Ростислав Александрович Соколов

Глаза истины: тень Омбоса. Часть 2. Чёрная пирамида

Просите, и дано будет вам;

ищите, и найдёте;

стучите, и отворят вам.

Евангелие от Матфея, 7:7

© Текст. Ростислав Соколов, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Глава 78

Посреди песчаных барханов, вздымавшихся в пустыне, словно волны в океане, возвышалось страшившее Маргариту Романову сооружение. Солнце едва пробивалось сквозь вуаль песчаной бури, неистовствовавшей над чёрной пирамидой. Марго стояла посреди руин, которые когда-то были торговой площадью, а сейчас представляли собой лишь ровную поверхность. Несколько валунов виднелось по краям, а остальное скрывал песок. Порывы ветра растрепали девушке волосы. Дыхание перехватывало каждый раз, когда очередная волна воздуха ударяла ей в грудь.

Марго с ужасом смотрела на исполинскую пирамиду впереди, с трудом осознавая, что это прежде всего надгробие. В пробивавшихся сквозь бурю лучах пустынного солнца пирамида поблёскивала полированными плитами.

Теперь Марго была гораздо ближе к цели, чем прежде. Барханы окружали пирамиду, образовывая небольшую, сокрытую от всех посторонних долину. Девушка сама не знала, как умудрилась попасть сюда, но её это почти не волновало. В этом забытом всеми богами месте казалось, что мир вокруг перестал существовать, сгорел в адском пламени.

И только здесь тысячелетиями стояла пугающая, но таинственно влекущая пирамида, скрывая несметные сокровища внутри своих погребальных камер. Но то были не драгоценности, не золото, а нечто большее. Марго и сама не понимала, почему так в этом уверена, – будто то, что скрывала пирамида, так необходимо всему остальному миру. Ни в одной стране на планете этих сокровищ нельзя найти, но каждый клочок земли, каждый житель земного шара нуждался в них, чем бы они ни являлись.

Именно это и влекло Маргариту Романову двигаться дальше, пробираясь сквозь песок, доходивший ей порой до колен.

Сквозь пелену бури на подступах к пирамиде она увидела странную фигуру. Поначалу девушка думала, что ей мерещится, но, когда она оказалась в тени древнего сооружения и солнце перестало светить в глаза, Марго ужаснулась.

Нет, только не это!

Она узнала фигуру. Гигантская статуя Сета возвышалась перед ней, словно не пуская в пирамиду. От страха девушка упала на землю и лихорадочно заработала ногами и руками, стремясь оказаться как можно дальше от постамента.

Однако каменный исполин не двигался. Статуя была сделана из того же чёрного камня, что и пирамида. Марго казалось, что Сет с немым укором смотрел на неё сверху вниз, сложив руки на посохе, очертания которого были ей знакомы. Длинный тонкий жезл венчала такая же вытянутая голова, как у статуи. В памяти начали проступать знакомые слова, но они как будто не могли прорваться через густую пелену.

Марго не покидало ощущение, что каменный колосс следит за ней.

Внезапно из самых недр изваяния раздался низкий, глухой, едва различимый голос. Услышав его, Марго похолодела:

– Ты готова пройти испытание, чтобы заслужить честь войти в чертог?

О каком чертоге он говорит? Мне не нужно ни в какой чертог! Я просто хочу прекратить всё это! Остановить этот кошмар.

– Значит, ты пока не достойна… – гулко ответил голос, хотя девушка не произнесла ни слова.

В следующую секунду изваяние выпрямилось, подняло посох, обхватив его обеими руками, и ударило им о постамент. В ту же секунду земля ушла у Марго из-под ног, и она провалилась в темноту.

Глава 79

12 сентября 2015 года, суббота, 08:41

Маргарита Романова сдавленно вздохнула и открыла глаза. Оглядевшись, девушка поняла, что очнулась в самолёте, летящем в аэропорт Каира. Сидевшие рядом Александр Ковальский и Штефан Ратцингер встревожились и поспешили успокоить напуганную пассажирку.

Когда выпущенные шасси мягко коснулись земли и пару раз подскочили на раскалённом асфальте взлётной полосы, Марго окончательно успокоилась, убедившись, что вынырнула из кошмарных пучин собственного сновидения. Чёрная каменная пирамида, гигантская статуя Сета, песчаная буря… Всё это было лишь очередным порождением её воображения.

Или же не совсем?..

Ведь она думала так и о прошлых видениях, но потом увидела статуи бога хаоса и пирамиду в реальности. Не могло ли нечто подобное случиться и сейчас? Марго прекрасно понимала, что такие мысли несколько безумны, но после всего увиденного в Москве она уже ничему бы не удивилась, наверно. В этом деле всё было отнюдь не так однозначно и просто, как им всем пятерым того хотелось.

В памяти Марго смутно стали воскресать воспоминания о событиях после того, как в кабинете Альберта Ряховского членами опергруппы было принято решение покинуть страну и самовольно отправиться в Египет. Ряховский воспользовался своими связями, чтобы вызвать команде служебную машину до аэропорта Шереметьево и забронировать билеты на ближайший рейс. Как потом сообщила Маргарите Алиса, пару пассажиров пришлось отстранить от полёта, чтобы всем пятерым хватило мест. Лететь двумя самолётами Ряховский счёл рискованной затеей. Их могли хватиться в любой момент.

Пока Альберт занимался организационными вопросами, Александр Ковальский наскоро скопировал на ксероксе все материалы, какие успел получить и принести в кабинет начальника. Они сами не знали, что им могло понадобиться во время этой «экспедиции», поэтому было решено запастись всей имеющейся информацией заранее. О том, чтобы согласовать копирование материалов дела и саму поездку с высшим руководством Второй службы, не могло быть и речи. По этой же причине с собой самопровозглашённые беглецы прихватили отобранный у жреца жезл и сферу из святилища сеттитов.

Затем, когда полёт был успешно организован, Ряховский вывел коллег, Марго и Ратцингера по неприметной лестнице во двор здания и наружу. Водитель был якобы своим проверенным человеком, который ни за что бы их не выдал по той банальной причине, что ничего о них не знал, включая цель поездки и обстоятельства бегства. Однако после всего того, что случилось, Марго с опаской относилась к любому незнакомому лицу. Несмотря на то, что она не отказывалась от своих подозрений в адрес Ряховского, девушка надеялась, что шпион Ордена, скорее всего, остался позади, в стенах штаб-квартиры. Сейчас, задумавшись об этом, она вспомнила, что на протяжении всей погони за сеттитами всё равно действовала узкая группа лиц, поэтому, вероятно, шпионом был или Ряховский, или Алиса. Секретарша отпадала, так как сеттиты ни за что не стали бы работать с женщиной по причине своего идеологического женоненавистничества. А ведь ещё оставался Ковальский…

Взглянув на сонное небритое лицо здоровяка-федерала, Марго мотнула головой, отметая безумное предположение. Не надо забывать, что во время официального расследования, помимо их опергруппы, были задействованы ещё несколько других подразделений: спецназовцы из «Альфы», криминалисты, спасатели, медики и прочее. В эти структуры куда проще попасть, чем в ряды ФСБ, так что не было никаких гарантий, что на каждом этапе их не сопровождал шпион.

Или же всю информацию передавал сеттитам сам убитый Нефёдов? Причина для подозрений была та же, что и в случае с Ряховским. Вышестоящий руководитель, который получает все отчёты о проводимых и планируемых следственных действиях и без чьего разрешения ничто не делается, обладал исчерпывающей информацией обо всём происходящем в ходе погони за культистами. Вероятно, некоторые из приказов Ряховского, казавшиеся Марго нелепыми или просто глупыми, на самом деле были указаниями Нефёдова, призванными не допустить успеха следственной группы, заведомо обеспечивая победу сеттитов.

В свете этого его убийство с ритуальным жертвоприношением выглядело уже менее спонтанным и нелогичным, чем казалось на первый взгляд. Сеттиты всего лишь ликвидировали своего шпиона, чтобы обезопасить себя от разоблачения. Чтобы он не разгласил важную информацию, как это сделал пойманный федералами культист-воин. Если совершаешь акты терроризма, не может быть и речи о милосердии и надежде на авось. Рисковать нельзя: ставки слишком высоки. Обставив убийство шпиона как ритуальное жертвоприношение, сеттиты направили следствие по заведомо ложному следу. Якобы смысл смерти Нефёдова был в соблюдении ритуала, а не в его устранении как опасного свидетеля, что было в корне не так.

Марго ощутила, как от множественных версий у неё пухнет голова, но мозговой штурм было уже не остановить. Оставалось лишь поделиться своими соображениями с напарниками, хотя она уже догадывалась о реакции Ряховского. Он не разделит её энтузиазма насчёт этой версии, хотя она и объясняла многие пробелы. По крайней мере, если Марго права и шпионом в самом деле был Нефёдов, то можно не опасаться, что культисты готовы к продолжению погони. Ведь сеттиты не могли знать, что для них эта история ещё не закончена и что федералы кинутся искать древнеегипетский золотой город с целью полного истребления членов братства. Их план заканчивался ровно на том моменте, когда они подчищали за собой хвосты: шпион в рядах ФСБ должен быть убит в любом случае, убежище в Триумф-Паласе уничтожено. Дальнейшие действия они не планировали, а поскольку загадочная сфера, очевидно, важная для Ордена, попала в руки опергруппы, то появилась надежда, что федералы наконец перехитрили зловещих культистов и впервые по-настоящему оказались впереди.

Эта мысль лишь ненадолго успокоила Марго. Она расслабилась, вытянувшись в кресле, наблюдая поверх затылка Ратцингера, как сворачивает со взлётной полосы и замедляет движение их самолёт. Одновременно с этим в голову полезли другие мысли, которые прежде ворочались где-то на периферии её сознания, загнанные туда страхом за свою жизнь или вытесненные активной мыслительной работой над загадками Ордена.

По возвращении ей, как и всем членам команды, предстоит ответить за своё бегство и все другие возможные последствия столь безумного поступка. Вряд ли руководство Второй службы пойдёт навстречу, если группу постигнет неудача и они не смогут отыскать Омбос. А в успех Марго верилось с трудом.

В любом случае, независимо от результатов, ей будет необходимо разобраться с похоронами отца. Забрать его тело, выбрать гроб и место на кладбище, собрать родственников, организовать церемонию погребения, вступить в права наследования… Всё это ждало её впереди.

Нет, не нужно думать обо всём этом. Пока. Идём по порядку.

Все действия, связанные с похоронами отца, никуда не денутся, если она уедет на пару дней, а на третий вернётся и похоронит Владимира Романова.

Сейчас нужно было сосредоточиться на главной цели. Отыскать Омбос. Нубет. Город золота. Что бы ни скрывалось на самом деле за этим захватывающим воображение названием. Найти город и остановить сеттитов раз и навсегда, попутно разобравшись с тем, кто они такие на самом деле и чего добиваются.

И раз уж на то пошло…

– Александр Юрьевич, вы ведь все бумаги успели скопировать в офисе? – спросила она у Ковальского, постаравшись говорить достаточно буднично.

– Все, что были в моём распоряжении, – пробурчал Ковальский, слегка удивлённый. – А что?

Он сидел, набычившись, облокотившись на спинку впереди стоящего кресла, готовился к выходу из самолёта, чьё тесное сидение ему наверняка осточертело за четыре часа полёта из аэропорта Шереметьево.

– Я бы хотела прочесть бумаги, касающиеся моего папы, – многозначительно сказала она.

Ковальский отвернулся и тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в локоть, находившийся на спинке кресла. Не будучи даже агентом секретной спецслужбы, Марго догадалась, что он рассчитывал избежать этого разговора, просто не поднимая данную тему как можно дольше. В надежде, что девушка обо всём забудет.

– Марго… Ты уверена, что это хорошая мысль? К таким материалам родственники жертв обычно не допускаются.

– Да, уверена, – безапелляционно, но спокойно заявила она. – Я ни единого дурного слова не скажу в ваш адрес. Вам и так сейчас нелегко, учитывая обстоятельства. Я просто хочу узнать правду о гибели моего отца. Мне надоело натыкаться во тьме на все стены, не видя пути вперёд. Я барахтаюсь, словно котёнок, брошенный в колодец. Чем меньше для меня будет тайн касательно его смерти, тем лучше для нас всех.

Ковальский поднял голову и смерил её оценивающим взглядом, словно рыцарь, проверявший соискателя, достоин ли он пригубить из чаши Святого Грааля.

– Надеюсь, ты осознаёшь, что делаешь, – произнёс он. – Я покажу тебе всё, когда мы возьмём машину и покинем аэропорт.

– Хорошо, – ответила Марго и откинулась в кресле, чувствуя, что самолёт начинает ползти, как черепаха, выруливая к выходу.

Да, я прекрасно осознаю, во что вляпалась и что делаю.

Хотя Марго понимала, что лукавила, когда описывала Ряховскому причины необходимости своего участия в их поездке в Египет, всё равно специально употребила все нужные слова, чтобы удостовериться, что её возьмут. Пришлось понадеяться на то, что в суматохе стрессовой ситуации федералы не станут задавать лишних вопросов. Так и оказалось. Несмотря на то, что они с Ковальским давно пришли к выводу, что ей безопаснее, как ни парадоксально, оставаться вместе с остальными, Марго согласилась участвовать в этой отчаянной авантюре далеко не из желания помочь федералам. Она не могла себе позволить оставаться в стороне, пока остальные будут докапываться до истины. Девушке казалось, что если она её не узнает непосредственно из первых рук, то уже не сможет вернуться к нормальной жизни. И даже преодолев тот параноидальный страх, что не отпускал её во время работы в Москве, она уже вряд ли кому-то сможет полностью доверять.

Марго слегка повернула голову и пристально посмотрела на могучую руку Ковальского, туго обтянутую рукавом клетчатой рубашки, делавшей его в сочетании со свалявшейся бородой похожим на канадского дровосека. Марго осознала, что никак не может отделаться от единственной назойливой мысли.

Что в один прекрасный момент эти ручищи могут сдавить её горло.

Глава 80

Альберт Ряховский не спеша вёл взятый напрокат старенький «фиат» по улицам просыпавшегося Каира. И поражался той разрухе, что царила в египетской столице. Повсюду проглядывали кучи строительного мусора, обломки бетона, горы битого и целого кирпича. Несмотря на нагромождение зданий самых разных стилей и эпох, среди которых начинали постепенно доминировать более современные, общая картина напоминала последствия бомбёжки. Ни у одного строения не было крыши, как будто их все снесла неведомая сила. Но объяснение тому было совершенно банальное – налоги.

В Египте налоги взимаются только с полностью достроенных зданий, поэтому хитрые арабы перестали завершать собственные жилища, чтобы не платить государству положенные деньги. Их нисколько не смущало состояние города, который был одним из главных центров паломничества туристов и обожателей Древнего Египта со всего мира.

Сегодня среди таковых оказался и сам Альберт. Сейчас он вместе с двумя своими бессменными подчинёнными, а также двумя гражданскими направлялся по улице Салах Салем к Египетскому музею, намереваясь получить доступ к дневниковым записям знаменитого английского египтолога профессора Уильяма Питри.

На мгновение Ряховский поразился сам себе: как его угораздило оказаться в подобной ситуации? И речь тут шла не столько о загранице, которую он уже давно не посещал в связи со спецификой своей работы, сколько о том, что он сбежал от собственного начальства. Альберт до последнего старался сопротивляться доводам Штефана Ратцингера, и его душило, словно обвившаяся вокруг его тела анаконда, осознание того, что на самом деле немец был прав.

Нет, в легенду о Нубете, городе золота, он, разумеется, не поверил. Однако за отсутствием лучшей зацепки и такая сойдёт, хоть и с большой натяжкой. На каком-то этапе Ряховский был вынужден признать одну простую истину: он сбежал просто потому, что не знал, как дальше быть. Логика немца в этом плане была безупречна. Федералы облажались, и по-крупному. Один из высоких чинов убит прямо у них под носом. Виновных требуется немедленно найти, а времени на раскачку, как известно, нет.

Ряховского настораживало ещё одно обстоятельство, о котором он не успел подумать в пылу охватившей его паники. Теперь, когда все пятеро сбежали, а выводы о наличии в рядах ФСБ крота напрашивались сами собой, руководство Второй службы логично заподозрит их. Решит, что группа могла быть причастна и унесла ноги, пока за неё не взялись всерьёз. С другой стороны, если бы их в этом действительно подозревали, то уж точно не дали бы возможности покинуть здание. Может, они зря поспешили отправиться в Египет?

В любом случае следующий шаг Второй службы был для него очевиден: будет назначена следственная группа по случаю гибели сотрудника ФСБ, как это было после самоубийства Владимира Романова, отца Маргариты. А затем, точно так же, как и до этого Ряховский, следствие выберет одну, самую удобную версию и примется подтягивать факты под неё, а не строить теории на основании улик. И придёт тем самым к заведомо ложным выводам.

Как и он сам во время погони за сеттитами в Москве.

Следователь в любой момент может стать подследственным. Охотник сам стал добычей. И мир перевернулся, как не переворачивался никогда, оставив Ряховского наедине с собой, в замешательстве и страхе. Теперь он вообще не знал, куда движется и что ждёт его впереди. Куда приведёт их вся эта затея Ратцингера с дневником Питри? Чем всё это закончится и сможет ли он выбраться из этой передряги и остаться на свободе?

А самое главное, здесь, в Египте, за тысячи километров от Москвы, им придётся всё начинать заново. Никаких прежних подсказок или зацепок, никакого контекста, никаких улик и следов. Только старая легенда из сомнительного источника да пара артефактов неизвестного происхождения.

Вдалеке на горизонте сквозь сизую дымку загазованного города призрачными очертаниями проступали знаменитые пирамиды Гизы. Даже спустя тысячи лет после смерти своих создателей они доминировали над ландшафтом, постоянно напоминая об их незримом присутствии.

Ряховский перевёл взгляд на страницы со сканами материалов дела, которые листал сидевший на пассажирском сидении Ковальский. Незадолго до вторжения сеттитов в штаб-квартиру эксперты успели провести анализ загадочной сферы, которую Ковальский, Маргарита и Ратцингер нашли в Триумф-Паласе. Однако он успел ознакомиться с его результатами лишь в самолёте. Выводы специалистов были подкреплены результатами радиоуглеродного анализа и проверки образцов с поверхности сферы. Когда Альберт прочёл заключение, его теория о профанации разлетелась вдребезги, оставив внутри некую опустошённость.

Каменной сфере из Триумф-Паласа было не менее четырёх тысяч лет. А значит Ряховский был в корне не прав, предполагая, что Орден Сета был прикрытием для кого-то, кто давно точил зуб на федералов и хотел отвести от себя подозрения, желая остаться в тени и обмануть следствие. Кто её создал и зачем? Неужели эти сеттиты на самом деле ведут свою историю из глубины веков? Ему с трудом в это верилось, но древний артефакт упрямо напоминал о своём существовании.

Зачем же он тогда нужен, чтобы так рьяно хранить его последние пятьдесят веков?

Ряховскому с трудом верилось, что артефакт имел отношение к легенде о золотом городе и циклу мифов об убийстве Осириса Сетом, даже если культисты вкладывали в кусок камня с линиями и странными пазами именно такой смысл. И тем не менее эти фанатики всё равно хранили реликвию все прошедшие века со времён окончательного падения Египта после гибели Клеопатры. Чтобы в момент большой опасности и под угрозой разоблачения бросить сферу в своём убежище…

Что-то здесь не увязывалось. Если верить словам Ковальского и спецназовцев из «Альфы» (с учётом суматохи минувшего дня времени составить полноценные отчёты ни у кого толком не осталось), то в здании Триумф-Паласа уже никого не было, кроме того одного культиста, которого самовольно пыталась допросить Маргарита. Все остальные покинули здание через подземный тоннель, а речь шла о большой группе людей, судя по огромному количеству казарм, кроватей и прочих признаков того, что заброшенный небоскрёб довольно плотно заселяли. Тогда почему сеттиты не забрали сферу, раз у них были для этого время и возможность, ведь их предупредил шпион из ФСБ?

Ряховский бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел задумчивое лицо Ратцингера, внимательно слушавшего рассказ Маргариты об убийстве Нефёдова. Она как раз дошла до того места, когда жрец сеттитов выскочил из окна и якобы полз по стене. На вопросы Альберта немец наверняка бы ответил что-то в духе «ему нужно было закончить ритуал восхваления Сета, который до́лжно проводить в строго отведённое время». Или в определённую фазу луны. Или ещё какой-нибудь бред.

Несмотря на то, что группа убедилась, насколько яростно готовы «сыновья Сета» сражаться за своего бога, также стало очевидно, что эти люди отнюдь не глупы. Ряховский был убеждён, что они бы не стали бросать важную реликвию. Особенно с учётом того, что здание должно было быть взорвано. Получается, либо артефакт вовсе не так важен, как склонен думать Ратцингер, либо сеттиты оставили его там намеренно.

Но зачем, чёрт возьми?!

Ряховский свернул на Кобри Аль Азар и направился к реке. Проверив, нет ли на хвосте подозрительных машин, следующих за ними, федерал невольно перевёл взгляд на Маргариту Романову. Он не мог не признать, что девушка по-своему его впечатлила.

В аэропорту Каира, пока мужчины обсуждали дальнейший план действий, девушки отправились по магазинам, чтобы закупить всё необходимое в предстоящую экспедицию. Никто толком не знал, куда они направятся и с чем столкнутся, а также как долго продлится их внезапное путешествие, поэтому Марго и Алиса обменяли деньги, взяли полный комплект всех необходимых медикаментов вплоть до активированного угля, а также затарились водой и припасами, которые не требовали особых условий хранения на тридцатиградусной жаре. Вдобавок они приобрели зарекомендовавший себя как один из самых важных и полезных предметов – скотч, чему Ковальский даже посмеялся. Обе девушки продемонстрировали свои способности по части организации и планирования подобных путешествий. Они также позаботились о том, чтобы каждому из беглецов раздобыть хотя бы по паре комплектов одежды. Учитывая, что им пришлось переместиться из тёплого московского сентября в жаркую египетскую пустыню, прежняя одежда сильно бы усложнила жизнь. Потом, переодевшись и наскоро поев, все пятеро арендовали машину, заплатили наличкой и покинули аэропорт.

Ряховский порадовался, что всегда имел при себе приличный запас денег на случай внезапных оперативных заданий или потребности в немедленном побеге. Большой опыт в спецслужбах научил его, что всё может пойти прахом в любой момент, но собственное начальство на него охотилось впервые. По его настоянию подобными заначками вскоре обзавелись и Ковальский с Алисой, что в нынешнем положении всем очень помогло. О том, чтобы заскочить по пути в аэропорт домой к Марго или Ратцингеру, не было и речи. От мобильных телефонов и пластиковых карт пришлось избавиться, бросив их в штаб-квартире ФСБ. Лишь Алиса прихватила с собой радиотелефон на случай чрезвычайных ситуаций для связи с местными египетскими властями или спасателями. Однако по настоянию Марго в аэропорту они приобрели по простенькому кнопочному телефону для каждого участника «экспедиции» с одноразовой сим-картой местных операторов, на всякий случай. Даже если бы кто-то решил их выследить, то ничего бы не вышло. Ряховского поразил тот факт, что сейчас в погоне за сеттитами они сами прибегали к тем же фокусам, что и фанатичные приверженцы бога хаоса и разрушения.

Несмотря на очередные кошмарные сновидения, Маргарита выглядела свежо и уверенно, что позабавило Ряховского. В этом они с ней были похожи. Он не сомневался, что их обоих страшило бессилие перед неизвестным…

Машина резко свернула на улицу Талаат Харб, миновала её и влилась в круговое движение на площади Тахрир. Впереди проступала зеленоватая гладь Нила. Невольно Ряховский сделал почти полный круг, любуясь более цивилизованной панорамой площади, чем пригороды Каира, которые ему пришлось лицезреть вблизи аэропорта. Нил, конечно, не поражал своей шириной так, как Волга в Сталинграде, но осознание того, что эта река стала домом для одной из древнейших и самых загадочных цивилизаций на Земле, не могло не восхищать даже старого федерала.

Альберт в последний раз крутанул руль, впереди замаячили очертания Каирского египетского музея с его примечательными стенами терракотового цвета. Машина остановилась на парковке, и все пятеро, повесив через плечо небольшие сумки, обязательные для каждого туриста, высыпали наружу, после чего решительным шагом направились к парадному входу.

Ряховский всеми силами гнал из головы мысли о том, что им предстояло совершить. У них было маловато времени, чтобы придумать чёткий план действий в аэропорту, а импровизировать в подобном деле было безрассудно. Сошлись на самом простом, но рискованном плане, просчитали несколько вариантов действий.

Поправив ремень на плече, Альберт вместе со всеми встал в конец длинной очереди в музей. Старый федерал сразу пожалел, что не может миновать всю эту вереницу людей, просто помахав заветной корочкой сотрудника спецслужб. Теперь он такой же простой смертный, как и все, и обязан дождаться своей очереди. Учитывая обстоятельства, это даже к лучшему: давало возможность перевести дух и сосредоточиться. Однако по не понятной ему самому причине Ряховский не мог собраться с мыслями. Видимо, даже его, бывалого чекиста, вчерашние неудачи выбили из колеи. И не было гарантий, что впереди их не ждали новые, ещё более страшные.

Если бы он был верующим, то, наверное, помолился бы за них всех.

Глава 81

Каирский египетский национальный музей, расположившийся на краю площади Тахрир, представлял собой двухэтажное здание в стиле неоклассического бозара. То есть был ближе к французскому барокко или итальянскому ренессансу, что позволяло ему отлично вписаться в архитектуру окружавшего его Европейского квартала. На первом этаже в обе стороны от входа расходились шеренги высоких окон, на втором вместо них располагались прямоугольные белые плиты посреди терракотово-красных стен.

Главный вход в музей по бокам украшали ионические колонны, подпиравшие арку, посреди которой виднелась голова богини-коровы Хатор. По обеим сторонам от неё на посетителей гордо бросали взгляд из-под полуопущенных век две женские фигуры, одетые в древнеегипетские наряды, в которых обычно любили изображать в фильмах царицу Клеопатру. Лёгкое полупрозрачное одеяние, обнажавшее руки по локоть, не оставляло никакого пространства воображению. Марго возмутили откровенно выпиравшие соски, придавшие статуям неуместный для музея эротизм. Волосы на головах женщин были заплетены во множество косичек до плеч, напоминавших современные дреды.

– Эти статуи символизируют два Египта: Верхний и Нижний, – пояснил Ратцингер, видя, куда направлен пристальный взгляд Марго.

Очередь, несмотря на ранний час, продвигалась крайне медленно. Дабы скоротать время и развлечь себя, Маргарита осматривала всё, что её окружает.

Перед фасадом музея был разбит небольшой парк с зелёными лужайками и деревцами, между которыми разместились несколько статуй: и небольшой сфинкс, и богиня Исида, и жук-скарабей. Как пояснил Ратцингер, это всё были копии, поскольку оригиналы ни за что бы не вынесли присущих большому мегаполису кислотных дождей. Хотя в такую жару, которая постепенно начинала завладевать Каиром, Марго едва верилось, что здесь вообще бывают дожди.

– А разве Египта два? – удивлённо спросил Ковальский, пока его начальник вместо достопримечательностей разглядывал толпу туристов.

– Исторически их всегда было два, – сказал Ратцингер. – Верхний располагался на юге, в верховьях Нила. На этих территориях сейчас находится современный Судан. А Нижний Египет занимал земли современного и назывался так, потому что охватывал прежде всего дельту реки. Так же было и во времена мифологической Эры богов. Тогда Верхним Египтом, как более пустынным районом, правил Сет, а Нижним, как самым плодородным, – его брат Осирис. Но пять тысяч лет назад фараон Нармер объединил эти земли под главенством Нижнего Египта. Этот факт был запечатлён даже в короне фараона, которая стала представлять из себя совокупность двух прежних – красной и белой.

Наконец они миновали главный вход, где их обыскали, заставив выложить в специальный лоток все фотоаппараты и обязав выключить камеры и вспышки на телефонах. Однако у «экспедиции» ничего подобного не было, поэтому они смогли быстро прорваться внутрь, в прохладу кондиционированного помещения музея.

Войдя в холл, Марго первым делом устремила взгляд вверх и ахнула. Девушка как будто оказалась на перекрёстке миров. Холл представлял собой средокрестие, откуда в обе стороны и вперёд тянулись залы, доверху набитые артефактами древнеегипетской цивилизации. Его, собственно, и создали более ста лет назад именно как хранилище древностей, призванное прекратить постоянные разграбления погребальных камер и храмов. Сначала для этой цели был сооружён небольшой музей в Булаке, затем его переместили в Гизу и только потом создали это здание как полноценный музейный комплекс. Музей вмещал в себя около пяти тысяч экспонатов, имел отдельный зал для каждой исторической эпохи Древнего Египта, начиная с додинастического и заканчивая эллинистическим периодами. Мумии и папирусы располагались в отдельных экспозициях.

Однако артефактов и монументов от древних египтян осталось столько, что в 2002 году началось строительство гигантского комплекса неподалёку от плато Гиза, которое уже прозвали Большим египетским музеем. В него собирались перевезти всё то, что уже не помещалось в запасниках Каирского музея.

Несмотря на свою функцию как хранилища древностей, он не смог уберечь бесценные артефакты от похищения во время беспорядков в Каире в 2011 году. Несколько экспонатов были похищены предположительно группой радикальных исламистов, лидеры которых выступали за тотальное уничтожение древнеегипетского наследия, включая подрыв пирамид Гизы. Такое варварство стало бы катастрофой для Египта, живущего прежде всего за счёт туризма, поскольку никаким производством он похвастаться не может.

Позади Марго послышался глухой звук голосов Ряховского и Ковальского:

– Мы удалимся ненадолго в мужскую комнату, ладно? – сказали федералы Алисе. – Приглядывай за нашими спутниками. Если сможешь выцепить гида или уговоришь кого-нибудь позвать хранителя музея, будет очень здорово.

С этими словами двое мужчин удалились на поиски туалета, оставив секретаря одну с Ратцингером и Маргаритой.

Поражённая мрачной красотой архитектуры музея, Марго подняла глаза вверх. Второго этажа как такового у музея и не было. Чтобы создать как можно больше свободного пространства, его функцию выполняло множество объединённых друг с другом балконов по периметру здания. Впереди простирался огромный главный зал, в котором расположилось множество сидящих мужских статуй вперемешку с приоткрытыми каменными саркофагами. В дальнем конце зала возвышалось самое большое изваяние – Аменхотеп III со своей супругой Тией, с бесстрастным удовлетворением оглядывающие всех гостей.

Но в глаза Маргарите бросились вовсе не эти гиганты, макушкой достававшие до второго этажа. Прямо перед ней на постаментах лежали несколько каменных пирамид, высотой всего около метра. Хоть они и были вовсе не чёрными, а серо-зелёными, по коже у Марго пробежал холодок.

– Что это такое? – шёпотом спросила она у Ратцингера, показывая пальцем на пирамиды.

– Оу, не переживайте, фройляйн, – усмехнулся немец. – Вам нечего бояться. Это явно не то, на что намекали сеттиты. Эти артефакты называются пирамидионами. Это навершия, которыми венчали при строительстве усыпальницы фараонов.

– Они несут какую-нибудь ценность?

– Для археологов и египтологов, безусловно, несут, но для нас никакой. Нам нужно как-то попасть в секретную секцию библиотеки.

Алиса отвлекла гида с группой туристов и аккуратно спросила его о том, как связаться с представителями Министерства по делам древностей. Тот ей что-то наскоро отвечал по-русски, усердно кивая.

– А где она? – спросила Марго, наблюдая, как гид с пониманием посмотрел на Алису, а затем махнул охраннику, подзывая к себе. Что-то наскоро спросил, шепча на ухо.

– Вон там, – Ратцингер повернулся направо и указал на балкон. – Вся восточная часть здания отведена под библиотеку, которая в свою очередь поделена на две части: доступную для учёных и недоступную ни для кого.

– Значит, простые посетители не могут туда попасть? – разочарованно вздохнула Марго.

– Только если они получат разрешение правительства Египта, а это вряд ли.

– Но у нас ведь нет такого разрешения, насколько я знаю.

В толпе туристов внезапно материализовались Ковальский и Ряховский. Насупившись, они присоединились к Марго и Ратцингеру, украдкой оглядываясь по сторонам.

– Не факт… – протянул Ратцингер вполголоса, чтобы его слышала только Марго.

Алиса подскочила к Ряховскому и сказала:

– Мне удалось договориться. Скоро к нам подойдёт представитель министерства.

– Отлично, – коротко кивнул начальник.

– Всё в порядке? – настороженно спросила Марго, видя, насколько напряжены оба федерала.

– Более чем.

– Вы ведь смогли организовать нам приглашение в библиотеку музея?

– Нет. Таких каналов у меня нет.

Марго показалось, что у неё что-то ухнуло в груди.

– Как же мы тогда попадём внутрь?!

– Есть пара идей, – ответил Ковальский. – Даже несколько запасных вариантов. Но надеюсь, к ним прибегнуть не придётся.

В коридоре возникла статная фигура араба в сером костюме. Ухоженные прямые волосы и вьющаяся борода в сочетании с накрахмаленным воротничком рубашки и дорогими фирменными запонками плохо вязались с той разрухой, что царила за этими стенами в самом сердце страны. На небольшом бейджике цвета металлик Марго смогла прочесть имя и должность.

Представитель канцелярии Министерства по делам древностей подошёл к группе из пяти туристов и представился:

– Добрый день, меня зовут Юсуф. Мне доложили, что вы хотели бы поговорить с кем-то из министерства. Могу я узнать цель вашего визита? Вы хотите сообщить о некой находке на территории Египта?

Марго едва сдержалась, чтобы не выпалить первое, что пришло в голову. Мы хотим сообщить о находке, которая спасла бы весь мир, если бы не была спрятана где-то в песках пустыни.

Ряховский сделал шаг вперёд, представился именем из фальшивого паспорта, который ему наскоро оформили в Москве, и почти вплотную приблизился к Юсуфу.

– Мы бы хотели посетить библиотеку музея, – вкрадчиво дипломатичным тоном произнёс он.

– Боюсь, это невозможно без официальной бумаги от правительства Египта, – уверенно возразил араб.

– Это дело чрезвычайной важности, Юсуф. Мы выслеживаем членов организации, совершившей вчера несколько террористических актов в Москве. Есть основания полагать, что в ваших архивах могут храниться сведения, которые помогут нам отыскать их убежище.

Араб изогнул дугой бровь, но не растерялся.

– Звучит слишком размыто, господин Петров. Сформулируйте чётко, какой документ из собрания библиотеки вам нужен, и мы рассмотрим ваше обращение в течение пяти рабочих дней. Министр лично примет решение о возможности вашего доступа в библиотеку.

Марго почувствовала, что ей не хватает самообладания. За пять рабочих дней сеттиты успеют подорвать весь Египет к чёртовой матери!

Ряховский негодующе вздохнул. Упрямство собеседника начало его утомлять.

– Министерства иностранных дел наших стран почти закончили оформление бумаг, – спокойным тоном соврал он. – К сожалению, та самая террористическая организация, которую выслеживает наша группа, весьма опасна и планирует новый теракт на территории вашей страны. Нам нужно предотвратить трагедию как можно скорее. Официальной бумажной волокитой мы можем заняться потом, когда всё будет окончено.

В ответ на это сотрудник министерства лишь с негодованием покачал головой.

– Вы сами понимаете, в каком веке мы живём. У меня нет никаких оснований верить вам на слово. Поэтому я дождусь официального заявления от вашего правительства. А вы пока можете пожить в каком-нибудь ближайшем отеле.

По его тону и округлившимся от ужаса глазам Ратцингера Марго поняла всё. Даже если бы сейчас они не врали и их на самом деле отправили сюда власти России, то никто из египетских властей никогда не пустил бы их в святая святых Каирского музея. Если Ратцингер не ошибался, то здесь хранились документы, касавшиеся самых страшных тайн истории Древнего Египта, а возможно, и всего человечества. Если даже египтологам с мировым именем сюда были закрыты двери, то что уж говорить о них пятерых.

Не поддавшись вежливому отпору араба, Ряховский запустил руку в карман и выудил оттуда пачку банкнот.

– Мы ведь можем договориться, я полагаю? – сказал он заговорщицким тоном, но эти слова возымели вовсе не тот эффект, на который он рассчитывал:

– Вы живёте стереотипами, господин Петров. В Египте нужно уметь торговаться, но это касается мошенников с сувенирами на базаре. А здесь вы вынуждаете меня совершить должностное преступление ради каких-то грошей? У нас так дела не делаются. По крайней мере не в этих стенах.

Услышав эти слова, Марго и Ратцингер сникли. Им попался крепкий орешек: с какого фланга ни зайди, араб был непреклонен, вопреки стереотипам о его народе. С другой стороны, наивно было полагать, что все те, кто пытался попасть в библиотеку прежде, не использовали подобных приёмов. Раз ни у кого прежде это не срабатывало, с чего должно было получиться у них?

Потупив голову, Ряховский выдохнул и пробормотал:

– Видит бог, я не хотел этого делать.

В следующую секунду он резким движением левой руки схватил сотрудника министерства за шею и почти вплотную прижал к себе. Его правая рука согнулась в локте, а кулак упёрся арабу в живот. На мгновение Марго показалось, что сейчас федерал начнет его избивать.

Но девушка ошиблась. В руке Ряховского полированным дулом блеснул пистолет.

* * *

Что ж, судьба снова свела нас вместе…

Стоя посреди парка древностей перед Каирским музеем, жрец внимательно проследил за тем, как пятеро туристов вошли в здание. Трое мужчин, две девушки.

А они настырнее, чем ему показалось в первый раз.

Прошлой ночью, когда он принёс в жертву того федерала, жрец видел выражение всепоглощающего ужаса на лице Маргариты Романовой. Именно тогда все члены следственной бригады по делу о терактах на московских вокзалах осознали масштабы могущества его сыновей.

Жрец знал, что у федералов уйдёт некоторое время, прежде чем они обнаружат пропажу беглецов. Сразу послать группу быстрого реагирования в другую страну они не смогут. Ещё одна потеря времени на согласование. Братство Сета могло себе позволить действовать без подобных проволочек.

К тому времени мы успеем реализовать задуманное.

Жрец и не рассчитывал, что у этих пятерых хватит смелости вступить в противостояние с Орденом. Но они его приятно удивили.

Как только пришла информация о побеге Наследницы, силы братства в Египте были мобилизованы. Жрец лично вылетел в Каир ближайшим рейсом и проследил за беглецами. Его восхищало то, как эти пятеро сами лезли на рожон. Словно мотыльки на огонёк.

Удовлетворённо хмыкнув, жрец быстро зашагал к воротам. Шестерёнки завертелись быстрее, чем он ожидал. Медлить нельзя, нужно постоянно оставаться минимум на шаг впереди своего врага.

Пятеро смельчаков восприняли убийство Нефёдова как вызов ФСБ и лично им. Сеттит усмехнулся. Пусть будет так. Хотя на самом деле перчатка была брошена гораздо раньше.

Первая фаза плана Хозяина была успешно реализована в Москве. Теперь пришла пора начинать вторую, куда более сложную и рискованную.

И у сеттитов не было ни единого шанса на ошибку.

На кону стояло их будущее.

Глава 82

Всю свою сознательную жизнь Штефан Ратцингер мечтал оказаться в запретной секции библиотеки Египетского музея в Каире. Но он даже в бреду не мог себе представить, что попадёт туда при подобных обстоятельствах.

Вдруг его считают беглым преступником из России, наверняка подозреваемым в причастности к терактам на вокзалах в Москве и убийству сотрудника спецслужб. А теперь он ещё и участник вооружённого нападения на сотрудника Министерства по делам древностей уже в Египте. Послужной список стремительно удлинялся, а вот к Нубету немец пока что не приблизился.

Отбросив эти мрачные мысли, Ратцингер предпочёл сосредоточиться на насущном. Им предстояло отыскать архив профессора Уильяма Питри и найти в нём материалы, посвящённые его раскопкам в храме Сета в Нагаде.

Как это часто бывает, своим увлечением Древним Египтом Уильям Мэттью Флиндерс Питри был обязан отцу, астроному Чарльзу Смиту, после путешествия в Гизу. Там юный Питри измерил великие пирамиды и опроверг теорию отца, что футы и дюймы как единица измерения пришли прямиком из долины Нила. Вскоре подающего надежды молодого исследователя заметила Амелия Эдвардс, лондонская меценатка и, по сути, основоположник египтологии как таковой. Таланты Питри настолько впечатлили её, что Эдвардс профинансировала сразу два сезона раскопок тридцатилетнего египтолога из средств своего фонда «Общество исследования Египта». Под покровительством Эдвардс Питри сделал свои первые научные открытия, которыми та с радостью делилась с общественностью на лондонских конференциях. Например, он предложил способ сравнительной датировки древних культур на основании образцов оставленной ими керамики. А уже через два года Питри отыскал Навкратиду – утраченную древнегреческую колонию в дельте Нила.

И сейчас мы пытаемся повторить его подвиг. Отыскать мифический, затерянный в песках золотой город.

Затем пошла череда путешествий и успешных раскопок: Танис, Навкратида, Дафна, Нагада, Файюм. В итоге Питри получил такую славу, что Каирский музей попросил у него часть обнаруженных им файюмских портретов, вместе с которыми в библиотеке музея оказались и некоторые фрагменты его рабочих архивов.

Флиндерс Питри оказал огромное влияние на египтологию как науку, оставив за собой целый шлейф важных открытий. Первое упоминание Израиля как государства на стеле Мернептаха, захоронения в Нагаде времён медного века, древнейшие гробницы фараонов в Абидосе и дворец Эхнатона в Амарне – это основное, что смог с ходу вспомнить Ратцингер касательно наследия профессора. В Амарне же ему навязали в команду археологов Говарда Картера, за которого поручился один влиятельный англичанин, желавший взамен получить свою долю от найденных на раскопках ценностей. Тридцать лет спустя научившийся многому у Питри Картер отыщет знаменитую гробницу Тутанхамона.

Сотрудник министерства послушно повёл всех пятерых вверх по лестнице и дальше по балкону мимо толп туристов. Ряховский хоть и спрятал пистолет под полу жилета, оставался готовым выхватить его в любой момент. Руку с оружием он придерживал так, будто мучился от боли после ушиба, и старался идти всего в шаге от проводника.

С балкона главный зал Каирского музея производил неизгладимое впечатление. Ратцингер невольно вздохнул, восхищённый увиденным. Тонкие и плавные изгибы статуй, тончайшей работы узоры и письмена на саркофагах, немыслимые размеры – всё это вызывало благоговение перед цивилизацией долины Нила, смешанное с непониманием. Как они смогли создать всё это, якобы не имея современных технологий, которым даже сейчас подобное не под силу? И ведь самые впечатляющие образцы искусства древних египтян оставались за этими стенами.

Шестеро человек бодро прошагали мимо зала, посвящённого мумиям фараонов, миновали балкон и оказались перед дверями в восточную часть здания музея. Ратцингер старался не думать о том, что времени у них не так чтобы много. Ведь рано или поздно их провожатого хватятся. А им ещё предстояло успеть найти то, о чём сам Ратцингер имел самое смутное представление.

Подсказка сеттитов, оставленная в храме их покровителя в Нагаде.

Как она выглядела? Надпись среди тысяч иероглифов, из которых складывались тексты молитв? Статуя, как это было с Цербером в Триумф-Паласе?

Сотрудник министерства достал из кармана карточку и приложил её к устройству рядом с дверной ручкой. Когда зажглась панель с цифрами, Юсуф ввёл восьмизначный код. Толстая деревянная дверь с зарешеченным окошком из матового стекла мягко открылась. Все шестеро вошли внутрь.

Ряховский не спускал с провожатого глаз, держа пистолет наготове. Марго, Ковальский и Алиса старались не терять самообладания, но от Ратцингера не укрылось, что обе девушки были на грани.

Всё пошло наперекосяк, когда Ряховскому пришлось прибегнуть к угрозе оружием. Ратцингер видел ужас на лице Марго, когда у федерала в руках появился пистолет, но ничуть не удивился. Он знал о разработках российских спецслужб, которые уже вовсю использовались оперативниками ФСБ, хотя эта информация и не афишировалась.

Созданный из композитных материалов, по физическим свойствам схожим со сталью и свинцом, такой пистолет был невидим для металлодетекторов, поскольку фактически и не являлся металлическим. А чтобы на экране рентгеновской установки не было никаких жутковатых силуэтов, оружие было создано разборным.

Вот, что сделали на самом деле Ряховский и Ковальский, когда отлучились вроде как по нужде. Теперь каждый из двух федералов был вооружён передовым образцом огнестрельного оружия, при этом находясь внутри одного из самых загадочных музеев мира.

Пятеро незваных гостей и сотрудник министерства оказались в огромном помещении, по площади сопоставимом с главным залом музея. Только здесь почти всё пространство было занято длинными рядами книжных полок, подпиравших потолок. Сердце Ратцингера замерло в предвкушении небывалого опыта для любого египтолога, тем более любителя. Но в то же время он был и несколько разочарован увиденным. Никаких ультрасовременных кубов с дозированной подачей воздуха определённого состава. В реальности всё было куда банальнее и прозаичнее.

Солнечный свет не проникал в библиотеку, поскольку здесь отсутствовали окна, а сияние ламп из соседних залов было слишком слабым, чтоб сюда доходить. Их провожатый нажал на выключатель, и под потолком вспыхнули специальные лампы щадящего освещения. В углу Ратцингер увидел рабочее место архивариуса, сейчас пустовавшее. Рядом на отдельном столе лежали две большие коробки – одна с хлопчатобумажными перчатками, а другая с масками.

– Что именно вы хотели увидеть? – сказал араб, стараясь сохранить достоинство и скрыть дрожь в голосе.

– Дневниковые записи профессора Уильяма Питри, – ответила Алиса. – Нас прежде всего интересуют материалы из его экспедиции в Нагаду.

В ответ мужчина коротко кивнул и не спеша повёл группу вдоль полок, перемежавшихся просмотровыми столами среднего размера.

Немец вновь окинул взглядом стеллажи. Честно говоря, он не ожидал такой сговорчивости от пленника. Ратцингеру хотелось верить, что всё обернётся не так плохо, как ему казалось, но после произошедшего в Москве ему везде чудился подвох. Что мешало арабу вывести их прямо на пост охраны? Почему он так легко решился вести людей с оружием в запретную секцию библиотеки, куда не пускают никого, даже именитых учёных-египтологов?

Где-то на этих полках лежали одни из самых таинственных документов в истории Древнего Египта. Например, те манускрипты, что извлекли из потайной комнаты между передних лап Сфинкса. Сразу же правительство Египта доставило их сюда, запечатало и с тех пор никому не показывало, хотя желающих изучить артефакты было немало. Поскольку все они получили отказ, среди простых людей поползли слухи, что арабские учёные узнали содержание материалов из-под Сфинкса. И что, похоже, оно настолько невероятно, что может потрясти мир, полностью перевернув привычные представления об истории человечества как вида.

Но дневники профессора Питри, наверное, едва ли несли в себе угрозу подобных масштабов, хотя и оказались в запретной секции. Поэтому их провожатый предпочёл всё-таки показать их незваным гостям, чем получить пулю в живот. Ратцингер не исключал, что араб выжидал удобного момента, чтобы поднять тревогу.

Бросив взгляд через плечо, немец внимательно осмотрел потолок и стены зала. На удивление, ему пока не попалось на глаза ни одной видеокамеры. Похоже, арабы решили сэкономить на видеонаблюдении, полагая, что почти ни у кого не было шансов официально попасть в эту часть библиотеки.

Или же всех пятерых на самом деле уже засняли с десяток раз? Через камеры, которые так ловко спрятаны, что их почти невозможно заметить?

Глава 83

Сердце Александра Ковальского гулко и часто колотилось в груди. Профессиональные навыки позволяли ему легко контролировать эмоции, но сейчас это было особенно нелегко. Несмотря на довольно широкие полномочия ФСБ, Ковальский никогда прежде не участвовал в операциях за границей, скромно довольствуясь статусом невыездного и наслаждаясь пребыванием в пределах своей страны.

А вот на этот раз всё было совершенно иначе. Федерал боялся представить, сколько законов международных, российских и местных они с Ряховским успели нарушить с момента вчерашнего побега.

Наконец группа остановилась у одного из шкафов. Араб взял с верхней полки простую архивную коробку, аккуратно поставил её на просмотровый стол и жестом пригласил всех собравшихся изучить содержимое.

Марго, Ратцингер и Алиса разместились за столом, взяли из лотков перчатки и надели маски. Ряховский с небольшой заминкой последовал их примеру. Ковальский же остался стоять, выполняя роль своеобразного телохранителя. Только в отличие от обычного охранника он незаметно придерживал пистолет, целясь сотруднику министерства в область груди.

– Мне всё это очень не нравится… – пробормотал немец, не глядя на федерала.

– Похоже, выбора у нас нет, – ответила Марго.

Ратцингер аккуратно открыл коробку и стал неторопливо выкладывать содержимое: дневники, фотографии, обрывки записей и рисунки от руки. На каждом документе в неприметном углу или на задней стороне виднелась специальная наклейка со штрих-кодом и уникальным идентификационным номером, позволявшими отыскать, распознать и вести учёт предметов в обширной коллекции библиотеки.

– Можете чуть побыстрее? – с лёгким раздражением прорычал Ковальский. – У нас здесь не научное исследование. Нас могут заметить в любой момент.

– Если документы рассыпятся у меня в руках, Омбос мы точно не найдём, – ответил ему Ратцингер, не сводя глаз с материалов профессора Питри. – Этим бумагам почти сто лет. Так что ими особо не пошвыряешься.

Бумаги в его руках хоть и были весьма старыми, на удивление отлично сохранились. Видимо, сказывалось бережное отношение хранителей библиотеки. И тем не менее Ратцингер старался относиться к записям как можно аккуратнее, чтобы ничего не повредить. В идеале об этом визите не должен знать никто, кроме сотрудника министерства.

Как только все материалы были вынуты из коробки и разложены на просмотровом столе, Марго и Алиса склонились над ними и стали аккуратно изучать.

– Нам нужно найти упоминание чего-то необычного, – сказал Ратцингер своим напарницам. – Профессор мог не придать своей находке такого большого значения, но она наверняка вызвала его удивление.

– С чего вы взяли? – спросила Марго, перебирая фотографии экспедиции. Большинство из них представляли собой кадры руин храма в Нагаде, на некоторых фото на фоне обломков великой цивилизации были запечатлены и радостные англичане, их обнаружившие.

– Как и в любой религиозной традиции, в Древнем Египте храм строился по определённым строгим канонам. И его оформление тоже было жёстко регламентировано, согласовано со жрецами культа бога, которому посвящён храм.

– Поэтому указание должно бы из него выбиваться, – догадалась Алиса, продолжая бегать глазами по строчкам дневников и сопоставляя их с прилагаемыми рисунками и снимками.

– Совершенно верно. Но не слишком, иначе весь смысл тайного пути теряется. Зодчим, возводившим храм Сета, пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы оставить указание на Нубет и при этом не сделать его слишком уж заметным.

Найди то, сам не знаю что, и получи приз.

Ковальский едва смог подавить приступ раздражения при взгляде на монотонные, аккуратные движения немецкого специалиста. Глядя на наигранно уверенные, как показалось лейтенанту, действия Ратцингера, федерал всё больше убеждался, что тот сам не знает, что и где надо искать.

Если в записях профессора Питри ничего не обнаружится, будет уже поздно что-то менять. Они уже заварили всю эту кашу.

Отмахнувшись от этих рассуждений, Ковальский сосредоточил своё внимание на пленнике, пока остальные тщательно изучали материалы английского учёного.

Взяв одну из фотографий, Марго внимательно вглядывалась в чёрно-белые очертания на пожелтевшем по краям снимке. Со своего места Ковальский увидел, что это общий план руин храма, посвящённого самому загадочному и неоднозначному божеству египетской мифологии. Эта мрачная фигура так часто упоминалась ими в разговорах, присутствовала рядом с ними в виде статуй, что Ковальскому уже казалось, будто сам Сет стоит за его спиной и отстранённо наблюдает за происходящим.

Пока Ратцингер наскоро пробегал исписанные мелким почерком страницы дневника египтолога, Марго взяла другое фото. Снимок был сделан внутри храма, запечатлев заполненную иероглифами стену и часть потолка. Качество плёнки не позволяло чётко рассмотреть все иероглифы. Но что-то тем не менее привлекло внимание девушки.

– Мне где-то уже попадался этот участок… – пробормотала она, словно собирала пазл.

Сидевшая рядом Алиса взглянула на протянутое фото, на мгновение замерла, а затем, порывшись в кучке прочих документов, вынула из неё другой кадр.

– Похоже?

Ковальскому самому на миг захотелось подойти и взглянуть, но он тут же себя остановил. Обернувшись к арабу, он одарил сотрудника министерства суровым взглядом вышибалы.

– Определённо да! – воскликнула Марго, и девушки склонились над другим фото, где в кадр попал почти весь потолок.

Со своего места Ковальский не мог видеть снимок полностью, но точно разглядел, что внимание девушек привлёк тёмный верхний угол.

– Здесь что-то есть… – протянула Марго, взяла лупу из лотка и всмотрелась в очертания на снимке. – Эти значки…

Ратцингер поднял глаза от дневника. Ряховский, подался вперёд, наставив свой пистолет на араба. Вся сцена в библиотеке со старинными дневниками английского египтолога, перчатками и пушками напоминала какой-то абсурдный сон.

– Они не похожи на египетские иероглифы, – добавила Алиса, протягивая Ратцингеру снимок.

Немец жестом попросил передать ему лупу. Нахмурившись, он вглядывался в очертания символов на потолке храма.

– Глазам своим поверить не могу…

– Что там? – не утерпел Ряховский.

– То, чего я не ожидал увидеть на барельефах в египетском храме.

* * *

На посту видеонаблюдения охраны Каирского египетского музея угнетающая тишина сменилась оживлением. Один из сотрудников службы безопасности совершенно случайно заметил подозрительную активность в одном из помещений музея, ткнул пальцем в монитор и громко позвал начальника.

– Что там у тебя? – недовольно прогремел тот.

– Посторонние в библиотеке!

Начальник охраны прищурился и опустил взгляд в нижний правый угол экрана. Запретная секция. Затем снова поднял взгляд на монитор. В библиотеке было всего шесть человек. Одного из них он знал, остальных видел впервые.

Никаких распоряжений о допуске посторонних в запретную секцию библиотеки не поступало. Их следовало всех срочно оттуда выгнать, а сотруднику министерства устроить взбучку за то, что он посмел провести внутрь посторонних.

Но приглядевшись, он понял, что ситуация обстояла совершенно иначе. Юсуфа держал на мушке здоровяк, стриженный ёжиком.

Сорвав с пояса рацию, начальник охраны гаркнул:

– Всем постам! Тревога! Вооружённые посторонние в библиотеке! Немедленно задержать! – отключившись, он обратился к своему подчинённому. – Вызывай полицию немедленно.

Глава 84

Старший следователь Второй службы Управления собственной безопасности ФСБ Остап Афанасьев сидел в кабинете, прежде занимаемом Альбертом Ряховским, и изучал все те материалы, что успела собрать оперативно-следственная группа по делу о терактах за последние сорок восемь часов. Остап был невысоким мужчиной сорока с небольшим лет, с полным отсутствием всякой растительности на лице и голове, одетым в деловой серый костюм. Как и большинство чекистов, всегда вёл себя сдержанно, и потому никогда нельзя было понять, что у этого человека на уме.

После вчерашних трагических событий в штаб-квартире ФСБ было созвано экстренное закрытое совещание на самом высшем уровне, на котором ему поручили расследовать дело об убийстве Игоря Нефёдова. По сути, подразделение Афанасьева выполняло роль полиции в рядах ФСБ и должно было вычислять потенциальных взяточников, мошенников и предателей службы, порочащих репутацию федералов в обществе. А гибель Нефёдова, если станет достоянием гласности, могла нанести серьёзный урон имиджу ФСБ не только в России, но и в мире.

Если безвременную кончину Владимира Романова ещё можно было скрыть, то с убийством в стенах ведомства уже ничего не поделаешь. Неизвестный убийца проник в здание и расправился с Нефёдовым, после чего смог сбежать. И Афанасьев не исключал, что помог ему в этом именно Ряховский со своей командой.

По материалам уголовного дела о терактах на вокзалах это трудно было сказать, но небрежность в составлении отчётов, спешка при проведении экспертиз, опрометчивые решения – всё это не шло расследованию на пользу. Либо Ряховский потерял хватку и проявил непрофессионализм, либо же он намеренно путал следы. Однако для Афанасьева Альберт выступал наиболее вероятным подозреваемым. Хотя старший следователь и с трудом представлял, какое отношение ко всему этому имели остальные члены группы: Александр Ковальский, Алиса Маркова, а также не пойми как затесавшиеся туда Маргарита Романова, дочка Владимира, и некий приглашённый эксперт по имени Штефан Ратцингер, специалист по египтологии.

В любом случае Афанасьев считал, что первоочередной задачей было отыскать этих пятерых. Только после их допроса можно было строить какие-либо версии.

А они умудрились исчезнуть в неизвестном направлении. Верный признак того, что у них рыльце в пушку.

В дверь постучали, и вошёл секретарь Афанасьева:

– Остап Борисович, мы проверили мобильные телефоны Ряховского и Ковальского, как вы сказали.

– Что-нибудь нашли? – голос Афанасьева скрипел от многолетнего курения.

– На самих телефонах ничего. Они удалили все файлы с историей вызовов. Но на коммутаторе осталась информация о времени звонков. Сегодня рано утром Ряховский звонил паре своих связных.

– И чего же он хотел?

– Чтобы ему смастерили фальшивые документы и раздобыли билеты на ближайший самолёт до Каира. На него и остальных четверых.

– М-да?.. – известие озадачило Афанасьева. – И на кой чёрт они ему понадобились? Неужто к своим хозяевам побежал искать убежища?

– Вы думаете, Ряховский и остальные работают на этих самых египетских культистов? – поинтересовался с лёгким недоумением секретарь.

– Теперь уже даже не сомневаюсь. Ковальского и Ряховского завербовали эти самые «сеттиты», и те как-то помогли киллеру проникнуть в штаб-квартиру и убить Нефёдова. Теперь, осознав, что мы этого так просто не оставим, они подались в бега. Наверняка направятся в единственное безопасное, как они думают, место…

– В логово этих самых фанатиков? – догадался молодой человек.

– Именно! Если мы найдём этих ребят и просто за ними понаблюдаем, то они приведут нас прямо к своим нанимателям. А там прихлопнем всех разом.

Афанасьев с минуту помолчал.

– Они смогли долететь до Каира?

– Нашим айтишникам удалось взломать сервер, где хранятся записи с видеокамер аэропорта Каира и отыскать членов группы Ряховского. Они приземлились около трёх часов назад. Вряд ли успели далеко уйти.

– Отлично! – радостно воскликнул Афанасьев. Это дело оказалось даже легче, чем он мог подумать. – Свяжись с нашими резидентами в Каире – пускай найдут их и доложат нам. Посмотрим, куда нас выведет этот волшебный клубок.

Глава 85

Услышав слова Ратцингера, Маргарита Романова не смогла усидеть на месте. Девушка поднялась со стула и зашла немцу за спину, не сводя глаз со снимка.

Что же это такое, чего не ожидаешь увидеть на барельефах храма?

– Иератическое письмо, – сказал немец, возвращаясь к изучению фотографии. – Но я никогда не видел, чтобы его использовали на барельефах.

Секретарша Алиса тоже встала рядом с Марго.

– Почему это? И чем оно отличается от обычных египетских иероглифов?

– По сути, иератическое письмо является редуцированным аналогом иероглифического, – ответил Ратцингер, но, увидев полное непонимание на лицах своих спутников, пояснил: – Каждый знак иератического письма представляет собой кусочек символа иероглифического.

Он взял карандаш и листок бумаги и нарисовал глаз, а затем рядом изобразил лишь радужную оболочку.

– Упрощение, – догадалась Марго. – Любая языковая система со временем начинает стремиться к нему.

– Вы правы. Так из иероглифики получается иератика.

Даже в современном русском и английском языках происходили подобные процессы, приводящие к редуцированию отдельных букв или целых слогов. Прежде всего они характерны для разговорных практик и часто встречаются в чатах и сообщениях в социальных сетях. Например, русское «спасибо» превратилось в краткое «спс», а в английском такие сокращения, как «lol», «asap», «brb»[1], означали целые словосочетания. Практика подобных упрощений встречала бурю негодования со стороны старшего поколения и профессиональных лингвистов. Видимо, им всем было невдомёк, что такие процессы начались ещё в Древнем Египте.

– Иератическое письмо было проще использовать для написания бытовых текстов, – продолжил Ратцингер. – Для ускорения процесса переноса послания на папирус выводился не целый иероглиф, а лишь его часть. Но я впервые вижу подобное в храме.

– Насколько я знаю, выводить иероглифы в храмах было честью, священной обязанностью, – сказала Марго, вспоминая университетские лекции по истории древних народов. – Её удостаивались только специально обученные писцы.

– Они должны были также получить благословение жрецов, чтобы их допустили до росписи храма. Священные тексты могли быть перенесены на камни вечного дома бога лишь избранными.

– Полагаю, в таком случае лишь немногие могли их прочесть, – предположил Ряховский, желавший ускорить процесс рассуждений немца. – А иератическое письмо?

– Оно было общеупотребимо, – признал Ратцингер.

Маргариту как будто током ударило. Вот оно!

– Значит, это то, что мы искали. Членами Ордена могли стать люди всех сословий. Абсолютно любой должен был иметь возможность прочесть послание, чтобы суметь отыскать золотой город. Поэтому сеттиты написали его иератическим письмом.

– И тогда его было бы довольно просто найти, – согласилась Алиса. – Оно не бросается в глаза, но и не теряется на фоне остальных надписей в храме.

– Есть одна загвоздка, – перебил её Ратцингер. – В иератическом письме существует несколько вариантов начертания одного и того же символа, поскольку использовались разные фрагменты иероглифа.

– Так затруднялся процесс расшифровки послания. Даже если бы его нашли, то не сразу бы разгадали. Всё сходится! Это дело рук сеттитов!

Маргарита заворожённо смотрела на фотографию из архива профессора Питри. С одной стороны, она была воодушевлена, что их дерзкий побег из Москвы скорее всего не был напрасным. А с другой, это означало, что путешествие не закончено. Загадку ещё предстояло разгадать.

Тем временем Ратцингер обратился к дневникам египтолога, предварительно проверив дату на задней стороне фотографии.

– Вот, профессор Питри тоже обратил на этот участок внимание. Он пишет, что заметил странные символы в западной части потолка храма Сета совершенно случайно. Уже после того, как они сделали фотографии. Однако Питри не обращает на них особого внимания, полагая, что это своеобразные пояснительные заметки рабочих, строивших здание.

Марго поняла, что никогда прежде не хотела, чтобы кто-то так сильно заблуждался.

– Скорее, господин Ратцингер, – поторопил Ковальский, кивая на заметно дрожавшего араба. – Время поджимает. Нашему гиду, кажется, куда-то не терпится.

– Сейчас… сейчас… – вцепившись в лупу, Ратцингер вглядывался в очертания символов иератического письма в тёмном углу храмового потолка. – Тут шесть строчек, а в остальном храме тексты идут столбцами…

Заинтригованная найденным посланием, Марго взяла вторую лупу и тоже стала вчитываться в символы. В детстве она непродолжительное время увлекалась Древним Египтом, но об иератическом письме слышала впервые. Её страсть к цивилизации долины Нила продлилась достаточно долго, чтобы она смогла выучить все иероглифы. Какое-то время девушка даже переписывалась шифровками со своей подругой, пока та не устала от головной боли, которую вызывал у неё процесс декодирования писем Марго.

Сейчас детские воспоминания яркими образами воскресали в памяти Маргариты. Мозг сам накладывал известные ей символы на усечённые значки иератического письма, словно трафарет. Перед её мысленным взором стал относительно легко выстраиваться осмысленный текст. Пару раз Марго забуксовала, но всё-таки смогла подобрать нужный значок, после чего тут же перевела его в русскоязычный аналог.

Пока Ратцингер медленно по слогам выводил текст послания, Марго схватила листок бумаги и быстро стала писать подряд буквы без знаков и пробелов. Процесс расшифровки оказался настолько простым, что она сама поразилась.

Да уж, вот, что значат детские воспоминания…

– Кажется, у Марго получилось, – сказала Алиса, перебив Ратцингера посреди второй строчки.

Наскоро разбив поток знаков на отдельные слова значками дроби, Маргарита быстро переписала текст послания из шести строк. Затем она добавила знаки препинания и подвинула листок на середину стола, чтобы все могли его увидеть.

– М-даааа… – протянул Ряховский с досадой. – Как будто мы вернулись в исходную точку.

След к злу или добру светило укрывает,

От гибели ужасной птенца предохраняя.

Лавируй ты ловчее у хижины секрета,

Надёжно за огнём следить не забывая.

Центром мирозданья судьба не управляет,

Если у могилы не спросите совета.

Глядя на шесть удачно дешифрованных Марго рифмованных строк, Ковальский тяжело вздохнул и сказал:

– «Бубновый король», издание второе.

Глава 86

В библиотеке Египетского музея Каира раздался далёкий топот нескольких пар ног, заставив всех немногих её посетителей озираться по сторонам. Штефан Ратцингер поднял глаза от дневников профессора Питри и почувствовал, как в ужасе сжалось его сердце.

Нет, только не сейчас! Мы только что нашли указание!

Теперь, когда его догадка оказалась верна, он не мог позволить, чтобы их путь так скоропостижно прервался в лапах египетской полиции.

Гневно сверкнув глазами, Ковальский рыкнул на сотрудника Министерства по делам древностей:

– Ты нас сдал!

На мгновение в душе Ратцингера всё оборвалось. Он ждал грохот выстрела.

Вместо этого Ковальский, не ослабляя хватки на оружии, ловко ударил араба чуть выше виска. Их провожатый осел, отправленный в мгновенный нокаут.

– Нам надо срочно уходить! – воскликнула Алиса.

– Это мы, пожалуй, реквизируем, – сказала Марго, забирая листок с текстом и фотографию послания сеттитов.

Ратцингера возмутило подобное своенравное и непочтительное отношение девушки к материалам архива. Но он не мог не признать, что сейчас это было сделано по необходимости. Если охранники и полиция найдут хотя бы малейший намёк на то, куда отправились беглецы, им не скрыться.

Отбросив церемонии, Ратцингер наскоро положил дневники, записи и фото в коробку и запихал её на место. Стянув маски и перчатки, все пятеро выключили свет и направились к выходу. После первой пары шагов Ковальский развернулся на каблуках и вновь подошел к оглушенному арабу. Федерал обыскал его и вынул из кармана небольшой предмет.

– Думаю, этот реквизит нам тоже пригодится, – сказал он, показывая остальным карточку-пропуск.

В дальнем конце библиотеки гулко грохнули двери. Тьму зала прорезал свет нескольких фонарей. Охрана была уже на подходе. Вскочив на ноги и стараясь двигаться бесшумно, Ковальский присоединился к остальным, и все пятеро направились в противоположную сторону.

Они пытались ступать как можно тише, минуя один ряд полок за другим. Ратцингер проклинал всё на свете за то, что им не удалось обставить своё появление в музее несколько иначе. Вдруг у него был бы шанс прикоснуться ко всем этим тайным древним знаниям.

Но тем не менее один образец древнего знания они всё-таки добыли. Ратцингер не был полностью уверен в правильности перевода Марго. Но сейчас на лингвистические придирки не было времени. Ему предстояло решить эту загадку и как можно скорее. Возможно, отыскав место из послания, им удастся там укрыться.

Стихотворение при первом прочтении загнало Ратцингера в ступор, как бы неприятно ему ни было это признавать. Он прогонял строки в голове одну за другой, но ничего дельного на ум не приходило. Немец совершенно не привык работать в подобной обстановке. Время поджимало, на хвосте были горланившие охранники, чьи шаги в тишине библиотеки походили на конский топот. Их найдут, Ратцингер в этом даже не сомневался.

Ряды книжных полок закончились, и беглецы упёрлись в небольшую дверь. Ряховский дёрнул ручку – не заперто. Все пятеро набились в узкий коридор и притихли. Два федерала остались у двери, чтобы дать отпор охране, если понадобится. Алиса и Марго, стараясь ступать бесшумно, двинулись дальше в поисках выхода. Ратцингер оказался между ними, не зная, что ему делать.

Оглянувшись, немец увидел, как Ковальский выглядывает через едва приоткрытую створку.

– Они обыскивают библиотеку, – прошептал он. – Нашли парня из министерства. Нужно поторапливаться.

– Тут есть ещё одна дверь, – тихо ответила Марго и протянула руку.

Ковальский, поняв всё без слов, отдал ей пропуск. Девушка приложила карточку к считывающему устройству. Ратцингер даже не надеялся на успех, но замок пискнул, загорелся зелёный свет. Им повезло взять себе в провожатые человека весьма высокого поста.

– Уходим! – шёпотом позвала Алиса.

– Погодите… – сказал Ковальский, прицеливаясь из композитного пистолета.

– Что вы такое творите?! – едва смог сдержать свой голос тихим Ратцингер.

– Даю им пищу для размышлений, – ответил федерал, выцеливая что-то определённое, и нажал на спуск.

Грохнул выстрел, а затем раздался секундный звук скрежета где-то в библиотеке.

Рикошет.

Звук отскочившей от металлической ножки стола пули переполошил охрану. Мужчины выхватили пистолеты и бросились в ту часть зала, где слышали звук рикошета. Всего через пару минут они неминуемо отыщут беглецов.

Спрятав пистолет в кармане брюк, Ковальский махнул Ряховскому, и все пятеро прошли через дверь, за которой оказалась небольшая служебная лестница. Старый федерал захлопнул за собой створку и вместе со всеми стал быстро спускаться вниз. Он одобрительно похлопал подчинённого по плечу. Ратцингер недоуменно смотрел на здоровяка.

– Вас этому в вашей чёртовой академии учат?! – воскликнул он вполголоса, стараясь не оступиться на лестнице и одновременно не отстать от остальных.

– Нас учат дезинформировать противника путём уловок, – самоуверенно ответил Ковальский.

– И что это за уловка такая?!

Они оказались на площадке этажом ниже перед очередной запертой дверью. Пока Марго отпирала её картой доступа, Ковальский развернулся к немцу и, грозно нависнув над ним своей мощной фигурой, пояснил:

– Уловка очень простая. Теперь они думают, что мы всё ещё в библиотеке и будем отбиваться. Арабы поиграют в солдатиков какое-то время, прежде чем сообразят, что нас там нет.

– Они приведут того парня, Юсуфа, в чувство, и тогда он весьма скоро обнаружит пропажу карты. И ещё опознает вдобавок, выдаст наши приметы. Тогда нам уже ничто не поможет.

– Поэтому не надо тормозить, господин Ратцингер, – не растерялся Ковальский. – Часики тикают. Если не успеем, ловушка захлопнется.

Ловушка, которую вы же сами на себя и поставили.

– Скорее! Путь открыт! – позвала Марго, и беглецы выскользнули обратно в выставочные залы музея.

