупа попахивало какой-то химией! Немудрено, если много времени проводишь среди красок и растворителей.

– Даже визитку мне свою давал. Если не выкинул, сейчас принесу.

И пока Костик искал визитку в своих закромах, остальные продолжили обсуждать новость.

– Никогда бы не поверил, что он способен повеситься. Совсем на самоубийцу не похож был. Веселый такой, все шутил и смеялся.

– Вот второй – тот мрачный был тип, угрюмый такой.

– А этот хохотун, разве такие с собой кончают?

Но Грибкова заинтересовали слова про второго мужчину.

– А что за угрюмый с ним был?

Ответил на вопрос уже запыхавшийся Костик. Визитку он сразу же сунул Грибкову и начал рассказывать:

– Не знаю, что за приятеля Валера себе нашел. Он у нас с ним всего один раз и был.

– Давно?

– Три дня назад. Мы два через два работаем. Я тогда последнюю смену отработал, потом два дня отдыхал, а сегодня снова вышел. И Виталик мне сказал, что Валера в его смену не появлялся, хотя и странно, чтобы два ужина сразу пропустить, такого с Валерой не случалось. Один вечер, да, мог не появиться, но чтобы два вечера подряд… Виталик обижался, потому что мы для Валеры его столик всегда придерживали. У нас по вечерам наплыв посетителей, все столики нарасхват, а у Валеры был один из самых лучших. Мы его всегда для Валеры оставляли, а он нас чаевыми никогда не обижал. А тут Виталик мне пожаловался, что два вечера подряд столик пустовал. Так вот, Виталик думал, что Валера укатил куда-нибудь на отдых, а нам и не сказал. А я сразу подумал, что это исчезновение должно быть как-то связано с тем типом, с которым Валера у нас в последний раз появился.

– Очень интересно. А что ты можешь про этого второго рассказать?

– Внешность у него бандитская. Весь такой из себя ухоженный, загорелый, рожа гладкая и широкая. Нет, не скажу, что и сейчас с пушкой бегает, человек он уже в возрасте, солидный и жирный, но в глазах что-то такое… узнаваемое, понимаете?

– Понимаю.

– Я потому его еще хорошо запомнил, что обычно Валера один приходил, шутками сыпал, кушал с аппетитом и хорошие чаевые всегда оставлял. А в тот раз и есть ничего не стал, и смеяться не смеялся, и по счету расплатился тот второй, а чаевых вообще не оставил. Да и заказал-то он по салату, выбрал те, что подешевле. И даже от напитков отказался. Жмотяра!

– Может, просто человек был стеснен финансово?

– Ага! Как же! Скажете тоже! Такой толстопуз! Весь в золоте. Сто лет уже такого не встречал. Сейчас богатые люди свое богатство так открыто не афишируют. А у этого все напоказ. Часы огромные с золотом и сапфирами, на обеих руках по перстню, шея вся в цепях. Только малинового пиджака и не хватало для полноты картины. Машина у него опять же крутая, новенькая «Тойота». По нашим временам она как хорошая квартира стоит. Даже в кредит такую обычный человек не потянет.

– Если деньги на машину имелись, чего на стакан воды-то жмотиться?

– Говорю же! Крохобор! Унизить хотел Валеру, не иначе.

– Они о чем-то между собой разговаривали?

– Только и делали, что разговаривали. Есть почти ничего не ели, а говорили много.

– И о чем?

– Мне толком подслушать не удалось, хоть я и пытался. Впрочем, Валера все больше помалкивал, слушал или кивал. Выглядел он подавленным. Мне показалось, что этот тип чего-то от Валеры добивается, что Валере совсем не по вкусу, но отказаться он тоже не видит возможности.

– Ну а конкретно?

– Не слышал. Стоило мне приблизиться, как этот тип сразу же замолкал и на меня зыркал: мол, чего приперся? Но я видел, что Валера что-то ему на салфетке рисовал.

– Что?

– Картинку какую-то. Вроде бы план. И что-то этому типу объяснял. А тот сначала слушал вроде как внимательно, а потом расхохотался так зло, салфетку смял и в лицо Валере кинул. И что вы думаете? Валера ее поднял и в карман себе сунул.

– Странно.

– А если честно, то напряг меня этот приятель Валеры, потому я им и заинтересовался.

– Узнать его сможете?

– Если фотографию покажете, узнаю, – уверенно кивнул Костик. – Такой тип неприятный. Может, это он Валеру и убил? Я бы лично не удивился.

Вот только слова эксперта не допускали такого развития событий. Удавку себе на шею накинул Валера самостоятельно. Впрочем, кроме физического принуждения существует еще и моральное давление. И если на слабого духом человека хорошенько надавить, то он мог попытаться сбежать от проблем именно таким кардинальным способом. Поэтому поиски жирного сотрапезника Валеры нужно было продолжать.

Глава 4

Дальше пути Грибкова и Саши разошлись. Прихватив официанта Костика в качестве свидетеля, Грибков отправился в отдел, чтобы попытаться установить там личность подозрительного приятеля Валеры. А Саша отправился туда, где обычный человек проводит львиную долю своего времени, на место работы погибшего, которое было указано на визитке, выданной все тем же разговорчивым Костиком.

Магазин, которым владел Валера оказался всего лишь крохотной лавочкой, располагавшейся на авторынке. Но Саша не стал делать поспешных выводов, он знал много примеров успешного бизнеса, укрывавшегося в таких неприглядных местах от зоркого глаза налоговой и прочих проверяющих инстанций. Поэтому Саша остался снаружи и понаблюдал. Поток покупателей не иссякал, одни входили, другие выходили, пустым магазинчик не оставался.

– Проходимость у лавочки хорошая, покупателей достаточно, бизнес процветает. Значит, проблемы, толкнувшие Валеру в петлю, были другого рода.

И первое, что лезло в голову – несчастная любовь. Но Саша упорно гнал эту мысль вон, потому что прекрасно понимал, насколько мизерным может оказаться этот шанс в современном мире. И вообще, сколько ни старался Саша, он так и не сумел придумать достаточно вескую причину, которая бы толкнула молодого мужчину на подобный шаг.

– Хватит тут околачиваться, – сказал он Барону, который и не думал спорить. – Стоя тут, мы ничего не узнаем.

Но прежде, чем Саша сделал шаг в сторону магазинчика, прямо перед ним просвистело что-то ослепительно алое. Это было подобно вспышке пламени, и в первый миг Саша подумал, что ослеп, но уже через минуту его окутало облако одуряюще вонючего запаха жженой резины, и он понял, что это всего лишь рядом с ним затормозила чья-то машина.

Из машины показались каблуки, такие длинные, что, казалось, никогда не закончатся. Потом появились сами ноги, которые были еще длиннее. А под конец вылезло и само туловище. Оно было женским, но при этом удивительным образом состояло почти исключительно из ног, волос и длинных ногтей. Да, и еще был бюст, который не помещался в слишком тесные для него одежды и задорно выглядывал наружу при малейшем движении своей хозяйки.

Как ни странно, Барон при виде этого великолепия окаменел. Никогда прежде Саша не замечал в своей собаке пристрастия к женским прелестям. А тут Барона словно околдовали. Он не мог отвести глаз от двух гладких полукружий, выглядывающих из тугого корсета. Саша недоумевал ровно до того момента, пока не разглядел очаровательную собачью головку, притаившуюся под курточкой своей хозяйки. Собачка была до того крохотной, что Саша сперва принял ее за игрушку. Но оказалось, что собачонка живая, да еще и с характером. Она облаяла Барона, голосок у нее был тонюсенький и очень противный. То есть, так показалось Саше, сам Барон думал совсем иначе. Он теперь был полностью очарован, покорен и слепо следовал за своим новым кумиром.

– Ну, похоже, что нам по пути.

И Саша тоже двинулся за красоткой. Та была уже внутри магазина и верещала там высоким фальцетом. Тембр голоса у хозяйки и ее собачки был удивительно похож. И в первую минуту Саша подумал, что это лает сама собачка.

– Ва-ле-ра! Ва-ле-ра?

– Нет его! – огрызнулся на красотку продавец, на которого, похоже, не действовали ее чары.

Но девушка не смутилась.

– Где мой Валера?

– Не знаю. Отстань!

– Как ты не знаешь, где Валера? Что ты все врешь? Живо говори, куда он умотал?

И так как продавец молчал, занимаясь обслуживанием покупателей, то девица заголосила еще пронзительней и визгливей:

– Отвечай, он уехал с этой своей Алиской? С этой дешевой потаскушкой, с которой он связался?

– Я не знаю.

– Я все скажу Жорику! – заверещала девица, голос которой постепенно переходил в ультразвук. – Он ему глаз на жопу натянет! Так и передай!

И вылетела за дверь. Барон хотел последовать за своей новой любовью, но его прихлопнуло дверью, и он был вынужден отпрыгнуть назад. Но быстро сориентировался, встал на задние лапки и проводил предмет страсти влюбленным взглядом, виляя хвостом и громко лая. Саше пришлось трижды велеть ему заткнуться, и подействовало только после того, как Саша пообещал Барону его стукнуть. Конечно, никогда бы не стукнул, сказал просто для острастки и чтобы привести Барона в чувства.

Покупательницы, которые присутствовали при этой сцене, себе на горе оказались какими-то там зоозащитницами, они тут же кинулись соблюдать права собаки и спасать ее от жестокости хозяина. И выкатились эти две из магазина только после того, как Саша и им пообещал стукнуть их вместо Барона.

– Хулиган!

– Мы этого так не оставим!

– Жалобу напишем!

– Прокурору!

Когда и они ушли, продавец потер виски и поморщился.

– Господи, эти бабы просто какое-то отродье. Голова прямо раскалывается от них. Иногда к концу рабочего дня я даже где-то начинаю понимать геев.

Саша представился другом Валеры, показал в доказательство своих слов визитку и заслужил расположение продавца. Вот только о случившемся с хозяином парень знал еще меньше, чем сам Саша.

– Понятия не имею, где и с кем Валера прохлаждается. Сам был бы рад это знать. Покупатель все идет и идет косяком. Одному это, другому то, все с претензиями, все с гонором. Да еще Ленка навязалась на мою голову со своей ревностью. Подай ей Валеру на блюдечке. Вчера звонила целый день, сегодня вообще приперлась, а завтра, не ровен час, Жорика своего пришлет, чтобы разбирался. Мозгов-то нет у бабы, все в сиськи утекло.

– Страдает девушка.

– А я не страдаю? – воскликнул продавец. – Но где он, этот Валера? Я бы и сам хотел это знать. Уже второй день я один тут вкалываю, от него ни слуху ни духу. А мне он, может, даже больше, чем Ленке, нужен.

– Красивая женщина.

– Дура она! Какой толк с красоты, если в голове пусто? Вот взять ее угрозы. Жорику она скажет. Да если Жорик узнает, что у Ленки с Валерой что-то было, то он саму Ленку в порошок сотрет. А Ленке это и невдомек. Привыкла, что все ее проблемы Жорик решает, вот по привычке и орет, что все ему скажет. Но если скажет, то первая и получит.

– Но Валере тоже достанется. Жорик человек опасный.

Саша понятия не имел, что там за Жорик такой выискался, но случайно угадал.

– Поговаривают, что он срок за убийство мотал, – понизив голос, сообщил продавец. – Может, врут, конечно, но я бы на месте Валеры не рискнул ему рога наставлять. Но разве Валерка кого-нибудь слушает?

– Может, Серега на него повлияет?

– Это какой?

– Бойцов Серега.

– А ему-то что? – пожал плечами продавец. – Они с Алиской вполне счастливо живут. Какое им дело до похождений Валеры?

Саша слушал и мотал на ус. В глубине души он ликовал. Его расследование продвигается вперед семимильными шагами. Вот уже и Алиска, о которой упоминала скандальная Ленка, снова в этой истории нарисовалась! Получается, что она подружка Сергея Бойцова, приятеля висельника Валеры, которого разыскивала любовница уголовника Жорика. Прослеживалась занятная цепочка, концы которой могли замкнуться с самыми непредсказуемыми последствиями. И Саша понял, что без адреса Алиски, у которой жил Бойцов Сергей, он из этого магазина не уйдет.

Барон тоже понял, что они тут надолго, и затосковал. От запахов красок не у одного продавца кружилась голова. Пес вообще чувствовал, что одуревает. Но оставить обожаемого хозяина одного он не мог. И поэтому тихо свернулся калачиком и приготовился тихо умирать.

К счастью, продавец был рад отвлечься от работы и немножко поболтать. Кто сказал, что распускать сплетни любят одни лишь женщины? Мужчины многократно превзошли их в любви к этому искусству.

– Алиска тоже еще та дуреха. Другие-то бабы, которые поумней, те норовят к мужику съехать, а свою хату сдать. Впрочем, посоветовать-то ей некому. Отец с матерью померли, другой родни нет. Она говорила, дядька где-то имеется, да он такой тип, что Алиска его сама побаивается к себе приближать. Вроде как он у нее уголовник, то ли жену, то ли дочь, то ли их обеих по пьяной лавочке замочил, за что и сел на долгие годы.

– Такого дядю лучше не надо.

– Но все равно, советы родственников – это одно, а своей головой тоже соображать надо. Так эта кретинка чего надумала?

– Чего?

– Она сама к себе Серегу жить позвала. Да и он тоже хорош. Вот я бы, к примеру, никогда не согласился к бабе жить идти. Это же получается, что на ее территории, где она себя хозяйкой чувствовать привыкла. Нет уж! А если честно, то мне моя свобода дорога. Я жениться и не стану. Ты как считаешь? Прав я?

Саша заверил, что думает точно так же. И обрадованный его поддержкой и сочувствием продавец продолжил разговор. Совсем скоро выяснилось, что был он так хорошо осведомлен о личной жизни Алисы, подружки Сергея Бойцова, отнюдь не случайно. Квартиры их двоих находились на одной лестничной площадке, что называется, дверь в дверь. Да словно бы этого мало, какое-то время назад Алиска работала в магазине у Валеры, где и познакомилась с Сергеем, который и в ту пору частенько заглядывал к своему приятелю.

– Про самого Серегу ничего плохого не скажу, но вот родители у него – это отдельная песня.

– А что такое?

– Душная парочка. И жадные! Только и смотрели, где бы еще урвать. Жизни они своему сыну не давали! Во все его дела вмешивались. А еще Алиска жаловалась, что оказалось, предки у ее Сергея какие-то сектанты. Что дома у них все фотографиями какого-то мужика заставлено, словно иконами. И они ему как святому поклоняются. И ладно бы сами кланялись, они и сына к тому же принуждали. А как Алиска появилась, они и за нее взялись.

Саша слушал и удивлялся. Что-то тут не сходилось. Был Саша в доме своих соседей – родителей Сергея, но никаких подозрительных фотографий он там не заметил. Вероятно, Алиса жаловалась на тетю и дядю Сергея, которые жили в секте отца Феодора и полностью попали под его власть. Но невнимательно слушавший ее приятель перепутал, решив, что речь идет о самих родителях Сергея.

– Только я про этих людей наслушался, так что могу сделать вывод, если они в секту и вступили, то исключительно преследуя свою собственную выгоду.

– Какая же выгода от того, чтобы лишиться квартиры, дачи и всего своего имущества?

– Уж не знаю, как в той секте дела были поставлены, а только родители Сергея своего бы никому не отдали. Они только и смотрели, где бы им еще урвать. Сергей потому и невесту домой к себе привести не мог, родители тут же на дыбы становились. Грех невенчанным жить, да еще и на нашей территории. А венчать может только их священник – отец Федор.

– Может, Феодор?

– Может, и Феодор, мне однофигственно. Но могу сказать, что и сама Алиска венчаться отнюдь не рвалась. Она вообще не до конца в Сергее была уверена.

– Это еще почему? Из-за его родителей?

– Ей больше Валера по сердцу был. Валера вообще всем бабам нравится. Они говорят, что он сладенький. Алиска и с Сергеем-то замутила, сдается мне, чтобы у Валеры к себе интерес вызвать. Да не на того напала. Валера на нее и не смотрел даже. Ему женщины вообще, что они есть, что их нет. Равнодушен он к ним, а они на него прямо вешаются. Так что и тут Алиска просчиталась. Валера на нее не повелся, что до ее сватовства с Сергеем, что после оного.

– Но я так понял, что Валера все-таки за Ленкой решил приударить?

– Если так, то он совсем сдурел. Это раньше Ленку только ленивый не имел, а нынче она с Жориком связалась. Ну, а дорогу Жорику никому переходить не следует. Это для здоровья очень вредно. А уж на его кусок рот разевать, это вообще только самоубийцы могут.

А ведь Валера как раз и был именно таким, желавшим свести счеты с жизнью человеком. Возможно, закрутив роман с Леной, он как раз и рассчитывал на то, что его жизнь прервет кто-нибудь другой. Но не дождавшись помощи в этом деле от других, в итоге решил все-таки действовать самостоятельно. Как говорится, хочешь, чтобы все было сделано хорошо, сделай сам. А возможно, что его настолько запугал Жорик, что Валера все же решился на отчаянный шаг и свел счеты с жизнью.

Алиска оказалась девицей невысокого росточка, щуплой и вертлявой. Внешность у нее была серенькая. Честно говоря, тут просто не на что было посмотреть. И неудивительно, что Валера предпочел ей длинноногую красотку Елену, пусть даже за ней и ухаживало много других мужчин. В конце концов, лучше есть вкусный торт в большой компании, чем давиться сухой коркой в одиночестве.

Но Барон нашел Алиску весьма приятной для глаз и носа. Он так долго и сладострастно обнюхивал ее колени, что девушка даже засмущалась.

– Чего это он?

– Наверное, собачка у вас есть или кошка.

– Точно, кошка сегодня у меня на коленях сидела. Я в магазин ходила, на лавочку присела, а она тут как тут. Я ей кусочек колбаски дала, так она об меня так терлась, что пришлось ей всю упаковку отдать.

Никакого волнения по поводу отсутствующего жениха Алиска не выказала.

– Так все с ним в порядке. Он к своим уехал, в эту их любимую Хворостинку. Меня Сережа тоже с собой звал, да я не захотела. Что мне там с этими святошами делать?

– Значит, он к тете с дядей подался?

– И к отцу с матерью.

– Но его родители живут в ближнем пригороде. У них неподалеку от города в дачном поселке имеется домик с участком.

– А еще огромный дом в Хворостинке, – кивнула Алиска. – Сергей мне показывал, говорил, что, если у него в этот раз все получится, мы там с ним жить будем. Ни горя, ни забот, на всем готовом.

– Это как же?

– Ну, вроде как наследство ему должно перепасть.

– От кого?

– От дяди с тетей.

Но в голосе Алиски уверенности не прозвучало. Похоже, она и сама не до конца была уверена в обещаниях своего жениха. Это Сашу порадовало, чуточку здравомыслия, что бы там про Алиску ни говорили, в голове у этой девушки все же присутствовало.

– Хороший дом, значит? – уточнил он.

И Алиска тут же с жаром кинулась описывать:

– Отличный! Кирпичный. В два этажа. Все городские удобства в самом доме, а вокруг природа. Лес, речка, луга, на лугах коровки с овечками пасутся. Красота!

– Если красота, чего не поехали с женихом?

– Боюсь я сейчас туда ехать, – призналась Алиска. – У них там всем один противный тип верховодит, отец Феодор его зовут. Все молодые женщины, хоть замужние, хоть нет, должны с этим мурлом переспать. Хотят они этого или нет, а такой у них в секте порядок. И всякая женщина, которая в секту вступает, тоже должна пройти обряд инициации в кровати у их главного.

– И, зная это, Сергей все равно звал вас с собой? Понимая, через что вам придется пройти?

– Сергей сказал, что он кое-что придумал. Но все равно сказал, что лучше мне подождать в городе. Как он вопрос с отцом Феодором решит, так сразу за мной приедет.

Значило ли это, что Сергей собирался избавиться от главы секты? И если да, то как с этим мог быть связан погибший Валера? И вообще, зачем избавляться от отца Феодора, если он сейчас за решеткой. Или уже нет? Саша чувствовал, что кто-то из свидетелей здорово врет. Он также не исключал такой возможности, что врут абсолютно все. В расследовании пока нет доказательств, ни одному слову полностью верить нельзя.

– Выходит, что Сергей уехал в Хворостинку со своими родителями к своим дяде с тетей?

– Ну да. К ним. У тех там тоже есть домик, только совсем маленький и негодный. То ли дело тот дом, который для меня Сергей приготовил!

Вот только богатый и большой дом был в Хворостинке всего один. И принадлежал он совсем даже не родителям Сергея, а отцу Феодору.

– А когда ваш жених с родителями уехал?

– Вчера укатили.

– Звонил?

– Позвонил сразу же, как доехал. А больше нет, не звонил.

– Почему?

– Сказал, что занят будет. Станет решать вопрос с отцом Феодором. Как закончит, сразу позвонит. Вот я и жду.

Да чего там решать, если отца Феодора уже давно нет в Хворостинке? Как сказали дядя Ваня с тетей Катей, злые силы уже унесли их наставника и бросили в глубокие казематы. Или тут вкралась какая-то ошибка? Саша чувствовал, что два и два упорно не хочет в этой истории превращаться в четыре. Что-то никак не складывалось. Кто-то говорил неправду, но кто именно и в чем врал, Саша пока что понять не мог. Сергей? Его дядя с тетей? Или сама Алиска?

Но так как выбора у Саши особого не было, то он продолжил разговор с единственной доступной свидетельницей.

– А что же Валера? – спросил он у девушки.

– А что с Валерой? Он в Хворостинку в этот раз не поехал.

– В этот раз? Значит, он там бывал прежде?

– А что тут такого удивительного? – пожала плечами девушка. – Сережа и Валера – друзья. И Валера частенько бывал в Хворостинке. Правда, в этом году не ездил, а вот прошлым летом безвылазно там торчал.

– Сергей и Валеру с собой звал?

– В этот раз не знаю, почему Валера отказался. А так Валера к ним всегда ездил.

– Всегда?

Саша почувствовал, как волнение одолевает его.

– И как же часто Сергей ездил в Хворостинку?

– Почти каждые выходные.

Почти каждые выходные Сергей бывал в гостях у своих дяди с тетей, но при этом, когда они заявились на дачу к Бойцовым, то почему-то приняли Сашу за Сергея. Они его обнимали, целовали и выражали ему сочувствие, как родному, но при этом не смогли отличить Сашу от своего собственного племянника!

– У тебя фотографий этих дяди с тетей не сохранилось?

– Извини, нет.

Саша решил оставить пока выяснение этого момента. В конце концов, он тут ради Валеры, про него и надо спрашивать.

– Скажи, если Валера ездил всегда с Сергеем в Хворостинку, то, наверное, общался там со всеми?

– Конечно. И с отцом Феодором он отлично общался, хотя мне это и не нравилось. Первый раз из этой Хворостинки назад Валера буквально сам не свой вернулся. Уж не знаю, что там отец Феодор ему проповедовал, только Валеру в тот раз словно бы подменили. Он только и твердил, что теперь у него открылись глаза и он больше не позволит себя обманывать. И что просто уму непостижимо, каким болваном он был раньше и как мог работать за копейки, когда буквально под ногами зарыто сказочное богатство. Он очень изменился с тех пор. Никогда в долг ни у кого не брал, а тут нахватал кучу кредитов в разных банках.

– Была какая-то причина для этого?

Алиска помедлила с ответом.

– Валера родителей рано потерял, дед тоже помер, а воспитывал его в итоге прадед. Валера его обожал. И за дело, потому что прадед у него был замечательный! Участник войны! Оказался на оккупированных территориях, стал участником подполья, сумел устроиться на работу в фашистскую комендатуру, чтобы работать там переводчиком. Попутно сливал нашим сведения о замыслах фашистов. Чудом уцелел, дождался наших, потом всю жизнь работал. И уже на пенсии взялся опекать Валеру. И хорошо это делал. Он всегда воспитывал Валеру строго и с понятиями. Так вот при жизни прадеда Валера никогда бы не осмелился набрать долгов, тот бы ему этого не позволил сделать. А как прадед помер, так Валера и распоясался. И работать стал меньше, и знакомые какие-то странные появились. Сдается мне, что Валера в их компании денежки тратил. Я у Валеры спрашивала, зачем ему столько денег, а он лишь смеялся и отмахивался, мол, один раз живем, и жить надо в свое удовольствие. А когда придет время, он играючи со всеми долгами расплатится.

– С каких это барышей?

– Я не знаю. Этого он мне не сказал. Но точно не со своего бизнеса, потому что там у него доход был невелик. Да еще последний год он мало времени ему уделял. То в Хворостинке отдыхал, то по архивам рыскал.

Саша насторожился:

– Каким архивам?

– Историческим. Говорил, что изучает историю ВОВ, историю боев, наступления, а потом отступления фашистов и всякие такие прочие фронтовые вещи. Я подумала, что он это в память о прадеде, все-таки он у него был героический. Может, думала, Валера хочет книжку про своего прадеда написать, как тот воевал, вот и ищет факты, подтверждающие рассказы.

И, помолчав, Алиска подняла глаза на Сашу:

– А почему вы спрашиваете меня о Валере? С ним что-то случилось?

– Случилось, да.

Алиска внезапно побледнела и прижала ладошки к щекам:

– Он… скажите мне только одно, он жив?

– Увы.

Алиса на какой-то момент поникла, а потом прошептала:

– Я так и знала. Он мне говорил много раз, что хочет умереть.

– Он был чем-то болен?

– Так не скажешь, но после этой поездки в Хворостинку он очень изменился. Стал задумчивым, неразговорчивым. Но при этом энергии у него было хоть отбавляй. А вот в конце прошлого года он снова изменился, затосковал, ничего не хотел делать, случалось, что неделями пластом лежал. А недавно стало и того хуже – зачем-то связался с этим Жориком.

– С Жориком или с Леной?

Алиска моментально вспыхнула:

– Валера никогда на Лену и не смотрел даже! Не пойму, откуда эти сплетни! Она совершенно не в его вкусе, он сам мне это много раз говорил.

Ну да, так бы он тебе и признался, что ему нравится другая.

– Когда мы с Сережей говорили Валере, что Жорик опасный тип и не стоит с ним слишком тесно общаться, Валера лишь усмехался в ответ. А когда мы наседали на него, отмахивался и повторял, что ему уже ничего не страшно. А что с ним произошло?

– Он повесился.

– Это так странно, – покачала головой Алиса. – Это совсем на него не похоже. Валера всегда был такой энергичный, такой целеустремленный, у него была куча планов в голове. В последние дни он снова стал сам на себя похож. Мутная тоска от него отступила, он все время куда-то ездил, говорил, что по делам. Говорил, что все снова хорошо, а скоро станет еще лучше. Зачем ему было лезть в петлю?

– Вообще-то я надеялся, что вы мне это объясните.

– Я? Откуда же я могу знать. Это надо спросить у Сережи. Они с Валерой дружили чуть ли не с детского садика. Если уж кто и может знать про Валеру всю правду, то это именно он.

– Но до Сергея мы пока добраться не можем.

– Почему? Он в Хворостинке. Поезжайте туда и поговорите с ним.

– Спасибо. Возможно, что я так и сделаю.

И тут Алиска его удивила, попросив:

– Если поедете, возьмите меня с собой.

– Ну… я не уверен, что вообще поеду.

– Поедете, поедете, – заверила его Алиса. – Вам же нужен Сережа. И мне тоже нужно его повидать. Хочу понять, что происходит. Но у меня нет своей машины, а то я бы уже прямо сегодня туда отправилась.

И, видя, что Саша колеблется, не зная, как ей отказать поделикатней, она сказала:

– Предлагаю сделку. Если пообещаете, что возьмете меня с собой в Хворостинку, то я покажу вам одну вещь.

– Это как-то связано со смертью Валеры?

– О да! Это он мне принес ее на хранение.

Саша задумался. В принципе, ничего невероятного Алиса от него не требовала. Поехать в Хворостинку этого требовала элементарная логика. Даже если семьи Бойцовых там и не окажется, то все равно не мешает разведать обстановку в этом загадочном месте.

– Ладно. Если вещь сто́ящая, то я вас возьму с собой.

– Отлично!

Алиса тут же убежала куда-то, а назад вернулась с простым белым конвертом. На первый взгляд, он был запечатан.

– Это дал мне Валера. Не помню, месяц или два назад. Но тогда он сказал, чтобы я хранила этот конверт у себя вплоть до его смерти. Я еще засмеялась, сказала, что неизвестно, кто и кого переживет. И что, возможно, к тому времени, когда Валера умрет, сама стану древней старушкой с альцгеймером и не смогу выполнить его просьбу. На что он мне ответил, что так долго ждать, возможно, и не придется. О Господи! Это его завещание! Он его написал и отдал его мне. Он уже тогда знал, что покончит с собой! А мы ничего не понимали! Не догадывались, что с ним происходит что-то ужасное!

Пока она предавалась отчаянию, Саша осторожно вынул конверт и распечатал его. Тут же мелькнуло запоздалое опасение, что не стоило бы этого делать без перчаток и защитной маски, вдруг в конверте споры сибирской язвы, бубонной чумы или какой-нибудь другой заразы, да мало ли чего еще, но дело было уже сделано, и пришлось изучать вложенный в конверт листок без всякой защитной экипировки.

Одного-единственного взгляда Саше хватило, чтобы понять: это было не завещание. Саша вообще затруднялся сказать, что именно это было.

– Какая-то схема, – сказала Алиса.

Она уже закончила предаваться отчаянию и тоже заглянула в листок.

– Скорее, это план места. Нужное место отмечено крестиком, а пунктирная линия показывает, как к нему лучше всего подобраться. Осиновая дорога. Шесть км. И рельсы нарисованы.

– Знаешь, где это?

Алиска покачала головой:

– Понятия не имею.

Саша нахмурился. Ему казалось, что совсем недавно он видел похожие каракули.

– Подожди секундочку!

Он полез в карман и извлек оттуда салфетку из «Бегущей по волнам». Это была та самая бумажка, заляпанная жирными пятнами и найденная Бароном сегодня в лесу на месте исчезновения родителей Бойцовых. На салфетке проглядывали какие-то линии, которые Саша попытался совместить с планом, оказавшимся у Алисы в руках.

– Так и есть! – воскликнул он. – На салфетке изображена часть плана. А у вас в бумагах он есть весь целиком!

– Да, похоже на то. Но что толку, если мы не знаем, где находится это место?

И все же каракули на салфетке и буквы на листке бумаги были написаны одной рукой. Только на салфетке буквы прыгали, словно бы человек очень волновался или спешил. А на листке бумаги Алисы все строчки были ровненькими, а буквы аккуратными.

– Это почерк Валеры?

– Да, это его рука. Я работала с ним и много раз видела, как он подписывает документы и заполняет всякие там бланки и договора.

– Все ясно. Обе эти схемы были нарисованы вашим другом. Но только вам он послал чистовой экземпляр, где все нарисовано идеально. А на салфетке был черновик, выполненный небрежно, и вкривь и вкось.

И тут же Саша подумал, что так не получается. Конверт Валера отдал Алисе уже пару месяцев назад. Исписанную же салфетку они с Бароном нашли только сегодня, и она не могла проваляться в лесу слишком долго. Первый же дождь уничтожил бы эту улику, превратив мягкую бумагу в кисель. Значит, экземпляр Алисы был первичен.

Но зачем Валера нарисовал эту схему на салфетке перед своим знакомым? И кем был тот тип? Почему-то в голову упорно лез только один персонаж. Тот самый криминального вида мужчина, которому для полноты картины не хватало малинового пиджака, мог оказаться Жориком – любовником и покровителем Ленки, за которой вдруг ни с того ни с сего решил приударить Валера.

Почему Саша так подумал? Ну, салфетка была из ресторана, в котором Валера ужинал либо в полном одиночестве, либо в обществе этого самого авторитета. А других авторитетов в этой истории пока что не наблюдалось. Был лишь некий Жорик, которого следовало навестить следующим.

Глава 5

Тем временем Алиса робко подала голос.

– Ну что? – спросила она. – Заслужила я поездку в Хворостинку?

– Заслужила.

– Тогда предлагаю бросить этот официальный тон и перейти на «ты». Согласен? А то меня это «выканье» напрягает.

– Меня тоже.

Они пожали друг другу руки, скрепляя договор. А Барон одобрительно гавкнул и повилял хвостом.

– Ты в разговоре упоминала некоего Жорика, с которым в последнее время начал активно общаться Валера. Можешь мне его описать?

– Легко! Рожа противная, сам холеный, шея толстая, и золота на ней килограмма полтора.

– А машина?

– «Тойоту» недавно взял. «Тундра» называется.

– А цвет какой?

– Черная.

Все! Теперь Саша точно знал, с кем ужинал Валера в «Бегущей по волнам». Так вот кто был тот второй, который так сильно не понравился официанту.

– И что же за дела были у Валеры с Жориком?

– А я знаю? Меня они в свои дела не посвящали.

Но на этот вопрос Саше помог найти ответ Грибков, который позвонил, как раз когда они с Бароном уже шли к своей машине.

Грибков был весел и настроен оптимистично.

– Наш официант оказался глазастым парнем. Опознал он нашего незнакомца.

– И кто же это оказался? Жорик?

– Ты уже знаешь, – разочаровался Грибков. – Откуда?

– Невеста нашего исчезнувшего Бойцова-младшего рассказала мне про него.

– Ого! У Бойцова и невеста имеется.

– Также мне удалось узнать, что Жорик с Валерой не смогли поделить одну девушку. Зовут ее Леной. Видел я ее в магазине Валеры, красотка!

– А что же наша невеста?

– Она твердо уверена, что жених вместе с родителями укатил в Хворостинку. Даже звонил ей оттуда. Уверял, что решает проблемы с отцом Феодором.

– По моим сведениям, отцу Феодору еще года три никакие проблемы будут не страшны, потому как находится он на полном государственном иждивении в одной из колоний Мурманской области. Кстати говоря, как и все его ближайшие приспешники. А что тебе у этой невесты еще удалось узнать?

Саша выложил все свои новости. Грибков был доволен.

– Отлично! Просто отлично. Значит, теперь мы знаем, что у Жорика с Валерой были какие-то свои дела. И Жорик давил на Валеру. Вырисовывается статья о моральном насилии и даже доведении до суицида, потому что у этого Жорика такая репутация и послужной список, что я даже содрогнулся, когда изучал его.

– И что нам это дает?

– Нам это дает повод для визита к Жорику.

– Ты узнал его домашний адрес?

– Ну, домой к нему я бы без группы специального реагирования у себя за спиной сунуться бы и не решился. Но вот на одну из точек, которые он курирует, мы поехать сможем. Когда Жорик не на работе, он добреет. Так у нас появляется неплохой шанс унести руки и ноги после разговора с ним.

Нельзя сказать, что такое предисловие сильно воодушевило Сашу, но где-то в глубине души он надеялся, что Грибков шутит.

В пути им поступила новая информация от судмедэксперта. Оказалось, что на затылке у Валеры имеется вмятина, полученная от удара тупым предметом. Сначала под длинными густыми волосами ее не заметили, но в морге все тайное становится явным.

– Удар был получен еще при жизни и незадолго до смерти. Возможно, за час, но возможно, что и за несколько минут до своей смерти. Непосредственно сам удар не мог привести к смерти, но вырубить на какое-то время мог. А значит, потерпевший мог находиться без сознания, когда его запихивали в петлю.

– То есть он не сам повесился.

– Такого нельзя исключать.

– Значит, все-таки убийство, – озабоченно произнес Грибков. – И это полностью меняет дело!

Жорика они нашли на третьем этаже торгового комплекса. Второй был почти полностью безлюдным, расположенный тут кинотеатр взял тайм-аут, планируя переждать трудные времена и возродиться затем из пепла подобно птице Феникс. А вот с третьего этажа доносилось задорное цоканье шариков от пинг-понга. Народ развлекался игрой в настольный теннис.

Поднявшись туда, друзья окаменели от удивления. За затянутыми сетками столами шло настоящее сражение. Шарики летали туда и сюда, около столов прыгали юноши и девушки. Не меньше десятка столов, не меньше двух десятков игроков, сотни наблюдающих зрителей, многие из которых также сжимали в руках ракетки, словно им не терпелось броситься в борьбу.

– Что тут происходит? – удивился Саша.

– Вы чего? Не видите? Городской турнир по настольному теннису. Папаня нашей Ксюши его организовал! Вон он сидит!

И паренек ткнул ракеткой в ту сторону, где за всем происходящим с видом глубочайшего удовлетворения наблюдал Жорик, легкоузнаваемый из-за своего пристрастия к броским и тяжелым золотым украшениям.

Пока Саша с Грибковым с удивлением созерцали эту ипостась опасного бандита, паренек продолжил комментарии:

– Мой отец только пиво литрами способен поглощать, а Ксюшкин папаня – молодец. Он и место для турнира арендовал, и все расходы по его проведению оплатил. И даже приз за первые места лучшим игрокам пообещал. Я даже насчет Ксюшки начал подумывать. Не жениться ли мне на ней, тогда ее папаня станет и моим тоже, как думаете?

Рядом с Жориком сидела та самая длинноногая Ленка, которая еще сегодня днем так рвалась пообщаться с Валерой. Сейчас она откровенно скучала, послушно таращась на столы со снующими вокруг них игроками. Сам Жорик, казалось, получал истинное удовольствие от турнира. Взгляд его был неотрывно устремлен на пухленькую девчушку со смешным хохолком на голове. Несмотря на некоторую полноту, девчушка прыгала ничуть не менее резво, чем ее конкуренты.

– Эх! Ах!

Ракетка так и порхала в ее пухленькой ручке. Сходство отца с дочерью было настолько сильным, что не возникало никаких сомнений – это и есть Ксюша, ради которой старается ее папаня, вызывая зависть всех прочих участников турнира.

Жорик появлению полиции совсем не обрадовался.

– Вы мешаете мне смотреть выступление моей дочери! Брысь!

– Дело идет о расследовании тяжкого уголовного преступления.

– А я тут при чем?

– Вы можете быть полезны.

– Дождитесь перерыва.

Жорик отмахнулся от них, словно от назойливых мух. И не соизволил произнести больше ни единого слова. Никакого волнения от присутствия рядом с ним полиции он не демонстрировал. Все его внимание вновь сосредоточилось на обожаемой дочурке. Видя такую отцовскую заинтересованность свидетеля, друзья не стали лезть на рожон. Даже просто поднять Жорика с места против его воли было бы для них двоих делом весьма нелегким, учитывая массу тела подозреваемого. И это не говоря уж про его телохранителей, замерших поблизости, которые также не преминули бы вмешаться.

Зато в перерыве, пока Ксюша, которая и впрямь играла отлично, принимала поздравления от окруживших ее товарищей, Жорик повернулся к детективам:

– Так что у вас за вопросы ко мне?

– Это насчет Валеры.

– Какого еще Валеры?

– Вы встречались с ним в «Бегущей по волнам».

Жорик задумался.

Потом повернулся к Лене и приказал девушке:

– Иди погуляй.

– Но я…

– Иди, я сказал.

Что-то в тоне Жорика не позволило девушке возражать дальше. Она громко фыркнула, чтобы всем вокруг стало понятно ее отношение к такому тирану, но ослушаться не посмела. Встала и ушла.

– Кобылка моя, – любовно произнес Жорик, глядя ей вслед. – А с Валерой я встречался, это правда.

– Зачем?

– А это уж мое дело.

– Было бы вашим, но сегодня утром он был найден мертвым.

– Если его убили, то я тут ни при чем.

– Еще скажите, что это не вы запугивали бедного парня!

Грибков не сводил глаз с Жорика, но тот даже не дрогнул.

– Ну, посулил его за жабры подвесить, – ухмыльнулся он. – Сказал, что мои люди с него живого шкуру спустят. Так что с того? Он сам виноват. Не нужно было к моей женщине подкатывать. Вам бы понравилось, если бы вы девушку почти год окучивали, цветы ей дарили, в рестораны водили, на курортах в море полоскали, с дочкой, с мамой познакомили, а потом какой-то хлыщ встрял бы промеж вами, всего лишь пару раз построив дуре глазки?

– Так это что… вы из-за Лены с Валерой поцапались?

– Кто он такой, чтобы мне с ним цапаться? Просто поговорил я с ним, чтобы он понял и отстал. И все получилось. Ленка несколько дней ходила печальная, потом вроде как успокаиваться начала. Совсем не нужно, чтобы она снова сейчас про Валеру вспомнила.

– Но вы встречались с ним как минимум дважды.

– Верно. Первая встреча была по моей инициативе, а второй раз он сам меня вызвал.

– Не понял. Зачем?

– Просил моей защиты. Уверял, что ему грозит опасность, и твердил, что я или мои люди могут ему помочь. Какие-то сказочные сокровища сулил, картой старинного клада размахивал.

– То есть на салфетке он вам рисовал план местности, где спрятан клад? Осиновая дорога, шестой километр?

Лицо Жорика выразило удивление.

– Вы и это знаете?

– Где находится это место?

– В каком-то глухом лесу, как я понял, Валера со своим приятелем там целое лето провел. Клад этот искали и вроде как нашли. Но я в такие дела не верю. Стар я уже, чтобы по лесам за мифическими сокровищами бегать. Я Валере так и сказал. И карту, где этот клад лежит, ему в морду швырнул. Если бы клад был, Валера бы его и сам достал, не так ли?

– Вы сказали, ему кто-то угрожал? Кто?

– Этого я не уточнял, а он не сказал.

– Но вы согласились ему помочь?

– Еще чего! У меня не бюро добрых услуг. Если хотел, чтобы его охраняли, то я посоветовал ему агентство, которое специализируется на подборе телохранителей. Насколько я знаю, он внял моему совету и все-таки туда обратился, и ему подыскали подходящего охранника.

– Название скажете?

– Да сколько угодно, – ухмыльнулся Жорик. – Но если хотите знать мое мнение, то я ничуть не удивлен тем, что его пришили.

– Его не убивали.

– Но вы сказали…

– Я сказал, что его нашли мертвым.

– Был бы несчастный случай, вы бы ко мне с разговорами не пришли. Что же с ним случилось?

– Суицид, – соврал Грибков, который хотел посмотреть на реакцию Жорика.

– Выходит, сам на себя руки наложил?

Жорик выглядел удивленным, но не более того.

– Вот этого я от него совсем не ожидал, – откровенно признался он. – Валера был парень живой, общительный, бабы его обожали. Этакий весельчак и балагур, такие в петлю не лезут и из окошек не сигают. Такие живут, пока инфаркт не стукнет. Отрываются на всю катушку. А вот дружок у него был, тот да, тот мог бы голову в петлю сунуть. До чего унылый тип. И родители святоши.

– Это вы про Сережу Бойцова?

– Не знаю, как его зовут, мне показалось, что проблемы Валеры были связаны именно с ним.

– Валера боялся своего друга?

– Не именно его, но кого-то, кто был связан с этим парнем.

– А подробнее?

– Мне это было неинтересно, я и не спрашивал. Спросите у телохранителя, которого Валера нанял, возможно, тот скажет вам больше.

– Вы можете сказать нам, что это за место?

И Грибков показал Жорику фотографию плана, который Валера просил изучить в случае его смерти.

– Что это такое?

– Не узнаете?

– Ну, узнаю. Вроде бы Валера мне его и рисовал.

Жорик не заинтересовался увиденным. А ведь Грибков показал ему лишь часть картинки, предусмотрительно пряча бо́льшую ее часть. Будь в этом плане что-то значительное, Жорик попросил бы посмотреть его целиком. Но Жорик ни капли не заинтересовался планом. К тому же в это время перерыв подошел к концу, игроки обменялись первыми ударами, и Жорик буквально окаменел, следя за игрой своей доченьки. Пользуясь тем, что его внимание обращено в другую сторону, Саша с Грибковым осторожно пробрались к выходу. Разговор с Жориком их совершенно не удовлетворил, но у них на примете был человечек, который мог сказать им про Валеру гораздо больше.

Долго искать Лену им не пришлось, девушка стояла у эскалатора и при виде них радостно встрепенулась.

– Что вы так долго? – воскликнула она. – Того и гляди этот надутый пингвин меня хватится и пошлет за мной.

– Не пошлет. Он увлечен игрой своей дочери.

– А-а-а… – с облегчением выдохнула Лена. – Если игра началась, то у нас с вами есть несколько минут. Вы же хотели поговорить о Валере? Что вам сказал этот толстопуз?

– Сказал, что ревновал вас к нему.

– Валерочка, котик мой ненаглядный!

Из глаз Лены брызнули слезы.

– На кого же ты меня покинул!

– Постойте, откуда вы знаете, что он умер?

– Алиска мне звякнула. Поверить не могу, что Валера наложил на себя руки. Это неправда. Это Жорик его убил!

– Сам он клянется, что Валера все понял и обещал отступиться от вас.

– Как же! Это Валера ему так сказал, просто чтобы Жорик отвязался. А на самом деле у нас с Валерой любовь была!

– Так Валера посмел обмануть Жорика?

– Почему это обмануть? Какое у Жоры право есть лезть в мою личную жизнь? Кто ему давал право диктовать мне, кого любить, а кого нет? Жорик мне не муж, да и любовник из него так себе. Как мужчина он давно уже не у дел. Я при нем своего рода ширма, декорация. Мол, раз рядом со мной молодая и красивая любовница, то все видят, что я мужик о-го-го и дела у меня идут отлично. Только это все вранье! Жорик и по молодости был не ахти как хорош в постели, это мне мама Ксюши по секрету рассказала, а уж с возрастом и подавно шевелиться перестал. Да когда он на кровать ложится, я боюсь, что она прямо сейчас рассыплется под его тушей, и я на полу окажусь.

– Ну, это ваши с ним личные отношения. Вы нам хотели про Валеру рассказать. Значит, он пообещал Жоре, что порвет с вами, а сам этого не сделал? И Жора узнал?

Лена кивнула.

– Он прочел переписку, страшно разозлился и отправился выяснять отношения к Валере домой. Я так перепугалась! На другой день кинулась к Валере на работу, а его нет. И никто не знает, где он. Это Жорик его убил, а мне врет, что не нашел Валеру! И жлобов своих заставил мне то же самое сказать.

– То есть Жора вернулся в ту ночь с пустыми руками?

– Сказал, что не нашли они Валеру.

– А если предположить, что Жора сказал правду и Валеру он не видел, тогда кто еще мог желать Валере зла?

– Валера боялся одного человека. Это было связано с Сережей Бойцовым.

– А можно подробней?

– Не знаю, но Валера чуть не рехнулся со страху, когда увидел того человека рядом со своим домом. А было это дней пять назад. С тех пор он только и твердил, что жизнь его и ломаного гроша не стоит. До того дело дошло, что он просил меня повлиять на Жорика, чтобы тот дал ему свою охрану.

– А Жорик отказал?

– Жорик не поверил тому, что Валера ему плел. Да оно и понятно, Валера так трясся от страха, что у него зуб на зуб не попадал. Двух слов внятно связать не мог. Говорил про какие-то огромные деньги, которые он надеется поднять с помощью Сережи. Мол, есть одно потайное место, где припрятано много ценных вещей. Этакая пещера Али-Бабы, но только в современном мире.

– А доказательства?

– Так вот! – воскликнула Лена. – Доказательств как раз никаких и не было! Один лишь план места с кладом, который был у Валеры в голове. Жорик вообще редко верит людям на слово. А тут и Валера не мог ничем подкрепить свои слова, ему даже нечего было Жорику показать, кроме одного-единственного плана, накорябанного от руки.

– На салфетке?

– Какой салфетке? – удивилась Лена.

– Ресторанная салфетка.

– С чего вы это взяли про салфетку? – пожала плечами девушка. – Это был листок в клетку. Порядком старый и пожелтевший. Весь в пятнах от мокрой глины, в хвое и прилипших к нему листиках. Меня он не впечатлил. И Жорика, должно быть, тоже не впечатлил, он сказал, что сам таких планов может хоть два десятка нарисовать, и это – не сходя с места. И велел Валере проваливать.

– Значит, Валере нужны были помощники не столько для охраны, сколько для того, чтобы куда ему надо добраться и чтобы эти сокровища себе заполучить?

– Сначала они с Сережей и впрямь рассчитывали, что Жора даст им людей, потому что вдвоем им туда соваться было страшновато. А когда Валера увидел этого типа возле своего дома, то он уже про сокровища не думал, а думал только о том, как бы свою шкуру спасти. Что касается Сережи, то он с родителями уехал в эту Хворостинку еще раньше. И, возможно, тем самым спасся.

– Кого же они так сильно боялись? Что это был за человек?

– Наверное, сам владелец пещеры или его представитель. Так-то мужичок ничего из себя не представляет. Средних лет, голова обрита наголо, одет убого. Худой очень и бледный, но, в принципе, ничего такого. Только если присмотришься, то глаза у него жуткие. Огромные, в половину лица. Кажется, гипнотизируют тебя.

– Ты его видела!

– А как бы я иначе вам сейчас его описывала. Вот вы тоже даете!

– Но это же все меняет! – воскликнул Грибков. – Ты должна прямо сейчас поехать вместе с нами в отделение и составить там фоторобот этого человека.

– Нет, я не могу! Тогда Жорик поймет, что я его ослушалась и разговаривала с вами. А он велел мне в это дело не соваться. Сказал, что история очень мутная.

– Ради памяти своего Валеры, мне кажется, ты должна это сделать.

– Вы сами не понимаете, чего от меня добиваетесь! У меня и так уже от Жоры имеется одно предупреждение, еще два схлопочу, и он меня от себя прогонит.

– И что?

– И куда я пойду тогда? Если бы Валера был жив, я бы могла к нему вернуться. А теперь мне даже и идти не к кому!

И тут Грибков неожиданно заявил:

– Никогда не поверю, чтобы такая красивая девушка и не нашла бы человека, к которому могла бы обратиться за помощью.

Ленка взглянула на него, видимо, что-то такое ей одной понятное прочитала в его глазах, потому что внезапно заулыбалась и сказала:

– А ведь и правда, что я с этим старым пузаном вожусь? Будто бы уж и других мужчин на свете нет! Плевать мне на Жору! Теряю с ним лучшие годы своей жизни. Я за любимого мужчину замуж хочу!

Грибков в ответ тоже просиял и принялся уверять девушку, что мужчин на свете очень даже много, лично он знает по крайней мере одного, который был бы счастлив занять вакантное местечко рядом с очаровательной красавицей Леночкой, если только она будет не против. Ленка была очень даже не против, она заливалась счастливым смехом, явно забыв и про Жорика, и даже про Валеру.

Глава 6

День клонился к вечеру, когда Саша вернулся в свой дачный поселок. Царящая в городе жара совершенно его вымотала. Но думать об отдыхе было еще рано. Впереди у него было одно дело, которое ему поручил Грибков еще утром. И все же, чувствуя, что его вот-вот хватит тепловой удар, Саша сделал крюк.

По дороге к дому он заехал на речку, выбрал местечко, где было поменьше народу, и по самое горло зашел в прохладную воду.

– О-о-о!

Какое же это было блаженство, окунуться в чистую и прозрачную воду. Казалось, что вода смывает все дневные заботы и тяготы. Саша плыл навстречу заходящему солнцу, потом делал разворот, нырял, брызгался. Барон сидел на берегу и ждал команды. Дождавшись отмашки хозяина, тут же поплыл к нему, загребая воду мощными передними лапами. Плыл Барон так тихо и стремительно, что Саше иногда казалось, у его собаки в роду были какие-то водоплавающие, а между пальцев у него имеются перепонки, которых просто не видно под шерстью.

Накупавшись, они оба почувствовали себя куда бодрей. Барон вытерся о речной песок, отчего стал похож на лохматую щетку, и был предупрежден о том, что в дом его не пустят, пока не просохнет и не стряхнет с шерсти весь налипший на нее мусор. Чтобы обезопасить мамины ковры, а заодно и ее нервы, они с Бароном домой не пошли, а отправились по соседским домам.

Грибков велел Саше, чтобы тот опросил жителей поселка на предмет случившегося. Утром полицейские смогли пообщаться далеко не со всеми, а Грибкову хотелось, чтобы все соседи получили свою толику внимания от следствия. В итоге в каждом доме Саша показывал фотографию Валеры и спрашивал, не встречал ли кто-нибудь этого человека. И в каждом доме ему говорили одно и то же, что такого человека не знают и никогда не встречали прежде. Тогда Саша показывал фотографию Жорика и слышал в ответ то же самое.

Саша совсем притомился, да и Барон уже основательно высох. Пора было идти домой. Оставался всего один дом, в котором жила одинокая пожилая женщина, которую в поселке недолюбливали. Нрав у нее был сварливый, характер злобный, сад неухоженный, а дом больше напоминал пристанище ведьмы из какого-нибудь фильма. Был он скособоченный, с выбитыми стеклами и сломанным гнилым крыльцом. Саша с удовольствием бы не пошел к этой старухе, но она, словно нарочно, дожидалась его у калитки. Саша попытался сделать вид, будто бы он тут просто так гуляет, но бабка на эту его уловку не поддалась.

– А ко мне, что же, и не зайдешь? – с насмешкой спросила она у него.

И когда Саша невольно затормозил, придумывая, что же ответить, она добавила:

– И много тебе соседи полезного рассказали?

Саша снова промолчал, но, видимо, ответ бабка прочитала на его физиономии, потому что внезапно захихикала:

– Вот ко мне ты не зашел, побрезговал, а мне ведь побольше других про покойничка-то нашего утрешнего известно.

Конечно, после таких слов Саша с места уже не мог двинуться.

– Что вам известно?

Но старуха не торопилась с ответом.

– Вот скажи, почему одних людей все любят или уважают, а к другим относятся с презрением? Хотя если копнуть поглубже, то первые достойны порицания куда больше, чем вторые.

– Это вы о ком?

– О себе, о тебе, обо всех нас. Вот ты ко мне даже не зашел, а, между прочим, я тебе могла быть полезна.

И тут Саша увидел, как из-за угла дома высовывается куриная голова, увенчанная алым гребнем. Голова была какая-то очень уж знакомая. Но Саша подумал, что ему показалось, мало ли куриц на свете.

Он снова взглянул на соседку, которая смотрела на него с ожиданием:

– Был не прав. Вы дальше всех живете, вот я и подумал, что видеть вы ничего не могли.

– И ошибся!

– Так расскажите! Что вы все вокруг да около ходите! Вы про покойника что-то знаете?

– Видела я его. Когда он еще живой был, его видела. Он прошлым вечером к твоим соседям в гости приехал.

– К Бойцовым?

– К ним самым. Вчетвером они в доме были. Этот парень и еще сынок соседский – Сережа, тоже тот еще пройдоха. Да у них вся семья такая, святошами прикидываются, а сами только и смотрят, где бы им лишний кусок урвать. А я вот другого принципа придерживаюсь – на чужой каравай рот не разевай. И родители мои, царствие им небесное, всегда тому же самому учили.

– Так что с покойником-то? Как он им стал? Видели?

– Этого не видела, врать не стану. Врать – это глупо, вранье всегда на свет вылезает. А вот как они ссорились, это я слышала. При мне это случилось. Я прошлым вечером у Бойцовых этих яички из-под их курочек брала. Не скажу, что сильно дешево, но вкус от магазинных заметно отличается. А я лакомка, люблю вкусно покушать. Но это я так, к слову, а дело было вот в чем. Когда ребята приехали, то я в курятнике была, они меня и не видели. Встали рядом и разговор завели промеж себя. Я сначала не прислушивалась, а потом слышу, что один из парней очень сильно напуган и никак не соглашается ехать, куда его второй зовет. Только и твердит: «Нет, нет, мне еще жить не надоело! Хочешь, ты с родителями сам поезжай, может, вам и улыбнется удача. А я туда не полезу!»

– Это погибший отказывался?

– Он самый. А настаивал Сережа, сынок соседский. А гость его знай одно в ответ твердит: все тебе объясню, все растолкую и нарисую, но пойдете вы без меня. Ну, мне наскучило их слушать. Я себе яйца из-под курочек к тому времени уже набрала, а потому стала самих курочек обещанных выбирать. Договорились мы с Аней, что она мне двух курочек продаст. Дело небыстрое, увлеклась я, вдруг слышу, машина уезжает. Выглянула, а это хозяева с сынком отчалили.

– Сколько же это времени было?

– Так вечер. Смеркалось уже.

А другие свидетели утверждали, что Бойцовы уехали чуть ли не за полночь. Так смеркалось или была глубокая ночь? Но возможно, что для старушки что вечер, что ночь – все темное время суток было едино. И все же Саша уточнил и вновь услышал, что темнеть еще только начинало.

– Что же, Бойцовы на ночь глядя куда-то подались?

– О чем я тебе и говорю. А этот, который ехать с ними не хотел, тот в доме остался. Но тоже недолго один куковал. К нему самому гость пожаловал.

– Кто?

– Незнакомый. Мужик средних лет. Голова бритая. Сам невзрачный. Да еще и одет так, словно с помойки побирался. Но настроен был решительно. Сразу же на парня наехал, мол, все про ваши делишки знаю. Парень-то наш весь затрясся, словно от страха, не трогайте, говорит, меня, я ни в чем не виноват, пощадите. Сокровище не трогал, вас не предавал, чего вам от меня еще нужно, оставьте меня в покое. А тот вроде бы и не злится, печальным таким голосом говорит: «Ох, не с теми ты людьми связался, парень. Они уже многих хороших людей погубили, а других подвели да подставили, и тебя тоже со временем кинут». Тогда парень наш трястись перестал и говорит, что неправда это. А чужак и говорит ему: «Спорить с тобой не стану, но ты на мою сторону переходи, помоги мне сейчас, а после я тебе уже помогу».

– И что? Валера согласился?

– Уж не знаю, чем у них там разговор закончился, они в дом зашли, а я из курятника выскользнула, двух куриц под мышки и тоже к себе пошла. У них свои дела, у меня свои. А как пришла, на время взглянула. Девять часов мой будильник показывал. Девять часов вечера, так-то вот.

Саша задумался. Старуха говорила так бойко и уверенно, что складывалось впечатление все ее слова – это правда. Но тогда получалось, что стоило гостю только появиться, как Валеру его появление страшно перепугало. Парень даже толком говорить не мог, а лишь заикался. Это было очень похоже на то, что Валера гостя отлично знал и знал, чего от него можно ожидать. Уж не этого ли человека Валера опасался встретить в Хворостинке, отчего отказывался туда ехать с Сережей?

– А как выглядел этот гость? – поинтересовался Саша. – Поточней описать его можете?

Фотографию Жорика старуха решительно отвергла. А с описанием гостя дело застопорилось, потому что в этот момент одной из куриц надоело прятаться, и она пришла, чем-то очень обиженная, и, громко кудахча, принялась жаловаться на свою жизнь и своих товарок, которые то ли обидели ее лично, то ли просто повели себя неподобающим образом. Лично Саша эту пернатую болтунью просто прогнал бы, дав ей хорошего пинка, но старуха очень близко приняла куриные проблемы и побежала с курицами разбираться.

И тут Саше, словно по заказу, чтобы он не успел заскучать, пришло сообщение от Грибкова. Тот предлагал полюбоваться на составленный со слов Лены фоторобот подозреваемого, которого она видела возле дома Валеры.

– Голова бритая. Вид неухоженный. Хм… Бабушка уважаемая, как вас там!..

– Ведьма Изадовна я! – представилась ему бабка, вернувшаяся к этому времени назад.

На руках у нее сидела черная курица, которая недоверчиво косилась на Сашу, словно подозревала того в недобром отношении к пернатым. Нрав у этой курицы оказался задиристым, она то и дело норовила дотянуться до Саши и клюнуть того.

– Просто не представляю, как мне с теми курицами, которых я у Ани взяла, и быть! – вздохнула бабка. – Мои курицы не ангелы, но те просто какое-то порождение ада.

– Это какие же? – поинтересовался Саша. – Голые и без перьев?

– Ага. Голые, красные, жуть ходячая, а не куры!

– Зачем же вы тогда их к себе взяли?

– Анька хвасталась, что яйца очень крупные несут. И много. Вот и позарилась. А теперь жалею. Они всех моих куриц обижают. Перья им вырывают. Может, завидуют, не знаешь? Мои-то курочки красавицы, а те страшные, словно смерть.

Но когда Саша показал фоторобот подозреваемого своей свидетельнице, та немедленно забыла про куриц, охнула:

– Он это! Он самый!

При этих словах сидящая на руках у старухи чернушка с громким кудахтаньем упала на землю. Хлопая крыльями, она кое-как поднялась и заковыляла прочь, то и дело оглядываясь и укоризненно покачивая головой. Осуждала людей за легкомысленное отношение к жизни вообще и курам в частности.

Саша уже собирался уходить, но все-таки остановился, чтобы полюбопытствовать:

– Вы меня простите, к делу это не относится, но что это у вас за имя такое удивительное? Ведьма Изадовна. Ведьма – это вы по паспорту?

– По всем своим документам, – со скрытой гордостью сообщила ему старуха. – А имечко папенька мне придумал. Самого его дед назвал Изопом, в ЗАГСе записали Изапом, а когда паспорт выдали, то там он уже Изадом оказался. А вскоре у него я родилась, он со злости меня Ведьмой и нарек. Ведьма из ада, чуешь, в чем прикол?

– Ваш отец был человеком с большим чувством юмора.

– Что да, то да. Пошутить он любил. Гостей, которые к нам незваными приезжали, любил собаками травить. Очень ему эта забава нравилась. Нарочно парочку сторожевых псов держал на этот случай. Если кто загостится, а папаше это быстро начинало казаться, тех родственников он на песиков приглашал полюбоваться. А дальше – кому как повезет. Кто быстро бегал, бывало, что и спасались. А других собаки могли здорово подрать. Но это еще что, а ту паспортистку, которая его Изадом сделала, он в проруби заставил купаться. Чтобы, как он объяснил, своему новому имени соответствовать, раз уж он существо из ада, то и вести себя нужно соответственно. Бедная женщина чуть насмерть не замерзла. После этого она и меня Ведьмой в документы согласилась записать, хотя вначале и возражала. Она даже предлагала отцу документ переделать, но тому его новое имя по сердцу пришлось, так он Изадом и остался.

– Оригинальный был человек.

– Самодур, – спокойно согласилась старуха.

В это время вернулась черная курица. За ней по пятам гнались два красных полуголых чудовища. Птицы скрылись за углом дома, но вскоре показались снова. На этот раз бежали они в обратном порядке, чернушка привела с собой подкрепление в виде огромного роскошного петуха, который немедленно кинулся в атаку на красных монстрих. Те улепетывали, очень довольные выпавшим на их долю приключением.

Распаленный погоней петух пролетел в метре от Барона, потом вдруг резко затормозил и повернулся назад. Кажется, присутствие тут постороннего, да еще с собакой, возмущало его невероятно. Это было еще бо́льшим нарушением порядка, чем красные курицы, и требовало его вмешательства.

Чтобы показать себя во всей красе и мощи, петух расправил крылья, встопорщил перья на шее и с угрозой двинулся на Барона.

– Ку-ка-ре-ку!

Барон испуганно попятился, он не знал, как ему реагировать.

Но бабка проявила сознательность и мигом прикрикнула на распоясавшегося петуха:

– Изад, назад!

– Вы назвали петуха именем своего отца?

– А что? Очень уж оно ему подходит. Нравом просто один в один мой папаша, такая же сволочь. Назад, кому сказала! К ноге!

Оставив бабку сражаться со своей куриной стаей, Саша с Бароном убрались подобру-поздорову от этой странной дамы.

Саша сразу же перезвонил Грибкову, чтобы порадовать того новостью, что составленный фоторобот подозреваемого был составлен не напрасно, но Грибков не дал ему и слова сказать.

Едва ответив, он сразу же завопил в трубку:

– Мы с тобой страшные дураки!

– Это еще почему?

– Во всяком случае, я точно дурак!

– А что случилось-то?

– Представляешь, часа полтора мы на составление этого фоторобота с Ленкой потратили, а надо было всего лишь мозгами пораскинуть.

– Насчет чего?

– Кто в этой истории изначально был главным злодеем?

– Кто?

– Отец Феодор! С него и надо было начинать, а я, болван, им закончил.

Грибков говорил так эмоционально, что Саша начал подозревать – приятель снова хватил пару-тройку кружечек своего любимого пенного напитка. Отсюда и повышенный градус повествования. Но оказалось, что Грибков в баре сегодня еще не был, да и не собирался туда. У него была другая причина, чтобы чувствовать себя радостно-возбужденным. Рядом с ним до сих пор находилась длинноногая Ленка, которая выразила полнейшее нежелание возвращаться к Жорику и все это время провела вместе со следователем.

– Так вот, насчет фоторобота… Забудь о нем! Порви или выкинь!

– Но почему? Разве он не хорош?

– Хорош, но все-таки не так хорош, как фотография нашего злодея!

– А у тебя и фотография имеется? Откуда?

– Из уголовного дела, разумеется.

– Чьего дела?

– Нашего отца Феодора! Ты чем меня вообще слушаешь? Ушами или другим местом?

– Ушами.

– Значит, у тебя в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Я же тебе объясняю, что отца Феодора мы должны были в первую очередь заподозрить в причастности к случившимся событиям. За всем, что с живущими в Хворостинке людьми происходит, стоит именно он. Это его вотчина, его владения, с подвластными ему жителями поселка он волен поступать, как ему заблагорассудится.

Саша не стал комментировать последнее сообщение приятеля, а вместо этого сказал:

– Но отец Феодор же арестован. Он находится в тюрьме.

– Был!

– Его освободили?

– Круче! Он сбежал!

Вот это да! Такого поворота Саша не ожидал. У него даже голос сел от неожиданности:

– Так это что же получается, человек, который приезжал к нам в поселок и напугал Валеру буквально до смерти, так что Валера, возможно, в петлю полез, – это отец Феодор?

– Не забывай, что и возле городской квартиры Валеры тоже он крутился. Ленка его там видела. И она подтверждает, что при виде этого человека Валера стал сам не свой.

– Между этими явлениями должна быть какая-то взаимосвязь.

– Вот именно! По какой причине Валера так боялся отца Феодора?

– Что-то тут нечисто, что-то тут такое имеется.

И Саша вспомнил про то, что Бойцовы куда-то звали Валеру, а тот отнекивался, обещая дать им план и объяснить дорогу. Уж не за сокровищами ли собрались Бойцовы? А Валера не захотел. Остался в городе и поплатился за это жизнью.

– Да, согласен, что дело нечисто, – кричал в трубку очень возбужденный Грибков. – И ответ на эту загадку мы с тобой можем узнать только после визита в Хворостинку.

– Ты считаешь, что отец Феодор уже снова находится там?

– А ему просто больше некуда деваться! Так что завтра в шесть утра у нас выезд. Ты как? Едешь с нами?

Саша хотел ответить утвердительно, но заколебался и уточнил:

– С кем это с вами?

– Со мной и Леной!

Сказано это было таким тоном, что Саша почувствовал себя круглым идиотом. Нет, надо же было не сообразить такой очевидной вещи, что влюбленная в Валеру девушка захочет расследовать обстоятельства его смерти лично.

Но когда на следующее утро они с Грибковым заехали за Леночкой, то оказалось, что число сыщиков увеличилось еще на одну единицу. Вместе с ними в путь отправилась также и Алиска.

Увидев невесту Бойцова, стоящую на остановке рядом с Леночкой, Саша сперва оторопел, а потом ему стало стыдно. Он-то и думать забыл о данном Алиске обещании взять ее с собой в Хворостинку, если поедет туда. Лена взяла с собой еще и свою собачку, крошечного шпица по имени Ириска. И пока Барон млел в обществе своей дамы, Саша не знал, куда ему глаза девать.

– А ее-то кто с нами позвал? – шепотом спросил он у Грибкова.

– Я сам не знал, – отозвался приятель. – Честное слово. Если ты против, то я ее выпровожу.

Саша промолчал. Как он мог быть против, если уже пообещал Алиске эту поездку. Оказалось, что Алиску позвала поехать с ними Леночка. Ну, то есть не совсем позвала, но сболтнула, что она отправляется с полицией в Хворостинку. После этого Алиска немедленно заявила, что она тоже едет и это не обсуждается. А так как, поссорившись с Жориком, ночевать Леночка минувшей ночью была вынуждена у Алиски, то отказаться просто не представлялось возможным. Алиска даже не стала спрашивать согласия у Грибкова, просто села в машину и сообщила, что они едут все вместе.

Свою позицию она объяснила вполне доходчиво:

– Если этот отец Феодор уже довел одного моего друга до самоубийства, то я совсем не хочу, чтобы и с Сережей случилось что-то подобное. Нет, нет, может, какая-нибудь другая девушка может такое допустить, но только не я!

– Так сильно любишь его?

– При чем тут любовь? – удивилась Алиска. – Просто он единственный, кто согласился быть со мной. Я же далеко не красавица, вот парни на меня внимания и не обращали. Нет, переспать – это никто не против, но чтобы что-то серьезное замутить или тем более замуж позвать, на такое желающих не находилось. А Сережа, он не такой. Он в самый первый наш вечер сказал мне, что если что-то промеж нас будет, то он на мне сразу же женится. И слово свое сдержал.

– Уже женился?

– Пока нет, но собирается.

Вот только обещать не значит жениться. И все же Саша не мог не удивляться. Он поглядывал на Алиску и думал, в чем же причина ее былых неудач у мужчин. Да, ни красотой, ни фигурой, ни ростом Алиска похвастаться не могла. Но ведь и маленькие невзрачные женщины пользуются успехом у мужчин, если умеют себя подать и знают, под каким соусом им будет лучше. А вот Алиска этого не знала. Она была простой и без всяких прикрас. И, возможно, если хорошенько подумать, то именно в этой искренности и заключалось ее главное достоинство. Только у современных ребят эти качества были не в чести. Вот и сидела Алиска без женихов.

Конечно, если сравнивать двух подруг – Ленку и Алиску, то предпочтение было на стороне первой. Ленка совсем не переживала, потеряв любовника, не отчаивалась она и после того, как потеряла Жорика. Ни на минуту не растерявшись, она тут же закрутила новые отношения, но уже с Грибковым. Такой легкий нрав привлекал к Ленке внимание, но Саша не мог не думать о том, что, случись что-то с Грибковым, девушка и по нему не станет долго горевать, мигом выстроит новые отношения с другим мужчиной.

А вот Алиска была совсем другой. Она даже думать не хотела о том, что с ее Сережей может случиться что-то дурное. И всю дорогу до Хворостинки просидела в страшном напряжении, сжав маленькие кулачки и стиснув зубы. Саша всем затылком чувствовал, какое страдание испытывает девушка. Но совершенно не знал, как ей помочь. Даже Грибков, который не отличался повышенной чувствительностью и, напротив, иногда бывал грубоват, заметил неладное.

– Прямо извелась девка. Даже завидую Сергею. Хоть и не красотка ему досталась, но зато какая преданность!

Наконец, во время одной из остановок, когда они все вышли из машины, чтобы немножко размять кто ноги, кто лапы, и все – спины, Саша обратился к Алисе:

– Ты не переживай, я уверен, что твой Сергей сейчас со своими родителями и с ними все в полном порядке.

Алиска взглянула на него с благодарностью.

– Да, но почему тогда он не отвечает на мои звонки? Если с ним что-нибудь случится, я этого не переживу!

И такая боль появилась в глазах у Алиски, что Саша поверил – не переживет.

Глава 7

К счастью, путь до Хворостинки занял всего четыре с небольшим часа. Страшно представить, если бы эта пытка неизвестностью для Алиски продлилась бы дольше.

– Ну, вот мы и приехали! – объявил Саша. – Как я понимаю, за шлагбаумом начинаются уже владения отца Феодора.

– Бывшие владения, – не преминул напомнить всем Грибков.

Все вышли из машины и с любопытством стали озираться по сторонам. В принципе, если отвлечься от зловещей ауры, которая окружала деревеньку, то места тут были очень даже живописные. Засеянные поля, колосящиеся на солнце бледно-золотым, зеленым, фиолетовым или ярко-желтым цветом. Речушка, змеящаяся между ними. Да, вдалеке темнел лес, но до настоящей лесной чащи от домов было очень далеко, сначала шли многочисленные березовые рощицы, наверняка в сезон богато одарявшие грибников. И ходить в далекий и темный лес нужды вроде как у деревенских и не возникало.

– Ой, коровы! – воскликнула Ленка. – Настоящие коровы, вы только посмотрите!

Она была в таком восторге, что даже запрыгала на месте. Ириска немедленно принялась облаивать животных, и Барон присоединился к своей подруге. Недалеко от собак отстали и сыщики. Как истинные городские жители, ребята коров видели редко и сейчас обрадовались такой возможности. Коров было много, все они выглядели миролюбиво и паслись на лугу вместе с овцами и козами.

– Хочу их погладить!

Но стоило Ленке двинуться в сторону стада, как навстречу ей выдвинулись три темные фигуры.

– Мамочки! – ахнула Алиска. – Это же волки!

Саша посмотрел на Барона. Тот вилял хвостом и поскуливал, рвался познакомиться с новыми друзьями.

– Это собаки, – с облегчением произнес Саша. – Они пасут стадо получше всякого пастуха.

И тут же он вспомнил различные ужастики, которые слышал про пастушьих собак. Мол, защищая вверенное их попечению стадо, они запросто могут перегрызть глотку любому чужаку. И ничего в их суровых сердцах в этот трепетный момент не шевельнется. В ответ на заигрывания Барона пастушьи собаки ничего не ответили. А на людей смотрели настороженно. Кажется, говорили: только двиньтесь к нашим коровам, пожалеете!

Очень быстро Ленку удалось отговорить от ее идеи приблизиться к коровкам и овечкам. Она согласилась, что рисковать жизнью из-за сиюминутной прихоти не стоит.