Глава 87

Штефан Ратцингер вместе со своими спутниками шагал по коридорам Египетского музея в направлении к главному входу. Ему стоило немалых трудов унять внутреннюю дрожь, выровнять дыхание и придать походке уверенный и спокойный вид. Мимо него толпами проходили туристы, спешившие эвакуироваться. Высоко под потолком надрывалась сирена.

Стрельба в одном из самых знаменитых и притом недооценённых музеев мира. Каирский музей был известен среди египтологов, но едва ли мог тягаться по славе с Лувром или музеем Гугенхайма в Нью-Йорке. Вряд ли об этой новости напишут на первых полосах ведущие мировые газеты.

Всеми силами Ратцингер старался не думать о том, что они слишком крупно наследили. Что федералы из Москвы могут выследить и поймать их. Не дать найти Омбос.

Времени у нас даже меньше, чем мы думаем.

Немец снова вернулся к тексту послания сеттитов из храма.

След к злу или добру…

Что бы это вообще значило?

Светило укрывает…

Странное сравнение.

Ему захотелось снова изучить фото и проверить правильность перевода Марго. В точности первых двух строк он сомневался. Ведь немец едва успел их прочесть. Зато Маргарита, пускай и опередила его, тем самым спасла их всех.

Допустим, что-то, именуемое «следом к злу или добру» всё-таки укрывает светило…

Египетская религия была одной из первых в своём роде так называемых религий спасения. В подобных верованиях центральное место занимала идея о спасении души человека ради райского существования после смерти. Египтяне первыми сформулировали простую жизненную доктрину: живи добродетелями и получишь вечную жизнь за гробом. В противном случае, если умерший грешил и нарушал законы, именовавшиеся «словом Маат», человека ждало небытие.

Судьбу усопшего после смерти, как и у христиан, решали на суде. Только если последователи Христа ждут Страшного суда последние две тысячи лет, то египтяне получали его сразу после прохождения двенадцати врат в царстве мёртвых, где их подвергали различным испытаниям и загадывали хитроумные загадки. Знаменитая «Книга мёртвых», по сути, и являлась сборником советов, как преодолеть испытания стража каждых из двенадцати врат, чтобы попасть на финальный суд Осириса.

На ум сразу пришла жутковатая аналогия с теми загадками и испытаниями, что им самим сейчас приходилось проходить.

Словно мы сами отправляемся на тот свет, в египетскую преисподнюю.

Владыка Царства мёртвых при содействии бога-проводника Анубиса взвешивал сердце умершего – единственный орган, который оставляли в теле мумии – на специальных весах. В противовес ему на другую чашу клали перо богини Маат, олицетворявшей истину и порядок. У человека, жившего по всем правилам законности и добродетели, сердце было таким же лёгким, как перо, и душа его получала место в райских полях Иалу. А вот у грешника сердце, отягчённое пороком, было тяжёлым, и тогда его отдавали на съедение Амт, чудищу с телом льва и головой крокодила. Поскольку именно сердце являлось, согласно представлениям египтян, вместилищем души, то покойник без сердца становился автоматически обречённым на вечные страдания.

Пятеро беглецов шагали из одного зала в другой, пока Ратцингер лихорадочно прогонял все известные ему факты о мифологии Египта в голове. Он вернулся к посланию из Нагады.

Светило укрывает… Как оно вообще может что-то укрывать, если оно светит, прогоняя прочь все тени?

Когда они миновали один из залов, Ратцингер задумчиво поднял взгляд перед собой и остановился как вкопанный. Увиденное поначалу ужаснуло его. Все прошлые размышления мгновенно улетучились из головы немца. И только тогда он понял, что тревога была ложной.

Перед Ратцингером стояла небольшая, около полутора метров в высоту, статуя Сета в более традиционном изображении, нежели увиденное ими в святилище сеттитов. Загнутая вниз вытянутая морда. Длинные, напоминающие ослиные, уши. Глаза, чем-то похожие на азиатские. Бог стоял, выставив одну ногу вперёд, облачённый лишь в набедренную повязку до колена, или шеньдит. В левой руке он держал Анкх, символ вечной жизни, правая была поднята в благословляющем жесте.

Но это была вовсе не одиночная статуя, а целая скульптурная композиция. Прямо перед Сетом, левым боком к богу хаоса и разрушения, стоял фараон в той же позе и том же одеянии, но с короной обеих земель на голове. С противоположной стороны симметрично Сету стоял сокологоловый Гор, бог небес.

Немец немного напряг память и вспомнил название статуи. «Гор и Сет коронуют фараона Рамзеса III». Два бога в данном ансамбле олицетворяли два Египта: Сет – Верхний, традиционно принадлежавший ему, край пустыни и засухи, Гор – Нижний, райский сад в долине Нила. Оба бога благословляли фараона на царствование, с гордостью нарекая его правителем объединённого Египта.

Ратцингер уже было собрался двинуться дальше за остальными, но тут его как осенило.

– Постойте! – позвал он.

Два федерала и девушки остановились. Ковальский, раздражённо пожав плечами, подошёл к немцу.

– Я вам разве неясно объяснил? У нас нет времени!

– Если это поможет расшифровать подсказку сеттитов, то можно на минутку и задержаться, – ответил Ратцингер, не сводя глаз со скульптурной композиции.

– И чем же это нам поможет? – процедил федерал сквозь зубы. – Вам своя шкура не мила?

Если мы не разгадаем загадку, идти всё равно будет некуда! – подумал Ратцингер, но озвучить не решился.

– Путь к злу или добру… – повторил он, приближаясь к статуе, пока мимо них, огибая экспонаты, словно ручьи, проходили туристы со всех концов света. – Эта статуя традиционно считается символическим отображением коронации фараона объединённых Нармером земель Египта. Но теперь мне кажется, что у неё может быть и другое значение.

– Добро и зло? – произнесла подошедшая к ним Марго. – Ну что ж, Сет как раз находится на подходящем для чёрта месте.

Ратцингера поразила аналогия девушки. Но в этом не было ничего удивительного: взглянувшей на композицию незамыленным взглядом Маргарите было проще уловить скрытую суть. Просто блестяще! Как только он раньше не догадался?

Старинный русский обычай плевать через левое плечо от сглаза часто его возмущал и внушал отвращение. Ратцингер знал, откуда пошла эта традиция: якобы за левым плечом стоит чёрт, который только и ждёт, чтобы испортить человеку любое его начинание. В то время как за правым плечом находится ангел, к чьим словам стоило прислушиваться. В очередной раз немец поразился, как многие вещи, начиная с целых концепций, вроде идеи спасения, и заканчивая мелочами, вроде народных примет и орнаментов, были придуманы в Древнем Египте и, хоть и искажёнными, прошли сквозь века до наших дней и проникли в другие страны.

В композиции перед ними Сет стоял по левую руку от фараона, на месте чёрта, как и сказала Марго. А Гор, олицетворявший силы света и добра, стоял по правую.

Путь к злу или добру…

И нам нужно выбрать сторону. Точнее её уже выбрали за нас.

Ратцингер взглянул на сокологолового Гора и почувствовал, как в мозгу зашевелились шестерёнки. Путь к злу или добру светило укрывает. Он ужаснулся, что в пылу паники не смог сразу сообразить, о чём шла речь. К тому же в следующей строке упоминается птенец! Это же очевидно!

– Нам надо поторапливаться! – сказала Алиса.

– Уже идём! – ответил Ратцингер уверенно. – Я узнал всё, что нужно. Кажется, я понял, куда нам следует отправиться дальше. Объясню по дороге.

– Чудесно, – хмыкнул Ковальский, замыкая небольшую процессию беглецов и осторожно поглядывая вокруг. – Только нам бы ещё для начала отсюда выбраться.

Глава 88

У главных ворот на территорию Египетского музея молодой охранник Кадир наскоро досматривал туристов. Всех посетителей в срочном порядке эвакуировали из музея в связи с сообщением о нештатной ситуации. Охране была дана установка в случае вопросов отвечать, что это связано с пожаром в одном из реставрационных залов. Только Кадир, как и все остальные, прекрасно знал, что это наглая ложь.

В залах библиотеки была стрельба. Эта новость поразила и испугала охранника. На его памяти в музее подобного не случалось уже довольно давно.

Мимо Кадира проходили люди самого разнообразного облика. Всех возрастов: от малолетних детей до глубоких стариков, женщины и мужчины. Европейцы, азиаты, американцы, славяне, чернокожие. При мысли, что любой из них мог быть потенциальным террористом, у Кадира кружилась голова.

Проверяя выходящих посетителей металлодетектором, охранник поймал себя на мысли, что что-то было не так. Если бы эти люди были террористами, то открыли бы стрельбу прямо в выставочных залах. Там, где больше всего людей. Да и выбрали бы более позднее время, когда набивается побольше народу. А сейчас ещё даже двенадцати нет, скоро намаз.

А эти психи открыли стрельбу в библиотеке. Как они туда попали? Неужели это кто-то из своих?..

Мимо Кадира прошла довольно странная группа туристов. Пятеро человек держались вместе и порой настороженно оглядывались по сторонам. Две молодые девушки: одна русая среднего роста, другая невысокая брюнетка. Трое мужчин совершенно разнообразного телосложения. Один высокий и худощавый, пожилой, второй пониже и помоложе, но крепкий, а третий больше походил на гориллу. Наверно, именно его широченные плечи и накачанные руки бросились Кадиру в глаза. На мгновение охранника кольнула зависть, но он тут же отмёл это чувство как не относящееся к делу.

Очередь двигалась с черепашьей скоростью. С тех пор как в Каир хлынул поток туристов, подавляющее большинство из которых составляли русские, Кадиру, как и многим его коллегам по музею, пришлось в спешном порядке, буквально на ходу выучить русский язык. Поэтому он смог разобрать, о чём, активно жестикулируя, рассуждал один из туристов.

– Это же совершенно очевидно, говорю я вам! – сказал он, обращаясь то ли к верзиле, то ли к его пожилому спутнику. – Птенец указывает на зарождающееся солнце, восходящее! А в первой строке говорится, что путь укрывает светило. Нам нужно искать восходящее солнце!

– И где же нам его найти? – скептически спросил пожилой.

– Совсем недалеко отсюда. В стародавние времена современный Каир был одной из самых восточных точек Египта. И именно здесь неподалёку находился главный центр поклонения солнцу! И он очень древний. Его постройки являются первыми каменными храмами в истории Египта!

– Хорошо, где это?

– К востоку отсюда. Греки называли это место Гелиополем.

– Потому что у них бога солнца звали Гелиосом, – сообразил здоровяк.

– Но мы ищем Омбос, а вовсе не какой-то там Гелиополь, – возразил пожилой. – С чего вы взяли, что это именно то место, что нам нужно?

– Как и в Москве, – ответил эксперт по Египту. Его ответ на секунду сбил Кадира с толку. – Вспомните, сколько разных мест нам пришлось посетить, прежде чем мы нашли сами знаете что! И здесь тот же принцип. Вы думали, что они сразу бы оставили указание на Нубет? – он достал из кармана фотокарточку. – Это лишь первая шарада, которую предстоит разгадать. Полагаю, это заодно было и ритуалом посвящения в ряды братства. Пройти путь до конца смог бы лишь тот, кто достоин стать одним из его сыновей.

Нубет? Сыновья? Посвящение? Шарада? О чём это он вообще?

Пожилой раздражённо вздохнул и взялся двумя пальцами за переносицу.

– Хорошо, и сколько нам ещё таких промежуточных остановок придётся сделать?

– Понятия не имею! – воскликнул эксперт. – Может быть, пару, а может и три, пять, десять. Сколько угодно! Но путь предстоит нелёгкий.

– Просто прекрасно… – промычал громила с досадой. – Мы здесь застряли.

Все пятеро уже миновали ворота музея. Внезапный порыв ветра вырвал из вспотевших пальцев туриста фотокарточку. Плавно спланировав на землю, она легла картинкой вниз почти у самых ног Кадира. Турист рванулся за ней, словно от этого зависела его жизнь. Как же они переживают за свои сувениры.

Охранник решил проявить любезность и, подняв фото, протянул его туристу. Лишь когда тот забрал карточку, Кадир обратил внимание, что на задней стороне виднелись полоски знакомого ему штрих-кода.

Время от времени Кадиру доставались дежурства при входе в библиотеку музея, и он не раз видел, как местные специалисты исследуют экспонаты с такими же штрих-кодами. Каждый объект культурного наследия был подобным образом помечен и занесён в базы данных музея.

Эти люди были в библиотеке…

Не успел охранник крикнуть хоть слово, как на поясе ожила рация.

– Всем постам! У нас нападение на сотрудника Министерства по делам древностей! Немедленно найти и задержать…

Дальше последовали детальные описания преступников. Чем дольше Кадир слушал голос в рации, тем сильнее сжималось его сердце. Он мгновенно покрылся по́том. Выхватив оружие, он нацелился на подозрительную пятёрку туристов. При виде пистолета толпа расступилась, лица людей исказил страх.

– Стоять! Руки за голову!

Но вместо того чтобы подчиниться, подозрительная шайка бросилась наутек. Кадир ринулся следом, не решаясь открыть огонь посреди толпы туристов. Пока он мешкал, расталкивая у ворот людей, которые надеялись вскоре вернуться в музей, беглецы добрались до своей машины. Быстро запрыгнули в неё и дали по газам.

Кадир лишь увидел, как потрёпанная, явно арендованная легковушка влилась в общий поток машин и помчалась по мосту через Нил. Молодой араб хоть и был горяч нравом, но понимал, что ничего уже сделать не может. Теперь это было делом полиции Каира. А его ждал в лучшем случае выговор, а в худшем – увольнение.

Ведь он позволил вынести из музея один из экспонатов.

Глава 89

Машину, в которой сидела Маргарита Романова, трясло и чуть заносило на каждом вираже, который лихо закладывал Ряховский. Едва успев запрыгнуть на сидение, девушка увидела, как стало стремительно удаляться прочь красное здание Каирского музея. Сидевший рядом Ратцингер пыхтел и старался отдышаться, крепко стиснув в руках фотографию из библиотеки.

Шины автомобиля взвизгнули, Ряховский свернул на мост через Нил. В утренние часы машин на дороге было немного, но на большой скорости федералу едва удавалось избегать возможных столкновений. Марго постоянно швыряло то вправо, то влево, словно игрушку-неваляшку.

– Блестящая работа, шеф… – протянула севшая впереди Алиса без всякого восхищения. – Теперь за нами будет гоняться ещё и местная полиция.

– Помолчи, а то выкину из машины, – отрезал Ряховский.

Словно иллюстрируя слова Алисы, позади раздался вой сирен. Оглянувшись, Марго увидела через пыльное стекло, что за ними гналось не меньше полудюжины машин.

Несколько чересчур для поимки тех, кто всего лишь стащил фотографию…

Девушка понимала, что работники музея вряд ли успели очухаться после нападения на сотрудника канцелярии министерства, проникновения в библиотеку, кражи снимка и стрельбы в читальном зале. Уйдёт какое-то время, чтобы наскоро провести инвентаризацию и установить, что именно пропало. А до тех пор им пятерым надо успеть добраться до Гелиополя и отыскать там следующую подсказку сеттитов.

– Гелиополь в другой стороне! – крикнул Ратцингер. – Он на этом берегу Нила, на восточном. А вы везёте нас на западный.

– Я помню, – раздражённо ответил Ряховский. – Вы явно никогда не слыхали об обманных манёврах, Ратцингер.

Бросив взгляд назад, Марго мысленно согласилась с Ряховским. Нельзя было допустить, чтобы полиция узнала, куда именно они направляются. Нужно оторваться и затаиться, чтобы потом успешно добраться до пункта назначения во что бы то ни стало. И полицейским не следовало знать, что именно они ищут.

Виляя между немногочисленными машинами, автомобиль беглецов приближался к краю моста. Полицейские не собирались отставать.

– Придётся вилять, держитесь! – предупредил Ряховский и резко крутанул руль влево.

Повинуясь воле водителя и силам инерции одновременно, машина двинулась по большой дуге под дружный негодующий гул остальных участников движения. Не успевшую пристегнуться Марго бросило вправо, крепко вжав в дверь. В щиколотку девушке что-то ударило сзади. Она поморщилась.

Глянув на пол, Марго увидела холщовый мешок, в который они спрятали артефакты, прихваченные из Москвы. На секунду она испугалась, что с ними что-то случилось, поэтому быстро наклонилась и вытащила оба предмета. Сфера и жезл были целы и невредимы. Однако Марго всё равно подумала, что оставлять их в машине было не самым благоразумным решением. Кто угодно мог украсть эти предметы, которые, вероятно, призваны помочь в разгадке тайны затерянного города.

– Положи на место, Марго! – прикрикнул на неё Ковальский. – Не до этого сейчас.

Пока девушка копошилась со сферой и жезлом, автомобиль выровнялся и помчался вдоль набережной. Вслед за ними, с оглушительным воем сирен и мигалками, неслись машины полиции. Крепко вцепившись в руль, Ряховский снова заложил крутой вираж, чтобы неожиданно проскочить в переулок справа, наполовину перегороженный горой битого кирпича.

Но скорость движения автомобиля оказалась слишком велика. Машину так сильно занесло, что через пару секунд она полностью развернулась в обратную сторону. Альберт ударил по тормозам, и они резко остановились. Марго почувствовала, что опять летит в сторону и вперёд. Артефакты выскользнули у неё из рук и со стуком упали на пол салона. Раздался пугающий щелчок.

– Зараза… – выдохнул Ряховский, видя, как стремительно приближаются к ним огни полицейских машин. Вой сирен становился оглушающим.

Федерал не успел тронуться с места, как раздался хлопок и в самый край крыши ударила пуля. Ещё несколько просвистело по сторонам от машины, одна задела зеркало заднего вида. Всматриваясь сквозь поднимавшееся жаркое марево, Марго смогла разглядеть высунувшиеся из окон машин смуглые руки с пистолетами.

Похоже, мы их очень сильно разозлили.

– Ложись! – скомандовал Ковальский, толкая Ратцингера и Марго вперёд. Девушка уткнулась носом в валявшиеся на полу артефакты, мысленно молясь, чтобы по её оплошности ни один из них не оказался повреждён.

Выругавшись, Ряховский перенёс ступню с тормоза на газ и переключил передачу на реверс. Повернув голову, он повёл машину задом в тот самый проулок, на который изначально нацелился.

Дождь из пуль только усилился. Они угрожающим свинцовым градом посыпались на беглецов, словно пытаясь остановить, взяв на испуг. Но Ряховский, видимо, прекрасно понимал, что не может себе такого позволить.

Тем временем на заднем сиденье Марго, не решавшаяся поднять головы, смогла пристально изучить слегка подрагивавший на полу жезл. Наскоро пробежав его глазами, от навершия в форме вытянутой головы до самого основания, девушка заметила внизу странные выступы и впадины.

Я всё-таки его повредила…

Автомобиль вкатился в переулок, небрежно объехал груду кирпича и задом понёсся дальше.

Марго даже не успела ничего подумать, прежде чем схватила жезл в руки и внимательно осмотрела его нижний конец. Девушка готова была поклясться, что никаких подозрительных повреждений на нём прежде не было. Благо после резни в штаб-квартире ФСБ у них было достаточно времени на осмотр обоих артефактов. А теперь из ниоткуда на нём появилась целая вереница выпуклостей и впадин, образовавших определённую последовательность.

Что за?..

Ряховский снова вывернул руль, развернулся вправо и, толкнув ручку переключения передач, погнал автомобиль параллельно прежнему курсу в противоположную сторону. Проулок, из которого они только что выскочили, озаряло яркое красно-синие сияние мигалок.

Марго провела рукой по поверхности жезла и у крайней снизу впадины нащупала небольшую щель по верхнему ребру. При детальном рассмотрении стало ясно, что все выступы ниже этой отметки не превышали по величине радиуса жезла. Переведя взгляд чуть выше, девушка нашла ещё один крохотный выступ, похожий на миниатюрную кнопку, под самой глоткой существа, венчавшего артефакт. Ни на что толком не надеясь, девушка нажала. Кнопка легко поддалась, но ничего не произошло. Продолжая держать выступ зажатым, Марго ухватилась за край жезла и надавила снизу. Ребристый участок легко сдвинулся, и жезл сложился на четверть, точно подзорная труба. Раздался щелчок, и кнопка подалась наружу чуть больше прежнего.

Если бы Марго оглянулась, то увидела бы, что преследователи снова сели им на хвост. Но сейчас для девушки всё, что происходило снаружи, как будто перестало существовать. Она смотрела на жезл, поражённая, как они умудрились такое пропустить.

Марго надавила на кнопку, и после щелчка скипетр снова выбросил наружу ребристый хвост. Её манипуляции не ускользнули от внимания Ратцингера и Ковальского, безмолвно наблюдавших за девушкой.

– Это ключ… – проговорил Ратцингер, не веря своим глазам. – По форме чем-то даже напоминает современные.

Марго безмолвно кивнула. А функционирует так же, как стержень в шариковой авторучке, – подумалось ей. Нажимаешь на кнопку, и скрытая внутри полого скипетра пружина выталкивает хвостовик с насечками наружу. И в любой момент можешь его спрятать – никто не заметит, как ты толкнёшь внутрь стержень, который после тихого щелчка останется на месте.

– И от чего этот ключ? – спросила Марго, покосившись на Ратцингера и вздрагивая от каждого выстрела в их сторону.

– Понятия не имею, – пожал плечами немец.

– Значит, стоит выяснить, и поскорее…

Подскочив на небольшой кочке мусора, машина с грохотом выехала на оживлённую улицу.

– От их нового убежища, – решительно заявил Ковальский. – Потому он и был у жреца во время убийства. Сразу после завершения миссии он должен был залечь на дно в безопасном месте. Нам этот ваш ключ бесполезен: он бы пригодился тем, кто остался в Москве.

– Нет, – мотнул головой Ратцингер. – В Москве у сеттитов скорее всего не осталось штабов. А этот жезл выглядит слишком древним, чтобы открывать некую дверь времён царской или советской России. Он может нам ещё пригодиться.

– Очень на это надеюсь…

* * *

Альберт Ряховский обливался по́том, пытаясь вилять по улочкам Каира в тщетных попытках оторваться от египетской полиции. Ему, привыкшему всегда загонять добычу, было сейчас очень непривычно находиться в роли жертвы. Ни одна из его уловок не срабатывала на достаточно долгий срок: буквально через десяток секунд в зеркале снова появлялись неугомонные мигалки.

В последней отчаянной попытке он решился на рискованный шаг: Ряховский повернул туда, где автомобилю не место, – к пешеходной зоне.

Сейчас федерал гнал по широкой улице, где прогуливалось множество не только туристов, но и простых горожан. Люди сами собой группировались, особенно близ сувенирных магазинчиков. День близился к обеду, заядлые путешественники и обожатели Египта пробуждались и прибывали в столицу из отелей Хургады и Шарм-эль-Шейха. Они с негодованием и воплями отскакивали в сторону от машины, которая оглушительно сигналила. Несмотря на этот трюк, позади всё равно показалась парочка полицейских автомобилей, ворвавшихся в толпу.

Вдруг вдалеке раздался жутковатый тягучий вой. Муэдзин, стоявший на минарете, через систему мегафонов созывал мусульман на молитву.

Намаз, сообразил Ряховский. Это наш шанс.

По мусульманским традициям при звуке голоса с минарета любой верующий должен был мгновенно расстелить на земле ковёр, встать на колени, упереться лбом в землю и молиться в сторону Мекки.

Ряховский вжал газ в пол и аккуратно объехал толпу местных жителей. Мгновение спустя произошло то, чего он и ожидал.

Как будто из воздуха материализовались десятки ковров, и все верующие рухнули наземь в молитвенной позе. Узенькая пешеходная улица почти полностью оказалась перекрыта. Полицейская машина упёрлась в преграду из десятков человеческих тел и стала агрессивно сигналить.

Воспользовавшийся заминкой Ряховский, удовлетворённо крякнув, вывернул руль и, скрывшись за углом, погнал автомобиль дальше.

– Нам надо поскорее избавиться от машины, – сказал Ковальский. – Они наверняка запомнили номер.

– Я думаю, нам это легко удастся, – отмахнулся Ряховский. – Любой араб возьмёт эту колымагу. Особенно, если мы ему щедро доплатим.

Глава 90

От одного из древнейших городов Древнего Египта, именовавшегося греками Гелиополем, ныне почти ничего не осталось. Ведущий свою историю ещё со времён додинастического периода, Гелиополь долгое время являлся главным центром поклонения богу солнца Ра, а также Эннеаде, или Великой Девятке, – основным божествам древнеегипетского пантеона. На протяжении многих веков здешние жрецы умножали человеческие знания в области астрономии и философии, отчего слава Гелиополя распространилась далеко за пределы Египта. В поисках великой мудрости этот город в своё время посещали Солон, Платон и Пифагор, а также Александр Македонский.

Несмотря на столь мощное теологическое влияние на общественность, в период XVIII династии Нового царства Гелиополь начал терять политический вес, чем воспользовались фиванские жрецы. Постепенно о славе великого города забыли, и уже во времена правления Птолемеев он оказался полностью заброшен. Когда над Египтом установилась власть Рима, император Август приказал вывести в набиравшую мощь Александрию пару обелисков, которые прозвали «игла Клеопатры». Там они и простояли вплоть до конца XIX века, когда один из монументов увезли с собой англичане, чтобы установить на набережной королевы Виктории в Лондоне, а другой отправили в Америку. Вторая «игла» ныне украшает собой Центральный парк Нью-Йорка. Но на этом разграбление Гелиополя не закончилось: камни, из которых были сложены древнейшие храмы Египта, оказались варварски вывезены и послужили фундаментом для создания современного Каира.

Все эти известные Штефану Ратцингеру факты были удручающими, поскольку могли создать впечатление, будто на том месте, куда указывало послание из Нагады, ничего не осталось, и древний путь к Омбосу навеки утрачен.

Но Ратцингер точно знал, что это не так.

Было ещё одно место, где сеттиты могли оставить следующую подсказку.

И к счастью для беглецов, Ратцингер точно знал, где оно находится. В очередной раз простота разгадки послания приятно поразила немца. Ему не верилось, что следующая остановка окажется так близко от того места, где хранились дневники профессора Питри.

А то пришлось бы тащиться сюда аж из руин Нагады.

Сидя на переднем пассажирском сидении, Ратцингер давал указания расположившемуся за рулём Ковальскому. После успешного побега от полицейских группа остановилась буквально в паре кварталов от той пешеходной улицы и обратилась к первому попавшемуся арабу. Тот как раз чистил свой автомобиль и, будучи неверующим, не принял участие во всеобщем намазе. Ряховский и Ковальский предложили ему сделку: его подержанный «рено» в обмен на обстрелянный «фиат», но араб отказался. Тогда в разговор влезла Алиса и пообещала доплатить сверху. На торги времени не оставалось: на пятки наступала полиция.

Услышав размер предлагаемой суммы, араб тут же закивал и с радостью протянул Ковальскому ключи от машины. Остальные наскоро вытащили свои вещи из «фиата» и погрузились в «рено». Ратцингер видел, что Ковальский собирался предупредить незадачливого автолюбителя о возможном интересе полиции, но тут же передумал. Конечно, араб помнил наизусть данные своей машины – модель, марку, номер и год выпуска. Однако пока полиция найдёт машину, допросит водителя, выяснит у него все данные, объявит розыск и обыщет весь город, пройдёт немало времени.

Но вовсе не факт, что его хватит, чтобы отыскать новую подсказку. Нам нельзя задерживаться.

Погрузившись в свои мысли, Ратцингер едва не прозевал поворот к нужному месту на карте Каира.

– Здесь! – гаркнул он громче, чем рассчитывал.

Ковальский, недовольно буркнув, резко остановил автомобиль на окраине территории, больше напоминавшей небольшой парк. Беглецы вывалились из машины и стремительно зашагали по каменным тропинкам.

* * *

День близился к полудню, и на солнце становилось ощутимо жарко, а тенистых мест в парке вокруг не наблюдалось. Бо́льшую часть его территории, как и положено, занимали газоны, лужайки, кое-где виднелись скамейки. Но там, где в английском парке садовники поместили бы камни, виднелись обломки египетских строений. И только чуть в отдалении посреди этого спокойствия гордо возвышался египетский обелиск. В окружении недостроенных крыш каирских зданий он выглядел не то чтобы неуместно, а скорее вызывал ассоциации с апокалиптичными картинами.

Как будто я снова сплю и вижу эти кошмары…

Маргарите Романовой обелиск показался ничем не примечательным. Привычная в этих краях высоченная стела со стройной колонкой иероглифов посреди каждой грани. Но Ратцингер уверенно повёл группу к монументу.

Остановившись в тени обелиска, все пятеро смогли перевести дух. Ратцингер на фоне заметно нервничавших федералов казался подозрительно спокойным.

– Разве нам не следует поторопиться? – спросил с негодованием Ковальский.

– Вовсе нет, – покачал головой Ратцингер. – Они за нами не явятся.

– Откуда такая уверенность? – удивилась Марго.

– Арабские полицейские явно не подкованы в истории. Так же, как и российские спецслужбы.

– Это вы о чём? – с нажимом произнёс Ряховский. – Они же наверняка слышали, что мы разгадали загадку и отправимся к этому вашему Гелиополю.

– Верно, но они скорее всего решили, что мы отправимся в Гелиополис. Так называется один из восточных пригородов Каира – Маср эль-Гедида, или «Новый Египет».

– А разве мы не в нём?

– Вовсе нет. Это название современное, а вот мы сейчас стоим посреди района Эль-Матария, который в древние времена именовался Гелиополем. Мы на несколько километров восточнее того места, где нас будет искать полиция.

– И почему же мы прибыли именно сюда? – спросила Марго, окидывая взглядом двадцатиметровый обелиск.

– Потому что именно здесь располагался самый древний храм, посвящённый богу-солнцу Ра, – Ратцингер широким жестом обвёл прилегающую территорию. – Он стал центром солярного культа древних египтян. Его построил почти четыре тысячелетия назад фараон Сенусерт I.

Лекторский тон Ратцингера не убедил Маргариту. Имя фараона, воздвигнувшего этот храм, от которого ничего не осталось, даже руин, ни о чём ей не говорило. Она аккуратно поинтересовалась:

– Когда правил этот ваш Сенусерт?

– В эпоху Среднего царства, – без запинки ответил Ратцингер.

– А Рамзес Великий правил в эпоху Нового царства, – вспомнила Алиса.

– Их разделяет почти семьсот лет, дорогие мои фройляйн.

– Значит, на культ Сета ещё не объявили охоту во времена Сенусерта, когда он приказал построить этот храм, – сообразил Ковальский. – В нём теоретически могли остаться подсказки, указывающие на Нубет.

– Но почему Ра? – озадаченно спросил Ряховский. – Причём тут солнечный бог?

– Пока сам не понимаю. Вспомните, в Москве нам тоже пришлось побродить по всему городу, чтобы отыскать логово сеттитов и все их тайные укрытия. Здесь работает тот же принцип. К тому же Ра был одним из тех немногих богов, кто до последнего был на стороне Сета во время его тяжбы с Гором за трон Египта после гибели Осириса.

– Даже если допустить, что ваши предположения верны, – проговорил вкрадчиво Ряховский, которому порядком опостылели постоянные сомнения в верности их выводов, – то вряд ли нам удастся здесь что-то найти. Сами видите, что от храма ничего не осталось.

– Не совсем, – возразил Ратцингер и опёрся на постамент. – Этот обелиск – единственное, что сохранилось от храма Сенусерта. И это древнейший обелиск во всём Египте.

Ратцингер выдержал многозначительную паузу.

– Если все эти века сеттиты прятали свои указания на Омбос где-то на виду, то другого, более подходящего, места я представить не могу.

Все присутствовавшие непроизвольно подняли взгляд наверх, заворожённо разглядывая колонки искусно вырезанных в камне иероглифов. Где-то в этом нагромождении могла таиться следующая подсказка, если только её не уничтожили за прошедшие века. В таком случае Омбос им никогда не найти.

– С чего вы взяли, что указание находится именно здесь? – спросила Ратцингера Марго, обходя обелиск по кругу. – Почему оно не могло быть в той части, которую разрушили?

– Братство Сынов Сета существует до сих пор и прекрасно функционирует, – пояснил немец. – А это означает, что у них всё ещё сохраняется потребность в новых членах, которые должны пройти определённые испытания, прежде чем заслужить своё место в иерархии Ордена. Возможно, через него проходят лишь жрецы, но это не так важно. Истинно важен тот факт, что им пришлось бы пользоваться тем, что осталось от египетских храмов, чтобы путь не канул в забвение.

– А в данном случае это именно обелиск Сенусерта, – закончил его мысль Ковальский. – Звучит логично. Но что именно мы здесь ищем?

– Любое подозрительное сочетание символов. Именно так мы обнаружили послание на фотографии из Нагады. Смотрите в оба!

Марго воззрилась на каменный шпиль, водя взглядом вдоль вертикальной полосы иероглифов. Никаких «подозрительных сочетаний», как описал их немец, она не видела. Набор символов, хотя и структурированный с точки зрения расположения, казался хаотичным в плане выбора знаков. Вчитавшись в послание, девушка смогла разобрать только хвалебные речи в адрес фараона Сенусерта и солнечного бога Ра. Никаких намёков на Омбос.

Но это только одна сторона обелиска – осталось ещё три. Она обогнула постамент и прочла следующую порцию иероглифов. Опять ничего. Ещё раз свернув за угол, девушка стала рассматривать южную сторону обелиска, медленно скользя взглядом по веренице символов. Ничего не понимавшие в иероглифах федералы предпочли поглядывать по сторонам, чтобы вовремя заметить угрозу. А Ратцингер скрупулёзно и медленно переводил хвалебные оды, держа весь текст в голове.

Так слишком долго. Послание должно бросаться в глаза, но не сразу.

И тут Марго увидела кое-что странное. Чуть выше двух метров от основания обелиска ей бросился в глаза символ, удивлявший своей простотой на фоне остальных. Это был большой круг, в центре которого виднелся ещё один – поменьше. Издалека он напоминал своеобразный бублик, который по высоте превышал некоторые соседствовавшие с ним символы.

* * *

– Ратцингер! – позвала она немца. – Взгляните на это!

Тот мгновенно встал рядом и проследил за её пальцем.

– Что-то я не припомню такого иероглифа, – добавила Марго, чем привлекла внимание остальных. – Не знаете, что он значит?

– Он означает солнце, фройляйн. Один из древнейших и самых простых символов на Земле. Средневековые алхимики использовали его для обозначения золота как самого совершенного металла, который они стремились создать из свинца. В научном сообществе он носит название циркумпункта – круг с точкой в центре.

– Но тут не точка, а ещё один круг, – обратил внимание Ряховский. – И мне кажется, или он чуть другого цвета, чем остальной камень.

– Скорее всего, это иллюзия.

Подняв взгляд выше, Марго снова пробежалась по всем символам на этой грани обелиска. То, что это один из самых старых памятников архитектуры Древнего Египта, можно было отчётливо проследить по простоте и грубости иероглифических изображений. В тексте встречалось несколько больших выдолбленных в камне кругов, некоторые символы были сгруппированы и обведены в картуш. И только у этого в центре виднелся ещё один кружок.

– Надо посмотреть поближе… – пробормотала Маргарита, подошла к постаменту и без лишних церемоний залезла на него.

– Марго! – вполголоса воскликнул Ратцингер. – Вы что творите?! Нас же заметят!

– А что я такого делаю? – как ни в чём не бывало пожала плечами девушка. – Я всего лишь ищу хороший ракурс для селфи!

С этими словами она вжалась в грань обелиска и вытянула вверх руку. Нащупала привлёкший её внимание круглый иероглиф и провела пальцем посередине. Центр углубления наощупь резко контрастировал с окружавшим его камнем.

Дерево… Очень твёрдой породы, но точно не песчаник.

От своих знакомых с архитектурного факультета Марго доводилось слышать о некоторых разновидностях древесины, схожих по свойствам с камнем. Например, из афрормозии создают вставные элементы мраморных мозаичных полов, а дерево билинга из экваториальной Африки отличается устойчивостью к гниению, влаге и деятельности вредителей.

Неужели нечто подобное использовали здесь архитекторы Сенусерта?

Марго наткнулась на какую-то странную затычку. С недоумением уставившись на циркумпункт, она попросила у мужчин нож. Ряховский вынул свой из кармана и протянул девушке. Ратцингер смотрел на всю эту сцену, едва скрывая возмущение.

Если так мы спасём сотни жизней и накажем этих убийц, то можно немного и повандальничать…

Не сожалея о своём действии ни минуты, Маргарита вонзила нож в край центрального маленького кружка и протолкнула лезвие в щель между деревянной вставкой и камнем. Затем направила лезвие чуть под углом, чтобы оно упёрлось в край отверстия. Девушка надавила на рукоятку, и деревянная затычка вылезла на пару сантиметров.

Похоже, мы разгадали очередную вашу тайну, конспираторы хреновы.

– Как эти обелиски вообще сооружали? – спросил у Ратцингера впечатлённый монументом Ковальский.

– Существовало несколько технологий. Но наиболее распространённым вариантом было вырезание горизонтально лежащего обелиска прямо из толщи песчаника с дальнейшей транспортировкой на нужное место. Затем его ставили вертикально при помощи системы тросов и насыпей.

– Откуда археологам это известно?

– Никто бы ничего не узнал, если бы не находка в Асуане так называемого Незавершённого обелиска. Предположительно, его приказала создать сама Хатшепсут. Однако в процессе выдалбливания из породы обелиск треснул, и его было решено забросить. Нижней своей гранью он так и остался прикован к каменным породам.

– Значит, теоретически его могли вытесать изнутри и спрятать там некий секретный механизм?

– По идее да, но ничего подобного прежде не встречалось…

Поводив рукояткой ножа туда-сюда, Марго смогла вытащить затычку полностью. Заглянув в образовавшееся отверстие, она сперва ничего не увидела. Однако, привыкнув к темноте после яркого каирского солнца, девушка смогла разглядеть последовательность выступов и впадин, которые показались ей знакомыми.

Не веря своим глазам, шокированная Марго повернулась к остальным.

– Дайте мне жезл…

– Зачем? – недоумённо спросил Ковальский. – Причём здесь он?

– Это ключ… – сообразил Ратцингер и, вытащив артефакт из сумки, протянул Марго.

Девушка ещё раз внимательно осмотрела жезл, отобранный у сеттита в штаб-квартире на Лубянке, и нажала на кнопку под пастью существа – снизу тут же выскочил хвостовик с насечками.

Ратцингер был чертовски прав, когда сказал, что артефакт им ещё пригодится.

Перехватив в руках ключ, Марго осторожно вставила его в отверстие и протолкнула до упора. Тогда она увидела, что радиус круга точно совпадает с длиной головы существа, венчавшего жезл. Теперь получившаяся конструкция напоминала причудливую ручку какого-то сейфа.

Взявшись за голову животного, Маргарита повернула ручку до полного оборота. Тут же из недр обелиска раздался скрежет какого-то механизма. Девушка почти что физически ощущала, как содрогался камень, пока внутри что-то двигалось. Казалось, она медленно, но верно поднимала гигантский засов, вертикально расположенный внутри обелиска и связанный с ключом системой шестерёнок разного размера. Благодаря различному соотношению диаметров мельчайшее движение при повороте жезла превращалось в мощное усилие, поднимавшее засов.

Я вот-вот открою врата неизведанного.

Наконец ключ во что-то упёрся, скрежет утих, а под ногами чуть сдвинулась часть постамента. Почувствовав это, Марго тихо вскрикнула, отпустила рукоятку и соскочила вниз. Остальные встречали её, поражённо уставившись на постамент за спиной девушки.

Обернувшись, она увидела, как на фоне ровной грани пьедестала отчётливо проступили контуры двери. Марго поняла, что её мысленная аналогия была более чем удачной: она действительно только что открыла гигантский древний засов.

– Ну-ка, парни, подсобите… – протянул Ковальский и упёрся в каменную дверь плечом. Его примеру последовали Ряховский и Ратцингер.

Под натиском трёх человек тяжёлая каменная дверь сдвинулась в глубь постамента и слегка повернулась вокруг своего левого края, словно приглашая гостей пройти внутрь. Перед пятёркой беглецов предстал спуск вниз, словно распахнутый зев хищного зверя. Ступени были сложены из того же песчаника, что и сам обелиск. Изнутри пахнуло затхлостью и духотой, а также могильным холодом.

Ковальский включил фонарь и двинулся вниз первым, следом пошли Алиса и Ратцингер. С неохотой Маргарита последовала за ними. Сзади процессию замыкал Ряховский, державший руку на пистолете, торчащем из-за пояса. В другой он, как и Ковальский, держал фонарь.

Марго совершенно не импонировала идея спускаться в древнеегипетские катакомбы. Перспектива снова оказаться в подземелье повергала её в ужас. Особенно после того чудовищного склепа, что они отыскали глубоко под Ваганьковским кладбищем.

Глава 91

Молодой сеттит в полном облачении – в чёрной, плотно прилегающей к телу синтетической одежде из специального материала, чтобы эффективно выводить пот наружу, при этом не давая ткани намокать, и специально сконструированной ритуальной маске – стоял в центре погружённого во мрак подземного храма. Он заканчивал последние приготовления к ритуалу.

В каирской штаб-квартире Ордена прибывший из Москвы жрец дал ему чёткие указания, какие именно действия и в каком порядке выполнить. Постороннего человека они бы немало удивили, но сеттит привык ко всякому в стенах братства.

Слова жреца были исполнены загадочной многозначительности.

Это самый необычный и рискованный ритуал из всех, которые от нас требует Хозяин.

Положив миску с благовониями на алтарь, сеттит глубоко вдохнул пьянящий аромат и выпрямился. Жрец сказал ему, что преследовавшие их представители власти считали, будто эта смесь способна вызывать кошмарные галлюцинации.

С её помощью можно прозреть и приблизиться к Истине!

На протяжении всей многовековой истории Братства Сынов Сета жрецы прибегали к этому составу, чтобы вступить в потустороннюю связь с Повелителем, говорящим с ними из загробного мира. И всегда, по рассказам тех немногих, кому жрецы разрешали присутствовать на церемонии, разговор шёл через зеркало. В нём все собравшиеся видели могучую, внушающую страх и трепет фигуру Хозяина, кардинально отличавшуюся внешне от традиционных египетских изображений.

Но это нисколько не умаляло доверия сеттитов к тому, что видели и говорили жрецы.

Хозяин следит за нами, контролирует каждый наш шаг, чтобы мы действовали во славу его.

Сеттит обернулся и бросил мимолётный взгляд на тонувший во мраке храм. Он стоял в его алтарной части, весь комплекс был для него как на ладони. На входе располагался придел – небольшая комната, немного шире основного зала, где должны были смиренно молиться простые горожане. Далее следовало большое прямоугольное помещение с потолками высотой почти четыре метра, а вплотную к стенам примыкали четыре ряда колонн с капителями в форме бутонов папируса. Между колоннами в толще скалы были вырублены по паре ниш с каждой стороны, служивших маленькими святилищами. В дальней, справа от сеттита, нише располагалась погребальная камера с саркофагом.

Последняя ниша слева раньше была замурована, но за прошедшие века её торцевая стена, сопряжённая с приделом, ослабла и рассыпалась. Хранители храма решили этим воспользоваться и преобразовали уродливую дыру в стене в полноценный широкий дверной проём.

Осмотрев зал по периметру, сеттит перевёл глаза, скрывавшиеся за линзами встроенного в маску прибора ночного видения, на главный зал. По периметру комнаты шла небольшая дренажная канава полметра глубиной и шириной, через неё было перекинуто четыре широких каменных мостика, по одному с каждой стороны.

В центре зала на самом почётном месте стояла деревянная статуя бога, почти что подпиравшая собой потолок. Вокруг её ног по приказу жреца культист соорудил своеобразный ритуальный костёр из дров, сухих веток и старых газет. Получившийся конус, похожий на плетёную шапку, был статуе чуть выше колена.

Обратив взор к голове изваяния, сеттит вернулся к центру зала, преклонил колени и попытался сосредоточиться на молитве.

Громкий звук трения камня о камень нарушил благостную тишину и заставил сеттита обернуться. Скрежет раздавался сзади и сверху. Каменную лестницу на входе в храм заливал солнечный свет. Впервые за много веков.

Тайный ход, ведущий в храм, открыт!

Но культиста это досадное обстоятельство ничуть не беспокоило. У незваных гостей уйдёт какое-то время, чтобы спуститься глубоко под землю в тайное святилище.

Сеттит сомкнул руки в молитвенном жесте и снова сосредоточился.

Прости нас, великий Ра, ибо нет у нас иного выхода, чтобы Творение твоё не пало во тьму забвения. Принеся в него разрушение, мы сможем его спасти.

Каменная соколиная голова бога солнца смотрела на молодого мужчину словно с укором. Сеттит допускал, что Владыка всего сущего наверняка пребывает в ярости от его действий в этом храме.

Ему вспомнились слова жреца, которые тот произнёс после того, как сеттит поделился с ним своими опасениями.

– Если боги и разгневаны, брат мой, то вовсе не тем, что мы сделали, – он выдержал паузу, взяв послушника за плечи и глядя прямо в глаза своим жутковатых взглядом. – А тем, что задумали…

На лестнице раздались приглушённые голоса и частые шаги. Новоприбывших было много.

Завершив молитву, сеттит снял с предохранителя пистолет и взвёл курок. Затем проверил ритуальный кинжал на поясе.

Сегодня мы принесём во славу Хозяина ещё одну жертву.

Насчёт этого у сеттита тоже были чёткие указания. Немного озадачившие его, но приказы в братстве не обсуждаются. Если так сказал жрец, значит, такова воля Повелителя. Хотя это самые странные приказы за всю историю Ордена.

Не теряя ни секунды, сеттит вскочил на ноги и бесшумно переместился к замурованному, прежнему входу в святилище. Прижавшись к стене, он затаился.

Вход в храм был несколько смещён относительно центральной линии комплекса. То ли чтобы обойти русло подземной реки, то ли чтобы проще было пристыковать его к находившемуся на поверхности обелиску Сенусерта. Сеттита это мало волновало. Главное, что сейчас он был в укрытии за углом: когда пришельцы спустятся, то его будет не видно и не слышно, поскольку прямо перед ними окажется новый вход в святилище бога-солнца.

Спустя минуту мрак подземного храма прорезали лучи фонарей. По лестнице спускалось пятеро человек: русая девушка среднего роста (в ней он узнал Наследницу), невысокая темноволосая девушка, мускулистый здоровяк с пушкой наготове, высокий пожилой мужчина и уже знакомый ему по ориентировке немец.

Прижавшись к стене, сеттит наблюдал за гостями. Те замерли на входе, поражённые самим фактом существования подобного храма.

– Глазам своим не верю… – ахнула Наследница.

– Что это за место?.. – протянул пожилой.

– Это храм бога Ра, – восторженно сказал немец. – Мы всё верно расшифровали! И всё в точности, как я и думал: послание из храма в Нагаде, найденное профессором Питри, указало сюда! Невероятно! Вы же понимаете, что мы с вами вошли в храм, о котором никто из учёных мужей не знает?!

Сеттит ощутил в теле приятную дрожь.

И все эти четыре тысячи лет здесь были мы.

– С чего начать? – спросил здоровяк, не опуская пистолета. – Что мы здесь ищем?

– Новое указание. Здесь должны быть скрыты подсказки, где искать Омбос.

Настырные. И находчивые.

Всё в точности, как сказал Хозяин.

– Тогда начнём по порядку…

Громила с пистолетом двинулся в святилище, за ним последовала невысокая брюнетка.

Лучше и не придумаешь…

Сеттит выждал тридцать секунд, а затем достал из кармана миниатюрный пульт с полудюжиной кнопок. Нажав первую, он на всякий случай обернулся.

Костёр у статуи Ра вспыхнул ярким пламенем, оглушительно громко затрещало сухое дерево. Через пару секунд изваяние наполовину скрылось в огне.

Оставшиеся в приделе трое незваных гостей замерли на месте, не понимая, что происходит. Пожилой выхватил из-за пояса пистолет и подпёр его фонарём, немец предпочёл встать ближе к нему, Наследница уставилась на костёр.

Осознание вот-вот придёт к ним.

Культист нажал на вторую кнопку.

Но будет уже слишком поздно…

* * *

В небольшом святилище хоть и царила темнота, совершенно негде было спрятаться. Алтарь плотно примыкал к стене, в углах никаких ниш и закутков не было. Александр Ковальский позволил себе выдохнуть.

Тут всё чисто. Можно идти дальше.

– Стойте! – раздался неожиданно из-за спины крик Марго.

Ковальский обернулся и собрался уже ответить девушке, как в лицо ему ударила волна огня. Выросшая впереди стена жара обожгла лицо и ноздри, заставив отшатнуться, а затем тут же исчезла в никуда. Он потерял равновесие, рухнул на пол и выронил пистолет. Растерянно замотав головой, Ковальский опёрся на локти, не понимая, что случилось, и стараясь сфокусировать взгляд.

Кожа на лице цела, но ощущение было такое, будто его только что пытались сунуть головой в печь. Когда зрение лейтенанта сфокусировалось, он смог оценить обстановку. Рядом припала на одно колено Алиса и что-то невнятно бормотала, но федерал её не слышал. Прямо перед ним, в основном зале, стояла как вкопанная Марго, не сводя с Ковальского испуганных глаз.

– Что за…?

Но договорить он не успел. Из стен портала снова хлынули потоки огня. По четыре огненные струи с каждой стороны перекрыли проход, словно врата. Затем они исчезли, оставив колышущиеся волны тёплого воздуха и смрад сгоревшего топлива.

Ковальский снова увидел Марго, но теперь девушка смотрела куда-то в сторону.

Пять секунд спустя последовал новый залп, и она исчезла за стеной пламени. Переведя дыхание, опытный федерал начал считать.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Присмотревшись к стене, Ковальский смог разглядеть четыре небольших сопла, торчащих из камня.

Как и многие подростки, в детстве Ковальский тоже любил читать о египетских гробницах и понатыканных там повсюду ловушках. Но он никогда бы не подумал, что окажется в такой ситуации сам. Даже его исторических познаний хватало, чтобы понять: древние египтяне не могли оборудовать свой храм… стационарным огнемётом!

Это просто невероятно! Но им удалось…

Насколько было известно федералу, первые образцы переносных ранцевых огнемётов были разработаны в начале прошлого века. В 1901 году такой создал Рихард Фидлер, немецкий учёный, после чего это оружие вошло в арсенал армий всего мира. Свою историю идея огнемёта брала от знаменитого «греческого огня» – особой горючей смеси, которую использовали византийцы в морских сражениях и при штурме крепостей. Основная опасность «греческого огня» заключалась в том, что в те времена потушить его не представлялось возможным.

А тут древнеегипетские огнемёты!

Ковальский досчитал до двадцати, и пламя снова погасло.

Раз…

Опять показалась Марго: она пятилась назад, не в силах отвести взгляд от чего-то внутри зала. В её глазах отчётливо плясали огоньки.

В самом храме тоже что-то подожгли.

Два…

Тут он увидел, как справа из-за угла появилась высокая крепкая фигура с чудовищной вытянутой головой. И до жути знакомой. Именно на неё в ужасе смотрела продолжавшая пятиться Марго, пока культист буравил её взглядом. Стоявшие за ней Ряховский и Ратцингер угрозу явно не замечали, отвлечённые пожаром в центре храмового зала. Ковальский чувствовал себя, как зритель в кинотеатре во время просмотра фильма ужасов с маньяком в балахоне. Так и хочется закричать героине, чтобы она спасалась бегством, но эта попытка заведомо обречена на провал.

Три…

Ковальский колебался всего секунду, оценивая расклад сил. Если он закричит, то спровоцирует сеттита напасть, и тогда все могут погибнуть. Если нет, то придётся надеяться на наблюдательность Ряховского или Ратцингера, которые отвлеклись на что-то другое в зале и не видели угрозы, а у Марго от испуга не было сил закричать. Если они не заметят врага вовремя, могут погибнуть.

Четыре…

Ковальский принял решение.

– Бегите! – закричал он во всё горло.

Прятавшийся у края проёма убийца тут же сделал мощный рывок, точно кобра, притаившаяся в зарослях. В его вскинутой в воздух правой руке сверкнул полированной сталью клинок. Точно коршун он обрушился на Марго, повалив её на пол.

Пять…

Вся сцена скрылась за непреодолимой стеной огня.

Глава 92

Маргарита Романова рухнула на пол, придавленная весом культиста. В нём должно быть не меньше ста килограммов. Он уселся на девушку верхом, крепко прижав к полу. Выпавший из рук Марго фонарик укатился и теперь подсвечивал культиста снизу. От глубоко залёгших теней чудовищная маска выглядела ещё более устрашающей. В приступе паники Маргарита подняла перед собой руки, чтобы защититься от ударов, хотя понимала, что от кинжала спасения не будет. Страх сковал её тело и парализовал мозг – она представления не имела, как отбиваться.

Убийца замахнулся, в лезвии кинжала блеснул отражённый луч света. Тут саму ткань пространства прорезал выстрел. От оглушающе громкого звука, многократно усиленного акустикой зала, казалось, что в мозг ударила молния. Сеттит отшатнулся вправо, Марго перекатилась влево и оглянулась.

Ряховский нацелил пистолет на убийцу, готовый выстрелить ещё.

– Не двигаться! Руки за голову! – выкрикнул Альберт, как делал уже тысячу раз.

В руках убийцы возник пистолет с глушителем, последовал ответный выстрел. Ряховский едва успел броситься вправо. Пуля ударила в ступеньку лестницы ровно за тем местом, где только что была его грудь. Перегруппировавшись, федерал снова вскинул пистолет и двумя меткими залпами вынудил убийцу спрятаться за угол стены.

Дрожа от страха и не понимая, на что надеяться, девушка сорвалась с места и бросилась прочь от убийцы, в глубь храма. Помещение стремительно заполнялось чёрным дымом от разгоравшегося костра. Горло жгло так, будто её заставили выпить кислоты. От наполнившего помещение жара по коже струился пот.

– Маргарита! – позвал сзади Ряховский, но его тут же загнала обратно в укрытие пуля культиста. – Назад!

Согнувшись и втянув голову в плечи, Марго всё равно бросилась бежать. Назад дороги не было. У подножия лестницы обменивались выстрелами Ряховский и культист. Федерал сделал пару шагов в сторону, чтобы зажать убийцу в угол. А заодно нагнать Марго и перевести в безопасное место. Ратцингер куда-то исчез. Впереди разгоралась стена огня от гигантского костра, пожиравшего деревянную статую бога Ра.

Куда бежать?!

Марго метнулась в единственное место, которое показалось ей безопасным. В левом углу большого зала она увидела широкий проём, ведущий в погребальную камеру. Девушка нырнула в него и, сойдя с небольшой лестницы в пару ступенек, тут же вздрогнула.

Стопы погрузились в ледяную воду по самые лодыжки. В небольшой комнате царил полумрак, который на пару секунд время от времени нарушал отблеск фонарика Ряховского. Марго смогла разглядеть очертания массивного каменного саркофага, помещённого на небольшой постамент в центре комнаты. Вся оставшаяся площадь пола была подтоплена подземными водами.

Молясь, чтобы не получить пулю в затылок, Марго ринулась за саркофаг и спряталась там, не смея высунуть носа. Низкий каменный потолок погребальной камеры многократно усиливал звук каждого выстрела. Успокаивало лишь то, что, пока позади слышалась пальба, один из вооружённых федералов ещё жив и может её защитить.

Марго прижалась к саркофагу, силясь разглядеть дальнюю стену комнаты, утопавшую в тени. Белые пятна от фонарей, проходя по каменному гробу, не могли осветить её центральную часть. Марго оставалось лишь молиться всем богам, чтобы там была ещё одна дверь.

Тем временем позади неё выстрелы приближались. Из-за поспешного бегства девушки Ряховскому пришлось покинуть свое укрытие. Сеттит смог оттеснить его к тому же помещению, где нашла свое укрытие Марго. Федерал вбежал в затопленную комнату и ответил культисту парой выстрелов навскидку, спрятавшись за стеной. Будто убеждённый в своей неуязвимости, враг даже не пытался прятаться.

Затем Марго услышала частые всплески. Секунду спустя взмыленный перестрелкой и жаром в храме Ряховский плюхнулся на пол рядом с ней. Выждал секунду, выставил руку и пальнул наугад в сторону проёма, ведущего в комнату с саркофагом.

– О чём вы вообще думали?! – в сердцах выпалил он. – Вас же могли убить!

– Я испугалась… – пробормотала Марго, хотя и понимала, что её слова звучат жалко и нелепо.

Она ожидала от Ряховского гневной тирады, но её не последовало. Смерив девушку суровым взглядом, федерал чуть смягчился и спросил:

– Не нашли отсюда другой выход?

Марго лишь помотала головой.

– Я вас прикрою. Идите и поищите у дальней стены.

Уголок его рта приподнялся в обречённой усмешке. Ряховский высунулся из-за угла саркофага и выстрелил уже прицельно. В то же мгновение, пользуясь секундным промедлением сеттита, Марго рванула вперёд. И со всей силы налетела на каменную стену. Почувствовав, как холодеет от липкого страха загнанного в капкан зверя, она стала исступлённо водить ладонями по покрытой иероглифами вертикальной поверхности.

Никакого проёма.

Сзади вместо очередного выстрела раздался глухой щелчок. Обернувшись, Марго увидела, как пистолет Ряховского выпустил затвор, словно голодный домашний питомец просил добавки. Но другой обоймы у федерала с собой не было.

Девушка едва сдержалась, чтоб не закричать.

Они с Ряховским сами загнали себя в ловушку.

Глава 93

Вставший на пороге погребальной камеры молодой сеттит с умилением смотрел на жалкие попытки его жертв спастись и оказать сопротивление. Отсюда он мог отчётливо видеть, как Маргарита Романова в ужасе ощупывала стену.

Из этого храма лишь один выход.

Хотя нет, есть и второй. По которому сюда пришёл он сам, чтобы не привлекать излишнего внимания.

От сеттита не укрылось, как щёлкнул затвор пистолета федерала. Теперь они полностью в его власти. Ничто не мешает ему просто взять и пристрелить своих жертв. Но ведь это было бы слишком банально, неинтересно.

Да и вовсе не такими были инструкции жреца. Хозяин хотел от своего сына совершенно иного.

Бросив взгляд в ближайший угол, сеттит разглядел одинокую вместительную масляную лампу на высокой подставке в виде металлической треноги. Одно из многих новшеств, привнесённых в убранство древнего храма его хранителями. Культист достал из кармана зажигалку, щёлкнул ею и поднёс крохотный огонёк к фитилю, утопавшему в ворвани – жидком животном жире.

Погребальная камера озарилась призрачным желтоватым светом. Пока сеттит зажигал вторую лампу, он не сводил глаз с двух загнанных зверей. Романова и Ряховский следили за каждым его движением, пытаясь предугадать намерения культиста. А он поступит с ними красиво, даже эффектно.

– Только достойным позволено пройти дальше, – сказал он, чувствуя себя проповедником в церкви. – И очевидно, что вы не из их числа.

Лёгким движением он толкнул массивную лампу, а затем сделал то же самое со второй. Масло разлилось по поверхности воды, повинуясь всем законам физики. Менее плотная субстанция всегда остаётся сверху. Зажжённый фитиль дал искру, и на расползавшейся по комнате луже проросли языки пламени. Огненная стена стремительно поглощала всё свободное пространство пола, вынуждая непрошенных гостей тесниться к саркофагу на островке посреди зала.

Вы провалили испытание.

Наверху послышались вопли и топот нескольких пар ног. В интервалах между частыми громкими шагами и возгласами можно было расслышать отдалённые, призрачные завывания сирен. Наверняка к обелиску, из-под которого клубами валил чёрный дым, стянули полицейских и пожарных.

Сеттит недовольно обернулся и вздохнул. Перезарядил пистолет и бросил взгляд на дело своих трудов. Федерал и девушка пропали из виду, но это его ничуть не обеспокоило. Он знал, что из погребальной камеры им некуда было деться, кроме как отправиться на суд Осириса.

Раздражённо выдохнув, культист широкими шагами направился к выходу из подземного храма бога Ра. Нужно ещё немного поработать. Этим залам только предстоит обагриться кровью.

Глава 94

Ей всегда казалось, что легенды об аде были всего лишь порождением больного воображения фанатичных священников. Сегодня Маргарита Романова ощутила на своей шкуре, что означало оказаться в огненной преисподней. Когда сеттит опрокинул лампы, между ним и девушкой выросла волна огня, которая стремительно неслась вперёд. Как будто жаждала сожрать. Леденящая кровь картина, достойная дантовского ада.

Ужас мгновенно парализовал девушку. В голове рождались фрагменты мыслей, но мозг никак не мог оформить их в нечто конкретное. Ей хотелось вопить, но разгорячённый огнём и отравленный дымом воздух в храме обжигал лёгкие. Она вспомнила Ковальского, Алису и Ратцингера, которые где-то в храме тоже сражались за свою жизнь. Марго понятия не имела, как им всем выбраться из этой западни.

Море огня почти полностью завоевало всё пространство пола погребальной камеры. Путь к выходу оказался отрезан. Проскочить через пламя – чистое самоубийство, да и до лестницы в главный зал было слишком далеко. Залезать на крышку саркофага не лучшая идея, пока рядом бродит сеттит с пистолетом. Можно было бы переждать на пьедестале саркофага, пока всё масло не выгорит, но к тому времени она и Ряховский задохнутся от дыма. А если и нет, то их прикончит близость пламени. От стенки саркофага до края пьедестала было чуть меньше метра. Слишком мало, чтобы переждать пожар. Марго невольно представила, как у неё и Ряховского кожа покроется волдырями, одежда вспыхнет, а кровь сварится прямо в сосудах.

Сидевший рядом федерал звучно матюгнулся и вскочил на ноги. Марго внимательно следила за его движениями, но её мозг не мог понять их смысл. Прикрывая лицо рукавом, федерал приблизился к саркофагу и упёрся в крышку плечом. Движимый адреналином и страхом за собственную жизнь, Ряховский смог сдвинуть тяжёлую каменную плиту на несколько сантиметров.

Он решил спрятаться в единственном безопасном сейчас месте. В каменном гробу.

Марго вскочила на ноги и пристроилась рядом с ним, подгоняемая инстинктом самосохранения. Краем глаза она видела, что огонь уже приближается. Всего какой-то метр, и они двое окажутся в самом пекле.

Взвыв от натуги, Маргарита всем телом навалилась на плиту. Рядом ревел Ряховский. Плита сдвинулась на пару дециметров.

– Ещё немного! – процедил федерал, и они снова толкнули крышку.

Когда она была сдвинута к изножью саркофага примерно на полметра, Ряховский скомандовал девушке лезть внутрь. К своему удивлению, Марго не обнаружила внутри ещё одного гроба. Она знала, что обычно у египетского покойника было несколько саркофагов, вложенных один в другой на манер русской матрёшки. Здесь же внутри оказалось пусто.

Ты в храме бога. А боги бессмертны, поэтому и саркофаг не занят.

Подгоняемая Ряховским, Марго скользнула внутрь каменного гроба и сразу прижалась к боковой стенке. Федерал успел занять место рядом с ней буквально за секунду до того, как море огня сомкнулось у него за спиной.

* * *

Несмотря на просторный каменный гроб, двум незваным гостям в нём было довольно тесно. В нос Марго ударил запах мужского пота и пороха от пистолета. Она съёжилась, ожидая своей участи.

Ряховский, видя её страх, прильнул к ней и слегка приобнял за плечи, держа фонарь чуть в стороне, чтоб не светить им обоим в глаза.

– Не бойся… – промолвил Ряховский. – Мы выберемся отсюда…

Марго взглянула в его, словно вытесанное из камня, лицо. От него не укрылась эта тень благодарности в глазах девушки. Вне саркофага вокруг них ревело пламя, где-то в храме рыскал жестокий убийца-фанатик. А здесь они оба нашли временную передышку. Которая могла стать как залогом спасения, так и предвестником неминуемой гибели.

Лёжа на правом боку, упираясь спиной в нагревавшийся камень, Марго протянула левую руку во взаимном жесте. Не в силах выдерживать взгляд федерала она перевела глаза на роскошно расписанную крышку саркофага.

А ведь он может стать нам могилой…

Такая нерадостная мысль ужаснула её саму, отчего Маргарита едва сдержалась, чтобы не заплакать. Сделав над собой усилие, она сглотнула комок и стала нарочито внимательно изучать роспись на камне в отблесках ручного фонаря Ряховского.

Первыми в глаза бросились две крылатые женщины, распростёршие свои крылья над телом умершего. Это были самые крупные элементы росписи. Между ними и над их головами проступали длинные ленты мелких знаков, очевидно, складывавшихся в молитвы. Марго поймала себя на мысли, что невольно пытается их перевести, стараясь не фокусироваться на рёве пламени, доносившемся извне их странного убежища. И символы складывались в нечто осмысленное.

И странное.

Точнее, не подходящее для погребального текста.

Вскоре отдельные фрагменты сложились в изящное пятистишие, имевшее весьма знакомые нотки.

Владыке гнев затуманил веки,

Едва наследницу потребовал дикарь.

Теперь прольются злого горя реки,

Если детей накажет грозный царь,

Разлучит коль он любовников навеки.

На какое-то время для Марго перестали существовать все те ужасы, что окружали её сейчас. Ни пылавший тайный подземный храм Ра, ни залитая огнём погребальная камера, ни тесный каменный саркофаг, ни охотившийся за ними сеттит, ни преследовавшие их полицейские. Всё это исчезло, и осталось только осознание тайны.

Ей вспомнились последние две строки послания, найденного на фотографиях из дневников профессора Питри.

«Центром мирозданья судьба не управляет,

Если у могилы не спросите совета».

Вот мы и спросили.

И совет прямо передо мной.

Только что Маргарита Романова нашла следующую подсказку на пути к золотому городу Омбос. И она прекрасно знала, что это знание будет бесполезно, если её тело сварится в этом саркофаге заживо.

Глава 95

Штефан Ратцингер лежал в дренажном канале в подземном храме бога Ра, пока вокруг царил хаос. Немец не посмел шелохнуться, когда сеттит, загнавший Ряховского и Марго в огненную ловушку, прошествовал мимо него к выходу на поверхность. Пушка наготове, плечи напряжены. Убийца исчез на лестнице, и всё стихло. Остался только треск пламени, охватившего почти весь храм бога-солнца.

Ратцингер сам удивился собственной прыти. Когда Ковальского и Алису заперли в святилище стеной огня, немец тут же бросился прочь. Ослеплённый страхом, он едва не упал в дренажный канал, но тут же понял, что сможет найти там спасение.

Несмотря на царивший вокруг жар, Ратцингер дрожал всем телом. То ли от парализовавшего его ужаса, то ли от ледяной воды на дне канала, в которую наполовину погрузилось его тело.

Убийца может вернуться в любой момент и закончить начатое, твердил он себе.

Повинуясь лишь инстинкту самосохранения, Ратцингер пополз по траншее вперёд, в глубь храма. В такой позе локти и коленки, туго обтянутые промокшей одеждой, назойливо ныли. Достигнув следующего мостика через канал, Ратцингер заполз под него и сжался в комок, предварительно убедившись, что его скрывает падавшая в траншею тень. Над самым ухом оглушительно громко трещал костёр, полностью охвативший статую бога-солнца.

Впереди послышались выкрики и пистолетные выстрелы. Но всего через минуту стихли. С того места, где спрятался Ратцингер, отчётливо была видна лестница наверх, а также ближняя к ней половина зала. В поле зрения немца попадали и проёмы, ведущие в комнаты, где оказались заперты остальные. Но он прекрасно знал, что ничем не сможет им помочь. Ковальский и Алиса были под надёжной охраной плевавших с определённой периодичностью пламенем огнемётов. Ряховский и Марго скорее всего уже спекались заживо в залитой горящим лампадным маслом погребальной камере.

Даже если бы я и хотел их спасти, то не успел бы.

Неожиданно на лестнице послышались звуки борьбы. Затем раздался выстрел, и по ступенькам кубарем прокатилось тело. Человек мешком рухнул к подножию вырубленных из песчаника ступенек. Прищурившись, Ратцингер распознал на нём форму каирского полицейского. Вслед за ним рядом с хозяином приземлился его табельный пистолет.

Ратцингер напрягся, словно кошка перед прыжком. Если он выскочит и схватит пистолет, то есть шанс дать отпор культисту. Но оружие откатилось слишком далеко. Ратцингеру предстояло преодолеть порядка тридцати метров, чтобы схватить его.

Но было слишком поздно.

Крепкая фигура убийцы появилась на лестнице, обрамлённая ярким светом египетского солнца, лившегося сверху. Он неторопливо шагал к телу полицейского.

Вдруг тот зашевелился и, повернувшись на живот, пополз прочь от своего противника. Сквозь рокот пламени Ратцингер мог расслышать его причитания на арабском. Стараясь держаться в тени мостика, немец пристально наблюдал за разворачивающимся в храме действом. Полицейский умолял о пощаде. По его движениям Ратцингер понял, что у несчастного прострелена коленная чашечка. Сеттит держался сзади, наверняка смакуя страх своей жертвы. Его лица не было видно за жуткой маской, но немец не сомневался, какие эмоции обуревают культиста.

Сеттит огляделся по сторонам, отыскал пистолет, подобрал и заткнул себе за пояс. Ратцингер едва сдержался, чтоб не завыть от досады. Шанс на спасение был безнадёжно упущен.

Позаботившись об оружии, культист вернулся к уползавшему прочь от него полицейскому. Не успел тот достичь кострища, окружавшего статую Ра, как сеттит схватил его за волосы, а ногой надавил на спину. Несчастный полицейский пытался дотянуться до своего мучителя, но безрезультатно. Его руки лишь беспомощно дёргались в воздухе в тщетных попытках вывернуться назад и остановить неизбежное. Ратцингеру он напомнил жука, пришпиленного иголкой к картонке.

То, что он увидел дальше, не могло не ужаснуть.

Со всего размаха культист погрузил лицо полицейского в горящие угли, точно пытался его в них утопить. Несчастный завопил. Ратцингер видел, как небольшие кусочки горящего дерева сыпались ему в рот, как пламя выжигало ноздри и глотку, как испарялись глазные яблоки. Стоявший над полицейским культист даже не шелохнулся: настолько бессильна была его жертва.

Вновь Ратцингеру показалось, что у него появился шанс. Выскочить из канавы, пока сеттит занят полицейским. Выхватить у него из-за пояса пистолет и застрелить, а затем освободить остальных. Выглядит просто, но сможет ли он? У немца не было ни военной выучки, ни опыта в рукопашном бою. Скорее всего Ратцингер сам станет жертвой ловкого тренированного убийцы.

Пока он продолжал пребывать в замешательстве, сеттит вынул из-за пояса кинжал и приставил к горлу полицейского. Одно выверенное движение, и на каменный пол хлынула чёрная кровь. Крики боли смолкли, превратившись в сдавленный хрип.

Сжавшись под мостиком дренажной канавы, Ратцингер задержал дыхание, чтобы ничем не выдать своего положения. Он это сделал скорее от ужаса, чем из здравого смысла. Животный страх сковал его движения, превратив в статую. Взглядом он вцепился в фигуру культиста, который выпрямился, оглядел результат своих трудов и удовлетворённо расправил плечи. Его работа здесь была выполнена в полном объёме. Враги с позором разгромлены. Опасность для Ордена ликвидирована.