– Да и от животных всегда так специфично пахнет, – добавила Алиска. – Погладишь их, а потом сама овцой будешь пахнуть.

Это окончательно отвратило Ленку от ее затеи. Благодаря этому стадо с охранявшими его собаками прошло мимо и неторопливо побрело к реке. Недоглаженные Ленкой коровы ничуть от этого не опечалились. Вид у них был благодушный. А тугие бока плавно покачивались в такт движению.

– Славно им тут живется.

– Им – да, а вот людям, как я понимаю, не очень.

И друзья двинулись к деревне, где тусклыми окошками поблескивали покосившиеся избушки. Наверное, это было самое экологически чистое место из всех возможных в наше время. Домишки были целиком сработаны из натуральных материалов, которые при отсутствии должной защиты от плесени и грибков уже начали местами подгнивать и уходить в землю.

Один домик стоял в отдалении от остальных и выглядел особенно жалко. Он почти наполовину спрятался в высокой траве, словно стыдился своего неприглядного вида. Но как ни странно, именно из его трубы вился дымок.

– Там кто-то живет. Зайдем?

Это предложение всем понравилось. Прежде чем соваться в центральную часть деревни, где на площади стоял двухэтажный красивый дом – обиталище главы поселения, кто бы ни исполнял нынче эту должность, стоило осмотреться. А если повезет, то и познакомиться поближе с обитающими в Хворостинке людьми. И все четверо, сопровождаемые двумя собаками, свернули в сторону.

К крохотному домишке тянулась узенькая тропинка, живущий тут человек так основательно слился с природой, что почти перестал ее замечать. Был он маленького росточка, выглядел щуплым, а одет был в видавший виды тулуп, из которого то тут то там торчали клочья какого-то серого меха. Он возился с рыболовецкими снастями, насвистывая какую-то песенку. А у его ног лежал огромный белый волк, который не проявил никакой враждебности в отношении гостей, а при виде Барона еще и вильнул хвостом.

– Не бойтесь мою Мотьку, она к людям не злая.

Волчица поднялась на лапы и пошла навстречу гостям. Пасть была широко открыта и полна острых и белоснежных зубов.

– Мне плохо, – прошептал Грибков. – Она нас всех сожрет!

Но тут волчица увидела Ириску и Барона и мигом потеряла интерес к людям. Ириску она обнюхала с головы до ног, словно не вполне веря, что перед ней собака, а не какая-то другая неведомая зверюшка. У Ириски от такого знака внимания случился обморок, и Леночка торопливо подобрала свою собачонку. А вот Барон шагнул к Матильде сам.

Грибков страшно обрадовался и закричал Саше:

– Отпусти его! Отпусти! Пусть она лучше закусит собакой, а мы еще поживем!

Но никто никого кусать не стал. И уже через несколько секунд Барон и белая волчица весело гонялись друг за другом в густой траве. А Ириска завистливо наблюдала за ними, стараясь не выказывать ревности из-за изменника Барона.

– Матильда добрейшее существо, – пояснил хозяин, отложивший в сторону свое рукоделие. – Мать у нее была волчицей, а отец – мой кобель Гришка. Не знаю, какие в нем были крови намешаны, но характер у него был чисто сахар. И Мотька, в отличие от своих братьев, которые больше на мать похожи, нравом пошла в своего папашу.

– Мы видели похожих собак. Они коров пасли.

– Это ее братья и есть. Гришка мой однолюбом оказался. Ушел за своей волчицей в лес, там и сгинул. А щенков, которых она ему родила, они мне оставили. Мотька со мной жить стала, а другие псы в деревню пошли, им там быстро работу нашли.

Мужичок был сухонький, но ладный. Росточка небольшого, но в движениях проворен и быстр. Он не сводил глаз с Алиски. И Саша даже подумал, что девушка понравилась лесному жителю. Но оказалось, что дело тут совсем в другом.

– Алиска, – произнес мужичок, – а ты, я гляжу, совсем не узнаешь меня?

Алиса пожала плечами.

– Да ведь мы с тобой родня. Я дядька твой – Матвей. Брат твоей матери. Рассказывала она тебе про меня?

Алиска покачала головой:

– Не помню я что-то такого.

– А ты чего же сама ко мне приехала? Затосковала? Или случилось чего? Мать-то жива?

Алиса растерялась.

– Что вы! Родители давно умерли. Одна я осталась.

– Ох, какое горе. Так ты меня на похороны приехала пригласить?

– Дядя Матвей, что вы! Я про вас и не знала ничего. Да и мама с папой уже давно умерли, папа лет пятнадцать назад, а мамы три года назад не стало. И она мне про вас ничего не говорила.

– Так что же?.. К кому же ты тогда приехала?

– К жениху своему! К Сереже!

– Это какой же Сережа? Уж не Бойцов ли сыночек?

– Он самый! Вы его знаете!

Знать-то дядя Матвей знал, но вот радости узнавания на его лице что-то не появилось. Скорее даже наоборот, он как-то помрачнел и потух. И носом стал крутить, словно рядом что-то протухло.

Но Алиска ничего этого не желала замечать, она допрашивала дядьку:

– Дядя Матвей, мой Сережа тут? Он у вас в Хворостинке? С ним все в порядке? Да отвечайте же! Иначе мне сейчас плохо станет!

– Тут он, – нехотя признался ее дядя.

– Какое счастье!

– Жив и здоров твой жених. Не далее как сегодня утром столкнулись с ним нос к носу. То еще доброе утро получилось.

И снова лицо дяди Матвея исказила гримаса, словно он унюхал что-то дурно пахнущее. Но Алиска этого даже не заметила. Она была в таком воодушевлении, что с ее Сережей все хорошо и совсем скоро она может его увидеть, что девушка не обращала внимания больше ни на что другое. В отличие от нее, Сашу выражение лица дяди Матвея как раз насторожило.

Он подошел к нему и прямо спросил:

– У вас что, с Сергеем какие-то разногласия намечаются?

Дядя Матвей ответил ему не сразу. Думал, сомневался, стоит ли открывать душу незваному чужаку. Даже на свою Матильду поглядывал, словно надеялся, что волчица ему подскажет. Но та носилась по лужайке вместе с Бароном и на хозяина совсем не смотрела. Как ни странно, это помогло мужику принять правильное решение.

– Ты меня тоже пойми, – проникновенным тоном, словно к старому другу, обратился он к Саше. – Живу я в своей избенке один-одинешенек, и такая жизнь меня в полной мере устраивает. К тем сектантам, что в самой деревне обосновались, отношения не имею. Я к ним не суюсь, они меня стараются не трогать, они землю пашут, скот растят, я исключительно лесом и рыбалкой промышляю.

– А при чем тут Сергей?

– Ты про прежнего хозяина Хворостинки знаешь?

– Про отца Феодора?

– Про него самого.

– Слышал.

– Я думал, что Федька – это конченая свинья, но так смотрю, эти родственнички еще похлеще его будут.

– Чьи родственнички?

– Боюсь, как бы не мои, – вздохнул дядя Матвей. – Если Алиска замуж за Сергея выйдет, так и его родня ее родней станет. А я дядька ейный, значит, что? Они и моей родней тоже могут стать! Ох, не приведи бог!

– Чем же они так плохи?

– Гнилые они люди. Вот в полной мере гнилые. Прямо дух от них гнилой идет. Когда на болотах случается оказаться, так там и то лучше пахнет, чем от них. Сергей тот еще ничего, хотя и он уже с душком. Но тетка его с дядей те уже конкретно пованивают. А уж отец с матерью и вовсе смердят так, что их даже скотина обходит. Бывают люди, внешне вроде как чистенькие ходят, а внутри у них все смердит.

– И давно они тут… смердят?

– А как Федора и его ближайших помощников прошлым летом полицейские к себе забрали, так Ванька с Катькой в свои руки власть в деревне и забрали. Тогда им никто и отпора дать не сумел. Кто послабей, тех они запугали. А сильных-то и не осталось, всех сильных вместе с Федором увезли.

– Значит, власть в Хворостинке после ареста отца Феодора перешла к Бойцовым?

– Вот то-то и оно. И власть, и скотина, и земля, и техника, и дом жилой – все Бойцовы себе заграбастали. Кто из прежних жителей остался, тем объявили, что теперь работать они будут на новых хозяев. Мол, только до возвращения отца Феодора, но…

– Ничто не бывает так постоянно, как временное.

– Во-во! Правильно говоришь. Бойцовы как почуяли, что преграды им никто не ставит, так и понеслось. Сам-то я от них никак не завишу, что мне нужно, я в лесу себе добуду. Но иногда хлебушка свежего хочется или курочку домашнюю, вот я и иду в деревню. И с каждым разом замечаю, что жизнь у людей все печальней становится. Работать их Бойцовы с утра и до поздней ночи заставляют, весь прибыток себе забирают, люди разве что не голодают. Даже при Федоре такого безобразия не случалось. Нет, у него тоже посты и ночные бдения случались, но это он для пользы дела, для укрепления духа, сам же вместе со всеми постился и на молитвах стоял. Бойцовы же ряхи себе отрастили, а все прочие еле ноги таскают с голодухи-то!

– Чего же люди не возмущаются? Или просто не уйдут отсюда?

– А куда им идти? У людей другого дома, кроме того, что они в Хворостинке себе сами построили, и нет. Так и живут.

Чего-то Саша все равно не улавливал.

– Так не может быть. Получается, что жители Хворостинки у Бойцовых в рабстве?

– Вроде крепостных они. Уйти не смеют, работают на барина.

– Мы не в Средние века живем.

– Может, и так, только людям еще их отец Феодор основательно мозги промыл. Они от его речей еще не остыли, а тут Бойцовы им на голову. Так что тут всем очень несладко приходится. Им жизнь никогда пряником не казалась, сначала Федор их за нос водил, городские квартиры и прочее имущество на себя переписал, людей в Хворостинке поселил. Но тогда хоть не так обидно было, он на вырученные от продажи квартир землю приобрел, инструменты, скотину, технику.

– Технику?

– Ну там комбайны, трактора, прицепы, – невозмутимо ответил дядя Матвей. – Потом, элеватор и молотилки тоже денег стоят. Да и новый коровник, он полностью автоматизирован. И доильные аппараты, и уборка, все роботы делают. Человеку только и остается, что кнопочку ткнуть.

– Если все автоматизировано, почему же люди устают?

– Так Бойцовы цех по фасовке торфа открыли и добычу его начали. Только там никакой автоматики, все вручную делается. Это Федька денег на хозяйственные нужды не жалел, а Бойцовы за каждую копейку готовы удавиться. И обошлись без экскаваторов.

– Неужели люди лопатами копают?

– Ими самыми.

– Но с машинами же сподручней и быстрее?

– А еще – дороже. А Бойцовым проще несколько человек на каторжных работах насмерть уморить, а потом остальным объявить, что те сбежали, чем оборудовать должным образом рабочие места для людей и содержать работников в сытости. Про деньги я уж и не говорю, денег и при Федьке никто из этих бедняг не видел, но хотя бы ели досыта и до кровавых мозолей руки себе не сбивали. Работали, конечно, но в охотку и с песнями. А теперь…

– Не поют?

– Плачут! Этой зимой вроде как Катька с Ваней со своими родственничками поссорились, те и уехали. Долго носа к нам не казали, а теперь, гляжу, снова прибыли. Тьфу на них! Глаза бы мои не глядели!

Саше все это сильно не нравилось. Получается, что Бойцовы в Хворостинке обжились и обустроились уже давно, но при этом дядя Ваня с тетей Катей почему-то не смогли отличить родного племянника от чужого паренька. Это стоило обдумать. Но Алиска так рвалась к своему Сереже, что остальные не могли сопротивляться. К тому же нельзя было забывать, что дядя Матвей мог и сгустить краски, коли уж семья Бойцовых вызывала в нем такую стойкую неприязнь.

– Не будем забывать, что мы здесь для того, чтобы расследовать обстоятельства смерти Валеры.

– А для этого нам надо понять, что же связывало семью его друга с бывшим хозяином Хворостинки – отцом Феодором.

– Что связывало, это понятно. Семейка Бойцовых дождалась подходящего момента и узурпировала власть в поселке.

– Им и стараться-то особенно не пришлось, после ареста отца Феодора не осталось людей, которые могли бы им в этом намерении помешать.

– Но при чем тут наш покойник – Валера? Он за что пострадал?

– А Валера – друг Сергея Бойцова. Наверное, советом или делом помогал родственникам друга в их рейдерском захвате Хворостинки.

– Судя по тому, как сильно Валера боялся мести отца Феодора, участие в смене власти в Хворостинке он принимал самое активное.

– А теперь отец Феодор на свободе, и первый же его враг уже пал. Валера мертв, а незадолго до его кончины возле его дома видели человека, очень похожего на отца Феодора. А в ту ночь, когда Валера покончил с собой, отец Феодор побывал в нашем дачном поселке.

И Саша с Грибковым ненадолго замолчали, глядя друг на друга.

– Если бы эксперты точно сказали, что Валеру удавили, то вообще все отлично бы сложилось. Отец Феодор и отомстил недругу. А так есть шанс, что Валера сам в петлю полез.

– Со страху и не такое сделаешь. Страх с человеком чудовищные вещи способен сделать.

Пока они так переговаривались, к ним снова подошел дядя Матвей.

– Кстати, я ведь сегодня утром не одного Сережу встретил. Была у нас с Мотей и еще одна встреча. Уж не знаю, как мне и реагировать, может, померещилось спросонок, только сдается мне, что это и взаправду был он.

– Кто?

– Федор, будь он неладен, мне сегодня на рассвете явился.

– Бывший хозяин Хворостинки? Отец Феодор?

– Ну, отцом он для других был, а я его Федькой величал, как он того и заслуживал. Да, он самый и был, его я и видел.

– А вам не могло показаться?

Мужик усмехнулся в усы:

– Мне могло, а вот Матильде моей нет.

– Она его тоже узнала?

– Еще бы. Обрадовалась. С людьми Федор бывал строг и суров, а вот животные его все любили. Хоть и не баловал он их никогда, а все наши волкособы к нему ластились. Вот и Мотька завизжала, словно маленькая, и побежала к нему, а он шасть от нее в кусты, и нет его. Я даже словечка промолвить не успел, ни поздороваться, ни спросить, как у него дела.

Значит, отец Феодор опередил их! Он уже прибыл в Хворостинку. И неизвестно, каких дел он успел тут наворотить и скольких еще своих недругов успел покарать.

– Что же вы молчали! – воскликнул Грибков. – Надо было сразу говорить! Эх, что же вы… Он же сейчас таких дел натворит! Побежали скорей!

И они втроем побежали в сторону центра Хворостинки, насколько им позволяла неровная дорога и слишком медленные человеческие ноги.

Барон с Матильдой намного опередили своих хозяев. Но даже им было не под силу обогнать недобрую весть. Она уже летела навстречу, оглашая окрестности страшным женским воплем.

– У-у-убили-и-и-и!.. Ой, горе-то какое! Уби-и-или-и-и!

Услышав этот плач, все трое переглянулись и прибавили ходу. Но что было толку, если дело было уже сделано. И в амбаре, заполненном еще свежим, не до конца просохшим зерном, покачивался на стропилах труп мужчины. Погибший был Саше незнаком. Зато с другой стороны стоял человек, который таращился не на труп удавленника, а на Сашу.

– Я вас знаю! – воскликнул Саша. – Ребята, это же Иван! Иван Бойцов!

И помахал рукой:

– Дядя Ваня, я тут! Приехал!

Но «дядя Ваня» повел себя в высшей степени странно. Как только Саша окликнул его, он испуганно втянул голову в плечи и отступил за спины других людей. Саша оглянулся, ожидая увидеть, что где-то позади него стоит и плачет жена, а теперь уже вдова, тетка Катерина. Но ее нигде не было видно. На крик бежали другие женщины, но Катерины с ними не было. К тому же куда-то исчезли Ленка с Алиской, которые вроде бы были все время рядом, а теперь исчезли.

Грибков уже распоряжался, как лучше снять тело. Саша надеялся, что, возможно, еще не все так страшно и мужик окажется жив, но все было напрасно. Когда уже снимали тело, было ясно, что смерть наступила давно, тело успело окоченеть.

– Нет, тут явно работал специалист. Еще один труп, и полное отсутствие состава преступления.

– Самоубийство?

– Ни малейшего сомнения. Мужик сам залез на ящики, сам перекинул веревку, а потом вышиб ящики из-под ног и повесился.

– Не могли его сначала задушить, а потом уже повесить? Ты же не эксперт, чтобы так категорично отвечать.

– Так тут не надо быть экспертом. Полоса у него на шее всего одна.

– Может, оглушили?

– Следов насилия нет. Я посмотрел.

– Отравы какой подлили? Порошка сонного? Дурмана?

Но Грибков только отмахнулся.

– Ты на землю посмотри. Тут же все в пыли. И в ней видны следы только от обуви самого висельника.

В этом сарае было ссыпано зерно, привезенное с полей. Что уж дальше делали с зерном в этом месте, Саша сказать не мог. То ли молотили, то ли просто сушили, но на плотно утрамбованном земляном полу все было покрыто тончайшим слоем мельчайших частичек зерна. И в этой тонкой нежной пленке были видны следы грубых подошв, чей рисунок совпадал с обувью погибшего. Да еще в стороне были видны следы босых ног, это были следы той женщины, которая и обнаружила труп повесившегося.

– Никто к нему не приближался, никто ему не помогал. Он все сам сделал.

– Но зачем? Почему? Что тут происходит?

– А ты пойди у дяди Вани своего спроси, – хмыкнул Грибков. – Не ровен час, тоже повесится.

– Это вряд ли. Когда мы с ним виделись, он казался полностью довольным жизнью. И он, и его жена.

– Кстати, а где она?

Это Саша тоже хотел бы знать. Да и сбежавшиеся жители Хворостинки, которых оказалось не так уж и мало, тоже выразили живейшее желание найти вдову. Саше показалось, что каждому не терпится первому сообщить ей о страшной участи, выпавшей на долю ее и ее мужа. Люди этого своего стремления даже не скрывали.

– Скорей бы Катьку найти!

– Вот бы в рожу ей взглянуть, когда она узнает про мужа-то!

– Не все нам плакать! Пусть теперь она поревет!

– Станет тебе Катька реветь! Ей только на руку, что Ванька повесился. Теперь она все в свои руки приберет, о чем она давно и мечтала!

– Не скажи, нас-то они гнобили, а промеж себя дружно жили. Нелегко Катьке без ее мужика придется. Так-то Иван много чего на себе тащил.

– Не трусь, Катьке есть на кого груз переложить. Что Ванька не сдюжил, то она на нас с тобой положит.

Саша отвел Грибкова в сторону.

– Как-то странно получается. Местные твердят, что погиб Иван, а вдова у него Катя. И говорят о них так, словно они тут главные.

– И чего?

– Неужели в Хворостинке две супружеские четы, где жены – Катерины, а мужья – Иваны?

– Распространенные имена.

– Но не настолько. Тут народу не так много, и вдруг такое совпадение.

– Да чего тут долго голову ломать. Сейчас все выясним.

Грибков подошел к одному из местных и спросил его, ткнув пальцем в труп:

– Это Бойцов? Иван Бойцов это лежит?

Мужик кивнул, другие тоже закивали. А Грибков повернулся к Саше:

– Ну, и кого ты видел у себя в поселке? Что за дядя Ваня с тетей Катей приезжали к твоим соседям?

– Я не знаю.

– Если твой «дядя Ваня» тут, то и «тетя Катя» найдется. Ищи ее. Как найдешь, приведи ко мне!

Саша огляделся и ткнул пальцем в толпу.

– Да вон же она!

Грибков действовал молниеносно. И уже через минуту «тетя Катя» признавалась в том, что зовут ее Вера и что они с Васей приезжали в город по поручению настоящей Катерины, которой было недосуг оставить свои дела и проверять родственников.

– Сказала она нам с Васей, что получила весть, будто бы померли их с Ваней родственники. Уехать и оставить хозяйство они с мужем не могли. Уборка у нас сейчас, самое горячее время, за всем хозяйский глаз нужен. Ну, и просила нас поехать, посмотреть, что там и как. Мы и поехали.

– С мужем?

– Да не муж он мне никакой. Просто сосед Вася. Катерина нас послала, мы и поехали.

– А обниматься ко мне по приезде зачем полезли?

– Так мы племянника никогда и не видели. Думали, что ты – это он.

– Допустим. Но неужели вам не сообразить было, что племянник Катерины все равно бы сразу понял, что вы никакие ему не тетя с дядей? Он-то настоящих тетю Катю с дядей Ваней хорошо знал.

– Разве? – разинула рот баба. – А мне Катерина сказала, что племянник к ним и носа не кажет. Вроде как не знается он с ними.

– Если между ними ссора этой зимой возникла, это еще не значит, что прежде они не общались между собой.

– Ну, этого я совсем не знаю, – протянула женщина. – Нас с Васей только на этот сезон в Хворостинку позвали помочь. Работы тут много, все тяжелая, платят мало. Мы рады-радехоньки были в город вырваться, от работы отдохнуть. Лишних вопросов задавать не стали, чтобы Катерина часом не передумала нас посылать. Она сказала, что они с мужем получили сообщение, дескать, родственники их померли. Вот она и просила нас с Васей, чтобы мы съездили от ее имени. Мы-то с Васей племянника Катерины никогда в глаза не видели. И думали, что он тетю с дядей тоже не видел. Хотели как лучше. Извиняйте, если что не так.

Саша хоть и был сердит на нее за обман, но все же нашел в себе силы, чтобы ответить без грубостей.

– Извиню, – буркнул он, – если покажете мне настоящую Катерину.

– Да это всегда пожалуйста!

Настоящая Катерина обнаружилась в саду. Она оказалась женщиной совсем еще не старой, как говорится, в самом соку. На лице ее играла мечтательная улыбка. Занималась она тем, что рвала яблоки с низко свесившихся веток и с видимым удовольствием оглядывала каждое, прежде чем положить его в корзину. О смерти мужа она еще ничего не знала.

– Кто умер? – переспросила она. – Иван?

– Да.

– Мой Иван?

– Ваш, матушка.

Катерина побледнела, но корзины из рук не выпустила. Саша обратил внимание, как цепко ее пальцы впились в ручку корзины.

– Подержи!

И она сунула яблоки Саше, а потом недрогнувшим голосом приказала какому-то мужику, явившемуся в сад:

– Веди! Показывай!

Саша хотел последовать за ней назад к сараю, возле которого лежал погибший, но ненадолго замешкался. Его задержал Барон, который вдруг принялся суетливо нарезать петли и восьмерки между стволов деревьев.

– Ты что там потерял?

Но Барон лишь на мгновение поднял голову, взглянув на хозяина, и снова принялся что-то вынюхивать. Что именно показалось псу интересным возле яблонь и груш, Саша сказать не брался. Но зато у него появилось время, чтобы разглядеть корзину, которую Катерина сунула ему прямо в руки. Она была хороша. Дно было устлано отборной золотистой соломкой, на которой переливались наливными бочками сочные отборные яблоки. Даже не кусая их, Саша готов был поклясться, что они невероятно вкусны. Тонкий аромат, который поднимался от корзинки, был прекрасней самых дорогих духов, потому что те были созданы человеком, а эти самой землей-матушкой.

– Это белый налив, – сказал ему дядя Матвей, оказавшийся рядом. – До чего красивые!

– Угощайтесь.

– Нет, я таких яблок не ем. Рожей не вышел. У меня в лесу есть парочка яблонь-дичков на примете, с них яблочки и жую.

– А не кисло?

– Кисленькие, конечно. Не то что эти красавцы!

Саша и сам видел, что яблоки экстра-класса. Нежно-белые, почти прозрачные, но в то же время еще не переспевшие. Их легко можно было узнать по почти фарфоровой белизне кожицы. Недоспевшие отливали зеленцой, переспевшие начинали желтеть, а эти были в самый раз. Белый налив, иначе и не скажешь. Укусишь, а из-под тончайшей кожицы брызнет белый сок, нежный и освежающий.

– Постаралась Катерина. Одно яблочко краше другого. Не иначе как в подарок кому-то готовила. С этого своего сада она вообще никого не угощает, только паданцы и разрешает собирать. А эти яблочки она вручную собирала, да не абы какие, а самые отборные. Каждое с кулак. Значит, мил ей был тот человек, для которого подарок готовился.

– У Катерины есть любовник?

Дядя Матвей на это лишь ухмыльнулся.

– Свечку не держал, но про Катьку много всякого в свое время говорили.

– А что именно?

– Будто бы ходила она к Федору чаще, чем все прочие наши бабы. Вообще, Федор, как я слышал, до женского пола большой охотник был. Ни одну из наших девок он мимо себя не пропускал. К себе в опочивальню на исповедь и покаяние регулярно приглашал. Но Катерина отдельно от прочих стояла. Да она и жила в его доме на правах хозяйки.

– Как – жила в доме Федора? У нее же муж имеется… то есть имелся!

– Ну что муж… Будто бы муж кому-то в таких вещах когда-то мешал. Если уж двоим в блуд вступить захочется, то ни один муж помешать не сможет. Про Отелло слыхал?

– Так он свою жену совершенно безвинно приревновал. Это были происки его врагов.

– Наверное, Ванька тоже такими мыслями себя утешал. Да и что Ваня или любой другой из наших мужиков мог против Федора сказать? Он тут был и сила, и власть.

– Только власти этой конец пришел.

– И опять же дело без женщины не обошлось.

– Неужели Катерина постаралась?

– Нет, при чем тут Катерина, – пожал плечами Матвей. – Она-то как раз Феодора обожала. Пылинки с него сдувала. Тут другое дело. Завелась у Федьки среди новеньких одна зазноба. Сам я ее, правда, не видел, поэтому описать я ее тебе могу только с чужих слов. Но говорили, что далеко не красавица. Мелкая, взглянуть не на что. А вот запала она Федору на сердце. И хоть сам я отсутствовал в то время в Хворостинке, но что произошло, примерно знаю. В дальнем лесу у меня засидка была на медведя сооружена. Расплодилось их, понимаешь, то посевы потравят, то на овец нападут, каких напугают и в чащу загонят, а каких и прямо на поле сожрут. А один матерый мишка повадился в телятник, этого уж Федор не стерпел. Хоть и не любил он зверье истреблять, а тут ко мне за помощью обратился. Мол, коровы дорого стоят, телята тоже недешевые, не с руки их деликатесным мясом диких медведей кормить. В общем, цену он мне за голову мишки назначил подходящую, я и подрядился. С медведем этим у меня свои счеты были. Он отца Мотькиного прямо у меня на глазах разорвал.

– И долго вы отсутствовали?

– Недели три меня в Хворостинке не было, а то и больше. В мое отсутствие все у них и произошло. Ушел я из полного народа поселка, а вернулся – никого и нет. Потом кое-какие людишки подтянулись, но это уже все не то, что при Федоре было. В редком доме теперь живут, а при Федоре народу полно было.

– Так что у них случилось-то?

– Понимаешь, прибыла в поселок партия новеньких. И в их числе девчонка одна. Сказывали мне, что и ростом из себя пигалица, да и с лица не красавица. А вот, поди ж ты, приглядел ее себе Федор. И, как на грех, характер у девчонки боевой оказался. Прочие даже не сопротивлялись, а эта настоящий бой ему дала. И еще пригрозила, что если он от нее не отступится, то погубит она его.

– И что?

– А то, что совпадение это или нет, но только спустя короткое время после того, как Федор эту девчонку к себе в дом взял, в Хворостинку полиция и нагрянула. Вот люди и подумали, что девчонка свою угрозу сдержала и на Федора заявление накатала.

– Но ведь она в его доме жила.

– Утекла накануне.

– Сбежала? Но как?

– Видать, помог ей кто.

– И где же теперь эта девушка?

– Исчезла. А чего ей тут делать? Ее и привезли-то чуть ли не насильно. И к себе в терем ее Федор силой взял. Прочие всегда покорно шли, словно овечки на заклание, а эта настоящую битву затеяла. Люди говорят, горшки и утварь только так из окон летала. А крики стояли такие, что на другом конце деревни слышно было.

– Получается, Федор эту девушку изнасиловал?

– Силой взял. Добром-то она не захотела.

– И что же, никто не вмешался?

– Так народ тут ты видел, какой живет подневольный? Все они только Федору в рот и смотрели. Что скажет, то истина. Что сделает, то благо. Наверное, считали, что это он нечистого духа из девки изгоняет или еще что. Они же тут все того… ку-ку!

– А что же Катерина? – спохватился Саша. – Как она отреагировала на такое? Она-то не кажется совсем уж потерявшей голову.

– Катерину из терема к мужу в халупу спровадили. Федор вдруг вспомнил, что у его домашней хозяйки муж имеется. Ну, оно и понятно, зачем ему в тереме посторонние, когда он новую наложницу усмирять станет.

Саша покачал головой. Дичь какая-то. Невозможно было поверить в то, что все это происходит тут в двадцать первом веке. Невероятно. На глазах у целой деревни насиловали девушку, а никто и не пикнул. И часто такое случалось? Может, это тут вообще в порядке вещей? А может, и чего похлеще? Убийства, например?

Но дядя Матвей решительно опроверг эти домыслы:

– При Федоре в Хворостинке люди жили спокойно. Никаких убийств или других злодеяний не случалось. Все молились и работали.

– А девушки?

– И с девушками прежде у Федора осечки не случалось. Стоило ему на самую строптивую своим особенным взглядом посмотреть, как она словно шелковая делалась и покорно шла стелить Федору постельку. Да и не только девки. Тут все по его сказанному делалось. Только со мной у него промашка вышла. Как ни таращился он на меня, я только дурноту от его взгляда почувствовал, а своего не уступил.

– И чего же он от вас хотел получить?

– А чтобы в секту я его вступил. Но я ему твердо сказал: жил в Хворостинке до вашего появления, проживу и после него. Вы ко мне не суйтесь, а я в ваши дела не лезу. Так мы с тех пор и жили. Они сами по себе, я тоже наособицу. Ну а всем прочим жителям Федор и впрямь головы здорово задурил. Уж не знаю, как он это делал, а только люди его безропотно во всем слушались. Иногда мне даже жутко делалось. Скажет он им: прыгайте в огонь, и ведь прыгнули бы!

И тут Сашу осенило:

– А если бы он им велел что-нибудь другое сделать? Не в огонь прыгнуть, а, скажем, в петлю голову сунуть? Сделали бы?

– Сделали, – кивнул дядя Матвей. – Перед ним никто тут не мог устоять!

Вот с этого и надо было начинать! С таинственной гипнотической силы, которой обладал отец Феодор!

Глава 8

Своим открытием Саша немедленно поделился с Грибковым.

– С помощью своей магической силы отец Феодор установил полный контроль над Хворостинкой и всеми обитающими в ней людьми. И пресечь эту власть смогли лишь органы правопорядка, на которых гипноз отца Феодора по какой-то причине не подействовал. И пришлось этому святоше отправиться за решетку, откуда он вышел совсем недавно.

– Не вышел, а сбежал. Я навел справки, сидеть по приговору суда ему пришлось бы еще пять лет.

– Значит, настроение у него было паршивое. И он вполне мог пожелать наказать тех, кого считал предателем.

– Но у нас нет никаких данных, что Валера состоял в секте отца Феодора.

– Достаточно, что он был другом Сергея. А тетка Сергея состояла в особых отношениях с отцом Феодором. И мне кажется, что я знаю, кто поможет нам его найти.

– Кто?

– Сама Катерина нам с тобой и поможет. Я почти уверен, что отец Феодор скрывается где-то в окрестностях своей деревни. Он в бегах, идти ему больше некуда, вот он и кружит поблизости, выжидая подходящий момент, чтобы вернуться назад и вернуть себе былую власть.

– Допустим. Но с чего ты взял, что Катерина знает, где он прячется?

Саша рассказал про корзину отборных яблочек, которые женщина собирала для дорогого ей человека.

– Может, для мужа? Или для кого-нибудь из деревни?

Саша покачал головой:

– Вряд ли. Взгляни, что еще нашли Барон с Матильдой там же под яблоней.

Это была деревянная шкатулочка, покрытая затейливой резьбой.

Внутри нее на скользком атласе лежал нагрудный крест с синей и белой эмалью. В центре сиял голубоватым блеском большой прозрачный камень, то ли бриллиант, то ли сапфир. К кресту полагалась длинная цепь, сложенная из крупных звеньев.

– Главное, что дядя Матвей тут же опознал это украшение. Один взгляд, и он уверенно назвал имя владельца креста.

– Отец Феодор?

– Он самый! Матвей говорит, что как ни редко он сталкивался с Федором, но при всякой встрече на том был этот крест. Но когда его забирали в полицию, он этот крест с себя снял и отдал его Катерине.

– Зачем?

– На хранение. Может, боялся, что в полиции его украдут.

– Настоящий священник никогда бы так не поступил, – осуждающе заметил Грибков.

– Все равно заставили бы снять.

– Одно дело, когда насильно заставили, а другое – когда сам снял.

– Это лишний раз доказывает, что священник из отца Феодора аховый. А вот жажда власти в нем кипит. И я уверен, что он уже обратился к своей ближайшей союзнице с просьбой оказать ему помощь.

– Думаешь, что яблоки Катерина собирала для отца Феодора?

– И крест она приготовила тоже для него.

– Так уж и приготовила.

– А ты как думал! Именно что приготовила. Да ты сам на него взгляни.

– Ну крест… ну красивый. И что?

– Крест то ли позолоченный, то ли целиком из золота, его чистить не надо, потому что золото практически не тускнеет. А вот цепь – серебряная и без позолоты. Но серебро очень легко тускнеет и быстро покрывается темным налетом.

– Но сейчас серебряная цепь сверкает, словно новенькая.

– И это значит, что совсем недавно ее привели в порядок. Почистили и должны были прямо сегодня отнести хозяину.

– Уж и прямо сегодня?

– Я пробовал яблоки, которые собирала Катерина. Они спелые. А я знаю этот сорт. Снимешь поспевшие яблочки с дерева, они хрустят и сочные. А подержишь их по жаре всего несколько часов в ведерке или даже корзинке – и все, они уже как вареная картошка. Ни вкуса, ни сочности, ни аромата. Либо на пюре, либо выбросить.

– Значит, еще с утра Катерина получила от Федора весточку. Приготовила его крест с цепью, а потом побежала собирать для него яблоки. Гостинец хотела приготовить, порадовать своего возлюбленного господина.

– Но зачем ей понадобилось собирать яблоки, если Федор должен был сам вот-вот вернуться в Хворостинку?

Тут и впрямь была какая-то нестыковка, но сейчас Саше не хотелось думать о ней.

– Может, где-то в мелочах я и ошибаюсь, но в главном я уверен. Если мы проследим за Катериной, то она приведет нас прямиком к отцу Феодору.

И Грибков распорядился:

– Крест вернуть на то место в саду, где вы его и нашли, не хватало еще, чтобы нас обвинили в его краже. А сами – бегом за Катериной!

Вот только установить слежку за Катериной не удалось. Когда Грибков с Сашей вернулись к амбару, где на траве все еще лежало тело Ивана Бойцова, то безутешной супруги рядом с ним не обнаружилось. Не было видно скорбящей вдовы и в толпе. Не было ее и в доме. Ее не было нигде. Расспросы позволили узнать, что в последний раз ее видели на развилке дорог на окраине деревни. Ее встретили работники, возвращавшиеся с поля. По их словам, Катерина была мрачней тучи, но объяснить, что случилось и куда она направляется, не пожелала. Велела проваливать и не мешать ей заниматься своими делами.

– Мы и пошли своей дорогой. А она… тоже куда-то пошла.

Пошла и не вернулась. И это говорило о том, что, увлекшись своими рассуждениями, сыщики банально прошляпили исчезновение своей главной свидетельницы.

– Это катастрофа!

– Еще не катастрофа, но близко к тому.

– Как думаешь, мы сумеем ее найти?

– Где тут найдешь? – произнес Грибков и с тоской огляделся вокруг себя. – Поля, за ними рощи, где тут найдешь?

– Вряд ли она ушла далеко. Все-таки тут ее мертвый муж лежит.

– А там ее живой любовник! Куда бы ты побежал на ее месте? Кого бы выбрал?

– На ее месте я бы остался с мужем. Ну, то есть с супругой, со своей женой, стало быть.

– Все с тобой понятно, – произнес Грибков. – Ты скучный семьянин, если бы все были такими, мир сошел бы с ума от тоски.

Было очевидно, что приятель болтает языком чисто машинально, а сам при этом пытается сообразить о чем-то важном.

– Слушай, а твой Барон может еще разок поработать разыскной собакой? – спросил он у Саши, словно выныривая из омута раздумий.

– В смысле?

– След он возьмет?

– Хочешь пустить Барона по следу Катерины?

– Возьмет или нет?

– Наверное, хотя он у меня больше специализируется по птице и зверю.

Но Барон сегодня был не в настроении кого-то там искать. Его одолели нежные чувства, которые он испытывал к Матильде. Разница в росте у них была больше чем в два раза, но это нисколько не смущало влюбленного Барона, а, напротив, приводило в восторг. Столько красоты – и все мое! Вот что читалось в обезумевшем от счастья взгляде собаки. В итоге к разыскной деятельности Барон оказался непригоден. Все его внимание было сосредоточено исключительно на Матильде, от которой он просто не мог оторвать своих глаз. Ни голос хозяина, ни резкий окрик, ни даже шлепок по попе не заставили Барона отвлечься от своей звезды.

А вот Матильда в этом плане оказалась куда более стойким товарищем. Хоть и поглядывала на Барона с нежностью, но и про дело не забывала. Команд слушалась. И возле хозяина торчала исправно. Это и навело Грибкова на мысль обратиться за помощью к дяде Матвею.

Тот откликнулся с радостью:

– Найти Катерину хотите? Это нам очень даже легко и просто! Моя Матильда любого зверя в лесу выследить может. Чем Катерина отличается от лосихи или кабанихи? Только запахом. Но с этой проблемой моя Матильда запросто справится.

И Матильда не подвела. Как только ей дали понюхать принесенную из комнаты Катерины кофту и велели искать, собака тут же устремила нос к земле и побежала вперед.

Поиски было решено начать от того места на окраине деревни, где в последний раз видели Катерину. Там Матильда сразу же уверенно взяла след и помчалась по нему. Барон прыгал рядом с ней и всячески пытался привлечь внимание волчицы к себе, но Матильда проявила себя ответственным работником. Она со следа не сбилась. И честно довела всех до небольшого лесного ручейка, где остановилась и посмотрела на хозяина.

– Все ясно. Тут Катерина переправилась на другой берег. Вон там мостки, по ним она и перешла.

Мостки оказались очень ненадежными, но это было еще полбеды. Куда хуже оказалось то, что на другом берегу Матильда потеряла след. Она металась вдоль берега, но без толку. Наконец, Мотя остановилась, выглядела она очень сконфуженной.

– Что такое? – удивился хозяин. – Что за фокусы?

– Тут стояла лодка.

И Саша указал на небольшой столбик, одним концом к которому был привязан трос. Второй конец был опущен в воду.

– Она села в лодку и поплыла на ней вниз по течению. Предлагаю нам с вами пойти туда же, но по берегу.

Двигаться было очень трудно. Берег густо зарос кустарником, приходилось идти по воде. Но и в воде было полно препятствий, так что продвигались друзья медленно и уже начали жалеть, что вообще пустились в путь пешком, как вдруг Грибков поднял руку, приказывая всем остановиться.

– Вижу лодку.

Лодка была наполовину вытащена на песчаную отмель, а поблизости не было видно ни души. Придержав собак, все трое замерли, прислушиваясь к окружающим их звукам. Птички пели. Солнышко светило. Водичка негромко журчала. Но, невзирая на эту безмятежность, на душе у Саши отчего-то сделалось тревожно.

– Где же Катерина? – прошептал он.

– Постой тут с собаками. А мы пойдем и посмотрим.

Это было разумно, потому что молчаливая Матильда вряд ли бы наделала много шуму. А вот жизнелюбивый Барон привык всех знакомых, а особенно незнакомых ему людей, приветствовать громким лаем. Так что он мог спугнуть заговорщиков, если они еще прятались поблизости. Стоять по колено в холодной воде, держа двух собак за ошейники, было очень неудобно. Да еще Барон вертелся, пытаясь вернуть себе свободу. В конце концов терпение у Саши лопнуло.

– Я тебя утоплю! – пообещал он Барону. – Прямо сейчас суну твою морду в воду, если ты не угомонишься!

Но Барон угрозу всерьез не принял. Пытался протиснуться поближе к Матильде, которая отскакивала назад, волоча за собой Сашу. В итоге они все трое выбрались на пляж, где и устроились на песочке. Вскоре из леса вернулись Грибков с дядей Матвеем.

– Ну как? Нашли кого-нибудь?

– Какое там нашли! – огрызнулся Грибков. – Какого лешего вы тут так шумели? Даже нам слышно было! И если тут кто и был, то уже сбежал.

– Но кое-что мы все-таки отыскали, – примиряющим тоном произнес дядя Матвей. – Пошли, покажем.

Они прошли по узенькой тропинке, едва видимой в высокой траве, и оказались возле шалаша, сооруженного из веток. Перед шалашом был сложен очаг, который еще дымился. Рядом на земле стоял котелок с кашей, которой немедленно заинтересовались собаки. Внутри шалаша было сделано подобие постели из веток и сухой травы. На ней была раскидана мужская одежда – куртки, свитера и брюки. Все вещи были теплыми, что и понятно, ведь ночью в лесу должно было быть уже прохладно.

Никаких документов в карманах не обнаружилось. Так что и определить по ним личность владельца было невозможно.

И все же дядя Матвей считал, что они нашли временное укрытие отца Феодора.

– Вряд ли кто-то из жителей Хворостинки тут обосновался. Во-первых, им всем не до отдыха у речки в теньке, они пашут с утра и до ночи. А во-вторых, вещи-то все покупные, модные и новые. Хоть сейчас они и в грязи, но видно, что еще совсем недавно они на прилавке лежали. А в Хворостинке люди донашивают то, в чем сюда приехали. Иногда привозят им одежду или обувь, но это всегда бывает секонд-хенд, он дешевле.

Но у бежавшего из мест заключения отца Феодора тоже вряд ли была возможность совершать шопинг по торговым центрам.

– Ему могла Катерина вещички эти подогнать. А могла и у своего муженька позаимствовать. Катя с Иваном единственные, кто после ареста членов секты в город ездил. Все остальные боялись из Хворостинки и нос высунуть. Парень, а что это ты там надеешься найти?

Вопрос был адресован Саше, но он упорно продолжал ворошить постель.

– Не может быть, чтобы тут совсем ничего бы не оказалось! Хоть что-нибудь! Ну, пожалуйста!

И его просьба была услышана. Внезапно между веток рука Саши нащупала какой-то инородный предмет. На ощупь он был тяжелым и холодным. И когда Саша его извлек, то сразу понял, что вещь сто́ящая. Его находкой оказалась странной и даже причудливой формы штуковина. Она была отлита из потемневшей и позеленевшей от времени бронзы или меди, и Саша долго пытался понять, что же это может быть такое. Он показал свою находку друзьям, но и они покачали головами.

– Ума не приложу, что это такое.

– Впервые такую штуку вижу.

А вот про себя Саша мог сказать, что похожую железку он совсем недавно не только видел, но и осязал ее собственными ребрами, которые до сих пор болезненно ныли, стоило Саше сделать вздох поглубже. А уж синяки, отпечатавшиеся на его теле, должны были остаться там еще надолго.

– Я возьму это с собой.

– Сделай такое одолжение. Но потащишь ее сам.

Вернувшись на берег, они обнаружили, что их снова опередили. Лодки уже не было видно. Зато на берегу во влажной глине нашлись следы людей.

– Их точно было двое, – сказал Матвей. – Мужчина и женщина. Женщина – наша Катерина, ее следы.

Одни следы были аккуратного тридцать шестого размера, второй комплект принадлежал мужчине крупного телосложения.

– А Федор как раз мужик высокий.

– Они были под самым нашим носом и удрали. И как нам теперь его отыскать?

– Думаю, сам отыщется. Не век же ему в шалаше прятаться. Я вообще удивляюсь, почему он остальным свой светлый лик не явил до сих пор.

– Он же беглый уголовник.

– Это он во всем остальном мире беглый зэк, а в Хворостинке он кумир! Да его тут ждут, словно солнце! Нет, я не понимаю, почему он решил прятаться.

Догнать Катерину с ее спутником, отправившихся в путь на лодке, не удалось. Даже вверх по течению лодка все равно шла быстрей, чем трое друзей с собаками по берегу. Да еще прихваченная из шалаша бронза, хоть и казалась вначале нетяжелой, здорово оттянула в итоге Саше руки.

Грибков то и дело поглядывал на Сашу, который не знал, как пристроить неудобную находку, а потом спросил:

– И зачем тебе эта хреновина?

– Сам не знаю, но чувствую, что пригодится.

Наконец они увидели впереди себя лодку. Она покачивалась у мостков, словно бы никуда и не уплывала от своего причала.

– А я-то думал, что они вниз по речке решили уплыть еще подальше от чужих глаз, – сказал Грибков.

– Но раз лодка тут, значит, Федор решил вернуться в Хворостинку, – одобрительно произнес дядя Матвей. – Оно и правильно. Чего ему, словно зверю, по лесам скитаться. И Катерина тоже с ним. Это тоже хорошо.

– Чего хорошего? Полдня на это путешествие с вами убили, а воз и ныне там. Могли на месте оставаться, Федор с Катериной сами бы к нам пришли. Только зря время и силы потратили!

Саша промолчал, потому что он-то как раз считал иначе. И, выйдя из леса, не заглядывая в Хворостинку, он отправился к своей машине. Она стояла на том же месте, где он ее и оставил. И не было заметно, чтобы ею кто-нибудь интересовался.

Саша открыл багажник и порыскал в нем.

– Где же оно? Тут же должно быть… Ага! Вот!

Руки его нащупали что-то тяжелое. А затем Саша извлек бронзовую изогнутую трубу, на которую так неудачно приземлился в саду своих соседей. Он приложил к ней найденный им сегодня обрубок и с удивлением понял, что они идеально совпадают. Крепление на трубе более или менее легко вошло в паз на обрубке.

– И что же это такое?

Даже в таком собранном виде изделие все равно представляло для Саши загадку. Не хватало еще минимум одной детали, а возможно, что недостающих фрагментов было куда больше. И без них сказать что-то определенное о предназначении этого предмета было невозможно.

Саша пытался обратиться к помощи всемогущего искусственного интеллекта, но даже тот спасовал. Саше пытались предложить трубы, арматуру и даже какие-то магнитные конструкторы для детей. Саша был согласен, все эти картинки были чем-то похожи на обнаруженные им фрагменты в сборке, но извините, они были куда древней всего того, что показывал интернет.

– Может, поискать на сайтах барахольщиков и антикваров? Может, там что-нибудь подходящее найдется?

Но и там ничего стоящего не нашлось. На запрос «изделия из меди и бронзы», посыпались картинки художественных изделий, очень красивых собачек, лошадок и других животных и птиц. Но то, что имелось в руках у Саши, художественным назвать язык бы не повернулся.

– И это не труба. Потому что у трубы есть внутренний диаметр, а эта штука хоть вся и гнутая, но при этом монолитная. Для чего же она предназначалась? Может, и впрямь конструктор? Но очень уж примитивный получается, да и тяжелый. Две детали – это уже почти полтора килограмма веса. А если еще парочку добавить? Что будет? Три кило? Пять? Какой ребенок справится с таким весом?

Так ничего и не решив, Саша закинул свои трофеи обратно в багажник, закрыл машину и поспешил обратно в Хворостинку. Шлагбаум ему открыть не удалось, ключ спросить было не у кого, поэтому машину он оставил в чистом поле, понадеявшись на то, что красть ее тут будет просто некому.

Чем ближе Саша подходил к деревне, тем хуже обстояли дела со связью. В некоторые моменты он был вообще вне зоны досягаемости. А оказавшись среди жилых домов, Саша заметил, что со связью в Хворостинке дело обстоит совсем плохо. Телефон не работал от слова «совсем», интернет тоже был на нуле.

– Как же тогда Катерина с Иваном получили от Сергея письмо по электронке? Оно бы попросту до них не дошло.

В этом деле было так много нестыковок, потому что кто-то постоянно врал. Но кто именно, пока не представлялось возможным выяснить, а очень бы этого хотелось.

– Пора разыскать моих соседей и потолковать со всеми тремя! И папа с мамой, и их сынок должны объяснить, что происходит!

Схожая мысль не покидала и Грибкова, только он зациклился на общении с Катериной. Ее он видел главным фигурантом вырисовывающегося уголовного дела. Но вот беда, хотя Катерина и вернулась в Хворостинку, где ее совсем недавно видели многие, но вернулась она в деревню одна. Отец Феодор отстал от нее где-то по пути. Да и поймать саму неуловимую бабу Грибкову до сих пор не удалось.

– Ты не представляешь, уже почти час бегаю по этой деревне в поисках Катерины, то тут ее видели, то там она появлялась, но стоит мне прибежать, как ее уже и след простыл. Может, они меня дурачат?

– А Федор тоже с ней?

– Что ты! Тут бы такое началось, появись Его Святейшество в деревне!

И это было правдой.

– А что насчет нашего повесившегося? Полиция с экспертами уже приехала?

– Нет.

– Почему?

– Сдается мне, потому что никто их не вызывал.

– Не понял. Как это?

– А вот так. Мне ясно дали понять, что в их дела они посторонним вмешиваться не позволят. Если человек умер, то его отпоют и похоронят в освященной земле. А проделывать с ним всякие глупые штуки, вроде вскрытия и последующего оформления свидетельства о смерти, тут никто не станет.

Саша до такой степени изумился, что не нашел ничего лучше, чем повторить:

– Как это?

Но Грибков не рассердился, а объяснил:

– Я так понял, что у них где-то в лесу есть свое собственное кладбище. Фактически это участок леса, где они между деревьев своих усопших и хоронят без всяких документов.

– Но это же незаконно.

– Вот спасибо! А то я этого без тебя не знал!

– Ладно, не обижайся. Но это и впрямь дико. Может, нам самим вызвать полицию?

– И что мы им скажем? Где труп?

– А где он?

– Вот ты меня спрашиваешь, а надо у них спросить. Хотя что спрашивать? Спрашивал я уже. Они говорят, что в часовню отнесли. Спрашиваю, где часовня, говорят, что в лесу. Спрашиваю, где в лесу, говорят, возле кладбища. А как туда добраться, никто не объясняет. Да я и не пойду в лес, хватит с меня, набегался уже сегодня.

– Значит, нет тела?

– Унесли они его куда-то, пока мы с тобой по лесам за отцом Феодором бегали.

– Тогда пошли к Сергею и его родителям! Хоть с ними пообщаемся.

– Ну, правильно, – обрадовался Грибков. – А то я дурак, сам этого не понимаю.

– И?

– И не войти к ним! Они в этом своем тереме обустроились, к ним не пускают никого.

– А Алиска?

– Она тоже с ними.

– А Лена?

– И Лена там… наверное.

– Может, Матвея попросить? Все-таки он для Алиски дядя родной. Его должны пустить.

Но Матвей в эти дела соваться не захотел.

– Разбирайтесь сами. Чем мог, я вам уже помог. Если в лес куда сходить, то я всегда с вами. А в дела деревни я нос совать не хочу. Вы приехали, а потом уедете, если повезет. А мне тут еще жить с этими чокнутыми.

– Погодите, что вы хотите сказать «если повезет»? То есть мы можем и не уехать отсюда?

– Можете и не уехать.

– В лесу есть кладбище. Покажешь нам его?

Но Матвей и на кладбище соваться не пожелал. Сделал вид, что страшно увлечен починкой рыболовецких сетей. На этом разговор с ним и закончился.

– Не знаю, как ты, а я лично считаю, что нужно вызвать группу захвата. Что-то в этой Хворостинке за истекший год сектантского населения слишком уж прибавилось. Матвей один против всей этой нечисти уже не справляется. Откуда их столько? Я думал, тут пустота.

– Когда Федора прошлым летом полицейские с собой увезли, то вместе с ним забрали и всех, кто тут жил. Только некоторые вскоре вернулись, кто-то сбежал, против кого-то не нашлось у полиции обвинений, вот они их и отпустили. Одним словом, народ потихоньку начал вновь прибывать. А Катерина всем объясняла, что власть в Хворостинке нынче поменялась, теперь они с мужем тут всем управляют, это им отец Феодор такое послушание дал. А пойти против слова своего кумира в Хворостинке никто не смеет.

Они с Грибковым дошли до машины, но заветные черточки связи на их смартфонах так и не появились.

– Думаю, что у них что-то типа глушилки стоит. Вдруг у кого-то из паствы в руках окажется смартфон и он захочет проверить, что в большом мире делается. А это никому из руководства секты не нужно. Не беда! Отъедем подальше, там все будет.

Но уехать им никуда не получилось. Когда Саша попытался завести мотор, то знакомого урчания он не услышал. И все приборы молчали, словно мертвые.

– Ничего не понимаю. Что происходит?

Но заглянув под капот, Саша быстро понял причину. В его отсутствие кто-то вырубил сигнализацию, открыл машину и снял с нее аккумулятор. А без него завести мотор было невозможно. Саша смотрел на опустевшее место под капотом и понимал, что самые худшие его опасения сбываются.

– Мы тут застряли надолго, – прокомментировал увиденное Грибков, оказавшийся рядом.

– Похоже на то, – согласился с ним Саша. – Так что ты там говорил насчет кладбища?

Грибков не ответил. И они еще долго стояли и смотрели на мертвый мотор, словно он мог им что-то объяснить.

Глава 9

За этим занятием их и застали двое местных мужичков. В отличие от прочей братии, они выглядели довольно упитанными. Во всяком случае, щеки у них лоснились, словно они только что от души наелись сытных вареников с маслом.

– Вы оба… – сказал один из них и умолк, словно не в силах вспомнить, что говорить дальше.

Саша с Грибковым непонимающе уставились на них, но мужики не уходили.

Второй попытался поддержать товарища и сказал:

– Того этого…

И тоже умолк. Какое-то время царила тишина, которая становилась все напряженней. В итоге ценой неимоверных умственных усилий первый сказал:

– С нами пойдете, короче!

– А если не захотим?

– Силой поведем.

И мужики хрустнули шеями, размялись. Кулаки у них были здоровенные, плечи широченные, а сами они выглядели так, словно ими сваи заколачивали и не один год. Нечувствительными к боли, вот как они выглядели. Саша на свой счет в этом вопросе не обманывался. Грибков тоже, поэтому сразу же зашел с козырей.

Извлек из кармана служебное удостоверение и ткнул его в нос одному из мужиков:

– А ты это видел?

Но тот даже не дрогнул.

– Этими корочками ты там у себя дома щеголять будешь.

– А у нас свои законы.

Это было уже интересно. И Саша прямо почувствовал, как завелся Грибков.

– И куда это с вами нам нужно идти?

– К Катерине Павловне велено вас привести.

– Это к вашей главной, что ли?

– К ней самой. К ней и к племянничку ее любимому, к его невесте драгоценной, а также к Константину Ивановичу с его женушкой обожаемой. Все они желают с вами поговорить.

То есть пойти им предлагалось к клану Бойцовых в гости, то есть сделать именно то, чего и добивались сыщики. Возражать и сопротивляться в данном случае было бы просто глупо, тем более планы сыщиков просто идеально совпадали с планами семейки Бойцовых. Но все-таки методы, которыми последние располагали, как-то не настраивали заранее на дружеский лад.

– Может, мы просто чего-то не поняли, – попытался Саша утешить себя и приятеля. – Может, эти дубины просто не поняли, что мы приехали в гости к их хозяевам? И нас нужно именно пригласить в терем, а не вести туда чуть ли не силком и под конвоем?

– Да только гости мы своеобразные, если ты не забыл, то в гости ездят по приглашениям, а мы как снег на голову к ним свалились.

– Все равно, Бойцовы должны дать показания по поводу смерти Валеры и Ивана. Если это отец Феодор заставил в петлю влезть, то я хочу услышать подтверждение этому.

Идти под конвоем было не слишком приятно. Гордость друзей страдала. Им казалось, что из всех окошек и из-за каждого угла за ними следят насмешливые глаза жителей Хворостинки. Но возможно, что они ошибались. И жителям деревни не было ровным счетом никакого дела до чужаков. Умаявшись за день на тяжелых сельских работах, они думали только о том, как бы поужинать и завалиться спать, потому что завтра им предстоял новый рабочий день, ничуть не легче.

Друзей привели к дверям большого дома, который тут называли теремом. Там их уже ждали Сергей с Алиской.

– Как хорошо, что вы согласились прийти!

– Выбора у нас особого не было.

– Под конвоем не забалуешь.

Сергей широко раскрыл глаза:

– Под каким конвоем?

– А под тем, который вы с тетей за нами послали.

Сергей посмотрел на сопровождавших мужиков, которые стояли с суровыми лицами, и смутился.

– Простите, этим деревенским ничего нельзя поручить. Никто не собирался вас неволить. Но Алиска сказала тете, что вы приехали, чтобы помочь нам. Вот тетя Катя и позвала вас. Ей тоже страшно. Нам всем страшно.

Грибков немного смягчился.

– Да, мы хотим разобраться в том, что происходит.

– Так и мы с родными тоже хотим! Алиска сказала, что Валера погиб?

– А то вы этого не знали?

– Откуда? – еще шире раскрыл глаза Сергей.

– Валера был вашим близким приятелем…

– Он был моим другом.

– Тем более. Может, у вас были и другие общие знакомые. Они могли сообщить вам о трагедии.

– Но как бы они это сделали? Тут нет ни интернета, ни обычной сотовой связи.

– Кстати, а почему так?

– Место такое… особенное. Не доходит сюда связь.

Но Саше показалось, что Сергей говорит неправду. Очень уж стеклянный блеск появился в его глазах.

– Мы заметили, что связи нет, но подумали, что это прежний хозяин поставил тут глушилки, а когда ваши родственники приняли после него бразды правления, то ничего менять не захотели.

– Мне об этом ничего не известно.

И снова Саше показалось, что Сергей не вполне искренен с ними. А когда разговор начинается с вранья, то ничего хорошего это в будущем для переговоров не сулит.

– Мутный он какой-то, твой сосед, – прошептал Грибков.

– Посмотрим, может, другие родственники будут с нами более откровенны. Для чего-то же они нас позвали. Значит, сейчас мы услышим их версию случившихся событий.

Бойцовы ждали их в следующей комнате. Анна и Константин сразу же встали и поспешили к Саше.

– Что мы узнали? – воскликнула Анна. – Наша дорогая Алисочка сообщила нам сегодня, что Валера умер?

Ее муж был настроен более хладнокровно:

– Он свел счеты с жизнью у нас в доме? Это правда?

Они выглядели такими растерянными и напуганными, что хотелось поверить в их искренность. Но что-то мешало Саше верить, что известие стало для них такой уж новостью.

– Следствие пришло к выводу, что к случившейся трагедии может иметь отношение отец Феодор. Свидетели видели его на месте происшествия.

Супруги Бойцовы быстро переглянулись между собой.

– Он был у нас на даче? – ахнула Анна.

– Это страшный человек, – подтвердил ее супруг. – Он способен на все!

– Вы же поспешили вернуться в Хворостинку после того, как узнали, что отцу Феодору удалось бежать из мест лишения свободы, и теперь он почти свободно разгуливает и может вытворять все, что ему заблагорассудится. Значит, вы ожидали от него подобных поступков.

Бойцовы снова нервно переглянулись друг с другом, и Саша понял, что его слова недалеки от истины.

– Пойми нас правильно, Саша. Мы должны были защитить нашу Алисочку. Сережа так полюбил ее, и мы тоже считаем ее своей родной. Сережа с Алисой должны этой осенью пожениться, мы должны были сделать все, чтобы спасти ее.

– А при чем тут невеста вашего сына?

– Так ты ничего не знаешь…

– Чего я не знаю? Просветите меня тогда.

Сергей шагнул вперед и сказал:

– Дело в том, что Алиса и есть главная цель этого ужасного человека.

– Отец Феодор охотится за Алисой? Но почему?

– Кто может сказать, что у сумасшедшего в голове! Может, хочет отомстить. Может, хочет обладать. Может, и то и другое вместе. Одно я знаю – если Алиса снова попадет в руки этого безумца, на этот раз ей будет уже не спастись.

– Погоди, что значит – снова? Он ее уже похищал?

– Да! Алиса была у него в плену. Но ей удалось бежать. Она поспешила в полицию, сообщила обо всех безобразиях, которые творит отец Феодор в Хворостинке, и полиция забрала его! Освободила всех нас от его ига!

– То есть Алиса и была той девушкой, из-за которой отец Феодор угодил за решетку?

– Ну да!

Вот это был поворот. Услышать такое Саша никак не ожидал. Да судя по отвисшей челюсти Грибкова, и он тоже. Да и Лена, которая тоже удобно устроилась на диванчике, в этот момент широко раскрыла свои глаза.

– Алиска? Чего же ты молчала? Такое приключение, а ты со мной не поделилась! Тоже мне подруга!

– Я должна была молчать.

– И каково это, когда тебя похищают? – не унималась Ленка. – Дух захватывает?

– Я почти совсем ничего не помню. Все было как в тумане. Прошлым летом мы с Сережей приехали в Хворостинку, чтобы навестить его дядю с тетей. Познакомились с отцом Феодором. Вроде бы все ничего, все спокойно. Нам с Сережей выделили для жизни маленький домик. Сережа вечером пошел порыбачить. Только он ушел, а ко мне вдруг отец Феодор заходит и говорит мне – пошли. Я тут же встала и пошла с ним.

– Сама пошла? По доброй воле?

– Я же не знала, что у него на уме. А он привел меня к себе в терем и вдруг ни с того ни с сего полез целоваться. Хватал меня, требовал любви. Я ему влепила оплеуху, он вроде бы сначала опешил, говорит, ты чего это, дура, рыпаться вздумала? Потом ударил меня по лицу и попытался изнасиловать. Я сопротивлялась, кричала, он обозлился и сказал, что буду сидеть взаперти, пока не поумнею. День или два я сидела взаперти в какой-то комнате без окон, а потом он снова пришел. Долго со мной говорил о том, что его надлежит слушаться, что я сама не понимаю, как мне повезло и какую милость он мне оказал. Глазюками своими на меня зыркал, мне прямо плохо становилось от его взгляда. А потом снова полез со своими домогательствами. Как я вырвалась, сама не помню. Тетя Катя мне помогла. Ударила насильника по затылку, пока он без сознания валялся, она мне из дома помогла убежать, а дядя Ваня из Хворостинки меня вывел и до ближайшего отдела полиции довез.

– То есть это вас троих отец Феодор должен благодарить за то, что с ним случилось?

– Он должен благодарить в первую очередь самого себя. Дошел до такого непотребства! Девок насиловать! Стыд и позор!

– Прежде-то никто из тех баб и девок, что в его постели побывали, против него рыпнуться не смел. Он как на человека посмотрит своими глазищами, так человек воли и лишается. Что отец Феодор скажет, то и делает. И женщин он точно так же брал. А вот Алиска не поддалась его чарам. Он сначала обалдел, а потом задело его, все равно, говорит, обломаю строптивицу. Не добром, так силой, но моей будет.

Алиска кивнула:

– Так бы оно и случилось, если бы тетя Катя с дядей Ваней мне не помогли.

– И теперь вы трое боитесь его мести?

– Не только мы трое, но и все, кто нам близок, все находятся в опасности.

– А Валера тут при чем?

– Так они с отцом Феодором первыми приятелями были. Уж не знаю, что их там связывало, а только они просто не разлей вода были. Всюду вместе ходили. И на речку, и в лес, и на озеро. В лесу они вообще по несколько дней могли пропадать.

– А где они познакомились?

– Так тут и познакомились. Сережа его к нам привез. Сначала Валеру, а потом спустя годы и Алисочку. Кто же думал, что отец Феодор так себя с ней поведет.

– Значит, отец Феодор с Валерой имел какой-то интерес?

– Дружбу они промеж себя водили. Сам-то Сережа тут у нас в Хворостинке не так и часто появлялся, а Валера просто постоянным гостем стал. Прошлым летом до ареста отца Феодора он отсюда просто не вылезал. В мае приехал да так и не уезжал никуда. Уйдут они, бывало, с отцом Феодором в лес, всем скажут, что за грибами, и пропадут. Дня два-три их нет, потом назад вернутся, без грибов, но все в земле и глине перемазанные. А куда ходили и что в лесу делали, никому ни гу-гу.

– И что, даже не пробовали их выследить?

– Вы, похоже, еще не поняли, что отец Феодор человек-то совсем не простой. За ним следить много охотников не находилось. Может, где в другом месте, но только не тут у нас в Хворостинке.

Грибков кивнул.

– С тем, что связывало покойного Валеру с отцом Феодором, будем считать, мы разобрались. Теперь поговорим о более насущных проблемах. Как, по-вашему, мог быть отец Феодор причастен к смерти Валеры?

– Он его и убил! – убежденно произнес Сергей. – Этому человеку раз плюнуть такое сделать. Он и не такое проделывал с людьми. Никто в Хворостинке его воли ослушаться не мог. На себе испытал его силу. Как уставится своими глазами, так хочешь или не хочешь, а сделаешь по его сказанному.

– Один раз он своими штуками Ивана от страха воды лечил. Прямо насильно в воду заставил по самое горло мужа зайти. Иван не хотел сперва, а как отец Феодор своим особым голосом ему приказал, так и пошел. Как робот двигался. Я уж ему с берега кричу: «Ваня, не ходи! Утонешь!», а он как не слышит. Шагает и шагает, как автомат, глаза пустые, лицо мертвое, прямо жутко мне сделалось. А там все глубже и глубже. Ваня плавать не умел, чуть не утонул в тот раз.

– Значит, смерть вашего мужа вы тоже отцу Феодору приписываете?

Катерина промолчала.

– Да, он это сделал, – печально произнесла за нее Анна. – Больше некому. Заставил Ваню в петлю влезть. Ох, какую страшную власть этот человек имеет над другими! Гипнотизер! Манипулятор! Колдун! Мы и с дачи потому удрали, что поняли: вернулся наш враг, и испугались за свои жизни. Видели его возле своей городской квартиры, потому и удрали сюда в Хворостинку. Думали, что тут вместе с Ваней и Катей как-нибудь с ним сладим.

– Мы сами должны были поехать к Ане с Костей! – воскликнула Катерина. – Феодор выманил нас из Хворостинки. Написал нам от имени Сережи, что его родители находятся в его руках, если мы не приедем, они оба умрут!

– Как это – написал? Тут же нет ни интернета, ни электронной почты.

– Ну, вообще-то есть. Не для всех, но в тереме есть место, откуда можно посылать сообщения в большой мир. Это так у отца Феодора было заведено, мы с мужем не стали менять заведенный порядок.

– Так оно спокойней, когда только у вас есть связь с остальным миром, – произнес Грибков.

– Конечно, – невозмутимо подтвердила Катерина. – Мы получили письмо как бы от Сережи, очень испугались, но все равно решили реагировать. Сами не поехали, конечно, но послали вместо себя нарочных. Василия и Веру. Они тут в Хворостинке новенькие, ничем перед отцом Феодором не провинились, он бы их не тронул. Но прежде чем они вернулись назад, к нам уже пожаловали Аня с Костей и Сережей. И мы сразу поняли, что в письме – это все ложь и что Сергей с родителями сумели избежать этой участи – стать пленниками отца Феодора.

– И мы втроем приехали, чтобы в этот страшный час забыть все разногласия и снова стать одной семьей!

– А Алису-то почему вы оставили в городе? – спросил у них Грибков. – Вы же сказали, что главная цель отца Феодора – это Алиса? Почему же вы ее не взяли с собой?

– Потому и не взяли. Хотели тут сами с ним разобраться.

Оставалось лишь гадать, что предполагало это «разобраться»?

– А ваша машина? – спросил Саша у родителей Сергея. – Почему вы ее в лесу бросили?

– Мы ее не бросали. Мы аккуратно оставили ее там, где пересели в машину Сергея.

– Почему?

– У него внедорожник, а у нас обычный седан. На внедорожнике сюда было удобней ехать. Дороги-то не везде хорошие.

Вот так просто все объяснялось. Но оставалось еще несколько вопросов. И среди них был один, который волновал Сашу сильней прочих. Знают ли Бойцовы о том, что среди них завелся предатель? Вряд ли они догадываются, что Катерина бегает к отцу Феодору в лес и снабжает его наливными яблочками и другими гостинцами. И пока Саша размышлял, выложить эту карту или приберечь на потом, Грибков уже все решил за него.

Он повернулся к Катерине и сказал:

– Вы же виделись сегодня с отцом Феодором! Не отрицайте! Мы знаем, что вы плавали к нему на лодке. Зачем?

Катерина могла бы все отрицать, но она не стала. То ли растерялась, то ли не видела причины это делать. А вот по лицам остальных стало ясно, что им ничего не было известно об этом поступке Катерины. Все родственники уставились на нее безумным взглядом, а потом дружно решили, что этого не может быть, о чем и сообщили нестройным, но дружным хором Грибкову.

– Вы ошибаетесь.

– Катерина не могла этого сделать.

– Вот именно! Зачем ей?

Грибков кивнул.

– И я тоже спрашиваю, зачем? Катерина?

После продолжительной паузы женщина все же произнесла:

– Да, я с ним виделась.

Бойцовы дружно ахнули. А маленькая Ириска осуждающе гавкнула и тут же спряталась в складках одежды своей хозяйки. В чем-то людям можно было даже позавидовать этой маленькой собачке. При малейшей тревоге ее ждало надежное и проверенное укрытие. И уже оттуда Ириска выглянула и одним глазом уставилась на Катерину, в ожидании, что же та скажет в свое оправдание.

– Я это сделала ради нас всех. Я очень испугалась, что Федор сделает с нами то же, что он сделал сегодня с Ваней. Вы же видели, что даже тут, даже собравшись все вместе, мы не можем быть в безопасности. Этот человек способен творить свои черные дела и дальше. А я не хотела умирать. И не хотела, чтобы вы умерли. Достаточно уже и того, что он убил Валеру и моего Ваню.

– Так ты надеялась его задобрить?

– Ну, не то чтобы это было моей основной целью. Главным образом я хотела выведать, что у него на уме. Хотела понять, что у него в планах. Но если для этого нужно было расположить Федора в свою пользу, то я должна была это сделать. Вы же помните, я работала у него в доме, вела хозяйство, была его правой рукой. Если бы кому-то и удалось вызвать его доверие, то это только мне!

– И ты надеялась, что после всего он забудет о твоем предательстве? Глупо!

– У меня бы все получилось!

– И что он тебе сказал?

– Ничего. Дело в том, что мы с ним не виделись.

– Это ложь! – воскликнул Саша. – Там были ваши следы! Мужские и женские следы! Это были ваши, Катерина, следы и отца Феодора!

– Следы, может, и были, – кивнула женщина. – А вот побывали мы там с ним в разное время. Говорю вам, я его не нашла.

– Но ты знала, где его искать! – воскликнул ее брат. – Знала место, в котором он укрылся.

– Значит, он уже выходил на связь с тобой! Значит, вы с Федором были заодно! А вся твоя показная неприязнь к этому человеку не более чем ловкое притворство!

– Да нет же! Нет!

Катерина была в гневе.

– Говорю вам, я лишь хотела выведать, что у этого типа на уме! Ну да, я признаю, что он обратился ко мне за помощью. И я откликнулась на его призыв. А как бы вы поступили на моем месте?

– Как минимум сообщил бы остальным!

– У меня не было времени. А такой шанс нельзя было упускать! Мы же ровным счетом ничего не знали о том, что у него на уме.

– А теперь знаем?

– Узнали бы, если бы все выгорело. Но не получилось. Я нашла лодку, приплыла на ней в назначенное мне место, нашла шалаш, но самого Федора там не было. Кто-то его спугнул.

– Или ты все это выдумала, дорогая ты тетушка!

– Это правда! Клянусь вам! Вы же самые близкие мне люди. Разве я могу променять вас на кого-нибудь другого?

– Но все равно, как ты могла? – Глаза Анны увлажнились. – Ты так рисковала. Катюша, этот человек опасен. Он мог сделать с тобой…

– Что угодно он мог с ней сделать! – закричал ее муж. – Ну, Катюха, не ожидал я от тебя такого безумства!

– Ну, он просил меня прийти. Просил, чтобы я принесла ему крест и блюдо.

– Блюдо?

– Да, его блюдо. Я пошла в сад, чтобы нарвать яблок, как раз поспел любимый Федором белый налив, который я хотела отнести ему вместе с блюдом, а крест я взяла с собой в сад. Но тут… тут нашли Ваню… И мне было уже не до фруктов. Я побежала к нему, к моему Ванечке. А потом я даже толком не помню, что делала и что говорила. В голове билась только одна мысль: Федор пошел в атаку. Он убил Ваню, следом пойдут и все остальные. Я была в таком отчаянии, вы себе не представляете. Точно так же, как и вы, я сразу же подумала на Федора и рванула к нему как можно скорей, надеясь, что удастся отговорить его от дальнейшей мести. Или… или что он удовольствуется только моей жизнью. Я надеялась вымолить у него прощение и жизнь для вас, понимаете вы теперь?!

После недолгого молчания Бойцовы извинились перед Катериной за свои подозрения.

– А что же крест? Яблоки?

– Поверьте, мне было не до них! Бросила там же в саду. Я была в такой ярости, вы не представляете. Даже хорошо, что я не нашла Федора. Если бы нашла, то одним трупом было бы больше.

– И я даже догадываюсь, чей это был бы труп. Все-таки скажи мне, чем ты только думала?