Горделиво подняв в воздух окровавленный кинжал, сеттит прошествовал мимо костра в дальнюю часть зала. Там в глубине Ратцингер из своего укрытия смог разглядеть небольшой алтарь. Сеттит замер перед ним и забормотал – наверняка некую молитву. Затем резко с силой вонзил кинжал в специально приготовленный кусочек дерева.

Это было не просто убийство полицейского, который преградил культисту путь к свободе. Убив остальных представителей закона, сеттит специально оставил последнего в живых, чтобы затем ритуально казнить.

Но получается, нож им был заготовлен заранее. Значит, ритуальное убийство было спланировано. Неужели он должен был рассечь глотку кого-то из них пятерых?

Отпустив рукоятку ритуального кинжала, сеттит снова выпрямился и оглянулся через плечо. Хоть его маска и затрудняла обзор комнаты, Ратцингер предпочёл не испытывать судьбу и не надеяться, что враг его не заметит. Стараясь как можно меньше тревожить воду, немец глубже уполз под мостик через траншею.

Убедившись, что в храме нет никакого постороннего движения, культист развернулся и быстро вышел из подземелья. Только когда его шаги стихли на каменной лестнице, Ратцингер позволил себе выдохнуть.

Глава 96

Александр Ковальский похолодел от ужаса, когда услышал звуки бойни в храме. Когда канонада выстрелов стихла, он различил голос культиста сквозь рёв разгоравшегося пламени. После этого сеттит в одиночку расправился с отрядом вооружённых полицейских и жестоко убил последнего. Проходя мимо запертых в святилище Ковальского и Алисы, убийца бросил взгляд через плечо. Лейтенант нацелил было на него пистолет, но сеттит тут же скрылся на лестнице.

Что он сделал с остальными?

Не в силах сидеть на месте сложа руки и ждать, когда выгорит всё топливо в огнемётах, Ковальский приблизился к стене настолько, насколько мог. Двадцатисекундные залпы пламени сменялись пятисекундными периодами затишья.

Слишком мало, чтоб проскочить и не загореться.

Даже если он сможет безопасно миновать стену пламени, то никаких гарантий не было. Стоило хоть одной капле жидкого топлива попасть на его одежду, при первой же искре федерал вспыхнет, как пропитанный маслом фитиль.

А времени ждать у нас нет. Надо выбираться и искать остальных.

– Хей! Есть кто живой?! – решился позвать Ковальский, ни на что особо не надеясь.

– Да, я здесь, – из-за угла возникла фигура Ратцингера. Немец согнулся, словно его избили, и зашёлся в громком кашле. Его тело сотрясала крупная дрожь.

– Где Марго и Альберт?

– Я их нигде не вижу… – пробормотал Ратцингер, оглядываясь по сторонам. – Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее! Здесь почти нечем дышать.

– Надо выключить огнемёты! – воскликнула Алиса. – Штефан, поищите рядом какой-нибудь потайной рубильник! Сеттит как-то же их включил.

– Хорошо, дайте мне минутку…

С этими словами Ратцингер исчез из поля их зрения, оставив Ковальского с Алисой в плену огненной тюрьмы.

Федерал надеялся, что его нелестное мнение о Ратцингере всё-таки оказалось ложным. Иначе они точно обречены задохнуться в дыму.

* * *

Штефан Ратцингер, рыскавший глазами по стене гробницы, с трудом мог унять охватившую его панику. Алиса и Ковальский были заперты в своеобразной капелле, Маргарита и Ряховский пропали из виду. В центре зала лежало тело полицейского с обугленным лицом. Кислород стремительно выгорал, уступая место ядовитому угарному газу. Пылавший во мраке подземелья костёр придавал происходящему сюрреалистический оттенок.

Немцу с трудом удавалось заставлять думать привыкший к размеренной кабинетной работе мозг. Ратцингер силился вспомнить, откуда возник убийца, где он стоял, раз привёл в действие огненную ловушку.

Вспомнив, как сначала загорелось пламя центрального костра, немец встал так, чтобы быть примерно на равном расстоянии от него и ниши в стене. Затем он окинул взглядом каменную стену из громадных блоков. Один из них чуть выступал вперёд, в то время как остальные были идеально подогнаны друг под друга.

Коснувшись подозрительного участка стены, Ратцингер наощупь догадался, что это не камень, а муляж из очень твёрдого пористого пластика, отлично имитировавшего египетский песчаник. Схватившись за край, немец потянул блок на себя. Однако ничего не произошло.

В отчаянии Штефан выругался и оглянулся по сторонам. Нужен какой-то рычаг, чтобы отжать дверцу. Его взор упал на алтарь в дальней части храма. Прикрыв лицо рукавом, Ратцингер засеменил к нему. Посреди алтаря из куска дерева зловеще торчал ритуальный кинжал. Позади него, ближе к стене, располагалась небольшая статуэтка бога Ра, около шести сантиметров высотой.

Решив, что в данном случае можно отбросить все церемонии, Ратцингер схватился за рукоятку кинжала, другой рукой придавил кусок дерева к каменному столу. Лезвие оказалось прочно загнано в древесину. Немцу пришлось напрячь все силы, чтобы вытащить его, как Артур вытягивал меч из камня.

Наконец лезвие вышло из дерева, и руку Ратцингера по инерции отбросило назад. Кинжал взметнулся вверх, и край лезвия повалил статуэтку бога солнца набок. Вернув себе равновесие, Штефан крепко стиснул рукоятку ритуального ножа и невольно глянул на опрокинутую фигурку.

И тут же настороженно замер на месте. Мысли о незавидной участи остальных мгновенно улетучились из его головы. В нём снова проснулся учёный, столкнувшийся лицом к лицу с тем, что прежде он изучал лишь на основании исторических документов и бумаг из архивов.

Так как статуэтка Ра теперь лежала на боку, взору Ратцингера открылось дно её основания. Из него выпирали выступы специфической формы, до боли знакомые.

Точно такие же углубления были на каменной сфере из убежища сеттитов в Триумф-Паласе.

Пообещав себе разобраться во всём этом, как только они покинут смертельную ловушку, в которую сеттит превратил храм солнца, Ратцингер спрятал загадочную статуэтку в карман и вернулся к потайной дверце в стене.

Вогнав лезвие в расселину между дверцей и стеной, Ратцингер приложил все свои силы, чтобы отогнуть её в сторону или выломать. Медленно, но неумолимо преграда поддавалась его натиску. Створка оказалась пластиковая снаружи и металлическая внутри, послышался хруст внешней обшивки. Когда ему всё же удалось отогнуть нижний угол дверцы, немец увидел панель с выключателями, переплетения проводов, аккумуляторы и несколько каких-то приборов, напоминающих таймеры, вольтметры, топливомеры в автомобиле. Позади панели проглядывали очертания баллонов – топливо для огнемётов. Шланги от них напоминали толстых чёрных змей, уползающих в глубь каменной кладки.

Наверняка сеттиты имели доступ к этому храму довольно давно. И решили дополнить защитные механизмы древних парочкой нововведений.

Культисты готовились к тому, что кто-то захочет отыскать Омбос, чтобы истребить их. Они знали, что рано или поздно этот день настанет. И приняли все меры, чтобы не допустить врагов к своей сокровенной тайне.

Ратцингер попытался сосредоточиться на контрольной панели перед ним. Ни черта не смысля в технике, он боялся что-либо трогать, чтобы не погубить Ковальского и Алису. Но в мозгу как будто щелкали неумолимые часы – времени всё меньше. А ещё предстояло выяснить, что случилось с Марго и Ряховским.

Штефан присмотрелся к устройству в потайной нише. В памяти начали пробуждаться воспоминания со школьных уроков физики. Эксперименты с электрическими цепями. Наверняка в конструкции сеттитов не было ничего сложного. Вот таймеры, отмеряющие временной промежуток между залпами пламени. А эти топливомеры показывают уровень жидкости в баллонах – было истрачено чуть меньше половины. Ратцингер похолодел, когда понял, что если не поторопится, то они все тут погибнут.

Продолжая изучать устройство, он отыскал несколько выключателей, но ни один из них не был подписан. Было ясно только то, что каждый из восьми огнемётов управлялся независимо от остальных. Немцу показалось, что некоторые кнопки относились к таймерам задержки, другие к объёму подаваемого топлива. Выкрутить бы их все на минимум да дело с концом, но, зная коварство сеттитов, Ратцингер на это не решился.

Проще будет просто лишить этот агрегат источника питания. Не будучи подключённым к электрической сети города, потайной ящик использовал энергию встроенного аккумулятора. Ратцингер нашёл на панели небольшую коробочку и потянул за неё, но та не поддалась.

Приглядевшись, немец понял, что ошибся.

То, что он принял за аккумулятор, оказалось заземлением. Его сердце забилось чаще, он нервно сглотнул.

Где же этот проклятый аккумулятор?

Ратцингер пробежал глазами по всей панели, но не нашёл ничего подходящего. Тогда он взялся за провода и аккуратно проследовал за каждым из них. Все они змеились по панели, а затем огибали её и скрывались позади. Запустив руку внутрь ящика и продолжая вести по резиновым трубочкам пальцами, Штефан обнаружил, что они соединялись в гребенку, вставленную в разъем, накрепко привинченный к панели сзади. Чтобы вся конструкция не упала внутрь, её подпирал кронштейн, закреплённый на стене.

Ратцингер вытянул руку настолько далеко, насколько мог, и ухватился за гребёнку проводов. Если он окажется прав, все будут спасены, а если нет, то, скорее всего, сделает только хуже.

Хотя куда уж хуже?

Собрав все силы, немец дёрнул гребёнку, и та легко выскочила из разъёма. Приборы на панели с громким щелчком отключились, их стрелки упали на нули, лампочки погасли, а справа перестал слышаться ритмичный звук огненных залпов.

– Слава богам… – выдохнул Ратцингер.

Из-за угла появился мощный силуэт Ковальского, позади него держалась Алиса. Оба выглядели потрёпанными и напуганными, но в то же время на их лицах читалось облегчение.

– Спасибо вам, господин Ратцингер… – начала Алиса, но резкий громкий треск заставил её умолкнуть.

Справа от них постепенно обрушалась догоравшая статуя солнечного божества. Изваяние уже лишилось рук, обгорелыми обрубками рухнувших к его ногам, и сейчас огонь пожирал голову бога-сокола.

– Где сеттит? – спросил Ковальский, хмуро оглядываясь по сторонам и держа свой пистолет наготове.

– Ушёл, – поспешно ответил Ратцингер. – Я сам это видел из своего укрытия. Иначе я бы даже носу оттуда не высунул.

Федерал окинул его оценивающим взглядом. Несмотря на царивший вокруг адский жар, Ратцингер всё равно выглядел так, будто ему пришлось искупаться.

В глазах Ковальского Ратцингер разглядел какой-то странный огонёк.

– Ладно, любезностями потом обменяемся. Где Альберт и Марго?!

Глава 97

Лежавшей на дне саркофага в храме Ра Маргарите Романовой начало казаться, что у неё слуховые галлюцинации. Вдалеке, словно с того света, её как будто звал знакомый голос. Однако по заметному оживлению Ряховского девушка поняла, что он тоже его слышит. Нахмурив брови, пожилой федерал притих и прислушался.

– Марго! – звал мужской голос, приглушённый каменной крышкой саркофага, хоть и сдвинутой.

– Альберт Рудольфович! – вторил ему женский. – Шеф!

– Они живы, – с облегчением выдохнул Ряховский и поднялся на локте, готовясь вылезти из саркофага.

– А если это западня? – остановила его Марго. – Что если сеттит использует их как приманку?

– Зачем ему это, если у него была прекрасная возможность нас убить? Нет… Здесь что-то нечисто. Наверно, что-то пошло не по плану.

Марго не стала спорить, мысленно согласившись, что поведение сеттита выглядело в высшей степени нелогичным. Видимо, убийца понадеялся, что загнанные в две огненные ловушки беглецы сами погибнут, либо сгорев, либо задохнувшись.

– Саша! Мы здесь! – Ряховский приподнялся на локте и, высунув голову из саркофага, помахал рукой.

Последовав его примеру, Марго тоже выглянула из-за крышки каменного гроба. Их окружало море огня, в погребальной камере стояла удушающая жара, потолок скрывался в клубах едкого чёрного дыма. Сквозь стену из пляшущих языков пламени Марго смогла разглядеть очертания трёх человеческих фигур.

Ковальский, Алиса и Ратцингер. Все живы!

От облегчения и радости девушка на мгновение потеряла голову.

– Мы здесь! – завопила она во всё горло, судорожно махая остальным рукой. – Вытащите нас!

– Нам не пробиться! – услышала она зычный голос Ковальского. – До саркофага слишком далеко!

– Нужен какой-то мостик… – пробормотал Ряховский, соображая.

Задумавшись, Марго представила убранство храма Ра. Никаких скамеек или столов, как в христианских храмах, тут не было. А то немногое, что можно было использовать, уже наверняка догорало в костре у подножия статуи Ра.

Держась рукой за крышку саркофага, Марго вдруг осознала, что решение проблемы находилось прямо перед ними. Она многозначительно взглянула на Ряховского, тот одобрительно кивнул. Ему в голову пришла ровно та же мысль. Он жестом дал понять остальным, чтобы те их подождали.

– Маловато места для рычага, – сказал он севшим от дыма голосом.

– Но другого выхода всё равно нет!

Упёршись плечами в изголовье саркофага, а руками – в край крышки, Марго и Альберт собрали все оставшиеся силы и надавили. Толстая каменная плита неохотно стала поддаваться, сантиметр за сантиметром сползая к изножью гроба. Не в силах сдерживаться, Марго вскрикнула от натуги. Мышцы, казалось, вот-вот лопнут, они молили о спасительном кислороде, необходимом для их нормальной работы. Во рту и ноздрях стоял омерзительно горький привкус сгоревшего дерева.

Но Марго не сдавалась и толкала изо всех сил. Она не намеревалась погибнуть здесь, на радость сеттитам.

Когда плита сдвинулась ещё на десяток сантиметров, Ряховский перегруппировался и упёрся в неё уже стопами, вслед за ним ту же позу приняла и Маргарита. Они снова напряглись, но теперь процесс пошёл легче. Мышцы ног являются одними из самых сильных в человеческом организме, а потому им легко поддался груз, который с трудом удавалось сдвинуть голыми руками.

С другого конца погребальной камеры доносились ободряющие возгласы остальных.

Всего через минуту каменная плита уже наполовину свисала с края саркофага. Ещё один толчок ногами – и вот её центр тяжести сместился. Плита сама рухнула вперёд, упёрлась ребром в пол и встала под наклоном, словно трамплин. Ряховский тут же вскочил на ноги и толкнул крышку саркофага вперёд. Словно мост через ров, окружающий средневековый замок, она описала своим дальним краем дугу и с глухим грохотом рухнула, обращённая внутренней стороной вверх. Перегородив часть пламени, трёхметровая плита образовала идеальный мост. Человек такое расстояние в прыжке ни за что бы не преодолел.

– Скорее! Уходим! – скомандовал Ряховский и подхватил Марго за локоть.

Приблизившись к изножью саркофага, Ряховский удостоверился, что девушка может идти, и на удивление ловко вскочил на импровизированный мост. На той стороне их ждал Ковальский, одной ногой вставший на край плиты и протянувший вперёд руки. Ряховский, сжавшись и втянув голову в плечи, быстро миновал три метра, отделявшие его от относительной безопасности, и вцепился в руку своего подчинённого. Ковальский с силой затащил его в храмовый зал и, приобняв за плечо, проверил, в порядке ли начальник.

– Давай, Марго! – позвал он девушку. – Поторопись, пока плита не раскалилась!

Ух, мог бы и не напоминать… Как будто без этого легче было.

Не слушающимися от страха ногами девушка зашагала по каменной плите вслед за Ряховским. Вокруг неё бурлило огненное море, жар которого обдавал со всех сторон. Маргарите даже не хотелось думать, что будет, если она оступится или плита покачнётся. Быстро переставляя ноги и стараясь идти строго по середине импровизированного моста, Марго двигалась по направлению к Ковальскому.

Ещё совсем чуть-чуть… Не сдавайся…

Неожиданно плита накренилась, и Марго потеряла равновесие.

– Боже, Марго, нет! – взревел Ковальский от ужаса.

Вскрикнув от испуга, девушка сгруппировалась, стараясь занимать собой как можно меньше пространства, и припала к тому участку плиты, где только что стояла. Правое плечо мгновенно обожгло жаром пламени, бушующего снизу. Маргарита тут же отшатнулась влево и замерла на середине плиты. На мгновение её парализовал страх. Вокруг не угасало смертельно опасное море пылающего масла.

Нет, здесь нельзя оставаться.

Девушка старалась не смотреть вокруг, чтобы не провоцировать новый приступ паники. Вместо этого она всмотрелась в надписи на крышке саркофага. Сейчас Марго оказалась ровно над посланием, указывающим на следующую остановку на пути к Омбосу.

Владыке гнев затуманил веки…

Подсказку только предстояло разгадать, а её текст знала только она одна. Марго осознала свою важность для этого путешествия – она не имела права погибнуть.

Двигайся вперёд, не останавливайся!

Собрав остатки мужества, Марго выдохнула и поползла вперёд, стараясь не обращать внимания на жёгший ладони и колени камень крышки саркофага. Она зажмурила глаза, чтобы не видеть окружавших её языков пламени. А над головой сгущался дым, заставляя пригибаться всё ниже.

Марго открыла глаза лишь тогда, когда упёрлась головой в грудь Ковальского. Тот сгрёб её в охапку и буквально вынес из погребальной камеры. Поставил на ноги и наскоро осмотрел.

– Цела и невредима, слава богу… – сказал он с облегчением и чуть приобнял Марго. – Сматываемся отсюда.

– Постойте! – воскликнул Ратцингер. – А как же подсказка? «Если у могилы не спросите совета».

– Я нашла её и перевела, – громко кашляя, проговорила Марго. – Послание выведено на крышке саркофага. Пожалуйста, давайте уйдем.

– Нужно его запечатлеть или записать, – не унимался дотошный немец. – Вдруг потом вы что-то перепутаете? А здесь, сами видите, важна каждая мелочь.

В ответ Марго мрачно на него посмотрела.

– Я была на грани смерти, когда видела эти строки. Господин Ратцингер, поверьте, они намертво врезались в мою память, и я их нескоро забуду.

Такой ответ Ратцингера явно не удовлетворил, но он предпочёл не спорить.

– Скорее, – поторопил Ряховский. – Наверху будет безопасно, нам помогут пожарные и медики.

– А потом тут же схватит полиция, – мрачно напомнила Алиса. – И отправит на допрос, после чего запрёт в тюрьму за стрельбу в музее и бегство от сотрудников правопорядка. Так что наверх нам путь заказан.

– Ты предлагаешь нам здесь подохнуть, я не пойму? – Ряховский угрожающе навис над своей помощницей.

– Отсюда есть другой выход, – уверенно заявил Ратцингер.

– С чего вы взяли?

– Сеттит уже поджидал нас здесь, в храме. А вход у обелиска уже давно не открывали, иначе пыль на лестнице была бы потревожена. Он попал сюда как-то иначе, значит, должен быть иной способ попасть внутрь.

– Вот ведь чёрт…

Многозначительно кивнув, Ратцингер махнул рукой и повёл всех к алтарной части храма солнца. Маргарита последний раз окинула его убранство взглядом испуганных глаз. Увидев рядом с догоравшей статуей Ра убитого полицейского с выжженным до угольной черноты лицом, она похолодела и застонала. Однако Ратцингер не обратил на труп никакого внимания и уверенно приблизился к стене. Остальные столпились рядом и в недоумении уставились на росписи.

– Если я всё правильно понимаю, то это должно быть где-то…

Ратцингер потянулся к стене левее алтаря и надавил. Буквально через мгновение на фоне стены чётко обрисовался очередной дверной проём.

– …здесь.

Ряховский и Алиса поспешили помочь немцу, пока Ковальский придерживал ослабевшую Марго.

Когда очередная каменная дверь сдвинулась в сторону, она всмотрелась во тьму тайного хода, чувствуя себя кэрролловской Алисой, уже забравшейся в кроличью нору.

Глава 98

Посреди района Эль-Матария из-под обелиска Сенусерта I клубами валил чёрный дым. Полицейские оцепили парк, однако убийца, расправившийся с первым прибывшим на место отрядом, бесследно исчез. А пожарные не решались начать тушение пламени, пока стражи порядка не объявят о том, что преступник нейтрализован или покинул место происшествия. Никому из них не хотелось погибнуть от пули, пущенной психопатом в приступе паники.

В сотне метров от обелиска Сенусерта на тротуаре поднялся канализационный люк. Сильные руки сдвинули его в сторону, и на поверхности показался измазанный в саже мускулистый бородач. Поднявшись на поверхность, он помог выбраться двум девушкам и ещё двум мужчинам. Водрузив люк на место, громила вместе с остальными двинулся к окраине парка, оглядываясь по сторонам.

Штефан Ратцингер с замиранием сердца наблюдал, как таинственный пожар из недр доселе не виданного никем из учёных храмового зала привлёк толпу зевак. Все были так увлечены жутковатым зрелищем, что никто не обратил на странную группу внимания.

Не решаясь искушать судьбу, беглецы направились к недавно купленной ими машине. Открыв багажник, Ковальский проигнорировал аптечку и достал пятилитровые бутылки с водой. К счастью, никому из пятерых экстренная медицинская помощь не понадобилась. Федерал открутил крышку, вылил воду на сложенную лодочкой ладонь и умыл лицо, тяжело дыша, точно морж. То же самое проделали и остальные: наскоро смывая пятна сажи с лица, рук и по возможности одежды. Нельзя было допустить, чтобы кто-либо связал их с пожаром под обелиском. Хотя запах гари перебить едва ли удастся.

Закончив с умыванием, Ратцингер поспешил запрыгнуть в машину. Запустил руку под сиденье и нащупал свёрток с каменной сферой. Всё-таки нельзя её здесь оставлять – точно похитят. Им повезло, что сеттит не знал, какая машина из припаркованных в округе принадлежит незваным гостям. Стиснув сферу, немец поклялся себе впредь не упускать её из виду и сделать так, чтобы она постоянно была под чьим-то присмотром.

Выудив из кармана статуэтку Ра из храма, Ратцингер вставил её основание в одно из углублений. Выступы не сошлись. Приглядевшись, он заметил то, что при первом осмотре упустил. Каждое из пяти углублений, соединенных между собой линиями, имело уникальную форму. Отыскав нужное, Штефан повторил попытку. Статуэтка легко вошла в паз, словно всегда там и была, внутри каменной сферы что-то щёлкнуло, но ничего не произошло.

Осмотрев сферу внимательнее, немец с досадой был вынужден признать, что им нужно где-то отыскать ещё четыре статуэтки, чтобы понять назначение артефакта и наконец раскрыть его тайну.

Тем временем остальные уже заняли свои места в автомобиле. Бросив взгляд на столп чёрного дыма, Ковальский повернул ключ в замке зажигания и погнал машину прочь. Ратцингер гадал, как скоро полиция отыщет их прежний транспорт и допросит араба, согласившегося на обмен с доплатой. Вряд ли это займёт много времени.

Пристегнувшись ремнём безопасности, Штефан поспешил поделиться с остальными информацией о статуэтке и сфере.

– Что же вы раньше нам об этом не сказали? – пожурил его Ряховский. – Надо было задержаться, чтобы обыскать храм сверху донизу и найти остальные статуэтки.

– Там больше ничего не осталось, – возразил Ратцингер. – Поверьте, у меня было достаточно времени, чтобы осмотреть храм. После действий сеттита обстановка там оказалась весьма спартанская.

– Значит, он забрал остальные с собой, а эту забыл, – предположил Ковальский, не отвлекаясь от дороги, но внимательно слушая разговор.

– Маловероятно. Видимо, там была только эта фигурка. Остальные спрятаны где-то ещё. Возможно, мы их найдём в следующем храме.

– На который указывает послание из саркофага, – закончила его мысль Марго. – Есть идеи, где он может располагаться?

– Воспроизведите снова текст, пожалуйста.

Марго послушно зачитала стихотворные строки ещё раз. Несмотря на всеобщее нервное напряжение, Ратцингер смог получить своеобразное удовольствие: из уст Маргариты стихотворение звучало, точно песня.

Владыке гнев затуманил веки,

Едва наследницу потребовал дикарь.

Теперь прольются злого горя реки,

Если детей накажет грозный царь,

Разлучит коль он любовников навеки.

– Грозный гневный царь, который разлучил любовников… – задумчиво протянул Ратцингер, сводя все пять строк к одной фразе. – Звучит как нечто знакомое…

– И притом эти любовники, видимо, были его же детьми, – с лёгким осуждением произнесла Алиса. – Это же инцест! Любовная связь между братом и сестрой.

– Подобная практика была распространена в царской семье Древнего Египта. Тогда верили, что таким образом сохраняется святая кровь правителей, ведущих своё происхождение от самого бога Гора, одного из первых фараонов, и являющихся его воплощением на этой грешной земле.

– Но ведь близкородственное скрещивание ведёт к вырождению, – сказала Марго. – В таком случае дети рождаются заведомо слабыми и склонными к болезням. Всегда нужна свежая кровь.

– Тем не менее таковы были обычаи. Считается, что именно эта практика стала косвенной причиной гибели фараона Тутанхамона, выросшего слабым и болезненным человеком, а также физического уродства Эхнатона, имевшего женственные черты лица и непропорционально сложенное тело. Сейчас принято думать, что в случае брака между братом и сестрой, кроме упомянутых мною случаев, зачатие происходило с привлечением третьих лиц. Царицу оплодотворял другой мужчина, или царь прибегал к услугам своих рабынь. Так, например, у Рамзеса II насчитывалось восемь жён, среди которых были и его дочери, а также десятки наложниц. За время его долгого по тогдашним меркам правления у него успело родиться несколько десятков детей.

– На богов такая практика тоже распространялась?

– Разумеется. Вспомните, фройляйн: Осирис и Исида были родные брат и сестра. Как и Сет с Нефтидой. Как их родители Геб и Нут. Да и дед с бабкой – Шу и Тефнут тоже были родными детьми солнечного бога Ра…

Ратцингер умолк, переваривая то, что только что сказал. Царь, чьи дети были любовниками. И чей союз ему пришлось разорвать. Во всей египетской мифологии только один персонаж подходил под такое описание.

– Бог воздуха Шу разъединил своих детей Геба и Нут, богов земли и неба соответственно. – Заворожённо произнёс немец, потрясённый осознанием простоты разгадки.

– Почему он это сделал?

– По одной версии, Шу был категорически против их союза, и, похоже, автор стишка придерживается именно этого варианта. Что он разгневался, узнав об их любви, и наказал за это, навеки разлучив. Согласно другой трактовке, между Гебом и Нут была ссора из-за того, что богиня неба каждый день пожирала своих детей, то бишь звезды, а затем снова рожала их обратно. Шу вмешался в ссору и встал между ними, разделив землю и небо. Зачастую их так и изображали: лежащий на спине с согнутыми ногами Геб, на его животе стоит Шу, подпирающий руками живот Нут, выгнувшейся сводом над ними.

– Прямо как греческий Атлант, – заметил Ковальский.

– Именно с ним и ассоциировали Шу древние греки. Поскольку он, как и Атлант, держал на своих плечах небесный свод.

– Значит, следующий храм посвящён богу воздуха Шу, – подвела итог Алиса. – Но где его искать?

– Всё довольно просто, и намёк на его местонахождение есть в стихотворении.

– Не томите, Ратцингер, – раздражённо взмолился Ряховский. – Какой намёк?

– Упоминание «рек злого горя». Так называли мелкие рукава Нила, расположенные в дельте реки и пересыхавшие в период засухи. Некоторые из них так и не дошли до наших дней, поскольку окончательно и бесповоротно высохли ещё в древние времена. Кстати, саму дельту ассоциировали с Шу. Ведь, как и бог ветра, дельта Нила отделяла засушливую пустыню от благодати Средиземного моря.

– Но дельта Нила – это огромная территория! Во много раз превышающая территорию Каира! Нам нужно конкретное место.

– Центром культа бога Шу являлся Летополь, расположенный в дельте Нила. Там находился самый большой посвящённый ему храмовый комплекс. Полагаю, как и в случае с храмом Ра, возведённым Сенусертом, интересующее нас помещение спрятано глубоко под официально известным храмом Шу.

– И там мы найдём оставшиеся статуэтки, чтобы открыть эту важную для сеттитов сферу?

– Надеюсь, что да, но сами понимаете, что с уверенностью ничего утверждать не могу.

– Ну что ж, лучше, чем вообще ничего, я полагаю, – промолвил Ряховский, очевидно, вспомнив об их опасениях, что дальнейшее указание на путь в Омбос навеки утрачено, как и бо́льшая часть храма Сенусерта.

– И где находится этот Летополь? – задал самый насущный вопрос Ковальский.

– В пятнадцати километрах от Каира, – торжествующе ответил Ратцингер. – Этот город расположен в мухафазе, или провинции, Эль-Гиза.

– Хорошо, поехали, – сказал Ковальский, сворачивая с кругового движения на улицу Эль-Каблат. – А по пути надо заехать за новой одеждой и на всякий случай пополнить запас перевязочных материалов.

– И какой-нибудь простенький фотоаппарат купить, – предложил Ратцингер. – Чтобы делать снимки интересующих нас статуй или фрагментов фресок для дальнейшего изучения.

– Неплохая идея. И надо бы что-нибудь перехватить из еды, – напомнила заметно побледневшая от пережитого стресса Марго. – Я как будто часть себя оставила в том храме.

Внезапно Ратцингера как громом поразило. Он вспомнил, что они кое-что забыли в святилище бога-солнца.

– Щайсе! – выругался он. – Мы оставили жезл в запирающем механизме обелиска?

– Ну да, – ответила Марго с некоторым возмущением. – Я не могла его вынуть из паза, иначе засов бы опустился и дверь могла закрыться. Я предпочла не рисковать.

– А если он нам понадобится в дальнейшем?..

– Тогда придётся вернуться за ним, – отмахнулся Ковальский. – Лично меня беспокоит другое. Если египетская полиция отыщет этот ваш скипетр и сможет его изъять, то в их распоряжении окажется набор отпечатков пальцев каждого из нас.

Похолодев, Ратцингер был вынужден признать, что Ковальский как никогда прав.

Глава 99

Покинув пределы Каира, беглецы пересекли Нил и направились на запад, к городу Аусим. По пути они бросили машину и взяли напрокат новую, щедро заплатив администратору за молчание. Какое-то время им удастся оставаться инкогнито, но это ненадолго.

Ещё через какое-то время они остановились близ небольшого торгового центра, больше напоминавшего осовремененный базар. Там им удалось выполнить всё задуманное: перекусить, повторно умыться, купить новую чистую одежду и обзавестись стареньким фотоаппаратом фирмы «Панасоник». Главным его достоинством было то, что, как и современные приборы, он выводил снимок на небольшой экран, позволяя предварительно оценить качество изображения. Вдобавок к этому по настоянию Марго была выбрана водонепроницаемая модель на случай, если им придётся лезть под воду.

Теперь, когда страх и паника отступили, желудок был полон, кожа чиста, а одежда свежа, Маргарита Романова смогла собраться с мыслями и проанализировать всё то, что они успели узнать.

Итак, во-первых, на пути к Омбосу им, как и в Москве, предстоит пройти несколько промежуточных пунктов назначения, где придется разгадать определённые загадки, чтобы отыскать следующую подсказку. Точное число подобных остановок Ратцингер определить не смог. В Москве было шесть вокзалов, а также Триумф-Палас и Ваганьковское кладбище – всего восемь.

Марго с раздражением поняла, что путешествие обещает быть долгим и ей придётся приложить немало усилий, чтобы продержаться до конца. Однако её воодушевляла кристальная ясность предстоящей задачи: прийти на место и расшифровать порцию странных посланий, чтобы продвинуться дальше.

Проще некуда!

И тут она подошла ко второму ставшему очевидным факту: сеттиты все эти века неотрывно следили за остановками на пути к Нубету, охраняли и, возможно, модернизировали, устанавливая изощрённые ловушки. Например, они поместили огнемёты в храм Ра. Что ещё этим психам пришло в голову поместить в древнеегипетские святилища, оставалось только гадать.

По крайней мере тайный механизм в обелиске Сенусерта был явно создан ещё сорок веков назад. Тогда же создали и ключ-жезл, который пришлось оставить в замке. Марго пыталась понять, почему он был в руках жреца во время нападения на Нефёдова. Ведь следственная группа завладела им, когда раненый пулей федералов убийца выронил жезл на пол. Вероятно, каждый из жрецов Сета имел подобный артефакт, открывавший доступ к закрытым для остальных тайным святилищам.

Но как тогда набирать новых адептов в Орден?

Ответ лежал на поверхности. Ничего в Ордене не происходило без ведома жрецов, руководивших всеми действиями организации. Видимо, это касалось и приёма новых членов в братство. Об отыскавшем и расшифровавшем указание в Нагаде потенциальном соискателе наверняка докладывали шпионы, после чего жрец принимал решение о допуске претендента к первому испытанию. Проследив за соискателем, шпионы сообщали жрецу, и тот поджидал его у входа в храм, открывая его своим «волшебным» жезлом. Если соискатель достойно себя показывал в подземном храме и умудрялся расшифровать подсказку, то его отправляли к следующей, и так до самого финала.

Ворвавшись в размеренную жизнь тайного братства, федералы вместе с Марго и Ратцингером разрушили древнюю схему. Завладели жезлом и проникли в храм без всякого согласования со жрецами. И тем не менее их поджидали на месте и едва не убили, чтобы не дать отыскать следующее послание. Значит, жрецы догадались, что беглецы направляются в храм Ра, и подослали своего человека заранее. А значит, не было никаких оснований надеяться, что в остальных храмах, которые ещё предстоит посетить, их снова не будет ждать засада.

Стоило признать, что теперь Марго радовалась наличию у Ковальского и Ряховского оружия.

В-третьих, вероятнее всего, в следующем храме нужно присматриваться и искать статуэтки египетских божеств с характерными выступами в основании, которые выдадут их принадлежность к механизму загадочной каменной сферы. Что бы ни было запечатано внутри, для сеттитов этот предмет крайне ценен. Вероятно, он тоже может хранить тайное указание на местонахождение их главной базы в Омбосе.

Всё практически в точности повторяет то, что происходило в Москве. Разве что сумасшедшего временного лимита нет. Да и на кону стоят жизни не сотен людей, а лишь нас пятерых.

Несмотря на то, что прежде угроза жизни сохранялась и отчётливо ощущалась, Марго осознала, что все её похождения в Москве в то же время кардинально отличались от того, что успело произойти в Египте. Во время попыток предотвратить взрывы на вокзалах опасность исходила от сеттитов опосредованно: то взрыв бомбы на перроне, то попытка спасти утопающих в реке, то хлипкий, втайне прорытый тоннель на кладбище, то взорванный небоскрёб.

Но ни разу сеттиты не пытались убить лично Марго. Лишить её жизни, глядя прямо в глаза.

А вот в храме Ра под обелиском Сенусерта I случилось именно это. Гневные глаза культиста, смотрящие на неё сквозь маску бога хаоса и разрушения, накрепко врезались девушке в память. В них не было ни жалости, ни сострадания, только ненависть и жажда убийства. Ей хотелось убежать, как тогда в штаб-квартире ФСБ после теракта на Савёловском вокзале. Однако бежать уже некуда: Марго, как и все остальные, зашла слишком далеко, чтобы сейчас останавливаться. Она решилась отправиться в другую страну, чтобы отыскать главное логово сеттитов и остановить их раз и навсегда.

Её мысли вернулись к отчёту о вскрытии тела отца, который Ковальский дал ей прочитать, пока они ехали из аэропорта Каира к Египетскому музею. Выводы патологоанатома расстроили Марго и обескуражили. Никаких следов насильственной смерти отыскать не удалось. Все внешние признаки указывали на то, что Владимир Романов всё-таки покончил с собой, как и предполагало следствие изначально. Токсикологическая экспертиза обнаружила высокое содержание в крови галлюциногенов, которые лишь дополняли версию о самоубийстве.

Неужели папа был под этой дрянью, когда решился лишить себя жизни?

Ей совершенно не хотелось верить, что все действия отца были продиктованы исключительно теми эфемерными образами, что появились в его мозгу после употребления галлюциногенных смесей. Аналогичный дурман, к слову сказать, как подтверждала токсикология, был обнаружен в подземном святилище сеттитов на Ваганьковском кладбище. И тем не менее вряд ли Владимир Романов мог оставить подсказки, будучи в бреду. Наверняка он сделал всё заранее, а затем употребил смесь, чтобы легче было свести счёты с жизнью.

Как бы там ни было на самом деле, её отец принёс себя в жертву, чтобы сеттитов остановили его коллеги. Марго с укором напомнила себе об этом. Ей следует ценить и уважать такой самоотверженный поступок отца. В конечном счёте именно он должен служить ей напоминанием в моменты малодушия.

Помни, почему ты ввязалась во всё это. Почему ты жаждешь остановить сеттитов? Потому что именно этого хотел в последние мгновения жизни папа. И если ты свернёшь с опасного пути, то предашь его, предашь себя. Нельзя останавливаться, как бы тяжело и страшно ни было. Иначе они победят.

Сфокусировавшись на этих мыслях, Маргарита Романова откинулась на спинку пассажирского сиденья. А автомобиль тем временем нёс её к следующему храму.

Египетского бога ветра Шу.

Глава 100

На южной окраине Аусима беглецам наконец повезло найти развалины храма Шу. Забытый всеми комплекс, в древние времена раскинувшийся на площади, равной пяти футбольным полям, сегодня был окружён стеной из холщовых транспарантов, информировавших местных жителей, что храм закрыт в связи с раскопками, и являл собой довольно жалкое зрелище.

Как удачно для нас…

Александр Ковальский сидел в их новеньком неприметном «фольксвагене поло» и пристально наблюдал за главным входом на территорию храма Шу. Никакого движения, никто не входил и не выходил. По словам Ратцингера, именно отсюда в Берлинский музей когда-то были доставлены изображения бога Шу в виде человека с головой льва, а также его каменный трон, который несли эти грозные представители семейства кошачьих. Так что в культурной ценности этого места сомневаться не приходилось.

Взглянув на сидящего сзади Ратцингера, Ковальский мыслями вернулся к тому, что им удалось пережить в храме солнца. В произошедшее ему верилось с трудом: в архивах музея им-таки удалось отыскать указание на реально существующий, никому не известный древний храм, отправиться туда и едва не погибнуть, ибо безумные культисты не намерены так просто сдаваться, чтобы дать им отыскать своё главное убежище.

Кому расскажешь – не поверят, – про себя усмехнулся он.

Ещё раз оценив обстановку у храмового комплекса, лейтенант бросил взгляд на часы.

13:47.

Вдалеке у ворот, ведущих на территорию храма, виднелись двое охранников в белой униформе с пистолетами-пулемётами наперевес. Однако, кроме них, вокруг не было видно ни одной живой души, за исключением редких праздно гуляющих туристов и местных.

– Похоже, у них тут обеденный перерыв, – сказала Маргарита и открыла дверь машины. – Это отличный шанс для нас.

– А может, лучше подождать до темноты? – придержала её за плечо Алиса. – Так будет проще пробраться на территорию незамеченными.

– Если вы не забыли, то за нами гонится полиция, – напомнила Марго, сверкнув на помощницу Ряховского глазами. – Мы не знаем, как скоро они объявят нас в розыск. Поэтому стоит действовать как можно быстрее. Мы сами поставили себя в такие условия, и теперь выбора нет.

С этими словами она выскользнула из машины и пересекла проезжую часть, направляясь к храмовому комплексу Шу.

Ряховский что-то неразборчиво буркнул и последовал за ней. Услышав краем уха слово «девчонка», Ковальский посмеялся про себя.

– Я пойду с ними, – заявил Ратцингер и тоже вышел. – А вы стерегите сферу!

Оставшись вдвоём, Алиса и Ковальский молча переглянулись. В глазах девушки здоровяк прочёл обеспокоенность с примесью решительности.

– Нам лучше пойти с остальными, – пробормотала Алиса.

– Тогда мы не можем оставить это здесь.

Ковальский взял холщовый мешок и положил в него каменную сферу и статуэтку Ра. После всего того, что случилось в храме под обелиском Сенусерта, он не был готов рисковать – потерять эту реликвию казалось ему самоубийством.

Догнав остальных, Алиса и Ковальский оказались перед высоким решётчатым забором, оградившим территорию храмового комплекса. На отдельные секции решётки были натянуты полиуретановые полотнища с фотографиями различных достопримечательностей нынешнего Египта. При взгляде на них Ковальский лишний раз поразился таланту и трудолюбию представителей древней цивилизации долины Нила. Колоссы Мемнона, пирамиды Гизы, гипостильный зал Карнака, гробницы Долины царей, храм Хатор в Дендере…

А ведь какие-то из этих сооружений нам, возможно, придётся посетить на пути в Омбос.

Поверх красочного полотнища с видами памятников древнеегипетской архитектуры Ковальский увидел приклеенную табличку:

Благотворительный фонд «Крылья Исиды»

Ведутся археологические раскопки

Участок AUHV5623842

Посторонним вход воспрещён

– Хей! – раздался неподалёку голос Марго. – Нам сюда!

Отодвинув одну из секций, девушка вполголоса звала остальных и призывно помахивала рукой. Гуськом все пятеро беглецов прокрались за забор, перелезли через двухметровое ограждение и оказались на обширной территории храма Шу.

Вокруг повсюду виднелись контейнеры с оборудованием, лопаты и мотыги, горы земли и песка. Ковальскому это больше напоминало бесконечные перекладывания бордюрной плитки в Москве, нежели раскопки. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что не видит никакого движения, он обратился к Ратцингеру:

– Куда нам теперь?

– Главный храм комплекса в той стороне, – сказал немец, указывая вперёд и чуть правее. Там, за строительными бытовками, где отдыхали археологи, виднелись каменные стены очередного святилища.

Пригнувшись и пользуясь контейнерами, оборудованием, мешками и прочим в качестве укрытия, беглецы гуськом двинулись в указанном Ратцингером направлении. День близился к зениту, и африканское солнце нещадно пекло голову, а на иссиня-голубом небе не виднелось ни единого облачка. Пару раз оказавшись на самом солнцепёке, Ковальский понял, куда подевались все археологи.

Сиеста.

В странах Южной Европы, таких как Греция, Италия и Испания, а также в Северной Африке особо распространена практика послеобеденного сна и отдыха, когда вся жизнь в городах замирает, а люди прячутся по домам. В период примерно с 13 до 17 часов на улице стоит невыносимая жара, порой представляющая опасность для здоровья. Поэтому местные жители предпочитают в эти страшные часы отдыхать дома в прохладе и уюте.

Отлично, как будто нам было мало сгореть в адском пламени огнемётов.

– Нам туда, – сказал Ратцингер, указывая пальцем чуть вправо, в сторону невысокого строения.

Прямоугольной формы храм был вырублен прямо из толщи скалы и напоминал скорее пещеру. Вытесанные из камня толстые невысокие колонны, заменявшие собой фасад, не давали полного обзора внутреннего убранства сооружения.

– Похож на храм Хатор в Дендере, – проговорил заворожённый немец, однако эти слова ни о чём Ковальскому не говорили. – Но как будто… подрубленный…

Приблизившись ко входу, все пятеро замерли, поражённые масштабами сооружения. За колоннами открывалось огромное пустое помещение, стены которого были сплошь покрыты иероглифическими текстами и изображениями различных богов, людей, животных и растений. По углам зала виднелись горы песка, доходившие почти до потолка. В противоположном его конце они увидели песчаный склон, круто уходящий вниз, на нижние уровни храма. В масштабах громадного сооружения этот спуск напоминал маленький люк в винный погреб.

– Храм наполовину погружен в песок, – печально констатировал Ратцингер. – Похоже, археологи только начали его откапывать.

– Ну, до самого интересного они уже добрались, – заметила Марго, устремив свет фонаря к подножию склона.

Внизу виднелась массивная каменная дверь, наглухо запиравшая большой проём квадратной формы. Посередине залегла глубокая трещина. Судя по оставленным рядом киркам, исследователи довольно упорно пытались попасть во внутренние помещения забытого храма.

– Постойте на входе, – сказал Ковальский, отдавая начальнику свёрток со сферой и статуэткой. – Мы с Марго сходим на разведку.

– Только не копайтесь там слишком долго, – назидательно проговорил Ряховский. – Если что, держим связь по рации.

Ковальский кивнул, и они с Маргаритой заскользили по осыпавшемуся песчаному склону. Ряховский, Ратцингер и Алиса остались наверху, у колонн.

Спустя всего минуту лейтенант и девушка уже погрузились в холодный полумрак святилища. Отсюда солнечный свет в проёме у парадного входа казался далёким и ослепляюще ярким. Колонны грозными стражами нависали над головами вошедших, как будто намереваясь их здесь навсегда похоронить.

Остановившись перед трещиной в стене, Ковальский и Марго огляделись по сторонам. Вправо и влево уходили раскопанные узкие коридоры, которые тут же заворачивали и вели на уже известные исследователям подземные уровни храма. Но похоже, археологи совсем недавно осознали, что за стеной, на которой виднелось изображение Шу, разделяющего Геба и Нут, может находиться ещё одна камера.

– Наверное, отыскали благодаря сканированию, – предположил Ковальский. – Я слышал, что именно так учёные обнаружили, что под Сфинксом есть система тоннелей, часть из которых затоплена.

– Но они не смогли её открыть, – заметила Марго, протягивая руку к барельефу.

Глаз Ковальского скользил по вырезанным в камне изображениям: обнажённому лежащему Гебу, распростёртой над ним дугой богине Нут, зажатому между их гигантскими телами Шу, вдоль груди которого прорубили узкий проход в скале. На секунду взгляд лейтенанта задержался на странном иероглифе, который ему прежде не доводилось видеть. И при этом витиеватое сочетание плавных линий казалось подозрительно знакомым.

– Точно так же выглядят выступы в основании статуэтки Ра, – догадался он, приблизившись к двери. – Она использовалась здесь в качестве ключа. Как жезл Уаз на обелиске Сенусерта!

– Чтобы внутрь невозможно было попасть, пока человек не побывает в храме Ра.

– Теперь в ней нет необходимости, – с досадой произнёс федерал, наклонившись к «замку» и проводя по символу ладонью. – Здешние археологи не особо профессиональны, раз допускают подобное…

Внезапно ему в нос ударил омерзительный запах, напоминавший протухшие яйца. Ковальский резко умолк, борясь с подступающей тошнотой, и громко закашлялся.

– Что за омерзительная вонь?! Как будто там внутри и в самом деле кто-то умер…

Ковальский тут же пожалел, что в сердцах сказал это. Выражение лица Марго изменилось мгновенно: глаза расширились, рот приоткрылся, а кожа побледнела. Закрыв нос нижним краем футболки, девушка сунула голову в трещину и осветила таившееся за ней помещение фонарём.

– Господи боже… – только и смогла вымолвить она, её колени заметно задрожали.

– Что… там?.. – спросил Ковальский, сумевший совладать с дурнотой.

– Взгляните сами, дядя Саша.

С этими словами она протянула ему фонарь и аккуратно подтолкнула к расселине. Заглянув во мрак помещения за запертой дверью, лейтенант сперва ничего не увидел, кроме уходившей дальше в глубь скалы лестницы. По обеим сторонам от неё в полу виднелись глубокие трещины, из которых как будто и шла та самая невыносимая вонь. Ковальский начинал догадываться о том, что вызвало подобный запах.

Скользнув пятном света по полу комнаты, федерал, однако, увидел то, что заставило его замереть на месте и затаить дыхание. И это было связано вовсе не с омерзительным запахом, шедшим из недр храма.

– Вот, почему не видать членов археологической экспедиции…

Перед самой дверью в потайной храм Шу лежало несколько тел. Трое молодых мужчин, один пожилой учёный и две женщины, на лицах некоторых застыло выражение животного ужаса. У самой двери лежала бездыханная девушка, замершая навеки, вытянув вперёд окровавленные руки и с мольбой уставившись на Ковальского пустым взглядом подёрнутых белёсой пеленой глаз.

Глава 101

Сероводород.

Причиной ужасающе тошнотворного запаха, царившего внутри подземного храма Шу, оказалось его расположение, близкое к залежам сероводорода. Бесцветный газ, имеющий характерный запах тухлых яиц, в малых концентрациях не представляет никакой угрозы и вызывает лишь головокружение и тошноту. Однако в больших количествах сероводород чрезвычайно токсичен и опасен, поскольку способен привести к отёку лёгких, коме и даже смерти. В зависимости от концентрации в воздухе летальный исход мог наступить даже от одного-единственного вдоха. Помимо этого, в сочетании с воздухом сероводород может быть взрывоопасным.

Из объяснений Ковальского Маргарита Романова смогла сделать вывод, что, скорее всего, древние архитекторы храма знали об этой особенности, когда возводили святилище Шу. Завершив строительство, они пробили в полу несколько отверстий, и освобождённый газ быстро заполонил собой замкнутое помещение, которое не трогали почти пять тысячелетий. А всё благодаря массивной двери, сумевшей герметично запереть храм навеки благодаря уникальным технологиям обработки камня.

Марго в очередной раз поразилась тому, как египтяне умудрялись обрабатывать камни так, что в щель между ними не могли пройти ни тончайший луч рубинового лазера, ни отравленный спорами плесени или сероводородом воздух.

– Нам нужно найти способ попасть внутрь, – сказал Ковальский, не сводя глаз с трещины в скале. – Пока сеттиты или полицейские нас не нашли.

Он только что предупредил остальных по рации, чтобы смотрели в оба.

– Тогда придётся найти способ не окочуриться там, внизу, – сказала Марго, озираясь по сторонам.

На небольшой площадке перед входом в потайной храм, отбитой у вездесущего песка, были разложены припасы экспедиции: ящики с оборудованием, измерительными приборами, запасы воды в больших ёмкостях на пять и десять литров, сухпайки, совки и кисточки. Кто-то забыл здесь фотокамеру на треноге и даже аптечку. Видно, что группа исследователей пропала внезапно, в самый разгар работы.

Никаких противогазов или иных средств химической защиты.

Они изначально были обречены на смерть.

Значит, археологи точно не знали заранее, что в тайном храме их ждёт весьма опасная находка. По-своему это обстоятельство вызывало восхищение: даже несколько тысячелетий спустя, при всём технологическом могуществе современных людей древний храм всё равно представляет собой смертельную угрозу.

Его создатели очень не хотели, чтобы кто-то когда-либо пробрался внутрь.

На мгновение отчаявшаяся, Марго приблизилась к горке припасов у подножия песчаного склона в надежде отыскать хоть что-то. Задумавшись на минуту, она поняла, что иного выхода нет и придётся рискнуть.

В те давние времена, когда у них с отцом ещё были нормальные отношения и Владимир Романов охотно обучал дочку многому из того, что знал по долгу службы, у Марго однажды был довольно необычный урок труда на дому. Отец, как и многие люди советского прошлого, страшился потенциальной ядерной войны, а потому решил подготовить к этому и свою дочь. На случай отсутствия противогаза рецепт был прост и незамысловат, однако получающееся в результате самодельное средство защиты давало шанс добраться до ближайшего бомбоубежища.

– С тобой всё в порядке? – низкий голос Ковальского вывел Марго из задумчивости.

– Вполне… – промолвила она удивленно. – А что?

– У тебя глаза слезятся, – добродушно заметил здоровяк.

– Песчинка в глаз попала, – отчеканила она, наверное, даже слишком быстро.

Девушка невольно коснулась рукой чуть влажной щеки. Видимо, в пылу размышлений об отце она сама не заметила, как дала слабину.

– Ладно, – выдохнула Марго, подавляя остатки слёз. – Тряхнём стариной.

Собравшись с духом, она схватила пятилитровую бутылку воды, скрутила крышку и вылила всё содержимое прямо на песок. Затем полезла в аптечку и вынула оттуда вату, марлю, бинты, пачку активированного угля, а также моток клейкой ленты. Покопавшись в оборудовании экспедиции, Маргарита смогла раздобыть пару маленьких пластиковых шлангов, тюбик суперклея и шило.

– Помогите мне, – обратилась она к Ковальскому. – У вас же есть с собой перочинный нож?

В ответ федерал лишь утвердительно кивнул, с интересом наблюдая за дочерью своего коллеги.

– Отрежьте нижнюю треть бутылки вот так, наискосок, хорошо? А я займусь фильтрами.

Ковальский сделал так, как она сказала, – получилась воронка с цилиндрической горловиной. Тем временем Марго повторила всё то же самое со второй бутылкой. Затем залепила края воронки двумя слоями изоленты и примерила на себя.

Если смотреть издали, то получалось своеобразное подобие противогаза: поскольку дно бутылки было срезано по диагонали, то дальняя, самая длинная стенка воронки выстраивалась почти вертикально относительно лица, словно щиток хоккейного шлема. На оказавшееся внизу горлышко бутылки так и просился фильтр от настоящего противогаза.

– Отлично… – пробормотала Марго. – Так сойдёт.

– Внаглую используешь секретные разработки российских спецслужб? – грозно спросил её Ковальский, заставив вздрогнуть.

Марго смутилась, застыв с приоткрытым ртом.

– Я пошутил, – федерал по-отечески положил руку ей на плечо. – Рад, что ты помнишь. Володе повезло с ученицей. Давай, помогу.

Взяв с ящика две крышки, Ковальский при помощи шила проделал в них несколько отверстий. Поверх них, обмазав края суперклеем, Марго прицепила кусочек ткани и прижала. Выждав двадцать секунд, она подула во внутреннюю часть крышки – ткань надулась маленьким парусом.

Дыхательный клапан готов.

Следующим шагом было обильно намазать резьбу на бутылке всё тем же клеем и накрутить на неё крышку с клапаном. Таким образом Марго надеялась обеспечить герметичность и не допустить попадания ядовитого газа под маску.

После этого девушка взяла незаконченную маску и аккуратно вырезала по одному отверстию в её конусовидной части – ближе всего к тому месту, где в конечном итоге должны были оказаться уголки губ.

– Нужно ещё сделать фильтры.

– Сейчас будут, – сказал Ковальский, разрезавший пластиковые шланги на короткие трубки по пять сантиметров каждая.

Сложив бинт так, чтобы он образовал десяток слоёв, лейтенант приклеил его к краю трубки. Затем раскрошил пару таблеток активированного угла и засыпал в получившийся цилиндр. Потом вырвал несколько кусков ваты, распушил их и уложил в трубку, не утрамбовывая. Оставив до конца полсантиметра, он добавил ещё угля и снова залепил несколькими слоями бинта.

Решив не тратить время на внешний вид самодельного противогаза, Марго взяла получившиеся фильтры и протолкнула их на пару миллиметров внутрь маски. Туго заклеила скотчем, чтобы те не болтались и чтобы внутрь никак не мог попасть воздух. Прижав фильтры к боковым сторонам маски, Марго зацепила их полоской скотча – так, чтобы лента не затрудняла обзор.

Получившаяся конструкция действительно напоминала противогаз, однако вопрос о его эффективности оставался открытым. Если маска не будет плотно прилегать к голове, создавая замкнутый объём воздуха, то смысла во всех этих хитрых манипуляциях изначально не было.

Марго огляделась вокруг и мрачно констатировала:

– А к голове её прицепить нечем. Здесь нет никакой бечёвки?

Опустив взгляд на севшего на корточки Ковальского, она с удивлением обнаружила, что он проводит какие-то манипуляции со своими ботинками. Спустя пару минут непонятной возни федерал выпрямился, держа в руке два шнурка.

– Это подойдёт?

Обомлевшая Марго впервые за долгое время натянуто улыбнулась.

– А как же ты без шнурков, дядя Саша?

– Да мне не привыкать, – пожал плечами здоровяк. – С детства их не люблю. В школу приходил, вытаскивал, клал в карман и так ходил – кроссовки всё равно не падали. С тех пор лапа меньше не стала. Как ты там сказала? Тряхнём стариной, да?

Марго тихо засмеялась и приняла из его рук шнурок, который Ковальский предварительно разрезал надвое. С помощью шила девушка проделала отверстия в обклеенной скотчем окантовке маски, протолкнула туда обрезки шнурка и завязала концы узлом.

– Поможете?

С этими словами она надела самодельный противогаз, плотно прижав маску к голове. Встав позади неё, Ковальский взялся за шнурки и туго завязал концы кривобоким бантиком. Марго специально глубоко вдохнула – воздух ниоткуда не поступал, кроме как через дыхательный клапан в крышке. Чтобы убедиться окончательно, она с силой выдохнула, отчего пластиковую бутылку слегка выдавило наружу. Воздух никуда не просочился, нигде ничего не отходило – по крайней мере на первый взгляд.

Настоящее испытание ждало конструкцию впереди.

– Раз тест-драйв окончен, – сказал Ковальский, удовлетворённо глядя на Марго, – тогда давай снарядим меня и испытаем это чудо в деле.

Марго помогла ему затянуть шнурки на затылке потуже. Посмотрев друг на друга сквозь синеватую пластмассу бутылок, оба неловко улыбнулись, представляя, как нелепо сейчас выглядят. Марго понимала, как это неуместно, учитывая мёртвые тела за каменной дверью. Но только так она сможет справиться со стрессом. Подурачившись.

Иначе я прямо здесь и сейчас сойду с ума.

Стараясь не думать о рисках, связанных с некачественной сборкой самодельных противогазов, Марго вместе с Ковальским протиснулась через трещину в стене и ступила на запретную лестницу храма Шу.

* * *

Пятеро беглецов не подозревали, что жрец пристально наблюдал за ними всё это время. Как только они пересекли границу комплекса, он спешно отступил внутрь храма Шу. Ему сообщили, что в храме Ра надоедливым гостям удалось выжить, однако его приятно удивила их прыть.

В глубине души жрец и не смел надеяться, что они так быстро расшифруют загадку и отыщут следующий храм. Это отчётливо говорило о решительности беглецов, а значит, работы предстоит ещё очень много. Но готовы ли они пойти до конца? Или же их можно будет легко спугнуть и отвратить от пути к Омбосу навсегда?

Жрец терялся в догадках относительно дальнейшего плана действий. Он намеревался связаться с Хозяином, когда станет ясно, что никакой угрозы планам культа нет, но теперь всё пошло наперекосяк. В чётко отрегулированный и продуманный план, как и следовало ожидать, закралось несколько маленьких случайностей, которые могли загубить всю операцию.

Наконец жрец решился на это: употребив специальную дыхательную смесь, он в очередной раз открыл своё сознание для Хозяина, настроился на одну с ним частоту.

Великий Сет, дай мне сил, чтобы сокрушить врагов твоих и выполнить волю твою.

В его ушах раздался голос Повелителя – низкий, похожий на рык чудовищного зверя:

– Не страшись врагов своих, сын мой. Внимай моему слову. Не отходи от него ни на шаг. И действуй так, как я скажу…

Жрец внимательно выслушал.

Глава 102

Сидевшая в тени колонны Алиса Маркова прижалась к холодному камню, время от времени с опаской выглядывая из своего укрытия. Ничего подозрительного она не видела: территория раскопок, залитая яркими лучами африканского солнца, выглядела безмятежной.

Возникший рядом Альберт Ряховский заставил её вздрогнуть. Начальник выглядел всерьёз обеспокоенным.

– Куда подевался Ратцингер? Ты его не видела?

Застигнутая врасплох, Алиса растерянно хлопала глазами.

– Нет, а должна была?

– Он сказал, что проведает остальных и направился ко входу в подземелье.

У Алисы перехватило дыхание.

Что творит этот проклятый немец?!

– Нужно найти его, – вырвалось у девушки.

– Вот именно…

Начальника оборвал на полуслове звук упавшего неподалёку предмета. Напоминало стук, с каким на землю шлёпается мешок картошки.

Храня гробовое молчание, Ряховский и Алиса двинулись в сторону звука, стараясь производить как можно меньше шума и держаться за ящиками с оборудованием экспедиции.

– Ты что здесь делаешь?! – раздался зычный мужской голос. Вопрос был задан на английском.

Притихнув на секунду, Алиса и Ряховский спрятались за ближайшим к говорившему ящиком. Выглянув, они увидели пугающую картину.

Штефан Ратцингер лежал на спине, подняв перед собой руки в примирительном жесте. Над ним навис здоровяк в бронежилете и камуфляжных штанах. Его автоматическая винтовка чёрной змеёй смотрела прямо в лоб Ратцингеру. На рукаве мужчины Алиса рассмотрела нашивку частной охранной организации, входившей в состав фонда «Крылья Исиды».

Похоже, Ратцингер в приступе любопытства наткнулся на охранника, патрулировавшего территорию вверенного ему объекта. Наличие на раскопках вооружённой охраны нисколько не удивило Алису. Подверженный влиянию радикального исламизма Египет нередко был вынужден прибегать к услугам военных, полицейских и охранных фирм для нормального функционирования отелей, развлекательных центров и экскурсионных мероприятий на территории памятников древнеегипетской цивилизации. В былые времена даже на экскурсию в Карнак турист вынужден был отправляться в сопровождении вооружённых до зубов солдат. Каждый раз, увидев реальное оружие в непосредственной близости от себя, многие туристы начинали нервничать, и правительство Египта, как только ситуация в стране стабилизировалась, было вынуждено отказаться от подобных мер по обеспечению безопасности.

Но не везде.

– Я просто турист! – воскликнул немец также на английском. – Я немного заблудился!

– Хватит врать! – гаркнул охранник, уперев ствол винтовки Ратцингеру в лоб и при этом стараясь разглядеть лицо пришельца. Брови верзилы поползли вверх, в глазах промелькнула искра узнавания. – Это ты…

– Что?! – шёпотом сказал Ряховский. – Он его узнал?!

Ратцингер лихорадочно закивал.

– Вам говорили про меня, да? – в его голосе звучала надежда.

Алиса непроизвольно переглянулась с Ряховским и прочитала в его глазах не меньшее изумление, чем испытала сама.

Ратцингер знаком с этим типом?

Охранник секунду помолчал в замешательстве, не сводя с немца оружия, а потом, усмехнувшись, произнёс:

– Да, наслышаны. Ты пытался связаться с нами ещё в Москве, но тебе отказали.

Ответ поверг Ратцингера в шок. Алиса поняла, что он рассчитывал на совершенно другой исход. Дуло винтовки сильнее упёрлось в лоб немца.

Не спуская глаз с охранника, Ряховский лихорадочно соображал, каким должен быть их с Алисой следующий шаг. Тем временем девушка старалась переварить услышанное: Ратцингер знает здоровяка ещё с Москвы…

– Но я мог бы вам пригодиться! – взмолился он, поднимая руки ещё выше. – Не убивайте, прошу.

– Жрец сказал, что ты недостоин… – безапелляционно заявил страж. – Мы обо всем позаботились и без тебя.

Что он такое говорит?!

После упоминания жреца сомнений не оставалось: перед ними был очередной сеттит.

Винтовка благодарно щёлкнула, переведённая в боевую готовность. Алиса в ужасе прижала ладони ко рту, силясь не закричать.

Ряховский действовал мгновенно. Выскочив из укрытия, он нацелил пистолет на охранника и всадил ему две пули в голову. Брызнула кровь, от черепа откололись большие куски. В следующую секунду руку уже мёртвого охранника повело чуть в стороны, палец рефлекторно надавил на спуск. Короткая очередь ударила в землю у самого уха Ратцингера. Затем верзила завалился на левый бок и рухнул замертво рядом с немцем.

Алиса тут же подбежала к Ратцингеру и склонилась над ним. Штефана сотрясала крупная дрожь. Он только что едва не умер, смерть была в считанных миллиметрах от него. Не понимая, что сам делает, он прильнул к Алисе и крепко обнял её за плечи.

– Майн гот…

Рядом с ними сел Ряховский.

– Вы целы, Ратцингер?

– Вы меня едва не убили! – вскричал немец, одарив федерала испепеляющим взглядом.

– А мне кажется, жизнь спас, – возразил Ряховский.

– Если бы Альберт Рудольфович не выстрелил, то он бы вас точно убил, – вступилась за шефа Алиса, обрадовавшаяся, что тот принял подобное решение в самый подходящий момент.

– Ага, только меня чудом не задели пули!

– Но не задели же, Ратцингер, верно? – усмехнулся Ряховский, пытаясь приободрить напуганного немца. – История не терпит сослагательных наклонений, вам ли не знать? И вообще, что это был за разговор у вас такой интересный?

Ратцингер на секунду опешил, но потом довольно быстро нашёлся.

– Я забалтывал его, чтобы не оказаться убитым на месте! Когда он меня узнал, я понадеялся, что смогу внушить ему, будто меня послали к ним на объект в качестве специалиста по древностям… Что я с ними заодно, и он меня отпустит. Но как видите, не особо удалось.

– Ладно, – покачал головой Ряховский. – Допустим, я вам поверю…

В ответ Ратцингер пробурчал что-то неразборчивое. Федерал оглянулся вокруг. За забором послышались шаги нескольких пар ног и голоса, переговаривавшиеся на арабском.

– Стрельба привлекла внимание… – проговорила Алиса, пытаясь понять, откуда возникнет новая угроза.

– Скорее, вернёмся к храму, – махнул рукой назад Ряховский. – Надо предупредить остальных. Сеттиты уже здесь и выдают себя за сотрудников археологического фонда.

– И сами же откапывают храм, который может хранить указание на их же тайное логово?

– Не откапывают, а наоборот, – поправил Ряховский. – Заметают следы. Избавляются от тех, кто может разгласить правду.

Поднявшись на ноги, он жестом приказал обоим пошевеливаться. Алиса помогла Ратцингеру подняться, и беглецы быстрым шагом, пригнувшись, двинулись обратно, в храм ветра.

Шеф, вы идиот!

Алиса смерила шагавшего рядом Ратцингера оценивающим взглядом. Она удивилась, что ему удалось провести Ряховского, но только не её. Из слов начальника, правда, вовсе не следовало, что он полностью поверил словам немца.

Успевшая повидать на этой работе не меньше обманщиков, чем Ряховский, Алиса Маркова чётко поняла одно. Штефан Ратцингер только что им нагло соврал.

Глава 103

В трёхстах метрах от Алисы Марковой в подземном храме Шу царили могильный холод и абсолютная темнота. С замиранием сердца Маргарита Романова двигалась по широкой лестнице, вырубленной прямо в скале, и постоянно принюхивалась, силясь уловить слабейший запах ядовитого газа. Однако никакой вони она не ощущала. Обёрнутые клейкой лентой края больно врезались в щеки и лоб. Было непривычно смотреть на окружающий мир через стенку пластиковой бутылки, быстро запотевающую у горловины при каждом выдохе.

Не надо дышать слишком глубоко, иначе я вообще ни черта не увижу.

Впереди неё с пистолетом наизготовку шагал Александр Ковальский, подпирая оружие кулаком с зажатым в нём фонариком.

– Похоже, работает, – протянула Марго, аккуратно спускаясь по полустёртым от времени ступеням вслед за федералом.

– У сероводорода есть довольно коварное свойство, – заметил Ковальский. – При низких концентрациях обонятельные рецепторы привыкают к запаху тухлых яиц, и впоследствии ты его уже совсем не чувствуешь. Мы сможем убедиться, что противогазы действительно герметичны, только в том случае, если выберемся отсюда невредимыми.

На это Марго лишь возмущённо хмыкнула.

Воодушевил, дядя Саша, спасибо тебе большое…

Спуск закончился, и, преодолев небольшую комнату, Ковальский и Марго вошли в огромный длинный зал. Лучи их фонарей прорезали тьму, пробуждая забытое всеми место ото сна. Никаких колонн впереди не было, лишь на голых стенах местами проступали древние уцелевшие барельефы. Пол был покрыт толстым слоем пыли, у самых стен в нём виднелись прорубленные отверстия. Марго не сомневалась, что именно через них в зал поступал сероводород.

Ковальский замер и поднял фонарь высоко над головой, чтобы осветить больше пространства. В дальнем конце зала из мрака проступили очертания огромной статуи мужчины, подпирающего руками потолок.

Шу, бог ветра.

Между его широко расставленных ног в получавшейся нише Марго смогла разглядеть нечто, похожее на маленькое святилище.

Приблизившись к Ковальскому, она прошептала, как будто опасаясь нарушить тишину этого древнего сооружения.

– Слишком просто, да?

– Для древних египтян, не имевших противогазов, этот зал оказался бы непреодолимым препятствием, – он бросил на девушку успокаивающий взгляд. – Но не для нас с тобой. Идём.

Отстранившись от неё и снова вскинув пистолет, Ковальский широкими шагами двинулся по направлению к алтарю. Марго старалась от него не отставать.

Позади неё раздался шорох и как будто несколько быстрых шлёпающих шагов. Вскрикнув от неожиданности, Марго обернулась и направила фонарь прямо перед собой. В пятне света предстали древние каменные стены, пол и потолок, вдали показалась лестница.

Никого. Никакого движения.

– Марго? Что там такое? – лейтенант остановился, развернулся и сделал несколько шагов к ней, не ослабляя хватки на пистолете.

– Показалось, похоже… – пробормотала она и двинулась к алтарной части храма.

Ковальский одарил её укоряющим взглядом и покачал головой. Марго поняла, что он прав: у них нет времени на всякие глупости. Но также весьма беспечно было бы с их стороны идти в глубь храма, который наверняка уже заняли враги. После того как их всех едва не убили в храме солнца, они не могли себе позволить неосторожность.

Маргарита и Ковальский миновали половину заполненного сероводородом зала. С такого расстояния девушка смогла разглядеть, что в нише в стене стоит небольшая статуэтка.

Всё в точности, как в храме солнца. Ратцингер всё верно понял.

Во тьме снова раздался шорох, и Марго, сдавленно охнув, тут же направила фонарь на источник звука. На долю секунды пятно света выхватило участок левой стены, а также пару чьих-то ступней, передвигавшихся по барельефам на манер ящерицы.

Только они принадлежали человеку.

В ту же секунду пара конечностей исчезла во тьме.

К несчастью, Марго не успела вскрикнуть, чтобы обратить на это внимание Ковальского. Девушка повела световое пятно дальше вдоль стены, затем вверх, назад, но ничего странного так и не увидела.

Неужто мне опять показалось?

– Марго, не отставай, – подгонял Ковальский.

Вместе они дошли до алтаря, и Марго невольно обомлела, увидев вблизи огромную статую Шу. Упираясь ладонями в потолок, бог ветра нависал над пришельцами, словно собирался вот-вот раздавить. Увиденное отдалённо напомнило Маргарите её собственные кошмарные сны. Только вот статуя Сета в них выглядела куда страшнее и опаснее.

– Всё чисто, – сказал Ковальский, проверив тёмные закоулки, образованные вплотную примыкавшими к стене ногами исполина. – Берём статуэтку и уходим. Пока нас не обнаружили археологи.

Кивнув, Марго наклонилась и протянула руку к алтарю. В этот момент на поясе Ковальского затрещала рация. Под сводами подземного храма этот звук казался оглушительным.

– … приём! – расслышала она слова, произнесённые голосом Ряховского.

– Вас слышу, приём, – отчеканил Ковальский, и оба вслушались.

– Повторяю… – голос на том конце рации звучал глухо и порой почти сходил на нет. – Фонд – это лишь прикрытие. За ним стоят сеттиты! Они здесь!

– Твою мать… – вырвалось у Ковальского, заворожённо слушавшего откровения начальника.

– Хватайте эту грёбаную статуэтку и уходите оттуда! Сейчас же!