– Я была словно не в себе. Он же убил Ваньку, понимаешь? Заставил его сунуть голову в петлю своим гипнозом. Это все равно что своими бы руками надел на него удавку.

Грибков поднял руку, призывая родственников успокоиться.

– Простите, что перебиваю вас, но я бы хотел уточнить. Значит, Федору было так важно получить его крест, что ради этого он даже рискнул выйти из тени? И где крест сейчас? До сих пор лежит там, где вы его и бросили?

– Нет, конечно. Первым делом, как только я вернулась из леса, я нашла его и отнесла на место.

– Можем мы на него взглянуть?

– Пойдемте со мной, я вам его покажу.

Идти пришлось недалеко. Всего-то поднялись на второй этаж, где располагались личные покои отца Феодора.

– После его ареста вы с мужем поселились в этом доме, не так ли?

– Не только мы тут жили, но и Аня с Костей в прошлом году жили с нами какое-то время. А иногда к нам присоединялся и Сережа.

– И Валера?

– Нет. После ареста отца Феодора как отрезало. Валера ни разу больше не приехал в Хворостинку. А когда Сережа его приглашал, отказывался, говоря, что теперь ему у нас делать нечего.

– А раньше, при отце Феодоре, значит, было чем тут заняться?

– Они постоянно пропадали в лесу. Я даже просила Матвея проследить, куда они ходят.

– И как? Он выполнил вашу просьбу?

– Да. Ничего особенного они не делали. Отошли от Хворостинки километров за двадцать и поселились в дальнем лесу в пещерах.

– Что за пещеры?

– Местная достопримечательность, оставшаяся после войны. В этих пещерах нашими был сооружен блиндаж, которым пользовались и наши, и немцы.

– Это очень интересно.

– Но все же блиндаж в лесу место не настолько примечательное, чтобы проводить там дни и ночи напролет. Я там была один раз, мне не понравилось. Тесно, душно, сверху что-то капает, с потолка сыпется то ли земля, то ли глина. Одним словом, я не любитель спелеологии. Да и нет в этих пещерах никаких красивых мест. Просто ходы под землей, многие из них уже засыпаны к тому же.

– И где находятся этот блиндаж и пещеры?

– Я же сказала, в дальнем лесу.

– Туда ведет какая-нибудь дорога?

– Ну, раньше там неподалеку проходила железнодорожная колея, местные называли ее Осиновой. Но она давно разрушена, все там заросло лесом. К тому же от Хворостинки пробираться к ней нужно через болота, а там завязнуть дело пяти минут.

И Катерина махнула рукой, мол, место не стоит даже упоминания о нем.

А вот Саша не мог так просто успокоиться. Прозвучавшее упоминание Осиновой дороги взбудоражило его необычайно. Ведь место, указанное на плане, оставленном Валерой, находилось как раз на шестом километре Осиновой дороги. А как раз там они с отцом Феодором проводили столько своего времени. Значит, все это неспроста. И план, и возня двух взрослых мужчин возле блиндажа, где некогда происходило нечто достойное внимания.

Поэтому Саша решил прощупать почву еще немного и спросил:

– Может, их туда привлекало что-то другое, а осмотр пещер был всего лишь предлогом?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, у Федора с Валерой могли быть свои особенные дела, про которые они могли не говорить.

– Я бы знала, – лаконично бросила Катерина и распахнула перед сыщиками дверь. – Это спальня Федора. Ее никто занять не решился, так что тут все осталось, как было при нем.

Комната была обставлена добротной мебелью, на окнах висели красивые жалюзи, на застекленной горке была выставлена керамика. Подробная детализация фигурок в композициях и изысканная роспись по фарфору говорили о том, что вещи эти экстра-класса и должны стоить очень недешево. Но все же никакой особой роскоши тут не наблюдалось. Да, Федор предпочитал жить с комфортом, но чрезмерно своим бытом не увлекался.

– Я принесла крест из сада и положила его вон туда. Видите?

– Нет.

– Вот же он!

И Катерина ткнула пальцем в какую-то округлую штуковину, отлитую из блестящего желтого металла. Она напоминала штурвал космического корабля, была вся такая загадочно неземная, состоящая из тугого переплетения толстых изогнутых трубок.

– Это блюдо. А в нем лежит крест.

– Какое же это блюдо? Скорее, шар!

Катерина откинула верхнюю часть, и оказалось, что внутри изделие полое. В углублении лежал тот самый крест с голубым сапфиром и эмалью, который Саша уже видел в саду.

– Все в порядке. Крест на месте.

Но Саша все равно был недоволен.

– Это не та шкатулка, которую я видел в саду, – произнес он. – Та была деревянная и резная. А эта отлита из какого-то металла.

– Все правильно, шкатулка не та, что я брала с собой. Но обычно крест находился в этой шкатулке или блюде.

– Так блюдо или шкатулка? Вы уж определитесь!

– Шкатулка разбирается, получается что-то вроде блюда. О нем и говорил отец Феодор. Требовал, чтобы я притащила его к нему в лес. Но вы бы сами попытались ее поднять. Она же тяжеленная. В ней килограмма два, если не больше.

– Точно больше. Это не шкатулка, а настоящий ларец.

– Я бы просто не дотащила по лесу такую тяжесть. Да и к чему надрываться? Та шкатулка или другая, это же не важно. Федору нужен был его крест, его я и взяла. А шкатулку выбрала самую легкую, чтобы удобней было нести.

Саша покачал головой. Он не мог оторвать глаз от металлической шкатулки. Но не крест привлек к себе внимание сыщика, а само переплетение изогнутых трубок. Где-то он уже видел похожий орнамент.

– Впервые вижу такую странную шкатулку.

Она была огромная, тяжелая и совсем не сочеталась с прочей обстановкой в комнате. Выглядела шкатулка так, словно бы ее собрали из нескольких изогнутых трубок, снабженных многочисленными шарнирами и креплениями. Вид скорей уж индустриальный, чем декоративный.

– Откуда она у отца Феодора?

– Не знаю. Она появилась тут незадолго до его ареста. Ее привез из города Валера. А до этого они несколько дней шушукались о чем-то своем. И я видела у Валеры рисунок.

– Рисунок чего?

– Блюда, в которое может превратиться этот ларец.

Саша взглянул на женщину.

– Его что, делали на заказ? – не удержался он от вопроса.

– Да. Я так понимаю, затея была их общая. Но потом Валера специально ездил в город к мастеру, который и выточил для них этот ларец.

– Выточил? В смысле, он что, точеный? Я думал, что он отлит в форме.

– Нет, – засмеялась Катерина. – Каждая деталь изготовлена отдельно. Потом все собрано воедино. И ты еще не видел всех его секретов.

Она подошла к ларцу, бережно вынула из него крест, а потом взяла ларец в руки. Далось ей это нелегко, ларец был тяжелый. Но Катерина что-то покрутила, на что-то надавила, и Саша с удивлением увидел, как одна часть ларца отходит от остальных.

– Точно так же отсоединяются и остальные три.

То, что ларец разбирается на части, почему-то необычайно взволновало Сашу. Он и сам не мог объяснить, почему так разволновался. В разобранном виде ларец и впрямь был похож то ли на диковинное блюдо с загнутыми кверху лапами-трубками, то ли на штурвал космического корабля. Было в нем что-то таинственное, а вместе с тем непостижимое и притягательное.

Грибков тоже подошел ближе и потрогал пальцем бывший ларец.

– Это латунь, – сказал он. – Внешне металл похож на бронзу, но не окисляется так сильно, как она. Уход за ним нужен минимальный. Пыль смахнул и все. Это блюдо, даже если его каждый день подавать к столу, прослужит еще долгие годы, прежде чем будет нуждаться в чистке.

– А зачем Федору была нужна эта вещь? Для красоты как-то не того. Использовать в быту – так блюдо слишком тяжелое. Намучаешься его таскать взад-вперед.

– Не имею ни малейшего понятия. Я спрашивала, но он лишь смеялся в ответ. А как-то я пожаловалась, что с нее трудно стирать пыль, потому что она вся такая рельефная, на что он ответил, что я не понимаю ценности этой вещи.

– То есть она ценная?

Глаза у Грибкова загорелись.

– Может, она золотая?

– Ты же только что сказал, что она латунная.

– Латунь или золото, оба металла желтые. Я тебе не специалист, чтобы так с ходу определить, что за металл передо мной. Просто ляпнул, потому что у бабки была пара подсвечников из латуни, вроде металл похож. Да и сам подумай, сколько может стоить такая громадина, если она состряпана из золота?

– Золото – это мягкий металл. В старину золотая монета или фальшивая, даже на зуб пробовали. Прикусывали ее зубами.

– Предлагаешь нам с тобой покусать шкатулку?

– А у тебя есть другое предложение, как проверить, золотая она или нет?

– Ну, дерзай.

Саша хотел спросить, почему он, но вовремя спохватился. Идея-то была его, значит, и проверять ее предстоит тоже ему. Он наклонился и осторожно прихватил зубами металл. Было твердо, и во рту сразу же появился противный металлический привкус, словно Саша целый день лизал дверную ручку.

Он сплюнул и констатировал:

– Это не золото.

– Что и требовалось доказать!

– Но почему же тогда отец Феодор находил это блюдо настолько ценным, что даже отдельно оговорил, что его нужно принести ему в лес?

– Не знаю. Но если эта вещь ему нужна, то он ее фиг получит.

И Грибков попытался взять находку под мышку. Но в разобранном состоянии блюдо было величиной с приличное колесо, и нести его было совсем неудобно. Грибков попытался его собрать, но у него ничего не получилось. В этом ларце был какой-то секрет, без которого собрать его снова воедино не получалось. А Катерина, которая могла бы им помочь в этом деле, снова куда-то исчезла.

Глава 10

Спустившись вниз, сыщики не увидели Катерины и там. Бойцовы тоже были встревожены.

– Нет, она так и не возвращалась.

– Повела вас и пропала.

– Мы думали, что она до сих пор с вами.

Грибков попытался развести руками, мол, нет с нами вашей родственницы, но из-за этого у него выпало блюдо, которое с грохотом покатилось по комнате.

– Что это такое? – удивилась Алиска.

– Стояло в комнате отца Феодора. Латунная шкатулка, в которой лежал крест.

– Какая же это шкатулка? Скорей уж, это декоративная тарелка.

– Или блюдо!

– Это еще и ларец. И его можно как-то собрать. Только мы не знаем, как именно. Катерина знает, но где она?

Бойцовы тут же выразили горячее желание помочь в решении этой головоломки. Но сразу стало очевидно, что для них ларчик представляет точно такой же ребус, как и для Грибкова с Сашей. Сколько они ни пытались, соединяться части тарелки между собой не желали. И даже хуже того. Пока они крутили и вертели тарелку, одна из частей внезапно с щелчком отсоединилась от остальных. Произошло это, когда тарелку держал в руках Сергей, поэтому на него и излился гнев Грибкова.

– Ты ее сломал!

– Я не нарочно. Она сама отвалилась.

– Сломал, сломал, – настаивал Грибков. – Как теперь починить?

– Не надо ничего чинить, тут вставить надо. О-па! И порядок!

Но Сашу отделившийся фрагмент заинтересовал.

– Можешь еще раз его отделить?

Сергей повторил манипуляции, и в руках у Саши оказался небольшой, но весьма увесистый кусок металла. Оказалось, что каждая из пяти частей ларца, в свою очередь, состоит из отдельных фрагментов, которые представляют собой металлические трубки с заметными утолщениями в местах креплений. Саша вертел перед глазами фрагмент и пытался понять, что же тот ему напоминает.

И вдруг его осенило. Это же часть той покрытой окислами железки, которую он приволок с собой в багажнике машины. Саша не сразу смог ее узнать, потому что его находка была покрыта таким толстым слоем окиси, что разглядеть под ним первородный элемент представлялось лишь с большим трудом. Но это открытие заставило Сашу по-иному взглянуть на их новую находку. И когда это случилось, Саша понял, что днище ларца представляет из себя ту самую штуковину, которую он нашел в лесной хижине. Та деталь также была старой и покрытой слоем окиси, и Саша не сразу признал ее составной частью ларца-блюда.

– Что же это такое получается? Наш отец Феодор бродит по округе и разбрасывает где придется части старинного ларца – головоломки. Но при этом в доме у отца Феодора находится его полная и вполне себе свежая копия, изготовленная по специальному заказу у мастера. И она так же крайне важна и нужна для отца Феодора, потому что вместе с крестом он попросил принести ему в лес именно ее. Видимо, той покрытой окисью старой запчасти, которая нашлась в шалаше, ему для жизненного счастья показалось маловато.

Какое-то время Саша еще смотрел на деталь в своих руках, а потом он услышал такой громкий крик за окном, что кусок металла попросту выскользнул и упал на пол. Барон тут же преисполнился желания помочь, кинулся под стол и вынырнул оттуда, держа трубку в зубах. Но благородный поступок Барона никто не оценил. Никто из неблагодарных людей не обратил на собаку никакого внимания. Даже любимый хозяин смотрел вовсе не на свою замечательную собаку, а куда-то в сторону.

– Что это было?

– Кто-то кричал.

И, словно в подтверждение этих слов, за окном раздался еще один истошный вопль.

– Ой, горе-то какое! – надсаживаясь, кричала какая-то женщина на улице. – Это что же такое делается, люди добрые! Воистину пришли темные времена, и цари неправедные, цари зла и насилия воссели на троне своем.

Бойцовы засуетились. Так как на троне в Хворостинке в данный момент восседала именно их династия, то реплику про «царей зла» они восприняли несколько болезненно.

– Там опять что-то случилось.

И все бросились наружу. Увы, и впрямь случилось. Нечто ужасное, хотя и вполне предсказуемое. Прямо на растущей перед теремом березе покачивалось человеческое тело. Это была Катерина, решившая последовать за своим мужем.

Саша слышал, как громко ахнула за его спиной Анна.

– Катерина! Вот она где, сердешная! В петельке качается.

Вслед за ней заплакала Алиска.

– Бедная тетечка Катечка!

А Ленка тихонько пискнула с возмущением в голосе:

– Что же это такое! Все вешаются и вешаются. Если это флешмоб, то очень глупый! Никто не оценит, и лайков ждать нечего.

Подоспевшие деревенские кумушки обсуждали новую трагедию.

– Это она из-за Ваньки в петлю полезла.

– А ты говорила, что она не любит его. Видишь, любит. Небось, если бы я помер, ты бы на себя руки накладывать не стала.

– Молчи уж! Много ты понимаешь. Будто бы уж кроме Ваньки и других мужиков в деревне нет.

Пока Бойцовы и деревенские переговаривались между собой таким образом, сыщики действовали. Вдвоем они бережно приподняли Катерину за ноги, чтобы освободить удавку и дать возможность несчастной дышать, если это еще возможно. Потом сняли с шеи Катерины удавку и уложили пострадавшую на землю. Затем Грибков сделал ей массаж сердца, искусственное дыхание, а потом наклонился над ней и приложил ухо к груди.

– Кажись, стучит, – неуверенно произнес он. – Кто-нибудь! Принесите зеркальце.

Подходящее зеркало искали долго. Сначала не разобрались и принесли большое и в полный рост, которое стояло в доме у отца Феодора. Потом принесли поменьше из ванной комнаты, но все равно слишком здоровое для того, чтобы подсунуть его к лицу Катерины. И, наконец, Ленка спасла ситуацию, обнаружив у себя в сумке пудреницу с маленьким зеркальцем, которое подошло идеально.

Грибков поднес его ко рту Катерины, и все с замиранием стали ждать. Несколько томительных мгновений, и зеркальце затуманилось.

– Она жива!

Люди обрадовались:

– Жива, жива!

Одни крестились, другие клали земные поклоны, третьи и вовсе встали на колени и крестным знамением осеняли все, вокруг себя.

Но Грибков не позволил народу расслабиться.

– Ее надо к врачу! – воскликнул он. – Никаких местных эскулапов! Я сам ее отвезу!

Сергей вызвался его сопровождать. А Саша остался в Хворостинке. Ему предстояла работа по осмотру места происшествия. Это и само по себе дело тяжелое и неприятное, а сейчас все усугублялось темным временем суток. Электрического освещения улиц в Хворостинке не было предусмотрено. Сами дома освещались в лучшем случае масляными лампами, а то и вовсе свечами или лучинами. Единственным исключением стал терем отца Феодора, в котором было электричество. И Саше пришлось включить свет во всех комнатах, окна которых выходили во двор, где чуть было не случилось новое несчастье.

Какое-то время он расхаживал взад и вперед под тем деревом, на которое накинула свою петлю Катерина. Несмотря на включенный свет, видно было все равно плохо. От деревьев падали причудливые тени, которые окончательно смазывали картину произошедшего. Саша включил свой собственный фонарик и с его помощью начал искать чужие следы. Но следов было так много, что понять, свежие они или появились сегодня в течение дня, было невозможно.

Саша быстро отказался от этой идеи и занялся самой удавкой. Она была явно местного производства, толстая, колючая, больше похожая на аркан или лассо. Такими веревками в Хворостинке опутывали рога подрастающих бычков, которые были строптивого нрава и норовили удрать с выпаса на пешую прогулку по окрестностям. И Саша не сомневался, что эта веревка взята где-нибудь на скотном дворе. А такого возле терема не имелось.

Кому бы ни посчастливилось проживать в тереме, но в одном эти люди были схожи между собой. Заниматься грубой деревенской работой они считали ниже своего достоинства. Опять же скотину держали далеко не все в деревне. И до ближайшего скотного двора нужно было еще пробежать пару домов, потом отыскать там веревку и вернуться назад. В условиях отсутствующего электрического освещения деревни задача почти что невыполнимая.

– Даже если допустить, что Катерина сумела бы в темноте найти веревку, все равно как-то не складывается. Вряд ли Катерина сбегала куда-то за веревкой, принесла ее назад и после всех трудностей повесилась на таком видном месте, что ее обнаружил бы всякий, кто прошел бы по улице. Да и пока бегала туда-сюда, двадцать раз бы уже успела передумать или найти способ свести счеты с жизнью полегче. В колодец бы спрыгнула, на худой конец, его искать не надо, вот он рядышком. А сработает ничуть не хуже.

Версия о том, что веревку Катерина приготовила заранее, может быть, еще днем, тоже не проходила проверку. Катерина вела себя непринужденно, она и смерть мужа приняла не слишком близко к сердцу, была куда больше удручена вероятной сменой власти в Хворостинке. Почему-то в этот момент Саша почувствовал стеснение в груди, как бывало с ним всякий раз, когда мысль в голову приходила сто́ящая, хотя он до конца и сам не мог понять, в чем ее суть.

И он стал думать. И чем больше думал, тем отчетливей понимал всего одну вещь: добровольно прощаться с жизнью Катерине не было никакой нужды.

– До тех пор, пока власть была в ее руках, Катерина чувствовала себя прекрасно. Не в привычках этой крепкой и здоровой бабы в тяжелую минуту рыдать или тем более лезть в петлю. Да она сама кого хочешь туда засунет.

Оставался всего один сценарий случившегося. Катерину пытался погубить отец Феодор. То ли обозлился на нее за проваленное задание – крест с драгоценным его сердцу блюдом по-прежнему оставались в тереме, то ли счел Катерину предательницей, то ли просто освобождал себе дорогу к трону.

– Каким-то образом он подал ей условный сигнал, по которому Катерина вышла из терема. Никто из нас этого не заметил, но это и не удивительно, все были заняты своими мыслями. А Катерина в тереме живет уже давно, все потайные ходы и выходы отлично знает. Улучила момент и ускользнула к отцу Феодору на свидание.

Ну а чем заканчиваются такого рода свидания, уже хорошо известно на примерах Ивана с Валерой. Дошла очередь и до осмотра веревки. Саша исследовал ее по всей длине и неожиданно обнаружил на ней серьезную потертость. Фактически там уцелело несколько волокон. Даже если бы они с Грибковым не поспешили на выручку Катерине, то два-три сильных рывка, и веревка бы не выдержала веса этой крупной женщины.

– Повезло Катерине! – вынужден был признать Саша. – Прямо повезло-повезло!

Прибежавший на шум и суматоху дядя Матвей повторил вслед за ним:

– Повезло бабе! Истершуюся веревку ей Федька на шею одел.

Но везение везением, а у Грибкова с Сашей оставались в подопечных еще четверо, которым грозила нешуточная опасность. Бойцовы-супруги, их сын Сергей со своей невестой Алиской. А у той к этому моменту началась форменная истерика.

– Я боюсь! – твердила она. – Мне страшно. Сначала Валера, потом дядя Ваня, теперь тетя Катя. Следующая я!

– Алисочка, что ты такое говоришь, деточка.

– Следующей жертвой стану я! – упрямо повторяла Алиска, которая прямо находилась в каком-то ступоре и никого не слышала. – Это я сдала Федора в полицию. Это из-за меня он угодил за решетку. Даже странно, что я до сих пор жива, а страдают другие. Но я чувствую, выпущенные им снаряды, попадая в цель, ложатся все ближе и ближе ко мне, следующим залпом накроет уже мой блиндаж!

– О чем это она?

– Бредит, – вздохнул Сергей. – Помешалась от страха, бедная.

Матвей нахмурился, ему явно пришлось не по вкусу, что его племянницу называют сумасшедшей.

И, пожевав губами, он сказал:

– Что касаемо блиндажей, тут Алиска прямо в точку угодила. И в том дальнем лесу, куда Федор с Валерой таскались, я один такой знаю. В нем красноармейцы в самом начале войны держали оборону. Конечно, пали все смертью героев, а блиндаж немцы заняли. Потом фрицы дальше двинулись, на Москву да на Ленинград, блиндаж они оставили, да вот только недолго их губная гармошка над нашей землей звучала. Поворотили наши врага. И на обратном пути немцы снова в том блиндаже оказались. Только теперь роли поменялись, и это уже они оборону держали, а наши на них наступали.

– И что же этот блиндаж? – спросил Грибков. – Цел до сих пор?

– А чего ему не быть целым? Он же к пещере примыкает, да еще диким камнем обложен. Камню ничего не сделается, он не гниет в отличие от дерева. А крышу над ним навести – это дело пяти минут.

Упоминание о блиндаже, который являлся до сих пор пригодным для ночевок местом, Грибкова заинтересовало очень серьезно.

– Может, нам там Федора поискать? Далеко это от Хворостинки?

– Если по дороге идти, то часа четыре, а то и пять, может, и шесть придется топать. А если напрямки через лес, то и за полтора-два управиться можно.

– Каждый день туда-сюда ходить не будешь, но поблизости у него шалаш оборудован был. А вот для постоянного места обитания блиндаж – оно самое то. Шалаш слишком близко к Хворостинке, его найти – раз плюнуть. Да и не станешь в шалаше долго жить. Некомфортно. В жару в нем жарко, в холод – холодно, если дождь пойдет, вообще беда. А вот блиндаж – это уже сооружение основательное, там и очаг сложить можно, чтобы еду готовить и помещение отапливать. И от дикого зверя защита.

И, помолчав, Матвей прибавил:

– Да и от лихого человека тоже.

– Покажете нам это место?

Матвей взглянул на Алиску, которую со страху трясло так, что под ней табуретка зашаталась, и решительно произнес:

– Если до утра Федор сам у нас в гостях не объявится, пойдем уже мы к нему!

И с ружьем в руках занял позицию, чтобы контролировать окна и дверь. А Алиске велел ложиться спать прямо тут.

– Не волнуйся, пока твой дядька рядом, ни одна собака тебя обидеть не посмеет. Ты лучше скажи, Федор, когда приставал, ничего тебе… не повредил?

– Не успел.

– То-то и дело, – посуровел Матвей. – Если бы узнал, что он тебе вред причинил, сам бы к нему пошел и пристрелил бы его без разговоров. Мой бы он был! А так я его полиции отдам, пусть его людской суд судит.

Эти рассуждения очень не понравились Грибкову, который начал читать лекции о вреде самосуда и недопустимости суда Линча в наше время. Но Матвей так на него зыркнул, что Грибков быстренько умолк, чтобы не вступать в конфликт с их проводником.

Саша подошел к Лене, которая ласково успокаивала свою Ириску.

– Хорошая она у тебя.

– Спасибо, – кивнула девушка. – Твой Барон тоже ничего, он славный парень. И ему нравится моя Ириска.

Когда взаимопонимание между двумя собачниками было установлено, Саша спросил:

– Лена, скажи мне, как своему другу, а как получилось, что ты стала встречаться с Жориком?

– Встречаться? Еще чего не хватало! Я просто на него работала! Выполняла всякие его гнусные поручения. Но с этим покончено! Теперь я стану женой следователя, и тебе, если ты его друг, не нужно вспоминать о прошлом.

– Погоди, давай напоследок разочек все же вспомним, – взмолился Саша. – Объясни, в чем именно заключалась твоя работа?

– Да в разном… Например, последний раз он велел мне изображать, будто бы мы с Валерой любовники.

– Как изображать? – изумился Саша.

– Ну как… Я должна была появляться в тех местах, где Валеру хорошо знают. На работе, у него дома. И должна была изображать страсть и ревность. Твердить при каждом удобном и неудобном случае, что мы с ним переспали.

– Зачем?

– Это был не мой каприз, – заверила его Леночка. – Это зачем-то было нужно Жорику. Он на том основании, что Валера отбил у него женщину, так запугал бедного, что тот не знал, куда ему и деваться. Думаю, что Жорик от кого-то получил заказ довести Валеру до ручки. Вот он и старался изо всех сил, отрабатывал заплаченные ему деньги. Жорик хорошо постарался, Валера уже думал, что пришел его последний час.

Но кому это было нужно? Кому было выгодно, чтобы Валера сходил с ума от страха? Ответа Саша искал и не находил.

До утра ничего больше не случилось. Отец Феодор не появился. И, значит, пришло время, чтобы отправиться в гости к нему самим. Услышав, что они уходят, Алиска ударилась в панику.

– Не надо! – рыдала она. – Не ходите! Он вас убьет! Я это чувствую!

Дядя Матвей уговаривал племянницу не бояться, но ничего не помогало. И хоть он раз за разом повторял Алиске, что все с ними будет в порядке, они найдут ее обидчика и приведут его назад в кандалах, но девушка продолжала биться в истерике.

Так под ее неумолчные стоны они и двинулись в путь. Тогда настроение у Алиски резко изменилось.

– Я пойду с вами! – завопила она и впрямь побежала с ними следом.

Тут уж даже ее дядя возмутился:

– Еще не хватало! Сиди в деревне! Тут тебя никто не обидит. Вон у тебя сколько защитников.

Но Алиска рыдала. Саша попытался ее вразумить.

– Ты должна быть мужественной. Ради твоего старого друга, ради Валеры!

– А почему? – шмыгнула носом Алиска. – При чем тут он?

– А при том, что мы направляемся в то место, где они с отцом Феодором проводили дни, а иногда и недели напролет. Там в этом месте и кроется их тайна. Узнаем ее – узнаем, как победить нашего врага.

– А Валерка-то чего? Он уже умер.

– Помнишь белый конверт, который он тебе оставил и велел вскрыть только после его смерти? В нем был план, как добраться до этого места. Это не могло быть просто так. Это наверняка было очень важно. Мы идем туда, чтобы разведать, что там и как.

Алиска приумолкла, но окончательно не утихла.

Родители Сергея тоже обняли Алиску, пообещав девушке:

– Понадобится – все на твою защиту встанем.

– Да-а-а… Тетю Катю и дядю Ваню вы защитить не сумели. Где гарантия, что со мной иначе все будет? Нет, я с дядей пойду. С ним мне спокойней!

– Сама в пасть к волку полезешь?

– И полезу! У тебя, дядя, ружье. У следователя – пистолет. У Саши – Барон. Вы меня точно защитите!

Тут уж не выдержал и Сергей.

– Ты меня позоришь! – воскликнул он. – Как мужчину! Понимаешь? Получается, что я совсем ни на что не годен, если ты боишься остаться со мной и под моей защитой?

– А коли ты на что-то другое годен, так иди с ними в лес и лови там моего обидчика!

– И пойду!

Отец с матерью пытались возражать, хотели, чтобы их сын остался с ними, но Сергей был непреклонен.

– Я принял решение! – объявил он. – Я иду в лес!

Теперь зарыдала уже не только Алиска, но и родители Сергея. Что касается жителей деревни, то они собрались неподалеку и возбужденно гудели, обсуждая услышанное. Кто-то сочувствовал, кто-то осуждал, но равнодушных не было, это точно. Глаза у всех жителей блестели. Давненько в их скучной и обыденной жизни не случалось таких захватывающих дух событий. С прошлого лета, когда арестовали отца Феодора, деревня жила тихо и даже тухло. Целый год люди ждали зрелищ, и вот они пришли к ним.

Тут же в толпе стояла группка из трех молодых женщин. Саша давно обратил на них внимание, потому что все трое уже давно поглядывали на Алиску с нескрываемым возмущением. И когда Саша уже решил, что это какие-нибудь женские глупости, типа, другие девушки осуждают Алиску за несдержанность чувств, одна из них не выдержала, отделилась от подруг и подошла к Алисе.

– Зачем? – произнесла она, пристально глядя Алисе прямо в глаза. – Зачем ты это сделала?

Кроме Алисы никто ничего не понял. А вот Алиса что-то сообразила, потому что сразу же повернулась и зашагала к терему.

Но девушка не отставала, она побежала за ней, крича:

– Зачем? Зачем ты всех обманула? Это же гнусно, пойми!

– Что это у девок там происходит? – встревожился Сергей. – Как бы они не обидели мою крошечку.

Алисе и впрямь приходилось несладко. Три деревенские девицы окружили ее со всех сторон, не давая пройти, и каждая тянула Алиску на себя.

– Отвечай! Почему ты соврала? Зачем оговорила отца Феодора?

Алиска отбивалась от озверевших девиц из последних сил:

– Я сказала правду!

Но те ее не слушали:

– Не было у тебя с ним ничего! Ни у кого не было, и у тебя не могло!

Сергей попытался прогнать настырных девок, но те не уходили. Того и гляди могла начаться драка. Пришлось вмешаться дяде Матвею и Саше с Грибковым. Подоспели и Анна с Константином. И лишь перед многократно превосходящими силами противника три разгоряченные девицы отступили. Друзья и родственники окружили перепуганную Алису сплошным кольцом и пытались отогнать хулиганок. Но те не уходили и продолжали тянуться к Алиске даже через головы ее защитников.

Ни угрозы Сергея, ни удостоверение Грибкова, ни даже ружья дяди Матвея не производили на них никакого впечатления.

– Врунья!

– Мерзавка!

– Гадина!

Саше уже надоело отпихивать от себя особо настырную белобрысую деваху, которая, стремясь добраться до Алиски, все время наталкивалась на него.

И он крикнул:

– Да объясните вы толком, чем вам не угодила Алиса? Где она соврала? И в чем?

Как ни странно, это моментально потушило пожар ненависти. Девушки угомонились.

– Она сказала, что отец Феодор ее снасильничать хотел.

– А он этого бы никогда не стал с ней делать.

– Ни с ней, ни с кем другим!

Грибков фыркнул:

– Вам-то откуда знать? Вы что, там были?

– А вот и были, – завопили девицы на три голоса. – Нас отец Феодор всех по очереди к себе приглашал в опочивальню на исповедь, и ни к одной из нас он не прикоснулся. И другие бабы к нему ходили, и их он тоже не трогал.

– Никого не трогал, а меня тронул! – не сдавалась Алиса.

– Дура ты! Он бы не стал!

– Вас там в ту ночь не было, – возразила им Алиска. – А тетя Катерина была. И она подтвердила в полиции, что Федор меня домогался! Взаперти несколько дней меня держал и убить грозился, если я ему не отдамся добром. А когда добром я все равно отказалась, то он меня изнасиловать пытался.

Пока Алиска говорила, на лицах девушек попеременно отражалось то изумление, то отчаяние, то злость.

И когда Алиса закончила, одна из них воскликнула:

– Катерина тоже с ними в сговоре! Вот в чем все дело!

Но тут уже вмешалась Анна:

– Девочки, пойдемте пока что со мной в терем. Вы мне там все расскажете еще раз. А когда мужчины придут из леса, то с ними вы еще раз поговорите и все им еще раз расскажете. Они разберутся.

– Правда? Разберетесь?

– Ой, как хорошо!

– Вот бы еще отец Феодор вернулся. Мы так его ждем!

Анна увела девушек, а Константин повернулся к мужчинам.

– Не обращайте внимания, – произнес он со вздохом. – Не слушайте их.

– Но они так убедительно защищали отца Феодора.

– Всех этих молодых девушек долгое время растлевал гнусный насильник, притворяющийся святым праведником. Все трое – все его жертвы. Они получили серьезную психологическую травму, регулярно подвергаясь насилию под видом молитвы. И по-хорошему им нужна длительная профессиональная реабилитация. К сожалению, вместо нее они предпочли вернуться в Хворостинку. Насильно их лечить никто не станет. И мы не возражали против их возвращения, поскольку знали, что их обидчика тут не будет еще очень долгое время. Но после того, как он бежал и в любой момент может оказаться тут, все изменилось.

– Но они говорили так, словно оправдывали этого человека.

– Стокгольмский синдром, – печально произнес мужчина. – Когда заложник долгое время находится в руках у преступника, он невольно начинает ему сопереживать и оправдывает его действия, даже если они были направлены против него самого.

– И эти девушки были уверены, что Алиса лжет.

– Они до сих пор тяжело больны. Психика их надломлена ужасными событиями прошлого и до сих пор не пришла в равновесие.

– В таком случае их нужно сплавить куда-нибудь, – заявил Грибков. – И побыстрее. Страшно представить, что с ними будет, если они снова его увидят. А ведь мы намерены изловить и привести этого вашего отца Феодора.

Константин кивнул:

– Совершенно согласен с вами. Этим делом мы с женой займемся прямо сейчас.

– Если будет нужна помощь моих коллег, звоните следователю Михайлову, он в курсе того, что у вас тут делается.

Звонить следователю Константин не обещал, но за поддержку все равно поблагодарил.

– Это уж на крайний случай. Надеюсь, что справимся своими силами. В конце концов, это просто больные девочки, которым очень нужна помощь.

– Смотрите, чтобы они с Алисой что-нибудь не сделали. Очень уж они ее не любят.

– Завидуют, – вздохнул Константин. – А может, даже ревнуют. Все-таки она была последней пассией, если можно так выразиться, этого человека. Последней жертвой, на которой он остановил свой грязный похотливый взор.

– Но девушки говорили так, словно у них с Федором никакого секса никогда и не было.

– Говорю же, все трое сильно ку-ку! Сами не понимают, что болтают. И Катерина, и ее муж, будь они тут сейчас с нами, могли бы подтвердить, что Федор неоднократно насиловал этих и других женщин в поселке. Да вы и сами, коли служите в полиции, легко можете ознакомиться с материалами этого дела.

– Спасибо, уже ознакомился.

– Вина Федора не подлежит сомнению. А те бедные люди, кого он долгие годы зомбировал и фактически держал в заложниках, не выдержат нового его воцарения.

– Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы этого никогда не случилось.

Потом все по очереди пожали Константину руки, и маленький отряд двинулся в сторону дальнего леса. Когда путешественники скрылись из виду, мужчина пошел в гараж, где стояла машина его сына. Она была вместительной и отличалась повышенной проходимостью, то есть отвечала всем интересующим его запросам. А еще в ней на окнах и дверях стояли уплотнители, поглощающие шум, а стекла в противовес всем правилам были тонированы так густо, что разглядеть сквозь них, что делается внутри самой машины, не было ни малейших шансов.

Глава 11

Сначала двигаться среди покосов и нив было даже приятно. Солнышко еще только недавно встало из-за горизонта, от земли шла прохладная влажная свежесть, а дорога была легкой и живописной. Вокруг расстилались богатые поля, с которых еще до конца не был убран урожай. Зеленели заливные луга, на которых еще не было коров, и все это перемежалось небольшими светлыми рощицами, состоящими из одних березок.

– Грибов тут уйма! – делился Матвей своими познаниями. – Далеко можно и не ходить. Но конечно, если боровиков захочешь, тут уж в настоящий лес придется идти.

Дошли они и до настоящего леса, который в Хворостинке называли Ближним. И он Саше тоже пришелся по сердцу. Это был сосновый бор, с редким подлеском. Идти по его мягкой пружинящей под ногами подстилке было сплошным удовольствием, невзирая на то, что солнце уже поднялось и даже стало припекать. Дорога до ближнего леса заняла у них больше времени, чем ожидал Матвей. Он считал, друзья слишком плетутся. Но они шли на пределе возможностей.

Постепенно среди сосен стали мелькать елки и лиственные деревья, которых становилось все больше. Подлесок стал гуще, а под ногами появилась высокая трава, которая путалась и мешала двигаться быстро. Идти стало совсем трудно, а вскоре друзья погрузились под тень настоящего мрачного леса, густо заросшего почти непроходимым подлеском. Кроме того, он был завален валежником, через который не везде удавалось перебраться и приходилось идти в обход.

Тут и там попадались ямы, наполненные водой, от которых тучами поднимались кровососущие твари, кружащие над головами путников. Комаров было так много и они были такими голодными, что их не отпугивали даже репелленты, которыми друзья обильно полили себя перед походом.

– Они меня сейчас сожрут, – жаловался Сергей, которого комары выбрали своей главной добычей и облепили так густо, что все открытые места у него были покрыты ими. – Всего целиком!

Казалось, что Сергей идет в лыжной шапке, закрывающей лицо, и серых мохнатых варежках, которые к тому же еще и шевелятся на нем.

– Я не выдержу. Я вернусь!

От возвращения назад Сергея удерживал только тот факт, что дороги к Хворостинке самостоятельно он бы уже никогда не нашел. А блуждать в одиночку по жуткому лесу было еще хуже, чем делать то же самое, но в компании.

– Ничего, всего не сожрут, – оптимистично заверил его дядя Матвей. – Ты, парень, главное, двигайся активней! Дойдем до горки, там будет полегче.

– Я устал. Давайте передохнем.

Они нашли сравнительно открытое и свободное от комаров место, где выпили воды и перевели дух.

– Уже совсем чуток осталось. Вон на ту горку взберемся, и там уже будет блиндаж.

– Даже не верится, что в этих местах шли военные действия. Такая глушь. Что тут фашистам понадобилось?

– Еще до войны тут была построена узкоколейка, по которой в город возили лес, сено с соломой и зерно. Ну, и другие товары тоже возили.

– И где же она?

– Сейчас ее нет. После войны из-за всеобщего хаоса и разрухи в стране эту дорогу совсем забросили, шпалы и рельсы местные распилили и растащили, и дороги не стало. Но во время войны она еще функционировала. По ней фашисты и рассчитывали удрать. Но наши вместе с партизанами их логово окружили, и уйти никто из врагов не смог. Тут они все и лежат… где-то.

– А как называлась эта дорога?

– Осиновая вроде, так мне местные сказывали. Кладбище тут есть, где фрицы похоронены. Жуткое место. Лежат там они одинокие, далеко от родимой стороны, никто к ним не придет, не поклонится. Так и чудится, что в этом лесу они хозяйничают до сих пор.

И дядя Матвей обвел взглядом окружающий их пейзаж. Саша поежился. Теперь, после рассказа Матвея, ему тут нравилось еще меньше. Так и чудилось, что из-за дерева выйдет призрак павшего немецкого солдата с разбитой головой. И зачем они пришли, зачем погибли в этой чужой и неприветливой к ним земле? Какие цели преследовали, готовясь отдать за них свои жизни?

Трудно было представить, чтобы лучшие сыны немецкого народа явились в чужие земли, повинуясь лишь одному желанию, пограбить, пожечь и поубивать. Была у них какая-то великая цель, которая, как им сказали, оправдывает все средства. Им это сказали их вожди, и простые солдаты поверили в то, что чистота крови искупает все их злодеяния. Поверили, пришли… и сложили тут в здешних болотах свои головы.

Похожие мысли одолевали и Грибкова.

– Понимаю, наши на войне гибли, так хоть не обидно, знали, за что умирают, за родную землю умирали. Иначе никак невозможно было. А вот этим чего у нас нужно было? Что они тут забыли, чтобы потом умереть и остаться навеки в этом гнилом болоте… с комарами. Жуть!

Дядя Матвей закрутил бутылку, дав понять, что время отдыха и пустой болтовни закончено.

– Теперь нам нужно разделиться. На холм подниматься будем с четырех сторон, чтобы не дать шансов ему удрать.

Сергею идея, что они пойдут поодиночке, совсем не понравилась. Он боялся леса, боялся заблудиться, боялся комаров. А пуще всего он боялся, что шанс столкнуться с отцом Феодором выпадет лично ему.

Поэтому он всеми силами пытался помешать этому плану.

– А вдруг его там нет?

– Там он, – возразил Матвей. – Чуете дым? Где дым, там и огонь. А огонь только человек развести может. Там он, завтрак себе готовит, паскуда. В общем, ты направо, ты налево, ты прямо, а я пошел в обход! Саша, завяжи пасть Барону. Моя-то Матильда молчаливая, а твой Барон только и делает, что гавкает. Какой из него охотник, не понимаю.

– Отличный! Если скажу, чтобы молчал, будет молчать.

– Скажет он ему. Завяжи ему морду, вот что я тебе сказал!

Саша немного обиделся за своего Барона. И завязывать пасть, конечно, ему не стал. Еще не хватало, чтобы Барона в этом гнилом месте, где ни помощи не дождешься, ни сам не выйдешь, стукнул бы тепловой удар. И так, бедняга, носится, язык высунут, с языка слюна капает, дышит так, что за километр слышно. А если взять и насильственно прекратить подачу кислорода в систему охлаждения собаки, так капут Барону придет, полный и окончательный. Странно, что Матвей, опытный охотник и собачник, таких простых вещей не понимает.

– Нет уж, своей Мотьке морду завязывай, – пробормотал Саша, и в душе у него шевельнулся червячок неприязни к Матвею.

Саше досталась восточная, а стало быть, лучше всего освещенная солнцем сторона холма. Идти по ней вверх было сущим кошмаром. Жарко, душно, да еще и под ногами попадались острые камни, коварно укрытые зеленым мхом, так что казалось, что это мягкая кочка, и лишь при близком знакомстве выяснялось, что камень, на который не очень-то и встанешь, так и норовит коварно вырваться из-под подошвы и лишить равновесия доверившегося ему путника.

Один из таких камней покатился вниз по склону, а под своими ногами Саша увидел блеск металла. В другой ситуации это привлекло бы к себе внимание сыщика, откуда бы в каменной горе взяться металлу, но сейчас он услышал куда более волнующие его душу звуки. Наверху раздались выстрелы и громкие крики.

– Стоять! Кому сказал, стоять!

А потом возглас:

– Сашка, держи его! К тебе бежит!

Саша заметался по склону. Откуда ждать подачи? Где побежит враг? Но вот между деревьями появилась фигура человека. Он петлял, стараясь не угодить под прицел стрелка. Пальба велась сверху, беглец мчался вниз, это затрудняло работу обоих. Дядя Матвей пытался подстрелить ненавистного ему отца Феодора, а тот старался ускользнуть от погони невредимым. Сашу он не видел, что облегчало задачу последнему. Дождавшись, когда отец Феодор подбежал достаточно близко, Саша выскочил из своего укрытия и на ходу сбил мужчину.

Сцепившись, они вместе покатились по склону вниз. Камни, корни и сучья оставляли на спине и боках синяки и царапины. Но не это было самое страшное. Слишком поздно Саша сообразил: если отец Феодор вооружен хоть чем-нибудь, да хотя бы хозяйственным ножом, то сейчас самое время пустить его в ход. И отец Феодор легко и играючи может всадить нож Саше под ребра. И никто не придет на помощь, потому что на вершине сейчас один Матвей, а все прочие даже еще не поднялись.

Отец Феодор оказался хоть и худым, но жилистым и сильным мужчиной. Справиться с ним было не так-то просто. И если вначале неожиданность нападения сыграла Саше на руку, то очень скоро его противник оправился и смог оказать серьезное сопротивление. Он наносил удар за ударом, а парировать удавалось далеко не все. И Саша сам чувствовал, что такого противника ему не одолеть. В ближнем бою отец Феодор был гораздо сильнее его. Даже тюрьма не смогла истощить этого мощного человека.

Помощь пришла, откуда не ждали. Внезапно с двух сторон подлетели две молнии. Одна, побольше, была белого цвета, вторая, поменьше – черная. Это были Матильда и Барон, очень вовремя сообразившие, что Саше нужна их помощь. Обе собаки оказались куда сообразительней людей. Они с громким рычанием вцепились в одежду отца Феодора, мешая тому двигаться и причиняя боль.

– Пошли вон! Вон, дворняги!

Но все было кончено. С одним маленьким Бароном еще можно было справиться, но Мотька представляла собой серьезную угрозу. И очень быстро она повалила отца Феодора, встала передними лапами ему на грудь и застыла над ним в угрожающей позе, скаля свои длинные клыки и глядя на врага своими желтыми, совсем волчьими глазами.

Пленник сплюнул изо рта кровь и сосновые иголки и прошипел:

– Вот же кровожадную тварь из тебя Матвей воспитал! А ведь была таким славным щеночком. Ты что? Забыла меня?

Но волчица в ответ еще сильней оскалила пасть и зарычала. Она недвусмысленно давала понять: если отец Феодор не угомонится, то она вцепится ему прямо в глотку. Вскоре подоспел и сам Матвей. Он помог Саше связать отца Феодора. И втроем, в сопровождении двух собак, они стали подниматься обратно.

По пути Саша снова заметил тот камень, под которым блестело что-то металлическое, подумал, стоит об этом сказать Матвею, но не стал, потому что снова его внимание отвлекли.

– О-го-го! Вы его взяли!

Это радовался Грибков, наконец добравшийся до вершины холма. Сергея пока не было ни видно, ни слышно, но к тому моменту, когда отца Феодора транспортировали к блиндажу, появился и он. Теперь все участники были в сборе. Операция по задержанию беглого сектанта с блеском и в рекордно быстрые сроки была завершена ими. Всем четверым можно было отдышаться и оглядеться по сторонам.

Матвей все осмотрел первым и констатировал:

– А ты, Федор, тут здорово обустроился.

Блиндаж представлял из себя обложенное камнем укрытие, из которого вели узкие бойницы на все четыре стороны. Дверь была новая, а вот все остальное сохранилось еще с прежних времен. Задняя часть блиндажа являлась скалой, в которой была выдолблена пещера. А стены были сложены из крупных валунов. Камень был покрыт мхом и лишайником, крыша поросла травой, кустарником, и даже небольшая елочка нашла себе там местечко.

– У него и печка сложена! – восхищался Матвей. – И кровать имеется! Утварь! Посуда! Еды полно! Железки даже какие-то валяются. Где ты их только раздобыл в такой глуши! Чего и не жить человеку! Да ты, Федька, мог тут и год, и два отсиживаться. Только надо оно тебе было?

Саша все это время наблюдал за отцом Феодором, надеясь найти в его лице черты жестокости или злобы. Но ничего не находил. И, хуже того, чем дольше смотрел, тем отчетливей понимал, что отец Феодор ему даже нравится. Держался пленник с большим достоинством. И в ответ на подначки Матвея лишь презрительно сощурил свои темные глаза.

– Нашли меня? Молодцы. А могу я узнать, что вам от меня надо?

– Ты же беглый преступник! Мы тебя схватим и выдадим полиции.

– Матвей, к лицу ли тебе такое говорить?

В голосе отца Феодора прозвучал укор. И Матвей заметно смутился. Но виду постарался не подать.

И продолжил допрашивать пленника:

– Нам с друзьями интересно, чем ты тут занимался? Почему после побега из тюрьмы не вернулся в Хворостинку? Что за дело у тебя тут было? Вы же с покойным Валеркой в этом лесу не один месяц провели, правда?

Пленник поднял глаза:

– Почему покойным?

– А то ты не знал, что он мертв.

Отец Феодор покачал головой.

– Не притворяйся. Твоих рук это дело.

– Я Валеру не убивал.

– Что еще скажешь? – насмешливо прищурился Матвей. – И Ваньку не убивал?

– Ивана? Бойцова? Нет, не убивал.

– И Катерину, скажешь, тоже не ты в петлю сунул?

– Нет! Вовсе нет! Она мне помочь обещала.

– И чем же?

– Еду мне приносила. Одежду. И все такое прочее.

– С Валерой ты дружил. Иван на тебя вкалывал. Катерина тебе помогала. А нашли мы их в петле. Точно так же, как и нас всех нашли бы там же, не останови мы тебя сейчас.

– Неужели их всех кто-то убил? Но кто?

– Но Валеру точно это ты прикончил.

– Я?! – поразился отец Феодор. – Зачем мне это?

Говорил он вроде как искренне, но Матвея это не смутило.

– Поссорились вы, поди, с Валерой, не поделили чего-то. Я не дурак, два и два могу сложить, чтобы правильный ответ получился. Вы же тут искали чего-то в прошлом годе. А чего?

– Не твое дело, – отвернулся отец Феодор.

– Правильно, не мое! Это было ваше с Валерой занятие. Только тебя потом посадили, а он свои поиски один продолжить побоялся. Чего побоялся-то?

Отец Феодор вздохнул.

– Ну да, мы тут кое-что искали. И хотели бы продолжить поиски. Но один, без меня, Валера в лес никогда бы не сунулся. Боялся он леса. Боялся, что заблудится. Много чего он боялся, мой Валерочка.

Сказал он это очень нежно, почти ласково, словно про ребенка или любимую девушку говорил.

– А помощников привлечь Валера тоже не мог, дело потому что было такое деликатное, только меня и его касающееся. Так что чужих Валера в это дело посвящать не имел права.

– Это отчего же так?

– Да уж так.

И отец Феодор снова отвернулся, что-то обдумывая. Остальные тоже молчали, давая тому время прийти в себя.

Наконец он сказал:

– Я все обдумал. Положение мое аховое. Вы меня обнаружили, явились за мной вместе с полицией, которая считает меня монстром. При этом надеяться на своих друзей мне нечего. Валера мой мертв, Катерина с Иваном тоже мне больше не помощники, помощи мне ждать неоткуда, поэтому я предлагаю вам сделку.

– И чего ты хочешь?

– Вы прямо сейчас отпускаете меня и забываете, что вообще видели. А я за это…

– Подстроишь нам такую же каверзу, как Валере и Катьке с Иваном! Проснется однажды утречком Хворостинка, а мы уже в петельках висим, на ветерке покачиваемся. То-то ты повеселишься!

– Сколько можно повторять, к этим смертям я не имею никакого отношения. Наоборот! Мне было бы выгодно, чтобы все трое были живы и активно помогали бы мне. Но чего нет, того нет. Значит, надо искать себе новых помощников.

– Ага! Чтобы с ними случилось то же самое! Ты или не ты повесил тех троих, но ты к их смертям имеешь прямое отношение.

– И что же? – насмешливо прищурился отец Феодор. – Не побоялись они рискнуть, согласитесь и вы.

– Это отчего же так?

– Дело, которое я вам хочу предложить, очень уж стоящее. Ради такого куша не грех и рискнуть разок.

– А чем рисковать придется? Если жизнью, так я не согласен. У меня все для счастья уже есть. Мотьке моей мяса на кашу я всегда в лесу добуду. И себе на жизнь мне всего хватает.

– Я говорю о богатстве, которое никому из нас и не снилось. И если я говорю – никому, это значит, что никому. Ты меня понял, Матвей? Даже тебе приходилось о таком только мечтать.

Видимо, что-то такое отец Феодор про Матвея знал, потому что теперь тот всерьез и надолго задумался, то и дело поглядывая исподлобья на пленника, чтобы проверить, можно ли доверять его словам. По выражению лица мужика можно было догадаться, что ему очень хочется поверить посулам отца Феодора, но он опасается быть обманутым.

– Подумай про Алису, – произнес отец Феодор. – Не век же ей бедной невестой ходить. Станет богатой, сможет подумать о женихе получше нынешнего.

Услышав это, Сергей сердито засопел.

– Я свою Алисочку никому не отдам, так и запомни!

– Тогда принимай предложение, и Алиса никуда от тебя не денется. Нынешние девушки готовы со многими недостатками жениха примириться, если только он богат.

– Моя Алисочка не такая!

Но, видимо, в глубине души Сергей опасался, что все-таки такая, потому что пересел поближе к отцу Феодору, демонстрируя тем самым готовность его выслушать.

– Так, двое согласны, – усмехнулся искуситель. – Теперь дело за вами!

И он взглянул на Грибкова с Сашей.

– Как вы? Поучаствуете в поисках пропавших сокровищ?

Сокровища! Как только отец Феодор произнес это слово, Саша уже понял, что пропал. Теперь он был душой и телом вместе с отцом Феодором. Грибков понял, что остался в меньшинстве, и пожал плечами:

– Ну, если это не что-то противозаконное…

– Ничего противозаконного тебе, товарищ следователь, делать не придется. Обещаю и торжественно клянусь в этом!

Отец Феодор заметно повеселел и воспрянул духом. Кажется, происходящим на этом холме событиям он придавал куда большее значение, чем всем тем, которые уже имели место случиться. И Сашу невольно заинтересовало, что же тут такое должно быть спрятано, чтобы перевесить на чаше весов даже тюремный срок, побег и смерть трех своих единомышленников и друзей?

Глава 12

Отец Феодор не стал долго скрытничать и таиться. Он уселся на плоском камне, который стоял на открытом месте. Благодаря этому камень одним из первых прогревался под лучами всходящего солнца, а потом не остывал весь день и даже вечером еще долго оставался теплым. В общем, идеальное место для отдыха. В камне виднелось небольшой углубление, позволяющее с удобством устроиться на нем любому. Это был очередной трон блудного отца Феодора. Остальным участникам сходки пришлось устроиться с куда меньшим комфортом на поваленных стволах, на камнях или даже просто на траве.

– Это все Валера замутил, – произнес отец Феодор. – Это он первым начал поиск пропавших сокровищ. Когда мы с ним познакомились, то Валере в наших местах очень понравилось, а у себя дома он упомянул о том, что побывал в Хворостинке. Услышав это название, прадед очень оживился и начал задавать наводящие вопросы. Что за деревня? Да где она расположена? А когда убедился, что они с Валерой имеют в виду одну и ту же деревню, вспомнил одну историю, связанную с его собственной юностью.

– Насколько я слышал, прадед Валеры участвовал в подполье?

– А еще он работал переводчиком в немецком штабе.

И сделав небольшую паузу, мужчина продолжил:

– Ни для кого не секрет, что при отступлении фашистской армии, чувствуя, что наступает их полный «аллес капут», они стремились вывезти с оккупированных территорий как можно больше ценных предметов искусства, золота и рабсилы. Не брезговали никакими ресурсами, все и всех гребли под шумок. Угоняли людей целыми эшелонами. Прадедед Валеры был в числе угнанных для постройки великого светлого будущего объединенной Европы, но быстро понял, что все это ложь, за обещаниями захватчиков стоит единственное желание – захватить как можно больше добычи. И, к сожалению, иногда ему приходилось им в этом помогать.

– Так он никакой не герой, а предатель!

– Он был просто четырнадцатилетним мальчиком, он хотел жить, и он стал помогать фашистам, работал у них переводчиком, но попутно сотрудничал и с подпольщиками. Работа разведчика тем и трудна, что никогда не знаешь, где край, переступив через который пути назад уже не будет. Но, видимо, прадеду Валеры как-то удавалось соблюдать баланс. Кстати, после войны он вернулся домой, прошел лагерь для военнопленных и был оправдан. Никому не удалось найти в его действиях никакого состава преступления или предательства. Обычный подросток, попавший в трудную ситуацию и стремившийся не просто выжить, но при случае и помочь своей стране, пусть не на поле боя, но все же. Безупречное знание немецкого, полученное им в языковой школе, помогло ему заслужить кое-какое доверие руководства и…

– И к чему нам все это слушать? – Сергей совсем не вежливо перебил отца Феодора, но тот ничуть не обиделся.

– Это был пролог, чтобы вы понимали, что тут и к чему. А теперь мы переходим к главному. Отступление фашистов на запад происходило по нескольким путям, но в числе прочих была и наша ветка, по которой проследовал в Германию один весьма ценный и тайный груз. Поговаривали, что в этих вагонах находятся предметы из коллекции городских музеев. Но пока эти вагоны следовали в Германию, один из них где-то потерялся. С одной станции вышел состав в количестве двенадцати вагонов, а на следующей их оказалось уже одиннадцать.

– Как такое возможно?

– И в любое другое время подобного головотяпства в аккуратной военной машине рейха быть не могло.

– Чего у них не отнять, так только этого, все немцы большие любители порядка.

– Но война входила в свою решающую фазу, немцы стремительно отступали, им было уже не до какого-то там затерявшегося вагона. На него просто махнули рукой, списав на действие партизан или диверсию. Но партизаны тут были ни при чем. Действовали свои же, решившие немножко обогатиться лично. Пока над головами других гремят взрывы и раздается свист пуль, несколько офицеров придумали коварный план, как им вернуться домой пусть и не с победой, но хотя бы с туго набитыми карманами.

– Они что же? Решили обмануть свой же собственный любимый рейх и обожаемого фюрера?

– Боюсь, что да.

– И где же потерялся этот двенадцатый вагон?

– В этих местах. И, более того, прадед Валеры, изучив маршрут, предположил, что это могло произойти где-то на стыке основной дороги с узкоколейкой, проходившей в те годы в этих местах. Называлась она Осиновой и на больших картах даже не была отмечена, так как являлась подсобной веткой, ведущей лишь к одному лесозаготовительному предприятию.

– Осиновая дорога! Это же совсем рядом! – воскликнул Матвей. – Когда-то ее колея проходила всего в нескольких шагах отсюда.

– В нескольких сотнях метров, почти в километре, – поправил его отец Феодор. – И путь к ней проходит через болота, непроходимые в летнее время года. И все же мы с Валерой подобрались с другой стороны, нашли остатки этой дороги и удостоверились, что рассказ прадеда может быть правдой. По словам старика, машиниста и конвой удалось подкупить, он остановил поезд на середине перегона, после чего один из вагонов, скорей всего идущий последним, отцепили от основного состава, отогнали по узкоколейке в лес, а потом перетащили находящийся в нем груз в потайное место в лесу. Разумеется, рассказ прадеда очень заинтересовал Валеру.

– Еще бы! Спрятанное где-то неслыханное сокровище, такое любого заинтересует!

– Но почему вы решили, что искать нужно именно тут? У этого блиндажа?

– Это все Валера. Он провел настоящую разыскную архивную операцию. Из архивов он и выяснил одну интересную подробность, на которую обратил особое внимание. Хотя основная часть войск захватчика покинула эти края еще в октябре-ноябре месяце, дав возможность населению вернуться к мирной жизни, в лесах оставалась еще горсточка немецких военных, которые зачем-то задержались в этих краях. Их выследили партизаны и сообщили основным частям. Красноармейцы прибыли на помощь, и совместными усилиями фашистов в итоге добили. Но вот что интересно, эти военные отнюдь не торопились покидать эти края, а, напротив, поселились в этом блиндаже, и уже отсюда их выкурили только в декабре, когда других фашистов в округе уже не оставалось вовсе.

– Если этот край был к тому времени уже освобожден Красной армией, то, по логике вещей, немцам нужно было драпать отсюда побыстрее, а не сидеть сиднем, дожидаясь, когда их обнаружат.

– И зачем же они тут оставались?

– Вот в том-то и дело! У меня в связи с этим есть лишь одно предположение. Это и была та группа офицеров и солдат из конвоя, которая должна была выгрузить и спрятать ценности из украденного вагона. Но пройти по болотистой почве в октябре, пока еще не установилась морозная погода и почва не затвердела, оказалось невозможно. Вот они и ждали, когда наступят первые морозы, чтобы уже по застывшей земле перетащить тяжелые ящики с ценностями в заранее приготовленное для них хранилище.

– Сюда? В блиндаж?

Отец Феодор кивнул.

– А зачем было надрываться и тащить тяжелый груз через болота? Можно было бы выкопать яму, спрятать в ней, а потом вернуться.

– Они не знали, когда смогут вернуться. И хотели быть уверенными в том, что сокровище будет надежно укрыто как от чужих глаз, так и от суровой русской зимы.

– Но это лишь ваша с Валерой догадка. А что сказали сами фрицы, которых отсюда выбили?

– Подозреваю, что ничего. И хотя материалов об этом в архиве не оказалось, но считаю, что судьба этих немецких офицеров и солдат была весьма незавидна. Вместо того чтобы сказочно разбогатеть на наворованном, все они были уничтожены нашими красноармейцами во время штурма блиндажа.

– А кому удалось уцелеть, те попали в плен, и им было уже не до планов обогащения, самим бы уцелеть.

– Не думаю, что кто-нибудь остался в живых. Будь это так, уж наши следователи из НКВД сумели бы выяснить причину такой удивительной задержки. А это значит, что наши узнали бы о потерянном вагоне и вывезенных в нем предметах из музейной коллекции.

– Стали бы искать и нашли.

– Эта операция также должна была найти свое отражение в документах, но сколько Валера ни искал, так и не нашел ничего подобного. К тому же музей не скрывал, что даже спустя много лет после окончания войны в его фонды вернулись далеко не все украденные предметы. Дескать, после падения железного занавеса и потепления отношений они несколько раз делали запрос в Западную Германию, но оттуда неизменно отвечали, что у них ничего нет. Ну, а спрятать что-то в Восточной Германии, которая входила в лагерь соцстран и контролировалась СССР, и так было невозможно. Так что сокровища музея по дороге где-то потерялись. И мы с Валерой были склонны полагать, что потерялись они именно тут.

– В общем, понятно, вы решили прибрать потерявшийся немецкий трофей к своим рукам.

– Мы решили, что можем попытаться найти эти предметы искусства. Судя по описанию, там должно было быть немало любопытных вещей. И если полотна за эти годы неправильного хранения могли оказаться уничтоженными, то серебро и золото не должны были так уж сильно пострадать.

– А еще бронза, – пробормотал Саша. – Серебро, золото и бронза.

– Прости, что?

– Я говорю, что среди музейных редкостей должна была быть и бронза.

– Разумеется, она там была. Но к чему ты о ней заговорил?

Саша хотел ответить, но в этот момент Матильда вскочила на ноги и грозно залаяла, словно видела за темными качающимися елками кого-то страшного. Внимание всех переключилось, и когда заговорили вновь, Саша уже забыл, что собирался сказать.

– И что в итоге? Нашли вы то место, где фрицы золото-брильянты запрятали?

– Представь себе, нашли.

И хотя голос отца Феодора нельзя было назвать торжествующим, всех буквально подкинуло:

– Да ну?!

– Не может быть!

– Врешь!

– Чистая правда, – заверил отец Феодор. – Вот только найти-то мы тайник нашли, а чтобы попасть туда, надо было один трюк провернуть. У нас это до сих пор не получилось.

– То есть сокровища еще там?

– Предполагаю, что да.

– Но почему не удалось? В чем сложность?

– Если вы дадите мне слово, что не станете вредить мне, то я готов поделиться с вами всей добытой к этому времени информацией.

– А самими сокровищами, что, нет? – ехидно поинтересовался Сергей.

– Сокровища были украдены из музея и должны вернуться туда же.

Грибков с Сашей почувствовали облегчение и моментально выразили свое полное одобрение таким планам. А вот Сергей собрался что-то возразить, но дядя Матвей тут же одернул его, взглядом велев замолчать.

– Показывай, где оно спрятано, – деловито приказал он.

– Я показываю вам это место, а вы забываете про идею вернуть меня назад в тюрьму.

– Лично я согласен, – быстро заявил Матвей.

Сергей и Саша тоже согласились с предложением отца Феодора. Дело было за Грибковым, который что-то не торопился радоваться и соглашаться на это предложение.

Все ждали его решения, затаив дыхание. Ведь было ясно, что последнее слово тут за Грибковым. Если бы он сказал, что сейчас они забирают отца Феодора и возвращаются назад, то так бы и было. И прощайте увлекательные поиски сокровищ под пологом мрачного леса.

Грибков молчал томительно долго.

– Ладно, – произнес он. – В конце концов, я тут нахожусь неофициально, так что могу закрыть глаза на некоторые нарушения в ходе расследования. Если отец Феодор не убивал Валеру, Ивана и не покушался на жизнь Катерины, то я согласен.

Все тут же вскочили на ноги:

– Оставим в покое розыск беглого попа!

– Ищем сокровища!

Отец Феодор обрадовался сильней всех остальных, и было понятно почему. Он повел их вниз с холма, попутно давая пояснения:

– Там имелась природная ниша, своего рода пещера, которую строители облагородили и перекрыли вход в нее тяжелым камнем. Вдвоем с Валерой нам с ним приходилось трудно, чуть пупки не надорвали, пока открыли, но все вместе мы с вами справимся с камнем играючи.

Указанный камень был в форме перевернутого на попа треугольника, был он и впрямь велик, но совсем не так тяжел, как казался на первый взгляд. Впятером они без особых сложностей отвалили его в сторону, благо опирался он своим острым концом в землю и его не пришлось двигать, мужчины его просто столкнули. Пожалуй, тут справилось бы и куда меньшее количество народу. И даже двое вполне могли бы решить эту задачу.

И еще Саша успел подумать, что где-то совсем рядом он видел металл, блеснувший там, где он случайно содрал мох.

Но его уже отвлек голос Сергея:

– Тут и впрямь пещера.

– Даже дух захватывает!

В свете фонариков стало ясно, что пещера эта имеет природное происхождение и уходит куда-то в глубь холма, буквально выгрызая себе пространство у скалистой породы.

– И где же сокровище? Ничего нет!

– Оно должно быть где-то тут, – убежденно произнес отец Феодор. – Посмотрите вон на ту стену. Что вы там видите?

– Какие-то углубления в скале, похоже на линии.

– Это не просто линии, это контур двери, которая откроется, если мы сумеем сделать одну штуку.

– Тут еще какие-то желобки. Для чего они?

– Может, для стока воды?

– Откуда в пещере столько воды? Да и желоба идут не вниз, а по кругу.

– Какой странный узор.

– Это не просто желоба, – пояснил отец Феодор. – Мы с Валерой считали, что это замок.

– Если есть замок, то к нему должен быть и ключ.

– Я думаю, что в эти желоба нужно вставить запорный ключ сложной формы, которая бы совпала с желобками идеально, а потом следовало поворачивать его. Ключ и приведет в действие внутренний механизм, который и откроет перед нами дверь.

На какое-то время все умолкли, а потом Сергей с воодушевлением воскликнул:

– Значит, ключ! Нужен ключ!

– И где же его взять?

– Еще знать бы, как он выглядит, – задумчиво пробормотал Грибков.

Отец Феодор вздохнул. Вздох его говорил о многом пережитом. И все моментально затихли, слушая его рассказ дальше.

– Мы с Валерой рассудили, что этот ключ должен быть изготовлен из металла. Поэтому вооружились детекторами для поиска металлического лома и прошлись по окрестностям. Нам повезло, мы нашли кое-какие разрозненные куски, которые частично подходили к данному устройству. Узор на них совпадал с узором на двери. Мы стащили их в блиндаж, но поняли, что соединить их между собой не получается.

– Почему?

– Во-первых, нам удалось найти далеко не все части, больше половины отсутствовало. А во-вторых, пребывание в почве или под открытым небом сделало свое дело, бронза хоть и прочнее меди, но все равно подвержена воздействию атмосферных осадков. Но Валера не терял надежды. Он сказал, что возьмет наши находки в город, там очистит их от окиси, а потом попытается с помощью мастеров смонтировать что-то похожее.

– Но у него не получилось?

– Неизвестно. Может, и получилось. Мы не успели опробовать привезенный Валерой ключ, который для него изготовили мастера в городе. На следующее утро мы с ним собирались отправиться в экспедицию, но в тот же вечер планы наши поменялись кардинально. В Хворостинку нагрянула полиция, и меня увезли в места не столь отдаленные. А Валера хоть и остался на свободе, но в одиночку не рискнул сунуться в лес. И взять себе помощника тоже не захотел, справедливо полагая, что тот может его кинуть. И я его понимаю.

– Но сам-то ты помощников себе взял – нас.

– У меня не было выбора. Да и Валера уже не будет возражать, поскольку он мертв.

– Вернемся к нашему ключу. Как он выглядел?

– Такая бронзовая круглая тарелка.

– Тарелка?

– Ну, типа тарелка. Или блюдо.

– Блюдо? Декоративное блюдо из латуни, состоящее из отдельных фрагментов, напоминающих изогнутые промышленные трубы?

– Да. Оно самое.

Саше стало нехорошо. Получается, совсем недавно он держал в руках этот вожделенный ключ, но даже не понимал, что это такое. Но не один Саша отличался умом и сообразительностью. Сергей тоже разглядывал вчера заветную тарелку и тоже смекнул сегодня, что к чему.

– Я знаю, где ключ, – произнес он. – И я могу его принести. Ключ – это бронзовое блюдо, которое стояло в тереме. Именно его должна была принести вам Катерина.

Отец Феодор одобрительно кивнул.

– Сходишь за ним?

– Схожу.

– Конечно, полной гарантии, что этот ключ сработает, я вам дать не смогу. Все-таки Валера изготавливал его по чертежу, а чертеж не всегда бывает точен. Возможно, придется что-то подгонять в мастерской или исправлять на месте.

Но Сергей его уже не слушал. Горячка золотой лихорадки охватила его целиком.

– Я побегу! Я принесу! – воскликнул он, вскакивая на ноги, чтобы бежать прямо сейчас. – За пару часов обернусь!

– Куда там за пару! – осадил его Матвей. – Хорошо, если часа за три управишься, а четыре будет уже вернее.

– Все равно, к вечеру я вернусь.

– Если не заплутаешь, тогда вернешься, – снова заговорил Матвей. – Места-то ты здешние знаешь?

– Ну… не очень хорошо.

– То-то и оно, что без проводника тебе будет не обойтись. Пойдем вместе.

И когда казалось, что решение уже принято, Грибков отвел Сашу в сторонку и прошептал:

– Иди с ними.

– Зачем? Не хочу я. Мне тут интересней.

– Это не просьба, это приказ. Иди с ними и наблюдай!

Больше Грибков ничего не успел добавить. А Саша понял, что его приятель откуда-то знает про это дело куда больше, чем до сих пор стало известно ему самому. Отчасти это было обидно сознавать, получалось, что Грибков в чем-то не доверяет Саше, утаивает от него важную информацию, ставшую известную ему. Но с другой стороны, именно к своему другу обратился Грибков за помощью, значит, все-таки понимает, что может положиться на Сашу в трудную минуту.

Конечно, Саше очень хотелось бы понять, в чем именно состоит его задание. Но поговорить наедине у них не представилось свободной минутки. И вот они с Матвеем и Сергеем шагают в обратном направлении.

– Поспешай! – командовал ими Матвей. – Левой-правой! Ать-два!

Двигаться приходилось так быстро, что ни Саша, ни Сергей не успевали. А Матвею, казалось, все нипочем.

Он то и дело оглядывался на своих спутников и сердился на них:

– Чего вы там еле плететесь?

– Да идем мы, идем!

– Быстрее давайте! Шевелитесь, черепахи!

Но быстрее не получалось.

И, выведя их из леса, Матвей критически оглядел своих спутников и протянул:

– М-да… Отдохнуть бы вам нужно.

Саша с Сергеем облегченно попадали на травку. Матвей не торопился, присоединяться к ним.

– Так-то отсюда до Хворостинки уже рукой подать, – задумчиво произнес он. – Так я, пожалуй, к себе добегу первым. Надо мне по хозяйству в доме кое-что поделать. А то увязался я с вами, а у меня суп на плите, выкипит, и пожар будет. Дойдете уж сами до Хворостинки, не заблудитесь? Вон за тем холмом ее видать будет.

Саша в ответ смог только слабо рукой шевельнуть:

– Иди.

Сергей вообще ничего не ответил, он и дышал-то с трудом. В таком состоянии они пролежали минут десять и постепенно стали чувствовать себя лучше.

– Я думал, что сдохну, – признался Сергей. – Особенно последние два километра… Он специально такой темп задал, чтобы показать нам, какие мы слабаки и какой он крутой?

Саша не знал.

– Надо двигаться.

– Дай мне еще пару минут поваляться.

Но Саша уже встал. Его охватило смутное предчувствие того, что все идет не так, как надо. Грибков дал ему задание, Саша должен был приглядывать за Матвеем и Сергеем. Но объекты разделились, и теперь Саша не видел, чем занимается Матвей. Что у него там за суп такой на плите нарисовался? Может, и не суп вовсе. А если не суп, тогда что?

– Я ухожу!

Оставаться один Сергей не захотел и устало поплелся за Сашей.

– Не представляю, как я выдержу дорогу назад. Ноги так и гудят.

До Хворостинки они брели под неумолчные стоны Сергея, который натер себе мозоли на ногах и теперь оплакивал каждый свой шаг.

А в Хворостинке их ждал еще один сюрприз. Когда они приплелись в терем и из последних сил сообщили, зачем пришли, то Алиска принялась хлопотать возле Сергея, а Ленка метнулась наверх за блюдом. Обратно она вернулась с выпученными глазами.

– А его нет!

– Чего нет?

– Блюда, то есть ключа вашего, нет его!

Чего-то в этом роде Саша и ожидал услышать. Недаром томили его скверные предчувствия с того момента, как он потерял из виду их провожатого.

Они с Сергеем переглянулись и одновременно воскликнули:

– Матвей!

– Кто тут меня звал?

И Матвей собственной персоной вошел в дверь. Он улыбался. Рядом с ним была его Матильда. Но теперь у Саши были большие сомнения насчет искренности этой парочки. Даже оскаленная в улыбке морда Мотьки вызывала в нем нехорошие подозрения. Может, она вовсе не так уж рада их всех видеть, а демонстрирует свой оскал, чтобы не забывались.