Маргарита Романова почувствовала, как у неё задрожали колени.

Всё-таки она была права: всё не могло быть так просто.

Глава 104

Следователь Управления по собственной безопасности ФСБ Остап Афанасьев сидел в кресле и дожидался прихода своего помощника Георгия. Добросовестный и смышлёный юноша привлёк его внимание ещё несколько лет назад и, пользуясь особым доверием руководства, Афанасьев смог добиться того, чтобы заполучить Георгия к себе в подчинённые. С тех пор они исправно трудились вместе, и следователь никак не мог нарадоваться на расторопность, практичность и прозорливость своего протеже.

Дверь кабинета открылась – вошёл Георгий с толстой папкой под мышкой.

– Вызывали, Остап Борисович? – поинтересовался он спокойным голосом.

Ещё одна причина, по которой Афанасьев уважал молодого человека, – его умение держаться достойно и не скатываться в подобострастие.

– Да. Есть что доложить касательно моих поручений?

– Я связался с экспертами и лабораториями, сообщил о высокой приоритетности данной проверки по сравнению с остальными. Они отбросили все прочие дела и сосредоточились на нашем. Как результат, – он показал Афанасьеву папку, – даже ДНК-экспертизы с мест преступлений уже готовы.

– Отлично! – Афанасьев взял у Георгия отчёты и с немалой долей нетерпения всмотрелся в бумаги.

Георгий предусмотрительно собрал все материалы и рассортировал по тематике. Первыми он поместил выжимки из отчётов о вскрытии четырёх самых важных для следствия тел: Владимира Романова, Геннадия Рыжова, Игоря Нефёдова и неизвестного из Ордена Сета. Афанасьев по диагонали пробежал их и понял одну неутешительную вещь.

– Ничего нового, верно? – он поднял глаза на помощника. – Никаких неожиданностей?

– Никак нет, Остап Борисович. Романов совершил самоубийство, о чём говорят следы на шее от удавки. Рыжова перед смертью пытали, а затем… – Георгий запнулся. – Срезали кожу, когда он был ещё живой. Этим объясняется грубость работы того, кто проводил операцию. Он больше стремился сохранить нетронутой его кожу, нежели мягкие ткани под ней.

– А тот машинист, которого Ковальский с Романовой видели на Савёловском вокзале?

– Множественные травмы, причинённые в результате сдавливания упавшим вагоном поезда. У него не было шансов выжить. Но даже если бы им и удалось его спасти, после того как действие веществ, которые в него закачали сектанты, прошло, бедолага умер бы от болевого шока.

– Вот ведь изверги… – не сдержался Афанасьев и продолжил: – На Нефёдова напали и вырезали ему сердце. Оно было нужно для некоего ритуала. И затем этот самый культист…

– Единственный из всех, кто умер своей смертью, – мрачно произнёс Георгий. – Иронично, правда?

– И даже как-то подозрительно. А главное, настолько удобно. Как раз тогда, когда он мог бы много важного выложить об их организации, сектант просто умирает от разрыва сердца. Точно никаких следов ядов?

– Токсикология ничего не обнаружила, – покачал головой помощник Афанасьева. – Я догадывался, что вас это не убедит, поэтому потребовал перепроверить результаты. Всё подтвердилось.

Афанасьев раздосадовано вздохнул.

– И поскольку мы ничего о нём не знаем, то он нам теперь бесполезен. А жаль.

Перелистнув страницу, следователь приступил к изучению результатов криминалистических экспертиз.

– Сколько же тут образцов, боже мой, – сказал он, пролистывая однотипные бланки. – Вчера пролилось очень много крови.

– Образцов было достаточно, чтобы связать многие фрагменты воедино. Например, в святилище на Ваганьковском кладбище действительно проводилось несколько ритуалов, похожих на тот, который сектанты устроили в своём убежище незадолго до того, как туда ворвались наши люди. Криминалистам удалось собрать дюжину различных образцов. Сопоставив их с базой данных пропавших без вести, эксперты смогли установить личности некоторых жертв.

– Есть что-то заслуживающее особого внимания?

– Пока нет. Среди жертв были как мужчины, так и женщины. Причём зачастую мужчины числились пропавшими гораздо дольше женщин. Думаю, логично предположить, что они добровольно вступили в Орден, ушли из мирской жизни и могли спустя несколько лет после своего официального исчезновения стать жертвами ритуала в том склепе.

Тело Афанасьева, несмотря на духоту в кабинете, пробила дрожь.

– Господи боже… Чем больше мы узнаём об этих «сеттитах», тем больше я понимаю, что исламские террористы по сравнению с ними – зайчики.

Снова вернувшись к веренице отчётов, Афанасьев окунулся в море повседневных для всякого расследования улик: отпечатки пальцев, образцы крови, волокна, волосы и прочее. От всего этого многообразия у него довольно скоро зарябило в глазах. Отстранившись, следователь уставился на папку, заинтригованный её содержимым, но несколько утомлённый обилием информации.

– Что-нибудь интересное по остальным экспертизам? – почти с мольбой спросил он у Георгия.

Тот склонился над столом начальника, присмотрелся к тексту последнего открытого Афанасьевым отчёта и уверенно, как истинный автор созданной папки, пролистал чуть ближе к концу. Найдя нужную страницу, Георгий пододвинул папку к начальнику.

– Не столько интересное, сколько странное. Вот, взгляните на это.

Нахмурив брови, Афанасьев взглянул на выбранный молодым человеком лист. На странице слева он прочёл заголовок: «Самоубийство Романова».

Не сказав ни слова, следователь одним взглядом дал понять помощнику, чтоб тот внёс немного ясности.

– Мы тщательно осмотрели квартиру Владимира Романова и изъятые оттуда улики ещё раз, как вы и приказали, – сказал Георгий. – В основном обнаружилось ровно то, что описал в своих отчётах Ряховский. Но на момент его побега ещё не все экспертизы были проведены.

Заинтригованный Афанасьев глядел на своего помощника, не моргая.

– Вы обнаружили в квартире следы Маргариты Романовой? Или Штефана Ратцингера?

– Кроме тех, что они оставили при визите вместе с Ряховским, нет. Но я вовсе не об этом.

Георгий постучал пальцем по листу с отчётом.

– На ножке стула, на котором стоял Владимир Романов перед тем, как повеситься, нашли эпителиальные клетки. Специалисты из нашей криминалистической лаборатории выделили из них ДНК. В базе данных такой ДНК-профиль отсутствует, так что мы не смогли установить личность этого человека. Ясно лишь одно: образец принадлежит мужчине и не совпадает с ДНК ни самого Владимира Романова, ни кого-либо из членов следственной группы.

Афанасьев почувствовал, что его бросило в холодный пот. Не может этого быть! Он же только что читал отчёт о вскрытии, и вывод напрашивался сам собой…

– В квартире был ещё кто-то.

Георгий кивнул.

– И этот кто-то выбил из-под Романова стул. Скорее всего в момент удара у неизвестного задралась штанина, и он коснулся ножки стула оголённой кожей, оставив нам зацепку.

Отложив бумагу, Афанасьев вытер пот со лба и, нахмурившись, уставился в пространство.

– Но эпителий мог попасть туда и раньше…

Афанасьев был вынужден признать очевидное: его исходная версия рассыпалась в прах. Гибель одного из их лучших сотрудников могла и не быть результатом самоубийства. Кто-то помог ему отправиться на тот свет, симулировав суицид.

– Это ещё не всё, – добавил Георгий.

– Ну давай, добей меня…

– Эпителий на ножке стула из квартиры Романова совпадает с образцом неизвестной ДНК, которую мы нашли в кабинете Нефёдова после его убийства.

Тут уж Афанасьев был вынужден присвистнуть.

– Вот те на… А откуда там кровь взялась?

– Очевидно, убийца поранился о лезвие во время борьбы. Это часто случается, если в ход идёт нож. При попытке зарезать жертву убийца сам зачастую ранит себя.

Повисло напряжённое молчание.

– Значит, Романова и Нефёдова убил один и тот же человек… – мрачно заключил следователь. – И Ряховский с командой тут вроде как ни при чём…

– Это их не оправдывает, Остап Борисович. Люди из группы Ряховского могли быть информаторами и не участвовать в убийствах…

Но Афанасьев его уже не слушал. Мысли теснились в мозгу, угрожая разорвать его в клочья.

– Так вот и найди мне доказательства того, что они к этому причастны! – рявкнул следователь, ударив кулаком по стулу. – И не возвращайся, пока хоть что-то на них не откопаешь! Это приказ.

Дождавшись, когда за удивлённым и даже напуганным помощником захлопнется дверь, разъярённый Афанасьев прикрыл лицо руками. Расследование обещало затянуться и оказалось не столь простым, каким он себе представлял.

Следователь откинулся на спинку кресла и открыл ключом нижний ящик письменного стола. Достал фляжку и пригубил в надежде успокоиться.

Это сумасшедшее дело начинало действовать ему на нервы.

Однако в любом случае выводы, к которым пришёл Афанасьев, были неутешительны.

По окончании следствия кого-то посадить всё-таки придётся. И Альберт Ряховский своими действиями уже предопределил, кто окажется за решёткой.

Глава 105

Маргарита Романова замерла, протянув руку к постаменту со статуэткой бога ветра Шу. Она с трудом верила собственным ушам.

Слова Ряховского эхом отдавались в её голове, словно после удара колокола. Получается, прикрывшись личиной археологического фонда, сеттиты окружили храм ветра, чтоб никого сюда не допустить? И их пятерых, в частности? Это звучало как полнейшее безумие. Но с учётом событий в Москве она бы ничему не удивилась.

Хватайте эту грёбаную статуэтку и уходите оттуда!

Но ведь смысл не только в том, чтобы забрать фигурку бога. Нужно было отыскать зашифрованное указание на следующий храм.

Где же? Оно должно быть где-то рядом! Иначе никак!

Наскоро окинув взглядом прилегающие к святилищу стены, а также сам алтарь и каменные ноги бога, Марго убедилась, что никаких текстов поблизости не было.

Нет, не может такого быть… Оно должно быть где-то спрятано…

Чувствуя, как её надежда тает на глазах, а мозг, подгоняемый подступавшей паникой, начинает ускоренно перебирать возможные варианты, Марго обернулась к Ковальскому.

– Нам нужно уходить, – сказал он твёрдо. – Нельзя терять ни минуты. Остальные в опасности.

Отчаявшись отыскать закодированное послание, Марго схватилась за статуэтку и подняла её с пьедестала. Тут же в стене заработали невидимые шестерёнки, но никакого движения она поначалу не увидела.

Затем где-то наверху послышался скрежет. Марго задрала голову и увидела, что каменный Шу с грохотом опустил руки, перестав подпирать ими потолок. В следующую секунду каменные кулаки замерли в метре от её головы.

– Марго, ты цела? – спросил её Ковальский и, дождавшись утвердительного кивка, добавил: – Нет времени стоять. Надо спе…

Его слова вдруг резко оборвались. Что-то материализовалось из темноты за его спиной, обрушило на него сильнейший удар в бок, сбило с ног, и тут же с нечеловеческой силой отшвырнуло в сторону. Ковальский пролетел не меньше трёх метров, прежде чем рухнуть, словно мешок с песком, и исчезнуть во тьме. Его фонарик, выбитый из ладони, описал дугу, кувыркаясь в воздухе и расцвечивая световым лучом всё вокруг, а затем с громким треском бьющегося стекла упал на каменные плиты.

Сдавленно охнув, Марго направила фонарь на противника. Перед ней стоял человек в длинном чёрном свободном одеянии вроде мантии или монашеской рясы. На голове у него была одна из тех омерзительных масок, изображавших Сета. Но на сей раз вместо прорезей для глаз в маске виднелись странной формы линзы.

– Вот мы снова и встретились, Наследница… – протянул противник, пятясь в сторону, словно стремясь зайти к девушке с фланга.

Голос из-за маски звучал глухо, тембр разобрать было невозможно. Походка культиста напоминала движения рептилии. Марго похолодела.

Это он только что полз по стене! Это его я видела под окном кабинета Нефёдова после нападения!

Жрец сеттитов…

Тот самый, который смог проникнуть в штаб-квартиру на Лубянке! Перед ней стоял убийца Игоря Нефёдова.

Её захлестнула ненависть, смешанная со страхом. Эти обезумевшие фанатики уже несколько раз пытались её убить, в одночасье разрушили всю её жизнь. Даже после всех тех ужасов и отъявленной жестокости, что ей не посчастливилось лицезреть, Марго скорее ненавидела сеттитов, чем боялась. Она была готова сдаться, только если ей придётся умереть.

– А вы оказались настырнее, чем я думал… – прохрипел жрец. – Неужели вы всё ещё надеетесь раскрыть нашу великую тайну? Или вы наконец поняли, с кем связались?

Его намёк разъярил Марго.

– О-о-о-о д-а-а-а, – саркастично протянула она в ответ. – Я её раскрою лишь с той целью, чтобы всех вас, поганых выродков, упекли за решётку на пожизненное.

– А вот за такую дерзость ты ответишь, грязное ничтожество…

В следующую секунду неведомый враг, разъярённый неожиданным сопротивлением, бросился вперёд и повалил Марго на пол. Затылок больно ударился о каменные плиты, отчего в ушах тут же зазвенело. Мир вокруг поплыл, распадаясь на несколько копий. От удара самодельный противогаз едва не соскочил с лица. Статуэтка выскользнула, а фонарь вылетел из рук и упал рядом. Маргарита вновь ощутила себя как в кошмарном сне. Казалось, длинная, похожая на крокодилью пасть вот-вот распахнётся и откусит ей голову. Словно сама смерть явилась за ней и намерена была утащить на тот свет.

Расширенными от ужаса и темноты глазами Марго посмотрела по сторонам. Хватка на её горле не ослабевала. В отчаянной попытке спастись, она вцепилась врагу в запястья, но не могла сдвинуть их ни на йоту. Опьянённый яростью сеттит был гораздо сильнее и беспощадно давил на гортань, стремясь сломать Наследнице подъязычную кость. Борясь с подступающей паникой, Маргарита попыталась найти Ковальского, но он исчез из её поля зрения.

Тогда она инстинктивно стала шарить руками по полу в поисках фонаря или статуэтки. Казалось, что горло сжалось практически полностью. От недостатка кислорода мозг бил тревогу, мобилизуя все силы. Нащупав небольшой камень, девушка с размаха ударила им по маске сеттита.

Раздался громкий треск дерева. Удар камнем разбил правую половину маски: наружу вывалился окуляр, встроенный в глазницу, а внутри длинной морды показались фильтры. К удивлению Марго, маска по своей сути оказалась противогазом, совмещенным с прибором ночного видения.

На мгновение жрец отшатнулся, застигнутый врасплох. У Маргариты была пара секунд, чтобы рассмотреть его в тусклом свете лежавшего рядом фонаря.

Ей предстало пугающее зрелище. Лицо незнакомца было испещрено пятнами и язвами тёмно-зелёного цвета, местами его покрывали струпья, волосы почти все выпали. Глаза сильно покраснели, так что определить их настоящий цвет было практически невозможно. Но девушка отчётливо видела в них ярость и ненависть.

Крепче сжав камень, Марго снова ударила жреца по голове, но тот как будто даже не почувствовал. Она нанесла удар снова и снова, и опять безрезультатно.

Видя её изумлённое выражение лица, жрец самодовольно произнёс:

– Хозяин щедро одаривает тех, кто ему долго и верно служит…

И что это за подарки?..

Пальцы жреца ещё крепче стиснули её горло, окончательно перекрывая приток кислорода в лёгкие. Сил для новых ударов не осталось, перед глазами всё поплыло. Единственное, что девушка воспринимала отчётливо, – это громко щёлкающие в стенах каменные шестерёнки.

Глава 106

У Александра Ковальского сильно гудела голова, а также ныл правый бок, в который его только что ударили с чудовищной силой. Из лёгких выбило весь воздух, и они сейчас отзывались острой болью на каждый вдох. В момент падения противогаз, сконструированный Маргаритой, съехал набок, и отвратительный запах тухлых яиц мгновенно заполонил ноздри, вызывая тошноту.

Значит, всё-таки он работает…

Ковальский попытался сесть, опершись на локоть, но тут же возникло ощущение, будто мозг катается в черепной коробке. Уставившись в потолок, Ковальский решил, что тот неумолимо опускается – настолько ему было плохо.

Переборов головокружение и дурноту, федерал поправил противогаз. Когда зрение сфокусировалось, Ковальский понял, что это был не обман зрения – потолок храма действительно медленно, но верно приближался к земле.

Что за хрень?!

Переведя взгляд на алтарь, Ковальский смог увидеть пустой постамент и огромную статую Шу. Руки бога были опущены вниз – он больше не держал небесный свод. И тот теперь грозил раздавить их с Марго в лепёшку…

Недостающие части мозаики мгновенно заняли свои места. Сняв с алтаря статуэтку, Марго активировала механизм, убравший опоры потолка.

Одна единственная мысль пронзила мозг Ковальского, точно молния.

Марго!!!

Осмотревшись, федерал увидел её в свете упавшего фонаря. Марго лежала в нескольких метрах впереди на полу, верхом на ней сидел культист и давил на горло. Девушка сопротивлялась, но силы стремительно покидали её.

Ковальский хотел было схватить пистолет, но тут же осознал свою ошибку.

Если я выстрелю, мы все взлетим на воздух…

Буквально сразу у него родился другой план…

* * *

Маргарита Романова почти ничего не видела: её глаза слезились. Хотелось кричать – от страха и невероятного желания жить. Но горло было пережато, кислород перекрыт, лёгкие горели.

В мозгу проскочила лишь одна мысль.

Всё-таки я здесь умру…

Неожиданно хватка жреца ослабла, пальцы его чуть разжались, а затем послышалось два тихих хлопка. Взвыв от боли, сеттит перекатился в сторону.

Марго мгновенно села, опершись на ладони, и стала жадно глотать ртом воздух. У неё появилось желание сбросить противогаз, но она его тут же подавила. Пережив попытку удушения, умереть от отравления сероводородом было бы глупо.

Из темноты возник Ковальский. Бивший снизу свет фонаря заложил глубокие тени на его лице и теле. В руках он держал пистолет и статуэтку Шу.

– Ловкость рук и никакого мошенничества… – ухмыльнулся он.

Не осознавая толком, что делает, Марго инстинктивно бросилась к нему и крепко обняла за плечи.

– О боже… Что это…

Бросив взгляд на корчившегося рядом жреца, Марго догадалась, что Ковальский прострелил ему обе коленные чашечки. А дабы возникшая при выстреле искра не подожгла газ в зале, лейтенант упёр ствол в одежду врага, а сверху накрыл своей.

– Все ратные подвиги перескажу потом, – поторопил её Ковальский. – Надо бежать, пока нас не раздавило…

Он указал пальцем на потолок, и Марго ужаснулась. Теперь ей стало ясно, откуда шёл тот странный звук работающих шестерёнок. Массивная монолитная каменная плита угрожающе опускалась всё ниже и ниже. От четырёхметрового потолка не осталось и следа: теперь высота зала была вдвое меньше.

Ковальский помог Марго встать на ноги и вручил фонарь.

– Но сначала…

Не договорив, он навис над жрецом и прицелился. Сеттит, казалось, уже свыкся с болью и встретил ствол, направленный ему прямо в лоб, с нечеловеческим спокойствием.

– Где Омбос? – холодно спросил Ковальский так, будто опускавшегося потолка и ядовитого газа в помине не было.

Глядя на федерала из-под разбитой маски, уродливый жрец хрипло усмехнулся:

– И с чего ты взял, что я тебе скажу? Что выдам своих братьев взамен на собственную жизнь?

– А почему бы и нет, – пожал плечами Ковальский, взглядом указав на потолок. – Вон, антураж вполне подходящий…

Марго, бросившая испуганный взгляд на опускавшийся всё ниже и ниже каменный свод, почувствовала, что холодеет.

Что он задумал? Устроить допрос с пристрастием, когда мы сами ещё в опасности?

Такой поступок сам по себе ужасал Марго скорее из меркантильных соображений. Инстинкт самосохранения требовал немедленно бежать, а мощная фигура Ковальского, прежде казавшегося ей примером благоразумия и холодного ума, но решившегося допрашивать культиста с риском для собственной жизни, внушала панический страх.

Неужто он сошёл с ума от безысходности и так жаждет каких-то внятных ответов?

– Не дождёшься, – процедил жрец, которому каждое слово давалось всё труднее. Проникавший через дыры в разбитой маске сероводород делал своё дело. – Я ничего вам не скажу, даже перед лицом неминуемой гибели. Так что лучше покончи с этим и пристрели меня. Всё необходимое я и так узнал…

Последняя его фраза насторожила Марго. Что имел в виду жрец? Что такого он успел узнать и почему это уже неважно? Потому что неведомая ей, но ценная для сеттитов информация только что была направлена в их штаб?

Вопросы роились в голове, не успевавшей находить на них ответы. В висках стучала кровь. Потолок храма Шу становился всё ближе к полу.

– Нет, я не стану этого делать, – с презрением сказал Ковальский, убирая пистолет за пояс. – Твой брат по Ордену не добил нас в храме Ра, так что я сделаю ответный жест, оставив тебя в живых. Чтоб ты узнал, какого это – умирать без единого шанса на спасение.

Ковальский многозначительно кивнул на простреленные колени жреца. При всём желании он не сможет убежать, даже подгоняемый страхом за свою жизнь. Ему оставалось только ползти как можно скорее, пока сероводород медленно, но верно отравлял его тело и разум. Марго поразилась расчётливости и хладнокровию Ковальского: не добившись ни слова от культиста на этом импровизированном допросе, он обрекал его на мучительную смерть.

– Будь по сему… – прохрипел жрец и закашлялся. – Вам всё равно не дойти до конца. Не отыскать Омбос… Вы слишком слепы для этого.

– Это мы ещё посмотрим… – с вызовом ответил Ковальский, хотя Марго с ужасом понимала, что жрец абсолютно прав.

Они так и не нашли указание на следующий храм или Нубет.

И у них не оставалось времени на поиски. До потолка храма Шу теперь можно было дотронуться рукой.

– Скорее! – Марго дёрнула Ковальского за рукав. – Нельзя терять ни минуты.

Словно очнувшись ото сна, Ковальский тряхнул головой. Федерал и девушка сорвались с места в скоростном забеге на выживание, бросив сеттита умирать. В стенах зала повсюду скрежетали шестерёнки, словно адский хронометр. Уже через пару секунд Ковальскому пришлось ссутулиться, чтобы потолок не давил ему на голову. А они даже не достигли середины зала.

Господи, да мы ведь не успеем…

В отчаянной попытке спастись оба бежали, стараясь переставлять ноги как можно чаще и шагать как можно шире.

Только бы успеть.

Наконец показался дверной проём, ведущий в небольшое помещение перед лестницей наверх. Беглецы уже двигались, наполовину согнувшись, словно обезьяны. Марго чувствовала, как многотонная плита почти давит на неё, понемногу принуждая пригибаться всё ниже.

Рванувшись вперёд, Ковальский сделал подкат и выскользнул в комнату впереди. Развернулся и, опираясь на локоть, протянул другую руку Марго.

– Торопись!

Шумно выдыхая, почти вскрикивая, Марго встала на четвереньки и стала помогать себе двигаться вперёд ещё и руками.

Но все её попытки были тщетны.

Ещё слишком далеко!

Глава 107

Вжавшись в холодный камень колонны храма Шу в Летополе, Альберт Ряховский протолкнул Ратцингера и Алису в глубь здания. А сам, стиснув пистолет и проверив обойму, внимательно следил за тем, что творилось на территории храмового комплекса.

Из-за забора показалось трое дюжих охранников. Все при оружии и в бронежилетах. Увидев тело своего товарища, они синхронно бросились к нему. На то, чтобы определить, жив ли он, у них ушла доля секунды.

Не теряя времени, один из охранников жестами отдал приказания своим подчинённым, а сам что-то затараторил в рацию. Остальные двое вскинули автоматы и неторопливо двинулись в разные стороны, высматривая убийцу.

Петля затягивается…

– Саша, где вы?! – едва не срываясь на крик, проговорил Ряховский в рацию.

Ответом ему была лишь звенящая тишина.

Куда же вы запропастились…

* * *

Чувствуя, что не успеет достичь края зала вовремя, Марго оттолкнулась ногами и, пролетев совсем немного, шлёпнулась на каменный пол. Давление со спины тут же ушло, однако, к своему ужасу, она увидела, что в заветной безопасности оказались только её вытянутые вперёд руки.

От пола до потолка оставалось меньше полуметра.

Нет!

Ковальский совершил рывок и вцепился в её запястья. Дёрнул со всей силы, и девушка буквально влетела в комнату.

За долю секунды в полёте Марго успела услышать частое шлёпанье по каменным плитам. Бросив взгляд назад, она смогла увидеть чудовищную физиономию жреца Сета, ползущего вслед за ними. Быстро переставляя руки, культист, несмотря на простреленные ноги, полз, точно ящерица, к свободе.

Упав в объятия Ковальского, который от неожиданности даже опрокинулся на спину, Марго уставилась на дверной проём.

Зазор между плитами составлял меньше фута. Спустя секунду из него показалась рука сеттита. Затем послышался хруст ломающихся костей и сдавленный вопль боли и отчаяния. Рука в чёрной кожаной перчатке напряглась, пальцы скрючились от боли, после чего резко обмякли, и всё затихло.

С минуту они с Ковальским лежали на полу, стараясь отдышаться. Самодельные противогазы не способствовали лёгкому дыханию, но и снимать их пока что было рано.

– Ты как? – спросил федерал, тяжело дыша. – Нормально?

– Да… – выдохнула Марго, отчего её самодельная маска тут же запотела почти полностью. – Чуть не обделалась от страха, но в остальном нормально.

Поднимаясь на ноги и отряхиваясь от песка, Ковальский навёл фонарь на кровавую стену перед ними. Свод главного зала храма Шу на поверку оказался толстой каменной плитой, в центре которой виднелась колонна квадратного сечения. Из-за этого потолок напоминал перевёрнутый стол в уличном кафе. На колонне можно было увидеть несколько вертикальных борозд с ритмично повторявшимися впадинами и выступами. Переведя пятно света наверх, Ковальский смог увидеть в крыше храма отверстие, по краям которого располагались огромные шестерни.

– Реечная передача… – с некоторой долей восхищения произнёс он. – Когда ты вынула из пьедестала статуэтку, это запустило механизм в стенах, который был подсоединён к этим шестерням. Своё вращение посредством реечной передачи они превратили в поступательное вертикальное движение потолка, который был призван раздавить непрошеных гостей. Даже если они умудрятся достигнуть конца зала прежде, чем умрут.

Весьма занимательно, но мне совершенно плевать, как работает ловушка, пытавшаяся меня убить…

На краю светового пятна Марго увидела нечто странное.

– Смотрите! – она указала пальцем перед собой.

Нахмурившись, Ковальский осветил край потолочной плиты. На фоне зернистой структуры камня не сразу можно было разглядеть несколько строчек на древнеегипетском.

– Кажется, ты это искала, да? – с торжествующей усмешкой произнёс он. – Камера при тебе?

Не сказав ни слова, Марго вытащила из сумки фотоаппарат, с тревогой подумав о том, что он мог разбиться во время схватки с культистом.

Как только девушка убедилась, что камера в полном порядке, она подскочила к краю плиты и трижды сфотографировала послание древних сеттитов. Затем на всякий случай проверила снимки на экране жидкокристаллического дисплея, чтобы удостовериться, что символы читаемы. Одновременно с этим Марго не могла не восхититься своеобразной иронией древних строителей.

Ты прочтёшь подсказку к местонахождению следующего храма, но только если сможешь выбраться отсюда живым.

Хоть она и не собиралась, но невольно начала переводить послание.

Воедино здесь сливаются два брата,

Льются вместе с этих пор они.

Алчущим сполна вернутся их утраты…

Боже мой, что всё это может значить?!

Заметив, что Маргарита не спешит к выходу, Ковальский тронул её за плечо.

– Потом переведёшь. Сначала надо выбраться отсюда.

– Но как же мы…

Ковальский аккуратно, но твёрдо сжал её руку.

– У остальных наверху явно большие неприятности. Если мы закопаемся здесь, то они могут погибнуть.

Маргарита Романова была вынуждена согласиться. Как бы ей ни хотелось поскорее покончить со всем этим, отыскать Омбос и искоренить культ Сета раз и навсегда, нужно было сначала воссоединиться с остальными и покинуть храмовый комплекс.

Кивнув словам Ковальского, Марго трусцой стала подниматься по каменной лестнице вместе с федералом. На ходу она затолкала в сумку фотоаппарат с указанием на следующий храм и статуэтку бога Шу.

Глава 108

– Что вы так долго?! – с осуждением вопрошал Альберт Ряховский, когда Маргарита Романова и Александр Ковальский наконец выбрались из недр храма Шу.

Все пятеро беглецов собрались у одной из центральных колонн фасада. Штефан Ратцингер с недоумением взирал на маски, которые парочка бросила на пол сразу, как только пролезла через трещину в стене.

– Все артефакты на месте? – спросил Ковальский, не удостоив начальника ответом.

Дождавшись молчаливого кивка, он забрал у Ряховского свёрток и положил в него вторую статуэтку.

– Появились кое-какие обстоятельства… – уклончиво сказала Марго, удовлетворяя любопытство старого федерала.

– Внутри нас поджидал жрец сеттитов, – ответил Ковальский. – Они догадывались, что мы сюда придём.

– Да уж, – протянул Ряховский. – А теперь они точно знают, что мы здесь.

– Вам удалось что-то узнать у жреца? – с воодушевлением и энтузиазмом спросила Алиса. – Может, он проговорился о чём-то?

Услышав её слова, Ряховский лишь саркастично крякнул, бросив на Ратцингера многозначительный взгляд.

– У нас тут кое-кто почти проговорился…

Немец сделал вид, что не услышал замечание федерала. Ему с трудом удалось сохранить самообладание, когда его вторая попытка войти в контакт с сеттитами с треском провалилась.

Я был так близок к цели…

Перед его мысленным взором снова возникла картина: громила из числа сеттитов наставил на него автомат. В следующую секунду раздаётся выстрел, и лицо культиста превращается в кровавую кашу, слышится хруст раздробленных костей.

– Я попытался допросить его, но ничего не вышло, – понурил плечи Ковальский. – Всё так же, как с тем громилой в Москве.

– Я же вам говорил, что сеттитов специально готовят к такого рода ситуациям, – раздражённо произнёс Ратцингер. – Их сознание, физиологические процессы и мышление полностью переписаны так, чтобы служить хозяину. Разумеется, даже под страхом смерти он ничего бы не сказал.

– Это неважно, – покачал головой Ковальский и кивнул в сторону Марго. – Мы нашли следующий ключ и фигурку.

– Отлично, – лицо Ряховского просияло от облегчения. – Значит, можно уходить. Только вот как?

– Они будут поджидать нас у главных ворот, – логично предположила Марго. – С территории раскопок есть другой путь?

Пригнувшись, Ратцингер высунулся из-за колонны и посмотрел куда-то влево. Вход на территорию комплекса храма Шу остался по правую руку.

– Можно попробовать пройти через священные пруды, – сказал немец, сощурив глаза и показав на неглубокие ямы в земле, обрамлённые мраморным бордюром и напоминавшие заброшенные детские песочницы. – Эти водоёмы для ритуальных омовений являлись неотъемлемой частью любого храмового комплекса и зачастую сообщались с рекой. Если археологи успели откопать их от песка, это может быть наш шанс.

– Хорошо, выжидаем момент и выдвигаемся, – отчеканил Ряховский. – Мы с Сашей вас прикроем.

Видимо, осознав, что времени всё меньше, Марго подошла к Ратцингеру, достала фотоаппарат, включила и показала снимок.

– Мы отыскали следующую подсказку. Знаете, о чём в ней говорится?

– Сейчас не самый подходящий момент…

Нас в любой момент могут вычислить и пристрелить…

А я мог бы уже чувствовать себя в безопасности.

Марго бросила взгляд на прижавшихся к стене федералов и пристально посмотрела в глаза немцу.

– К тому моменту, как мы сядем в автомобиль, нам следует знать, куда направиться, – заметила она. – Хотя бы попытайтесь, прошу вас. Чем скорее мы разгадаем это послание, тем лучше.

Ратцингер в знак согласия шумно выдохнул и протянул руки вперёд.

– Хорошо, я попробую. Давайте сюда.

Сощурившись, он уставился на очередное пятистишие, выбитое на внутренней стороне каменной плиты, как выяснилось, едва не раздавившей Ковальского и Маргариту в тайном храме Шу. Чтобы послание лучше отложилось в голове, он прочитал его вслух вполголоса.

Воедино здесь сливаются два брата,

Льются вместе с этих пор они.

Алчущим сполна вернутся их утраты,

Гордый страж доколь оберегает злато,

А знают то лишь ящеры одни.

Ратцингер умолк и прочёл текст второй раз, шёпотом, себе под нос. Однако это не помогло. Каждая строка чётко отпечаталась в мозгу и легла там мёртвым грузом. Никаких звоночков, никаких намёков или отсылок. Ратцингеру не за что было уцепиться.

Игра усложняется…

Краем глаза Штефан увидел, как лицо Марго напряглось. Ей не верилось, но вывод был очевиден.

– Вы не знаете, о чём идёт речь? – спросила она шёпотом. – О каком боге или храме?

– В тексте упоминается золото. Возможно, это указание на золотой город. На Нубет.

Но он сам не верил в состоятельность подобной версии.

– Слишком уж как-то мало остановок, – заметила Алиса, не упускавшая ни слова из их разговора. – Храм Сета в Нагаде, храм солнца в Гелиополе и храм Шу в Летополе. Как-то простенько, вам не кажется?

– Но тогда какому божеству посвящён следующий храм?

– Это не так важно. Нам нужно понять, куда двигаться дальше…

– Ш-ш-ш-ш-ш, – шикнул на них Ковальский, вскинув пистолет.

Выждав минуту, которую все пятеро провели в абсолютной тишине, застыв в своих позах, федерал жестом скомандовал выдвигаться.

Гуськом беглецы вышли из-под тени храма Шу и двинулись влево, в сторону священных прудов. Ряховский шёл первым, направляемый двигавшимся позади Ратцингером. Позади, приобняв друг друга за плечи, шли Марго и Алиса, а прикрывал их сзади Ковальский.

Немец показывал Ряховскому дорогу скорее машинально, нежели осознанно. Мысли его крутились вокруг загадки, которую только что показала ему Марго. Он прекрасно понимал, что из их квинтета лишь ему под силу расшифровать очередную шараду сеттитов. Однако голова Ратцингера была абсолютно пуста, словно отформатированный диск.

Приложив все усилия, чтобы отбросить любые мысли о своей провальной попытке установить контакт с Братством, Штефан сосредоточился на строках стихотворения. Если следующий храм не окажется последним на пути в Омбос, то у него ещё будет шанс.

Воедино здесь сливаются два брата…

Ратцингер был наслышан о так называемых объединённых богах, которые в Древнем Египте не были редкостью. В основном это касалось божеств, семантически близких друг к другу и потому в определённой степени взаимозаменяемых. За всю историю Египта, раздробленного на отдельные номы, верховными божествами были Амон, Атум и Ра, которые по факту выполняли одну и ту же функцию – солярного бога-демиурга, создателя всего сущего и прародителя всех богов. Спустя века сближения эти божества объединялись в двойных существ, именовавшихся Амон-Ра или Атум-Ра.

Даже непримиримые враги, Сет и Гор, порой изображались в виде единого бога по имени Херуифи. Его изображения, встречавшиеся в некоторых древних гробницах, всегда вызывали у Ратцингера дрожь и отторжение. Согласно египетским канонам, Херуифи внешне очень походил на Гора, из шеи которого торчала голова Сета, словно туда её пришил сумасшедший хирург. Подобный образ символизировал двойственность мироздания, наличие у любого предмета, человека или явления положительных и отрицательных сторон.

При этом они же не были братьями! А Ра и Атум как бы существовали в параллельных мифологических реальностях.

Вторая строка приводила Ратцингера в полное замешательство. Жалея, что он не может на ходу снова взять у Марго фотоаппарат и внимательно перечитать иероглифы, немец решил пока что довольствоваться тем, что отложилось в памяти.

Льются вместе с этих пор они…

Как эти два объединившихся брата могут литься вместе?

Временами отвлекаемый уточнявшим направление Ряховским, Ратцингер с трудом мог сосредоточиться. К тому же сказывалось и то, что ему отовсюду чудились взгляды культистов, наблюдавших за незваными гостями. Затравленный страхом мозг с трудом соображал.

Далеко за спиной послышались мужские крики на арабском. Беглецы тут же застыли на месте и обернулись. Вдалеке у входа в храм Шу столпилось полдюжины охранников. Выставив перед собой оружие, они уставились на нечто, лежавшее на земле.

Переведя взгляд обратно, в ту сторону, куда следовало идти, Ратцингер с облегчением увидел то, что искал.

Священные пруды храма Шу являли собой довольно жалкое зрелище. Как и здание, которое немец только что покинул, они были наполовину занесены песком и напоминали пару приготовленных к раскапыванию котлованов. Заключённые в гранитные берега, они были рассечены на квадраты верёвками, натянутыми на воткнутые в землю колышки. Археологи не теряли надежды отыскать здесь что-либо исторически ценное.

Не догадываясь, что самые ценные находки в истории египтологии спрятаны у них под самым носом!

– Идём, – шёпотом обратился он к остальным. – Пруды совсем рядом.

Его никто не услышал. Все наблюдали за движениями сеттитов у входа в храм. Один из них поднял что-то с земли и показал остальным, бурно артикулируя. Находка его явно разозлила. Ковальский и Марго побледнели. В руках культиста болтались их самодельные противогазы.

– Вот зараза… – вырвалось у Ковальского.

Теперь они точно знают, что вы там были.

Так ещё и смогли выбраться живыми, – подумал Ратцингер.

Разъярённый своей находкой, начальник охраны гавкающим голосом отдал приказ. Немец не сомневался, что он потребовал прочесать весь комплекс и отыскать беглецов.

– Валим отсюда… – послышался за спиной голос Ряховского. – Ведите, Ратцингер.

Штефану не надо было повторять дважды. Обогнав федерала, он спустился в ближайший котлован, пересёк его по диагонали и упёрся в гранитный берег пруда. Здесь археологам удалось преуспеть больше всего: с этого края водоём был раскопан почти полностью, отчего напоминал профессиональный спортивный бассейн с плавно спускавшимся дном. От мелкой воды по пояс для детей и новичков до трёхметровой глубины для прыжков с трамплина или вышки.

Этот древний бассейн сейчас был Ратцингеру по плечи. И немец не видел того, что надеялся найти всей душой.

Канала, связывающего священный пруд с Нилом.

Задрав голову, Штефан окинул взглядом окрестности. Затянутый полотнищами забор затруднял ему обзор, однако немцу удалось примерно определить, в каком направлении была река. Самой ближней к руслу оказалась правая стена.

– Где-то здесь должен быть сток, – сказал он шёпотом остальным. – Если найдём его, сможем выбраться с территории комплекса.

– Придётся закончить за погибших археологов их работу, – мрачно констатировала Марго.

– Погибших? – удивился Ратцингер.

– Да, – девушка села на колени у самого берега и погрузила руки в горячий песок. – Видимо, они все отравились газом в подземелье.

– Так вот почему вы смастерили эти уродливые штуковины?

Сложив ладони лодочкой и используя их в качестве совка, Маргарита принялась раскапывать песок. К ней тут же присоединилась Алиса, пока Ковальский и Ряховский зорко следили за горизонтом.

– Противогазы, – поправила его Марго. – Весь храм был заполнен сероводородом, которым отравились члены экспедиции. Это вдобавок к опускающемуся потолку, призванному раздавить незадачливых грабителей.

– Интересно…

Или же их всех ликвидировали сеттиты. Вполне себе бескровный способ, благодаря которому всё произошедшее легко можно было списать на несчастный случай. Отыскав вход в святилище, незадачливые исследователи надышались сероводорода и умерли, поскольку не догадывались об угрозе.

Но внимание Ратцингера привлекло вовсе не это. Как никогда прежде ему хотелось ошибаться, но назвать это совпадением язык не поворачивался.

В храме солнца нас едва не сожгли заживо.

А тут мы могли отравиться или быть раздавленными.

Последнее чётко отсылало к роли бога Шу в египетской мифологии. Разделивший своих детей – землю и небо – собой, то бишь воздухом, Шу, по сути, гарантировал людям спокойное существование. Если бы он бросил свой пост, то небеса и земная твердь сомкнулись бы, уничтожив этот мир.

Неужто в каждом тайном храме на пути в Омбос установлена ловушка, напрямую связанная с тем, чему покровительствовало соответствующее божество?

Трепеща всей душой, Ратцингер только сейчас понял, в какой переплёт они все угодили…

Глава 109

– Мы нашли его… – радостно сказала Алиса.

Её негромкий возглас вырвал Ратцингера из пучин раздумий. Пока немец размышлял, девушки успели прорыть небольшую яму глубиной около полуметра. Приблизившись к стене и нависнув над Алисой и Марго, Штефан прищурился. У девушек под руками еле слышно журчала вода, а песок вокруг потемнел и начал слипаться в комки.

– Давай копать быстрее… – Марго с утроенной силой включилась в процесс. Большие порции песка взметались в воздух и отбрасывались назад, формируя шлейф из взвеси мелких частиц, в совокупности напоминавших своеобразную вуаль. Круглая каменная труба с каждой секундой всё больше высвобождалась из многовекового плена.

Хоть бы её ширины хватило для взрослого человека.

В паре десятков метров позади послышались мужские голоса.

– Девочки, шустрее! – прошипел Ковальский.

Алиса и Марго заработали ещё усерднее, борясь с желанием закричать.

– Сейчас… сейчас…

Вжавшись в камни набережной священного пруда, Ратцингер мысленно делал ставки. В наполовину раскопанном водоёме они впятером были как на ладони – не промахнёшься. Что произойдёт раньше: их найдут и застрелят или девочки откопают трубу, которая может оказаться слишком узкой, и тогда они тоже обречены?

Не в силах больше гадать, Ратцингер рухнул на колени рядом с девушками и тоже стал разрывать песок.

Шаги у прудов слышались всё отчётливее.

Песок залезал под ногти, резал кожу, отдельные частицы попадали в глаза и хрустели на зубах, но Ратцингер не останавливался. С каждой секундой отверстие трубы становилось всё шире.

Спустя ещё двадцать секунд Ратцингер увидел, что они достигли центра отверстия. Откопанная труба достигала метра в диаметре. Изогнутые дугой стенки снова начали сужаться, завершая окружность. По рукам уже вовсю струилась спасительная прозрачная жидкость. К счастью, уровень воды в реке сейчас был гораздо ниже, чем в древние времена, а потому из трубы, как из дождевого водостока, лился скорее небольшой ручей.

Спасены.

– Быстрее!

Подгоняемые мужчинами, девушки, недолго думая, нырнули в трубу и по-пластунски двинулись к реке. Вслед за ними пополз Ратцингер, молясь всем богам, чтобы их пятерых не заметили культисты. Позади зашевелились Ряховский и Ковальский.

Только бы мы не опоздали.

* * *

Получив приказ, отряд сеттитов рассредоточился по территории храмового комплекса в Летополе. Культист по кличке Одноглазый в компании своего напарника двинулся в направлении священных прудов.

Хоть он и сканировал оставшимся глазом окружающую местность, мысленно сеттит был чуть дальше, чем следовало.

Произошедший переполох в храме его сильно обеспокоил. После обнаружения самодельного противогаза из пластиковой бутылки с импровизированными угольными фильтрами никаких сомнений не осталось. Беглецы успели побывать в святилище Шу.

Но самая страшная находка ждала их внутри. Буквально минуту назад по рации командир отряда отрапортовал, что великий жрец найден мёртвым. Его тело лежало раздавленным у самого входа в храмовый зал с ловушкой, оба колена прострелены. На вернувшемся в исходное положение потолке осталось жуткое алое пятно.

Как они умудрились такое с ним сделать?

– Эй, Одноглазый, смотри! – голос напарника вырвал его из пелены раздумий.

Сеттит проследил за указательным пальцем собрата.

В тонком слое песка на дне пруда виднелось множество следов, будто там топталось целое стадо. И притом совсем недавно. Приглядевшись внимательнее, он смог разглядеть две кучки земли по сторонам от отверстия в каменной стене пруда.

Жестом приказав обследовать подозрительный участок, Одноглазый усмехнулся.

Если это не дело рук Наследницы и её спутников, то на следующий опыт жрецов я выступлю волонтёром.

* * *

В нос Альберту Ряховскому ударил гнилостный запах разлагающейся травы и тины. Он пополз вперёд по трубе, соединявшей священные пруды храма Шу в Летополе с одним из западных рукавов Нила, стараясь не обращать внимания, что вода плещется у самого подбородка.

Полезли в какую-то клоаку, чтобы спасти собственные шкуры.

С мрачной ироний Ряховский был вынужден признать: на что только не пойдёшь, если тебе угрожает смертельная опасность.

Лишь одно обстоятельство беспокоило старого федерала. Сточная труба была слишком узка, чтобы в случае надобности укрыться где-то в стороне. Либо вперёд, либо назад – других вариантов не было. Если сеттиты заметят, что раскоп изменился, несмотря на гибель всей экспедиции, то наверняка догадаются заглянуть в трубу.

Пять беглецов с черепашьей скоростью продвигались вперёд, всё сильнее отдаляясь от храма Шу. Когда они миновали порядка полусотни метров, Ряховскому показалось, что трубу перегородил большой камень и они упёрлись в тупик.

Но откуда тогда тут взялась вода?

Несмотря на это, их процессия продолжила движение, возглавляемая Маргаритой Романовой. Приблизившись к преграде, Ряховский осознал, что именно предстало его взору.

Шлюз.

То, что священный пруд должен был наполняться водами Нила, автоматически могло привести к его пересыханию в периоды засухи, когда река отступала. Чтобы решить эту проблему, древние установили в трубу шлюз, который открывали и закрывали по мере надобности. Время не пощадило ни храмовый комплекс, ни его ирригационные сооружения.

Представлявший собой простую железную пластину шлюз почти полностью разъела ржавчина, оставив нетронутыми только края листа, торчавшие наружу острыми оранжевыми шипами.

– Альберт! – послышался сзади недовольный шёпот Ковальского. – Чего застрял?

Стараясь не задеть зазубренные железные лезвия, Ряховский протиснулся в проделанное ржавчиной отверстие в шлюзе. Пока он в замешательстве рассматривал возникшую преграду, Марго, Алиса и Ратцингер успели уползти далеко вперёд и скрыться за поворотом тоннеля.

Внезапно край лямки холщового мешка больно врезался федералу в шею, и Ряховский понял, что не может двигаться дальше. Оглянувшись, он увидел причину.

Мешок с собранными артефактами зацепился за зазубренный край шлюза. Альберт пару раз его дёрнул, но ничего не добился. Неплотно сидевший в пазах металлический лист недовольно забренчал, заставив сердце пожилого федерала рухнуть в пятки.

Зараза… Теперь ведь точно услышат…

Далеко у края трубы заплясали тени.

Чуть развернувшись настолько, насколько позволяла теснота водосточной трубы, Ряховский попытался отцепить ткань. Его рука не могла дотянуться до оставшегося далеко позади мешка.

– Саша… – шёпотом позвал он подчинённого. – Помоги мне. Быстрее!

Ковальский, натужно кряхтя, вытянул руку вперёд, другой опираясь на локоть, и запустил не слушавшиеся пальцы в складки ткани.

Позади них наискось блеснул луч фонаря.

Они нас заметили!

Альберту Ряховскому довелось бывать во многих передрягах, но в подобной ситуации, пригвождённый к месту, он оказался впервые. В любой момент один из сеттитов мог залезть в трубу и ликвидировать их, даже не нагоняя – выстрелив в темноту.

Что же ты там копаешься, Саша?!

Заслышав звуки зычных голосов сеттитов, Ковальский тут же замер, не смея пошевелиться. Но, как и Ряховский, он прекрасно понимал, что такая мера им не поможет. Пользуясь журчанием ручья как прикрытием, лейтенант упёрся стопой в застланное песком дно. Толкнув ногу назад, словно лягавшийся мул, он сделал невысокую насыпь из слипшегося песка. Проделав это ещё пару раз, Ковальский смог наполовину перегородить трубу, создав своего рода окоп.

– Ложись и замри… – шепнул он начальнику.

Дважды Ряховскому повторять не было необходимости. Подмяв рукой мешок с артефактами, он задержал дыхание и вжался в землю, опустив голову под воду. Сквозь грязную муть стока он все равно видел, как пару раз темноту прорезал луч фонаря.

Только бы не заметили…

Иначе нам крышка…

* * *

На другом конце водосточной трубы, выходящей в Нил, шустро ползли вперёд Маргарита Романова, Алиса Маркова и Штефан Ратцингер. Достигнув конца тоннеля, они обнаружили, что он стал идти вниз, постепенно скрываясь под водой. Набрав в грудь побольше воздуха, беглецы нырнули под воду и пролезли в заваленное гнилыми деревьями и заросшее тиной отверстие.

Всплыв на поверхность, Маргарита Романова выплюнула попавшую в рот воду и отбросила намокшие волосы со лба. Оглядевшись вокруг, она увидела рыбацкие лодки и прогулочные плоскодонки в отдалении. Рядом держались на плаву Ратцингер и Алиса.

– Где Ряховский? И дядя Саша? – спросила она встревоженно.

– Ползли прямо за мной, – промолвил Ратцингер и вернулся к отверстию.

Никаких признаков движения под водой.

Осмотрев своих товарищей по несчастью, Марго осознала, что у них была ещё более веская причина переживать за двух федералов.

– Только не говорите, что…

Ратцингер не стал её обнадёживать.

– Мешок со сферой и статуэтками у Ряховского.

Глава 110

Внутри у Александра Ковальского всё сжалось, когда канал шлюза затопили лучи электрического света. Казалось, само его тело желало разложиться на составляющие, смешаться с илом и песком, который сюда намыло за прошедшие века.

Затаив дыхание, два федерала вслушивались, пытаясь понять намерения своих преследователей. Свет фонариков рассекал тьму, подобно лезвиям меча. Ковальский слышал мужские голоса, что-то оживлённо обсуждавшие, но смысла разобрать не мог. Он знал всего несколько слов на арабском и надеялся уловить хотя бы одно, чтобы попытаться понять контекст.

Уходите… Просто оставьте нас в покое…

Однако вселенная не вняла его увещеваниям. Спустя минуту у входа в трубу послышалась возня и кряхтение. Один из сеттитов залез в трубу и пополз прямиком к ним.

Спрятаться в узкой подземной кишке было негде. Сеттит, заливавший тоннель светом фонаря, наверняка был вооружён. Ковальского бросило в холод, когда он осознал, что схватки не миновать.

– Юже-ду-шей-он-хуна! – раздался сзади вопль настороженного культиста.

Познаний Ковальского в арабском языке хватило, чтобы перевести фразу целиком.

Тут что-то есть!

Сам напросился…

Ковальский не мог допустить, чтобы их с Ряховским жизни оборвались вот так, в сточной трубе, питавшей когда-то водами священные пруды египетского храма. Стараясь двигаться едва заметно, он повернул руку параллельно туловищу так, чтобы ствол был направлен к ногам.

От насыпи, которую сделал лейтенант, до сеттита оставалось уже меньше метра.

С замиранием сердца Ковальский бросил взгляд через плечо. Несмотря на ударивший в глаза яркий сноп света, он мог разглядеть очертания головы противника.

Либо я его, либо он меня.

Задрав голову, сеттит заглянул за насыпь и выудил из-за пояса пистолет. Ковальскому не надо было видеть его лица, чтоб понять, какое выражение оно приняло.

Рука инстинктивно дёрнулась и вскинула оружие, словно федерал был ковбоем в вестерне.

Оглушающе, словно раскат грома, прозвучал одиночный выстрел.

* * *

При звуке пистолетного выстрела, донёсшегося из недр трубы, Штефан Ратцингер едва не потерял сознание.

Всё пропало…

Несомненно, сеттиты пристрелили федералов и сейчас заберут столь тяжело доставшиеся им артефакты себе.

Затем, всего через несколько секунд после первого, грянул второй выстрел. Каменные стены узкой трубы резонировали и донесли звук так, будто источник был всего в паре метров от берега.

Взглянув на девушек, Ратцингер увидел, что Марго и Алиса побелели, как полотно. В мозгу немца пронеслась ещё одна ужаснувшая его мысль.

Всё оружие осталось у Ковальского и Ряховского. Трое оставшихся беглецов были абсолютно беззащитны перед врагом, который вот-вот мог их настичь.

– Нам надо уходить, – сказал Ратцингер, аккуратно взяв обеих девушек за руки. – Пока нас не…

Из-под воды возник каскад пузырей, заставивший немца отпрянуть от трубы. Кто-то вот-вот должен был вылезти наружу. Ратцингер ощутил, что страх парализовал его – он не мог отвести глаз от древнего шлюза.

Неожиданно из трубы вывалился мужчина и, яростно подгребая руками, выполз на поверхность. В руке у него был только изодранный холщовый свёрток.

Когда пришелец откинул волосы с лица, все присутствовавшие узнали в нем Альберта Ряховского. Старый федерал, покачиваясь, отошёл от трубы, отплёвываясь и фырча. Секунду спустя из шлюза выползла узнаваемая широкоплечая фигура. Александр Ковальский, всё ещё сжимавший в руке пистолет.

– С вами всё в порядке? – не сдержалась Марго, оторопело глядя на двоих федералов.

– Да, нам пришлось отстреливаться.

– В вас не попали?

– Не успели, – выдохнул Ковальский. – Одному засадил промеж глаз, второму умудрился попасть в ногу.

– Хватит болтать, – прервал его Ряховский, неуклюже двинувшись к берегу. – Надо поскорее убраться отсюда, пока они не вызвали полицию. И на нас не повесили всех мертвецов на территории храма.

Широко раскрыв глаза, Марго смотрела то на Ряховского, то на Ратцингера. Все пятеро беглецов клином двинулись к мелководью и выбрались на берег.

– Но ведь это всё сделали культисты! – возразил Ратцингер.

– Да, только никто не знает об их существовании, кроме нас с вами. Как и о том, что они прикрылись личиной благотворительного фонда. Полиция решит, что охрану и археологов убили мы, а это уже посерьёзнее украденной из музея фотографии.

С крайней неохотой Ратцингер был вынужден признать правоту старого федерала. Истинную картину произошедшего едва ли удастся восстановить даже при наличии многочисленных улик и следов.

Наскоро отряхнувшись и стерев с одежды следы песка, беглецы обогнули причал для лодок и выскользнули на пешеходную улицу. До их машины, припаркованной у парадного входа, было рукой подать. Оставалось только не попасться.

– Значит, нужно как можно скорее уехать отсюда, – сказала Марго, с опаской оглядываясь по сторонам. Переполох на территории раскопок невозможно было упустить даже с такого расстояния. – Только вот куда?

– Ах да, спасибо, что напомнили, – отозвался Ряховский. Проверив холщовый мешок, он покрепче стиснул его в месте разрыва и обернулся к немцу. – Кажется, я знаю ответ на вашу загадку, Ратцингер.

Марго, Алиса, Ратцингер и Ковальский разом уставились на федерала удивлёнными глазами. На лице немца появилось такое выражение, будто ему нанесли личное оскорбление и он вот-вот вызовет обидчика на дуэль.

Как это? Ряховский, сотрудник отдела по борьбе с терроризмом ФСБ, знает о Древнем Египте то, чего не знаю я?

– И какова ваша версия? – с вызовом спросил он старого федерала. – Вы её придумали, пока ползли по сточной трубе?

– Вообще-то да, – саркастично ответил Ряховский. – Наше небольшое турне по здешней клоаке меня, можно сказать, вдохновило.

Ратцингер с недоумением воззрился на федерала, полагая, что тот над ним издевается. Видимо, таким образом он пытался справиться со стрессом от осознания собственного бессилия в этой ситуации и вынужденного положения беглеца.

– Это каким же образом?

– Сточная труба, обеспечивавшая в древние времена священные пруды водой, соединяется с одним из рукавов Нила, так? Как бы сливается с ним…

Логика его объяснений Ратцингеру от этого понятнее не стала. Но в то же мгновение ему вспомнилась первая строка стихотворения: «Воедино здесь сливаются два брата»…

– Речь идёт о реках, – догадался он, силясь воскресить в памяти географическую карту Египта.

– Но в Египте протекает лишь одна река – это Нил, – возразила Маргарита.

– Двойку вам по географии, барышня, – торжествующе воскликнул Ряховский и назидательно погрозил пальцем. – Лучше надо было в школе учиться…

– Альберт, не томи, – осадил начальника Ковальский. – Что ты имеешь в виду?

– В Египте протекает не одна река. А точнее не один Нил.

– Как это?!

Ратцингер начал понимать, куда клонит федерал.

Но нет, этого не может быть!

Глаза Ряховского лукаво блеснули. Аккуратно развязав мешок, он быстро переложил сферу и две статуэтки в рюкзак к Алисе. Все пятеро, не сбавляя шага, приближались к автомобилю.

– Известный всему миру Нил берет своё начало от слияния двух других рек – Белого и Голубого Нила. Это далеко на юге отсюда.

– Шеф, ваша версия неверна, – сказала Алиса, интонацией напомнив строгого учителя. – Во время подготовки к работе в спецслужбах я вызубрила почти всю географию и отлично её помню. Белый и Голубой Нил сливаются в Судане, а не в Египте!

Беглецы достигли машины. Ковальский вынул из кармана ключи и деактивировал сигнализацию, после чего все пятеро погрузились в автомобиль.

– Не в современном… – задумчиво произнёс Ратцингер, которого слова Ряховского подстегнули размышлять дальше над текстом послания из храма Шу. – Царство Древнего Египта территориально простиралось гораздо дальше, чем нынешние границы современного Египта. Дальше всего оно расширилось на юг во времена правления Тутмоса III, прославившегося своими завоевательными походами. Он присоединил к землям Египта всё, вплоть до самой Нубии. Так что, если откатиться назад во времени, следующий храм вполне может располагаться в месте слияния Белого и Голубого Нила.

– Но что значит всё остальное? Кому посвящён этот храм? И где конкретно расположен?

Сразу, как только Ковальский завёл двигатель, внезапная догадка осенила Ратцингера.

– Ответ сокрыт в последней строке. «А знают то лишь ящеры одни»…

На секунду все замолчали. Первой его намёк поняла Марго.

– Нильские крокодилы…

– Именно, фройляйн. Полагаю, следующий храм, кому бы он ни был посвящён (а в послании нет чётких указаний на имя бога), располагается в ареале обитания нильских крокодилов. То бишь… под водой.

Глава 111

Погружённый в глубокие раздумья, следователь ФСБ Остап Афанасьев мерил шагами кабинет Альберта Ряховского. Мысленно он прогонял все те сведения, что успел почерпнуть из материалов дела. Выявленная информация ставила крест на всей теории, что он успел построить в своей голове.

Даже если Ряховский или кто-то из членов его группы и работал на Орден Сета, то к гибели Владимира Романова они причастны не были.

Которая, к слову, наступила в результате убийства. Или даже, правильнее сказать, казни.

Афанасьев представил, как культист, побывавший и в этих стенах тоже, с хладнокровием опытного палача одним мощным ударом выбивает стул из-под ног Романова, и тот повисает в петле, резко вдавившейся ему в шею.

И на ней остаётся странгуляционная борозда, как и в случае самоубийства. Никто бы не заметил подмены, поскольку по формальным признакам травмы были аналогичны в обоих случаях: след от удавки, сломанная подъязычная кость, передавленная трахея.

Но почему Романов не сопротивлялся? Как позволил загнать себя в петлю и выбить стул?

И тут ответ пришёл к Афанасьеву сам. В попытке проверить свою догадку следователь пролистал папку Георгия и нашёл отчёт токсиколога. Увидев нужную строчку, Афанасьев крякнул.

Галлюциногены.

Владимир Романов был в наркотическом бреду и легко внушаем. Культистам ничего не стоило обработать его так, чтобы он сам сделал всё за них. Встал на стул, сунул голову в петлю и позволил себя убить.

Вспоминая отчёт о месте этого теперь уже преступления, Афанасьев обратил внимание на одну важную деталь. Разбитое зеркало, стоявшее напротив того места, где повесили Романова. Короткие волоски на шее следователя встали дыбом, когда он осознал предназначение этого предмета.

Не ритуал. Они хотели, чтобы Романов видел, что с ним происходит. Или под влиянием наркотика видел в зеркале нечто, что приказывало ему действовать определённым образом.

Несмотря на обилие фактов, противоречий и странностей, спрятанная на дне глубокого колодца реальности истина постепенно поднималась к поверхности.

Неожиданный стук в дверь заставил Афанасьева подпрыгнуть. Не спрашивая разрешения, в комнату вошёл Георгий.

– Разрешите доложить, Остап Борисович? – мужчина был несколько встревожен.

– Заходи, – поманил рукой Афанасьев.

У его помощника не было привычки бестактно врываться в кабинет начальника, он практически никогда этого не делал. Поэтому сейчас это вселило в душу Афанасьева некую неуверенность.

Георгий запер за собой дверь и подошёл к столу.

– Кажется, есть зацепка. Похоже, группа Ряховского наследила в Каире.

В ответ Афанасьев лишь недоумённо сдвинул брови. Помощник запустил руку во внутренний карман пиджака и вынул оттуда файл с несколькими распечатанными фотографиями. Следователь взял документ и, нацепив очки, всмотрелся в мелкие буквы на снимке.

Перед ним был макет номера «Аль-Ахрам» – ежедневной египетской газеты, чей главный офис располагался в Каире. На первой полосе над фотографией взятого в полицейское оцепление Египетского музея Афанасьев увидел воскресную дату.

Он невольно ухмыльнулся.

Вот он – один из плюсов работы в спецслужбах: завтрашние новости ты знаешь уже сегодня.

– Как сообщил наш человек в египетских спецслужбах, сегодня утром в Каирском музее произошла стрельба. Всех посетителей эвакуировали, подозревали исламистских радикалов. Таких подробностей, кроме факта тревоги в музее, в новостных сводках обнародовано не будет, но после инвентаризации обнаружили пропажу одного снимка из архива Флиндерса Питри.

Вглядываясь в причудливые узоры арабской вязи, Афанасьев вздохнул с некоторым облегчением.

Так называемые «кроты», именуемые на Западе «спящими агентами», будучи сотрудниками российской контрразведки, внедрялись в основные правительственные ведомства по всему миру до сих пор. Готовые в любой момент начать активный сбор секретной информации, они лишь ждали приказа вышестоящего руководства из Москвы. Одними из первых подобные методы получения сведений из стана врага начали практиковать именно советские спецслужбы, особенно КГБ. Самым успешным их проектом подобного рода была так называемая «Кембриджская пятёрка», о которой Афанасьев читал ещё в академии. На самом деле «пятёрка» представляла собой целую сеть советских шпионов в Великобритании, завербованных из числа студентов Кембриджского университета. Будучи аристократами, представителями высших слоёв британского общества, повзрослевшие молодые люди легко внедрялись в самые разнообразные структуры и добывали сведения в пользу Советского Союза, пока их не разоблачили. Следователю было тошно думать, что нечто похожее внутри ФСБ провернула шайка нанюхавшихся галлюциногенов культистов.

Переложив первый снимок вниз стопки, он взглянул на следующий – фотографию какого-то египетского обелиска, почерневшего от копоти, в основании которого виднелась лужа с огромными пузырями.

– Это ещё что такое?

– Буквально через пару часов после происшествия в музее был замечен пожар в районе Эль-Матария, на северо-востоке Каира. К удивлению местных жителей и пожарных, горело потайное помещение, спрятанное под египетском обелиском, который стоит там уже четыре тысячи лет.

– Потайное помещение? – переспросил обескураженный Афанасьев.

На следующем снимке пьедестал обелиска был запечатлён крупным планом. На фоне гладкой каменной стенки отчётливо выделялся проход с уходившей вниз лестницей.

Следователь с недоумением поглядел на своего помощника.

– С чего ты вообще взял, что эти события связаны? И причём тут Ряховский?

– Эти сведения мне передали наши информаторы. Поначалу я тоже не уловил связи, но потом они прислали мне материалы из правоохранительных органов. Взгляните на следующий снимок.

Афанасьев схватил фото. Перед ним предстал фрагмент иероглифической надписи на обелиске. Посреди одного из знаков, представлявшего собой круг, виднелись очертания головы непонятного существа.

– Что это? – следователь всматривался в изображение, пытаясь осознать его смысл.

– То, что Ряховский со своей группой сумел выкрасть, – загадочно сказал Георгий.

– Не понимаю, – помотал головой следователь и взглянул на следующее фото.

Буквально через секунду его глаза расширились от удивления. Афанасьев видел перед собой коллаж из снимков, где был запечатлён сотрудник египетской криминалистической службы на стремянке. Взявшись за странную голову, он с заметным трудом смог отделить её от обелиска. Однако за головой тянулся длинный толстый штырь, заканчивающийся набором выступов и пазов, придававших ему сходство с ключом.

Афанасьев отложил коллаж в сторону. На следующем снимке странная находка предстала во всей своей красе. Светло-синий скипетр или жезл, увенчанный вытянутой головой странного зверя, был запечатлён рядом с масштабной линейкой на металлическом подносе или столе.

В памяти тут же что-то вспыхнуло и сразу погасло. Отложив материалы Георгия, следователь наклонился к одной из папок с делом. Лихорадочно пролистав до половины, он нашёл то, что искал. Чтобы убедиться наверняка, Афанасьев поместил снимок, добытый спящими агентами в Египте, рядом с фотографией ритуального артефакта, брошенного сеттитом на месте убийства Нефёдова. За исключением того, что у последнего не было хвостовика с бороздами, они полностью совпадали.

– Это наши ребята, – уверенно констатировал следователь.

– Но почему они забрали с собой этот предмет в Египет? Откуда они об этом знали? И что искали? Похоже, известие о тайном зале под обелиском оказалось для местных властей неожиданностью.

– Неважно. Ты не туда смотришь, Георгий. Что по-настоящему имеет значение, так это то, что ты добыл очень важные сведения для нашего расследования.

Его помощник не стал напрашиваться на дальнейшие комплименты, но от Афанасьева не укрылось, как лицо юноши просияло. Однако он не придал этому значения, полностью погружённый в свои мысли, разгонявшиеся, точно поезд.

– Тот факт, что Ряховский и компания похитили улику, которую якобы чудом удалось выбить из лап сектанта, не давал мне покоя. Теперь всё стало ясно.

– Правда?

– Ну, посуди сам. Ковальский, Ряховский и остальные вскоре после убийства Нефёдова сбегают, крадут улику с места преступления, тайком отправляются в Египет по фальшивым документам. Чтобы там сначала проникнуть в архив Каирского музея, похитить ценный экспонат, а потом снова объявиться и устроить пожар в тайном зале под обелиском. Не улавливаешь?

– Они продолжают дело террористов из Ордена, – Георгий сдавленно охнул. – Но получается, что вся сцена с нападением на Нефёдова…

– Была отлично срежиссирована, – кивнул Афанасьев. – Они прибегают в штаб-квартиру через тайный ход буквально за несколько минут до нападения сектанта на Нефёдова. Пытаются его спасти, вламываются в его кабинет, происходит стрельба. Из наспех составленного отчёта Ковальского следует, что он выбил скипетр из руки жреца выстрелом, но теперь я в этом сомневаюсь.

– Почему же?

– Учитывая всю ту цепочку, что следует дальше, сектант сам бросил им жезл намеренно. Чтобы они его подобрали и использовали в своих целях. Однако он не учёл одного обстоятельства…

– В комнате, помимо Ковальского, Ряховского и Романовой, были двое бойцов «Альфы», – сообразил помощник. – При них скипетр не удалось бы спрятать и втихую забрать себе.

– Именно, молодец. Его пришлось приобщить к материалам дела в качестве улики, что явно противоречило изначальному плану. И вот скипетр необходим им для дальнейших действий, а он теперь недоступен, поскольку важен для следствия. Вдобавок в случае его детального изучения могут всплыть неожиданные неприятные для всех подробности.

– Поэтому ребята из группы Ряховского запаниковали. Артефакт могут забрать на экспертизу в любой момент, и тогда им его уже точно не видать.

Афанасьев закивал и продолжил:

– Поэтому они решаются на дерзкий побег. Забирают с собой скипетр, который на самом деле ключ к открытию потайной комнаты под обелиском, и тут же отправляются в Египет. Под крыло своих покровителей из Ордена этого самого Сета.

– Но зачем им устраивать теракт в Египте?

– Не теракт. Полагаю, это было логово сектантов, в котором они должны были затаиться после кражи из музея. Но полицейские погнались за ними и могли в любой момент накрыть всю шайку, поэтому они уничтожили убежище в пламени устроенного ими же пожара. Точно так же они подорвали к чертям собачьим Триумф-Палас.

Задумавшись, Георгий замолчал, глядя куда-то за плечо своего начальника.

– И всё-таки что-то не стыкуется. Зачем такие сложности с побегом? Почему не передать артефакт до убийства Нефёдова тихо и спокойно? Ведь сектант был замаскирован под одного из наших сотрудников. Он легко мог условиться о встрече с Ряховским или его помощницей и отдать им скипетр.

– Тогда это было бы подозрительно. Откуда он взялся? Как связан с расследованием? Почему Ряховский им владеет? Если бы кого-то из них с ним увидели, было бы слишком много неловких вопросов. Артефактом нужно было завладеть при обстоятельствах, которые максимально отвели бы подозрения от людей Альберта.

– И этим сектантам не пришло в голову, что скипетр приобщат к материалам дела?

– Во-первых, они просчитались, поскольку ребята вместе с собой привели ещё и двух спецназовцев. Во-вторых, не забывай, с кем мы имеем дело. С сектой психов, нюхающих дурман и поклоняющихся какому-то языческому божку. Логику таких очень трудно понять. Это ещё великий Фёдор Михайлович показывал в своих произведениях. Безумцы в принципе алогичны.

По лицу помощника Афанасьев понял, что Георгий не был удовлетворён ответом начальника, но промолчал из вежливости.

– Как бы там ни было на самом деле, – спокойно сказал Афанасьев, – этих пятерых надо найти и задержать. Пока они не натворили ещё более страшных бед.

– В своей теории вы забыли одну важную деталь, Остап Борисович. Ряховский забрал с собой не только скипетр. В Триумф-Паласе они нашли ещё один странный предмет. Каменную сферу.

Глава 112

Сразу после заварушки в храме Шу все пятеро беглецов, не теряя времени, отправились в ближайший аэропорт Гизы. У них были опасения, что полиция успела разослать ориентировку, но, по всей видимости, власти не сочли вторжение в музей настолько серьёзным преступлением. Похоже, они не подозревали, что преступники попытаются сбежать в другую страну после кражи фотографии из архива профессора Питри. А возможно, они ещё не успели решить все бюрократические вопросы. Благо с переполоха в музее прошло всего несколько часов.

К счастью, Ратцингер знал местные порядки, и у них не возникло никаких проблем с организацией путешествия. Заплатив по сотне долларов с человека и накинув чаевых пограничнику, все пятеро приобрели визы и успели на ближайший рейс до Хартума – столицы Судана, построенной как раз на слиянии Белого и Голубого Нила.

– У меня есть знакомый антиквар в Хартуме, – сказал тогда Ратцингер в аэропорту Гизы. – Он достаёт для меня ценные предметы, когда я ищу нечто конкретное для своих исследований. Если понадобится, мы сможем укрыться у него на какое-то время.

Стоя в салоне Боинга 737–900, Александр Ковальский склонился над Маргаритой Романовой, временно потерявшей ориентацию в пространстве. Она только что проснулась в своём кресле, громко закричав на весь салон, чем привлекла внимание стюардесс. Заверив их, что всё в порядке и что всё это следствие некоего расстройства сознания, Ковальский привёл Марго в чувство. Ей понадобилась добрая пара минут, чтобы осознать, где она находится.

– Тебя всё ещё мучают кошмары? – встревоженно спросил федерал.

– Да, всё те же, – в голосе Маргариты сквозило раздражение. – Пустыня, пирамида, песчаная буря и статуя Сета. Всё повторяется и сводит меня с ума.

Она упёрлась локтями в колени и закрыла лицо руками, пока Ковальский стоял рядом, как бестолковый неповоротливый медведь, не знающий, как помочь девушке.

– Этим навязчивым состояниям должно быть какое-то рациональное объяснение, – тихо сказал он. – Переутомление, стресс из-за всего произошедшего, страх за свою жизнь…

– Это всё можно понять, но тогда образы во сне постоянно менялись бы, – заметила Марго. – Я уже думала об этом. Подсознание перелопачивает увиденное и реструктуризирует, порождая каждый раз новые сновидения. Но здесь я вижу одно и то же из раза в раз. Интуиция подсказывает мне, что мои сны как-то связаны с тем, во что мы ввязались. Но я никак не могу понять, каким образом.

В такой ситуации Ковальский предпочёл промолчать. Пускай девочка верит в то, во что ей хочется верить.

Тем временем Марго уже в который раз залезла в рюкзак и вынула оттуда загадочную каменную сферу и две статуэтки – Ра и Шу. Откинув столик на спинке переднего сидения, она водрузила на него артефакт. Пластиковая поверхность натужно застонала. Присмотревшись внимательнее, Ковальский лишний раз удостоверился, что форма каждого паза чуть отличается от остальных, не позволяя ошибиться в расположении фигурок. В самый верхний паз Марго вставила статуэтку Ра, а Шу – в одну из тех, что располагались сбоку.

К сожалению, ничего не произошло.

– А может быть… – Ковальский протянул руку, взял статуэтку Ра за голову и аккуратно повернул вокруг своей оси.

Фигурка поддалась и провернулась на четверть оборота. Внутри сферы послышался щелчок. Проделав те же манипуляции с богом ветра, Ковальский добился аналогичного результата. Однако артефакт не спешил раскрыть свои тайны.

– При помощи фигурок запускается некий механизм, – уверенно произнёс лейтенант.

– Нужно найти ещё три статуэтки, – Марго уронила голову на грудь, как будто сдаваясь. – Пока не соберём все пять, мы не узнаем, что спрятано внутри.

– Значит, просто идём дальше и решаем проблемы по мере поступления.

Подняв взгляд на сферу, девушка задумчиво провела пальцем по медным линиям на камне.

– Этот артефакт унёс уже столько жизней, – упавшим голосом произнесла она. – Не исключено, что именно из-за него погиб и мой отец. Оглядываясь назад, я понимаю, что скорее всего он затеял весь этот маскарад с загадками и шифрами, чтобы мы нашли сферу. Чтобы мы получили доступ к той информации, которой обладают только культисты. Чтобы нам тоже удалось встать на путь, который в конечном итоге приведёт нас к логову сеттитов и позволит покончить с ними раз и навсегда.

– Тогда мы должны сделать это вместе в память о нём, Марго.

Лицо девушки посуровело.

– Иногда я сомневаюсь, что мне хватит на это сил, дядя Саша…

Ковальский тяжело выдохнул.

– Поиски правды зачастую требуют немалых жертв, Марго. И не все готовы их принести, чтобы достичь истины. Посуди сама: тебе пришлось бросить всё, чтобы отправиться в это путешествие. Ты подвергла себя смертельной опасности ради того, чтобы докопаться до сути и узнать, что произошло с твоим отцом и где прячутся сеттиты. Вместе с нами ты оказалась под колпаком у полиции и спецслужб, но ты всё равно продолжаешь путь и не сдаёшься. Ты уже многого добилась, – главное – не останавливаться.

Маргарита с благодарностью посмотрела прямо в глаза друга её погибшего отца.

– Порой мне кажется, что даже если бы я и захотела остановиться, то ничего бы у меня не получилось. Это уже слишком глубоко внутри. Я слишком сильно завязла во всём этом, чтобы сейчас просто так взять и всё бросить.

Она откинула голову назад, борясь с подступающими слезами, и громко шмыгнула носом.

– Да и так проще, что ли, – продолжала Марго. – Теперь, когда мы не пытаемся разобраться в потоках лжи, не барахтаемся во тьме, всё стало гораздо яснее. Понятнее… Нашёл подсказку, разгадал, вычислил храм, добрался до него, забрал статуэтку и нашёл следующую подсказку. Всё так просто.

– И тем не менее сюрпризов и испытаний хватает, – многозначительно заметил Ковальский, намекая на то, что они пережили в храмах солнца и ветра.

– Да уж… Но как ты и сказал… Поиски правды требуют жертв. А жертвы невозможны без тяжёлых испытаний…

* * *

Убедившись, что с Маргаритой всё в порядке, Ковальский, подгоняемый возмущённой стюардессой, проследовал на своё место рядом с Ряховским. На этот раз они специально заняли произвольные места в самолёте, чтобы вызывать как можно меньше подозрений. Да, лейтенант понимал, что несколько нарушил эту схему своим нескрываемым интересом к самочувствию Марго, но ничего поделать не мог. Состояние девушки вызывало у него серьёзные опасения.

Плюхнувшись в кресло и снова застегнув ремень, Ковальский бросил мимолётный взгляд на место справа от прохода, отделённое от его собственного всего парой рядов. Там разместилась Алиса Маркова. Помощница Ряховского доедала скудный обед, предоставленный авиакомпанией. Ратцингера закинули в самый хвост самолёта, где немец поспешил заснуть. Лишь два федерала сидели рядом, словно старые друзья.

– Проведал? – бесцветным тоном поинтересовался Ряховский.

– Ей опять снятся кошмарные сны о пирамиде. Думает, в этом что-то есть.

– Как же мне надоел весь этот бред, – отмахнулся Ряховский, глядя на бескрайние просторы африканской пустыни, расстилавшейся под ними. – Есть проблема куда серьёзнее.

– Какая? – тон Ряховского не на шутку встревожил Ковальского.

– Кажется, ты был прав насчёт Ратцингера.

Альберт вкратце рассказал подчинённому о той сцене, что лицезрели они с Алисой, когда немец наткнулся на сеттита.

– Он попытался выйти с ними на связь ещё в Москве, говоришь?.. – на минуту Ковальский задумался. – Тот культист, которого схватили на Киевском вокзале…

– Да, мы уверены, что у них был разговор. Но содержания уже никогда не узнаем.

– Да он бы нам и не рассказал ни за что на свете. Ни он, ни Ратцингер… Но мы же пришли к выводу, что немец не является шпионом сеттитов. И видимо, этот самый шпион остался в Москве и сейчас кусает локти.

– Только если его не назначили следователем вести наше дело, Саша…

Лицо Ковальского тут же посуровело.

– Подобный расклад мне даже в голову не пришёл.

– Даже если Ратцингер не был агентом сеттитов на момент событий в Москве, – продолжал Ряховский, – это не значит, что он не может им стать здесь и нанести нам удар в спину.

– Но он же сам, как исследователь, заинтересован в том, чтобы вместе с нами отыскать Омбос, – возразил лейтенант.

– Да, это в его интересах, но не ценой собственной жизни. Зачем рисковать погибнуть в смертельной ловушке в гробнице, быть убитым культистами или арестованным полицией? Особенно если можно перейти на сторону врага, который сам тебя приведёт туда, куда тебе нужно.

После слов Альберта Ковальский погрузился в глубокие раздумья.

– Прежде всего, тебя не удивляет, почему мы вообще всё ещё живы? – не унимался Ряховский.

– Смекалка? – предположил лейтенант.

– Нет, тут этим даже и не пахнет. Нам едва удаётся обставлять сеттитов хотя бы на шаг. А они ещё в Москве зарекомендовали себя как жестокие и расчётливые убийцы. Вспомни, как в храме солнца культист изящно и непринуждённо смог разделить нас: двое оказались в ловушке за огнемётами, ещё двое едва не сгорели в погребальной камере. А вот Ратцингер…

Ковальский кивнул.

– Ну да, если бы не наш сумевший спрятаться в дренажной канаве немец, мы бы все там полегли, – он с минуту помолчал. – Как сеттит вообще умудрился проглядеть его? Не обратил внимания, что один из группы исчез?

– Нет, ты сам знаешь, это совершенно не похоже на сеттитов.

– Понадеялся, что даже если нас всех не добить, то мы сами задохнёмся в дыму? Звучит более чем надуманно…

– Неужели не понимаешь, Саша? Он мог это сделать намеренно…

– Но зачем оставлять Ратцингера в живых? – в голосе Ковальского читалось возмущение. – Почему сеттит не прочесал храм вдоль и поперёк, не прижал немца к стенке и не пристрелил?

– Вряд ли это преступная самонадеянность. Больше похоже на тонкий расчёт…

По сдвинутым бровям Ковальского можно было понять, что версия Ряховского его всё-таки не устраивала.

– Тут что-то нечисто, – пробурчал он. – Даже если ты прав, какой смысл сеттитам было оставлять нас всех в живых в храме солнца? Чтобы потом едва не прикончить в храме ветра? Опять что-то не сходится.

Ряховский молчал, загадочно поблёскивая глазами. Уставший от этого разговора Ковальский откинулся на спинку кресла.

– Не могу сказать, что ты переоцениваешь опасность, Альберт, но в то же время… Учитывая, что ответил Ратцингеру сеттит, думаю, мы можем не опасаться его предательства. Даже сами культисты этого немца в упор не видят…

– Ты предлагаешь дождаться, когда он донесёт на нас Ордену и они всех нас убьют? – перебил его Ряховский. – Его нужно как-то изолировать от нас…

– А ты просто не дави на него, – отрезал Ковальский.

Начальник воззрился на него, нахмурив брови.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Давай-ка будем честными, Альберт, хоть на минуту. Учитывая обстоятельства, полагаю, я могу быть откровенным, поскольку сейчас мы в одной лодке. С тобой порой бывает совершенно невыносимо работать. Возможно, ты считаешь это достоинством – свой пробивной, прямолинейный характер, – но зачастую это лишь отталкивает, не находишь? Да, я понимаю, что Ратцингер раздражает тебя из-за его политических взглядов и отношения к нашей службе, но в данном случае он наш союзник. Ты же прекрасно понимаешь, как легко их бывает обратить во врагов.

Ряховский гневно сверкнул на него глазами.

– Ты ещё учить меня будешь, как работать? Ты забываешь своё место, Саша.

– Мы оба находимся в смертельной опасности, и оба хотим остановить этих безумных культистов, – сказал Ковальский спокойным тоном. – Любой из нас может помочь другому в минуту опасности или же погибнуть. И мы тем более не на службе – сам знаешь почему. Так что, мне кажется, сейчас не до субординации. И в сложившихся обстоятельствах мы можем и должны общаться на равных.

Слова Ковальского как будто попали в цель. Ряховский помолчал, отвёл глаза и с минуту о чём-то размышлял. Когда он снова заговорил, голос старого федерала звучал мягче.

– И что ты мне предлагаешь? Лебезить с нашим экспертом?

– Не нужно крайностей, – философски заметил лейтенант. – Просто прояви к нему уважение: не перебивай, не критикуй без оснований и, ради бога, выбирай выражения. Сейчас корочки ничего не значат и не служат прикрытием для любого отношения к делу или человеку.

Ряховский молча смотрел на Ковальского, не столько пристыженный, сколько сбитый с толку. Впервые за долгие годы ему в лицо высказали всё, что о нём думают.

– Я не спорю, что Ратцингер – скользкий тип и оппортунист, который действует сугубо в своих интересах. Но вовсе не нужно провоцировать его на то, чтобы он предал нас. Никто не знает о Древнем Египте и Ордене столько, сколько он. Если немец переметнётся на сторону сеттитов, нам никогда не отыскать Омбос.

– Если он уже не переметнулся… – буркнул Ряховский и отвернулся к иллюминатору.

Ковальский закатил глаза к небу.

– Хорошо, давай проведём следственный эксперимент?

Альберт настороженно обернулся к коллеге.

– Какого рода эксперимент?

– Который покажет нам, работает ли Ратцингер с сеттитами или нет. Это рискованно, но другого варианта я не вижу. Если я прав, то нам ничего не грозит.

– А если нет?..

– Тогда мы только усложним себе жизнь, – признал Ковальский, вспомнив о разобранном полиамидиевом пистолете, лежащем в сумке под сиденьем.

Глава 113

12 сентября 2015 года, суббота, 18:54

Солнце клонилось к закату, и суданская столица, город Хартум, в его оранжевых лучах напоминал декорации к сказкам Шехерезады. Построенные в восточном стиле здания придавали ему особенный, непередаваемый колорит. Именно здесь располагается место слияния Белого и Голубого Нила, одной рекой текущих дальше на север, через весь Египет, к Средиземному морю.

Воедино здесь сливаются два брата…

Добраться сюда оказалось гораздо проще, чем могло бы показаться.

Путь в полторы тысячи километров беглецы преодолели всего за три часа. Даже если полиция Египта решилась их искать, они всё равно опоздали.

К вечеру субботы Маргарита Романова вместе с остальными прибыла на длинную вытянутую с севера на юг стрелку в центре города, остров Тути, который в народе прозвали «Кончик слоновьего хобота». Этот округлый треугольник болотистой земли со всех сторон обтекал Голубой Нил, а Белый с юго-западной оконечности утыкался в него широкой полосой. Девушка не сомневалась, что первые строки послания они разгадали верно, однако островок всё равно был достаточно обширным. Чтобы отыскать скрытый от посторонних глаз подземный храм, придётся постараться.

После недолгих обсуждений было принято решение начать поиски с юго-западной части стрелки, где и имело место фактическое слияние двух «братьев». Даже из глубины острова можно было увидеть поразительную картину: в двухстах пятидесяти метрах от берега пролегала отчётливо заметная граница между реками. Воды каждой из них имели немного разный химический состав, а потому на данном участке не смешивались. За тёмной гладью Голубого Нила виднелась грязно-серая вода Белого, что немало поразило Марго. Как пояснил ей Ряховский, рекам требовалось несколько километров, чтобы диффузия взяла своё и два русла стали единым Нилом.

Как Верхний и Нижний Египет в своё время.

– Если мы правильно расшифровали стихотворение, то это должно быть где-то здесь, – сказал Ковальский, указывая на полосу мелководья перед ними, весело игравшую бликами на воде в лучах заходящего солнца.

Закатав брюки по самые колени и обнажив мясистые икры, лейтенант первым вошёл в воду и двинулся вперёд. С неохотой его примеру последовали Алиса и Марго, в то время как Ратцингер и Ряховский остались на берегу.

– Вот именно, что если, – скептически заметил Ратцингер. – Насколько мне известно, ни в самом Хартуме, ни в его окрестностях никаких древнеегипетских храмов не найдено. Так что, скорее всего, мы с вами ошиблись.

Маргарита Романова никогда так сильно не желала, чтобы немец заткнулся. Её страшила мысль о том, что они неверно истолковали послание из храма Шу и улетели в другую страну совершенно зря.

Вдобавок к этому ни она, ни кто-либо другой, включая Ратцингера, понятия не имели, какому божеству должен быть посвящён следующий храм. Никаким центром какого-либо культа Хартум не являлся, поскольку физически не существовал в эпоху Древнего Египта.

Заложенный в начале XIX века, Хартум, по словам Ратцингера, изначально был создан как центр британской колонии в Африке и получил своё название в честь того самого мыса, куда сейчас прибыли беглецы. «Слоновий хобот». Удачно расположенный на реке город довольно быстро стал важным торговым центром в северо-восточной Африке. Однако, несмотря на удачное положение и финансовое благополучие, в конце позапрошлого века ему всё равно пришлось стать центром кровавого восстания местных исламистов против колониального владычества Британии.

Никаких сведений об истории этого места до прибытия сюда англичан не было. Что, однако, не исключало той возможности, что здесь, глубоко под землёй, древние почитатели бога Сета могли возвести забытый во времени храм, отмечающий очередную остановку на пути к центру почитания их Повелителя.

– Мы с вами уже пришли к выводу, что храм может быть спрятан под водой, – напомнила Алиса, сверяясь с переводом, сделанным Марго и одобренным Ратцингером. – Может, он посвящён кому-то из божеств, отвечающих за воду?

Медленно шагавшая по мелководью Марго всматривалась в речную гладь, стараясь ступать как можно тише, чтобы не волновать донный песок. Однако ничего странного она не видела.

– Тогда это Себек, бог с головой крокодила, – уверенно заметил Ратцингер. – Он считался защитником мира от зла и тьмы. Но основным центром его культа был оазис Файюм, это к югу от Каира.

– Неужто мы всё-таки ошиблись… – с ужасом произнесла Марго. – Но о каких сливающихся братьях тогда может идти речь?

– Другим центром поклонения Себеку был Крокодилополис, или Шедит, где его считали демиургом, таким же, как и Ра. Как и бога-солнца, его последователи величали Себека «владыка Гелиополя» или даже… «владыка Омбоса».

– Первая строка говорит о слиянии восприятий Ра и Себека? А братья они потому, что оба являются демиургами?

– Не исключаю. Так что скорее всего мы действительно ошиблись, и нам нужно или в Файюм или Шедит, но никак не сюда.

Бросив взгляд на Ряховского, изначально предложившего и продавившего идею путешествия к слиянию двух Нилов, Маргарита увидела, как блеснули сталью глаза федерала.

– Может, нам с этим поможет ваш антиквар? – холодно поинтересовался он. Подавить приступ раздражения ему удалось, но явно с большим трудом. – Что он думает по этому поводу?

– Он и так помог нам, согласившись приютить в случае, если за нами погонятся. Я сделал всё в точности, как вы сказали, так что проблем быть не должно. Но думаю, будет лучше, если он останется в блаженном неведении касательно происходящего.

Марго, Ковальский и Алиса отошли от берега уже примерно на полторы сотни метров, и разговор между Ратцингером и Ряховским можно было едва расслышать. Марго чувствовала, как надежда покидает её, уступая место разочарованию и страху. Каждая минута промедления, потраченная на ложные догадки, могла стать для них роковой в противостоянии с сеттитами.

– Стойте, – скомандовал Ковальский и остановился как вкопанный. Медленно он показал куда-то вдаль.

Неужто за нами уже явились?!

Присмотревшись сквозь ослеплявшие блики на воде, Марго смогла разглядеть несколько бугристых коряг, болтавшихся на поверхности реки. В следующую секунду одна из коряг повернулась, и девушка встретилась взглядом с нечеловеческими глазами.

А знают то лишь ящеры одни…

Мысль пронеслась в её голове скорее автоматически, чем осознанно. Прямо на неё уставились холодные, не знающие жалости глаза нильского крокодила.

– Медленно и тихо… уходим… – сказал им Ковальский.

Чудесно, как будто культистов и полиции было мало! Ещё и рептилии!

Марго потихоньку стала пятиться обратно к берегу. Их остановка привлекла внимание Ратцингера и Ряховского. Двое мужчин с напряжённым интересом следили за действиями остальных.

Неожиданно правая нога Марго поехала вперёд, и девушка ощутила, что теряет равновесие. Громко вскрикнув, она со всего размаха шлёпнулась в реку. Вода проникла в уши, нос и глотку, обжигая холодом дыхательные пути. Вытянув руки назад, Маргарита упёрлась в дно реки и мгновенно оттолкнулась. Когда её голова вновь поднялась над водой, девушка громко закашлялась, к ней спешили на помощь Алиса и Ковальский.

– Что случилось? – воскликнула помощница Ряховского, с опаской оглядываясь на заинтересовавшихся пришельцами крокодилов.

– Я на чём-то поскользнулась, – в голосе Марго слышались испуг и недоумение.

– Ну-ка… – Ковальский крепко взял её за плечи и поднял на ноги.

Нагнувшись над тем участком, где упала Марго, он попытался осторожно разогнать взбудораженный песок. Сквозь эту мутную пелену на секунду проступил гладкий полированный кусок камня.

– Просто валун… – сказал он, но тут же умолк, поражённый увиденным.

Валун оказался абсолютно плоским, а посреди него виднелся уже знакомый им паз.

Не может быть!

Забыв о крокодилах, которые вроде бы пока не спешили нападать на людей, Ковальский крикнул:

– Дайте сюда фигурку Шу! Мы что-то нашли!

Ряховский вытащил из оставленного на берегу рюкзака статуэтку, подбежал поближе к лейтенанту и бросил её в сторону Ковальского. Тот ловким движением поймал фигурку бога и погрузил в воду. Разогнав песок ладонью, он вставил её в паз, надавил и повернул.

Тут же где-то сзади раздался гулкий грохот. Часть речного дна в полусотне метров от них просела и резко обрушилась вниз, распугав всех крокодилов. Рептилии бросились врассыпную, прочь от неизвестной опасности. От храма, который, как и прошлый, был закрыт на замок, открываемый статуэткой из предыдущего.

Не веря своим глазам, Маргарита Романова радостно выдохнула.

– Мы нашли его! – обернувшись, она громко прокричала: – Альберт Рудольфович, вы были правы!

Ряховский галантно поклонился, его рот изогнулся в усмешке.

– Обращайтесь.

Ковальский вынул статуэтку из паза и быстро вернулся на берег. Порывшись в сумках, он взял всё самое необходимое: фотоаппарат, фонари, рацию, связку фальшфейеров, купленных на одном из археологических рынков, немного бинтов. Статуэтку Шу он положил обратно в рюкзак к остальным артефактам и закрыл на молнию. Вручив бесценный рюкзак и вторую рацию Ряховскому, Ковальский сказал:

– Оставайтесь здесь и будьте начеку. Мы дадим знать, если понадобится помощь.

– А мы сообщим, если увидим что-то подозрительное, – кивнул пожилой федерал.

Ковальский мрачно взглянул на Ратцингера.

– А вы пойдёте с нами. Нам не помешает мнение эксперта.

– Туда?! Вы с ума сошли! Там же крокодилы!

– Мы их распугали, когда открыли храм. Но это ненадолго. Так что давайте поторапливаться.

С этими словами Ковальский взял немца за плечо и аккуратно подтолкнул вперёд, на мелководье. От Марго не укрылось, что в этот момент рука федерала скользнула к заново собранному пистолету, спрятанному за поясом его брюк.

Глава 114

Нырнувший вместе с Маргаритой Романовой и Штефаном Ратцингером Александр Ковальский сразу почувствовал разницу температур, когда они пересекли врата затонувшего храма. Снаружи прогретая суданским солнцем вода была тёплой и приятной, а вот в подземном сооружении царили холод и мрак. Сквозь мутную воду Белого Нила в свете водонепроницаемого фонаря федерал смог разглядеть очертания засыпанной речным песком лестницы, уходившей далеко вниз. Впереди тянулся длинный коридор, проложенный под руслом реки.

Беглецы проплыли не меньше полусотни метров, когда над головой показался воздушный карман. Тут же все трое всплыли и оказались в подводной пещере. Осветив фонарём каменный свод, Ковальский увидел, что стены и потолок обработаны, на них виднелись фрески и иероглифы, местами осыпавшиеся из-за высокой влажности.

Благодаря своему пространственному воображению лейтенант сообразил, что найденный коридор пересекал русло Белого Нила точно поперёк течения. Видимо, изначально храм находился выше уровня реки, и по этому проходу шли жрецы и паломники, чтобы восславить некое божество. Спустя века уровень воды в реке поднялся из-за вмешательства человека в дела природы, и это величественное сооружение оказалось навсегда забыто.

– Глазам не верю, – выдохнул поражённый Ратцингер, пока все трое неторопливо плыли вперёд.

– Можете понять, чей это храм? – спросила его Марго, тоже залюбовавшаяся игрой бликов света, отражённого от потревоженной глади воды. – По фрескам и изображениям.

Медленно подгребая руками, по-лягушачьи, Ратцингер приблизился к стене и зацепился за расселину между камнями. Над его головой не хватало огромного куска стены: вместо изящных древнеегипетских фресок их взору предстала голая скала.

– Они в ужасном состоянии, – с печалью в голосе заявил немец. – Ни одного цельного сохранившегося куска. Надеюсь, ещё не всё потеряно, и храм не разрушен полностью.

– Посмотрим на месте, – сказал Ковальский, подплывший к левой стене и опёршийся на камень.

М-да, не надо было брезговать бассейном…

Федерал чувствовал, как сильно горит в основании нижней челюсти после длительной задержки дыхания. Верный признак недостаточной дыхательной гимнастики. К тому же, чтобы держаться на плаву, ему приходилось прилагать немало усилий: внушительная мышечная масса упорно тянула его на дно.

Глубоко и размеренно дыша, он сказал:

– Плывите дальше. Мне надо прийти в себя.

– Только не отставай, дядя Саша, – бросила ему Марго и неторопливо поплыла вперёд, изящно отталкиваясь от воды своими стройными девичьими руками.

Эх, надо всё-таки сказать ей, чтобы не звала меня так.

Почувствовав, что дыхание выровнялось, Ковальский не спеша двинулся следом. Причудливая подводная пещера, в которую превратился коридор древнего храма, выглядела завораживающе, но лейтенант понимал, что времени на любование у них нет. Снаружи вот-вот должно было зайти солнце, а вместе с ним уйдёт и тепло. Наступит ледяная пустынная ночь. А оказаться под водой в кромешной ночной тьме беглецам совершенно не улыбалось.

Более лёгкие и ловкие, Марго и Ратцингер уже почти достигли края тоннеля. В свете их фонарей из пелены мрака проступили выходящие из воды ступени.

Как такое возможно?

Ответ на свой вопрос Ковальский нашёл почти что мгновенно. Оглянувшись на коридор, вспомнив весь их путь от берега до этого места и прикинув в уме, он понял, что русло реки и этот тоннель, очевидно, располагавшийся под противоположным берегом Белого Нила, представляли собой сообщающиеся сосуды.

Один из основополагающих принципов гидростатики гласит, что в сообщающихся сосудах уровни жидкости равны, если отсчёт ведётся от точки, наиболее близкой к поверхности земли. Врата в храм и прилегавший к ним фрагмент коридора немного просели за эти века и стали своеобразной перемычкой. Воздушный карман образовался здесь не потому, что при затоплении храма часть воздуха осталась внутри благодаря не пойми как обеспеченной абсолютной герметичности сооружения, а из-за того, что уровень воды внутри сравнялся с уровнем снаружи. Если остальной храм оказался выше этой отметки, то у них ещё был шанс, что спрятанные здесь статуэтка и подсказка не пострадали.

– Хей! Тут лестница! – крикнула ему Марго с другого конца коридора. – Дядя Саша, скорее сюда!

Ратцингер вместе с девушкой доплыл до конца прохода, затем как будто во что-то упёрся руками, напрягся, подтянулся и резко поднялся из воды, встав в ней всего лишь по щиколотку. Сделав пару шагов, они оба оказались на краю своеобразного бассейна.

Только ограждений дорожек и плавок не хватает.

Воодушевлённый своими умозаключениями, Ковальский мощными гребками двинулся в сторону лестницы на поверхность.

* * *

Маргарита Романова, приятно поражённая красотой и загадочностью обнаруженного ими подводного храма, внимательно смотрела на затопленный главный коридор. Расцвеченная лучами трёх фонарей вода отбрасывала светлые блики на стены и потолок, порождая атмосферу таинственности и абсолютного небытия. Это место все забыли, пока сюда не явились пятеро беглецов из Москвы, скрывающихся от полиции, спецслужб и культистов.

Вот ведь безумие какое…

Посреди заполонившей коридор нильской воды медленно плыл Александр Ковальский. Его коротко стриженная голова болталась на поверхности, словно буёк.

– Мы, должно быть, где-то под мечетью аль-Нилин, – задумчиво произнёс Ратцингер, уставившись на потолок.

Марго успела разглядеть в конце коридора винтовую каменную лестницу, уходившую снова вниз. Видимо, только благодаря подобному устройству храм избежал полного затопления.

– Дядя Саша! – позвала она вновь неуклюже бултыхавшегося Ковальского. – Не отставай!

Направив на федерала луч фонаря, она увидела, как он что-то недовольно бормочет.

Тут краем глаза Марго заметила какое-то движение вдалеке на поверхности воды. Переведя туда взгляд, она увидела лишь, как что-то крупное скрылось в глубине. Затем по воде пошла рябь, словно кто-то под водой двигал огромным веслом. Туда-сюда, туда-сюда, вправо-влево, вправо-влево.

Когда неизвестный объект приблизился так, что его размытые очертания можно было разглядеть издалека в свете фонаря, Марго сдавленно охнула от ужаса.

Крокодил…

Вероятно, увидев, что опасность миновала и никакой угрозы нет, обитавшие поблизости рептилии решили вернуться к своему логову. И последовали в храм вслед за запахом человечины.

Марго слышала, что нильские крокодилы, вопреки стереотипам, не склонны к людоедству, но в сложившихся обстоятельствах совершенно не хотела это проверять.

Бросившись к краю лестницы, она вытянула руки вперёд и закричала:

– Дядя Саша, быстрее! За тобой крокодил!

– Ты шутишь? – недовольно бросил Ковальский. – Я, конечно, увалень, но…

Стоявший рядом с девушкой Ратцингер присоединился к её увещеваниям:

– Нет, она совершенно серьёзно. Плывите быстрее!

Ковальский сделал роковую ошибку, потеряв драгоценное время.

Он обернулся.

Увидев в дальнем конце коридора виляющую хвостом из стороны в сторону бочкообразную фигуру с вытянутой головой, федерал глубоко вдохнул и усердно заработал ногами и руками. Вкладывая максимум сил в каждый гребок, мощными движениями толкал себя вперёд, словно пневматическую ракету.

Однако то, на что у взрослого мужчины уходили почти все силы, древняя рептилия делала легко и непринуждённо. На морде крокодила застыло выражение жестокого безразличия, словно гибель человека была лишь вопросом времени.

– Скорее! – кричала Марго во всё горло.

Припавший на одно колено рядом с ней Ратцингер набрал несколько небольших камней в руку. Размашистыми бросками стал швырять их за спину Ковальского в надежде попасть в ящера и отпугнуть его. Первый камень шлёпнулся в воду со звучным плеском. Второй едва не попал Ковальскому по затылку.

А вот третий угодил прямо в цель – в глаз ящеру.

Крокодил раздражённо мотнул головой и на секунду остановился. Лишь для того, чтобы затем двинуться вперёд с удвоенной скоростью.

– Вы его разозлили…

Глава 115

Греби же быстрее!

Александр Ковальский лихорадочно работал руками, чувствуя, что от движений ног нет почти никакого толка. Мышцы плечевого пояса жгло огнём, а запас кислорода в лёгких почти полностью заканчивался после каждого вдоха. Берег с Марго и Ратцингером хоть и приближался, но нехотя.

Твою мать, я не успею…

Теперь он даже не пытался оборачиваться, рассекая водную гладь, словно крейсер. Ему хватало перепуганных лиц товарищей, чтобы понимать: угроза и не думала исчезать.

Позади Ковальского один за другим плюхались камни, бросаемые Ратцингером. Пару раз они отскочили обратно с глухим стуком – угодили крокодилу по толстой чешуе.

Я ни за что не сдохну в твоей пасти! Только не сейчас!

Не переставая напрягать уставшие плечи и грудные мышцы, Ковальский опустил лицо в воду.

Где же эта треклятая лестница?!

Далеко внизу на дне он увидел обломки древних ступеней, осыпавшихся много веков назад. То, что обнаружили Ратцингер и Марго, было лишь её верхним, уцелевшим фрагментом.

Задрав голову, Ковальский утроил свои усилия. Казалось, мышцы вот-вот лопнут от натуги, борясь с безжалостным сопротивлением толщи воды.

Он едва не впечатался в оставшуюся часть лестницы и ухватился за её край. Небольшие волны, порождённые движением его крупного тела, тут же перекрыли другие, от ещё более крупного.

Марго и Ратцингер протянули руки федералу, он вцепился в их ладони мёртвой хваткой.

– Тяните меня!

Напарники взвыли от натуги, упёршись ногами в каменный пол коридора. Дёрнув изо всех сил, они втащили Ковальского на берег. Тот перегруппировался, и как раз вовремя. Огромные челюсти сомкнулись в воздухе, едва не схватив его за ногу. Марго и Ратцингер упали рядом.

Перекатившись набок в глубь прохода, Ковальский, хватая ртом воздух, уставился на обезумевшего от ярости и голода ящера. Тот, вздымая фонтаны брызг, бился у края бассейна, силясь забраться на оставшийся участок лестницы, но его туша была слишком велика для крохотного пятачка со ступеньками.

– Отвали от нас, тупая ящерица! – в сердцах воскликнула Марго.

Приподнявшись на локте и всё ещё ощущая боль в груди, Ковальский потянулся к пистолету.

– Я его утихомирю.

С этими словами он выпрямился и прицелился. Поймав на мушку глаз крокодила, Ковальский нажал на спуск.

Пуля с оглушающим грохотом пронзила череп хищника и наверняка превратила его мозг в кашу, но навылет не прошла. Ящер затих и медленно пошёл ко дну, окрасив воду алой кровью.

Ошарашенные произошедшим, Ратцингер и Марго в ужасе смотрели на поверженного крокодила. Грудь Ковальского часто и высоко вздымалась, по лицу стекал холодный пот.

Бросив взгляд на винтовую лестницу в конце коридора, он снова посмотрел на плод своих трудов.

– Себек будет нами очень недоволен.

* * *

Скользкая винтовая лестница закончилась, и, миновав длинный узкий коридор, все трое оказались в большом зале с низким потолком. Свет фонариков выхватывал из мрака следы былого величия древнего храма неизвестного им божества. Очевидно, здесь давно никто не бывал. Никаких огней или ламп, даров или подношений, уровень воды на полу доходил почти до щиколотки.

Наученная горьким опытом предыдущих двух храмов, Маргарита Романова на всякий случай сосчитала число оборотов лестницы, приведшей их сюда. Ровно шесть. Так что по её представлениям они сейчас находились ровно под тем тоннелем, где Ковальского едва не сожрал крокодил, или даже чуть дальше от входа в храм.

Вся дальняя стена зала представляла собой огромный барельеф, в центре которого стояла статуя некой богини в образе женщины с головой львицы, увенчанной солнечным диском.

– Майн гот… Как я сразу не догадался?! Это не храм Себека… – выдохнул Ратцингер, и из его рта вырвался клубочек пара. – Он посвящён Тефнут, богине живительной влаги…

Наконец они узнали, кому принадлежит третий храм на пути в Омбос. Маргарита Романова внимательно присмотрелась к барельефу у дальней стены зала.

По обеим сторонам тянулись каменные цветочные узоры, изображавшие пальмы и стебли папируса. Дальше, к краям скульптурной композиции, их сменяли изображения птиц и зверей: летящих ибисов, охотящихся львов, караулящих жертву крокодилов, гордо сидящих павианов, расслабленно лежащих шакалов и кошек.

Все эти изображения были в разводах от просачивающейся с потолка воды, принёсшей песок и водоросли. Местами камень под воздействием влаги сточился или растрескался, отдельные фрагменты отвалились, обнажая сокрытый в глубине стен мощный механизм.

– Тефнут была необычайно важной для египтян богиней, – сказал Ратцингер, указывая на барельеф. – Полагаю, здесь они и запечатлели всё её величие. Как богиня влаги, она даёт жизнь всему живому в долине Нила: растениям, животным, птицам и людям.

– А разве для жителей пустыни это не очевидно? – спросил Ковальский, задрав голову к потолку и проведя по нему фонариком. После того как они едва не погибли в храме Шу, он был готов к любым неприятностям.

Луч его фонаря выхватил из мрака только два каменных квадрата в потолке, напоминавших люки в танке. Взглянув себе под ноги, федерал обнаружил точно такие же в полу.

– А вот представляете, да, неочевидно, – усмехнулся Ратцингер. – Египтяне всегда возвеличивали солнце, чьи лучи согревали эти земли и позволяли заниматься земледелием. Согласно мифам, во времена Эры богов они настолько увлеклись почитанием Ра, что почти забыли о роли Тефнут, чем чрезвычайно оскорбили богиню. Она разгневалась, оттого что почти вся слава досталась богу-солнцу. В наказание она покинула земли Та-Кемет и отправилась в пустыню, бросив жителей долины Нила без единой капли влаги.

– Ух, какая злюка… – пробормотала Марго, разглядывая барельеф и пытаясь догадаться, что им необходимо сделать, чтобы забрать статуэтку из этого храма. Никакого алтаря на сей раз тут не было.

Тем временем Ратцингер продолжал.

– В Египте наступила засуха, какой он прежде не знал. Солнце продолжало нещадно жарить, пересохли реки и поля, города стало засыпать песком. Чтобы спасти жителей своего царства, Ра подослал к Тефнут бога мудрости Тота. Он хитростью успокоил разгневанную богиню и разжалобил, в красках описав все те страдания, что она своим уходом причинила людям. Пристыженная и раскаявшаяся, она вернулась в Та-Кемет, а вместе с ней – и живительная влага.

– Занимательно, но это никак не поможет нам разгадать загадку…

Сделав шаг, Марго почувствовала, как под стопой проседает каменная плитка на полу. В следующую секунду ожил и заскрежетал механизм, местами видимый сквозь образовавшиеся в барельефе дыры.

– Что происходит?! – воскликнул Ратцингер, озираясь по сторонам.

Ответ не заставил себя долго ждать.

Повернув голову, Марго увидела, как стремительно опускается мощная каменная плита, перекрывая проход на лестницу.

– Все назад! Живо! – заорал Ковальский.

Маргарита рванула с места, но уже на середине зала поняла – они не успеют. Плита неслась к полу слишком быстро. В отчаянной попытке спастись Марго оттолкнулась ногами и полетела вперёд, вытянувшись в струнку. Щель между полом и плитой стремительно сужалась.

Секунду спустя Марго рухнула на пол, больно ударившись грудью, и заскользила по инерции вперёд. Однако она уже поняла, что опоздала. Щель в дверном проёме составляла от силы сантиметров десять. Когда Марго остановилась, её ногти чиркнули по грубому холодному камню. С гулким грохотом щель сомкнулась, словно только что захлопнули крышку саркофага.

– Зараза! – выругалась Марго и поднялась на ноги.

– Не успели… – обреченно констатировал Ратцингер.

Ковальский обескураженно провёл пятернёй по стриженной ёжиком макушке.

– И что нам делать теперь? – сказал он, обводя световым пятном стены и потолок в поисках потайных дверей или ходов.

Ничего, кроме подозрительных люков в полу и в потолке. Статуя Тефнут, казалось, смотрела на непрошенных гостей с торжеством и злорадством. Теперь они в ловушке, из которой уже никак не выбраться.

Ковальский потянулся к рации:

– Альберт! Алиса! Вы меня слышите? Приём! Нам нужна помощь!

– Слыш… вас… Что… чи… сь?

На фоне громыхавшего древнего механизма слова Алисы были едва различимы. И тут Марго бросило в холодный пот.

Шестерёнки всё ещё вращались, хотя дверь была заперта. Разве они не должны были остановиться?

Над головами пленников храма раздался скрежет камня о камень. Марго, Ратцингер и Ковальский с тревогой уставились на потолок. Вдалеке наверху ожили каменные квадраты, которые не зря напомнили девушке люки. Две каменные плиты медленно отъезжали в сторону, впуская в зал бурный поток воды. Через минуту образовались два водопада, превратив помещение в своеобразный бассейн. Уровень воды стал резко подниматься. Буквально через минуту она уже плескалась на уровне колен. Ледяная вода со дна Нила. По телу Маргариты поползли мурашки.

– Алчущим сполна вернутся их утраты… – с ужасом процитировал послание Ратцингер. – Архитекторы храма как будто реконструируют миф. Тефнут вернула людям влагу.

Вот ведь какой приятный символизм, подумала Марго, бросившись к каменной плите, перегородившей выход.

В отчаянии, она несколько раз толкнула тяжёлый и холодный камень, но тот не поддался. Никакого хруста, скрежета или движения. Древние строители позаботились, чтобы никто не смог забрать из храма статуэтку Тефнут.

И вдобавок они вознамерились утопить незваных паломников.

Глава 116

Сидевшая на берегу Белого Нила Алиса Маркова не могла найти себе места. Она корила себя за то, что никак не воспротивилась решению Ковальского взять Ратцингера и Марго с собой.

Он бы всё мог сделать и сам!

Теперь все трое могли погибнуть в очередной смертельной ловушке. А без немца им с Ряховским точно никак не дойти до конца пути. Загадки сложны, а выйти в Интернет, чтобы попытаться найти ответ на очередную загадку в Гугле, они не рискнут.

Не зная, что делать дальше, Алиса в бессильной злобе уставилась на Ряховского, сохранявшего самообладание и спокойствие.

Шеф, какой же вы идиот!

Федералам следовало отправиться туда вдвоём, пока остальные консультировали бы их по рации. Эх, если бы она на самом деле была руководителем всего этого безумного мероприятия…

Алиса замерла, обдумывая свою внезапную мысль.

Впредь не стоило оставаться в стороне. Она вовсе не бесполезный балласт и может реально помочь.

Решено: если мы все выберемся отсюда живыми, в следующий раз инициатива будет в моих руках.

* * *

Вода доходила уже до плеч, и не было никаких признаков, что её подъём замедляется.

– Чтобы выбраться отсюда, надо решить эту чёртову загадку! – закричала Марго.

– Только в таких обстоятельствах ничего дельного в голову не идёт, – признался Ратцингер, лихорадочно переводя взгляд с одного элемента барельефа на другой.

Мысленно Марго отмела первые две строчки стихотворения. С ними уже разобрались. Они указывали на местоположение храма, а оставшиеся наверняка давали подсказку, как выжить в этой смертельной ловушке.

Алчущим сполна вернутся их утраты,

Гордый страж доколь оберегает злато,

А знают то лишь ящеры одни.

Мы алчем свободы и безопасности, вот уж действительно!

Марго приблизилась к барельефу, который стремительно скрывался под водой. Как и Ратцингер, она бегала взглядом по фигурам животных и растений, пока Ковальский занялся статуей самой Тефнут. Лейтенант бесцеремонно трогал и проводил ладонью по всем контурам женской фигуры в поисках потайной кнопки или рычага. Но все без толку.

Гордый страж… Кто бы это мог быть?

Опустив ладони под воду, Марго нащупала морду павиана, но тут же отмела этот вариант. Затем двинулась дальше по поверхности барельефа, прогоняя в голове всех зверей, которых успела увидеть. Ей это давалось с трудом, поскольку на мозг давил шум прибывавшей воды.

Наше время ограничено…

Когда пальцы наткнулись на изогнутые линии прядей львиной гривы, её осенило. Гордый страж… Лев ещё с древних времён был символом чести и гордости. Это она знала и без помощи Ратцингера.

Ёжась от холода, Маргарита ощупывала каменную голову льва. Из-за вздымавшейся пены от падающей за её спиной воды девушка почти не видела зверя, поэтому пришлось полагаться на осязание. Она ощупала гриву, уши, лоб, затем спустилась ниже – глаза, нос, пасть.

К этому моменту ледяная вода уже была ей по подбородок. Одежда вся вымокла насквозь и прилипла к телу, лишь усиливая ощущение холода и неотвратимости скорой гибели.

В пасти льва она ощутила какие-то шероховатости, которые поначалу списала на повреждения из-за многовекового воздействия влаги. Задержавшись на них, Маргарита поняла, что неровности образовывали определённый рисунок из выступов и впадин, обрамлённый квадратной рамкой.

– Я что-то нашла! – закричала она изо всех сил. Ратцингер и Ковальский бросились к ней, вода сильно замедляла их движения. – Тут какой-то паз, в нем чего-то не хватает.

– И чего же?! – вскричал Ковальский. – Как мы тут что-то найдём в этом кошмаре?!

– А знают то лишь ящеры одни! – напомнил Ратцингер последнюю строку послания сеттитов. – Видимо, это своеобразный ключ, который спрятан у ящеров. А единственные ящеры тут – это нильские крокодилы.

Слава богу, речь не о живых ящерах, которые сторожат вход сюда.

Марго вспомнила, что изображение крокодила было в самом низу барельефа и давно уже скрылось под водой. Зал был затоплен уже настолько, что ей приходилось задирать голову вверх, чтоб не захлебнуться.

– Я посмотрю, что там со статуей ящера, – громко сказала Марго, силясь перекричать грохотавший поток двух водопадов.

Набрав полную грудь воздуха, она кувыркнулась вперёд и нырнула. Леденящая кровь вода сомкнулась над головой Маргариты, словно очередная ловушка. Вопреки своим ожиданиям, она практически ничего не увидела. Свет фонаря едва пробивался через бурую взвесь, отчего невозможно было различить ничего дальше полуметра от себя. Вдобавок глаза очень быстро начало резать.

Ил, догадалась Марго.

Живительная плодородная субстанция, даровавшая жизнь цивилизации долины Нила, позволяя её обитателям заниматься земледелием посреди бескрайних пустынь. Теперь для Марго она грозила стать причиной гибели.

Глава 117

Стоя по шею в воде, Александр Ковальский лихорадочно обдумывал варианты действий. Напор воды не ослабевал: очевидно, она прибывала из самого Нила. Храм возвели глубоко под руслом реки, чтобы даже в случае засухи его можно было затопить и убить незваных гостей.

Теперь я вот такой незадачливый расхититель могил.

У дальнего левого края барельефа из-под воды вынырнула Марго. Будучи меньше ростом, чем Ковальский, она была вынуждена всплыть и ухватиться за голову аиста в верхней части барельефа. Выплюнув воду, она прокричала:

– Там ничего не видно! В воде ил! Нужна помощь!

Сунув руку в рюкзак, Ковальский вынул красную цилиндрическую палку. Фальшфейеры применяли для освещения самых разнообразных мест и помещений, куда по каким бы то ни было причинам нельзя было подать электричество. Шахты, пещеры, заброшенные колодцы – список был бесконечным.

Та модель, которую благоразумно прихватил Ковальский, была рассчитана и на подводное использование. Федерал сорвал с фальшфейера крышку, мгновенно зажёгся фитиль. Весь подземный храм озарился жутковатым красным светом. Незамедлительно федерал бросил этот странный факел в воду, отчего та побагровела. Мерцающий из-под бурлящей водной поверхности свет отбрасывал на стены и потолок причудливые переливающиеся тени.

– Скорее! – поторопил их Ратцингер. – Зал совсем скоро затопит!

Ковальский глянул наверх. До потолка храма было ещё чуть больше метра. С учётом поступающих ежесекундно огромных объёмов речной воды этого хватит на несколько минут. Как и фальшфейера.

– Марго, пошли! – рявкнул Ковальский, приблизился к барельефу и нырнул вместе с девушкой.

Мощный свет фальшфейера помог им разглядеть очертания крокодильей головы, искусно вырезанной в камне, даже сквозь густую пелену донного ила. Не желая терять ни одной драгоценной секунды, Марго стала лихорадочно ощупывать голову каменной рептилии. Ковальский тоже попытался осмотреть её, но не видел ничего подозрительного.

Что мы должны здесь найти, чёрт возьми?

«А знают то лишь ящеры одни», с мрачной иронией ответил он сам себе.

В отчаянной попытке, продиктованной скорее отсутствием идей, нежели интуицией, Ковальский сунул руку в пасть крокодила. Изваяние было сделано настолько искусно, что казалось, будто рептилия вот-вот оторвёт ему всё предплечье вплоть до локтя.

Рядом в опасной близости суетилась Марго, поэтому они едва не столкнулись. Толстые окоченевшие пальцы Ковальского плохо слушались его. Казалось, он тычется в ледяной камень протезом, а не собственной кожей. Федерал ощупывал нёбо, зубы, язык и глотку водной твари.

Ничего подозрительного.

Разозлившись и чувствуя, как стремительно выгорает кислород в лёгких, Ковальский наклонился и заглянул между челюстями. Увиденное его удивило.

То, что он принял за язык, оказалось маленькой каменной крышкой, скрывавшей небольшой, размером с ладонь ящик из твёрдых пород дерева. Видимо, под воздействием бурного потока и без того слабо закреплённая крышка сдвинулась, слегка обнажив содержимое тайника.

Нам же лучше.

Осторожно ткнув Марго в бок, федерал указал пальцем в рот крокодилу. Девушка отвлеклась от туловища и, вцепившись в нижнюю челюсть ящера, опустилась рядом с Ковальским. Пока они живы, кислород в лёгких будет более-менее удерживать их на плаву.

Немеющей левой рукой Ковальский приподнял крышку, а правой, едва протиснув её внутрь, вытащил ящичек. Он сунул его Марго, которая тут же с радостью всплыла. Ковальский хотел было устремиться следом, но заметил краем глаза резьбу на нижней стороне языка ящера.

Вынырнув на поверхность, он услышал радостный вопль Марго:

– Мы нашли!

– Слава богу! – воскликнул Ратцингер. – Открывайте скорее! Времени мало!

– Что там внутри? – спросил Ковальский, думая о символах под крышкой.

Он вцепился одной своей лапищей в верхний край барельефа, а второй обхватил Марго за талию, тем самым освобождая ей руки. Теперь девушка могла легко открыть найденную шкатулку, не боясь утонуть.

– На нёбе льва я нашла квадратный паз, – пояснила она, дрожащими от страха и холода руками неуклюже пытаясь открыть ларец. – Видимо, здесь, у ящеров, было спрятано то, что нужно туда вставить, чтобы мы отсюда выбрались.

– И добыли следующую статуэтку, – напомнил Ратцингер, за что был удостоен испепеляющего взгляда Ковальского.

Наконец Марго совладала с крышкой. Та легко и плавно съехала в сторону и шлёпнулась в воду. Однако радость девушки мгновенно сменилась отчаянием.

В шкатулке лежал далеко не один предмет.

Глава 118

В подземном храме Тефнут Штефан Ратцингер, продрогший до костей, едва держался на плаву. Подхваченная Ковальским, Маргарита открыла шкатулку и едва не выронила её от досады.

Внутри лежали не одна, а пять одинаковых квадратных пластинок из тонкого камня. С одной стороны на каждой были иероглифические изображения какого-то определённого предмета. С другой – набор небольших выступов и пазов. Своеобразный плоский ключ.

Ещё одна загадка? Ну хорошо, поиграем…

Перевернув все плитки рисунками вверх, Ратцингер разглядел уже знакомые ему иероглифы: крест анкх, птичье яйцо, скарабей и перо. На пятой плитке он увидел половинку круга.

– Что всё это значит?! – вскричала Марго, в ужасе глядя по сторонам. Вода плескалась всего в полуметре от потолка. Подсвечиваемое алым сиянием фальшфейера, всё это зрелище напоминало адскую фантасмагорию. В таком свете на статуе Тефнут залегли глубокие тени, отчего казалось, что богиня влаги злобно смеётся над их жалкими попытками спастись.

– Это египетские иероглифы, – Ратцингер начал перечислять, указывая на соответствующую плитку пальцем. – Анкх символизирует вечную жизнь, принадлежность к богам. Перекатывающий шарик навоза скарабей ассоциировался с тем, как движется солнце по небу с востока на запад, поэтому его связывали с Ра. Перо скорее всего символизирует истину, богиню Маат. Именно её перо кладут на вторую чашу весов на суде Осириса после смерти.

– А половина круга и яйцо? – поторопил его Ковальский.

– Первый символ является упрощённым изображением буханки хлеба, означающей плодородие. А вот яйцо… Видимо, речь идёт о мировом яйце, из которого, согласно одному из мифов, возник наш мир. Или же…

Ратцингер погрузился в раздумья, судорожно соображая, какой смысл создатели храма заложили во все эти плитки. Было очевидно, что выбрать им предстояло лишь одну. Перебирать плитки, по очереди пробуя вставить в паз в пасти льва, не стоило: кто знал, какую цену придётся заплатить за ошибку.

Тем временем Ковальский гневно рыкнул и обратился к Марго:

– Дайте мне ваш фотоаппарат, – требовательно сказал он и, упреждая её вопрос, добавил: – На крышке тайника я увидел иероглифическую надпись. Вдруг это подсказка к тому, что хочет от нас «гордый страж»?

Без лишних возражений Марго вынула из размокшего рюкзака водонепроницаемый фотоаппарат и протянула его федералу.

– Держитесь, – сказал он, отпуская девушку и давая ей возможность зацепиться за выпуклости барельефа и при этом не уронить шкатулку. Уровень воды в зале превышал два с половиной метра, и теперь уже никто из пленников не мог дотянуться ногами до дна.

Шумно вдохнув, Ковальский скрылся под водой. В сиянии фальшфейера его фигуру корёжило и искажало. Федерал подплыл к пасти крокодила и сунул аппарат внутрь. Ратцингер увидел пару вспышек и дождался, когда Ковальский всплывёт.

Тот сразу же показал снимки своим спутникам.

В ярком свете вспышки отчётливо проступили иероглифы.

* * *

Ратцингер машинально, не дожидаясь реакции напуганной Марго, перевёл надпись.

– «Скорми мне вечную дочь земной тверди»… Что это значит?

– Речь идёт об одном из символов на плитках, – Ковальский полез в шкатулку и стал перебирать её содержимое. – Так что соображайте быстрее, господин Ратцингер. Что нам нужно скормить льву?

– Вечная дочь земной тверди… – пробормотала Марго, трясясь от холода и страха. – Анкх – вечная жизнь, но он же не относится ни к кому конкретному из богов?

– Все боги держат в своих руках Анкх, – напомнил Ратцингер. – Так что этот вариант можно отмести. Как и перо.

– Уверены?

– Да, Маат – олицетворение истины и является дочерью бога Ра, хоть и возникла одновременно с первобытным океаном Нуном, из которого якобы появился бог-солнце.

– Тогда хлеб! – воскликнул Ковальский. – Пшеница растёт из земли. Дочь земной тверди.

– Это слишком просто и очевидно, – возразил Ратцингер. – К тому же у египтян более важную роль играли разливы Нила, который и обеспечивал плодородие земель. И хлеб не вечен, поскольку, если разлив запоздает, вся страна Та-Кемет будет страдать от голода и засухи.

– Хотите сказать, это либо яйцо, либо скарабей? – удивилась Марго, ей явно приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сохранить самообладание.

Прежде чем Ратцингер успел что-либо сказать, девушка осеклась.

– Если скарабей символизирует солнце, которое встаёт на востоке… То является ли солнце дочерью земли?

Ратцингер раздражённо вздохнул, поражаясь, насколько паника затуманила девушке память. В подобных обстоятельствах он сам не мог похвастаться безупречной логикой. Однако страх как будто активизировал в нём скрытые резервы. Его мозг с невероятной скоростью находил связи между подсказкой, символами на плитках и храмом, в котором беглецы стали заложниками.

– Не забывайте, что солнце – это мужчина, Ра, верховный бог. Он демиург, то есть породил сам себя в начале времён. Он уж никак не может быть ничьей дочерью.

– А яйцо может принадлежать кому угодно! – воскликнула Марго, едва не швырнув шкатулку прочь, но ту вовремя перехватил Ковальский.

Ратцингер сконцентрировался, с бешеной скоростью прогоняя в голове все те сотни мифов, что успел изучить за время своего страстного интереса к египтологии. Яйцо было не то чтобы частым символом у древних египтян. И уже само его присутствие на плитке заслуживало внимания.

При упоминании земной тверди на ум Ратцингеру тут же пришёл Геб, бог земли. Но сейчас они находились в храме влаги. Поэтому поначалу Ратцингер отмёл эту мысль. Он попытался прогнать в памяти остальные символы.

Анкх – вечная жизнь, хлеб – плодородие, перо – истина, скарабей – солнце.

Ему вспомнилась катастрофа в храме Ра, и крепкая хватка страха лишь сильнее сдавила его часто бившееся сердце.

Ни один из этих символов не подходил под фразу «вечная дочь земной тверди».

Вдруг ему вспомнился один занятный факт. Священным животным Геба был белый гусь. Из-за путаницы в понятиях некоторые специалисты связывали белого гуся Геба с божественным гусём, который и отложил мировое яйцо, упомянутое Ратцингером ранее.

Однако немец знал, что это было глубоким заблуждением. Животным Геба был нильский гусь, в чьём окрасе преобладал белый цвет, а гусь-прародитель изображался коричневым с белой головой, что наводило египтологов на мысль о белолобом гусе. Оба жили в долине Нила, и оба могли вдохновить египтян на подобный символизм.

Несмотря на это, почему-то в письменности зачастую имя Геба писали, используя иероглиф утки, а не гуся. Даже дочь Геба, богиня Исида, заклятый враг Сета, в одном из текстов удостоилась нелицеприятного эпитета – «яйцо утки».

Круг замкнулся. Вечная дочь земной тверди. Исида была дочерью Геба. И её прозвали яйцом утки.

* * *

Пока Ратцингер сбивчиво, но коротко и ёмко пересказывал свои выводы, от поверхности воды до потолка осталось меньше полуметра.

Не теряя ни секунды, Маргарита Романова схватила плитку с изображением яйца и погрузилась под воду. Несмотря на промокшую одежду, заполненные воздухом лёгкие тянули её к поверхности. Поэтому ей приходилось цепляться пальцами за выпуклые части барельефа Тефнут и, напрягая руки, тащить себя на дно.

Добравшись до фигуры льва, Марго вновь нащупала выступы на его нёбе. Сличив узор с тем, что был на плитке, она затолкала изображение яйца в пасть льву и надавила. Не будь необходимости держаться, она бы скрестила пальцы на удачу. Если Ратцингер допустил ошибку в своих логических рассуждениях, то они могут не успеть придумать альтернативу.

Плитка ушла в камень, и на мгновение Марго зависла под водой, ожидая, что будет дальше. Но ничего не происходило. Её сердце сжалось от ужаса.

Мы не угадали. Ратцингер ошибся.

В следующую секунду снова ожил механизм в стене. Марго тут же отпустила львиную гриву и устремилась наверх. В воде звук движения камня о камень казался оглушающе близким, но она не смогла заметить никакого движения. Когда же водная пелена расступилась и Марго протёрла глаза, то увидела, что её спутники озираются по сторонам.

– Где-то сдвинулся камень, – сказал Ковальский, поворачиваясь на месте. – Видимо, тайный выход отсюда.

Вслед за одним подозрительным звуком раздался второй, но на сей раз – сверху. Задрав голову, Маргарита увидела, что квадратные плиты в потолке, до которых уже легко можно было дотянуться рукой, вновь пришли в движение. Люки закрывались, перекрывая доступ воды в зал.

Неужели получилось?

На лицах её спутников она увидела облегчение и радость. Даже зловещее сияние фальшфейера не могло это скрыть. Через пару минут люки закрылись, а трое пилигримов уткнулись лбами в потолок. Ещё бы минута промедления, и у них бы не осталось воздуха.

– Вы очень вовремя, – выдавил Ковальский.

– Это всё, конечно, замечательно, но как нам теперь выбраться отсюда? – вернул их к реальности Ратцингер. – Главная дверь не открывается, вода никуда не уходит…

Значит, тот первый звук издала дверца тайника. Наверняка со статуэткой и следующим указанием.

Неожиданно немец умолк. Шестерёнки в стенах снова ожили. Из-под воды раздался приглушенный скрежет камня о камень. Благодаря огню фальшфейера можно было увидеть, как открываются люки в полу, ровно на месте прежних водопадов.

Похоже, эти египтяне всё предусмотрели. Два в одном: слив воды и, возможно, выход отсюда.

Правый люк почти сразу же замер. Механизм явно тащил плиту дальше, но она не поддавалась. Древнюю конструкцию перекосило и заклинило.

Взглянув влево, Марго увидела, что второй люк успешно открылся и в него устремилась вода. Девушка почувствовала себя в медленно сливаемой гигантской ванне.

Далеко под её ногами, словно испуганная рыба, метнулся фальшфейер. Образовавшееся вихревое течение подхватило его и потащило в каменную трубу, скрывавшуюся за люком. Как поплавок, он завертелся по спирали вокруг отверстия, а затем резко пошёл вниз.

В свете красного огня Марго увидела то, что скрывалось в трубе.

Её мимолётное воодушевление снова сменилось паническим страхом. Поперёк трубы через равные промежутки её длины были установлены перекладины, покрытые шипами. Проскочить трубу, имевшую около метра в поперечнике, и не задеть эти преграды было невозможно.

Теперь она чётко осознавала: архитекторы этих храмов не хотели, чтобы хранившиеся в них статуэтки кто-то забрал. Поэтому были придуманы все эти загадки, созданы хитроумные ловушки. И наивно было полагать, что храм влаги станет исключением. Воров ждала суровая и жестокая кара.

Даже если мы выберемся отсюда, то только в виде фарша. Пройдём через гигантскую древнеегипетскую мясорубку.

Глава 119

– Держитесь за что-нибудь! – вскричал Ковальский.

Посреди главного зала храма богини влаги Тефнут понемногу закручивался вихрь водоворота глубиной около трёх метров и диаметром не меньше двух. Видимо, под храмом располагалась подводная пещера или река, куда можно было сбросить весь тот колоссальный объём воды, который древние архитекторы святилища намеревались использовать для утопления незваных гостей.

Ратцингер и Марго подплыли вплотную к барельефу и вцепились в верхний его край. Вода уходила не так стремительно, как прибывала, но в сложившихся обстоятельствах это было даже хуже. В любой момент кто-то из них троих мог сорваться. Сильное течение водоворота подхватит его и утащит в трубу, перегороженную шипованными стержнями. Даже если после такого удастся выжить, травмы будут крайне серьёзными.

Держась за скользкие мокрые камни, Ковальский судорожно соображал, что им делать теперь. Можно было постараться продержаться до полного слива воды. Но все трое были слишком утомлены заплывом в сам храм, попытками удержаться на поверхности воды и несколькими раундами ныряний на дно. А теперь выжидать придётся вдвое дольше прежнего.

И даже если они продержатся до того, как зал полностью лишится воды, выбраться они всё равно не смогут. Ковальский сильно сомневался, что из подземной пещеры под храмом существовал подходящий для человека выход. Скорее всего, чтобы его найти, придётся поплутать по лабиринту пещер без необходимого оборудования, а это верная смерть.

Нет, вниз мы не пойдём.

Как справедливо подметил Ратцингер, многотонная каменная дверь, через которую они сюда вошли, не открывалась. Пытаться её открыть голыми руками было бесполезно.

Значит, остаётся лишь один путь.

Наверх.

Ковальский включил свой фонарь и устремил взгляд в потолок. Оба люка были наглухо заперты. Но на поверхности левого из них он увидел множественные трещины. Даже камень не выдерживает воздействия времени и влаги.

В голове федерала мгновенно созрел план. Однако Ковальский знал, что его друзьям по несчастью это не понравится.

– Кажется, я нашёл способ выбраться отсюда, – громко сказал он. – Нам нужно проломить каменный люк.

На несколько секунд в зале повисла тишина, прерываемая лишь журчанием и плеском пришедшей в движение воды.

– Вы спятили?! – вскричала Марго. – Это же самоубийство!

– Один раз ваш гениальный план нас уже чуть не угробил! – согласился Ратцингер. – Теперь за нами гонится вся полиция Египта. А сейчас вы нас ещё и утопить решили? Как проломленный люк нам поможет?

– Если удастся разбить его вдребезги, то сюда хлынет поток воды!

– Именно это нам и нужно, – уверенно сказал Ковальский. Увидев выражение шока и непонимания на лицах девушки и немца, он пояснил: – Если мы сломаем каменную плиту, то зал снова начнёт затапливаться. Нам удастся выбраться…

– Как мы с вами сможем подняться по водопаду?! – заорал Ратцингер, в ужасе уставившись на федерала.

– Не перебивайте! – рявкнул Ковальский и направил луч фонаря на своих неугомонных спутников. – Разумеется, никак, пока есть поток воды. Один поток увлекает нас в пещеру через трубу с шипами, а второй хлещет сверху. Но мы с вами уже поняли, что он выходит прямо в Нил. Если остановить поток, то мы сможем выбраться отсюда через люк в потолке и выплыть прямо в реку, а оттуда доберёмся до берега!

– А поток прекратится, только если полностью затопить, и пещеру, и зал… – обречённо произнёс Ратцингер, осознавая правоту федерала.

– Я сомневаюсь, что воды, заполнившей зал, хватит, чтобы полностью затопить пещеру под нами. Поэтому придётся воспользоваться безграничными запасами воды из Нила.

– Но это же безумие! – воскликнула Марго. По её лицу Ковальский понимал, что девушка едва сдерживается, чтобы не разрыдаться – от страха, от отчаяния, от охватившей её паники. – Мы только что пытались не утонуть. А теперь ты предлагаешь именно это?

– У тебя есть идеи получше, Марго? – взревел Ковальский. – Тогда предлагай, мать твою!

– Должен быть другой путь… – пробормотала девушка. – Дадим воде сойти и обыщем зал ещё раз… Наверняка есть способ открыть эту проклятую дверь.

– А если его не существует?! Или механизм сломан?! А если египтяне так всё придумали и настроили, чтобы дверь открылась лишь через несколько дней после слива воды?! Чтобы воры, даже если уцелеют, сдохли тут с голоду?!

– Да мы же погибнем здесь!

Мы теряем время…

Ковальский понимал, как тяжело пришлось Маргарите в храмах солнца и ветра. И здесь она наконец сорвалась. Нервы не выдерживали накопившегося за последние дни напряжения.

– Возьми себя в руки, Марго, – вкрадчиво произнёс Ковальский, глядя на неё своими суровыми серыми глазами. – Твой отец не хотел бы видеть тебя сейчас такой. Он пожертвовал собой, чтобы мы с вами смогли остановить сеттитов. Мы не можем себе позволить сдохнуть тут. И ждать тоже не можем. Будет страшно, я не спорю, но это наш единственный шанс выбраться отсюда живыми. Поэтому делайте, как я скажу, и мы спасёмся.

Ратцингер неловко приблизился к Марго и положил руку ей на плечо в знак солидарности, однако оба не проронили ни слова. Похоже, аргументы Ковальского возымели свой эффект. Времени нет – сеттитов надо накрыть как можно скорее.

– Что нам делать? – спросил немец.

– Я сейчас заберусь на самый верх барельефа и попробую оттуда проломить люк в потолке.

– Чем? – спросила севшим голосом Марго.

– Подадите мне канделябр, или как эта штука называется, – ответил Ковальский, указывая в угол на полутораметровую подставку для лампы. Всё масло из неё давным-давно вымыло, и единственным источником света во всём зале оставался фонарь Ковальского.

– Хорошо.

Ухватившись за верхний край барельефа, федерал повис на нём, как обезьяна, уперевшись ступнями в отвесную стену. Вода продолжала уходить и в таком положении доставала ему чуть ниже груди, поддерживая снизу за счёт архимедовой силы. Федерал, ощущавший себя почти вполовину легче, двинулся влево вдоль скульптуры, аккуратно переставляя руки одну за другой по скользкому неширокому уступу. Он миновал статую Тефнут и вскоре оказался на самом высоком участке барельефа – устремлённой в небо голове взлетавшего ибиса.

Ковальский подтянулся на руках, выпрямил их, ощутив, как запротестовали заледеневшие трицепсы. Затем закинул правую ногу, потом левую и неуклюже, медленно, боясь поскользнуться и рухнуть обратно в воду, выпрямился. Ширины барельефа хватало ровно для того, чтобы стоять, сомкнув вместе стопы. Бросив взгляд вперёд, он оценил расстояние до треснувшего люка.

Должно хватить.

Не дожидаясь его команды, Ратцингер и Марго отплыли в угол зала, вдвоём неловко закинули лампу себе на плечи и подали Ковальскому. Мокрыми руками, стараясь не менять положение центра тяжести, он поднял «канделябр» к себе наверх и замер.

– Пока я буду разбираться с этой плитой, заберите статуэтку из тайника и найдите следующую подсказку. Марго, сфотографируй её. Ратцингер, будете держать мой фонарь, чтобы Марго сделала чёткий снимок. А затем заберёте фигурку. Осмелюсь предположить, что и то, и другое вы найдёте в тайнике. Всплывёте рядом со мной. Когда зал потонет, нам надо будет держаться вместе. Всем всё ясно?

Оба коротко кивнули.

Ковальский широко расставил ноги, непроизвольно сжав пальцы. Он понимал, что это никак ему не поможет предотвратить падение, но ничего не мог с собой сделать.

– Тогда пошли, – скомандовал Ковальский, бросил Ратцингеру в руки фонарик и крепко взялся за лампаду.

Шумно вдохнув полной грудью, немец нырнул под воду. Марго последовала за ним. Зал наполовину погрузился во мрак, но отблеска фонаря, многократно умноженного бурлящей поверхностью воды, хватало, чтобы видеть люк.

Ковальский занял позицию, напряг ноги и руки и со всей силы нанёс удар ровно в растрескавшийся участок плиты. Раздался хруст каменной крошки, но ничего не произошло. Размахнувшись посильнее, он ударил снова. Люк перекосило, а на месте трещин образовалась заметная вмятина. Федерал ударил снова, и опять толком ничего.

Неужто я себя переоценил?

От мысли, что его силы может не хватить для их спасения, Ковальский озверел, и следующий удар был утроенной силы. Плита содрогнулась, трещины расползлись и стали шире. Резко выдохнув, Ковальский стал наносить удар за ударом, чувствуя себя варваром, штурмующим ворота средневековой крепости. Мало-помалу его таран наносил люку всё больше и больше увечий.

Внизу раздался всплеск, а затем два глубоких вдоха. Ратцингер и Марго выплюнули воду и убрали волосы со лбов. Он сжимал в руке статуэтку Тефнут – такую же, как и две предыдущие. Марго вцепилась в фотоаппарат, затем убрала его в рюкзак. Туда же отправилась и фигурка богини.

– Отлично! – вложив все остатки энтузиазма, произнёс Ковальский. – Теперь моя очередь выполнять уговор.

Он нанёс ещё один удар. На сей раз раздался громкий треск камня, посыпалась крошка. Плиту изогнуло вовнутрь и ещё сильнее перекорёжило. Маргарита и Ратцингер подплыли к ибису и вцепились в длинную шею каменной птицы.

Над их головами каменный люк рассекли три трещины. Он распался на фрагменты, а затем с грохотом рухнул вниз. В зал снова хлынула вода, грязная от ила со дна реки. Ковальский спрыгнул в воду и вцепился в барельеф рядом с остальными.

Надеюсь, ребята ошибаются. И я не угробил нас всех.

Глава 120

Сидя на корточках на самом краю берега, Альберт Ряховский неотрывно следил за безмятежной гладью воды. В свете выглянувшей луны он видел лишь незначительное, свойственное любой большой реке волнение. Федерал начинал опасаться за жизни тех, кто спустился в храм.

Рядом с ним грызла ногти Алиса Маркова и скорбно смотрела на рацию. Никогда прежде начальник не видел свою помощницу такой встревоженной. Неужто она настолько привязалась к остальным, что так переживала за их жизни? Или это просто обычная женская эмоциональность и впечатлительность?