– Ты где был? – спросил он у Матвея.

– Я же говорил, дома. Суп с огня снял. Лосятина долго варится, я его с утра на маленький огонь поставил и с вами ушел. Вовремя успел вернуться, он уже наполовину выкипел. Матильде миску налил, сам похлебал, вас тоже могу угостить. Хотите?

– Нет. Не хотим.

– Чего так? – удивился Матвей. – Брезгуете дичину употреблять? Зря! Хороший супец вышел, наваристый и душистый. Лось был совсем молоденький, теленок, мясо нежное. Я с вами за компанию еще тарелочку наверну. Перед дорогой не мешает подкрепиться получше. Да и нашим можно будет собой взять.

– Незачем нам назад возвращаться.

– Вы чего? – еще сильней изумился Матвей. – Нас же там ждут. Ключ-то хоть взяли?

– Нет ключа.

– Как так?

– Мы думали, ты его взял.

– Да я же дома был.

– И в терем не приходил?

– Вы же должны были сюда прийти, – помотал головой Матвей. – Где ключ-то?

– Похоже, пропал.

Матвей всплеснул руками.

– Вот это дела! Кто же его взял? Может, переложили в другое место? Может, если поискать, то еще найдется?

В поисках участвовали все обитатели терема. Появились Анна с Константином, которые тоже принялись рыться в вещах. Потом прошлись по соседским домам, опросили всех жителей Хворостинки, не видел ли кто чего. Но те клялись, что никаких подозрительных чужаков возле терема не видели и бронзовую тарелку отца Феодора не брали. Вся эта суета решительно ни к чему не привела.

– Надо назад возвращаться. Они там небось волнуются. С ума сходят. Был же уговор, что мы туда и обратно. А мы вон как надолго задержались.

Перед возвращением Матвей пригласил к себе хлебнуть супчика, который и впрямь оказался отменным. Насыщенный прозрачный бульон был подернут тонкой пленкой жира. Есть его полагалось с толченым чесноком и крупными кусками свежего белого хлеба, который принесли с собой из Хворостинки.

– Нравится?

– Угу. Мясо и впрямь совсем мягкое. Даже не скажешь, что это дичина.

– Так оно сколько часов варилось, посчитай-ка! Тут и подошва бы мягкой стала.

После обеда Саша пошел к машине, он хотел хотя бы часть пути проделать на ней. Аккумулятор ему одолжил Константин. И Саша надеялся, что мотор заведется. И когда он заурчал, а машина загорелась всеми своими лампочками, Саша воскликнул:

– Победа!

Пока Матвей с Сергеем устраивались, Саша заглянул в багажник.

– Так… что тут у нас.

На глаза ему попались те самые обломки изогнутых трубок, которые он возил с собой, сам не зная для чего. Но теперь Саша понимал ценность этих кусков. Все они являлись составными частями старого ключа. И в отсутствие нового тоже могли на что-нибудь пригодиться.

– А ведь я парень-то не промах, – похвалил самого себя Саша.

Но тут Сашу снова отвлекли.

– Слушайте, мальцы, – произнес Матвей с озабоченным видом, – я так думаю, если кто-то у нас из-под носа этот ключ увел, так нам поспешить бы надо. А то, не ровен час, этот тип и в лесу нас опередит. Приедем, а сокровище уже тю-тю!

– Так чего же ты… нас супом кормил! Столько времени на этом потеряли!

– Я сам только сейчас сообразил, – оправдывался Матвей.

На машине им удалось преодолеть значительную часть пути куда быстрее, чем пешком. Но на подъезде к лесу счастье закончилось. Пришлось им вылезти и топать дальше своими ножками. Сергей снова начал стонать и охать, а Саша шел молча, стиснув зубы. Он закинул рюкзак и мысленно поздравил себя, ощутив за спиной заметную тяжесть. Саша никому не сказал, что именно он несет в своем рюкзаке. Наказ Грибкова, который настойчиво велел ему приглядывать за спутниками, не шел у него из головы. Пока что с данным ему поручением Саша справлялся из рук вон плохо, но зато у него было кое-что с собой, как он надеялся, способное смягчить гнев Грибкова.

На этот раз идти было гораздо легче. То ли потому что дорога была уже знакома, то ли волшебный супчик придавал им всем силы. Саша сам не заметил, как они проскочили ближний светлый лес, а затем углубились в дальний темный. Но на этом везение закончилось. Они все шли, шли, а конца-краю этому лесу не предвиделось.

Потом стало и вовсе плохо. И в одном месте на их проводника напал такой кашель, что друзья думали, он уже не оправится. Но ничего, когда Матвея отпустило, они пошли дальше. Саша нерешительно поглядывал назад, ему упорно казалось, что они удаляются от нужного им холма, вместо того чтобы к нему приближаться.

– Разве это не наша горка? – ткнул он назад пальцем.

Но Матвей с Сергеем дружно принялись его уверять, что он ошибается. Перед их совместными усилиями Саша спасовал.

– Что-то мы долго идем, – наконец заметил даже Сергей.

Матвей крякнул и признался:

– Ну, заплутал немножко.

– Немножко?

– Сейчас уже выйдем.

И, стоило ему это сказать, как они увидели знакомый холм, над которым вился поднимающийся вверх дымок. Саша готов был поклясться, что мимо этого холма они и прошли всего полчаса назад. Выходит, он был прав, а опытный Матвей ошибался. Но как такое могло случиться с опытным охотником, изучившим окрестные места, словно свои пять пальцев, этого Саша не понимал. Но он был до того радехонек, что они все-таки перестали плутать и добрались до нужного им места, что даже не стал возмущаться.

– Э-эй! – крикнул Саша. – Это мы! Мы вернулись!

Никто ему не ответил.

– Спят, наверное, – решил Матвей. – Притомились, родимые.

– Чего это им уставать? – возмутился Сергей. – Сидят себе спокойно, чай пьют на травах. Это мы с вами туда-сюда словно заведенные носимся.

Но в душу у Саши уже закралось подозрение. Не мог Грибков заснуть. И чаем увлечься настолько, чтобы никого и ничего вокруг себя не слышать, тоже не мог. Не таким был человеком его товарищ.

Томимый неясным предчувствием беды, которое с каждой минутой становилось все более и более отчетливым, Саша начал подниматься на холм.

Глава 13

И вот подъем закончен. Все тут сохранилось точно в том виде, в каком и запомнил его Саша. Ничего не изменилось. Вот плоский камень – трон. Вот поваленное дерево. Вот блиндаж и очаг перед ним. Все было на месте, не было только Грибкова и отца Феодора. Вместо них тут сидели совсем другие люди.

– Анна! – удивился Саша. – Константин! А вы тут откуда?

Те хотели что-то ему ответить, но внезапно Саша услышал сухой щелчок у себя за спиной.

– Подними руки вверх!

Саша не стал оглядываться. Он и так знал, что в спину ему смотрит дуло охотничьего карабина, который дядя Матвей неизменно брал с собой в лес.

В этот момент появился Сергей. Саша хотел его предупредить, но понял, что этого делать не нужно. Сергей обогнул Сашу, пнул по пути замешкавшегося Барона и крикнул:

– Пошел прочь, блохоносец!

После чего с гордым видом встал рядом со своими родителями.

– Не люблю собак, – все-таки счел он нужным пояснить пораженному всем происходящим Саше.

Так как ни Грибкова, ни отца Феодора видно не было, то Саша решил спросить:

– Что происходит?

– А то, что место, где спрятано сокровище, мы знаем. Ключ тоже у нас. И сейчас мы просто заберем себе клад, который столь любезно нашли для нас наши друзья.

– Сделали всю грязную работу, – захихикал противненьким голосом Сергей.

– Остались сущие пустяки.

До Саши потихоньку доходило, что случилась измена. Семья Бойцовых решила прибрать к рукам не только Хворостинку, но и клад с сокровищами. Поистине, жадность этих людей не лезла уже ни в какие рамки. Понятия порядочности для них не существовали.

– А где же отец Феодор? И мой друг?

– С ними все в порядке, – ответил Константин, улыбаясь, словно ровным счетом ничего плохого не происходило. – Ты сейчас сам в этом убедишься.

Он сделал знак Матвею, и тот скомандовал:

– А ну, парень! Шагай!

И на случай, если Саша плохо понял или не расслышал, ткнул его дулом в спину.

– Осторожней! – запротестовал Саша. – Застрелишь еще ненароком.

– Топай в блиндаж. Ты же хотел увидеть своих друзей? Вот и иди к ним!

Саша и ничего не понимающий Барон, которого пару раз пнул Сергей, оказались возле блиндажа. А затем случилось нечто совершенно непредвиденное и потому еще более чудовищное. Сашу пихнули в спину, и он очутился в блиндаже. А вот Барон… Барона рядом с ним не оказалось. Его милого, славного, доброго и искреннего Барона оставили снаружи.

Поняв, что его отделили от хозяина, Барон горестно взвыл и попытался проникнуть внутрь. Он рычал и царапал когтями дверь, но Матвей был начеку. Он крепко схватил собаку за шкирку и заставил остаться рядом с собой. И последнее, что запомнил Саша, был извивающийся в чужих руках Барон, в чьих глазах плескались ужас и отчаяние.

– Бароша-а-а!

В ответ ему донесся только тоненький, приглушенный закрывшейся дверью визг собаки.

Внутри было темно и ничего не видно. Но слыша, как радостно его приветствуют знакомые голоса, Саша понял, что преступники ему не соврали, в блиндаже и впрямь содержались пленники – его друзья.

– Вы тут?

– А где же нам еще быть?

Да, отец Феодор и Грибков были тут. Когда они поняли, кто к ним спустился, то немедленно засыпали Сашу вопросами. Их интересовало, не пришел ли он освободить их. Но убедившись, что его положение ничем не лучше их собственного, снова приуныли.

– Нам конец, – сказал отец Феодор. – Никак не думал, что они решатся на такое.

– Они украли изготовленный вами ключ, а потом каким-то образом добрались и сюда.

– Одним Бойцовым нипочем было бы не справиться. В наших местах они не ориентируются совершенно. Им кто-то помогал.

– Матвей и помогал. Он теперь с ними заодно.

– Ну, понятно, его племянница выходит замуж за Сергея. Вот он ради нее и старается. Надеется на ее прощение. Напрасно.

Саша хотел уточнить, что за тайна существует между Алиской и ее дядей, но тут заговорил Грибков.

– Ладно, – сказал он. – Допустим, что Матвей – предатель. Бойцовы – мерзавцы. Но нам-то с вами что делать?

– Как – что? – Саша даже удивился. – Бежать!

Отец Феодор покачал головой:

– Сначала заберем клад. Я не оставлю им сокровище.

– Оставь эти мысли! Не мудри! За этот клад уже Валера голову сложил.

– Вот именно. Поэтому и не оставлю эту затею. Валера погиб по вине этих людей.

– Почему ты так в этом уверен?

– Но это же случилось на их даче, верно?

– И ты тоже там был!

– Да, был. И благодаря этому мы смогли с Валерой объясниться. Наконец все недопонимание, которое стояло между нами, было заглажено. Мы с ним поговорили, и все разъяснилось.

– Но как получилось, что ты до сих пор жив, а он нет?

– Когда я уходил, он был в порядке. Мы договорились, что он ничего не скажет Бойцовым о том, что узнал от меня. И что встретимся мы уже в Хворостинке. Валера тоже должен был приехать сюда, чтобы помочь мне разобраться с этой семейкой. Когда он не приехал к назначенному времени и в назначенное место, я понял, что с ним случилось что-то плохое. Уверен, что они каким-то образом узнали, что мы с Валерой снова вместе, и убили Валеру, чтобы лишить меня его поддержки.

– Но…

– Проклятые Бойцовы! Мой арест был подстроен ими же. Нет, не оставлю! Я должен добраться до этих сокровищ первым. И вы мне в этом должны помочь!

– Так уж и должны?

– Они же собираются присвоить их себе! А мы с Валерой собирались вернуть народное достояние назад в музей. Неужели вы позволите свершиться несправедливости?

– А много там сокровищ? Просто интересно знать.

– На многие миллионы… долларов! А может, и десятки миллионов!

Саша с Грибковым помолчали. В головах у обоих крутилась одна и та же мысль. В таких случаях лишних свидетелей, как правило, в живых не оставляют. Надежды на то, что семейка Бойцовых с ними поступит как-то иначе, ни у кого из пленников не возникало. А еще им чисто по-человечески очень хотелось отомстить противным предателям, спутать все их злодейские планы.

– Мы тебе поможем.

А отец Феодор еще и подлил масла в огонь праведного гнева, рассказав правду о том, как очутился за решеткой.

– Меня ведь подставили с этой девчонкой. Я ее и пальцем не тронул. И ни одна из женщин в нашем поселке не могла бы пожаловаться на чинимую над ней обиду и насилие.

– Так уж и ни одна? А говорят, женщин ты к себе в опочивальню для задушевного разговора и исповеди регулярно приглашал.

– Приглашал. Разговаривал. Но больше ни-ни.

– Неужели ни разу?

– Как бы я мог предать своего друга, своего Валерочку? Изменить ему – и с кем, женщиной?! Нет-нет! О таком я и помыслить не мог.

– Так вы с Валерой?..

– Мы с ним любили друг друга. Ни с кем другим мне не было так хорошо. И ему со мной тоже.

О нет! Еще и это!

– Так ты, отец Феодор, из этих?

– Да, я такой. И принимаю себя таким, каков я есть.

– То-то мне в нашей епархии отказались объяснить причину, по какой ты покинул лоно своего бывшего прихода. Вроде бы нареканий по службе у тебя не было, карьера развивалась стабильно и даже не без успеха. И вдруг – раз! И тебя отстранили от служения.

– Много еще в нашей системе косных и недалеких людей, привыкших жить по старинке.

Саше стало смешно.

– По старинке – это согласно заветам Священного Писания?

Но отец Феодор не был настроен сейчас вести теософский диспут. Его куда больше волновали сугубо земные задачи и их решение.

– Теперь вы знаете всю правду про меня и мою ориентацию и понимаете, что меня попросту оклеветали. Бойцовы использовали Алиску в качестве подсадной утки, а потом заставили девчонку написать на меня донос. Она то ли из страха, то ли из желания угодить своему женишку, в которого втюрилась по уши, согласилась на эту подлость. И я отправился за решетку. Но не это было самое страшное. Хуже всего было то, что Валера поверил во всю эту галиматью, которую говорили про меня и Алиску.

– Валера приревновал тебя!

– Он так страдал! Конечно, он старался ни перед кем не показывать виду, но я-то его знал лучше других. А когда он стал избегать меня, то я сразу понял, что дело плохо. Он ни разу не написал мне в тюрьму, не пришел на суд. И даже после моего побега, когда я искал встречи с ним, он всячески от нее уклонялся.

– Почему? Если он тебя любил?

– Так ведь я же предал нашу с ним любовь, так он думал. И страдал!

– Я понял, – медленно кивнул Саша. – Он боялся встречи с тобой не потому, что ты был его врагом. Он избегал этой встречи, потому что боялся, что ты снова сделаешь ему больно.

– Мой малыш, он всегда был таким нежным. Но я твердо решил, что достучусь до него.

– Значит, на дачу к Бойцовым ты приехал для того, чтобы в последний раз попытаться убедить своего друга в том, что любишь его?

– Да! И мне это удалось! Как только я взял его за руку и взглянул в его глаза, ничего даже говорить не пришлось. Он все понял сам. Понял, что я люблю его и никогда бы не предал ни с Алиской, ни с кем бы то ни было другим. И вот мы с Валерой снова могли быть вместе, словно и не было этого страшного времени, когда я был в одном месте, а он в другом, но нет, не судьба.

– Но в тюрьме ты был не один.

– Верно, вслед за мной туда же прибыли и все мои ближайшие подвижники. Хворостинка осталась на разграбление семейству Бойцовых. Они-то прекрасно знали о рейде, который должна была осуществить полиция, поэтому они под удар не попали. Отсиделись в лесу, а когда полиция уехала и всех увезла, выползли и взяли бразды правления в свои руки. Никто не смог оказать им сопротивления. Все были слишком деморализованы моим арестом.

– Кто именно из Бойцовых так поступил с вами? Иван с Катериной?

– Они осуществляли непосредственные действия. Но план, как мне кажется, был разработан Анной и Константином. Ни у Катьки, ни у Вани не хватило бы духу на такое. Да и ума, если честно. Кто-то их отчаянно вдохновлял.

– Значит, они хотели взять власть в Хворостинке, а для этого избавились от вас.

– Не только власть, но и имущество, технику, скот и птицу. Знаете, сколько стоит одна взрослая породистая корова? От ста тысяч рублей. А у меня в стаде таких коров было почти сто! Плюс приплод, который тоже стоит немалых денег. И другие животные, и птицы, все от лучших производителей, прекрасных кровей, эти животные сами по себе были настоящим кладом. Да плюс мы с Валерой вели себя слишком легкомысленно, часто разговаривали о наших планах вслух. Видимо, Бойцовы услышали, что мы ищем сокровища, поняли, что могут прибрать к рукам еще и их, и алчность их разыгралась окончательно.

– Но почему же они не дождались, пока вы с Валерой достанете сокровища, и тогда бы уже вызвали полицию?

– А если бы полиция наткнулась на эти сокровища? Их бы у Бойцовых в пять минут отобрали. Одно дело животные, которые вроде как остались без хозяина, и кому-то надо было взять на себя уход за ними. Тут Бойцовы даже выступали в роли благородных помощников и спасителей, приняв управление усадьбой на себя. И совсем другое, если бы выплыло, что они оставили себе украденные из музея сокровища. Тут бы им уже не поздоровилось.

– Но получилось, что Бойцовы остались с носом. Сокровища вы с Валерой из тайника достать не успели, и Бойцовым это тоже не удалось сделать.

– Тут у них промашка получилась, не скрою. Но они не теряли уверенности в том, что со временем они все поправят. Для этого они заставили Алиску и Сергея сойтись поближе с моим милым Валерой, стать его друзьями и доверенными лицами.

– Кажется, я начинаю догадываться, как они действовали дальше. Когда Бойцовым стало ясно, что Валера основательно сдружился с Алиской и Сергеем, они наняли Жорика, чтобы тот запугал Валеру. Уверен, что это Анна с Константином заплатили Жорику, чтобы тот угрожал Валере. Для этого Жорик применил хитрую тактику. Сначала подсылал свою любовницу – Ленку, чтобы она имитировала, будто бы у них с Валерой роман, а потом Жорик, типа приревновав свою подружку к Валере, угрожал тому жестокой расправой.

– Репутация у Жорика была соответствующая, Валера струхнул и решил, что если уж ему суждено погибнуть, то нужно передать тайну клада своим друзьям.

– Правильно! Он же им доверял! Не знал, какие они скунсы – вонючки!

– Но если Валера оставил им план местности, где спрятан клад, и объяснил, как его достать, почему они не воспользовались его указаниями сразу? Зачем ждали, пока мы доберемся сюда первыми?

– В том плане, который им оставил Валера, было много неточностей. Они никогда бы не смогли выйти на это место, заблудились бы и погибли в болотах. Они это отчасти понимали и рисковать не собирались.

– Но в поисках им мог помочь Матвей. Он-то знает эти места, словно свои пять пальцев.

– Матвей примкнул к их команде только сейчас. Раньше-то Бойцовым и в голову не приходило, что он им не чужой.

На лице отца Феодора внезапно появилась улыбка.

– Кстати говоря, я думаю, что у нас с вами еще есть шанс на спасение. А с полученным ключом наших «друзей» еще ждет сюрприз. Потому что чертежник из Валеры был еще тот, еще хуже, чем топограф. Но мне грех его обвинять, потому что лично я сам вообще не способен к такому делу. Связи в этих лесах нет от слова «совсем», даже точку на геолокации не поставишь. Одним словом, удивительное место, глухое и проклятое.

– А ключ? С ним что не так?

– О-о-о… С ключом – это целая отдельная история!

– С удовольствием бы послушали ее, – заявил Грибков.

– Тем более что заняться нам все равно больше нечем, – поддержал его Саша. – И раз уж мы с вами тут так славно засели…

– Расскажу вам все, – согласился отец Феодор. – Другого шанса для того, чтобы облегчить себе душу, может и не представиться. А находясь в смертельной опасности, можно исповедать свои грехи любому, кто находится рядом, пусть даже и не священнику. Кстати, Саша, прости меня за машину.

– А что?

– Это же я снял с нее аккумулятор. Не хотел, чтобы вы уехали, не разобравшись во всем.

– Извинения приняты.

Честно говоря, испорченная машина сейчас меньше всего волновала Сашу. Его дорогой Барон был похищен, сами они находились в смертельной опасности, до железа ли тут!

– Если хотите поделиться со мной накопившимися грехами, то вам двоим повезло в этом плане несоизмеримо больше. Понимаете, к чему я клоню? Все-таки я священник, а бывших священников не бывает.

Но ни Саша, ни тем более Грибков не собирались каяться в своих грехах этому священнику-расстриге. Наверное, это гордыня их обуяла, не считали они отца Феодора достойным выслушать их исповедь.

И отцу Феодору ничего не оставалось, как начать говорить самому:

– В общем, как нам попасть внутрь тайника, думали мы долго. Взорвать? Но где нам было взять столько взрывчатки? И как ею пользоваться? Да и где гарантия, что не пострадает содержимое пещеры Али-Бабы? Старый ключ нас тоже не вполне устраивал, в нем не хватало некоторых деталей, а другие были испорчены окисью. И в итоге нам с Валерой пришла в голову отличная мысль: а если нам взять и самим изготовить новый ключ?

– Самим?

– Конечно, не самим, мы обратились к мастеру, какому-то знакомому Валеры. Он говорил, что тот слесарь от бога, способен изготовить из металла все, что угодно. Работает с изделиями любой сложности. А нам тут как раз такое и требовалось. Потому что вы сами видели, какой там на двери сложный лабиринт из желобков.

– Видели.

– А я притащил с собой пару обломков старинной бронзы, – похвастался Саша. – Думаю, что они имеют прямое отношение к нашему приключению.

– Как они выглядели?

– Какие-то причудливые изогнутые и соединенные между собой трубки, на одну из них я приземлился, до сих пор ребра болят. А вторую нашел в вашем шалаше.

– Каком шалаше?

– Разве это не вы соорудили шалаш возле речки?

– Нет. Я все время находился тут.

– Странно. К кому же тогда плавала на лодке Катерина?

– Не знаю. Но точно, что не ко мне.

– Но она сказала, что встречалась с вами. И что вы велели ей принести то самое блюдо – ключ из вашего дома, а она решила положить вам туда яблочки и другие деликатесы. Но потом тащить в лес тяжеленное блюдо ей показалось слишком сложной задачей, и она заменила его на легкую, сплетенную из соломы корзиночку.

– Ничего не понимаю. Я этого у нее не просил. Звучит как чей-то бред.

Саша немного обиделся, потому что подумал, что отец Феодор говорит про него. Но потом решил, что в их ситуации глупо обижаться из-за пустяков и чьего-то недопонимания.

– Те части, которые я нашел, как мне кажется, являлись составными частями старого ключа. Не того блюда, которое должна была принести вам Катерина, а старого.

– Теперь понял. Значит, Бойцовы каким-то образом догадались, что блюдо – это ключ. И собирались им воспользоваться. Но соваться одним в лес им было страшно, вот они и дождались, когда сюда пришли вы, и пришли сами по вашим следам.

– Но кто им сказал, что блюдо – это и есть ключ к двери?

– Сергей! Он же Бойцов, вот и донес своим.

– Нет, он не мог. В лесу связи нет, а в Хворостинку мы с ним пришли вместе.

– Тогда Матвей!

– Этот мог, – согласился Саша. – Но мне кажется, что Бойцовы все поняли еще вчера, когда блюдо оказалось у них в руках. Если у них был рисунок, по которому этот ключ был изготовлен, то они должны были смекнуть, что узор трубок на блюде в точности повторяет его.

– А рисунок у них был, – вздохнул Грибков. – Да еще и не в одном экземпляре.

– Алиска рассказывала им о том, что ей говорил Валера. И она согласилась сотрудничать с мерзавцами, потому что ей охота было замуж за их сына и племянника Сергея.

– А ее дядя решил им помогать из желания удружить любимой племяшке.

– Отчасти это так, – согласился отец Феодор. – Но отчасти у Матвея есть и своя причина, чтобы оказаться тут, где он находится сейчас.

– Ты про него что-то знаешь?

– Знаю, – вздохнул бывший священник. – И все, что знаю, все нехорошее для нас.

Саша прислушался.

– Что-то совсем тихо, ничего не слышно. Как вы думаете, они пощадят Барона?

– Твоему псу нечего опасаться. Матвей – заядлый охотник, каких только собак у него за это время не перебывало. Уверен, он сразу положил глаз на Барона, как только его увидел. Теперь твоя собака станет приносить ему водоплавающую дичь, потому что его Матильда плавает нехотя и очень шумно, больше распугивает птицу, чем добывает. Матвей давно примерялся, где бы ему взять породистого щенка спаниеля. И теперь спаниель сам приплыл к нему в руки. Вот это удача!

Наверное, отец Феодор надеялся утешить этими словами Сашу, но тому пришлось совсем не по вкусу, что мерзавец Матвей будет владеть таким замечательным псом вместо Саши.

Грибков понял, что делается сейчас в душе у Саши, и заметил:

– По крайней мере, так твой Барон хотя бы останется жив. А вот за наши жизни я и ломаного гроша не дам.

И стоило ему произнести эти слова, как они услышали, как открывается дверь. А затем услышали шаги. К ним кто-то спускался. И этот кто-то вряд ли шел с добром. Ах, как жалели все трое, что руки у них связаны. Но теперь им оставалось дать последний бой, хотя бы одними ногами.

Глава 14

– Не бойтесь, – услышали они голос Сергея. – Это я!

– Чего надо?

– Я пришел, чтобы вам помочь. Мама с папой голосовали, чтобы вас убить. Матвей с ними согласен. А я считаю, что вы достойны того, чтобы жить.

– Надо же! С чего же такая милость?

– Мы хотим, чтобы вы раскрыли нам всю тайну до конца.

– Что вам еще? Ключ у вас. Место вы знаете. Забирайте сокровища и уматывайте! Или столько за раз вам не унести? Помощники нужны?

– Да кто же его знает, унесем мы его или нет. Мы же туда попасть не можем.

– В смысле?

Сергей помялся, а потом все же признался:

– Ключ не подходит.

Отец Феодор разразился злорадным смехом, который под сводами блиндажа звучал особенно гулко:

– Так вам и надо!

– Ты это знал! – воскликнул Сергей с яростью. – Водил нас все это время за нос!

– Скажем так, я догадывался, что у вас могут возникнуть определенные проблемы с этим ключом. И даже был готов к ним. Дело в том, что я уже говорил своим друзьям, чертежник из Валеры был аховый. Я тоже в школе имел слабую троечку по этому предмету, но даже мне казалось, что его каракули далеки от идеала. Поэтому втайне от Валеры я сделал свой собственный рисунок, и по нему тоже был изготовлен ключ.

– Намекаешь, что ключ не один, что их два?

– Говорю прямым текстом, у меня есть второй ключ. И, возможно, он изготовлен куда точнее, чем ваш первый.

– И где же он находится?

– В одном месте, про которое я тебе не скажу. Пока не скажу! Но мы можем договориться. Ключ в обмен на три наши жизни. Как? Идет?

– Хорошо! – быстро ответил Сергей. – Согласен!

И всем стало совершенно очевидно, что исполнять свое обещание он не собирается.

Отец Феодор засмеялся:

– Нет, братец, ты меня не проведешь. Если ты думаешь, что я отдам вам последний ключ без всяких гарантий, что вы сдержите свое слово, то ты глубоко заблуждаешься.

– Ты нам его отдашь! – злобно прошипел Сергей. – Хочешь или не хочешь, а отдашь! Ты не в том положении, чтобы торговаться с нами!

– А мне терять нечего. Все равно я покойник. Ни ты, ни твои родители не собираетесь сохранять нам жизнь. Поэтому этот ключ – наша с ребятами последняя надежда на то, чтобы остаться в живых.

– Чего же ты хочешь? Чтобы мы вас отпустили? И тогда вы фьють! И прощайте, мои дорогие, ищите ветра в поле!

– Вам придется нас отпустить. Ключ находится не тут, он даже не в Хворостинке. Он лежит в городе в банковской ячейке, которая открыта на мое имя. И только я могу иметь к ней доступ.

Сергей задумался.

– Допустим, я тебе поверю, – сказал он. – Поверю в то, что у тебя есть такой ключ и тут ты говоришь мне правду. Но почему я должен верить, что ты нам его отдашь?

– А у тебя есть другой выход?

– Есть. Мы сами скопируем линии замка, сами закажем ключ и справимся без вас.

– Ну, удачи вам. Рассказать, скольких мастеров мы с Валерой обошли, прежде чем нашли того, кто согласился взяться за эту работу? И есть еще один немаловажный момент, у вас нет исходного образца. Даже его части. А у нас они были. И это позволило мастеру подобрать металл нужной нам твердости и прочности. И вообще, помогло ему в работе.

– Ничего! Если мастер не дурак, то он и так справится.

– Справится, да, но сколько времени на это уйдет? Об этом ты не подумал? А ведь ребят в любой момент могут хватиться. Приедут в Хворостинку, начнут искать, кто-нибудь из жителей обязательно проговорится, что видел ребят. И все! Их будут искать, пока не найдут. И спокойно ошиваться в блиндаже у вас больше не получится. Не говоря уж о том, что вы притащились сюда такой толпой, что наверняка оставили в лесу следы. Матвей – опытный охотник, он лучше меня сможет вам сказать, что теперь найти этот блиндаж при должном усердии возможно за считаные дни или даже часы.

Судя по недовольному сосредоточенному сопению, которое издавал Сергей, слова отца Феодора казались похожими на правду. И это ему совсем не нравилось.

– И чего, нам теперь тебя в город прикажешь вести? Чтобы ты у нас по дороге удрал?

– Я не убегу.

– Тебя возьмем, а ребята останутся тут в качестве заложников. Сдержишь слово, отдашь нам свой ключ, мы их отпустим.

– И где гарантия, что отпустите?

– Если уж тебя в живых оставим, то и их убивать нужды нет. И раз так получилось, что мы все в одной лодке, то мы с родителями вас зовем поучаствовать в добывании сокровища. Десять процентов вас устроит?

Десять процентов от сказочного богатства – это было очень скромно. Но конечно, если выбирать между этим и удавкой на шее, то выбор казался очевидным.

– Но прежде чем ударить по рукам, вы с родителями расскажете нам правду о том, кто убил Валеру, кто прикончил Ивана и кто покушался на жизнь Катерины.

– Я должен посоветоваться с остальными.

И Сергей ушел. Не было его долго. Или так показалось троим пленникам, потому что время в темнице всегда течет куда медленней, чем во всем остальном мире. Впору было подумать о взаимосвязи темного тесного и замкнутого пространства и времени. Может, в тесноте время не имеет возможности разогнаться, как на свободе. Но тогда получается, что время – это величина материальная, раз каменные стены темницы властны над ней.

– Кажись, идут!

На этот раз пришли все Бойцовы. И даже Матвей со своей Матильдой явился. А вот Барона было не видно и не слышно.

– Где мой Барон? – первым делом спросил Саша. – Что вы с ним сделали?

Саше никто не ответил.

– Учтите, если хоть один волос упадет с его головы, с его ушей… Сделки не будет!

– Успокойся, – буркнул Константин. – С твоей собакой все в порядке. Бегает где-то.

– Что значит – где-то?

– Удрал он от нас, – признался Матвей. – Но ты не переживай, есть захочет, вернется. Моя Мотька всегда так делает.

И Матильда тут же гавкнула, подтверждая слова хозяина. Мол, я такая, я так делаю. Но Саша не мог не переживать и не реагировать на слова Матвея. Это его приученная к дикому лесу Матильда была способна бегать по чаще сутками напролет, а потом в целости и сохранности возвращаться к хозяину. А Барон все-таки был городской пес, природу он видел исключительно в охотничьих угодьях, находясь поблизости от хозяина. И с ориентацией в пространстве у него было не так чтобы совсем плохо, но все-таки не настолько хорошо, чтобы самостоятельно выбраться из лесной чащобы. А в этом лесу полно волков и медведей. Да они запросто порвут маленькую собачку и с удовольствием пообедают ею!

– Что же вы наделали! – Саша чуть не плакал. – Вы убийцы! Погубили моего Барона!

Матвей поднял ружья и прежде, чем ему успели помешать, хорошенько врезал Саше под дых прикладом. Это возымело свое действие, возмущаться и даже говорить Саша теперь просто не мог. Он рухнул на землю, корчась от боли и глотая ртом воздух.

– Теперь понятно, кто тут диктует правила? – спокойно осведомился Матвей у пленников.

Грибков с сочувствием посмотрел на корчащегося у его ног приятеля и подтвердил:

– Понятно. Вы человек бывалый, вам убивать не впервой.

– Знаю, кто тебе про меня рассказал!

И Матвей со злобой взглянул на отца Феодора.

– Разболтал, святоша?

– У нас с молодым человеком было много времени, чтобы вдоволь пообщаться обо всем. Он спросил у меня, кого я подозреваю в организованной мне подставе. А я ему объяснил, что сначала думал на тебя, потому что из всех жителей Хворостинки только у тебя могло хватить наглости и достать опыта.

– Да, я отмотал свой срок. Дали больше, но за хорошее поведение срок мне сбавили. А что я хлопнул того гада, я не жалею. Он на сестру мою попер. А кто моих тронет, тот сразу ответить должен. И что с того, что он ей муж? Я своих девочек в обиду не дам!

– Ваша трогательная забота о своей семье заставила вас и сейчас подключиться к готовящемуся преступлению.

– Да в чем преступление-то? – вмешался в разговор Константин. – Что-то я не пойму. Мы с родными узнали, что в окрестностях нашей деревни спрятано сокровище, которое считается потерянным уже много лет. Страховые выплаты по этому имуществу уже давно получены и истрачены, на эти деньги для музея были закуплены новые экспонаты, равноценные пропавшим. Получается, что теперь все это добро – оно вроде как ничье. Почему бы по прошествии стольких лет всем этим сокровищам не обрести себе вновь заботливых и любящих хозяев? Все лучше, чем гнить под землей.

– Очень интересная позиция. Уверен, что суд ее учтет.

– Не будет никакого суда. А знаешь, почему? Потому что никакого преступления не случится. Мы заберем свою находку и исчезнем. С такими деньгами нам тухнуть в этой глуши больше резона нет. Мы даже Хворостинку вновь вернем тебе. Как такой договор? Ты нам сокровища, которые не достались немцам, а мы тебе твои бывшие владения, почет и власть?

– Я согласен, – быстро произнес отец Феодор.

– Вот и отлично.

– Но при одном условии…

– Ты еще не понял? Это не ты тут ставишь условия!

– Все равно, – упрямо повторил отец Феодор. – Вы расскажете мне, как погиб Валера!

– Понятно, не можешь смириться со смертью своего дружка.

– Дело не в этом. В его смерти обвиняют меня. А я его не убивал.

– И что ты хочешь узнать?

– Кто его убил?

– Ванька это сделал, – быстро произнес Константин. – Валера что-то на наш счет заподозрил, вздумал права качать. Заявил, что не позволит нам хозяйничать в Хворостинке. И что вообще нужно еще разобраться, что там за показания против него дала Алиска. Намекнул, что она, мол, не очень-то и уверена, что все было именно так, как она написала в полиции. Мол, она ему по секрету призналась, что отец Феодор и не делал того, в чем она его обвинила.

– Вот паскуда! – воскликнул Сергей. – Я не знал. Мама, почему ты мне не говорила об этом?

– Не хотела, чтобы вы с ней поссорились. Алисочка девочка хорошая и тебя очень любит. Просто она поддалась минутной слабости, накатило на девочку, распустила язычок перед своим другом, а Валера все запомнил и на ус намотал.

– Так кто же его убил?

– Иван это сделал. У него рука тяжелая, сам знаешь, он бычков с одного удара валил. Ему Валеру оглушить было нетрудно. А потом уж и на суку вздернуть. Мы ушли, а его качаться оставили.

– А кто же самого Ваню?

Бойцовы переглянулись.

– Никто. Сам, наверное.

– Зачем же ему лезть в петлю? Или совесть замучила?

– Может, что и совесть.

– Хорошо, а Катерина?

– И она тоже сама. Мы ее не убивали. Это ж Катюша, разве бы мы ее тронули!

Отец Феодор мотнул головой:

– Ладно! В общем-то, мне на судьбу этих двоих наплевать. Как выяснилось, они оба были предателями, поэтому, что бы с ними ни случилось, Катерина с Ванькой вполне заслужили свою участь.

Видя, что отец Феодор утратил интерес к этой теме, Бойцовы обрадовались.

– Вот это правильно!