Вдалеке посреди водной глади лопнул пузырь воздуха. Затем ещё один. И ещё. А вскоре Ряховскому показалось, что там как будто включили джакузи.

– Что происходит? – удивленно промолвила Алиса, поднимаясь на ноги и всматриваясь вдаль.

Внезапно бурление прекратилось, и всё стихло.

– Это не к добру… – мрачно сказал Ряховский, вставая с места.

Минуту спустя посреди Нила показалась чья-то голова. Её обладатель фыркал и отплёвывался, жадно глотая ртом драгоценный воздух. Ряховский не решился включить фонарь, чтобы узнать, кто перед ним, но в свете луны очертания казались до боли знакомыми.

Еще через пару секунд рядом с первой головой появилось ещё две. Глубоко вдохнув, одна из них зашлась кашлем. Голос был женским.

– Это они! – вскричала Алиса, невольно подскочив от радости. – Живы! Эй! Сюда!

Придя в себя и сориентировавшись в пространстве, три пловца направились к берегу, где сидели Ряховский и Алиса. Когда они приблизились к мелководью, старый федерал смог узнать в тёмных фигурах Маргариту Романову, Александра Ковальского и Штефана Ратцингера.

* * *

С невиданным прежде облегчением Маргарита Романова рухнула на песчаный берег, уткнувшись в него лбом и всё ещё тяжело дыша. Последние десять минут она проклинала Ковальского на чём свет стоит, но не могла не признать, что его план сработал.

Когда в храм Тефнут снова хлынула вода, Марго не на шутку испугалась. Шансов на успех у них было чрезвычайно мало. А если точнее, то всего один.

Когда до потолка оставалось меньше десяти сантиметров, Марго набрала полную грудь воздуха и помолилась всем богам. С последними литрами живительного воздуха улетучилась и её надежда на спасение.

Если я запаникую, то другого шанса снова вдохнуть у меня уже не будет.

Зал полностью погрузился под воду, и архимедова сила несколько помогла Маргарите подняться к люку в потолке вместе с остальными. Её взору открылась длинная узкая шахта, в которую едва смог пролезть Ковальский. Ремни рюкзака больно впивались в плечи и, словно привязанное к ногам утопленника ядро, тянули её вниз.

Марго вспомнила, как цеплялась за камни, из которых была сложена шахта, как лезла вперёд, подтягивалась и всё это время крепко сжимала челюсти и подавляла все инстинкты, чтобы не вдохнуть.

Во мраке наступившей ночи она не смогла понять, насколько далеко находится поверхность, когда они выбрались из шахты и оказались на дне реки. В ужасе Марго смотрела, как Ратцингер и Ковальский, судорожно гребя руками и ногами, уплывают всё дальше и дальше ввысь. Последовав за ними, девушка до последнего думала, что уже не сможет справиться. Противиться инстинкту было всё труднее, лёгкие молили о живительном вдохе, и ей пришлось проявить чудеса самообладания, чтобы не поддаться.

Финальные гребки, несмотря на близость к поверхности, дались особенно тяжело. Как будто она вот-вот сорвётся в самый последний момент. Но нет – водная тюрьма распахнулась, и Марго наконец-то смогла вдохнуть полной грудью.

Сейчас, лёжа на берегу в безопасности и наслаждаясь дыханием холодного ночного ветра, Маргарита Романова сомневалась, что всё это происходит с ней.

Над девушкой склонилась Алиса и что-то спросила. Но набившаяся в уши вода искажала звуки. Непонимающе уставившись на помощницу Ряховского, Марго поднялась на локте и села. Потряхивая головой, наклонила её сначала вправо, затем влево. Почувствовав, что ушные каналы освободились, она, сдвинув брови, посмотрела в лицо Алисы.

– Вы нашли ещё одну статуэтку? – спросила она. – И следующую подсказку?

– Нашли, – холодно бросил Ратцингер. – И при этом едва не погибли.

– Ещё одна ловушка? – с серьёзным видом поинтересовался Ряховский.

– Именно. На сей раз нас чуть не утопили. Прибавьте сюда крокодила, который едва не сожрал вашего протеже, и получите прекрасную экскурсию в храм Тефнут.

– Успокойтесь, господин Ратцингер, – умиротворяюще сказала Алиса. – Все живы и здоровы. И самое главное, что вы не зря совершили эту вылазку.

– Нет, поводов для спокойствия пока мало. Кажется, я понял, в чём тут смысл. В каждом храме установлена ловушка, призванная не дать расхитителям могил забрать статуэтку. Каждая ловушка напрямую связана со стихией, которой покровительствует соответствующий бог. Ра – солнце, пламя – огнемёты; Шу – ветер – воздух, отравленный сероводородом, и опускающийся потолок. И Тефнут – влага, вода – затопленный храм.

От этих слов Марго невольно поёжилась.

– Что же нас ждёт дальше? – с опаской спросила она. – Нам следует знать, если не хотим погибнуть напрасно.

– Тогда нужно понять принцип, объединяющий эти храмы в единую цепь, – заметил Ковальский.

Ратцингер поднял вверх ладони, тем самым прося собравшихся о тишине.

– Поначалу мне казалось, что храмы и божества выбираются произвольно, но теперь… – ответил немец и, подойдя к своему оставшемуся на берегу рюкзаку, вооружился блокнотом и ручкой. – Посветите мне, пожалуйста.

Ратцингер сел на колени и разложил на них блокнот. Направив на него луч фонаря, Алиса с готовностью выполнила его пожелание.

– Итак, – продолжил Штефан, – каких богов мы уже с вами посетили на своём пути?

– Ра, Шу и Тефнут, – без запинки проговорил Ковальский.

– Солнце, ветер, а теперь и влага, – добавила заинтригованная Марго.

– Казалось бы, набор совершенно произвольный. Но поразмыслив и вспомнив мифы, я с уверенностью могу сказать, что выбраны они совершенно неслучайно.

Остальные недоумённо и заинтригованно воззрились на Ратцингера. Он открыл блокнот и нарисовал небольшой чёрный кружок.

– Отцом всех богов является Ра, бог-солнце. Демиург, сотворивший сам себя из первичного океана Нун.

Ратцингер подписал рядом с кружком имя верховного бога, а затем чуть ниже поставил ещё два таких же.

– Не имея пары, он сам породил ещё двух богов, Шу и Тефнут, которые впоследствии поженились. Так была заложена традиция браков между братом и сестрой, которую мы уже обсуждали ранее.

– Ветер и влага, – кивнула Марго, наблюдая за действиями немца.

Тот соединил Ра с его потомками двумя линиями.

– А эти двое в свою очередь родили ещё двух детей, – Ратцингер нарисовал ещё два кружка чуть ниже предыдущих. – Геб и Нут. Земля и небо.

Он снова соединил каждого родителя с его детьми линией, коих в итоге оказалось ещё четыре штуки.

– Родители Осириса, Сета, Исиды и Нефтиды! – вспомнила его объяснения Алиса. – Получается, мы идём по родословной Сета?

– Значит, нам надо отыскать храм Земли, после чего ещё предстоит найти и Небо? – произнёс Ковальский без особого энтузиазма.

– Думаю, да. А в конце пути, видимо, будет ждать Омбос, – заключил Ратцингер и отложил блокнот.

– Раз следующим по порядку наследования идёт бог земли Геб, – сказала Алиса, – то что же там за ловушка?

– Боюсь представить, – проворчал Ковальский.

Марго взглянула на получившийся рисунок с подписями. Конфигурация точек и линий как будто показалась ей знакомой. До нужной не хватало всего-то пары отрезков.

– Позволите? – похоже, Алису посетила та же мысль.

Молодая помощница Ряховского дождалась одобрительного кивка Ратцингера и подвинула блокнот ближе к себе.

– На этой картинке мы нанесли лишь линии прямого родства, – заявила она, подняв взгляд на немца.

– Верно. А что?

– Но ведь это не единственное, что связывает участников этого квинтета, – загадочно произнесла Алиса и склонилась над блокнотом.

Остальные переглянулись и встали за спиной помощницы. Алиса провела пару горизонтальных линий, нанеся поверх них волнистые, связывая супругов. Шу и Тефнут, Геб и Нут. Брат и сестра.

– Это брачные узы, – пояснила Алиса. – А Ра был дедушкой для Геба и Нут…

Она обозначила это двумя двойными линиями и отстранилась. В образовавшемся в центре пустом пространстве девушка добавила имя, которое уже начинало вселять по всех собравшихся ужас.

– Ничего не напоминает?

* * *

Все присутствовавшие с удивлением всматривались в получившийся рисунок. Поражённая простотой и очевидностью схемы Марго переводила взгляд с одной точки получившейся пентаграммы на другую, следовала по линиям.

Родство, брак.

Вся родословная бога хаоса и разрушения в одном символе, древнейшем в истории человечества, которому приписывали сотни значений, забывая о его истинном смысле.

Марго вспомнила о гигантской пентаграмме, которую сеттиты начертили кровью невинных жертв в Москве. Тогда на Останкинской телебашне они с Ратцингером решили, что сеттиты хотят открыть врата в подземный мир и обратиться к хозяину. Но нет, они лишь хотели лишний раз напомнить простым смертным о разрушительной мощи своего повелителя.

Всё повторяется…

– Могущество и равноправие стихий, сплетённых воедино в одном боге, – произнёс потрясённый Ратцингер, разглядывая символ в блокноте. – Пентаграмма, которую египтяне использовали для обозначения пяти элементов мироздания. Которую потом позаимствовали пифагорейцы. А средневековые алхимики обозначили ею пять органов чувств.

Пять божеств, предков Сета. Каждый властвовал над одной конкретной стихией. Солнце, ветер, влага, земля и небо. Их общее наследие воплотилось в их потомке, получившем безграничную власть над всеми стихиями мироздания. «Могучем и гневном боге-громовержце, баламутящем само море», как цитировал древние тексты Ратцингер.

И он использовал эту мощь ради разрушения, насылал стихийные бедствия на ни в чём не повинных людей. Сеял хаос, как теперь, спустя века, это делают его сыновья.

– Ну, раз мы тут в чём-то определились, тогда покажите-ка надпись из храма, – попросил Ряховский. – Проверим вашу теорию в деле.

Сунув руку в промокший насквозь рюкзак, Марго выудила оттуда фотоаппарат, включила и нашла нужное изображение.

На снимке отчётливо был виден фрагмент иероглифической надписи на стене. К сожалению, в связи с подводным расположением храма некоторые знаки были повреждены стекавшими по стенам ручейками.

– Видите эти следы по периметру текста? – Ратцингер пальцем обвёл нужный контур.

– Похоже на следы зубила, – сощурившись, проговорил Ковальский.

– Мне тоже так кажется. Наверно, прежнее послание было повреждено водой, и его переделали. Полностью стесали все иероглифы и нанесли по новой.

Марго успела сделать несколько снимков сообщения из тайника. Выбрав самый чёткий и при этом без попавших в кадр пузырей, девушка вчиталась в символы. Ратцингер стоял за её спиной и хранил молчание. После перевода очередное послание сеттитов выглядело следующим образом.

* * *

За долгие [слово неразборчиво] мечтал отец уснуть,

Его идею месть [слово неразборчиво] сломала.

Могущество стихии родным [слово неразборчиво] не вернуть,

Лишь дар ты отыщи, что жен [неразборчиво] украла,

Яшма [слово неразборчиво] укажет к мужу путь.

* * *

– Текст неполный, но бо́льшую часть разобрать удалось, – только и добавил Ратцингер. – Есть над чем работать.

– Полагаю, в предпоследней строчке имеется в виду слово «жена», – сказала Алиса, успевшая записать за Марго расшифрованный текст. – «Лишь дар ты отыщи, что жена украла».

– О какой жене идёт речь? – недоумённо пробормотала Маргарита. – О матери Сета?

– Вполне вероятно, – сказал Ратцингер, хмуро разглядывая пятистишие. – В первой строке наверняка говорится о его деде, боге Шу…

– Который разделил любовников, – вспомнил Ковальский. – Собственных детей: Геба и Нут. Землю и небо.

– Но покоя ему не будет из-за их ссоры, поскольку он должен стоять между любовниками и не давать им слиться воедино. Об этом речь во второй строке.

– А эта намекает на Сета? – вставила Алиса, указывая пальцем на третью строку послания. – Всё точь-в-точь как на нарисованной нами пентаграмме! Всё истолковано верно! От пяти своих «родных» Сет унаследовал «могущество стихий», которое им «не вернуть». Значит, следующий храм на нашем пути посвящён Гебу, богу земли!

– Все эти строчки не представляют для нас никакого интереса, – отмахнулся Ряховский. – Из этой белиберды можно понять, куда нам двигаться дальше? Где именно находится этот самый храм Геба?

– Ответ сокрыт в последних двух строках… – сказал Ратцингер. – Яшма…

– А что за дар украла жена? И у кого? У Геба? – Ряховский с надеждой и раздражением посмотрел на Ратцингера.

– Точно сказать не могу, – ответил он. – Но вот яшма… Наводит на размышления.

– Яшма укажет к мужу путь… – медленно прочитала строчку Марго. – Значит, речь точно идёт о Гебе. Нут что-то украла у него…

– О чём вам говорит упоминание яшмы? – спросила у немца Алиса с энтузиазмом. – Оно может указать на место?

– Залежи египетской яшмы можно найти в Нубийской пустыне. Это к юго-западу отсюда. Её на протяжении многих веков вывозили из каменоломен и отправляли во все уголки мира. Для ювелирных украшений, отделки внутреннего убранства дворцов и музеев, храмов и павильонов.

– Мы не сможем обойти всю Нубийскую пустыню в поисках одного единственного всеми забытого храма, – возмутился Ковальский. – На её территории есть что-то, представляющее для нас интерес?

С минуту Ратцингер молчал.

– Нет, ничего особенного. Разве что небольшие Нубийские пирамиды…

– Нубийские? – переспросила Марго. – Не слышала о таких…

– Они практически не представляют интереса для туристов. Не идут ни в какое сравнение со своими египетскими собратьями.

– Погодите, вы же говорили, что современный Судан был территорией древнеегипетского царства.

– Не забывайте, фройляйн, что оно существовало на протяжении трёх тысяч лет. За столько веков оно не раз меняло свои границы, а в итоге вошло в состав Римской империи. Нубийские пирамиды в Судане построили уже не египтяне, а представители отколовшегося от них Кушитского царства. Оно образовалось как самостоятельное примерно в восьмом веке до нашей эры, но всегда находилось под сильным влиянием Египта, что проявилось в их культуре, архитектуре и живописи. Поэтому их пирамиды вряд ли представляют для нас интерес. К тому же они совершенно крохотные – не более тридцати метров в высоту.

– Неужто среди них нет ни одной примечательной? – не отчаивалась Марго и, словно озарённая, добавила: – Вот почему переделали послание в храме Тефнут…

– Не понял вас…

Снова ткнув в кнопку погасшего фотоаппарата, Марго заставила экран ожить и указала на следы инструментов.

– Вы сказали, что строители переделали послание, вроде как с целью обновить текст. Но что если изначально следующий храм располагался в совершенно другом месте? Видимо, по каким-то причинам сеттиты больше не могли его использовать в своих целях, и им пришлось создать новый. И это могло произойти после появления этого вашего Кушитского царства. Сеттиты могли использовать одну из их пирамид для размещения нового храма земли, на который оставили намёк, упомянув залежи яшмы в указании из храма влаги. И им пришлось по новой выбить послание в тайнике.

Ратцингер помолчал, обдумывая её слова.

– Довольно натянуто, но теоретически такое возможно. Лишнее доказательство того, что сеттиты никуда не исчезали, а продолжали все эти века из подполья наблюдать за ходом истории и корректировать его для своей выгоды.

– И как много этих нубийских пирамид? – спросил Ряховский.

– Порядка трёх сотен.

– Зараза…

Лицо старого федерала переменилось. Теперь оно выражало смесь недоумения и разочарования. Три сотни пирамид, под любой из которых мог скрываться древний затерянный храм.

– Наверняка одна из них должна быть чем-то примечательна, – взмолилась Алиса. – Ну, не может же местонахождение храма земли быть настолько сложно зашифровано.

– Основной комплекс захоронений, датированных самым ранним этапом существования Кушитского царства, расположен в Эль-Куру. Но там всё перерыто вдоль и поперёк, поэтому храма Геба там точно нет. Затем есть пирамиды в Нури и Мироэ, но они гораздо моложе и были возведены в период с седьмого по третий век до нашей эры. И наконец, четвёртая группа пирамид расположилась на горе Джебель-Баркал. Эти сооружения самые молодые, являются ровесниками Христа.

Ряховский взглянул на Ратцингера, изумлённый новой догадкой.

– Гора… В ней есть каменоломни, в которых добывали яшму?

– В том числе, но прежде всего это огромный погребальный комплекс. Кушиты вслед за древними египтянами называли её «священной скалой».

Повисло молчание. Лица всех собравшихся одновременно просияли.

– Скала священна, потому что олицетворяла собой бога Геба, – озвучил догадку Ковальский. – В её толще и сокрыт его храм. Другого такого идеального места просто не найти.

Глава 121

13 сентября 2015 года, воскресенье, 07:11

К утру воскресенья внедорожник «лэнд-ровер», покинувший Хартум пятью часами ранее, завершил свой путь в триста сорок километров и достиг следующего пункта назначения.

Священная скала, Джебель-Баркал, расположилась всего в паре километров от берега Нила, а уже казалось, что вокруг неё нет никакой цивилизации. Все дома и дороги остались далеко позади, и Маргарита Романова испытала несколько неприятных минут, пока их арендованный внедорожник сумел взобраться на самую вершину.

Выйдя из душного салона, где едва справлялся кондиционер, Марго вдохнула полной грудью. Перед ней раскинулась величественная панорама окружавшей скалу пустыни. Вдалеке на востоке виднелись сельскохозяйственные угодья и небольшие постройки Каримы, ближайшего населённого пункта.

Прямо перед девушкой, сотней метров ниже, раскинулись руины храма Амона, отмечавшего местонахождение Напаты, столицы Кушитского царства. Где-то здесь под песками археологи обнаружили ещё три дворца и двенадцать храмов поменьше.

Но никто из них не догадался обратить свои взоры на саму священную скалу.

Залюбовавшись красотами, Марго несколько отстала от остальных, возглавляемых уверенно шагавшим вперёд Ратцингером. Ковальский заметил это и, чуть замедлившись, поравнялся с девушкой.

– С тобой всё в порядке? – спросил он с искренней заботой в голосе.

– Да, более-менее… – Марго помолчала в нерешительности, но затем всё-таки добавила: – Мне продолжают сниться те же самые кошмары…

– Всё ещё чёрная пирамида?

– Да, но… каждое следующее сновидение немного отличается от предыдущего. Словно добавляются новые оттенки, новые фрагменты. Как будто мы всё ближе к разгадке.

– Мы уже знаем, что произошло с твоим отцом. А вот где искать змеиное логово сеттитов, никто понятия не имеет.

– Но мы идём по пути, оставленном ими. Ещё два храма, а дальше…

Маргарита предпочла не озвучивать те варианты развития событий, которые порождала её фантазия.

Некоторое время они с Ковальским шли молча.

– Я хотел извиниться перед тобой, Марго…

– За что? – удивлённо спросила девушка.

– За то, как бурно реагировал на всё там, в храме влаги. За то, что накричал… Понимаешь, я сильно переживаю. Наверное, я действительно успел привязаться к тебе. Почти как к дочери.

Марго не могла не признать, что была тронута его словами, но молчала, ожидая продолжения.

– Я так был счастлив за Володю, когда у него родилась ты. В некотором роде завидовал ему. Время от времени я приходил к вам в гости и играл с тобой, хотя ты это уже наверняка забыла. А сам я себе такого позволить не мог…

– У тебя нет детей, дядя Саша? – осторожно спросила Марго.

– Нет, – отрезал он и часто заморгал, борясь с подступавшими эмоциями. – У меня их не было и не будет.

– Почему?

– Моя жена… Мы очень долго пытались завести детей, но всё никак не получалось. Я испугался, что уже не способен стать отцом, но со мной всё было в порядке. А вот она… – он сглотнул, – оказалась бесплодной. Это очень сильно ударило по нам обоим, и… вскоре наш брак рассыпался, как карточный домик. Мы завершили бракоразводный процесс буквально пару недель назад.

Потрясённая откровениями Ковальского, Марго молча шагала дальше, не обращая внимания на палящее солнце пустыни. Почти что с самого начала их расследования Ковальский начал проникаться симпатиями к девушке. Её отвага, рассудительность и целеустремлённость вполне могли завоевать его уважение. Видимо, в глубине души он хотел бы сам иметь такую дочь, как Маргарита. И только сейчас, когда они оба едва не утонули в храме Тефнут, он осознал это в достаточной мере, чтобы сказать вслух.

– Получается, у тебя там вообще никого нет? – спросила Марго так же осторожно, чтобы не задеть Ковальского. – Никто тебя не ждёт дома?

– Ну, почему же… – протянул тот и усмехнулся. – В Москве осталась Вита. Наверно, уже гадает, что случилось со мной.

– Вита?

– Виталия, – пояснил Ковальский. – Моя младшая сестра. Она хоть и преуспевающая бизнесвумен, ей не чуждо ничто человеческое. Я едва успел отправить ей сообщение перед нашим побегом…

– Зачем?! – воскликнула Марго, воззрившись на федерала гневными глазами. – Ведь так ваши коллеги смогут нас поймать!

– Не смогут, – отмахнулся он. – Я отправил зашифрованное послание с радиотелефона, который благоразумно прихватила Алиса.

– Зашифрованное послание?

– Да, мы так условились. Вита понимает специфику моей работы, поэтому освоила некоторые простейшие шифровки. Мы используем для передачи сообщения нашу старую энциклопедию из детства, которую за десятки лет успели выучить наизусть. Я отправил ей номера нужных страниц и всё. У неё достаточно развито ассоциативное мышление – Вита поймёт.

– И что было в сообщении?

– «317, 894, 285». На этих страницах расположены статьи, посвящённые Египту, ФСБ и лягушке-древолазу соответственно.

Впечатлённая смекалкой Ковальского, Марго подняла бровь. Она знала, что лягушка-древолаз является одним из самых смертоносных ядовитых животных на планете. Одной капли её яда достаточно, чтобы убить взрослого мужчину.

Мысленно она дешифровала сообщение Ковальского как: «Я в Египте. За мной гонится ФСБ. Я в смертельной опасности».

Или же он имел в виду, что ФСБ нельзя доверять, так как в их рядах шпион сеттитов, уподобленный лягушке-древолазу?

В любом случае послание звучало достаточно зловеще, чтобы соответствовать непростой ситуации, в которой Ковальский оказался вместе с остальными членами следственной бригады. Оставалось надеяться, что Виталия верно истолкует аллюзии брата и догадается через какое-то время вызвать подмогу.

Вскоре Марго и Ковальский нагнали Ратцингера, Алису и Ряховского. Все пятеро путников оказались перед входом в небольшую пещеру, скорее напоминавшую грот. Лежавшие справа и слева полутораметровые валуны делали вход издалека почти неразличимым.

Войдя внутрь грота, беглецы рассредоточились по его территории. Ничего примечательного Марго поначалу не увидела. Сразу слева от входа что-то обнаружил Ряховский. При ближайшем рассмотрении это оказалась заваленная камнями яма.

– Выглядит так, будто этот обвал произошёл относительно недавно, – задумчиво произнёс старый федерал и перевёл взгляд на каменный свод.

Прямо над ямой из скалы как будто выдрали кусок. По краям образовавшейся пустоты можно было разглядеть чёрные следы сажи.

– Пещеру взорвали, – Альберт опустился на корточки и, вооружившись фонариком, посветил в просвет между камнями. – Там виднеются ступени. И очередной паз на стене…

Марго почувствовала, как участилось её сердцебиение.

– Вход в храм земли, – догадалась она. – Его намеренно завалили камнями.

– Сеттиты уже побывали здесь раньше нас, – констатировал Ковальский. – Они подорвали пещеру, чтобы не дать нам попасть в храм.

– Как предусмотрительно с их стороны, – процедил Ратцингер и в приступе негодования топнул ногой.

В следующую секунду земля под ним разверзлась, и немец с воплем полетел в темноту. Лишь чудом ему удалось ухватиться за край получившейся ямы.

– Боже мой, Ратцингер!

Ковальский бросился к немцу и схватил за запястье ровно в тот момент, когда перепуганный специалист разжал пальцы.

– Пора бы мне вернуть должок, – он с силой вытянул Ратцингера наверх и бросил на земляной пол пещеры рядом с дырой.

– Что ж, – выдохнул немец, держась за сердце и стараясь как можно скорее восстановить дыхание. – Кажется, я нашёл для нас другой путь.

Все пятеро сгрудились вокруг дыры в полу гробницы. Свет фонариков не мог пробиться сквозь тьму, которая казалась осязаемой. Марго предположила, что взрыв, вызвавший обрушение, перегородившее проход вниз, так же повлиял и на пещеру под ними в толще скалы, предельно истончив каменный свод. Настолько, что одного удара ботинка хватило, чтобы провалиться в бездну.

– Проверим, насколько там глубоко? – Ковальский достал из сумки фальшфейер, сорвал крышку и бросил красный факел во мрак подземелья.

Пролетев несколько метров, красный огонёк замер, отбив у темноты круг радиусом в пару метров. В его призрачном свете путники смогли разглядеть, что пол храма Геба представлял собой один большой барельеф. Впадины и выпуклости различной формы делились на квадраты, очерченные несколькими концентрическими фигурами, но с такого расстояния было сложно понять суть рисунка.

– До дна метров шесть, – сказал Ряховский. – Верёвки нам хватит, но придётся идти по одному.

– Всем нам разом туда спускаться не стоит, сами знаете, – напомнил Ратцингер. – А после того, как я едва не утонул в храме Тефнут, я не горю желанием добровольно лезть в очередную ловушку.

Маргарита хранила молчание, раздумывая об их шансах на успех. Потеряв терпение, Алиса вскочила с места и схватила верёвку.

– Я пойду, – безапелляционно заявила она, одним концом пропуская верёвку между ног, а другой закидывая за голову. Получилась своеобразная петля, обвивавшая её тело и призванная страховать от чрезмерно быстрого спуска. – Держите меня.

Ошеломлённый её решительностью Ковальский, как самый сильный из собравшихся, крепко вцепился в свой конец веревки. Алиса подошла к краю пропасти и бросила другой конец вниз. Лейтенант отдал ей фонарь и несколько фальшфейеров на всякий случай, а Марго передала свой фотоаппарат.

– Будьте очень осторожны, – предупредила она секретаршу. – Сами знаете, что там опасно.

– Знаю. Поэтому глядите в оба. Если уроните, буду преследовать вас в облике мумии до конца ваших дней.

Озорно ухмыльнувшись, Алиса сделала шаг в пустоту.

Глава 122

Во мраке храма Геба Алиса Маркова неторопливо спускалась вниз по верёвке, аккуратно отталкиваясь от отвесного утёса, образовывавшего стену пещеры. Где-то в его глубине была сокрыта заваленная лестница, ведущая в тот самый зал, куда она прямо сейчас спускалась. Верёвка ощутимо натирала внутреннюю поверхность бедра и плеча, однако Алиса стойко терпела. Учитывая обстоятельства, выбор потенциальных кандидатов был невелик. Либо она, либо Марго. Мужчины вряд ли решились бы рисковать своими гениталиями в силу неопытности.

Алиса включила фонарь и обвела лучом весь зал. Ничего примечательного. Огромное прямоугольное помещение, необычным в котором казался разве что резной пол с непонятными рисунками. Массивный каменный потолок подпирало два ряда круглых колонн. В дальней части виднелся небольшой алтарь, но что именно на нём находилось, рассмотреть не представлялось возможным. В трёх метрах под Алисой одиноко догорал фальшфейер, брошенный Ковальским. Воздух был тяжёлый и сухой, как будто она сунула голову в сушилку, однако в глубокой пещере царил холод, тишина и тьма.

Присмотревшись к очертаниям барельефов, Алиса поняла, что видит фрагменты фресок, обрамлённые квадратными рамками.

Сверху узорчатый пол напоминал огромные пятнашки – детскую загадку, в которой исходную картинку разбивали на отдельные квадратные сегменты и перемешивали, оставляя один слот пустым. Задачей ребёнка было, передвигая квадраты, собрать изображение заново. Правда, как это можно было реализовать в условиях древнеегипетского храма, Алиса не представляла.

Когда до пола оставалось чуть больше метра, фальшфейер окончательно потух. Зато в свете своего фонаря Алиса смогла лучше рассмотреть изображения на плитах. Перед ней предстала полная мешанина образов и символов: диковинные растения, поднятые руки, чьи-то ноги, обнажённые груди, пах, головы богов и людей, головы животных и отдельные части их тел.

Как такое вообще можно собрать в нечто цельное?!

Завершив спуск, Алиса сама поразилась, как звук её опустившихся на пол ног эхом разнёсся по громадному залу. У неё не укладывалось в голове, как подобное сооружение до сих пор никто не смог отыскать. Сеттиты явно хорошо делали свою работу, оберегая эти храмы.

– Алиса, как ты там? – раздался сверху искажённый акустикой зала голос Ряховского.

– Нормально! В штатном режиме! Осмотрюсь и попробую что-нибудь сделать.

Обернувшись, Алиса увидела забаррикадированную камнями арку – взорванный вход. Впереди – длинный зал с колоннами, в конце которого виднелся алтарь. Видимо, там и была спрятана её цель.

И опять же всё слишком просто…

Памятуя о катастрофе в храме Шу, когда все они чуть не слегли от отравления сероводородом, Алиса не спешила двигаться дальше, не разобравшись в принципе работы следующей ловушки.

Затем она опустила взгляд и увидела нечто, заставившее её усмехнуться. С плиты на неё смотрел мужской пах с нелепо нарисованными половыми органами. Однако не в привычной для всех позе, а как будто их обладатель полулежал, согнув ноги в коленях. На плите виднелись часть ног и торса.

М-да, неужто я нашла древнеегипетскую камасутру?

Ухмыльнувшись и пожав плечами, Алиса поспешила шагнуть на соседнюю плиту с более невинным узором – головой ибиса. Однако стоило ей ступить на покрытый тонким слоем песка древний камень, как произошло неожиданное.

Практически сразу Алиса поняла, что пол уходит у неё из-под ног. Плита размером два на два метра стала крениться, стремительно превращаясь в крутой скат. Алиса ощутила, как её ноги начинают съезжать вниз. Прежде чем она успела что-либо предпринять, плита замерла под углом сорок пять градусов, а ступни девушки оказались в воздухе.

Истошно закричав, Алиса полетела по скату вниз. Она только и успела, что выставить руки вперёд, силясь зацепиться хоть за что-то. Фонарь описал в воздухе дугу и полетел во мрак бездны. Пальцы сомкнулись на самом краю квадрата, и девушка повисла над пропастью, едва не ударившись челюстью о камень плиты.

Что произошло?!

– Алиса! – донёсся крик сверху.

Каменная плита больше не двигалась, замерев под наклоном, словно ожидала, когда у незваной гостьи ослабнет хватка. Глянув вниз, Алиса испытала приступ паники. Её фонарь только что долетел до самого дна огромного ущелья, которое простиралось под всем залом. Одинокий жёлтый огонёк замер, осветив ощерившееся металлическими прутами и острыми камнями дно каньона. Алисе даже показалось, что она увидела человеческие кости.

Вот почему это место до сих пор никто не обнаружил. Все, кто отважился сюда прийти или нашёл его случайно, погибли, став жертвой древней ловушки.

– Алиса! – снова позвали сверху. Она хотела ответить, но от ужаса у девушки сбилось дыхание и даже при всём желании закричать бы не получилось.

В поисках способа спастись, Алиса озиралась по сторонам, тяжело и часто дыша. Порой её вздох походил скорее на всхлипывание. Она чувствовала, что дыхание восстанавливается и уже можно попробовать звать на помощь. Впереди она увидела каменную колонну, как будто проросшую через весь каньон. А затем ещё одну. И ещё, и ещё. Десятки таившихся во тьме ущелья колонн подпирали плиты в подземном храме Геба.

Неужто её угораздило наступить на ту единственную, что таила под собой ловушку?

– Помогите! – закричала она. – Я сейчас упаду!!!

В этот момент в её голове пронеслось одно единственное слово.

Земля.

Глава 123

Действиями Марго руководил скорее инстинкт, чем здравое рассуждение, когда она, крепко ухватившись за верёвку, ринулась во тьму храма Геба.

– Марго, не смей! – донёсся до помощницы крик Ковальского, но Романова его, похоже, не слушала. Всего мгновение, и её голова исчезла в дыре.

История повторялась. Как тогда в Битце, она снова ныряла головой в омут опасности, пытаясь спасти жизнь другого человека. Только на сей раз она не потерпит неудачу. Не имеет права.

Снизу доносились крики и всхлипывания Алисы. Бросив взгляд в яму, Марго увидела нелепую и пугающую картину. Секретарша повисла на краю опрокинутой плиты, застрявшей в странном, наклонённом положении.

Маргарита продолжала перебирать руками верёвку. Она понимала, что с каждым мгновением мышцы Алисы уставали всё сильнее. Девушка могла разжать пальцы в любой момент. Даже с высоты в пять метров Марго прекрасно видела чёрную бездну, куда рисковала упасть помощница Ряховского.

Слишком медленно.

Вместо того чтобы перебирать канат, Маргарита расслабила хват и заскользила вниз. Грубые волокна верёвки больно тёрлись о ладони, быстро их разогревая. Вскрикнув, она разжала пальцы в полуметре от земли и неуклюже рухнула на пол древнего храма. В спину ударила резкая боль, но Марго не могла себе позволить отвлекаться.

Рванувшись вперёд, она распласталась на полу и увидела Алису, висевшую над чёрной пропастью спиной к Маргарите. Далеко внизу, словно звезда на ночном небе, светился выроненный секретаршей фонарь.

– Хватайся!

Она протянула руку, но тут же поняла, какую глупость совершила. Чтобы ухватиться, Алисе нужно развернуться и скорее всего отпустить плиту совсем. И тут уже придётся надеяться на то, что Марго не выпустит её руку из своей. Можно было попробовать лечь на квадраты справа или слева, но у Маргариты не было гарантий, что в таком случае она не разделит участь Алисы.

Следующая ловушка должна была быть связана с землёй. Ей следовало этого ожидать, а она беспечно шагнула вперёд и едва не погибла. Теперь стало понятно, что пол с переворачивающимися плитами и был той самой ловушкой.

Медленно, с опаской Алиса обернулась к своей спасительнице и взглянула на неё глазами, полными мольбы.

– Хватайся за мою руку! Я удержу тебя!

– Обещаешь? – вымолвила Алиса.

– Да, – судорожно закивала Марго. – Скорее! Дай мне руку!

Марго знала, что едва ли сможет выполнить обещание, но другого шанса не было. Она отчётливо видела, что пальцы Алисы с побелевшими от натуги костяшками вот-вот разожмутся.

Высоко над головой послышалась какая-то возня. В зал посыпался песок, но Марго не придала этому значения. Тем временем Алиса собралась с духом и резким движением оттолкнулась от плиты, держась за неё более сильной правой рукой. Левую она выбросила назад и вверх. Марго вцепилась в ладонь Алисы мёртвой хваткой, чувствуя, как напряглись и заныли предплечья.

Не отпускай!

Послышался сдавленный вскрик, и Алиса разжала правую руку, развернувшись вокруг своей оси. Обе девушки стонали от натуги и страха. Неловко ударившись о край плиты, Алиса схватила Марго за локоть, но затем тут же отпустила его и вцепилась в край безопасной плиты.

Внезапно Маргарита краем глаза уловила движение. Позади Алисы.

Плита, на которой она только что висела, начала подниматься обратно в горизонтальное положение. Некий механизм привёл её в движение. Если раньше она угрожала повалить человека и сбросить его вниз, то теперь плита могла запросто сломать и раздробить Алисе руки.

– Давай… Скорее… – прошипела Марго, напрягаясь всем телом.

Превозмогая боль и страх, пока сердце стремилось разорвать грудную клетку, она изо всех сил потянула Алису на себя, постепенно вставая. Зазор между плитами, в котором болталась секретарша, стремительно сужался.

Алиса неуклюже поднялась вверх, перевалилась через край обрыва. Обе девушки рухнули на каменный пол, тяжело дыша. В ту же секунду плита с тихим стуком вернулась на своё прежнее место.

– Что это… чёрт возьми… было?!

– Нам нужно это выяснить… – пробормотала Алиса, едва дыша, – если мы хотим забрать отсюда артефакт и выбраться живыми.

Глава 124

Александр Ковальский всматривался во тьму, царившую в храме Геба. Последнее, что он слышал, были стоны и грохот захлопнувшейся плиты. Затем он смог разобрать частое дыхание измученных и напуганных девушек. У него отлегло от сердца, но разум тут же напомнил, что расслабляться рано. Им ещё только предстояло преодолеть ловушки в полу и добыть очередную статуэтку.

– Я пойду к ним, – безапелляционным тоном заявил Ряховский и обмотал себя верёвкой.

– Альберт, ты уверен, что это хорошая мысль?

– Я не такой старый, чтобы немного не попрыгать в классики. Вдобавок я вижу, что ты не восстановился до конца после того, что произошло в том храме… храме воды… влаги…

– Храме Тефнут, – подсказал Ковальский.

– Неважно. Оставайся здесь с Ратцингером и приглядывай за окрестностями, чтобы нас не накрыли. А вы, товарищ специалист, придумайте пока способ, как нам пройти по этому проклятому полу. Держим связь по рации. Кричать будет бесполезно, если мы отойдём от дыры в потолке на достаточное расстояние. – Удостоверившись, что все указания оперативно и чётко розданы, Ряховский проверил верёвку и встал у края. – Ну ладно, я пошёл.

Включив фонарь, он соскользнул в темноту и скрылся из виду.

– Есть идеи, господин Ратцингер? – спросил Ковальский без издёвки, стараясь сохранять спокойствие.

– Нужно понять точно, что изображено на плитах. Возможно, барельефы подскажут принцип, по которому строители выбрали, какие плиты должны быть безопасными. Повезло, что исходная точка нами уже определена.

Ковальский кивнул, но без энтузиазма. Понять принцип работы ловушки нужно было как можно скорее. Задумавшись, он сделал пару шагов к выходу из пещеры.

Пока немец ломал голову над тайной храма Геба, Ковальский заметил, как на горизонте замаячил столп пыли и песка. И он довольно быстро приближался.

Недолго думая, федерал выхватил из-за пояса бинокль и уставился вдаль. В поле зрения попал внедорожник камуфляжной расцветки, отлично маскировавшей его в пустыне. Выкрутив регулятор до упора, Ковальский максимально увеличил изображение. Теперь он мог видеть, кто в салоне.

– Зараза…

На заднем сидении он разглядел несколько автоматических винтовок, а спереди сидели двое громил и не сбавляли хода.

Вернувшись к дыре в полу, Ковальский нажал кнопку на рации.

– Ребята, поторопитесь. По наши души уже явились. Времени на раздумья нет. Придётся разгадывать на ходу.

* * *

Удивлению Маргариты Романовой не было предела, когда к ним спустился Ряховский. Старый федерал помог девушкам подняться и по-отечески похлопал по плечам.

– Вы целы?

– Да, – кивнула Марго.

– Просто перепугались, – добавила Алиса, переводя дух и оглядываясь на каменный пол, словно это было кишащее акулами море. – Как нам пересечь этот треклятый зал?!

Марго и Ряховский обвели помещение светом фонаря. У второй колонны слева они заметили накренившуюся вперёд плиту. Благодаря этому можно было разглядеть часть пространства под полом. С первого взгляда механизм казался каким-то сюрреалистическим.

Приглядевшись внимательнее к опрокинутой плите, Марго поняла, что колонны здесь были двух типов. Одни представляли собой обычные каменные столбы и прочно соединялись с полом главного зала. А другие венчались странной конструкцией, которую она никак не ожидала увидеть в древнеегипетском храме. С нижней стороны к опрокинутой каменной плите был присоединён каменный шар, установленный в такой же сферический паз на вершине колонны под ним.

– Шаровой шарнир, – произнёс Ряховский.

Такой механизм позволял плите опрокинуться в любую из четырёх сторон, куда бы на неё ни встали. Сразу под шарниром располагались четыре широких куска металла, согнутые пополам. Место сгиба крепилось к колонне, а верхний конец листа подпирал собой плиту. Вся конструкция издали напоминала пинцет, только очень широкий.

– Плоская пружина, – в голосе Ряховского Марго впервые за долгое время услышала своеобразный намёк на восхищение. Она уж думала, что этого несгибаемого человека вообще ничто не способно как следует впечатлить. – Древний предок современной винтовой пружины.

– Вот, за счёт чего плита, на которую ты ступила, смогла вернуться в исходное положение, – пояснила Маргарита секретарше.

Такой механизм гарантировал условную «многоразовость» ловушки. Марго очень хотелось подсмотреть решение головоломки через образовавшуюся под плитой дыру, но делать это с того места, где они стояли, было совершенно невозможно.

Тогда, вероятно, мы сможем попробовать что-то другое…

Маргарита осторожно приблизилась к злополучной для Алисы плите и занесла над ней ступню.

– Не вздумай! – воскликнула Алиса с расширенными от ужаса глазами.

– Я хочу кое-что проверить…

Марго надавила на самый край плиты одной ногой, та не сдвинулась с места. Перенеся центр тяжести вперёд, она попыталась увеличить нагрузку на ногу, но ничего не произошло. Впрочем, другого она и не ожидала. По всем законам физики максимум, что она могла обеспечить, – нагрузку вполовину собственного веса. То бишь от силы килограммов тридцать. Этого явно было недостаточно, чтобы привести механизм в движение. Только встав на него полностью, можно было понять, сработает плита или нет. Напряжение, способное сдавить пружину, было чётко отрегулировано строителями храма, отчего возможность осторожной проверки соседних с безопасной плит полностью исключалась.

– Мы не сможем их проверять и идти наобум, – покачала она головой. – Нам нужно чёткое понимание, куда ступать.

На поясе Ряховского затрещала рация.

– Ребята, поторопитесь, – услышала девушка голос Ковальского. – По наши души уже явились. Времени на раздумья нет. Придётся разгадывать на ходу. Приём.

Марго едва не застонала, но сдержалась. Наверняка опять сеттиты.

– Понял тебя, приём, – отрапортовал Ряховский.

– Я думала, мы обрубили им все ниточки в храме ветра, – с негодованием произнесла Маргарита. – Как они нашли нас?

– Кто-то слил им информацию. Но пока это неважно. Надо понять, что нам здесь делать. – Альберт снова включил рацию. – Парни, есть идеи, на какие плиты можно наступать, а на какие нет?

– Нет и не будет, пока вы нам чётко не продиктуете, что на них изображено, – раздражённо напомнил голос Ратцингера. – Продиктуйте, что видите на соседних плитах и на той, где стоите.

Ряховский огляделся и ответил:

– Впереди голова птицы, но это явно не то, потому что она едва не привела к гибели Алисы. Справа какая-то трава, похожа на камыши, слева вижу крокодила. По диагонали справа голова мужчины, похоже, лежащего на полу. А по диагонали слева – женский торс. Сами мы стоим на чьих-то причиндалах. Приём.

В рации на минуту всё стихло. Все трое затаили дыхание, пока Ратцингер спешил переварить услышанное. Марго обернулась и попыталась найти в ближайших плитах хоть какую-то систему, но не смогла. Ей с трудом верилось, что Ратцингеру это удастся, будучи наверху без возможности видеть изображения целиком.

Наконец рация вновь ожила:

– Бога Геба традиционно изображали в образе лежащего на спине обнажённого мужчины, – сказал Ратцингер медленно и вкрадчиво, чтобы ни единого слова не потерялось. – Его ноги согнуты в коленях, одна рука вытянута за спину, голова повёрнута вслед за ней. Так египтяне объясняли рельеф местности. Согнутые ноги Геба – это горы, а живот – долины…

– Нам нужно искать фрагменты изображения Геба, – закончила за него Алиса и обратила взор на пол вперёди. – Скорее!

Марго вспомнила слова Ряховского и перевела пятно света на плиту справа по диагонали от той, на которой они стояли. При ближайшем рассмотрении она увидела мужскую голову, повёрнутую влево вслед за вытянутой вдоль нижнего края квадрата рукой. Мужчина лежал на спине. Геб, в точности, как его описал Ратцингер.

Кто не рискует, тот не пьёт шампанского…

Собрав остатки мужества, Маргарита шагнула на плиту с головой и замерла в ожидании страшного. Но ничего не произошло – плита осталась недвижима.

– Всё верно! – радостно воскликнула она и поманила остальных. – Ратцингер прав. Идём по Гебу! По земле.

Марго, Алиса и Ряховский двинулись по каменным плитам, аккуратно высматривая фрагменты изображения лежащего мужского тела. Их путь змейкой петлял по залу, огибал колонны. Пару раз кто-то из них оступился, но вовремя вернулся на нужный путь.

Так они преодолели половину зала, успев миновать опрокинувшуюся плиту, которую заприметили ещё у входа. Но затем тропа закончилась.

В очередной раз остановившись на каменном квадрате, трое «археологов» переводили свет фонарей с одного квадрата на другой. Заросли папируса, чудовище с головой крокодила и телом льва или быка, крылатый скарабей держит в лапках солнце, плечи человека с головой змеи, женская голова с пером на затылке, корова с солнечным диском промеж рогов, баран с закрученными спиралями рогами. Некоторые из этих изображений уже попадались им раньше, но они не обращали на них внимания, полностью сосредоточившись на Гебе. Однако его нигде вокруг не было.

Марго снова ощутила, как в ней просыпается страх. В ушах звенели слова Ковальского о приближавшейся угрозе. Нельзя терять времени, иначе они окажутся в ловушке. Дать бой сеттитам в этом зале с опрокидывающимися плитами будет невозможно.

Мы где-то свернули не туда.

Или же это просто тупик.

Глава 125

Внедорожник песчаного цвета на минуту остановился у подножия горы Джебель-Баркал. Сеттит, сидевший за рулём, всмотрелся в очертания стометровой каменной глыбы.

– Нам придётся искать объезд, – пробурчал он напарнику.

– Надеюсь, он ничего не напутал.

Культист отмахнулся от этой мысли. Жрец дал чёткие указания, где искать беглецов. Информация пришла из надёжного источника.

– Поехали искать путь наверх. Время поджимает. Видимо, они уже внутри.

– Ничего, – сказал напарник, заряжая винтовку. – Когда закончат, мы будем их ждать на званый обед.

* * *

Альберт Ряховский обречённо смотрел на каменные плиты, одну за другой выхватывая их из лап тьмы лучом фонаря. Никакого намёка на тело распростёртого в странной позе мужчины. И правда тупик.

Федерал сорвал рацию с пояса, с силой нажал на кнопку и рявкнул:

– Нужные плиты закончились, Ратцингер! Куда нам теперь идти?! Саша, что там с нашими гостями, приём?

– Не вижу их, Альберт, – ответил Ковальский.

– Сколько их было?

– Двое, вооружены винтовками. Допускаю наличие пистолетов.

– Где они сейчас?

– Скрылись. Вероятно, ищут способ подняться на гору.

– Что вы там видите? – встрял Ратцингер. – Опишите, и я вам помогу. У Геба было не одно изображение.

Прекрасно, почему ты раньше об этом не сказал, фриц проклятый?!

Едва сдерживая приступ гнева, Ряховский наскоро, не стесняясь в выражениях и оборотах, описал то, что было на соседних плитах.

– Геб ещё порой представал в виде человека со змеёй вместо головы! – тут же выпалил Ратцингер. – Вам нужно на ту плиту, где есть такое изображение.

– Понял. Мы продолжаем поиски. Конец связи.

Он отключил рацию и первым попробовал проверить догадку немца, готовясь отпрыгнуть назад в любой момент. Но плита не шелохнулась. Перескакивая с одного квадрата на другой, Альберт, Марго и Алиса продолжили свой путь в дальнюю часть зала.

Кровь стучала у Ряховского в висках от осознания, что время на исходе. Сеттиты уже наверняка поднимались на гору. А им троим ещё предстояло добраться до алтаря, забрать статуэтку Геба, найти указание на храм богини неба, вернуться обратно и покинуть гору Джебель-Баркал. Слишком много действий для пяти минут, которые занял их собственный подъём.

Ряховский понимал, что открытого столкновения с сеттитами не избежать, поэтому на бегу проверил свой пистолет и дослал патрон в патронник. Если он услышит малейшее подозрительное движение у входа в зал, то сможет мгновенно выстрелить. Несмотря на то, что группа насчитывала пять человек, трое гражданских бесполезны в перестрелке, поэтому предстояла схватка два на два.

Ну что ж, по крайней мере будет честно. Мы в равных условиях за вычетом разницы в вооружении.

Хотя Ряховский ни на мгновение не сомневался в своей подготовке, после всего того, что устроили сеттиты в Москве, даже у него мысль о прямом столкновении с ними вызывала тревогу. Он думал, что гибель культиста в храме ветра и тот факт, что группе удалось побывать в храме влаги, не встретившись с сеттитами, можно было считать хорошим знаком. Но нет, их снова каким-то образом нашли.

Если смогли сеттиты, то Бортников и подавно вскоре разыщет нас.

Из пелены раздумий его вырвал громкий женский крик.

Повернувшись на звук, он увидел, как впереди под Маргаритой опрокидывалась плита, увлекая её в бездонную пропасть.

* * *

Минутой ранее Маргарита и Алиса умудрились обогнать Ряховского в своеобразных скачках по каменным плитам древнеегипетской ловушки. Внимательно смотря под ноги, девушки перескакивали с одного квадрата на другой, высматривая фрагменты фигуры либо человека со змеёй вместо головы, либо лежащего голого мужчины. Простота разгадки поразила Марго. После того кошмара, что творился в затонувшем храме Тефнут, испытание в храме Геба оказалось совершенно плёвым.

Вырвавшаяся вперёд Алиса резко замерла, и Маргарита едва в неё не врезалась.

– Почему ты встала? – недоумевала она.

– А куда дальше?

Окинув взглядом плиты вокруг, она снова не увидела ни одной подходящей. Подняв фонарь высоко над головой, Марго смогла разглядеть на одной знакомую лежащую голову Геба. Только она располагалась аж через два ряда плит от той, на которой они стояли.

Наверняка где-то пропустили поворот. А возвращаться назад нет времени.

– Нам вон туда! – указала она пальцем.

– Придётся прыгать… – протянула Алиса, с ужасом косясь на первый ряд плит, словно это был чан с кислотой.

– А куда нам деваться? – язвительно произнесла Марго. – Давай, ты сможешь.

Алиса была меньше ростом, чем Маргарита, а потому легче. Но даже если ей удастся вложить в прыжок достаточно сил, пролететь целых четыре метра ей едва ли удастся. Тем более с учётом того, что места для разбега практически не было.

Тем не менее, нервно сглотнув и сжав челюсти, Алиса отошла назад до упора, разбежалась и прыгнула. Пару секунд её тело описывало в воздухе дугу, после чего девушка упала на пол почти в трёх метрах вперёди.

Не допрыгнула…

Плита под ней сразу пришла в движение, но Алису спасло то, что она приземлилась почти у самого центра квадрата. В ту же секунду, как её тело коснулось камня, девушка перекатилась через голову и оказалась в безопасности. Смертельный участок пола с недовольным скрипом вернулся на место.

Маргарита облегчённо выдохнула и тоже отошла назад для разбега. Затем рванула с места, словно спринтер, домчалась до края и с силой оттолкнулась ногами от крепко закреплённого куска камня, стараясь не думать, что сейчас висит над пропастью глубиной не менее двадцати метров.

Поначалу Марго была уверена, что не повторит участи Алисы. Но чем ближе она была к полу, тем сильнее в ней креп страх. Мгновение спустя она упала, не долетев даже до середины второй плиты.

Под её весом та мгновенно начала крениться, и, громко закричав, Маргарита заскользила по неглубокому каменному оттиску стеблей папируса. Девушка попыталась зацепиться, но пальцы выскальзывали из углублений. Вдруг она ощутила в ладонях как будто перекладину и сжала пальцы, которые сомкнулись на очередном стебле.

Повиснув на всё увеличивающемся уклоне, Марго поняла, что теперь ей уже вряд ли кто поможет. Алиса осталась впереди, скрытая от её глаз вздымавшейся каменной стеной, а Ряховский довольно сильно отстал.

– О боже, Марго, держись! – вскричала запаниковавшая Алиса.

Прекрасно понимая, что рассчитывать не на кого, Марго напрягла руки и заставила себя ползти вверх. Неловко побарахталась и нащупала правой ступней выступавший край плиты. Встав на него, словно на балконный карниз, она отыскала другой выступ в орнаменте, выше первого и вцепилась в него. Попыталась подтянуться.

Неожиданно плита снова начала выправляться в исходное положение. Взглянув наверх, Маргарита смогла разглядеть хрупкие пальчики Алисы, которая попыталась ей помочь. Рискуя сама упасть в глубокий каньон, секретарша перегнулась через почти метровую дыру в полу и тянула край плиты на себя.

– Спасибо! – громко выдавила Марго. – Только не отпускай, прошу…

Плита продолжала подниматься, пока Маргарита карабкалась по ней, стремясь поскорее попасть в её более безопасный центр. Когда она в очередной раз переставляла конечности, левая нога потеряла опору. Гравитация с остервенением борзой потянула Марго в бездну. Девушка взвизгнула и снова заскользила вниз. В следующее мгновение пальцы вновь сомкнулись на перекладине в виде стебля папируса. Марго повисла на руках, прижимая одну ногу к каменной поверхности, пока вторая висела в пустоте.

А квадрат неумолимо поднимался, и Маргарита с ужасом поняла, что теперь это сулило вовсе не спасение. Полностью сосредоточившаяся на спасении напарницы, Алиса не видела из-за каменной преграды, что случилось с Марго, а потому даже не попыталась остановиться. Выправлявшаяся плита стремительно сокращала зазор. То, что Маргарите удалось предотвратить, когда она спасала Алису, теперь грозило ей самой.

– Алиса, стой! – изо всех сил крикнула она.

Но было уже поздно. Плиты почти сомкнулись, сдавив с чудовищным усилием левую ногу Марго ниже колена. Девушка вскрикнула и едва не разжала руки.

Только тут Алиса поняла, что натворила, так как уменьшившийся наклон плиты позволил ей увидеть происходящее.

– О боже… – вырвалось у неё.

Марго казалось, что её ногу зажало между двумя жерновами мельницы. Из её глаз брызнули слезы. Она молилась, чтобы не услышать хруст собственных костей. Видела в глазах Алисы дилемму, длившуюся всего долю секунды: отпустить плиту или придержать. Если отпустит, её напарница свалится в пропасть, а если удержит, та останется без ноги.

– Не отпускай! – раздался позади резкий мужской голос.

Когда боль уже казалась Марго нестерпимой, давление ослабло, а через секунду и вовсе исчезло. Обернувшись, девушка сквозь слезы смогла разглядеть фигуру Ряховского. Старый федерал на мгновение наступил на платформу позади девушки и тут же шагнул обратно. Благодаря этому плита приподнялась и удерживалась в таком положении, не зажимая девушке ногу.

– Алиса, тяни на себя и помоги Марго. Я сейчас к вам присоединюсь.

– Есть, шеф! – воодушевлённо ответила секретарша и потянула плиту до упора, а затем с силой стала давить вниз, пока Марго, стонавшая от боли в повреждённой ноге, ползла вперёд.

Как только она оказалась на устойчивой части пола, Ряховский разбежался и прыгнул к ним. Его длинные тренированные ноги легко позволили преодолеть препятствие. Неловко приземлившись, федерал сразу же склонился над раненой Марго.

– Что с ногой? – твёрдо спросил он. – Не сломана? Идти сможешь?

– Смогу, – процедила Марго сквозь крепко стиснутые зубы. – Кость цела, но я мышцу не чувствую. Как будто отрезало.

– Надо обработать рану и наложить повязку, – после секундного осмотра заявил Ряховский и оторвал кусок от своей рубашки.

– Медикаменты остались наверху, в одном из рюкзаков, – напомнила Алиса. – А остальные в машине.

– Зараза…

– Ничего, – Марго оперлась руками, приподнялась и выставила вперёд здоровую ногу, а затем аккуратно поднялась, стараясь практически не опираться на повреждённую. От боли всё ещё бунтовала нервная система, но теперь девушке хватало сил, чтобы терпеть. – Я справлюсь… Надо поскорее забрать статуэтку и подсказку, пока нас не…

Откуда-то сверху донеслись крики, слов было не разобрать. Затем, искажённые акустикой пещеры, сверху из отверстия донеслись раскаты выстрелов.

Не успели. Они нашли нас.

Глава 126

Тремя минутами ранее внедорожник песочного цвета выехал на плато горы Джебель-Баркал, из него выскочили двое крепких бойцов с оружием наперевес. Тот, что был за рулём, выглядел старше и опытнее: седые волосы, узкое скуластое лицо с прищуренными глазами, тонкие губы, обрамлённые небольшой бородкой. Его напарник, моложе и ниже ростом, физиономией походил на типичного мордоворота. Машина фактически перегородила выход из небольшой пещеры, где находились Александр Ковальский и Штефан Ратцингер. С первого взгляда стало понятно, что у новоприбывших недружелюбные намерения.

– Кажется, вы немного заблудились, – саркастично отметил седой, щелкая затвором.

– Отбились от экскурсии! – съязвил Ковальский, вытащив пистолет. Ратцингер застыл в недоумении, глядя на двух громил. – Сейчас наши дамы по магазинчикам сходят, сувениры купят, и мы тут же уедем. Обещаю!

– Я так не думаю… Огонь!

Ковальский едва успел броситься в сторону, заодно толкнув Ратцингера, прежде чем воздух прорезала автоматная очередь. Оба бросились ползком к стене и укрылись там за выступом скалы. Только тут Ковальский понял, что просчитался: два вооружённых беспринципных головореза против него одного с композитным пистолетом.

В мозгу проскочила всего одна мысль.

Надо забрать всё самое ценное.

Чтобы заставить противников ненадолго затаиться, Ковальский пару раз пальнул из укрытия вслепую. Сеттиты тут же спрятались за камнями у входа в захоронение. Затем он рванулся вперёд, схватил рюкзак Ратцингера, внутри которого лежала каменная сфера из Триумф-Паласа, нацепил его и бросился назад в укрытие. Он едва успел забиться за выступ скалы, прежде чем над его головой опять засвистели пули.

Перезарядившись, Ковальский ещё несколько раз выстрелил в направлении сеттитов и скомандовал Ратцингеру:

– Надо отступать, иначе нас тут и прикончат! Лезьте вниз!

– Вы с ума сошли?!..

– Быстро! – гаркнул Ковальский, и его обдало дождём каменной крошки.

Он видел, как Ратцингер вскочил на ноги и бросился к яме, хватая оставшиеся пожитки. Немцу удалось прихватить сумку Ковальского, где остались лекарства и перевязочные материалы.

Едва Штефан скрылся во тьме колодца, лейтенант понял, что ему придётся держать оборону ещё несколько минут. Пока Ратцингер был на канате, спускаться вместе с ним означало верную смерть. Осознав, что сопротивление исчезло, сеттиты ринутся к колодцу и изрешетят всех пятерых. Ковальский не мог подобного допустить. Пускай его подстрелят, но остальные должны остаться в живых. Дойти до конца.

Мысленно он дал Ратцингеру на спуск две минуты. Дал бы больше, но понимал, что испуганный до полусмерти немец вряд ли будет задерживаться на самом опасном участке пути.

Отсчитывая в голове секунды, Ковальский не переставал стрелять, время от времени выжидая за укрытием. Сдерживать двух противников разом становилось всё труднее. А ему ещё предстояло придумать способ их отвлечь. Когда лейтенант в очередной раз спрятался от автоматной очереди, то понял, что решение всё это время лежало у него под самым боком. План созрел буквально за пару секунд.

Когда отведенное время истекло, Ковальский выхватил бутылку водки из сумки, отбросил крышку и облил камень, а также часть пола пещеры, создавая преграду. Затем он швырнул её в сторону противника, вытащил из кармана спички, поджёг одну и бросил на то место, где только что сидел.

Дорожка спирта вспыхнула и выросла в небольшую огненную стену. Поваливший дым уменьшил сеттитам видимость, чем Ковальский и воспользовался.

Укрытый дымовой завесой, он бросился к верёвке и заскользил вниз, досадуя, что не сможет её обрубить. Иначе сорвётся сам. И даже если им удастся выйти победителями из такого противостояния, они не смогут вылезти обратно.

Ковальский ослабил хват, стараясь не обращать внимание на усилившиеся боль и жар в ладонях. Его ужаснула иная мысль.

Что сеттитам мешало начать спуск по верёвке, обстреливая зал сверху? Беглецы в нём были как на ладони. А если им каким-то чудом удастся выжить, то культисты бы обрубили верёвку, приняв свою участь разбиться о древние камни.

Ковальский спустился на пол рядом с Ратцингером, держа на прицеле дыру в потолке. Окинул взглядом огромный пустой зал, пол которого был покрыт смертоносными плитами.

Им с Ратцингером нужно было как можно скорее его миновать, иначе они трупы. Вспомнив пояснения немца, Ковальский жестом приказал Штефану следовать за ним и стал как можно быстрее продвигаться в глубь храма, не забывая поглядывать на потолок.

Даже если мы и впрямь загнали себя в ловушку, то не сдадимся без боя. Теперь-то уж точно.

* * *

– Нам нужно спешить, – поторопил их Ряховский. – Враг уже на пороге.

А нам ведь надо ещё успеть вернуться…

Превозмогая боль в ноге, которую как будто одновременно жарили напалмом и били молотками, Маргарита Романова двинулась вслед за федералами к дальней части зала. Оставалась всего пара рядов пола с переворачивающимися плитами, и они будут в безопасности, хотя бы ненадолго. Марго старалась гнать прочь мысль о том, что предстоял ещё и обратный путь.

Все трое преодолели последние пару рядов (Марго это удалось не без помощи Ряховского) и оказались на большой монолитной плите, где расположился простой каменный алтарь. Когда свет фонаря выхватил его из темноты, у Марго перехватило дыхание. А затем мозг как будто помутился, на мгновение ею овладела паника.

Нет, только не это, умоляю!

Пока беглецы преодолевали одну огромную ловушку, в которую строители храма превратили пол гипостильного зала, Маргарита думала, что на алтаре их будет ждать статуэтка Геба, которую они схватят и тут же бросятся назад.

Но вместо одной фигурки на алтаре их ждало целых четыре, и ни одна не изображала человека.

Очередная проклятая загадка!

На алтаре в ряд были выставлены небольшие, длиной около фута, глиняные статуэтки животных: бегемота, крокодила, коровы или быка и шакала. Было отчётливо видно, что изначально фигурки покрасили, но за тысячи лет созданные из натуральных компонентов краски окислились и разрушились.

– И где статуэтка Геба?! – воскликнула Алиса, с ужасом оглядываясь назад, откуда всё отчётливее слышалась пальба. Сеттиты наступали, загоняя беглецов в угол.

– Спрятана, как и в прошлый раз, – сказала Марго, ковыляя вокруг алтаря.

Ряховский наклонился к статуэткам и, светя в упор ярким фонарем, присмотрелся к их основаниям. Маргарите подумалось, что его интересуют подписи к изображениям, какие делают на памятниках, но федерал обратил внимание на другое.

– Каждая фигурка соединена с алтарём какой-то тягой, – сказал он напряжённым голосом, держа свободную от фонаря руку на поясе, рядом с пистолетом. – Видимо, нам нужно потянуть за правильную. Или набрать какую-то комбинацию.

– Проклятье…

Значит, должно быть ещё одно указание…

Ей вспомнилось то, как они нашли подсказку в храме влаги. Последняя строка послания из храма Шу намекнула на пасть крокодила, где была спрятана шкатулка с плитками, а также на льва, куда их нужно было поместить.

Подгоняемая раскатами одиночных пистолетных выстрелов и винтовочных очередей из дальней части зала, Марго кинулась вокруг алтаря, водя фонариком по всем поверхностям, включая пол вокруг. Узор под её ногами теперь состоял лишь из простых квадратов. Алтарь представлял собой лишь кусок известняка с темно-синей окантовкой вдоль основания. Грани каменного параллелепипеда были лишены каких-либо изображений. Даже на задней стороне ничего не было.

Никаких подсказок!

С замиранием сердца Марго осознала, что здесь подобный принцип не работал. В самом храме никаких зацепок строители не оставили, как это было в храме Тефнут.

В загробной тишине храма выстрелы стали звучать, как раскаты грома. Все трое беглецов как по команде сгрудились позади алтаря, наблюдая, как в ближайшие колонны впиваются пули. Несмотря на близость смертельной опасности, чувствовалось, что стрельба была не прицельной. Сеттиты палили не в них, а в тех, кто пытался не дать им прорваться дальше в храм.

Марго решилась выглянуть из-за алтаря. Вдалеке показались два ярких световых пятна – фонари охотившихся на них сеттитов. На фоне их сияния чётко вырисовывались две фигуры, скачками передвигавшиеся туда-сюда по каменному полу. Кому они принадлежали, сомневаться не приходилось – мощная широкоплечая фигура Ковальского временами отстреливалась, пока вжавшая голову в плечи фигура Ратцингера неслась вперёд.

– Их нужно прикрыть, – буркнул Ряховский и выставил пистолет над алтарём, опёршись на него локтями.

Его оружие загрохотало над самым ухом Марго. Яркие пятна фонарей тут же исчезли, дав возможность двум беглецам ускорить своё продвижение. Сеттиты живы, просто укрылись за колоннами, догадалась Марго. Она всё равно отчётливо видела эфемерные конусы световых лучей вдалеке.

Мимолётное затишье перед бурей.

Надо не упустить его. Думай!

Маргарита стала усиленно прогонять в голове всё то, что они видели прежде в храме Тефнут. Но ничего примечательного, что можно было бы связать с этими фигурками животных, ей на ум не приходило. Не утихавшая боль в раненой ноге мешала сосредоточиться. Марго решила пока не смотреть на повреждённую конечность, подозревая, что там довольно серьёзный ушиб. На том месте, куда впился край каменной платформы, кожа наверняка полностью содрана. Ей хотелось верить, что перелома всё-таки нет и что она до сих пор не отключилась сугубо благодаря зашкаливавшему адреналину.

Перед её мысленным взором ожило воспоминание об огромном каменном барельефе с животными и растениями. Единственное, в чём он перекликался с храмом Геба, это статуэтка крокодила. Собравшись выскочить из укрытия и дёрнуть за неё, Марго тут же отмела эту мысль.

Крокодилы были в прошлый раз. Это слишком просто.

После того как они едва не утонули в храме влаги, Марго в принципе не горела желанием дёргать и нажимать подозрительные рычаги, кнопки и ручки, не будучи уверена в ответе. Кто знает, что им всем приготовили древнеегипетские зодчие в качестве наказания за промах?

Ковальский и Ратцингер были уже совсем близко, и культисты начинали смелеть. Лишь чудом им не удавалось попасть по ничем не защищённым спинам двух беглецов, постоянно двигавшихся зигзагами. Короткими перебежками сеттиты тем не менее передвигались от колонны к колонне, даже не глядя под ноги и не прекращая прицельный огонь.

Они точно знают планировку плит-ловушек в этом зале. Лишнее доказательство того, что мы идём верным путём.

В исступлении уставившись в пространство перед собой, Марго повернулась к стене за алтарём. Постепенно её мозг стал воспринимать изображённую там картину.

Внизу лежал с согнутыми коленями, вытянув перед собой одну руку, обнажённый Геб. На его животе стоял уже знакомый им Шу, широко расставив ноги и подняв руки на головой. Ими он подпирал живот богини неба Нут, выгнувшейся дугой над распростёртым телом мужа. Супруги соприкасались кончиками пальцев рук и ног.

Марго уже знала это изображение: они встречали его в храме ветра. Разгневанный Шу разделил поссорившихся между собой Геба и Нут. Тем самым египтяне объяснили существование земли, воздуха и небесного свода со звёздами и планетами. Но это едва ли могло помочь здесь, в храме земли.

Неестественно изогнутое почти полукругом тело Нут с вытянутыми руками и ногами завладело вниманием Марго. И тут в мозгу вспыхнули врезавшиеся в память слова из стихотворения.

Лишь дар ты отыщи, что жена украла…

Марго перевела взгляд на фигурки на алтаре, в которые до сих пор не угодила ни одна пуля. С этого ракурса они расположились для неё в обратном порядке.

Шакал, корова, крокодил и бегемот.

Кого-то из вас украла у мужа Нут… Только вот кого?

Глава 127

Спеша укрыться от огня сеттитов, Штефан Ратцингер вместе с Ковальским сделал финальный рывок и, с размаху рухнув на пол рядом с алтарём, по инерции проскользнул в укрытие к остальным. Всем пятерым там было довольно тесновато.

– Слава богу, вы живы! – тяжело выдохнув, сказала Марго.

– Живы и пока целы, – быстро ответил Ратцингер, в то время как Ковальский молча присоединился к своему начальнику и старался сдержать напиравших сеттитов. – Вы тут как? Держитесь?

– Стараемся… – промолвила Алиса. – Но пока как-то не очень…

Секретарша красноречиво посмотрела на ногу Марго. В отблесках хаотично двигавшихся в пространстве лучей от фонарей Ратцингер смог разглядеть пропитавшуюся кровью штанину девушки.

– Вас подстрелили? – испугался немец.

– Нет, придавило плитой, – отмахнулась Марго. – У нас мало времени!

Ударившая в алтарь пуля заставила всех троих на мгновение притихнуть от испуга.

– Нам нужно поскорее сматываться отсюда. Вы добыли статуэтку?

– Нет, нужно разгадать ещё одну загадку…

В двух словах Маргарита пояснила немцу ситуацию и расстановку сил. Оглянувшись назад, Ратцингер замер в ужасе. Позади остались медленно, но упорно наступавшие сеттиты. А впереди высилась монолитная стена с фреской, изображавшей богов Шу, Геба и Нут.

– Кого могла украсть у Геба его жена Нут? – требовательно спросил Марго.

Застигнутый врасплох подобным вопросом, Ратцингер задумчиво уставился на фреску, а затем взглянул на статуэтки. Шакал, корова, крокодил и бегемот были обращены к нему своими спинами.

Невольно Ратцингер сказал первое, что пришло в голову:

– Богиню Нут порой изображали в виде небесной коровы. А Геб поссорился с ней из-за того, что по утрам она проглатывала звёзды и потом, вечером, рожала их снова.

– А какое ему дело до звёзд?

– Звёзды почитались как дети Геба и Нут. То есть он разозлился, что она пожирала его собственных детей.

Немец предпочёл не вдаваться в подробности, почему детьми богов неба и земли считались ещё и звёзды, а не только Осирис, Исида, Нефтида и Сет.

– Дар отыщи, что жена украла… – повторила Марго, устремив взгляд на статуэтку коровы. – Его детей… Они в её чреве… Так или иначе.

– Марго, не двигайтесь!

Но девушка уже дёрнулась вперёд, схватилась за статуэтку коровы и решительно потянула. В глубине алтаря сдвинулся засов. Центральная часть задней стенки вывалилась, толкнув Алису в спину. Недовольно ойкнув, девушка отползала чуть вперёд, остерегаясь пуль сеттитов.

– Пошевеливайтесь там! – крикнул Ряховский. – Мы их долго не удержим.

– Уже всё, – заверил его Ратцингер, направив в открывшуюся нишу луч фонаря.

Протянув руку, он схватил статуэтку Геба, наскоро проверил наличие в основании выступа необычной формы и убрал артефакт в рюкзак. Чтобы не терять времени, Марго сунула руки с фотоаппаратом прямо поверх его плеча и прильнула к немцу.

Вспышку не должны увидеть сеттиты, догадался Ратцингер.

Как только было сделано несколько снимков, Марго снова прижалась спиной к алтарю, переключила аппарат в режим демонстрации фото и принялась переводить. Ратцингер внимательно её слушал, дабы не упустить ни единого слова. Сквозь канонаду разнокалиберных выстрелов, многократно усиленную акустикой зала, он с трудом мог разобрать слова девушки.

– Недоступна, вечна, подобная пилону… – начала читать по строкам Марго, борясь с болью в раненой ноге. – Единственна в горящем чёрном цвете…

От её титулов нам никакой пользы…

Несмотря на то что они уже знали, кому будет посвящён следующий храм, Ратцингер позволил себе хоть немного расслабиться, получив подтверждение их теории. Богиню Нут древние называли «огромной матерью звёзд», а потому она была недоступна для простых смертных и вечна, как само мироздание.

– Бесстыдно прикоснитесь к её лону… Окажетесь вы выше всех на свете.

На размышления у Ратцингера ушло не больше двадцати секунд.

– Нам нужна самая высокая точка Древнего Египта.

– И где же она расположена?

Скрепя сердце немец вынужден был признать:

– Понятия не имею…

* * *

Укрываясь за каменным алтарём в храме Геба, Альберт Ряховский выкинул ещё одну пустую обойму. Затем, дав знак Ковальскому, отвернулся, вытащил из кармана новую, загнал в рукоятку и щёлкнул затвором.

Как бы ему ни хотелось думать иначе, он не мог не признать очевидного.

Их зажали в угол, путь назад отрезан.

А другого выхода из этого проклятого храма нет…

– Мы здесь засиделись, – бросил ему раздражённо Ковальский.

Ряховский кивнул, снова занял боевую позицию и махнул рукой остальным.

В ту же секунду оба федерала начали нещадно поливать затаившихся за одной из колонн сеттитов пулями. Воспользовавшись их замешательством, Алиса, Марго и Ратцингер быстро перебежали за дальнюю колонну. Мощное каменное сооружение было достаточно широким, чтобы выдержать автоматные очереди.

Чего нельзя было сказать об алтаре, который начал крошиться.

Дождавшись, когда немец и обе девушки сменят позицию, Ковальский и Ряховский по очереди последовали за ними. От глаз сеттитов это не укрылось, и они сменили линию огня.

Несмотря на загробный холод в храме, Ряховский обливался потом. Он не боялся умереть в этом проклятом подземелье так далеко от дома. Его страшило осознание, что если они с Ковальским погибнут, то остальные не смогут спастись.

Хотя даже так, выхода из этой могилы всё равно нет…

Внезапно Альберта осенило. Выключив фонарь, старый федерал стал осматриваться по сторонам, сам пока толком не зная, что ищет. Он рыскал взглядом по полу в поисках узкого лаза или потайного люка.

– Что с вами, шеф? – спросила Алиса, сдерживая возмущение от его, казалось бы, неадекватной реакции на сложившуюся ситуацию.

– Строители должны же были сюда как-то попадать, так? – пояснил он.

– Ну да, через плато, наверху.

– Нет-нет, это нерационально. Зачем поднимать весь груз наверх, чтобы потом опять спускать вниз в пещеру? Логичнее было бы прорубить проход в скале у подножия и через него доставлять все материалы. Возвести леса, прорубить лестницы…

Федерал умолк на полуслове. Раньше следовало догадаться.

Ринувшись к ближайшему ряду плит и оставаясь в тени колонны, Ряховский со всего размаху ударил ногой о край. Как он и рассчитывал, силы при ударе, равной примерно утроенной величине половины его веса, хватило, чтобы плита повернулась и тут же задвинулась обратно. Включив фонарик, Альберт снова ударил по плите. В те несколько секунд, что у него были, пока каменная глыба не вернулась в прежнее положение, он ощупывал лучом стену каньона.

Ничего, кроме выпуклостей скалы произвольной формы.

Не теряя надежды, он сделал два шага в сторону, к следующей плите в ближнем ряду, и снова ударил ногой. Квадрат наклонился, позволяя увидеть то, что таилось под ним. Ряховский растерялся, не зная, куда светить, но потом краем глаза увидел резко выделявшиеся на фоне отвесной стены пещеры линии.

В природе нет места абсолютно прямым отрезкам.

Ещё удар, и федерал чётко увидел её. В четырёх метрах от него прямо в толще скалы была вырублена отвесная вертикальная лестница. Полуметровые выступы и впадины через равные промежутки отлично сохранились и вели прямо во тьму каньона.

Ряховский возликовал. Он тут же бросился к Ковальскому, всё ещё прятавшемуся за колонной, быстро и чётко объяснил ему свой план, а напоследок шепнул подчинённому:

– Я прикрою, а вы идите. Только придержите за собой дверку, ладно?

Глава 128

Посреди гипостильного зала храма Геба по странной траектории двигались два сеттита, не спуская глаз с алтарной части комнаты. Они безошибочно перескакивали с одной безопасной плиты на другую, поскольку успели выучить их расположение наизусть. Благодаря планам, которые предоставил им один из жрецов, эти двое могли не беспокоиться о том, что сорвутся в пропасть.

А вот о своих целях они такого сказать не могли. После множественных неудач этой горе-команды в Москве сеттиты ожидали, что охота будет лёгкой. Но дичь дала отпор и им пришлось загонять её, словно борзым.

Теперь все пятеро беглецов сгрудились за дальней левой колонной в ожидании своей участи. Подствольные фонари, словно полицейские прожекторы, заливали светом дальнюю стену зала, алтарь, фреску и колонну, не оставляя никаких шансов сбежать незамеченными.

Седой сеттит-командир отдал приказ напарнику зайти с фланга. Но тот не успел предпринять никакого манёвра: в его сторону было выпущено несколько пуль. Воин был вынужден спрятаться за второй с конца колонной справа, что поспешно сделал и сам командир, заняв позицию за левой.

Чтобы не дать беглецам ничего предпринять, культист высунулся и дал очередь по колонне и пространству по обеим сторонам от неё.

Вам некуда бежать. Если у вас есть хоть капелька мозгов, просто сдайтесь.

Единственный выход отсюда остался у сеттитов за спиной. Сама территория гипостильного зала представляла из себя минное поле, которое пришельцы не успели изучить досконально. Казалось, культистам остаётся лишь окружить и расстрелять беглецов.

Но тут была одна загвоздка. Во время инструктажа жрец чётко дал понять: ни при каких обстоятельствах девчонка не должна пострадать. Проклятая Наследница. Какой бы информацией ни обладала эта бестия, жрецы очень хотели её заполучить именно живой. Остальных можно было пустить в расход.

Напарник сеттита высунулся из-за укрытия и выпустил очередь справа от колонны, но тут же был вынужден спрятаться. В каменный столб ударили поочерёдно три пули, с довольно большими интервалами.

Затем луч фонаря одного из федералов, прежде направленный вверх, плавно опустился вниз и замер у самого пола, отбрасывая на барельефы длинные тени. Командир увидел, как яркий белый круг его линзы выглядывает из-за колонны впереди.

Похоже, одного всё-таки положили.

Скомандовав дать ещё один залп, седой культист сделал шаг в сторону. Напарник послушно выполнил приказ, и оба бросились за беглецами. Даже если они прикончили одного из ненавистных федералов, сеттита это не волновало. Им была нужна девчонка-наследница.

Зайдя за колонну с винтовкой наперевес, седой культист застыл как вкопанный. И едва не заревел от ярости. Позади него появился напарник, недоумевающий не меньше своего командира.

За колонной никого не было. Только одиноко лежавший на полу включённый фонарик. Никаких следов беглецов. Они словно испарились.

Оглянувшись на алтарь, командир увидел пустую потайную нишу.

* * *

Пятью минутами ранее воодушевлённый планом своего начальника, Александр Ковальский ринулся к забившимся в угол фрески трём гражданским и направил их к указанному Ряховским каменному квадрату. Надо было действовать быстро. Несмотря на ответный огонь, сеттиты упорно сокращали дистанцию.

Собрав раненую Марго и напуганных до смерти Ратцингера и Алису у плиты, Ковальский со всей силы ударил по ней. К его удивлению, как и сказал Альберт, этого хватило, чтоб она повернулась относительно центра. Лейтенанту лишь надо было протянуть руку, слегка наклонившись вперёд, чтобы ухватиться за верхний край всего в метре от себя. Получалось, что он держит открытым своеобразный люк в полу.

– Полезайте туда, быстрее. Но осторожнее… – скомандовал он.

Пока Алиса и Ратцингер помогали Марго спуститься, Ковальский оценил обстановку. Несмотря на его опасения, колонна была достаточно широка: федерал не видел сеттитов, а они не видели его. Весь правый ряд колонн визуально сошёлся в единый частокол, сквозь который невозможно было разглядеть центральную часть пола с ловушками.

Дождавшись, когда все трое спустятся на достаточное расстояние, Ковальский выпрямился. Затем он трижды выстрелил во вторую слева колонну, где спрятался один из сеттитов. Это был сигнал, о котором они с Ряховским условились, чтобы не кричать, давая культистам понять, что сбегают.

Альберт тут же снялся с места, оставив на полу включённый фонарь в качестве приманки и отвлекающего манёвра. Ковальский отпустил плиту и со всей возможной ловкостью запрыгнул на лестницу. Несколькими секундами позже над ним возник силуэт Ряховского. Начальник тоже спустился в дыру, когда плита уже наполовину повернулась. Альберт едва успел проскочить – ещё через пару секунд каменный квадрат вернулся в исходное положение.

Как будто здесь никого и не было.

Представляя шок на лицах культистов, когда они достигнут конца зала и никого там не обнаружат, Ковальский довольно ухмыльнулся и продолжил спуск в абсолютной темноте.

Глава 129

Только когда продолжительный спуск на дно каньона глубиной более двадцати метров завершился, Маргарита Романова смогла наконец вздохнуть спокойно. В отличие от остальных беглецов, ей пришлось спускаться фактически на одной ноге, давая минимум нагрузки на раненую. За всё время спуска никто из беглецов не рискнул включить фонарь: их могли заметить убийцы через щели в плитах на полу. Поэтому Марго спускалась ещё и в кромешной тьме – с трудом верилось, что она умудрилась не упасть и не разбиться. К счастью, глаза довольно быстро привыкли к мраку, и Марго смогла разглядеть силуэты остальных.

У подножия лестницы её поджидал Ратцингер, который помог спуститься на землю. Следом внизу оказалась Алиса, в ужасе покосившаяся на ряды острых колов, коими усеяли всё дно каньона, кроме небольшого пятачка у лестницы. Тем временем немец собрался оказать Марго первую медицинскую помощь, но понял, что в такой темноте даже при наличии перевязочных материалов ему это сделать не удастся.

Теперь, когда Ратцингер усадил её на пол так, чтобы она спиной упиралась в стену пещеры, Марго ощутила, как разом навалилось всё пережитое в храме наверху. Она крепко стиснула зубы, чтоб не зареветь от боли и страха. Алиса едва не погибла, чудовищные ловушки в полу, придавленная плитой нога, нападение сеттитов, разгадывание загадки под дождём из пуль…

Всего этого слишком много… Я не справлюсь…

Не произнося ни слова и превозмогая боль, Марго жестами показала, что не винит немца ни в чём и благодарит за помощь. Таким же образом она спросила:

– Все статуэтки и сфера с вами?

Ратцингер коротко кивнул.

Последними с лестницы спустились Ковальский, нёсший рюкзак Ратцингера, и Ряховский. Немец тут же забрал у федерала сумку и наощупь проверил: все артефакты были на месте и не пострадали.

Склонившись над Марго, Ковальский жестами спросил:

– Идти сможешь?

Она утвердительно кивнула и дала понять, что ей не помешала бы опора. Федерал наклонился ещё сильнее, позволил положить руку ему на плечи и аккуратно поднял Марго на ноги.

Даже поддерживаемая Ковальским, она чувствовала, что сознание вот-вот покинет её. Адреналин отступал, а вместе с этим возвращалась и боль. Организм отработал на пределе возможностей, позволив ей сбежать от неминуемой гибели. Теперь, когда Маргарита была в относительной безопасности, биологические системы сочли, что выполнили свою миссию.

Рядом с лестницей Ряховский обнаружил небольшой тоннель. Установить его происхождение не представлялось возможным, тем более в такой темноте, но это никого не волновало. Все пятеро беглецов неторопливо двинулись по проходу, который вскоре стал поворачивать налево.

Никто не смел проронить ни слова: не было никаких гарантий, что пещерное эхо не разнесёт их голоса достаточно далеко, чтобы услышали сеттиты. Путь продолжался, и Марго непроизвольно сложила в голове все строки послания из тайника воедино, пока они были свежи в её памяти.

Недоступна, вечна, подобная пилону,

Единственна в горящем чёрном цвете.

Бесстыдно прикоснитесь к её лону,

Окажетесь вы выше всех на свете.

Самая высокая точка Египта.

Очевидно, гора, но где она и какое название носит, Марго не имела ни малейшего представления. Уроки школьной географии остались далеко позади. Да и то, на них обычно упоминалась самая высокая точка всей Африки – гора Килиманджаро.

Марго чувствовала, как силы покидают её. Мысли путались, а от боли уже ныла вся нога вплоть до бедра.

Вскоре каменный тоннель закончился, и они уткнулись в тупик. Даже во мраке подземелья Маргарита осознала, что испытывают остальные: шок, исступление, негодование и страх.

Теперь мы точно в тупике.

Наивно с их стороны было полагать, что подземный ход, который использовали строители храма для доставки внутрь материалов, доживёт до наших дней и при этом останется незамеченным. То ли намеревавшиеся спрятать храм от посторонних глаз сеттиты, то ли само время завалило проход камнями, таким образом окончательно запечатав святилище Геба.

Онемевшая от бессилия и разочарования Марго почувствовала, что её разум проваливается в темноту. Её угасавшее сознание успело лишь заметить, как Ратцингер вплотную прижался плечом к камням, завалившим проход.

Глава 130

В алтарной части храма Геба седой сеттит с винтовкой наперевес уставился на фонарь, одиноко лежавший у колонны.

Беглецов и след простыл. Они исчезли из тупика.

Потрясённый увиденным, командир сообщил в штаб, воспользовавшись зашифрованным каналом связи. Ответ командования его взбесил, но седой сдержался.

Под храмом есть тайные лестницы и проход, ведущий на склон горы? Какого дьявола нам не сообщили?!

– Уходим отсюда, – скомандовал он напарнику.

– А как же цель?

– Они в катакомбах под храмом. Там, оказывается, есть тайный ход. Жрецы не думали, что о нём знает кто-то ещё за пределами Ордена. Нужно перехватить их.

– На джипе будет быстрее, чем искать потайную лестницу и спускаться вниз.

– Именно, – командир развернулся и, точно тигр, пересёк зал, перепрыгивая с одной безопасной плиты на другую.

Когда культисты достигли противоположного конца комнаты, то обнаружили новую проблему. Куда-то пропал из виду трос, по которому спустились все участники развернувшегося в стенах храма забега на выживание.

Что ещё за чертовщина?

Опустив луч фонаря на пол, седой заметил упавшую верёвку, улёгшуюся в конического вида кучку. С замиранием сердца он присел рядом и вытащил конец. Тот был наискось перерезан не очень острым лезвием.

Гневный рык сеттита сотряс воздух в храме земли.

– Давай искать эту дрянную лестницу…

* * *

– Чао-какао, ублюдки…

Альберт Ряховский собственноручно перерезал трос, оставив сеттитов далеко на дне, в храме Геба. Он допускал, что культисты могут найти потайную лестницу так же, как это сделал он сам менее четверти часа назад. Однако беглецы смогли выиграть себе немного форы.

Не теряя больше ни минуты, Ряховский вскочил в джип и замкнул нужные провода в зажигании. Трюк – старый как мир, но тем не менее рабочий. Полноприводный автомобиль рванул с места и, довольно заурчав двигателем, погнал вниз по склону горы.

Оглянувшись на остальных, Ряховский оценил состояние каждого члена команды. Алиса была сильно взволнована, а Ковальский склонился над отключившейся Марго, аккуратно перевязывая её раненую ногу. Ратцингер постепенно успокаивался, проговаривая вслух, точно заклинание, последнюю подсказку сеттитов.

Четыре строчки, из-за которых они все чуть не погибли.

Недоступна, вечна, подобная пилону,

Единственна в горящем чёрном цвете.

Бесстыдно прикоснитесь к её лону,

Окажетесь вы выше всех на свете.

Эти шарады древнеегипетских свихнувшихся культистов Ряховскому уже порядком надоели, но иного выбора, кроме как и дальше играть по их правилам, у беглецов не было.

– Есть идеи, куда нам направляться дальше, товарищ Ратцингер? – спросил федерал, не сводя глаз с бледного неподвижного тела Маргариты.

– Последний храм должен быть посвящён богине неба Нут. Это всё её эпитеты. «Вечная», «недоступная»…

– А при чём тут пилон? Она что, первая в мире стриптизёрша?

– Ни в коем случае, – закатив глаза к небу, произнёс Ратцингер. – В данном случае пилоны – это огромные сооружения пирамидальной формы с усечённой верхушкой, вроде башни прямоугольного сечения. Они располагались по обеим сторонам от входов во многие знаменитые храмы Древнего Египта. Автор послания сравнил Нут с пилоном, потому что богиню неба порой величали ещё и «громадной». Видимый нам небосвод являлся, по сути, её телом.

– И чтобы забрать последнюю статуэтку, нам надо прикоснуться к её лону? Что бы это ни значило…

– И при этом мы должны быть выше всех на свете. Очевидно, это послание указывает на гору в Египте.

– Самую высокую? – уточнила Алиса и перегнулась через сиденье в багажник. – Где-то я тут заприметила… О! Нашла!

С промелькнувшим на долю секунды выражением энтузиазма девушка выудила из-за спинки большую карту северо-восточной части Африки. В багажнике тут же блеснул металл.

– Похоже, вместе с хорошим внедорожником мы получили и целый арсенал, Альберт, – заметил Ковальский, оглянувшись на аккуратно уложенные в специальные гнезда винтовки и пистолеты, под которыми бренчали пачки с патронами.

– Отлично. Нам понадобится вся доступная огневая мощь, чтобы дать отпор этим уродам.

Тем временем Алиса сосредоточенно изучала карту. Сильная тряска замедляла поиск самых высоких гор и их сопоставление.

– Вот оно! – воскликнула секретарша, ткнув пальцем в область на карте. – Гора Катерин, 2629 метров над уровнем моря. Самая высокая точка Египта!

– Где это? – отчеканил Ряховский.

– К юго-западу от горы Синай.

В ответ федерал лишь заворчал.

– Фройляйн, не забывайте, что стихотворение написано несколько тысячелетий назад, – напомнил Ратцингер с некоторой долей раздражения. – Во времена расцвета Египта его владычество распространялось на бо́льшую часть современного Судана. А учитывая, что возводившие эти храмы люди старались скрыть их от посторонних глаз, то их могли возвести и за пределами страны, в диких землях. Так что нам нужна самая высокая точка среди всех гор, расположенных на территории и Египта, и Судана.

– Поняла вас… – Алиса снова уткнулась в карту и молчала примерно минуту. – Тогда вот – потухший вулкан Марра, 3088 метров над уровнем моря. Это в тысяче километров к юго-западу отсюда.

– Просто прекрасно… – Ряховский стукнул руками по рулю. – Надеюсь, вы не ошибаетесь в своей догадке, Ратцингер. Второго шанса у нас может и не быть. Даже если мы будем держать скорость около семидесяти, то доберёмся туда не раньше, чем к вечеру. Примерно через пятнадцать часов.

В салоне раздался недовольный гул голосов. Перспектива столь долгого и дальнего путешествия явно никого не обрадовала.

– Алиса, а там случайно не отмечено, откуда эти два выродка выдвинулись? – с надеждой спросил Ковальский. – Если там отмечен Омбос, то мы сразу же отправимся туда.

– Нет, на карте нет никаких пометок.

– Проклятье.

– По крайней мере, теперь мы точно сможем дать сеттитам отпор, – приободрил федералов Ратцингер. – С их стороны было опрометчивым поступком оставлять джип с оружием без охраны.

– Культисты наивно полагали, что смогут легко пристрелить нас всех, – с изрядной долей бравады заявил Ряховский, пересекая Нил по едва различимой грунтовой дороге. – Ведь они перегородили нам единственный путь отступления.

– Но исходя из наших теорий, они же сами построили эти храмы много веков назад. И вроде как знают их вдоль и поперёк.

– Не забывайте, что с тех пор прошли тысячи лет. Архитекторы храма земли давным-давно умерли. Так что тут нам скорее просто повезло, что они сами забыли о тайном выходе из главного зала.

– Забыли?! – воскликнул Ратцингер. – Нет, не может такого быть… Тут что-то другое…

Его ответ неслабо разозлил Ряховского.

А что ещё тут может быть? Эти ребята тоже ошибаются, как и мы ошибались несколько раз в Москве. Только почему-то у нас ошибки имеют системный характер, а на сеттитов это не распространяется, ха! Культисты тоже люди.

Но вместо этого он всего лишь спросил:

– И в чём же, по-вашему, дело?

– Если бы я знал, то непременно сказал бы.

В машине повисла мрачная тишина, в которой беглецы продолжили своё путешествие.

Глава 131

На испепеляющей жаре Нубийской пустыни Александр Ковальский помог своему коллеге осмотреть раненую Маргариту на заднем сиденье позаимствованной у сеттитов машины. Девушку напичкали обезболивающими и антибиотиками, чтобы избежать заражения крови. Через пару часов пути она очнулась, но всё ещё была слаба. Дав воды, Ковальский позволил ей уснуть. Марго положила голову ему на колени.

Сейчас, включив кондиционер на полную мощность, он захлопнул дверь и привалился к кузову.

Его плеча неуверенно коснулась рука. За спиной стоял Ратцингер, его лицо выглядело озабоченным.

– Господин Ковальский, – сказал он. – Можно вас попросить на минутку?

Настороженно нахмурив брови, лейтенант отошёл от машины вместе с немцем к росшей неподалёку пальме. Они совершили эту вынужденную остановку примерно через три часа путешествия, начавшегося у скалы Джебель-Баркал. Все разбрелись кто куда по своим нуждам, в основном естественного характера. Ратцингер старался держать остальных в поле зрения.

– Что вы хотели? – спросил Ковальский, подбоченившись.

– Мне нужно вам кое-что сказать, – ответил немец, не глядя на федерала. – Это касается Марго. И раз вы так сблизились за последние пару дней, что стали ей чуть ли не вторым отцом, то только с вами я и могу это обсудить.

– Неужели? – изогнув бровь, ехидно проговорил Ковальский. У Ряховского подозрения относительно Ратцингера никуда не делись, несмотря на то что у храма влаги засады не было. В этом и заключался предложенный Ковальским эксперимент: проверить, донесёт ли Ратцингер сеттитам об их местонахождении или нет. – Помнится, прежде я был для вас врагом номер один. А теперь из всех вы делитесь информацией именно со мной? Занятно.

– Давайте оставим взаимные колкости на потом. Это ещё успеется.

– Что вы хотели обсудить? – перешёл прямо к делу федерал.

– То послание, что привело нас сюда. Из архива профессора Питри. С ним не всё в порядке.

– О чем это вы? – удивлённо наморщил лоб Ковальский. – Как это не в порядке?

– Те иероглифы, что там написаны… Они складываются вовсе не в то послание, что нам озвучивала Маргарита…

На минуту Ковальский потерял дар речи. Он даже подумал, что ослышался.

– Ратцингер, вы бредите на жаре? Как это – не складываются?

– На самом деле иероглифы имеют совершенно иной перевод. Совершенно банальный. Никакого указания там нет.

У Ковальского сердце ухнуло в бездну, а мозг на секунду заклинило.

– Поясните, – потребовал он.

– Пока мы ехали, я внимательно изучил снимки каждого послания сеттитов. И перевёл их по новой, чтобы проверить точность перевода Марго. А затем сопоставил его с фотографией, что мы забрали из Каирского музея. Никаких стихотворных строк в храме Сета в Нагаде нет и не было.

– А что там было, по-вашему?

– Профессор Питри запечатлел заметки рабочих, записанные наскоро иератическим письмом. В них говорится о том, сколько материалов на что нужно и как они благодарят богов за подходящую для работ погоду. А в саркофаге под обелиском была обычная молитва за умершего, чтоб он успешно прошёл все двенадцать врат на пути к суду Осириса. Никаких шифрованных посланий. Перевод Маргариты ошибочный. Только начиная с храма Шу в тайниках были настоящие послания, указавшие нам путь. Но вовсе не стихотворные…

– А почему тогда ваш перевод верный?

– Потому что я занимаюсь египтологий уже больше десяти лет. Если не верите моему переводу, откройте работы Шампольона, расшифровавшего древнеегипетские иероглифы на Розеттском камне, и проведите дешифровку сами. Вы увидите, что за теми посланиями ничего не скрывается.

Заметив, что лицо Ковальского посуровело, Ратцингер добавил:

– Я вам всё покажу.

Достав фотоаппарат, немец вывел на экран фото подсказки из храма влаги.

– Видите это послание? Обратите внимание на любой конкретный иероглиф, на ваш выбор.

Ковальский ткнул пальцем в изображение птицы, напоминавшей сову.

– Хорошо, – кивнул Ратцингер и перемотал кадры назад. – Подсказка из саркофага в храме Ра под обелиском. Найдите этот же символ. А теперь вспомните соответствующую строку, которую нам выдала фройляйн Маргарита.

Пробежав глазами по фото, федерал нашёл выбранный им символ.

– В том послании, в храме Тефнут, этот знак означал букву «М», но тут он выступает как будто в роли «А», – с пониманием кивнул Ковальский. – А разве у древних египтян не могло быть многозначных иероглифов? Я слышал о чём-то подобном в китайском алфавите.

– Такое возможно, но не в данном случае. Древнеегипетский алфавит не насчитывает так уж много знаков, как китайский, поэтому зачастую они были вполне себе однозначными и самодостаточными.

Ковальский вспомнил, что в храме Тефнут Марго была слишком напугана и не успела расшифровать послание прежде, чем это сделал Ратцингер. Но его перевод спас им жизнь: правильно разгадав загадку, они выбрали нужную плитку, остановили затопление зала и смогли забрать статуэтку. И тем не менее расшифрованные Марго стишата всегда приводили их точно на место следующего храма очередной стихии. От первого до последнего.

– Когда вы усомнились в переводе Марго?

– Ещё в Каирском музее, но у нас тогда были проблемы посерьёзнее, поэтому я не смог обратить на это внимание остальных.

– Но почему вы всё это время молчали?!

– Мне стало интересно посмотреть, куда это нас выведет. Я думал, что озвучу свои подозрения, если Марго заведёт нас в тупик. Но каждая шифровка исправно приводила нас к новому храму, к новой статуэтке. И теперь мы вот-вот отправимся к храму Нут, последнему из пяти. Если и говорить об этом, то именно сейчас.

Ковальский навалился предплечьем на пальму и уставился на основание дерева. Слова Ратцингера его чрезвычайно встревожили.

– Даже если допустить, что ваши слова о переводе верны… – растерянно заговорил он. – Зачем Марго нас путать? Зачем она солгала о переводе символов?

– Не знаю, господин Ковальский. Я тоже ломаю над этим голову уже некоторое время.

– Получается, она заранее знала все тексты наизусть и просто выдала желаемое за действительное. Раз она заставила нас поверить, что эти стишата зашифрованы посредством иероглифов. Но как? И зачем? Ведь послания указали на те храмы и сооружения, о которых никто прежде не знал.

– Я понимаю ваше смятение, господин Ковальский. У меня нет на это никакого внятного объяснения. Кроме одного.

Ковальский обернулся и взглядом дал понять, что внимательно слушает.

– Что, если Марго сама сотрудничает с сеттитами?

– Что за бред вы несёте?! Вам голову напекло, Ратцингер!

– А какое ещё может быть объяснение? – воскликнул немец. – Сама сымпровизировать, сочинить такие хитрые стихи на ходу, причём так удачно, она точно не могла. И узнать о них заранее из открытого источника тоже, иначе Омбос давным-давно бы уже нашли.

– Но сеттитам не выгодно вести нас к их логову, – возразил Ковальский.

– А с чего вы взяли, что мы движемся именно к нему?

У лейтенанта словно земля ушла из-под ног.

– Все последние сутки я свято верил, что мы идём по древнему следу, оставленному четыре тысячи лет назад сеттитами для своих же братьев по Ордену и ведущему к их главному убежищу в Омбосе. Так вы говорили ещё в Москве перед самым нашим отъездом. А теперь вы отказываетесь от своих же слов?!

– Ничуть. После обнаружения фото из архива профессора Питри в Каирском музее версия, казавшаяся вам притянутой за уши, обрела для всех нас новую жизнь. Особенно когда, разгадав подсказку, мы нашли храм Ра под обелиском Сенусерта. Однако с чего мы взяли, что идём по верному следу?

– Потому что поверили древней легенде.

– Верно. И при этом нам даже в голову не пришло, что мы можем двигаться в совершенно ином направлении.

– Тогда куда они, по-вашему, нас ведут? И почему в это втянута Марго? Вы же сами говорили, что сеттиты – ярые женоненавистники.

– Не забывайте, что помогло им выжить на протяжении шестидесяти веков. Они стали мастерами конспирации и манипуляций. Мы бы ни за что не стали подозревать Марго, поскольку сеттиты ненавидят женщин и якобы убили её отца. Который сам вошёл в ряды братства, чтобы якобы выяснить их планы. Изначально мы все думали, что его прикончили сеттиты, чтоб заставить замолчать. Но вы сами сказали, что вскрытие не обнаружило признаков борьбы. Он всё сделал сам.

Несмотря на сорокоградусную жару, Ковальский почувствовал, что холодеет. И всё равно в версии Ратцингера кое-что не увязывалось.

– Тогда получается, что Марго была в этой игре с самой Москвы. И все эти теракты тоже не были случайностью.

– Видимо, да. И вот почему она так яростно пыталась включиться в работу следственной группы.

– Но она сама сказала Алисе, что намеревалась выйти из дела.

– Для отвода глаз. Если бы она проявляла чрезмерное усердие в поиске разгадки, это выглядело бы подозрительным.

– Хорошо, допустим, но что им всем тогда нужно от нас? И куда ведёт этот путь, если не к Нубету?

– Всё очень просто. Им нужны статуэтки, чтобы открыть сферу из Триумф-Паласа. Что бы там внутри ни хранилось, им это очень нужно.

– Что мешало им самим забрать статуэтки из храмов?

– Мы, – коротко ответил Ратцингер. – Мы забрали сферу и поломали им все планы. И теперь нужно было, чтобы мы её открыли. Проще дать нам найти все статуэтки, открыть сферу, а затем убить, чтобы забрать её таинственное содержимое, чем бы оно ни являлось.

– Если бы это было так, они бы не пытались убить нас вот уже несколько раз подряд.

– А вы не заметили, как аккуратно они это сделали? Уверен, такие тренированные убийцы, как те, кто смог проникнуть в штаб-квартиру ФСБ и убрать одного из её высоких чинов, легко бы нас прикончили. Но им это ни разу не удалось.

– Для отвода глаз… – понимающе кивнул Ковальский и вновь взглянул на машину.

Ратцингер всё не унимался:

– Марго как-то замешана во всей этой истории. Вспомните её сны про чёрную пирамиду, о которой расспрашивал и культист, пойманный вами на Киевском вокзале. Может, это всё-таки был некий тайный код для общения между заговорщиками? Или просто спектакль? Тогда в этих снах нет ничего сверхъестественного!

Чувствуя, что от этого всего у него раскалывается голова, Ковальский рыкнул и отмахнулся от Ратцингера. Не успел он сделать шаг к машине, как рука немца вцепилась ему в плечо.

– Вы не верите мне? – спросил Ратцингер обескураженно.

– Ни на минуту. Либо вы пытаетесь меня запутать, либо сами до сих пор не понимаете до конца, что происходит. В следующий раз говорите со мной, когда в вашей теории не останется дыр и притянутых за уши небылиц.

– Я вовсе не хотел вас запутать, а лишь предупредить.

– Это о чём же?

– Что бы там ни было на самом деле, я уверен в одном. Нам нужно быть готовыми дать бой. Сеттиты нанесут следующий удар сразу же, как только мы вынесем статуэтку из храма Нут.

Глава 132

Жаркое суданское солнце клонилось к горизонту, и вместе с его уходом постепенно миром завладевала вечерняя прохлада, грозившая плавно перейти в ночной холод.

Пятеро человек на внедорожнике поднялись на плато Дарфур так высоко, как смогли. Перед ними всё ещё высилась громада вулкана Марра, где предположительно скрывался последний храм на пути в Омбос.

Храм Нут, богини неба.

Когда стало ясно, что дальше им не проехать, беглецы воспользовались палаткой сеттитов, спрятанной в багажном отсеке, и разбили лагерь. На поверку она оказалось достаточно просторной, чтобы в ней спокойно разместилось три человека. Ну, или два очень упитанных.

Александр Ковальский и Альберт Ряховский аккуратно перенесли Марго в палатку и уложили на самодельной кровати, сложенной из двух спальных мешков. Девушка всё ещё крепко спала и никак не отреагировала на свою транспортировку. Алиса и Ратцингер собирали пожитки к предстоящему восхождению.

Аккуратно укрыв девушку тонким матерчатым пледом, Ковальский с тревогой взглянул на Марго. Происходящее ему совершенно не нравилось. После приватного разговора с Ратцингером разумом лейтенанта завладели мрачные мысли. Ему всё ещё хотелось верить, что остальные немцу не поверят, но он понимал, что отрицать очевидное невозможно.

Марго солгала о переводе надписей в храме Ра и Сета.

Мрачно хмыкнув, Ковальский резким движением поднялся на ноги и вышел из палатки. Снаружи его ожидал Ряховский, любовавшийся открывшимся видом на долину, расцвеченную заходящим солнцем в красно-розовую гамму. Над их головами распростёрлось иссиня-чёрное небо, усеянное самоцветами звёзд.

– Как она? – спросил Ряховский, взглянув на подчинённого с сочувствием. Даже сам Ковальский удивился – он давно не видел своего начальника таким.

Похоже, всех нас это дело изрядно потрепало.

– Медики назвали бы это состояние стабильным, но оно мне не нравится… Я…

– Тебе нужно отвлечься и отдохнуть, – перебил его старый федерал. – Александр Юрьевич, вы слишком сильно печётесь о взрослом, самостоятельном человеке. Маргарита Владимировна уже большая – сама справится.

– Да, но всё же мне кажется, что я должен…

– Иди с остальными, – твёрдо сказал Ряховский. – Я останусь с ней.

Несмотря на профессиональную подготовку, Ковальский едва смог скрыть своё искреннее изумление.

Для Ряховского, человека более чем самодостаточного, или, вернее сказать, самонадеянного и независимого, подобная забота была крайне нехарактерна. Ковальский уставился на начальника глазами, в которых отчётливо читалось недоверие.

Ряховский попытался развеять его сомнения.

– С ней ничего не случится, уверяю тебя. Я вижу, как сильно ты к ней привязался за время нашего путешествия, Саша. Но в храме с ловушкой ты нужнее, чем у её постели. А мне тоже не помешал бы отдых после того кошмара в храме земли.

Ковальский хранил молчание.

– Так что иди с богом. А я о ней позабочусь.

– Если с ней хоть что-то случится…

– Тогда разрешаю тебе набить мне морду, – ехидно ответил Ряховский, похлопав подчинённого по плечу. – А теперь иди! Тебя заждались совсем.

Бросив на начальника благодарный взгляд, Ковальский чуть улыбнулся его шутке и зашагал к Ратцингеру и Алисе. Им предстояло восхождение к храму неба.

Глава 133

На вершине вулкана Марра трое человек обогнули южное из озёр и теперь шли в гору, чтобы затем снова спуститься в котлован к храму богини неба Нут. Штефан Ратцингер и Алиса Маркова были явно воодушевлены тем, что предстояло посетить последний из храмов стихий. Однако на душе у Александра Ковальского, слегка отставшего, скребли кошки.

Они уже слишком далеко отошли от лагеря, когда он начал жалеть, что сам не остался рядом с Марго. Что, если у Альберта возникнут те же подозрения, что и у Ратцингера? А вдруг немец успел и его на это надоумить?

Ковальский попытался отбросить эти мысли прочь и уставился Ратцингеру в спину. Тут в ушах зазвенели слова немца, произнесённые во время первого привала по пути на плато Дарфур.

Сейчас, после той приватной беседы, Ковальскому вдруг захотелось вцепиться в шею Ратцингера и придушить. Однако он тут же поймал себя на мысли, что это всё равно ничего не решит. Лишний конфликт в команде сейчас будет только во вред.

В очередной раз Ковальский прогнал в голове все события в Египте. Что именно им всем было известно на данный момент? Сперва египетских сеттитов предупредили их соратники из Москвы, что оперативная группа намерена отыскать Омбос. Убийца явился в храм Ра через тайный ход и устроил засаду, а жрец затаился в храме Шу. После скоропостижной гибели жреца сеттиты, как казалось беглецам, на время были дезориентированы. Это позволило отряду успешно проникнуть в храм Тефнут, избежав засады культистов. Сеттиты если и побывали на острове Тути, то уже после того, как беглецы покинули Хартум. Осознав, что их обошли, сыновья Сета послали двух убийц в храм Геба с заданием раз и навсегда покончить с надоедливыми оперативниками. Но и здесь ничего не вышло: благодаря смекалке и командной работе все пятеро выжили и успешно достигли храма неба.

Последний храм, успокоил он себя, а там авось и до Омбоса недалеко.

Как бы ему того ни хотелось, без статуэтки Нут попытки Ковальского по привычке просчитать дальнейшие действия были тщетны. Он понятия не имел, что конкретно ждёт их в недрах горы, но смел надеяться, что им удастся отыскать указание на местоположение Нубета.

Только бы способ шифровки не поменялся!

А дальше мелочь: проникнуть в тайный город незаметно и без жертв. Останется только вызвать помощь, и всё благополучно закончится. Из доступных средств связи, к сожалению, был только радиотелефон Алисы, который она специально держала выключенным с целью экономии заряда батареи. Девушка намеревалась включить его только в том случае, если группа всё-таки отыщет Нубет и будет готова вызвать подмогу.

Раздумья Ковальского прервались, когда шедшие впереди Ратцингер и Алиса остановились как вкопанные, уставившись на склон, ведущий к озеру. В свете клонившегося к закату суданского солнца на него пала отчётливая тень там, где склон был срыт и где располагался вход в храм неба.

Мы наконец-то дошли.

Путь под горку оказался гораздо проще. Все трое, резво переставляя ноги, спустились почти к самой кромке озера и замерли перед вырубленным в скале портиком с колоннами, капители которых походили на тюльпаны. Это сооружение напомнило Ковальскому храм Шу, только вмурованный глубоко в толщу горы.

Проще, чем могло бы показаться.

Сюда заблокировать дорогу и никого не пускать было гораздо проще, чем к остальным храмам. И тем не менее сеттиты опять-таки не выставили никакого оцепления. Предпочитали действовать внутри, скрытые от посторонних глаз в недрах затерянного святилища. Так было в храме Ра, Шу и Геба. И, скорее всего, должно было повториться и здесь.

Ковальский вынул из-за пояса свой полиамидовый пистолет, снял его с предохранителя и взглянул на вход в храм Нут так, словно собирался сунуть голову в пасть ко льву.

– Идём, – скомандовал он шёпотом. – Держитесь рядом.

Ратцингер почти прижался к могучему телу федерала. Алиса достала из сумки фальшфейер и зажгла его, собираясь развеять непроницаемую тьму древнего храма. Раздалось громкое шипение, и фасад озарило алое сияние. Девушка тут же бросила красную шашку, точно это была ядовитая змея. Фальшфейер упал вниз и покатился по лестнице, Ковальский следил за проходом, держа пистолет наготове. Но ничего не произошло.

Осторожно ступая, чтобы производить минимум шума, они вошли внутрь, под каменный потолок, подпираемый двумя рядами колонн. У дальней стены виднелся простенький алтарь, но на нём ничего не было. Ближе ко входу беглецы увидели колодец винтовой лестницы, уходившей по спирали вниз.

Алиса подхватила фальшфейер, и все трое зашагали по ступеням. Чем глубже под землю они спускались, тем отчётливее слышался ритмичный металлический скрежет, то нараставший, то слегка ослабевавший.

Снова какие-то проклятые механизмы…

На всем протяжении поездки на плато Дарфур Ковальский не переставал спрашивать себя, какое испытание их ждёт в обители Нут, матери Сета. Но когда они с Алисой и Ратцингером пересекли порог главного зала, федерал увидел такое, что даже в страшных снах не смог бы вообразить.

Представший перед ними подземный зал был абсолютно идеальной сферической формы. Трое беглецов стояли на своеобразном балконе, обрывавшемся всего в паре метров от дверного проёма. Дальше зияла пропасть. Здесь не было ни пола, ни стен, ни потолка – одно плавно перетекало в другое, образовывая пустоту в форме шара. Наверху виднелись барельефы, изображавшие сотни звёзд на небесах. Далеко внизу сферический пол зеркалил потолок с той лишь разницей, что из каждой такой звезды вверх торчал длинный острый металлический шип.

Лучше здесь не оступаться…

Посреди зала возвышалась толстая металлическая труба, служившая направляющей. От неё отходили семь горизонтальных вращавшихся балок, шарнирно закреплённых с направляющей. Каждая из них венчалась ещё одним вертикальным штырём. На конце этих штырей медленно вращались каменные шары различных цветов. У каждый сферы была своя скорость вращения вокруг своей оси и центра зала. На самом верху направляющей была горизонтально установлена гранитная плита круглой формы около пяти метров в диаметре.

Весьма знакомая картина…

– Это модель Солнечной системы, – прочитал мысли Ковальского Ратцингер.

– Но она неправильная, – возразила Алиса. – Почему солнце вращается четвёртым от… плоской Земли?

– Эта модель соответствует представлениям египтян о нашей Солнечной системе той эпохи. По их мнению, Земля была плоским блином, вокруг которого вращались все известные тогда планеты, включая Луну и Солнце.

Немец указал пальцем на третий шар серого цвета и четвёртую сферу из полупрозрачного камня, внутри которой как будто теплился огонь.

Ковальский почувствовал, как инстинктивно напряглись мышцы его бычьей шеи.

– А вас ничто не настораживает? – спросил он вполголоса.

– Не думаю, – обескураженно ответил Ратцингер, Алиса хранила молчание.

– Если этому храму несколько тысяч лет, а перед нами модель Солнечной системы той эпохи, то почему внутри солнца горит пламя, а весь механизм до сих пор вращается?

По исказившимся лицам своих напарников Ковальский понял, что теперь они осознали то же, что и он.

Глава 134

На стук в дверь следователь Остап Афанасьев даже не отреагировал, будучи полностью погружённым в материалы дела. Разрешив войти, он медленно поднял глаза от папки, продолжая согбенно сидеть за своим дубовым столом. В дверном проёме стоял его помощник Георгий, на лице которого читалось воодушевление.

– Остап Борисович, вы приказали, чтобы я нашёл доказательство причастности наших беглых сотрудников к культу?

– Ну? – недовольно спросил Афанасьев.

– Кажется, нашим компьютерным гениям удалось кое-что отыскать. Возможно, зацепка хлипкая, но…

– Покажи, – Афанасьев решительно поднялся из-за стола.

– Пройдёмте.

Георгий проводил его в офис отдела по компьютерной безопасности и остановился у стола одного из сотрудников. Увидев их двоих, тот поздоровался, быстро пощёлкав пару раз мышкой, нашёл нужные файлы и открыл.

– Я поручил им проверить весь электронный след, который оставила группа Ряховского за последние сорок восемь часов, – пояснил Георгий начальнику. – Переписки, документы, отчёты, удалённые сообщения и изображения. Казалось, в этом направлении мы ничего не найдём, но буквально десять минут назад пришло известие кое о чём.

Он загадочно умолк, оставив Афанасьева, к раздражению последнего, в полном неведении. Видя, что помощник не собирается делиться информацией, следователь перевёл взгляд на айтишника.

– По данным нашей проверки, – начал тот, – электронную почту Нефёдова взломали и написали от его лица два письма Альберту Ряховскому.

– Взломали?! – поразился следователь. – Как такое вообще возможно?

Не будучи компьютерным гением, Афанасьев знал, что все электронные данные ФСБ надёжнейшим образом защищены, включая служебную и частную переписку её сотрудников. Сквозное шифрование, многоуровневая система защиты данных, а также автоматизированная программа, мгновенно определяющая ай-пи-адрес злоумышленника, стоило виртуальному пространству спецслужбы подвергнуться хакерской атаке. В случае подобного инцидента система за доли секунды отследила бы компьютер, а на место был бы вызван отряд спецназа. Однако на сей раз ничего такого не произошло, и Афанасьева это чрезвычайно беспокоило.

– Либо это очень продвинутые хакеры, в чём лично я сомневаюсь, – ответил аналитик. Хм, ну да, потому что самых продвинутых мы к себе уже забрали, подумал следователь. – Либо кто-то дал злоумышленникам извне доступ к нашим базам данных, откуда они вышли на почту Нефёдова. Либо же… это кто-то из своих.

Выпрямившись, Афанасьев задумался. Ему вспомнилось обращение Александра Ковальского буквально за несколько часов до внезапного побега группы. Лейтенант призывал незамедлительно начать служебную проверку среди сотрудников. По его словам, среди них затесался двойной агент, работавший информатором у террористов.

– Что было сказано в письме? Этот злоумышленник от лица Нефёдова пытался выведать у Ряховского информацию?

– Нет, как раз наоборот.

Брови следователя непроизвольно поползли вверх.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В письмах некто, выдававший себя за Нефёдова, приказывал Ряховскому включить в состав оперативно-следственной группы дочь погибшего Владимира Романова, Маргариту. В ответном письме Ряховский возражал, что это неразумно и не закреплено в инструкциях. Тогда неизвестный написал, что позаботится о формальной стороне вопроса, оформив Маргариту Владимировну как консультанта. Точно так же они поступили и с этим приглашённым экспертом Штефаном Ратцингером.

Удивлению Афанасьева не было предела. Но его поразил даже не тот факт, что кто-то посмел взломать почту высокопоставленного чиновника ФСБ, а ещё и от лица Нефёдова руководил сотрудниками. Но почему же сам глава Второй службы этого не заметил? Ответ был довольно прост: как начальник УБТПЭ, он получал тысячи писем ежедневно. Наверняка просто не обратил на эти два никакого внимания, особенно если те уже были помечены как прочитанные, поскольку их читал хакер. Получается, двоих гражданских, которые, по слухам, не только помогли расследованию взрывов на вокзалах, но и доставили массу проблем, Ряховскому навязал неизвестный субъект?

– Этот кто-то очень хотел, чтобы Романова и Ратцингер участвовали в деле о терактах, – сказал он озадаченно. – Но зачем им это?

– Полагаю, они вознамерились приставить своих людей к оперативникам, чтобы те передавали им информацию с места событий.

– Ковальский заподозрил Ратцингера в шпионаже в пользу террористов, – согласился следователь. – Он даже добился того, чтоб этого поганого немца в камеру посадили. Но после убийства Нефёдова Ковальский тут же вытащил его обратно, и Ратцингер сбежал вместе с ними в Египет.

С минуту Афанасьев помолчал, обдумывая расстановку сил. Может быть, это не Ряховский с его командой насильно увезли гражданских с собой. А как раз наоборот? Те не оставили им выбора.

– Можно отследить, на каком устройстве были составлены письма Ряховскому?

– Я уже прошёл по всему пути до самого конца. Петлять пришлось долго. Мой паук погулял по всему миру, прежде чем вернулся обратно.

– Обратно?

– Именно. В эти самые стены. Почту Нефёдова взломали и отправили письма Ряховскому с компьютера Алисы Марковой.

Следователь Афанасьев почувствовал, что у него подкашиваются колени.

Что за цирк здесь происходит? И чего они этим добиваются?

Глава 135

Перед Маргаритой снова высилась неприступная громада чёрной пирамиды. Девушка отчётливо ощущала жар и покалывание крохотных частиц песка, которые разносила по древней площади буря. Глаза слезились, уши закладывало. От напора ветра Марго едва могла дышать: не хватало сил, чтоб расширить грудную клетку для вдоха.

Между ней и пирамидой возвышалась огромная статуя Сета. Бог хаоса распростёр над девушкой руки, словно собирался заключить в смертельные объятия. В бесстрастном каменном лице читалось торжество и гордость.

Борясь с порывами ветра, который как будто пытался не подпустить её ближе к усыпальнице, Маргарита упорно двигалась вперёд. Песок пустыни резал глаза, забивался в нос и уши, хрустел на зубах.

– А теперь я достойна войти в чертог, тварь?! – вскричала она.

Однако от её напускной храбрости тут же не осталось и следа.

Глаза статуи распахнулись и сверкнули красным, в этот момент Маргарита Романова провалилась в темноту.

* * *

Марго очнулась с криком и села на постели. Рядом с ней всё это время сидел Альберт Ряховский. Привстав со стульчика, федерал склонился над её постелью, пока Марго жадно глотала ртом воздух.

– Тише, тише, – прошептал он как можно мягче. – Всё хорошо.

Оглядевшись, Маргарита сообразила, что находится в палатке.

– Мы уже на месте? – слабым после крика голосом спросила она. – На вулкане?

– Так точно.

– А где все остальные?

– Пошли в храм неба за оставшейся статуэткой, – ответил Ряховский и бросил взгляд на рюкзак, лежавший рядом с кроватью. – Ещё чуть-чуть, и мы откроем эту проклятую сферу.

– А почему вы не с ними? – с лёгкой настороженностью спросила Марго.

– Кто-то же должен был остаться с вами, пока вы не очнётесь. Я вызвался, чтобы Саша немного развеялся и пошевелил мозгами.

В ответ Марго устало усмехнулась.

М-да, ему бы это не помешало.

В палатке повисло неловкое молчание. Не сразу, но Маргарита всё-таки решилась взглянуть в лицо Ряховскому. За прошедшие двое суток он сильно похудел и осунулся, нижнюю половину лица скрывала щетина. Но в то же самое время Марго могла с уверенностью сказать, что это уже не был тот самоуверенный, грубоватый, мужланистый сотрудник ФСБ, что пришёл за ней в торговый центр три дня назад. Несмотря на кратковременность их совместной работы по сравнению с тем же Ковальским, они все, и Марго с Ряховским в частности, многое успели пережить вместе. Не раз спасали друг другу жизнь, не раз выручали, подбадривали, подсказывали.

Её внутренняя гордячка яростно бунтовала, но тут в памяти всплыл образ Ковальского, их разговор во время подъёма на Джебель-Баркал. Несмотря на свою принципиальность, принадлежность к спецслужбам, которые, как виделось Марго, предпочитали не признавать своих ошибок, Ковальский всё равно извинился перед ней, чем несказанно удивил и тронул. Она всегда очень высоко ценила это качество в людях – искренность, умение признать вину, но, к собственному сожалению, была вынуждена согласиться, что редко прощала или извинялась сама.

В душе Маргарита ощутила глубокое раскаяние. Настала пора это исправить, хотя бы немного. Она вспомнила то облегчение и воодушевление, которое увидела на лице Ковальского, когда он произнёс заветные слова извинения. И как ей самой стало лучше. У неё не было полной уверенности, что Ряховский выслушает и поймёт её так же, как она выслушала Ковальского, но Марго знала, что попытаться стоило.

– Альберт Рудольфович, – осторожно начала она, взглянув федералу прямо в глаза. – Знаете, я тут много думала обо всём произошедшем, и… я хотела извиниться перед вами. За всё.

Нахмурившись, Ряховский наклонился ближе.

– Правда? А за что конкретно? – его голос был бесстрастным.

– За то, как относилась к вам с дядей Сашей. Как дерзила, лезла не в своё дело и прочее, – она выдохнула с досадой.

Придётся рассказать ему.

– Понимаете, Федеральная служба безопасности по факту лишила меня семьи. Папа целыми днями пропадал на работе, мог исчезнуть на несколько недель, а нам с мамой только и оставалось, что молиться, чтобы он снова вернулся домой. Только мы с ней так увлеклись, что совсем забыли о самих себе.

– Поясните? – брови Ряховского удивлённо изогнулись.

Марго набрала в грудь воздуха, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. Глаза тут же начало щипать.

– У моих родителей была одна машина на двоих. Обычно ею пользовался папа, но в тот роковой день её вела мама. День был дождливый, она ехала по мосту. Кто-то покопался в автомобиле, перерезал тормозные шланги. Мама не смогла совладать с управлением и вылетела с моста в реку. Уже после вскрытия медики сказали, что скорее всего она потеряла сознание при ударе о воду и в итоге захлебнулась. Машину нашли на дне реки лишь через пару недель. Узнав об этом от отца, я сорвалась с занятий и помчалась на место. Я всё видела: как достали автомобиль, как его вскрыли, как вытащили нечто, лишь отдалённо напоминавшее мою мать…

Ряховский сник и положил свою сухую ладонь на ладонь девушки.

– Сожалею о вашей утрате, Марго. Но при чём здесь ваш отец?

Чувствуя, что с каждым словом ей как будто легче, она продолжала:

– Машину вывели из строя, чтобы убить его, а не мою мать. Они не знали, что ею может воспользоваться кто-то другой, так как официальным владельцем значился отец. Это были прихвостни одного урода, которого благодаря отцу удалось посадить за решётку. После того как его работа в ФСБ лишила меня матери, мы с ним сильно поругались. Виновников так и не нашли, и я решила, что вы же их и покрываете. Ведь вы же всемогущие чекисты, для вас вроде как все двери открыты. Тогда мне показалось, что отец работает на шайку бандитов с корочками, и на этой почве между нами вспыхнула нешуточная ссора. Он не мог простить мне оскорбление своей службы, коллег, лично его. А я не смогла простить ему смерть мамы. Именно поэтому мы так долго и не общались. И именно поэтому я сразу восприняла вас в штыки, хотя вы делали всё возможное, чтобы предотвратить катастрофу.

Ряховский хмыкнул, но молчал, давая ей продолжить.

– Здесь, в Египте, несмотря ни на что, я увидела вас обоих в деле и поняла… что заблуждалась. По крайней мере, в вас двоих. Увидела, что вам не всё равно, иначе вы бы бросили нас в любой момент. И теперь, когда вы оба не раз спасали меня и господина Ратцингера, я поняла, что должна извиниться перед вами, пока ещё не поздно.

Несмотря на все попытки сдержаться, на глазах девушки набухли слезы.

– Раз я упустила свой шанс попросить прощения у папы, то с вами я такой ошибки не допущу, – она всхлипнула и утёрла нос рукавом. – Простите меня…

Ряховский смотрел на неё с непроницаемым лицом, а потом медленно выдохнул. Марго напряглась, опасаясь его реакции.

Наконец пожилой федерал заговорил:

– Я приму ваши извинения, но и… – он помолчал. – Вы тоже примите мои. Я не знал ничего толком о гибели вашей матери. Тогда, несколько лет назад, Владимир может и рассказывал между делом, но вряд ли, иначе я бы запомнил. И да, я… Саша уже говорил мне об этом в самолёте… Я тоже допустил несколько проколов. Был несколько несдержан и… поспешен в суждениях. Особенно насчёт вас, Марго.

Теперь уже настал её черед удивиться.

– Когда я вас увидел в первый раз там, в торговом центре, то счёл выскочкой. Закомплексованной молоденькой либералкой, пытающейся компенсировать свою неполноценность за счёт окружающих. Но когда мы приехали в Египет… Я, наверное, впервые в жизни начал задумываться над этими вещами и постепенно осознал, что ошибаюсь. Что не всегда правильно действовал, общался с другими, что многое неверно понимал. Это дело… не побоюсь этого слова, перевернуло мою жизнь. Я надеюсь, мы сможем довести его до конца… И… я рад, что вы оказались здесь вместе с нами.

Губы Марго тронула улыбка. Она протянула Ряховскому раскрытую ладонь.

– Значит, между нами мир?

– Мир, – крякнул Ряховский и тоже улыбнулся. – Найдём логово этих проклятых культистов и размажем их по стенке раз и навсегда.

– Отлично сказано…

Марго собиралась ещё что-то сказать, но её мысль прервал странный звук, донёсшийся снаружи палатки. Прислушавшись, она поняла, что это была сигнализация внедорожника, который они угнали у сеттитов.

– Что за чёрт… – вырвалось у Ряховского.

Федерал поднялся и взял со стола пистолет.

– Оставайтесь здесь, Марго, – приказал он и вышел из палатки.

В образовавшемся проёме Марго смогла увидеть бледно-жёлтую полоску закатного неба. Суданское солнце давным-давно село, и дело неумолимо шло к ночи.

* * *

Выйдя из палатки, Альберт Ряховский решительным шагом направился к автомобилю. Сигнализация оглушительно надрывалась всего в десятке метров от их лагеря. Крепко сжав рукоятку пистолета, федерал заглянул за автомобиль, обошёл по кругу, посмотрел под днищем.

Здесь никого нет.

Но ведь сигнализация отчего-то же сработала. Скорее всего из-за резкого движения, как происходит в большинстве случаев. Но что могло так быстро двигаться на вершине вулкана, потухшего четыре тысячи лет назад?

Дойдя до передней пассажирской двери, Ряховский увидел истинную причину срабатывания сигнализации. Окно было разбито, на сидении виднелся камень с примотанной к нему запиской.

Ряховский похолодел и подошёл ближе. Не опуская пистолета, он просунул руку в разбитое окно и взял камень. Развернул записку и вчитался в криво нацарапанные русские буквы.

Мы вас предупреждали…

Они здесь…

Отшвырнув послание, Ряховский снова бросил взгляд в салон. С этого ракурса он смог увидеть под бардачком подозрительный красный огонёк, которого там по идее не должно быть. Федерал приблизился к автомобилю вплотную и заглянул внутрь. К его ужасу, он даже слишком хорошо знал, в чём было дело.

Прекрасные конспираторы и наученные горьким опытом скрытного существования в подполье, сеттиты предусмотрели ситуацию, в которой их технику угонят недоброжелатели. На этот случай они установили в машине радиомаячок, чтобы в любой момент легко можно было отыскать пропажу и наказать воришек.

Вот как они нас нашли.

Подняв глаза и уже было собравшись вылезать из машины, Ряховский замер, уставившись в стекло противоположной двери. В вечернем полумраке оно превратилось в зеркало, в котором федерал отлично мог разглядеть, что творилось у него за спиной.

Всего в паре шагов стоял крепкий мужчина военной выправки. В руке он сжимал пистолет с глушителем, направленный прямо Ряховскому в затылок.

Глава 136

Мы здесь всё-таки не одни…

Штефан Ратцингер стоял на балконе храма неба и заворожённо осматривал абсолютно сферический зал. Святилище пятой стихии поражало сложностью конструкции и красотой исполнения. Немец даже в какой-то степени восхитился сеттитами, которые смогли сохранить это чудесное сооружение до наших дней невредимым, чтобы теоретически любая душа могла насладиться его великолепием.

Вспомнив удивление Ковальского и Алисы устройством египетской солнечной системы, Ратцингер лишь хмыкнул. Несмотря на свою приверженность геоцентрической системе, которую весь мир знал под названием птолемеевой, египтяне намного опережали в своих познаниях другие цивилизации древнего мира. Да, они признавали лишь пять планет, а также Солнце и Луну.

Подойдя к самому краю балкона, Ратцингер пристальнее вгляделся в очертания вращавшихся в полумраке каменных сфер. Каждая из них была заключена в округлую клетку, состоящую из металлических квадратов.

Координатная сеть. Широта и долгота.

Несмотря на то что первые упоминания таких понятий, как широта и долгота, относятся к эпохе Древней Греции, ибо греки в силу особенностей территориального расположения своей страны были великими мореходами, Ратцингер допускал, что египтяне могли додуматься до такого раньше. Ведь не зря же многие великие древнегреческие философы и по совместительству астрономы получили образование у египетских жрецов, особую касту которых называли «толкователями часов». Математики Пифагор и Фалес, историк Платон и многие другие переняли свои знания у древних египтян. Это же относилось и к Клавдию Птолемею, создателю всемирно известной геоцентрической модели Солнечной системы, использовавшему выкладки египетских жрецов для объяснения сложных траекторий движения планет в своём трактате «Альмагест».

Как и их египетские учителя, древние греки знали всего о семи небесных телах, которые были представлены в этом зале, у самого центра которого, почти вплотную к круглой каменной плите, олицетворявшей Землю, вращался Меркурий.

Планета Сета, изображавшаяся порой в виде человека с двумя лицами, отдавая дань уважения двойственности великого покровителя хаоса. Великого воина, защитника бога-солнца Ра от змея хаоса Апопа и в то же время коварного убийцы брата Осириса и узурпатора трона Египта. На северном полюсе каменной сферы Ратцингер смог разглядеть небольшую фигурку знакомых очертаний.

Второй от Земли вращалась Венера, или «пересекающая звезда», полюс которой венчало изображение цапли. Третьей была Луна со знакомым всем современным людям символом – серпом полумесяца. На следующем за ней Солнце, раскалённом пламенем спрятанной внутри жаровни, Ратцингер разглядел знак скарабея, чей шарик навоза египтяне сопоставляли с главным небесным светилом. То, как скарабей откладывает в его сердцевину потомство без участия самки, и навело их на мысль, что бог-солнце Ра являлся демиургом.

Последними тремя планетами, которые преграждали путь к центру мироздания, были Марс, «красный Гор», с соколом на верхушке, Юпитер, именуемый «звездой южного неба», а также «восточная звезда» – Сатурн, увенчанный статуей быка.

Подняв голову к потолку, Ратцингер раскрыл рот в изумлении. Он сразу же узнал изображение, известное многим почитателям Древнего Египта, особенно его научных достижений. Всю верхнюю полусферу занимало, казалось бы, хаотичное нагромождение божеств и различных существ. Только опытный специалист мог разобраться в этом изобилии и распознать древнеегипетский зодиак с двенадцатью созвездиями, формировавшими тридцать шесть деканов в десять дней каждый. Итого триста шестьдесят дней, которые были разбиты у египтян на три сезона по четыре месяца: половодья, всходов и засухи. Оставшиеся пять дней, «находящиеся над годом», замыкали цикл. Каждый из этих особенных дней почитался, как день рождения одного из божеств: Осириса, Гора, Сета, Исиды и Нефтиды. Третий день из этого периода считался у египтян несчастливым, ибо именно в этот день родился бог разрушения и зла.

Ратцингеру вспомнился знаменитый Дендеровский зодиак из часовни Осириса в храме Хатор. Оригинальный каменный диск диаметром в два с половиной метра сейчас находился в Лувре. Несмотря на, казалось бы, отсталые представления египтян об устройстве Солнечной системы, по Дендеровскому зодиаку при должной сноровке можно было определять даты лунных и солнечных затмений, время восхода и захода различных звёзд и планет, фазы луны, что особенно было ценно для египтян как земледельцев. Ратцингер слышал, что Дендеровский зодиак учёные величали «единственной полной картой древнего неба».

Ну, что ж, я вас разочарую. Мы только что нашли ещё одну.

– И куда нам дальше? – спросила Алиса. – Где алтарь? Где статуэтка?

– Полагаю, в одной из планет, – сказал Ковальский, всё ещё держа в руках пистолет. – Нам нужно как можно скорее вычислить нужную и вернуться к остальным.

– На какую планету намекает стихотворение? – обратилась помощница Ряховского к Ратцингеру.

На её счастье, у немца уже был готов ответ.

– «Единственна в горящем чёрном цвете», – процитировал он строчку из храма Геба. – По-моему, ответ очевиден.

– Луна, – кивнул Ковальский. – Единственный яркий светящийся объект на ночном небе.

Алиса бросила взгляд на размеренно вращавшиеся планеты.

– И как нам туда добраться? Пола же нет!

Ковальский заткнул пистолет за пояс и заправил рукава по локоть. На его лице читалась решимость.

– Придётся немного попрыгать, – федерал сосредоточился на медленно подползавшем к балкону огромном Сатурне и крикнул Ратцингеру: – Ждите нас здесь.

Сделав три больших шага назад, Ковальский разбежался и, мощно оттолкнувшись ногами, запрыгнул на каменную сферу, вцепившись в металлические перекладины широт.

– О господи… – выдохнула Алиса и поспешила последовать его примеру.

– Вы с ума сошли… – вырвалось у Ратцингера непроизвольно.

Ловко перебирая руками, словно бывалая акробатка, Алиса быстро перелезла на другую сторону Сатурна, подкараулила Юпитер и прыгнула на него. Неповоротливый Ковальский, с опаской поглядывал вниз на острые шипы звёзд на дне зала и медленно полз вдоль экватора седьмой планеты. С досадой он взглянул на ловкую девушку, ожидая, когда две сферы снова сблизятся на достаточное расстояние.

Тем временем Алиса уже успела перебраться на Марс: она дождалась, когда планеты будут максимально близко друг к другу, и, вытянув руку, поспешно уцепилась за широты «красного Гора». Ковальский же только переполз своей тушей на Юпитер, двигавшийся по огромной дуге. Теперь девушку отделял от заветной Луны лишь горячий шар Солнца.

– Осторожнее, Алиса! – крикнул ей Ратцингер, чувствовавший себя несколько нелепо в роли болельщика.

* * *

Если кто-либо из нас двоих сейчас сорвётся, гибели не избежать.

Похоже, эта мысль не давала покоя Александру Ковальскому, предпочитавшему, несмотря на угрозу нападения, двигаться медленно, но осторожно. Он чувствовал, как скользят подошвы по округлым прутьям широт, а от неторопливого вращения над острыми шипами у него слегка кружилась голова.

Когда федерал глянул вниз, к его горлу подступил ком. Ковальский уже успел пожалеть, что вообще решился на подобный акробатический этюд.

Он поднял глаза и нашёл в полумраке зала Алису. Отважная помощница его начальника готовилась к прыжку на Солнце.

– Он раскалён! – крикнул ей Ковальский. – Берегись!

Бросив на него благодарный взгляд, Алиса показала ему ладонь левой руки. Та была перемотана двумя кусками ткани, которые она благоразумно оторвала от своих рукавов. Защита слабая, но хотя бы убережёт от страшных ожогов.

* * *

Как только очередная каменная сфера оказалась от неё на расстоянии метра, Алиса Маркова перескочила, снова зацепившись за прутья широт. Пальцы сомкнулись на металле, и девушка вскрикнула от боли. Незащищённые участки кожи обожгло жаром раскалившегося металла.

– Больно! – закричала она, быстро перебирая руками и двигаясь вправо по Солнцу.

Ковальский замер на Юпитере, видимо, соображая, чем может помочь.

Тут из-за Венеры показалась серая Луна. Перебравшись на внутреннюю сторону Солнца, Алиса свесилась с него на одной руке и вытянула вперёд другую. Луна медленно, словно мучая её, подплыла к девушке. Вскрикнув от перенапряжения, секретарша вцепилась в одну из долгот и тут же разжала вторую руку, повиснув на Луне. Подтянув ноги к груди, она упёрлась ступнями в один из прутьев южного полушария. На контрасте с жаром Солнца металл Луны показался ей ледяным.

– Я на месте! – крикнула она Ковальскому и Ратцингеру. – Я на Луне!

Алиса чувствовала, что с каждой секундой у неё остаётся всё меньше сил.

Я вам не Лара Крофт, чтоб скакать по уступам, как мартышка.

Оглянувшись назад, на балкон у входа в храм, Алиса поразилась, какое расстояние смогла преодолеть. Увиденное ужаснуло её, когда пришло осознание, что предстояло ещё и как-то вернуться.

Надо поторапливаться, пока я не сорвалась.

Она чувствовала, как горят мышцы предплечий. Если она задержится здесь слишком надолго, то пальцы постепенно начнут разжиматься сами собой от усталости. Человеческие мышцы зачастую помогали устанавливать спортивные рекорды за счёт взрывного усилия. А вот долго держать большой вес в статике могли единицы.

К их числу Алиса Маркова себя не относила.

– Что мне делать, Ратцингер?! – крикнула она, глядя на остолбеневшего немца. Ей, безусловно, было приятно, что он восхищён её талантами, но это вполне могло и подождать.

– Ищите какой-либо механизм или рычаг, наверно, – голос немца отсюда казался тихим и едва различимым за грохотом шестерёнок, работавших внутри модели Солнечной системы. – Начните с символа наверху. По идее, статуэтка должна быть либо в нём, либо внутри сферы.

Внутри?!

Поражённая догадкой немца, Алиса ударила костяшкой о камень. Раздался гулкий низкий звук. Для облегчения конструкции всего механизма планеты были сделаны не из монолитных камней, а из полых внутри сфер. Таким образом, статуэтку Нут теоретически могли спрятать в любой из них.

Алиса подтянулась и, используя координатную сетку в качестве лестницы, забралась на северное полушарие Луны. Прямо перед ней возвышался на небольшом постаменте серп месяца. Поднявшись ещё немного, Алиса вцепилась в его основание одной рукой, а второй стала водить по поверхности символа.

Никаких потайных кнопок или зажимов.

В отчаянии она подняла взгляд на Ратцингера.

– Я ничего не… – и замерла.

Позади немца возникла мощная тень. Когда её обладатель пересёк порог зала, на него упал свет от лампад по бокам от проёма. Алиса едва не вскрикнула, когда узнала одного из тех сеттитов, которые пытались их убить в храме земли. Ратцингер заметил, как девушка уставилась на что-то поверх его плеча.

– Берегись! – только и успела крикнуть она.

Немец обернулся, но слишком поздно. На его голову обрушился мощный удар. Контуженный Ратцингер рухнул на колени перед культистом. Тот, размахнувшись ногой, словно веником, со всей силы ударил немца в живот. Ратцингер быстро заскользил по гладкому полу к краю балкона и спустя секунду исчез в темноте.

Нет! Что ты наделал?!

Убедившись, что немец больше не представляет для него угрозы, сеттит воззрился на вращающиеся планеты. При виде потасовки на балконе храма Ковальский поспешил переползти на дальнюю от входа сторону Юпитера. Но планета неумолимо делала круг по комнате, а значит, рано или поздно федерал снова окажется видимым для врага.

Что-то буркнув себе под нос, культист вытащил из-за спины автоматическую винтовку и прицелился.

Алиса едва успела соскользнуть чуть ниже по сфере, чтобы использовать её каменную поверхность как щит. Она схватилась за железную решётку так, что побелели костяшки пальцев. Теперь она не имела права ослабить хватку.

Надо что-то делать. Времени мало.

Вечно скрываться она не может. Если сеттиту не удастся её подстрелить, то он возьмёт Алису измором, дождавшись, когда силы её покинут.

Над головой девушки загрохотала автоматная очередь, в полумесяц ударилась пуля.

Глава 137

Альберт Ряховский отреагировал мгновенно, повинуясь инстинкту.