– Вот это хорошо!

Отец Феодор сурово взглянул на них:

– И последнее…

– Еще что?

– Этих двух ребят вы тоже освободите.

Саша с Грибковым уже свыклись с мыслью, что сами по себе они никому не интересны, что никому нет до них дела. Тем неожиданней было услышать слова отца Феодора, заступившегося за них.

Бойцовы переглянулись, а потом Анна залебезила:

– Конечно, о чем разговор? Разве мы можем обидеть Сашеньку? Да мы сами себе не простим, если по нашей вине с ним что-нибудь случится.

Однако она же не думала вмешиваться, когда Саше вязали руки, били и всячески унижали. Поэтому Саша ей не поверил.

Но в разговор уже вмешался Константин:

– Отпустим! Потому что зачем они нам теперь нужны? Даже не станем у ребят просить, чтобы они держали язык за зубами. Мы в этой стране все равно оставаться не собираемся. Как только заполучим музейные вещички, только вы нас и видели! С такими сокровищами нас ждут всюду! На планете есть куча мест, в которых стоит побывать. Может, в одном из них мы даже осядем. А в этих гнилых болотах пусть всякие нищеброды вроде вас живут!

Саша слушал и не верил ни одному их слову. Нет, насчет того, чтобы отправиться в кругосветное путешествие, это они не врали, но насчет того, чтобы оставить в живых Грибкова с Сашей – это уж дудки. Ведь всегда есть риск, что свидетелям вздумается заговорить, и тогда по следам семейки Бойцовых отправятся лучшие сыщики мира. Что бы тут ни плели Бойцовы, а по делам, касающимся предметов национального достояния, срока давности не бывает. Пропавшие музейные сокровища будут искать всеми силами. А Бойцовым совсем не нужно, чтобы когда-нибудь, когда они будут спокойно отдыхать под пальмой или бананом на белом тропическом песочке, вдруг, откуда ни возьмись, вылезли бы агенты спецслужб, отняли бы у них коктейли с трубочками, а вместо них вручили бы ордер на арест и возврат в холодную Россию.

Но мнения двух пленников никто даже не спрашивал. Их судьба была решена без них. Сашу с Грибковым вернули обратно в блиндаж, а отец Феодор отправился выполнять свою часть сделки. Караулить их остался Сергей. Нельзя сказать, чтобы он был этим доволен, но Матвей умел заставить выполнять свои приказы. Совсем недавно примкнувший к семье Бойцовых, он быстро взял командование в свои руки. Этому очень способствовало ружье, которое Матвей не опускал ни на минуту.

– Он нас всех перестреляет.

– Всех или не всех, а нас с тобой точно пристрелит.

– Но ведь обещали, что оставит в живых.

– Сейчас-то они пообещают что угодно и хоть с три короба, а как получат новый ключ, так и забудут о данном слове. Не могут они оставить в живых свидетелей.

– Но теперь, когда мы все обсудили и знаем, кто наши враги, каков будет план на ближайшее будущее?

– Перво-наперво нам нужно отсюда выбраться.

С этим утверждением Саша даже не собирался спорить.

– Да, но как? – спросил он.

И тут, словно его слов только и ждали, снаружи раздался лай.

– Это Барон!

– Ты уверен?

Еще бы Саша не был уверен! Он узнал бы голос своего расчудесного Барона из тысячи других собак.

– Он вернулся! Мой дорогой! Мой любимый! Ты пришел!

– Что толку? – вздохнул Грибков. – Дверь-то закрыта. И со связанными руками нам ее не открыть. Даже если бы руки и не были связаны, снаружи засов, я его видел. И слышал характерный звук, когда они его задвигали.

Но Саша его не слушал, он кричал через дверь:

– Барон, Бароша! Умница! Хороший пес! Я тут! Мы оба тут! Помоги нам!

Снаружи Барон исходил в паническом лае. Саша чувствовал, что собака возбуждена до предела. Но необходимо было собраться и сохранять хладнокровие, если они хотели выбраться из этой передряги.

– Так, Барон, слушай меня!

Саша изменил голос, и Барон тоже постепенно утих, прислушиваясь к словам хозяина.

– Сядь! Молчи! Ты должен привести сюда людей. Слышишь? Приведи…

И тут Саша задумался, кого же может привести Барон? Даже если предположить, что собака каким-то чудом найдет дорогу до Хворостинки и выберется живой из лесу, к кому Барон может обратиться за помощью? Кто в Хворостинке на их стороне? И получалось, что никого и нет.

– Ленку, – подсказал Грибков. – Пусть Ленку позовет.

– Барон, слушай меня внимательно. Лена! Лена! Приведи Лену! Лена хорошая! Лена поможет хозяину!

– А Алиску пусть не зовет. Алиска плохая!

И тут случилась удивительная вещь. Барон заговорил, да еще человеческим голосом.

– Это почему же Алиска вдруг плохая, хотела бы я это знать?

И прежде чем пленники успели изумиться, что Барон заговорил, да еще девичьим тоненьким голоском, дверь открылась, и на пороге появились две девичьи фигурки.

– Бегу, спотыкаюсь, падаю, – сказала Алиса недовольным голосом, – потому что хочу спасти поскорее их шкуры. И вдруг что же я слышу? Оказывается, я плохая!

– Алисочка! – завопил Грибков. – Родненькая! Прости меня! Я же думал, что ты с ними заодно!

Должно быть, Ленке показалось обидным, что Алиска у Грибкова уже родненькая, а она стоит без всякого внимания к своей персоне, и вмешалась в разговор:

– Мы с Алисой сразу решили, что должны вам помочь. Подслушали, как ее женишок с его родителями сговариваются отца Феодора и вас обоих со свету сжить, а сокровища себе захапать, и решили, что не допустим этого.

– Девчонки! Милые мои! Алиска! Вот уж на кого не рассчитывал, так это на тебя! Особенно после того, как дядя твой к преступному клану Бойцовых примкнул.

– Я за его поступки не в ответе. Я его и дядей-то не считаю. И мама моя его знать не хотела. Знаете, почему он в тюрьме сидел?

– За убийство.

– А знаете, кого он убил?

– Мужа твоей матери, твоего отца, должно быть.

– А вот и нет. Сидел он за убийство их с мамой матери, а моей бабушки. Он ее в пьяном угаре насмерть забил. Наутро, конечно, протрезвел, плакать начал, с повинной побежал, и с тех пор вроде бы больше не пьет, так он говорит, но от этого никому не легче. Сегодня не пьет, завтра запьет. Так что человек он опасный и непредсказуемый. Мама его знать не хотела и мне запретила с ним общаться. Но ведь надо же, довелось-таки встретиться с родственничком!

– Как же вы к нам через лес добрались?

– По следам шли. Под конец заплутали немножко, так страшно нам стало. Даже подумали, что сгинем тут совсем. Молиться начали, и сразу к нам Барон выбежал. Он нас сюда и довел.

– Барон! Ну, ты у меня молодец!

Саша был приятно удивлен тем, что в такой опасной ситуации Барон не запаниковал, а сумел и сам не пропасть, и хозяина своего выручил.

– Ленка, а где же твоя Ириска? Разве она не с тобой?

К его удивлению, Ленка залилась слезами.

– Что случилось?

– Пропала! Исчезла! Украли!

Из путаных объяснений Лены стало ясно, что Ириска подружилась с тремя девушками, заступившимся за отца Феодора.

Анна пригласила девиц погостить в тереме, и Ленка без задней мысли доверила им свою любимицу Ириску.

– Они так хорошо с ней играли. Ириске так нравилось. А потом вдруг раз! И я поняла, что не слышу ее голоса. Побежала искать, а ни девиц, ни Ириски нет и в помине!

– И что?

– Так и пропали!

– Не переживай. Найдем мы воровок. Вернем тебе Ириску.

– Ну, надеюсь, – грустно отозвалась Ленка.

А Алиска добавила:

– Так-то вы оба нам еще должны за свое освобождение.

– Да, кстати, а где же наш надзиратель, где Сергей? – спохватился отец Феодор. – Он же должен был сторожить нас!

Девушки неожиданно весело захихикали:

– Показать вам его?

– Покажи. Он же должен был нас сторожить у блиндажа.

Но Сергей уже лежал на травке, крепко закрыв глаза и ничего не видя. Он был без сознания, а рядом лежал увесистый камень, который метнула в него любящая невеста.

– Разочаровал он меня, – призналась Алиска. – Я замуж за порядочного парня хотела, а этот проходимец какой-то оказался. И родичи у него душегубы. Так-то оно, конечно, у меня дядя тоже не подарок, но минус на минус в данном случае плюса все равно не дадут. Сергей слабину дал, под родителей своих прогнулся, а я так не хочу. Я честно жить буду. И замуж за хорошего человека выйду, может быть, даже за полицейского.

И она кокетливо покосилась на Грибкова. Но тот не мог отвести глаз от своей Ленки. И Алиска глубоко вздохнула, поняв, что ей тут ловить нечего.

– А еще я перед отцом Феодором очень виновата за то, что помогла его оговорить.

– Не печалься. Не ты, так какая-нибудь другая им помочь бы согласилась.

Но Алиска все равно печалилась, но, кажется, куда больше по причине холодности к ней Грибкова, чем по какой-либо иной.

К этому времени очнулся Сергей. Обнаружив себя связанным, он очень огорчился. А увидев среди своих врагов и Алиску, явно переметнувшуюся в другой стан, окончательно разозлился:

– Тварь ты мелкая и шкодливая, – сказал он ей. – Права была мама на твой счет. Не годишься ты мне в жены.

– Очень надо! Я и сама теперь не хочу. Теперь я про вашу семейку все знаю и родниться с вами не хочу.

– Тоже мне! Заговорила! А у самой дядька убийца!

– Так хоть дядька, а у тебя отец с матерью!

Сергей замолчал. Лицо у него побледнело от страха.

– Ты что плетешь, дура!

– Я сама слышала, как они обсуждали убийство Валеры. Это они его убили, потому что не хотели, чтобы он им мешал искать сокровища.

Друзья переглянулись:

– А нам сказали, что Валеру убил Иван.

– Вранье! Это Анна с Константином бедного Валеру сначала оглушили, а потом в петлю сунули. Дяди Вани там и близко не было!

– Действительно, – пробормотал Грибков. – Иван же с Катериной в Хворостинке оставались. Вместо них в город посыльные их мотались. А им убивать Валеру не с руки. Ну как же так? Как я мог упустить из виду этот момент?

– Родители Сергея давно завидовали Ивану с Катериной, что у них так хорошо дела идут. Не давало им покоя то богатство, которое этим двоим после ареста отца Феодора досталось. Они считали, что это несправедливо, что Хворостинка одним дяде Ване с тетей Катей осталась. Они с ними даже поссорились на этой почве. И какое-то время в Хворостинку не ездили. А потом вроде как помирились с родственниками, а сами задумали со свету их сжить. Знаете, кто письмо Ивану и Катерине прислал, чтобы те на похороны Анны и Константина приехали? Это сама мать Сережи и послала. Хотели заманить их, убить, а смерти их на отца Феодора свалить. К этому времени родители Сережи уже знали, что отец Феодор бежал из-под стражи и где-то рядом околачивается, справедливости алчет. Только тетя Катя с дядей Ваней тоже оказались еще те типчики. Им на родню до такой степени плевать было, что они, даже получив известие об их смерти, вместо себя других людей прислали. Ну, родителям Сережи в спешном порядке пришлось план свой менять. Решили, что сами в Хворостинку поедут, тут в тишине все свои делишки и обтяпают. И родичей изведут, и сокровища себе заграбастают. А Валера им чуть все планы не спутал. Пока родители Сережи за припасами в дорогу ездили, Валера один у них на даче оставался. Там его отец Феодор и нашел. Поговорили они, Валера понял, как здорово его обманули, да сгоряча и высказал все Анне с Константином, когда те приехали. И пообещал, что не успокоится, пока всю их семейку на чистую воду не выведет. Тут Анна его и пристукнула. Испугалась, что Валера помешает им клад искать. Вот и избавилась от него. Валеру они на даче оставили, из петли вынули, а в доме все вверх дном перевернули, а сами в Хворостинку вернулись. Мол, и не при делах мы вовсе.

– Что ты мелешь, дура? – заорал Сергей на Алиску. – Думай, что говоришь! И зачем на моих родителей напраслину наговариваешь? Тебя там и не было.

– Зато ты был! И все видел. А потом мне рассказал.

– Я ошибался!

– Лучше бы тебе не врать, а всю правду сказать! – посоветовала ему Алиска. – А если не сделаешь, то это не я дура, а ты дурак!

Сергей молчал, о чем-то сосредоточенно думая.

А потом неожиданно произнес:

– Если я вам открою правду, кто дядю Ваню убил, вы меня отпустите?

– Тебе так и так придется это сказать, если хочешь смягчить свое наказание.

– Катерина его убила!

– Что? Жена убила мужа?

– Они уже давно между собой жили не как муж и жена, а просто как товарищи. Их только общее хозяйство и держало. Да еще Катерина давно глаз на моего батю положила. Вот и придумала: батя свою жену убьет, Катерина мужа прикончит, а потом они с ней женятся.

– Твой отец и Катерина?

– Ага! Да только мой отец не собирался на Катерине жениться. Нужна она ему, деревенщина неотесанная. Сектантка! Он маму мою любит. А Катерине он поддакивал, чтобы она их с матерью в долю при поисках клада взяла. Так-то бы Катерина с мужем и сами могли сокровищем разжиться. А коли Катерина планировала с моим отцом потом жизнь прожить, то она и его позвала. И его, и маму тоже пришлось.

– А Катерину кто же пытался убить? Это тогда уже твоя мать натворила? Или отец?

– Этого я уже не знаю. Такого они при мне между собой не говорили.

– Про Катерину выясним потом, – вмешался Грибков. – После покушения она осталась жива, жизни и здоровью ее ничего не угрожает, так что со временем все расскажет.

– Или уже рассказала.

– А скоро нам ждать отца Феодора и остальных назад? Надо к их возвращению как-то подготовиться.

– Как тут подготовишься? Оружие у них. Ключ теперь тоже у них, а у нас с вами ничего.

– У нас один шанс добраться до сокровища первыми.

– И как же ты это сделаешь?

– Пойдемте, на месте прикинем, что и как.

И они пошли к входу в пещеру. Барон вел себя тревожно. Все время оглядывался и рычал.

– Сергея не может забыть. Тот его обижал.

Сергея они оставили в блиндаже, велев вести себя тихо. В его раскаяние никто не поверил, поэтому развязывать его тоже не стали.

Саша еще задержался немного в блиндаже, а когда поспешил вслед за остальными, рюкзак у него за спиной заметно потяжелел.

– Бароша, успокойся, – уговаривал Саша свою собаку. – Он больше не причинит никому вреда.

Но Барон, казалось, что-то знал больше своего хозяина, потому что рычать и лаять на кусты не переставал. Пришлось запихнуть его в пещеру почти насильно, потом зашли и остальные, и при свете фонарей еще раз осмотрели желобки на гладкой поверхности камня.

– Какое сложное устройство, – заметил Грибков. – Даже не знаю, сумеем ли мы когда-нибудь подобрать ключ.

И он протянул руку, чтобы счистить пыль с желобков. Но стоило ему прикоснуться к камню, как произошло нечто чудовищное. Земля содрогнулась под ногами у наших друзей, свет в пещере померк, а затем наступила гнетущая тишина.

Глава 15

Какое-то время было темно и тихо, потрясенные молодые люди не могли и слова вымолвить, лишь откашливались и отплевывались от поднявшихся в воздух пыли и песка. Барон прижался всем телом к своему хозяину и дрожал мелкой дрожью. Саша состояние собаки хорошо понимал, его и самого стало потряхивать.

– Что это было?

– Что-что… Не видишь, камень свалился.

– У нас завалило вход!

– Куда важней, что нам завалило выход.

И действительно, огромный камень в форме неправильного треугольника как-то сорвался, упал и теперь загораживал им выход на свободу.

– Как это могло случиться?

– Наверное, он ненадежно держался на креплениях.

– Он не мог просто взять и упасть, он был зафиксирован с двух сторон! И надежно!

И тут друзья услышали чей-то смех. Он доносился с другой стороны и слышен был едва-едва.

– Кому там так весело? – крикнул Грибков.

– Это Сергей! Он освободился!

– Нет, смех определенно женский.

– Анна с остальными вернулась!

– Слишком рано.

– Тогда кто?

– Катерина! – осенило отца Феодора. – Это она! Больше некому!

– Ну да! Почувствовала себя лучше, ушла из больницы и прибежала сюда за нами.

– Как она только смогла, ведь на грани смерти была.

– Ее самоубийство было просто инсценировкой, – сказал Грибков. – Мне следователь Михайлов сразу сказал, что чует с дамочкой какой-то подвох. А теперь и я это хорошо понимаю. Катерина сделала вид, что она такая же жертва, как Валера и Иван. А так как мужа она убила сама, то инсценировала свое убийство с одной-единственной целью, чтобы отвести подозрения от себя. Но веревку перетерла ножом, чтобы та едва держалась и лопнула бы под ее весом почти сразу. Настоящий убийца бы такой оплошности не допустил. Да и пострадала она куда меньше, чем пыталась изобразить.

– Очень вовремя она сюда прибежала, этого у нее не отнимешь.

С опозданием Саша понял, почему так рычал Барон, когда они шли к пещере. Умный пес с великолепным чутьем учуял Катерину, смекнул, что она враг, и рычал на нее. А они не поняли, почему Барон так ведет себя. Чуть было не подняли его на смех. А смеяться им следовало над собой, недотепами.

– Что же нам теперь делать? Отсюда нам его не отвалить! Выход так устроен, что фиксируется снаружи выступом скалы.

– Мы тут в ловушке! И погибнем!

– Не погибнем. Но нам нужно найти другой ход.

– И какой?

– Да вот же он!

И Саша показал на дверь, за которым находилось хранилище сокровищ.

– Нам туда не попасть! Ключа у нас нет!

– Ну, это как сказать! – воскликнул Саша. – Кое-что у нас все же есть. Сейчас покажу!

И вот он, долгожданный миг триумфа. Как же горели глаза у девчонок, пока Саша копался в рюкзаке. Как пыхтел у него над плечом Грибков. Но все это тут же пропало, когда Саша извлек из рюкзака свои трофеи.

– Железки? – разочарованно переспросила Алиска.

– Ржавые гнутые железяки?

– Фи! Где ты их только откопал?

– В разных местах. И вы не правы. Это не просто железки. Да, согласен, выглядят они не ахти, но у них есть один неоспоримый плюс. Это оригинал ключа к сокровищам. Может, выглядит он и не слишком впечатляюще, но что мешает нам его опробовать в деле?

– Где ты их взял? – полюбопытствовал отец Феодор.

– Бо́льшую часть в блиндаже. И посмотрите, тут есть совсем новенькие части.

– Да, да, теперь вспоминаю, мы сначала заказывали у мастера отдельные фрагменты. Считаешь, мы сможем сложить из этих кусков подходящий ключ?

– Да.

Какое-то время друзья молчали, обдумывая предложение Саши.

Потом Грибков сказал:

– Попробовать мы всегда можем.

– Хуже не будет.

– Попытка – не пытка!

И все четверо с уже куда бо́льшим воодушевлением принялись разглядывать принесенные Сашей в рюкзаке трубки. Барон их тоже понюхал и гавкнул, он такие изогнутые, странно пахнущие металлом палки не одобрял. То ли дело ветка или коряга, которую и погрызть вкусно, и побегать с ней весело. А об эти штуки только зубы обломаешь.

– Насколько я могу видеть, некоторые из этих частей изготовлены совсем недавно, они блестят и новенькие, другие просто в хорошем состоянии, а некоторые пытались очистить совсем недавно.

– Это я их чистил, – скромно признался Саша. – И хочу сказать, что до того, как я за них взялся, они выглядели еще хуже.

– Молодец! И что нам со всем этим хозяйством делать? Это как-то не похоже на ключ.

– Надо их собрать между собой. Раньше у меня не получалось, но отец Феодор хранил в блиндаже недостающие нам детали, так что теперь надежда есть.

Они с Грибковым уселись на полу, Алиска светила фонариком, а Ленка давала советы, как лучше соединять детали. Алиске стало обидно, что говорит одна Ленка, и она тоже начала указывать, что и как делать. Если бы Саша с Грибковым прислушивались к девчонкам, наверное, они бы никогда не закончили работу. Или соединили бы все неправильно. Но ребята хоть и слушали, а делали все наоборот, благодаря чему у них получилось нечто вполне достойное.

Впрочем, Алиска с Ленкой остались недовольны.

– Выглядит совсем не так, как та тарелка, которую мы видели дома у отца Феодора.

– Та блестела, была такая гладенькая, трогать было приятно. А эта вся шероховатая, в пятнах и сколах.

Но Саша с Грибковым считали, что для любого механизма главное – это его функциональность, а как он выглядит – это уже дело десятое.

– Попробуем?

– Давай!

Вдвоем они подняли собранный «конструктор» и попытались вложить его в пазы. Не сразу, но желоба совпали с трубками, все выпуклые части вошли в предназначенные для них ниши, и ключ практически слился с каменной поверхностью воедино.

– Только бы поворотный механизм не заржавел!

– На счет три? Вместе крутим!

Саша хотел кивнуть, но тут его охватили сомнения.

– А в какую сторону?

Грибков, который уже взялся за свою часть ключа, замер.

– Направо? – предположил он, но в голосе его уверенности не слышалось.

Пока что ответ был неопределенный, пятьдесят на пятьдесят, равные шансы. Саша закрыл глаза и попытался сосредоточиться. И что в таких случаях помогало? Правильно, надо было настроиться на нужную частоту земли-матушки, чтобы получить от нее верный ответ. Его дед говорил, что земля-матушка – она все и про всех знает, все и каждого с момента создания помнит и все наши дела и слова у нее записаны. У нее в книгах их ни сотрешь, ни исправишь, что и как было сделано, то так там и записано. Маленького Сашу всегда волновало, как же планета пишет, шариковой ручкой или гусиным перышком? Оказывается, ни тем, ни другим. Ни буквами, ни цифрами все у планеты записано, а самой жизнью.

И Саша взмолился и притих, прислушался, что посоветуют ему. Благо, находились они максимально в чреве старушки-земли. И вдруг четко понял, что поворачивать надо вправо, как и советует Грибков. И никакой ошибки тут нет.

– Поворачиваем, как ты сказал.

Вдвоем они налегли на ключ, стараясь повернуть его.

– Сильней! Еще!

Сначала казалось, что ключ не выдержит, сломается и все пойдет прахом. Потом казалось, что силы кончатся раньше, чем что-то произойдет. Потом кожа на руках начала саднить и кровоточить. А потом Саша понял, что ключ потихоньку начинает поворачиваться.

– Пошло! – радостно пропыхтел у него над ухом Грибков. – Пошло дело!

Замок поворачивался очень туго, казалось, что сама скала препятствует проникновению в ее недра. И все же друзья справились. Потихоньку да полегоньку, но каменная глыба стала отходить в сторону. И когда щель оказалась достаточно широкой, чтобы через нее мог бы протиснуться кто-нибудь из них, мужчины остановились. У Саши пот со лба тек ручьями. А Грибков озабоченно сообщил, что геморрой теперь не оставит его еще долго. Но Алиска с Леной так радовались, что мужчины быстро забыли про все свои страдания.

– Как хорошо! Мальчики! Какие вы молодцы!

– Ну что там? Что? Скажите нам скорее! Мы хотим знать!

Саша подошел ближе. В лицо ему пахну́ло свежим воздухом. Это было неожиданно, ведь дверь в эту пещеру никто не открывал много десятков лет. Фонариком он осветил внутренность пещеры.

– Там какие-то деревянные ящики. Старинные, судя по всему.

– На них что-нибудь написано?

– Надписи отсюда разобрать не могу, а вот свастику видно.

– Это они! Надо их достать!

Алиска взволнованно смотрела на них, явно ожидая, что они сейчас слазают в темную дыру и сообщат, что там происходит. Но у Грибкова было свое мнение на этот счет:

– Мы с Сашей свою часть работы выполнили, теперь ваш черед. Вперед, девчонки!

Алиска с Леной смотрели на него с недоумением.

– Ты хочешь, чтобы мы лезли туда? В темноту? Одни? Где мухи и пауки? Нет! Мы боимся!

А вот Барон не боялся. Он уже давно ждал команды, чтобы нырнуть в новую пещеру. И, поймав взгляд хозяина, тут же полез туда. Какое-то время Барон бегал между ящиками, обнюхивая там все подряд. В свете фонарика тень от его силуэта казалась огромной, и это выглядело жутковато. Но в целом, если судить по оживленному поведению собаки, в пещере все было в полном порядке, опасность отсутствовала совершенно. Пришлось ребятам еще немножко поднатужиться и отворить дверь пошире.

– Какое странное устройство. Очень сложное, чтобы поверить, что наши или немцы сумели соорудить его за то время, что были в этих краях.

– Нет, нет, – сказал отец Феодор. – Укрытие было создано под нужды военных задолго до той войны. Что уж тут у них было, секретная база или хранилище секретного оружия, а может быть, просто бункер для защиты жизней некоторых членов из высшего сословия, теперь мы не узнаем. Данные об этом месте до сих пор засекречены. Но у людей длинная память, нашлись люди, которые припомнили, что еще до революции в дальнем лесу у военных было что-то вроде полигона. И ту узкоколейку, которую потом местные прозвали Осиновой дорогой и приспособили для лесозаготовок, тоже изначально проложили военные под свои нужды.

Теперь все встало на свои места. И старинный причудливой формы ключ. И сам механизм. И железная дорога, никому вроде как не нужная в этих глухих местах. Никому, как выяснилось, кроме военных.

– Значит, это место немцы сами не строили и лишь использовали то, что уже имелось?

– Так и было.

Первым в щель пролез Саша, за ним Грибков, и уже потом Алиска с Леной. Вскрыв один из ящиков, они обнаружили внутри истлевшую солому, которой когда-то были переложены старинные фарфоровые вазы. В другом ящике оказалась мраморная скульптура какой-то древнегреческой богини с лицом милым и немного печальным. Казалось, она с укором взирает на друзей, потревоживших ее многолетний покой.

– Это оно, – прошептал Саша, у которого перехватило дух. – Посмотрите, сколько тут ящиков!

– И мы с вами его нашли! – восторженно щебетала Алиска.

– Ребята! Вы – герои!

Но Грибков не спешил радоваться.

– В первую очередь мы покойники, – хмуро произнес он и пнул один из ящиков, который отозвался металлическим звоном, не иначе как внутри лежали изделия из серебра или даже золота. – Не будем забывать, что путь назад для нас закрыт. А вскоре прибудет Матвей со своим карабином и с ним Константин с моим табельным. После чего наши с вами тела окажутся где-нибудь в здешних болотах. Наши с Сашей – это уж точно.

– Погоди, – остановил его Саша. – Не хорони нас раньше времени. У меня есть одна мысль.

– Какая?

– Ты сначала принюхайся.

Грибков послушно втянул носом воздух.

– И как? Чем пахнет?

– Ну, хорошо пахнет… Лесом, рекой, немножко болотом.

– Вот именно! А чем должно пахнуть в замкнутом пространстве, которое много лет никто не проветривал?

– Пылью, затхлостью, плесенью.

И Грибков с восхищением уставился на своего друга:

– Хочешь сказать, что откуда-то поступает свежий воздух?

– И это значит, что тут есть какой-то другой выход! Как только мы его найдем, мы свободны!

И друзья начали исследовать стены, пол и потолок. В обозримом пространстве ничего не обнаружилось. Зато Саша обнаружил исчезновение собаки. Свистнув Барона, он прислушался. Барон не отзывался. Тогда Саша свистнул еще раз. И Барон появился. Выскочил из-за ящика и кинулся к Саше, целоваться. Саша отбивался, потому что пес был мокрый и с грязными лапами.

– Ты ходил на улицу! Ребята, Барон нашел выход!

Отодвинув тот ящик, за которым прятался Барон, друзья увидели дыру, ведущую наружу. Расширить ее было делом нескольких минут. Рыхлая земля легко поддавалась. И, выбравшись наружу, друзья поняли, что этот лаз образовался совсем недавно. Ветром повалило старую сосну, которая, падая, выворотила своими корнями огромный пласт земли вместе с валунами.

Но не это было самым главным. Когда друзья осмотрелись по сторонам, то они увидели, как к ним приближается отряд мужчин в форме полиции. Форма почти у всех была изрядно испачкана в болотной тине, еловой хвое и густо облеплена опавшими листьями, что говорило о том, какой долгий и трудный путь пришлось преодолеть этим людям, чтобы добраться сюда.

Это был следователь Михайлов со своими коллегами, которые спешили на выручку к своему молодому коллеге.

К спокойной жизни Хворостинка после всего пережитого вернулась далеко не сразу. Предстояли еще волнительные поиски трех запропастившихся девушек и собачки Ириски. И если насчет девушек общественность была сравнительно спокойна, ну, заблудились девки, так ничего, время теплое, вернутся, то Ириску искали всем миром.

Голосистая Ленка, оглашая окрестности своим истошным плачем, сумела убедить жителей, что важней этой задачи ничего для них в жизни нет. Отец Феодор, памятуя о данном Ленке обещании, поддержал ее просьбу, что вдохнуло в жителей дополнительную энергию. А, возможно, им просто хотелось, чтобы Леночка уже заткнулась и над округой вновь установилась бы благодатная тишина.

Сначала жители старательно обыскали свою деревню, обыскали все хозяйственные постройки вокруг нее, прочесали ближайшие рощицы, прошлись с бреднем по речке и даже заглянули в копны с сеном на дальних лугах. Но нигде ни пропавших девушек, ни Ириски не оказалось. Ночью поиски пришлось прекратить, а на рассвете начать заново. Солнце проделало по небу уже приличный путь, а результатов по-прежнему не было. И когда все уже отчаялись, отец Феодор предложил совершить молебен.

Пока молились, кто-то из жителей вдруг предположил:

– Уж не отец ли Константин их увез? Вроде как уезжал куда-то.

Ленка с Алиской стали вспоминать и вспомнили, что исчезновение девушек и Ириски произошло как раз в это время.

– Вот я и говорю, отец Константин покататься их повез. Развлечь захотел. Добрый он, любит девушек покатать.

Жители деревни еще не успели перестроиться и уважительно именовали Константина отцом и господином, хотя сам он вместе с сыном, супругой и свояченицей давно отправились в наручниках объясняться в отдел полиции. И следователь Михайлов торжественно поклялся своим молодым друзьям, что надежды на возвращение Бойцовых в Хворостинку нет никакой. Сама Алиска тоже дала исчерпывающие показания насчет них и их делишек, и после этого отношение к отцу Феодору у полицейских поменялось. Его даже оставили пока что в Хворостинке, пообещав, что заберут его позднее, так как пусть он даже и не виноват, но за его побег ему еще предстоит отдуваться в суде.

– Впрочем, я думаю, что судьи учтут твое положение и отделаешься ты, мил человек, штрафом. Очень крупным штрафом. Другое дело, твой беглый зэк, которого ты столько времени опекал и покрывал. Вот насчет него у нас будут к тебе вопросы.

Следователь Михайлов имел в виду дядю Матвея, который оказался человеком с весьма бурным прошлым. Его отпускать Михайлов не пожелал. И Алиска много раз перекрестилась, что ее дядя отправился подальше от нее.

– А то он и меня бы прибил. С него станется.

– Как он тут в Хворостинке вообще оказался? Следил за тобой?

– Я тоже сначала так подумала, а потом оказалось, совпадение. Поселился он тут еще до того, как я познакомилась с Сережей и стала его невестой.

– Ну и ну.

– Да! Простое совпадение.

– Бывает же такое в жизни!

Алиска была так довольна, что дядю от нее забрали, что в знак благодарности вздумала целовать Грибкова, чему тот был вовсе не рад. Он уклонялся от ее поцелуев и объяснял, что он тут вовсе и ни при чем. Если кого Алиске и нужно благодарить, то это следователя Михайлова, который в итоге всех их и спас. Но Алиска лишний раз благодарить Михайлова совсем не хотела, потому что он был человеком в возрасте, упитанным, да еще носил густые и пышные, начинающие седеть усы. Своей округлой фигурой и плешивой головой, на которой чудом сохранилась одна длинная прядь, он напоминал казака с чубом.

Любил Михайлов в этой жизни вовсе не женщин, а борщ со сметаной. И Алиске хотелось его целовать меньше всего на свете. Но Грибков на Алиску не смотрел, он не сводил глаз со своей Леночки и помнил, что у него есть в отношении нее долг. Он должен найти ее Ириску.

Расспросы Константина о том, куда он отвез трех девушек, ничего не дали. Задержанный молчал, словно язык проглотил. Не отвечал ни на один из вопросов следователя, не ответил и на этот. Приходилось продолжить розыск своими силами, но территорию поиска еще больше расширили.

– Раз он их на своей машине увез, то нужно подключать собак.

Из собак сотрудничать с поисковиками согласились только Барон и Матильда, которая безоговорочно приняла в качестве новой владелицы Алиску. И теперь старалась изо всех сил, стремясь заслужить ее похвалу.

Следы внедорожника довели друзей до кладбища, спрятавшегося в одной из березовых рощиц. При виде свежей могилы Алиску с Ленкой стала трясти дрожь.

– Убил! И закопал! Вон и свежая земелька насыпала! И следы машины как раз до того места доходят.

Они вновь ударились в слезы. Мужчины, вооружившись заступами и лопатами, держались лучше.

– Там девушки или нет, надо выяснить. Будем копать.

Копали долго. Умаялись. Но ничего не нашли.

– Это что же такое получается? – произнес Саша, стоя на краю ямы, по глубине сравнимой с хорошим колодцем. – Могила есть, а никого в ней нет? Почему так?

– Не знаю, но новость хорошая.

Ленка так не думала. Она находилась в состоянии отчаяния, потому что имела глупость подсчитать, как долго ее Ириска находится без еды и воды, и теперь была уверена, что собачка уже при смерти.

Возвращались назад в унылом состоянии. Но проходя мимо часовни, устроенной на входе, внезапно услышали тоненькое знакомое тявканье. Ленку так и подбросило на месте.

– Она там! Моя Ириска! Моя девочка! Я ее слышу!

Собачка тоже услышала голос Ленки и разразилась таким звонким лаем, что Грибков сказал:

– Одно ясно, помирать она пока что не собирается.

Дверь в часовню была заперта, пришлось ломать. Там и нашли трех пленниц, а считая с Ириской, то и четырех. Связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту, девушки просто не могли позвать на помощь, хотя слышали голоса и понимали, что нужно дать сигнал.

– Если бы не собачка, то хана бы нам пришла.

– Каюк!

– Кранты!

– Спасибо ей!

– Спасительница наша!

– Век тебя благодарить буду, сокровище!

Ириска переходила из рук в руки, все ее обнимали, тормошили и чмокали. Барон прыгал и лаял так громко, что в часовне дрожали стены, а Матильда носилась кругами, демонстрируя свою радость от того, что всем так хорошо, все такие дружные и любят друг друга.

– Это Константин привез вас сюда?

– Он самый. Привез и велел заходить в часовню по одной. Будто бы показать что-то хочет. Мы так и сделали. А он каждую хватал, по рукам-ногам вязал, рты затыкал и еще требовал, чтобы мы его благодарили, потому что его жена вообще велела нас живыми в землю закопать, чтобы не болтали много.

Ириска притаилась на груди одной из девушек и не подала ни звука, пока Константин не ушел. Потом собачка принялась бегать, лаять, звать на помощь. Но никто к ним не шел.

– Константин обещал, что ночью придет, нас развяжет и выпустит.

– Мы его ждали, а он не пришел.

– Мы уже к смерти готовиться стали, а тут вы пришли. Мы хотели кричать, а не можем. Если бы не Ириска, то пропали бы совсем.

– Могилку, которую благодетель для вас вырыл, мы видели. Наверное, для жены старался, глаза ей отводил. Она бы вас точно не пощадила.

– Добрый он человек – Константин, – подвела итог Алиска. – Но все-таки как хорошо, что больше мы его не увидим.

И все с ней согласились. Пересекаться с кем-либо из семейки Бойцовых желания ни у кого из жителей Хворостинки больше не возникало. Люди наелись чужой властью и теперь радовались возвращению привычного им уклада. По прошествии некоторого времени жизнь в Хворостинке окончательно потекла по привычному руслу. Отцу Феодору разрешили вернуться к своей пастве, которая ждала его с нетерпением, а приняла с радостью.

Найденные сокровища были возвращены в музей. Саша с Алиской вернулись в город, с собой они везли лишь своих собак – Барона и Матильду, которые всю дорогу облизывали друг другу мордочки, целовались. А вот Грибков с Леночкой решили немного задержаться в Хворостинке, которую они оба считали самым романтичным местом на планете и всерьез подумывали о том, чтобы именно тут отпраздновать свою свадьбу.

Content

Дарья Калинина
Шашлык из курочки Рябы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15