Буквально за долю секунды до выстрела он пригнул голову и вжался в сиденье. Боковое стекло рассыпалось, обдав дождём округлых осколков. Резко развернувшись на спину, федерал выстрелил наугад в направлении убийцы. Послышался сдавленный крик. Ряховский отчётливо увидел, как пистолет шлёпнулся на землю.

Но убийцы и след простыл.

Альберт мгновенно вскочил на ноги и подбежал к упавшему оружию. Подобрал, вынул обойму и сунул себе в карман. Оглянувшись на заваленную камнями разной величины поляну, он замер, высматривая убийцу. Никакого движения.

Надо предупредить Марго и остальных!

Ряховский поспешил к палатке.

Правда, стоило федералу сделать шаг, как над его головой возникли две обтянутые кожей руки, и шею сдавило затянутой в резиновую оболочку проволокой. От неожиданности Ряховский выронил пистолет и вцепился обеими руками в удавку.

* * *

Ты должен ухватиться!

Именно эта мысль возникла в мозгу Штефана Ратцингера сразу после того, как он получил мощный удар ногой в живот. Затем его тело соскользнуло с каменной плиты, а пальцы едва успели сомкнуться на краю балкона. Скрытый в тени, немец повис на руках. Далеко внизу он видел изгибающуюся дугой стену сферического зала храма Нут.

Ему с трудом удалось подавить желание вскрикнуть от натуги. Каким-то неведомым образом Ратцингер всё же смог собраться: все эмоции покинули немца, оставив только разум. Повинуясь его безукоризненной, подпитываемой адреналином логике, Штефан беззвучно подтянулся и заглянул на балкон.

Сеттит стоял у самого края и выискивал глазами Ковальского и Алису. Даже не всматриваясь, Ратцингер сам смог легко отыскать их среди семи вращавшихся сфер. Алиса сидела на северном полушарии Луны, а федерал болтался на Юпитере.

– Эх, даже жалко на вас патроны тратить, ничтожества, – пробормотал себе под нос культист, вытаскивая из-за спины винтовку. – Особенно на девку.

Ратцингер ощутил, как его сердце сжалось в крошечный комок. В этом зале двое федералов были словно мишени в тире. Промахнуться было почти невозможно. Вращавшиеся планеты грозили в любой момент выдать беглецов, повернувшись к убийце нужной стороной. Да и выстрел не обязательно должен был быть смертельным – любое попадание вызвало бы инстинктивную реакцию. Если руки разожмутся, то остальное сделают острые пики на дне зала.

Сеттит перещелкнул затвором и стал прицельно стрелять, то в Юпитер, то в Луну. Обе его мишени тут же скрылись за каменными сферами.

Вот он, мой шанс!

Спасти всех и доказать, что я не шпион сеттитов!

Под прикрытием грохота выстрелов Ратцингер, стараясь не издать ни звука, переместился до упора влево, подтянулся и вскарабкался на самый ближний к стене участок балкона. Сеттит стоял к нему спиной, увлечённый своим персональным тиром. Каждый выстрел, многократно усиленный эхом сферического зала, звучал, словно пушечный.

Он меня ни за что не услышит.

Предпочтя не думать, как сильно он рискует, Ратцингер рванулся вперёд, выставив плечо, как нападающий в американском футболе. В считаные секунды он пересёк балкон и со всей силы врезался в культиста, сбив его с ног. От удара в поясницу стрелок изогнулся в приступе боли и перегнулся через край платформы. Ствол винтовки ушёл вверх, и с потолка посыпалась каменная крошка. Остальное сделала гравитация.

Врезавшись в мощную тушу сеттита, Ратцингер рухнул на самый край балкона и вжал голову в плечи. Стараясь отдышаться, он широко раскрытыми глазами наблюдал за открывшейся ему сценой.

Сорвавшись с балкона храма Нут, сеттит полетел в темноту. Затем раздался хруст костей и звук протыкаемой плоти, за которыми последовал булькающий хрип. Винтовка с фонариком выпали из разжавшихся пальцев и покатились по камню дальше, к южному полюсу сферического зала.

Из-за двух планет с опаской высунулись Ковальский и Алиса. Оба с ужасом уставились на распростёртого на балконе Ратцингера.

Немец всё ещё жадно глотал ртом воздух, не веря в то, что сейчас совершил. Впервые в жизни он убил человека. Да и не абы кого, а из того тайного общества, которому отдал последние десять лет своей жизни.

– Вы в порядке, Ратцингер? – раздался голос Алисы над ухом.

Штефан заторможенно кивнул, а в ушах всё ещё шумели последние слова убитого им сеттита.

Особенно на девку.

Так и не ответив Алисе ни слова, немец опёрся на локти и всмотрелся в силуэты вращавшихся посреди комнаты планет.

– Майн гот… – выдохнул он. – Мы с вами неправильно всё поняли…

Глава 138

Звуки выстрела и битого стекла снаружи, хоть и приглушённые, подействовали на Марго, как удар током. Она вскочила, словно ошпаренная, и её перевязанную ногу мгновенно пронзила жгучая боль. Сдавленно вскрикнув, Марго рухнула на земляной пол палатки. В лицо ей ударило облачко грунтовой пыли, заставив закашляться.

Проклятье!

Повинуясь инстинкту самосохранения, Маргарита заползла в угол, затаилась и стала вслушиваться. Сначала было тихо, слышались только осторожные шаги, а затем она отчётливо смогла разобрать звуки борьбы.

Ряховский в беде!

Окинув палатку взглядом напуганных глаз, Марго поняла, что никакого оружия в её распоряжении нет. В этот момент она услышала шорох. Что-то шелестело прямо у неё за спиной.

Как только Марго оглянулась, на её лодыжках сомкнулись две огромные лапы. Бросив взгляд к ногам, она увидела седого верзилу со стрижкой ёжиком. Оскалившись, он потянул Марго к себе. Та мгновенно узнала в старом культисте командира отряда, посланного в храм земли, чтобы их всех убить.

Пронзительно закричав, девушка застучала ногами. Здоровяк не сумел удержать её левую ногу, и Марго не преминула этим воспользоваться. Что есть силы она ударила сеттита ногой в лицо. Тот взвыл от боли, а Марго, перевернувшись обратно на живот, поползла прочь.

В мозгу горела лишь одна мысль.

Надо выбраться и предупредить остальных!

Девушка с удвоенной силой поползла к выходу из палатки. Сзади раздался недовольный рык культиста. Марго оглянулась. Враг бросился на неё сверху.

Взвизгнув от неожиданности, она перекатилась в сторону и больно ударилась плечом об одну из сумок. Рюкзак опрокинулся, и из него высыпались пожитки Алисы. Из другого выкатилась на середину палатки каменная сфера с пазами. Сеттит рухнул на голый земляной пол и, как и Марго минуту назад, закашлялся от поднявшегося облака пыли.

Видя, что убийца замешкался, девушка протянула руку вперёд, к проклятой сфере.

Если так её не открою, то хоть башку этой сволочи размозжу.

Внезапно предплечье обожгла острая боль, вынудив Марго замереть на месте. Бросив быстрый взгляд на руку, она увидела алую струйку. Обо что-то порезалась, но обо что?

Наскоро проведя рукой по выпавшим из рюкзака вещам Алисы, Маргарита обнаружила то, что на мгновение привело её в замешательство. Среди обычных дамских предметов затесалась опасная бритва, раскрывшаяся от удара.

Откуда она у Алисы? И зачем?

Услышав сзади ворчание седого сеттита, Марго поняла, что эти вопросы могут и подождать. Она схватила бритву и вскочила на ноги. Культист неуклюже поднимался, на поясе у него болталась кобура с пистолетом.

Нет, не вздумай!

Изогнувшись в воздухе, Марго успела приставить лезвие опасной бритвы к горлу здоровяка прежде, чем он дотянулся до своего оружия.

– Не двигаться! – решительно произнесла она, чувствуя, как тверда её рука.

Сеттит послушно замер и медленно развернулся на спину, вперив в Марго проницательный взгляд карих глаз.

– У меня к тебе предложение, Наследница…

– Почему вы меня так называете?! – не сдержалась она, вдавив край лезвия в глотку седого верзилы. – Что я унаследовала, а?

– Понятия не имею, – усмехнулся культист, держа руки перед собой в примирительном жесте. – Так тебя величают жрецы, а нам, простым солдатам, нет дела до того, что у них там в голове, – он помолчал, глубоко дыша и не сводя глаз с искажённого гневом лица Марго. – Ну, может, выслушаешь меня, прежде чем пустить кровь?

– Допустим. Хотя не думаю, что я соглашусь на твои условия, – она чуть развернула лезвие, чтоб оно упиралось в горло чуть выше кадыка. – И тебе уж точно не удастся меня заболтать.

Несколько секунд сеттит хранил молчание, а затем, будто успев сделать определённые выводы, сказал:

– Отдайте нам сферу, и взамен мы позволим вам просто уйти с миром.

Наглость, с которой он произнёс эту фразу, возмутила Маргариту. Краем глаза она взглянула на валявшуюся на полу сферу, рядом с ней веером рассыпались четыре статуэтки египетских божеств.

– Все эти смерти… – произнесла она дрожащим от негодования голосом. – Вся эта пролитая кровь из-за какой-то чёртовой сферы? Нет, вы точно на голову отбитые! Что бы там ни было спрятано… Никакое сокровище на свете не стоит того, чтобы из-за него убивали!

– Наше самое ценное сокровище всегда было с нами, – загадочно улыбнувшись, сказал седой. – И у нас ещё никто не смог его отобрать.

Марго замерла, уставившись на культиста непонимающим взглядом. Её мозг лихорадочно пытался сложить разрозненные фрагменты воедино.

За пределами палатки всё ещё слышались звуки борьбы.

– И это сокровище спрятано в чёрной пирамиде… – вырвалось у неё. – Вот почему вы так боитесь, что её когда-нибудь найдут.

– Мы ничего не боимся, – самоуверенно заявил сеттит. – Наша месть свершится и будет страшна.

– Нет уж. Я этого не допущу…

Сжав челюсти, Марго стиснула рукоятку бритвы и, надавив как можно сильнее, полоснула культиста по горлу. В лицо ударил фонтан крови, заставив девушку отшатнуться: ей удалось рассечь сонную артерию – самый большой сосуд во всём теле. Схватившись за горло, сеттит прохрипел, не сводя глаз с перепуганной, окровавленной Марго:

– Ты… ошибаешься… наследница…

С этими словами он затих, оставив её наедине со своим деянием.

* * *

Повисшая на решётке, закреплённой на лунной сфере, Алиса Маркова с непониманием уставилась на Ратцингера. Она даже не успела толком испытать облегчения от того, что немцу удалось ликвидировать возникшего как из ниоткуда культиста, и вот теперь немец огорошил её неожиданным заявлением.

– Как это? – требовательно спросил Ковальский. – Мы неправильно всё поняли. О чём вы?

– Единственная в горящем чёрном цвете, – в очередной раз напомнил Ратцингер. – Я очень сожалею, что не сообразил сразу. Но слова культиста о девке навели меня на мысль.

Алиса подалась вперёд всем телом, не ослабляя хватки на прутьях решётки.

Что он такое несёт?!

– Только одну планету Солнечной системы называли существительным женского рода, и это не Луна. Богом Луны был мужчина, Хонсу. Вам нужна другая планета.

– А какая тогда?! – вскричала Алиса, окидывая весь зал злобным взглядом.

Ответ Ратцингера – всего одно слово – застал её врасплох.

– Венера! – немец наконец поднялся и указал на планету, увенчанную фигурой цапли. – О ней всегда говорили в женском роде. Эта традиция передалась и древним грекам, и римлянам. Они тоже почитали Венеру, поскольку она была единственной звездой, что оставалась на небосклоне, когда Луна уже скрылась за горизонтом, но солнце ещё не взошло.

– Единственна в горящем чёрном цвете! – повторил строчку Ковальский.

Выругавшись сквозь зубы, Алиса развернулась и легко перебралась на как раз вовремя приблизившуюся к ней Венеру. Пальцы, ладони и предплечья ныли от долгой нагрузки, но деваться было некуда. Чертыхаясь и недовольно бормоча, девушка полезла вверх к статуэтке цапли.

– Торопитесь, Алиса! – крикнул ей с балкона Ратцингер. – Мы не знаем, сколько их ещё там! Марго и Альберт в опасности!

Мог бы и не напоминать…

Добравшись до фигурки, Алиса встала враспор на решётке, упёршись стопами в углы металлических квадратов, и начала перебирать руками по статуе. Клюв, глаза, шея, крылья, грудка, ноги, когти…

– Есть что-нибудь? – поторопил её Ковальский.

Прежде чем она успела ответить, раздался щелчок, и каменная сфера ушла у Алисы из-под ног. На секунду девушка ощутила себя в невесомости, чтобы потом с силой врезаться в округлую каменную стенку.

Удар пришёлся на копчик, и Алисе показалось, что из неё выскочил весь позвоночник. От удара диафрагма резко сократилась, и весь воздух из лёгких мгновенно улетучился. Сидя в какой-то тёмной комнате, секретарша силилась закричать, но из глотки ничего не вырывалось, даже стона.

Сквозь пелену слёз, навернувшихся на глаза, девушка осмотрелась. На поверку она оказалась в крохотной идеально сферической комнате с металлическим штырём посередине. В его центре имелась небольшая ниша, из которой на Алису смотрела маленькая женская статуэтка.

Нут, богиня неба.

Задрав голову, Алиса сообразила, что с ней произошло. Видимо, нажав на когти цапли, она сдвинула засов, который держал сегмент сферы, выполнявший роль дверцы, и провалилась внутрь. Повернувшись, Алиса уткнулась носом в вертикально висевшую сферическую поверхность. Та держалась на одной петле, отчего сам сектор располагался под углом в сорок пять градусов от вертикали и выглядел так, будто его завалили набок.

Чувствуя, как к ней возвращается возможность свободно дышать, Алиса поднялась на ноги и приблизилась к тонкой металлической колонне посреди планетарной сферы. Не желая здесь оставаться ни минутой дольше, девушка схватила статуэтку Нут и вырвала из гнезда.

Фигурка поддалась не сразу, а когда ниша всё же опустела, из неё моментально с громким щелчком выскочила пружина. Гнездо в колонне исчезло, последовало ещё несколько щелчков, и люк в сфере сам собой закрылся.

Проклятье, что я наделала?!

Глава 139

В палатке на вершине вулкана Марра Маргарита Романова слезла с мёртвого сеттита и оглядела себя расширенными от ужаса глазами. Ей показалось, что всё тело пропиталось кровью убитого седого верзилы. Опасная бритва выпала у неё из рук и со звоном сложилась пополам.

Он пытался меня убить! Это была самооборона!

Но что-то внутри бунтовало против такой трактовки развернувшейся в палатке драмы. После того как в его горло упёрлось лезвие, сеттит бы спокойно отдал ей оружие и позволил себя связать.

Нет, они же всегда готовы умереть ради своего хозяина!

Осознав, что подобная отговорка не сработает, Марго вновь посмотрела на труп культиста. Независимо от её решения, он бы в любом случае умер. Может быть, даже сам вогнал бы себе в горло лезвие бритвы, ей назло.

На ум пришла мысль о викингах, считавших высшим благом доблестно умереть на поле боя в расцвете сил вместо того, чтобы медленно подыхать в собственной постели от старости. В какой-то мере таковыми были и сеттиты.

Доносившиеся снаружи палатки звуки борьбы вернули Марго к реальности. Не сводя глаз с поверженного культиста, будто тот мог воскреснуть, девушка подняла бритву с земли и, медленно приблизившись к выходу, выглянула в ночь.

Посреди лужайки, где был разбит лагерь, стоял Альберт Ряховский, вцепившись в шнур, обвившийся вокруг его горла. За его спиной вплотную к федералу стоял сеттит и с маниакальным остервенением душил своего противника. Судя по посиневшему лицу Ряховского, культист почти достиг своей цели в стремлении прикончить федерала.

Ещё раз бросив взгляд на тело убитого ею сеттита, Марго решительно сдвинула брови. Нет, тут уж это точно самооборона.

Марго выскочила из палатки и бросилась на культиста с бритвой. Взмах руки, и лезвие наполовину вошло в бычью шею убийцы. Его хватка на горле Ряховского в тот же миг ослабла, он выпустил шнур и, припав на одно колено, схватился уже за своё горло. Лицо сеттита исказилось ужасом, он крепко зажал рану, но сквозь пальцы всё равно струилась тёмная кровь.

Отбросив шнур в сторону, Ряховский согнулся вдвое, громко кашляя, как будто только что выбрался из газовой камеры. Рядом с ним на земле валялся выроненный им пистолет.

Не намереваясь давать культисту шанс одуматься, Марго нагнулась и схватила оружие. Затем приблизилась вплотную к неудачливому убийце и прижала дуло к его груди, ровно напротив сердца. Не промахнёшься, даже если очень захочешь.

– Это вам за папу, ублюдки… – процедила она и надавила на спуск.

Несмотря на то, что Марго всё сделала совершенно осознанно, звук выстрела всё равно заставил её отпрянуть. Она выронила пистолет и в ужасе уставилась на плоды своих трудов. Пуля прогрызла в теле сеттита дыру и вышла с другой стороны. У врага не было ни единого шанса – он рухнул на землю, как подкошенный.

Пока цепкие лапы страха не сжались на её сердце окончательно, Марго бросилась к Ряховскому. Его кашель постепенно становился всё тише, и к старому федералу возвращалась способность говорить.

– Спасибо… – прохрипел он, глядя на неё налитыми кровью глазами. – Ты…

– Я в порядке, – махнула рукой Марго, понимая, что её окровавленная одежда даёт поводы для беспокойства. – Это не моя кровь, если что… Нам нужно поскорее найти остальных! Они тоже в беде!

– Не исключено, – отрезал Ряховский, принимая из её рук свой пистолет и проверяя пульс у сеттита. – Поздравляю, с первым трупом. Главное, во вкус не входи…

– Этот не первый, – покачала головой Марго. – Первый лежит в палатке.

Ей вспомнились слова культиста о сфере. Иронично, что сами сеттиты, так страстно желавшие её вернуть в лоно Ордена, и полегли в попытках выкрасть этот странный артефакт…

За что боролись, на то и напоролись.

Метнувшись в палатку, Марго схватила рюкзак и затолкала в него обратно сферу и четыре статуэтки. Нельзя было допустить, чтобы сейчас, в самый последний момент, все артефакты у них отобрали. Ведь они с Ряховским понятия не имели, сколько ещё убийц подослали жрецы Ордена.

Вернувшись к машине, Марго увидела Ряховского, крутящего в руках опасную бритву.

– Откуда это у тебя? – осипшим голосом спросил федерал.

– Это не моё. Она выпала из вещей Алисы.

– А у неё…

– Идёмте скорее в храм, – перебила его Марго. – Сами у неё и спросите.

* * *

Алиса Маркова ужаснулась, когда поняла, что осталась абсолютно одна, в кромешной темноте, запертая в полой каменной сфере с толстыми стенками. Включив фонарь, она обнаружила, что дверца накрепко заперта. Видимо, после того как девушка вынула статуэтку, система пружин отжала створку обратно и накрепко заперла, чтобы незваный гость ни за что не смог выбраться.

Очередная ловушка, и я попалась, как мотылёк на огонь.

На стенах в свете фонаря проступили ажурные тени от центральной колонны.

– Э-э-э-э-э-й! – позвала Алиса в надежде, что хоть кто-то услышит.

Снаружи никаких ответных звуков не последовало.

Наверняка решили, что я сорвалась и упала на дно зала.

В отчаянной попытке найти выход она обошла сферу по кругу, чувствуя, как шар чуть кренится в ту сторону, где она стоит. Никаких других лазеек, потайных петель или выключателей. Как тогда соискатель должен был отсюда выбраться?

Вместо ответа ей вспомнились последние две строки стихотворения из храма Геба.

«Бесстыдно прикоснитесь к ее лону».

Доберитесь до сферы и откройте её.

«Окажетесь вы выше всех на свете».

Держитесь в верхней части сферы и смотрите в оба, чтобы не провалиться внутрь.

Такой вариант трактовки казался ей натянутым, но другого она просто не видела. Чтобы выбраться из западни, не надо было изначально в неё попадать. Проявить благоразумие, осторожность и смекалку, которые в сложившейся стрессовой ситуации Алисе изменили.

Девушка прошла ещё один круг и замерла. Каменную сферу всё равно перекашивало под воздействием её веса.

А что если?..

Ни на что толком не рассчитывая, Алиса с силой ударила по ажурной колонне в центре. Металл оказался довольно слабым и пострадавшим от ржавчины. На руке Алисы даже осталось оранжевое пятно. Размахнувшись, она со всей силы ударила ногой в основание колонны.

Если вы не предусмотрели способа выбраться из этой ловушки, я сама его организую.

От удара металл слегка погнулся, на дно сферы посыпался ржавый порошок. Алиса ударила ещё раз ровно в то же место. Колонна изогнулась ещё сильнее и натужно застонала. Громко закричав, Алиса нанесла ещё один сильный удар.

На сей раз послышался громкий хруст – тонкие железные пруты надломились. Теперь сфера не была насажена на штырь, а лишь опиралась на его наружную часть. Алисе удалось нарушить связь между внутренней осью Венеры, где была спрятана статуэтка богини Нут, и остальным механизмом, отвечавшим за обращение планеты вокруг плоской Земли.

Под тяжестью Алисы сфера слегка накренилась. Этого было достаточно, чтобы соскочить с опоры. С замиранием сердца секретарша ощутила, как каменный шар сорвался в пропасть и полетел навстречу утыканному пиками полу.

Только бы получилось!

Алиса сжалась в комок, молясь всем известным ей богам, чтобы при падении её не проткнуло насквозь.

Глава 140

Когда Маргарита Романова вместе с Альбертом Ряховским вбежала в главный зал храма Нут, шок от первого в её жизни убийства почти полностью прошёл. Мысли о смертельной опасности, грозившей остальным участникам отряда, быстро вытеснили малейшие угрызения совести и страх перед содеянным.

Осталось только одно желание – чтобы весь этот кошмар наконец закончился.

Замерев на пороге, Марго воззрилась на расстилавшийся впереди огромный сферический зал с планетами. Словно они с Ряховским оказались в гигантской игрушке из кабинета астрономии. Только эта являла собой смертельную ловушку.

Впереди на каменном балконе сидели на коленях Ковальский и Ратцингер. Оба поначалу смотрели куда-то в центр зала, но, обернувшись, с радостью встретили их обоих.

– Где Алиса? – требовательно спросила Маргарита, проигнорировав вопрос Ковальского насчёт кровавых пятен на лице, одежде и руках.

– Мы её потеряли… – испуганно произнёс Ратцингер. – Я сказал ей отправиться к Венере за статуэткой, и потом…

Из недр зала донёсся грохот, и все четверо разом обернулись на звук. Вторая от плоского блина в центре планета наклонилась набок и отделилась от штыря, на который была насажена, как мясо на шампур. Каменная сфера пролетела несколько метров и рухнула на закруглённый пол, погнув находившиеся там пики и шипы. Направив вниз лучи фонарей, собравшиеся беглецы смогли разглядеть, как на поверхности Венеры залегли глубокие трещины.

– Господи… – охнул Ковальский. – Алиса…

Вдруг один из фрагментов сферы вывалился наружу. Из образовавшейся на его месте чёрной дыры показались изящные женские ножки. Затем из отверстия вылезла Алиса, целая и невредимая. Отряхнувшись и откашлявшись, она посмотрела на остальных и вымученно улыбнулась.

– Слава богу, ты жива, – воскликнула Марго и свесилась с края балкона.

– Я, кажется, даже знаю какому, – с сарказмом ответила секретарша и осторожно зашагала между копьями по направлению ко входу.

– Удалось добыть статуэтку? – тело немца пробивала дрожь.

Глаза Алисы озорно блеснули, и она запустила руку себе за пазуху. Девушка как раз проходила мимо насаженного на копьё тела сеттита, отчего, несмотря на торжествующее выражение лица, заметно поёжилась.

– А вас, похоже, только это и волнует, господин Ратцингер? – в руках Алисы показалась статуэтка второй женщины из квинтета предков Сета.

– С ума сойти…

Маргарита не могла не восхититься находчивостью помощницы Ряховского. Очевидно, фигурка была спрятана внутри сферы, которая впоследствии оказалась ловушкой. Когда каменный шар начал падать, Алиса спрятала артефакт как можно ближе к телу и сгруппировалась, чтобы удар о пол не повредил статуэтку.

Рядом с Марго на балконе пристроился Ковальский. Вместе им удалось затащить Алису обратно наверх. Девушка вручила Романовой фигурку, которая тут же отправилась к остальным в рюкзак.

– На вас тоже напали? – спросила секретарша с видом чрезвычайной озабоченности.

– Да, пришлось отбиваться, – ответила Марго, сложив руки на груди. Ковальский одарил её взглядом, выражавшим смесь восхищения и ужаса.

– Алиса, – обратился к своей помощнице Ряховский. – Не подскажешь, откуда это у тебя?

В его руке блеснула опасная бритва.

На секунду Алиса как будто растерялась, но потом заговорила:

– Я взяла её для самозащиты, – как ни в чём не бывало заявила она. – Несколько лет назад, когда я ещё училась в университете, на меня напали в переулке и едва не изнасиловали. Вряд ли вам знакомы эти ощущения…

– Перцовые баллончики больше не в моде?

– От них можно защититься маской. К тому же это как-то слишком банально и предсказуемо. А вот с опасной бритвой… Мне пришлось вытащить её всего один раз – так парня сразу и след простыл. В остальных случаях помогало упоминание того, что я работаю на спецслужбы.

Как будто удовлетворённый ответом, Ряховский сложил бритву и спрятал в карман.

– К чему весь этот допрос? – встрял в разговор Ратцингер.

– Спросил, пока в памяти свежо, – загадочно блеснув глазами, сказал старый федерал.

– У нас нет времени на глупые вопросы! Надо сматываться отсюда и поскорее!

– А ещё надо бы открыть эту проклятую сферу, – напомнил Ковальский и направился к выходу. – И наконец узнать, что же скрывали сеттиты от посторонних глаз всё это время.

Глава 141

Через разбитые окна довольно сильно дуло, но Маргарита Романова не обращала на это никакого внимания. Солнце село всего четверть часа назад, а над плато Дарфур уже властвовал ночной холодный ветер.

Александр Ковальский гнал внедорожник прочь от вулкана Марра, пока все остальные смотрели на Марго. В руках она держала заветную каменную сферу, добытую в Триумф-Паласе, казалось, целую вечность назад. В рюкзаке, лежавшем у ног девушки, покачивались в такт движению автомобиля, пять статуэток египетских божеств.

Ра, Шу, Тефнут, Геб и Нут.

Солнце, ветер, влага, земля и небо.

Даже не верилось, что этот момент наконец настал и все они ещё живы. Штефан Ратцингер, Альберт Ряховский и Алиса Маркова не сводили глаз с артефакта на коленях у Маргариты.

Они дождались, когда Ковальский выедет на дорогу, и начали то, что Ратцингер успел окрестить «церемонией открытия». Затаив дыхание, Марго аккуратно установила статуэтки в положенные им пазы. Ра на северном полюсе, а остальные по экватору. Затем провернула четыре последних до упора. Из недр сферы каждый раз доносился приглушённый щелчок. Тонкие, изящные, хоть и немного огрубевшие после всех этих смертельно опасных злоключений в древних храмах пальчики девушки взяли за плечи фигурку Ра. Плавно выдохнув, Марго и её тоже повернула до упора.

Прямо на глазах у беглецов загадочный артефакт распался: на месте линий появились щели, а сам шар стал казаться хрупким и неустойчивым. На самом деле он был полым, собранным из тонких каменных лепестков, соединённых металлическими петлями, которые все пятеро прежде приняли за декоративные прожилки. Чувствуя, что конструкция в её руках оказалась более хрупкой, чем изначально казалось, Марго аккуратно толкнула статуэтку Ра назад. Участок сферы, к которой крепилась фигурка, стал подниматься вместе с ней, как будто девушка пыталась заглянуть в волшебный горшок ирландского лепрекона. Когда Маргарита повернула секцию сферы на петлях, как крышку шкатулки, стало ясно, что достать содержимое не выйдет: ладонь ни одного из присутствующих туда не пролезала.

– Возможно, мы ещё не до конца открыли сферу? – предположила Алиса.

Марго потянула за голову фигурки Ра ещё сильнее, отчего от сферы отделилась задняя секция, где заняла своё место только что обретённая Нут. Стенка опустилась, разблокировав тем самым две соседние. Девушка поочерёдно повернула вниз каждую, а затем и последнюю, переднюю.

Теперь открытая сфера сеттитов, лежащая у неё на сомкнутых вместе коленях, чем-то напоминала распустившийся цветок лотоса. Хотя сам принцип скорее наводил на мысли о бумажном кубе, который можно разложить в тау-крест. На дне артефакта был вырезан небольшой постамент с углублением, в котором крепко держалась ещё одна статуэтка, до боли знакомая всем участникам экспедиции.

Вытянутая и загнутая книзу морда чужеродного этому миру существа, узкие злобные глаза придавали фигурке из чёрного мрамора весьма зловещий вид.

– Сет… – протянул Ратцингер. – Заново рождённый из недр этой сферы. Точно Брахма в индуизме…

– Это распространённое его представление? – спросила Алиса заинтригованно.

– Ни разу ничего подобного не встречал, но вполне возможно, что сеттиты заложили в этот артефакт именно такой смысл. Все пять божеств: Ра, Шу, Тефнут, Геб и Нут – дали часть своего могущества повелителю культистов и в конечном итоге породили воплощение хаоса, владыку всех стихий. Всё в точности, как мы с вами и предполагали.

– Статуэтка, спрятанная в сфере, которую открывают разбросанные по всему Древнему Египту другие статуэтки, это, конечно, чудесно, – с нескрываемым раздражением сказал Ковальский, – но это не золотой город, который мы тут ищем, рискуя жизнями.

– Да уж, – согласился Ряховский. – Только не говорите, что вы опять напортачили, Ратцингер, и всё это было зря.

– Должно быть ещё одно, последнее указание, – не растерялся немец, внимательно рассматривая внутренние поверхности сферы, прежде скрытые от любопытных глаз.

– А вот это не оно? – Марго провела ногтем по едва заметной ленточке иероглифов у постамента статуэтки.

Вглядевшись в очертания пиктограмм, она в очередной раз попыталась их перевести. Иероглифы сложились в одну единственную фразу.

Больше никаких стишат. Игры кончились.

Кровавых уз объятия бесстрашно ты прими.

Как актуально, подумала Марго, вспомнив свою насквозь пропитавшуюся кровью одежду, которую пришлось бросить на месте прежнего лагеря. Благо нашлась замена.

Ратцингер нахмурился и, вооружившись лупой, пристальнее изучил символы в свете внутреннего освещения машины. Краткость последнего послания его, видимо, никак не смутила.

– Здесь ваш перевод не вполне корректен, Марго, – заметил он, почти вплотную поднеся линзу к сфере. – Это сочетание знаков означает скорее «кровных», а не «кровавых».

– Кровные узы? Речь идёт о родственниках? – насторожилась Алиса. – Но мы навестили всех его предков! О ком ещё речь?

– Семейный храм? – предположил Ковальский. – Вроде Саграды Фамилии в Испании? Храм святого семейства.

– В Древнем Египте существовало нечто подобное, но в данном случае почитались триады богов. Отец-муж, супруга-мать и ребёнок. Но у Сета не было детей…

– Почему?

– Вскоре после убийства Осириса его супруга Нефтида, так и не успев зачать ребёнка от Сета, переметнулась на сторону Исиды, искавшей части тела своего мужа.

– Значит, речь не об их наследнике… О самом Сете? Мы же ищем его храм, центр поклонения.

В который раз Марго окинула взглядом раскрывшуюся перед ними каменную сферу. Словно Сет родился в ней и высвободился, как змея из скорлупы яйца. Смысл этой аналогии вкупе со словами о кровных узах был более чем понятен.

Рождение…

– А может, они имеют в виду место, где он родился? – сказала Марго, указывая на сферу.

Ратцингер звучно хлопнул себя по лбу.

– Не может быть… – в его глазах читалось сначала недоверие, затем досада, которая сменилась восхищением. – Всё настолько очевидно?!

– Что вы имеете в виду? – требовательно произнёс Ряховский.

– Ответ всё это время был перед нашими глазами, – с обидой растягивая слова, ответил немец. – Как я раньше не догадался?! И в мыслях ведь не было!

– Мы бы всё равно не смогли туда попасть без статуэтки Сета, – сказала Марго, стараясь приободрить Штефана, после чего одним ловким движением вынула фигурку из углубления.

Как они и предполагали, в её основании тоже виднелись выступы.

– Без ключа, – завершила свои слова Марго, красноречиво помахав статуэткой перед носом Ратцингера. – Так где же, по-вашему, спрятан Нубет?

– Видимо, в том самом месте, где родился сам Сет. Появился на свет раньше срока, так как прогрыз бок своей беременной матери Нут. Здесь же была одна из их битв с Гором в ходе тяжбы за трон Осириса. Тогда Сет проиграл, обагрив это место собственной кровью. Вот к чему, видимо, отсылают слова о кровавых узах.

Не в силах унять волнение и ужас, что они потеряли столько времени на поиски того, что было спрятано столь изящно и изобретательно, Ратцингер на минуту умолк. А затем наконец назвал их следующий пункт назначения.

– Нам нужно вернуться обратно в Египет. Это место расположено посреди Ливийской пустыни. Оно известно всему миру как оазис Дахла.

Глава 142

В полутора тысячах километров от плато Дарфур в юго-западной части Египта расположился небольшой городок Дахла, примыкающий к одноименному оазису. Сидя в плетёном шезлонге на террасе своего кабинета, Аббас-ибн-Джасир окидывал взглядом полуприкрытых глаз территорию своего любимого отеля. В столь отдалённом от основных туристических маршрутов месте владельцам гостиничного бизнеса было нелегко. Путешественники со всего мира с куда большим энтузиазмом посещали изъезженные за десятилетия места: Шарм-эль-Шейх, Хургада, Каир, Нил, Долина царей, Асуан и прочее. Практически ни у кого не возникало желания сунуться в Ливийскую пустыню, чтобы отыскать окружённый песками уголок спокойствия близ древнего оазиса и поселиться в его, Аббаса, прекрасном, хоть и скромном трёхзвёздочном отеле, обеспечив тем самым себе отдых в уединении и тишине.

Пожилой араб тяжело поднялся из шезлонга, потянулся, пересёк кабинет и вышел на улицу. Неторопливо шагая по территории гостиничного комплекса с его домиками-бунгало, наблюдая за немногочисленными в это время года постояльцами, Аббас в очередной раз вернулся к насущным проблемам. Его детище неумолимо становилось убыточным, расходы на содержание отеля всё росли, а привлечь новых гостей он не мог, как ни старался. Стоило бы потратиться на обновление сайта и рекламу в интернете, но пожилой араб всё никак на это не решался.

Единственной надеждой для Аббаса оставался один из самых рискованных и притом перспективных проектов правительства.

«Новая долина».

Названный так в честь всем известной плодородной долины Нила, ставшей колыбелью цивилизации древних египтян, амбициозный проект был призван расширить оросительную систему Египта на запад, чтобы увеличить площади, пригодные для сельского хозяйства. Новые пахотные земли означали новые рабочие места на тысячах акров земли, а это миллионы новых жителей в безлюдных окрестностях Ливийской пустыни. А вместе с ними, возможно, и туристический бизнес мог бы расцвести.

Запущенный пять лет назад, в 2010 году, проект «Новая долина» подразумевал использование воды из озера Тошка, расположенного южнее Порт-Саида, ближайшего крупного населённого пункта от оазиса Дахла. Функционирование прорываемого канала обеспечивалось бы за счёт перекачивающей станции «Мубарак», однако завершение проекта предстояло увидеть лишь через пять лет.

У Аббаса не было столько времени…

Пожилого араба вырвало из пелены раздумий поднявшееся рядом с отелем песчаное облако. Раздувшись в огромный рой, оно вихрилось на одном месте, хотя Аббас не ощущал ни малейшего дуновения. Погода стояла совершенно безветренная и оттого безмолвная.

Но ведь такого не бывает…

Владелец отеля выкинул бы мысли о песчаном облаке из головы, если бы с той же стороны не донеслись возгласы. То ли удивления, то ли испуга. Насторожившись, пожилой араб быстро зашагал в сторону шума и буквально через минуту остановился как вкопанный. В земле, на пустом песчаном участке территории отеля образовалось углубление в пару метров глубиной, над ним и вихрилось странное облако. Поодаль, на небольшом расстоянии собралось несколько зевак, некоторые показывали в яму пальцами, фиксировали происходящее на камеры смартфонов.

Аббасу пришлось сильно сощуриться, и, присмотревшись, он разглядел предмет пристального внимания гулявших. На самом дне ямы виднелся чёрный камень идеальной пирамидальной формы. Его гладкие поверхности слегка поблёскивали в свете вспышек.

Что это ещё за?.. Спаси нас Аллах…

К ужасу окружающих, яма стремительно углублялась, обнажая грани странного пирамидального камня всё больше и больше, а песчаное облако лишь увеличивалось. Внутри него зрел сильный ветер, заставлявший песчинки яростно вихриться, словно рой озлобленных пчёл.

В следующую секунду землю вокруг жутковатого камня сотряс мощный толчок, поваливший всех собравшихся. Грунт вокруг стал стремительно проседать, как в гигантских песочных часах, отсчитывавших время неизвестного события. Оправившись после падения, Аббас поспешил вскочить на ноги и отшатнулся, когда участок земли площадью с небольшой бассейн с рокотом обрушился куда-то вниз, увлекая за собой нескольких несчастных. Странное пирамидальное сооружение словно поглотило их, а пылевое облако вверху резко разрослось, приобретая черты настоящей бури.

Не мешкая ни секунды, Аббас развернулся и бросился бежать прочь, время от времени оглядываясь. Провал в земле стремительно ширился, как это делает пятно от пролитого на воду масла. Он с жадностью пожирал территорию отеля, сначала впившись в выложенные гравием дорожки, затем повалив в бездну террасу ресторана. Рост ямы как будто ускорялся, приобретая повадки накатывающего цунами: чем дальше вглубь берега, тем больше жертв и разрушений.

Аббас свернул на главную аллею гостиничного комплекса и ринулся к парковке. Справа от него одно за другим под землю исчезали гостевые бунгало, воздух пронзали вопли застигнутых врасплох постояльцев – людей, оказавшихся в ловушке, вырванных из этой жизни, утративших своих любимых и родных. Аббас видел, как везунчики бросались прочь из помещений и бежали в надежде на спасение, как и он сам, но неминуемо оказывались жертвами чудовищного необъяснимого явления. А над всем этим кошмаром наяву наращивала силы песчаная буря, непроглядным полотном затянувшая небо и приглушившая яркий свет вечернего пустынного солнца.

Видимо, под нами всё это время была подземная пещера. И теперь она обрушается, увлекая за собой и мой отель!

Пожилой араб снова бросил быстрый взгляд через плечо и похолодел. Нет, дело тут точно не в пещере…

За его спиной ввысь медленно росла гигантская пирамида. Сложенная из абсолютно гладких блоков чёрного гранита, она навевала мысли о подземном мире и адских муках несчастных грешников. Аббас ринулся бежать ещё быстрее. Что бы ни происходило сейчас на территории его отеля, он должен был спастись.

Глаза резало от бесновавшегося песка, уши глушил рокот и грохот обрушавшихся в бездну конструкций, перемешанный с людскими криками. Пожилой араб чувствовал, как в спину дышит неизбежная смерть. Аббас ничего не видел всего в паре метров от себя, но знал территорию отеля наизусть, и это помогало ему найти дорогу среди бунгало, лавочек и административных корпусов.

Нет, он успеет, должен успеть. Всё не может вот так чудовищно закончиться.

Впереди в песчаной пелене замаячил силуэт его «вольво». Пожилой араб на бегу сунул руку в карман, нажал кнопку на брелоке, разблокировав тем самым сигнализацию. На полной скорости он врезался в корпус, схватился за ручку, распахнул дверь и на мгновение оглянулся. Пирамида возвышалась над его отелем уже на пару десятков метров, напоминая разгневанного сурового стража. На фоне чудовищной песчаной бури она выглядела весьма апокалиптично.

Опомнившись от секундного благоговения, смешанного с ужасом, Аббас рухнул в машину, захлопнул дверь, вставил ключ и повернул. «Вольво» радушно заурчал, но через мгновение его тряхнуло, и автомобиль накренился набок.

Пожилой араб слишком поздно осознал свою ошибку. Замешкавшись, он потерял единственный шанс на спасение. Его автомобиль был на самом краю расширявшейся голодной бездны. Секунду спустя «вольво» ещё раз дрогнул и, повалившись влево, улетел в пустоту.

В последние мгновения своей жизни Аббас-ибн-Джасир с мрачной иронией думал, что, не сложись всё так, на этой проклятой пирамиде можно было бы сколотить целое состояние.

Какое было бы прекрасное место для нового, знаменитого отеля, переживи его хозяин этот день.

Спустя десять минут отель Аббаса был полностью уничтожен. Чёрная пирамида вздымалась всё выше, доминируя над ландшафтом, а окружавшая её воронка пожирала всё новые территории, подпитывая песком бурю, скрывшую чудовищную катастрофу от людских глаз. Ещё через четверть часа она перекинулась на весь городок Дахла, а вскоре и воды оазиса мощным потоком устремились ко дну ямы. Рёв песка, рокот разрушавшихся зданий, крики жертв и мольбы о помощи уцелевших смешались в ужасающую какофонию звуков, которая спустя ещё полчаса улеглась и затихла окончательно.

Оазис Дахла и одноименный город перестали существовать, уступив место новому, давно забытому наследию Древнего Египта.

Глава 143

Удостоверившись, что никому не требуется его помощь или совет, старший сотрудник IT-отдела Службы собственной безопасности ФСБ Василий Шохин плотно закрыл дверь в свой кабинет и сделал глубокий вдох.

Надо успокоиться. Тебе никто ещё не угрожает увольнением.

После внезапного исчезновения оперативно-следственной бригады во главе с Альбертом Ряховским Василия уже несколько раз допрашивали. Из-за этого он стал нервным и последние два дня засиживался на работе дольше обычного, но высшее руководство Второй службы стойко вознамерилось вытрясти из него всю информацию о беглецах. Несмотря на то, что он толком никого из них не знал, кроме очаровашки Алисы Марковой, федералы вцепились в последнее обстоятельство и надеялись, что на каком-нибудь трёхсотом допросе Шохин наконец расколется.

Но он понятия не имел, куда направилась пятёрка людей, безуспешно пытавшихся поймать членов древнего таинственного ордена, ответственных за теракты последних дней, произошедшие в столице. Вся его помощь в расследовании ограничилась созданием трёхмерной модели уничтоженного Триумф-Паласа и триангуляцией координат потенциального логова сеттитов. Об этом он неоднократно говорил следователю Афанасьеву на допросах, но тот лишь помечал что-то в протоколе.

Сделав несколько недавно выученных дыхательных упражнений, Василий сел за своё рабочее место и забарабанил по клавиатуре толстыми пальцами. Краем уха он услышал информацию, якобы беглецы искали некий забытый в песках город, где могли скрываться культисты. При его упоминании в памяти сразу всплыли слова Алисы о некой чёрной пирамиде.

Напомнивший о приключенческих романах, образ потерянного города завладел воображением Шохина. Однако рациональная часть разума Василия бунтовала: не мог Альберт Ряховский согласиться на подобную авантюру. Неужто он и впрямь работает на этих психов?

Погружённый в раздумья, Шохин залез в базу данных снимков с российских спутников-разведчиков. За минувшие десятилетия их столько успели вывести на орбиту, что подробную карту мира можно было составить несколько десятков раз. Это без учёта спутников таких корпораций, как Гугл, Яндекс, Эппл и прочее. Если версия Афанасьева верна и сбежавшие оперативники действительно ищут затерянный город, то он наверняка мог попасть в поле зрения высокоточных спутниковых камер сверхширокого разрешения, способных с орбиты запечатлеть газетную вырезку так, что её легко можно будет прочесть.

Только если город не находится под землёй, как, например, комплекс поселений в Каппадокии. Мысль об этом огорчила Шохина, но он всё равно открыл перед собой спутниковую карту Северной Африки и начал изучать бескрайние охристые просторы пустыни Сахары. Глаз скользил невидящим взором по тысячам квадратных километров песков и камней.

Иголка в стоге сена.

Тут Василий неожиданно наткнулся на странный объект в форме идеального квадрата. Две диагональные линии отделяли грани друг от друга.

А-а-а-а, всего лишь египетская пирамида.

Присмотревшись, Шохин насторожился: пирамида была абсолютно чёрного цвета. Да ещё и в совершенно непонятном месте – вдали от Нила. Программист был убеждён, что не перепутал её ни с одной из известных миру. Великие пирамиды Гизы, изогнутая пирамида Снофру, ступенчатая пирамида Джосера – все они были сделаны из желтоватых пород песчаника и находятся к северо-востоку от его находки.

Потрясённый своим открытием, Шохин решил перестраховаться и полез в архив снимков. Спутники, пролетая над одним и тем же районом, постоянно проводили съёмку, из-за чего в базе скапливалось множество одинаковых изображений одного и того же участка, сделанных в разное время. Так спецслужбы могли быть уверены, что ни одна мышь мимо них не проскочит.

И при этом такое они упустили? Может, шпион сеттитов постарался, подчистив информацию или скрыв её от руководства?

Однако вскоре Шохин убедился в несостоятельности своей версии. Отыскав последний снимок этого района пустыни, сделанный всего двумя часами ранее, он обнаружил небольшое поселение близ оазиса. Теперь же на этом месте не было ничего: ни оазиса, ни аэропорта, ни жилых домов, ни гостиниц. Только жуткая чёрная пирамида, окружённая некими строениями.

Потрясённый увиденным, Шохин наконец-таки решился. Надо предупредить группу Ряховского, в чью причастность ко всему произошедшему в Москве программист не верил. Где бы они сейчас ни были, им стоило это знать.

Василий взял трубку стационарного телефона и лихорадочно набрал номер служебного коммутатора. Затем номер радиотелефона, который ему заблаговременно надиктовала Алиса ещё пару дней назад, когда они расследовали теракты на вокзалах. Именно Шохин обеспечивал её качественную связь со всеми оперативниками, а также помогал ускорить процесс поиска информации, прописывая специальные программы с ускоренными алгоритмами.

Через минуту раздался глухой недоумевающий голос Алисы:

– Алло? Кто это?

– Это я, – растерянно пробормотал программист.

– Вася?! – в голосе девушки звучали шок и гнев. – Ты какого хрена нам звонишь? Неужели ты не знаешь, в какой мы ситуации?!

– Знаю, но мне показалось, что вам не помешает информация, – пробормотал заволновавшийся Василий. – Это совсем немного времени займёт. Если уложимся в тридцать секунд, сигнал не успеют отследить. Ты говорила, что сеттиты искали чёрную пирамиду?

– Да… – он различил интонации интереса у всё ещё разозлённой секретарши.

– Я просматривал снимки с нашего спутника, когда он пролетал над Египтом в поисках чего-то подобного. Я не спец по египтологии, сама знаешь…

– Не томи… – процедила Алиса.

– Да, извини… В общем, над Египтом за последние сутки пролетало несколько наших спутников. Буквально пять минут назад на одном из снимков я заметил подозрительный объект. Посреди пустыни появилось сооружение, которое сверху похоже на квадрат. По снимку можно догадаться, что это пирамида! Она сложена из чёрного камня!

Василий перевёл дыхание, расценив молчание собеседницы как добрый знак, и уже смелее продолжил:

– Но самое впечатляющее не это! На снимках того же участка пару часов назад ничего подобного нет! Объект появился буквально из-под земли, на его месте находился небольшой городок, расположенный рядом с…

– Оазисом Дахла… – перебила его Алиса, произнеся эти слова, словно заворожённая.

– Да… Откуда ты знаешь?

Его разочарованию не было предела. Шохин надеялся, что сообщит невероятно полезную информацию, продвинет их расследование вперёд, заслужит благодарность и благосклонность Алисы, но в итоге сказал ей то, что она и так знала. Хотя её интонации намекали скорее на нечто иное… Будто она сомневалась и сейчас получила подтверждение своей теории…

– Нам надо идти… – раздалось на другом конце трубки, и программист, прежде чем успел хоть что-то сказать, услышал лишь короткие гудки.

Шохин замер на своём месте с трубкой в руке, не в силах произнести ни слова. Он не понимал, что происходит. Однако дальнейшее удивило его ещё сильнее.

В дверях появилась фигура следователя Афанасьева. Он приблизился к Шохину, глядя на него холодными глазами, пока его рот растягивался в довольной улыбке.

– Спасибо вам, товарищ Шохин, – произнёс следователь, забрав у Василия трубку и положив её на место. – Вы очень помогли нашему расследованию. Но стоило сразу сказать, что у вас всё это время оставался контакт с Алисой Марковой.

– Я… – промямлил Шохин. – Я только сейчас вспомнил о нём… Я надеялся…

– Предупредить их? – закончил за него следователь. – В иных обстоятельствах вас бы сочли соучастником. Но, поскольку эта новая информация неоценима, мы простим вам это маленькое предательство. Преподнесём начальству как вашу личную сообразительность и инициативу в поимке беглых беспредельщиков, позорящих звание работников спецслужб.

Следователь похлопал обомлевшего Шохина по плечу. Программист сам поразился, какой же он был дурак. Не зря он стал именно что не разведчиком, а простым айтишником. Игры в шпионов не были его коньком. А теперь он по глупости подставил девушку, к которой испытывал тёплые чувства. Обречённо уткнув лицо в ладони, Василий приложил все усилия, чтобы не завыть от досады и стыда.

Тем временем Афанасьев вынул из кармана мобильный и набрал номер, а затем удовлетворённо произнёс в трубку:

– Успели запеленговать?.. Отлично. Южный Судан? Во дают… Как далеко их занесло… Благодарю.

Следователь удивлённо хмыкнул и быстро настучал новый номер:

– Снаряжайте группу… Да, наши птенчики объявились. Они направляются в оазис Дахла, это Ливийская пустыня. Вышли на связь из южной части Судана. Ближайший к ним аэропорт расположен в Эль-Фашире, оттуда они прилетят в аэропорт Дахла всего через час или два. Мы должны оказаться там раньше, чтоб эти засранцы не смогли сбежать. Не подведите меня.

Глава 144

13 сентября 2015 года, воскресенье, 23:38

За окном небольшого двухвинтового самолёта сгустились тучи. Борт начало ощутимо потряхивать. Группе из пятерых беглецов пришлось решиться на полёт в подобном самолётике, поскольку никаких чартерных рейсов из Эль-Фашира до Дахлы в ближайшие несколько часов не предвидится. К счастью, на лётном поле отыскался пилот, готовый их отвезти туда в частном порядке. За щедрые чаевые, конечно же. Зато сейчас на борту они были единственными пассажирами и имели полное право сами диктовать маршрут путешествия. И смогли провезти значительную часть захваченного арсенала сеттитов.

Далёкие вспышки молний озарили окрестности впереди. Вслед за этим с небольшим запозданием грянул гром. Марго вспомнились слова Ратцингера.

Сокологоловый Гор копьём сокрушает Сета, который ревёт от боли. Добро победоносно борется со злом.

Во мраке ночи глаз зацепился за подозрительно прямую наклонную линию посреди округлых очертаний грозовых облаков и песчаных барханов. Поначалу Маргарите показалось, что разум играет с ней злую шутку. Но буквально через мгновение у неё внутри похолодело.

В мимолётном сиянии яркого электрического копья Маргарита увидела мощные очертания гигантской пирамиды, такой же угольно чёрной, как и обступавшая их ночь.

Нет, не может этого быть…

Пирамида напоминала гору, возвышавшуюся посреди пустыни в отдалении от того места, куда держал курс самолёт. Людские домики выглядели муравьями на фоне исполинского сооружения. Откуда она здесь взялась? И кто построил такое чудовище?

– Дядя Саша, – дёрнула она Ковальского за плечо. – Только не говорите, что вы видите то же, что и я.

Здоровяк наклонился в бок, едва не раздавив своей ручищей ноги Марго, и уставился в иллюминатор.

– Боюсь, что да… – пробормотал он, не менее потрясённый.

Марго ощутила метафизический страх. Несмотря на то, что Алиса сообщила им об обнаружении российскими спутниками разведки аномального образования посреди оазиса Дахла, появившегося там всего несколько часов назад, Марго всё равно ужаснулась, осознав, что именно заметили спутники. То, что все эти дни она видела лишь во снах, оказалось реально существующим сооружением, забытым навеки в песках Египта.

Как такое вообще возможно? Откуда это взялось в моём подсознании?

Впереди раздался голос пилота. Он говорил в микрофон на арабском, затем взмахом руки подозвал к себе одного из членов группы. Ряховский и Ковальский синхронно поднялись и втиснулись в кабину.

– Аэропорт Дахла уничтожен, – коротко отчеканил пилот на русском без малейших следов акцента. – Туда больше нет никаких рейсов. Диспетчеры предупреждают, что мы не сможем там сесть. Приказывают разворачиваться.

– Какую они называют причину? – спросил Ряховский.

– Они не сказали ничего определённого. Говорят, что произошло землетрясение и город якобы полностью уничтожен.

– Из-за пирамиды… – мрачно сказал Ковальский. – Она поднялась из песков и разрушила весь городок. Всё в точности, как передали Алисе.

Пилот в недоумении уставился на своих пассажиров.

– Я летал сюда только вчера утром! Этой штуковины здесь не было, уверяю вас!

– Мы знаем…

– И что же нам делать? Разворачиваться?

– Ни в коем случае… – поднялась на ноги Алиса, но Ковальский уже взял инициативу на себя:

– Нет, – отрезал он. – Мы проделали слишком долгий путь, чтобы сейчас поворачивать назад. Тебе обязательно нужна взлётная полоса, чтобы приземлиться? Сможешь сесть в пустыне на окраине городка?

– Это идёт вразрез со всеми установленными правилами, – возразил пилот. – Диспетчер…

– Плевать мне на диспетчера, – осадил его Ковальский. – Чётко ответь на мой вопрос. Да или нет?

Пилот с минуту помедлил, судорожно обдумывая своё положение.

– Мы накинем ещё чаевых, – растянулся в улыбке Ряховский.

– Да… – протянул тогда араб. – Я смогу. Пару раз приходилось садиться на песок. Но только в экстренных случаях.

– Тогда тебе будет легко применить свой опыт в более спокойной обстановке. Доставь нас как можно ближе к пирамиде.

Пилот судорожно кивнул и было уже повернулся к штурвалу, но тут же выпалил:

– Зачем вам вообще понадобилась эта проклятая пирамида?

– Туризм, – бросил через плечо Ковальский. – Мы любим экстремальный отдых.

Глава 145

Пилот выполнил указание своих пассажиров: приземлился так близко, как только мог. В радиусе не меньше пятисот метров от пирамиды виднелось нагромождение строений. Посадив самолёт на песок на окраине поселения, араб с облегчением распрощался с пятью беглецами.

Маргарита Романова соскочила с подножки самолёта в холодную пустынную ночь. Высоко в ясном небе, словно мощный прожектор, горела Луна. «Глаз Гора», как её называли в Древнем Египте.

Эх, Гор, если ты реально существуешь, мы бы не отказались от твоей помощи.

Как только все покинули борт, Ковальский обратился к храброму пилоту:

– Лети как можно быстрее в ближайший аэропорт и вызови подмогу! Скажи, что в оазисе Дахла засели террористы. И будь осторожен.

Глаза пилота округлились от ужаса, но федерал уже захлопнул дверцу кабины и зашагал прочь. Двигатели самолёта размеренно затарахтели, и машина, разогнавшись, снова взмыла в небо, оставив «туристов» одних на окраине затерянного города.

Немного придя в себя после кровавых событий в храме неба и увиденного в самолёте, Марго крепко сжала рукоятку пистолета и зашагала вместе с остальными по пустынным улицам древнего города. Во время полёта Ковальский выдал каждому пистолет, а сам вдобавок взял винтовку, вторую он вручил Ряховскому. В патронах недостатка не было – полные карманы и рюкзаки.

Хватит, чтобы впятером противостоять маленькой армии.

Марго стреляла всего несколько раз в жизни, да и то в тире. Ей вспомнилась неудачная попытка допросить под дулом пистолета сеттита на смотровой площадке Триумф-Паласа, и девушка усмехнулась. Если бы она тогда знала, через какой кошмар ей предстоит пройти.

Видимо, пилот высадил их у заброшенной части поселения, поскольку никаких признаков жизни тут не было и в помине. Тесно жавшиеся друг к другу дома напоминали большие коробки, разделённые узкими петлявшими улочками, мостовая которых была скрыта под толстым слоем песка. Над всем этим мрачным великолепием забытого самим временем города грозно возвышалась колоссальная пирамида из чёрного гранита. Освещённая призрачным светом луны, она чётко вырисовывалась на фоне ночного неба.

При взгляде на всё это у Марго не осталось сомнений: они наконец-то отыскали Нубет. Золотой город. Который вдруг как будто сам поднялся из песков пустыни.

Пришельцы двинулись по улочкам Омбоса. Свет их подствольных фонарей отражался от полированных, абсолютно гладких стен. Поражённый увиденным, Ряховский приблизился к одному из домов.

– Боже… – только и смог вымолвить он. – Они действительно из золота. Не знаю, правда, насколько чистого, но всё же…

– Согласно легендам, сеттиты возвели Нубет из золота, – напомнил Ратцингер, – чтобы показать всему Египту, что их заботит нечто большее, чем простое обогащение за счёт прихожан.

– И тем не менее у них есть некое сокровище, – возразила Марго. – Его упоминал тот сеттит, что напал на меня в палатке. Сказал, что его у них никто ещё не смог отобрать.

– Звучит так, будто в нём кроется их сила, – произнёс Ковальский с мрачным энтузиазмом.

– Впервые о таком слышу, – покачал головой Ратцингер, в руках которого пистолет смотрелся довольно нелепо. – Ничего подобного в легендах не упоминается.

– Но ведь легенды могут и ошибаться, верно? – прошептала Алиса. – Ведь это место вы тоже прежде считали мифом, так?

В ответ Ратцингер проблеял что-то нечленораздельное, затем выдавил:

– Но в данном случае он мог говорить о сокровище в метафоричном смысле. Некие знания, древняя мудрость…

– Или их персональные архивы, базы данных, хранилище ресурсов – что угодно, – закончил за немца Ряховский. – Под сокровищем он мог подразумевать важный стратегический ресурс, который помогает им в достижении целей.

О которых мы до сих пор имеем весьма смутное представление, подумалось Марго. Только сейчас девушка поняла, что, увлёкшись охотой на культистов, они даже не задумались над тем, чего добивались сеттиты всеми своими действиями, включая гибель её отца и убийство Нефёдова.

Обезоружить страну и ввергнуть её в хаос? Подорвать основы государственного устройства? А может, подобные диверсии сеттиты организовывали по всему миру, чтобы в конечном итоге расшатать сложившийся мировой порядок и навязать свой?

Это абсолютно неважно, остановила она себя. Главное, что этих подонков надо остановить – и точка.

– Так или иначе, – продолжила Марго. – Это самое их сокровище, чем бы оно ни было, спрятано в чёрной пирамиде. И судя по всему, если их его лишить, то можно будет пошатнуть влияние Ордена. Раз они так боятся, что пирамиду найдут.

– Тогда это точно какие-то крайне важные сведения об организации, – заявил Ряховский. – Сведения о личностях и числе членов Братства, например. А также вся информация о готовящихся операциях сеттитов по всему миру. Что-то в этом духе.

– Если вынесем такое или уничтожим, то знатно им насолим, – с азартом сказал Ковальский. – Надо бы вызвать подмогу из Москвы – пока они до нас доберутся. Алиса, где твой радиотелефон?

– При мне, – ответила помощница Ряховского. – Но давайте сначала убедимся, что мы действительно отыскали Омбос.

– А ты сомневаешься? Золотой город, как и рассказывал Ратцингер!

– Да, но почему на улицах никого? – зашипела на него Алиса, с опаской заглядывая за угол очередного дома. Сквозь лишённые стёкол окна можно было спокойно заглянуть внутрь – и увидеть лишь голые стены и остатки мебели вперемешку с битой посудой.

– Вы забыли, что сеттиты – мастера конспирации? – в голосе Ратцингера слышалось возмущение. – Они наверняка знали, что мы скоро придём, раз достигли храма неба. Допускаю, что они уже давно эвакуировались куда-то ещё, бросив все свои жилища. Так было с Триумф-Паласом.

– Или же… – перебил его Ковальский. – Они устроили засаду…

Все пятеро тут же притихли и прильнули к прицелам. В полной тишине отряд двигался дальше, минуя время от времени небольшие внутренние дворики и рыночные площади.

Далеко впереди всё ещё зловеще светилась в лунных лучах чёрная пирамида. Марго старалась на неё не смотреть, чтобы не возвращаться к жуткому осознанию.

Я видела это место в своих снах ещё три дня тому назад.

Подобное не укладывалось в голове. Каким образом и откуда взялись в её подсознании эти образы, как будто воплотившиеся в жуткую реальность? Как она могла видеть во снах место, где никогда не была в реальной жизни? Где никто, кроме сеттитов, не бывал уже последние пять тысячелетий?

От такой поразительной близости сверхъестественного у неё по коже пробежали мурашки. Марго не считала себя верующим человеком, но и рассказы о призраках, полтергейстах, вещих снах и реинкарнации воспринимала скорее как занимательную сказку, нежели описание реальных феноменов. Но теперь, когда она столкнулась с подобным лицом к лицу, ей не удавалось рассуждать так же здраво и хладнокровно.

Перед глазами возникли строки из сонников, которые она читала за несколько минут до того, как в пятницу её нашёл Ковальский. Марго показалось, что она искала толкование сна с пирамидой совсем в другой жизни.

Что эти сонники мне там обещали?

Кардинальная перемена в жизни, далёкое путешествие, противостояние мужчинам.

Марго сама невольно поразилась, насколько точным оказалось описание. Её путешествие оказалось даже более далёким, чем они изначально планировали. Всё это время она противостояла Ордену Сета, состоящему из ревностных женоненавистников. Да и после всего пережитого Марго не сомневалась: больше ей никогда не быть прежней.

В раздумьях она не заметила, как они вышли на большую площадь. Посреди неё из песка вырастал, по всей видимости, фонтан со скульптурной композицией. Обойдя изваяние сбоку, Марго и остальные увидели, что оно изображало Сета. Бог хаоса придавил ногой раскинувшего по земле крылья сокола и приставил к горлу птицы острие копья. Могучий воин, повелитель пустыни, горделиво задрав голову, смотрел куда-то вдаль, будто сквозь все окружавшие его дома.

– То, что хотели бы видеть сеттиты много веков назад, – мрачно произнёс Ратцингер. – Как их повелитель одерживает верх над своим племянником, Гором.

Вдруг воздух сотряс одинокий раскат грома, и в небе вспыхнула новая звезда. Обернувшись, пятеро беглецов всмотрелись в ночную мглу. Далеко на востоке появился летящий огненный шар и сразу же помчался к земле. Сквозь языки пламени проступали остовы крыльев и фюзеляжа.

– Это наш самолёт! – Алиса зажала рот рукой.

– Они сбили его из ракетомёта… – догадался Ряховский. – Чтобы мы не вызвали помощь.

Увиденная катастрофа потрясла Марго. Она почувствовала себя дурно, ноги тут же стали ватными. Ещё одна смерть невинного человека на пути к победе над сеттитами. Марго не знала, сколько ещё подобных трагедий она сможет вынести.

Одну из улиц, выходящих на площадь с фонтаном, залило холодным светом фонарей. Сеттиты действительно готовили засаду и теперь решили, что настало время сорвать маски.

– Сюда! – скомандовал Ковальский и бросился в переулок, параллельный тому, где показались культисты.

Синхронно выключив фонарики, пятеро беглецов помчались вслед за ним. Марго мысленно радовалась, что песок заглушает их шаги. Имея в своём арсенале суммарно семь боевых единиц оружия и способность бесшумно передвигаться, они могли надеяться на то, что переживут прямое столкновение с культистами.

* * *

Стоя на крыше одного из самых высоких зданий в Омбосе, жрец внимательно следил своим орлиным зрением за кучкой посторонних, посмевших проникнуть в священный город.

Уверенный в скорой и безоговорочной победе, сеттит втянул ноздрями воздух и взглянул в бескрайнее ночное небо.

План Хозяина вот-вот будет завершён.

Призрачную луну заслонили густые тучи, словно сама природа решила встать на сторону сеттитов, обрекая незваных гостей на неминуемую гибель.

Затерянный в песках мёртвый город Нубет погрузился во мрак.

Глава 146

Группа из пяти человек быстрым шагом двигалась гуськом по древнему мёртвому городу, по колено утопая в песке. Шли в кромешной темноте, чтобы у сеттитов было меньше шансов их выследить. Всего в паре кварталов дальше слышались громкие приказы культистов, а мрак ночи тут и там прорезали лезвия световых лучей. В Омбосе объявили охоту на ведьм.

Маргарита Романова задыхалась, ноги ныли от того, что их постоянно приходилось вызволять из песчаного плена, однако она всё равно старалась издавать как можно меньше шума. Глаза быстро привыкли к темноте, и девушка могла различить смутные очертания своих спутников и строений вокруг. Песок просачивался в обувь и резал ступни, делая ноги почти неподъёмными. Несмотря на это, Маргарита старалась не отставать от Ковальского, чуть ли не носом утыкаясь в его широченную спину, туго обтянутую футболкой, насквозь пропотевшей, несмотря на ночной холод пустыни. Федералы держали оружие наготове, каждый охранял свой конец конвоя. Однако сердце Марго всё равно колотилось, она едва сдерживалась, чтобы не запаниковать.

Девушка старалась не думать о том, в какую ловушку они угодили. Весь новообретённый человеческой цивилизацией Омбос кишел сеттитами. Группа беглецов ушла слишком далеко в глубь города, чтоб развернуться. Даже если бы они и смогли покинуть это место, что дальше? Вокруг на сотни километров расстилалась бескрайняя пустыня. Единственный способ выбраться уничтожили культисты.

Одна надежда была на подкрепление, которое предстояло вызвать Алисе по радиотелефону. Марго казалось, что это следует сделать, когда они достигнут подножия чёрной пирамиды и откроют вход. Вызывать помощь сейчас, когда рядом бродили сеттиты, было слишком рискованно. У подмоги уйдёт какое-то время, чтобы добраться сюда из Каира. Им пятерым необходимо было продержаться всё это время.

Широкие улицы рядом с площадью у иссохшего фонтана сменились узенькими переулками. Гигантская чёрная пирамида окончательно пропала из виду, смешавшись с мраком окружавшей их египетской ночи. Из-за плотно подступавших друг к другу домов разглядеть циклопическое строение было довольно затруднительно. Марго должна была признать, что двухэтажные невзрачные лачуги, хоть и построенные из золота, не производили впечатление таковых под покровом ночи. Со многих ветер ещё не успел сдуть остатки песка после того, как город вознёсся из чрева пустыни.

Видя, что члены группы изнемогают, Ковальский молча показал на ближайший дом справа, и вся колонна двинулась туда. Грузно ввалившись в дверной проём, который много тысяч лет назад закрывала давно истлевшая створка, федерал рухнул на песок и забился вплотную к стене, держа в поле зрения лишённые стёкол окна.

Гуськом остальные тоже проскочили в дом. Последним вошёл Ряховский, сел у самого прохода и привалился головой к стене, держа оружие наготове.

– Передохните пару минут, – прошептал Ковальский. – Заодно соберёмся с мыслями и придумаем план действий.

– Они уничтожили самолёт, а другого транспорта нет, – констатировала Алиса также шёпотом. – Сможем отбить что-то у них?

– Рискованно, – возразил Ряховский не громче остальных. – К тому же, если сбежим сейчас, то сеттиты могут успеть вынести это «сокровище» до прибытия властей. Такого нельзя допустить. Нам нужен другой манёвр.

– Может, попробовать отвлечь их? – предложила Марго. – Сигнальной ракетой? А мы проберёмся в пирамиду и выкрадем всё, что сможем унести.

Если сможем сообразить, как открыть эту самую пирамиду. Добытая из сферы статуэтка Сета вместе с остальными артефактами всё ещё барахталась в рюкзаке девушки. Было решено взять находки с собой на случай непредвиденных ситуаций.

– Пистолет, стрелявший сигналками, остался во внедорожнике, – обрезал ей крылья Ковальский.

– Зараза! – тихо выругалась Марго. – И что же нам теперь делать?

– Нам нужно найти надёжное укрытие, чтобы продержаться до подмоги.

– Самое лучшее укрытие в этом проклятом городе, – сказал Ратцингер, – это пирамида. Вы видели это сооружение?! Его поди даже из пушки не пробьёшь. Либо там внутри спрятан ещё один затерянный город. Мы выйдем на связь у входа в усыпальницу, а затем переждём внутри, пока не прибудет помощь.

– А сеттиты посмеют ворваться в пирамиду? – уточнила Марго.

– Нет, – уверенно заявил Ратцингер. – Для них, как и для любого египтянина, гробница священна. А эта – и подавно. Так что из неё выйдет отличное укрытие. Особенно если удастся прокрасться к ней незаметно.

– Кто же там погребён такой важный, что в его честь воздвигли исполинскую чёрную пирамиду? – удивилась Алиса.

– Может, и не настолько важный. Вдруг это гробница для их жрецов. Массовое захоронение. Вроде того склепа, что вы нашли на Ваганьковском кладбище в Москве.

Не спуская глаз с окон, Ряховский обратился к немцу:

– Кстати, о мертвецах, господин Ратцингер. Мне кажется, вы кое в чём ошиблись.

Египтолог в недоумении приблизился к федералу, чтобы лучше его слышать:

– О чём это вы?

– Вы сказали, что Омбос является главным пристанищем сеттитов. Их секретной базой, откуда Орден руководит своими подразделениями по всему земному шару.

– Да… – протянул Ратцингер. – К чему вы клоните?

Ряховский обернулся к нему и проговорил, не скрывая сарказма:

– Вам не кажется, что этот город слишком… мёртвый для базы интернациональной группы террористов?

Старый федерал ткнул пальцем в дальний край комнаты. Там, у стола, похожего на письменный, Маргарита разглядела очертания костей. Видимо, прежний хозяин дома был застигнут врасплох и умер, после чего его тело погребли и иссушили пески. И подобное запустение она видела во всех домах, которые миновала колонна беглецов за это время. И судя по кромешной тьме, царившей над городом, такая обстановка была в каждом доме Нубета.

Задумчиво сдвинув брови, Марго повернулась к Ряховскому, пытаясь осознать, к чему клонит федерал. Она не могла не восхититься тем, что в такой стрессовой ситуации Альберт всё-таки смог сохранить ясность мышления.

– Вы ошиблись в своей теории, – констатировал он Ратцингеру. – Здесь никогда не было никакой базы сеттитов, поскольку этот город был погребён под песками многие сотни лет. Их никогда здесь не было, – Ряховский выдержал паузу, давая остальным переварить услышанное. – Они сами искали Омбос.

Марго и Алиса невольно ахнули, лицо Ратцингера исказилось от испытанного шока.

Сеттиты сами всё это время искали Омбос. И наверняка так же рьяно охотились за статуэтками.

Простота этой мысли и гениальность, с которой её раскрыл Ряховский, потрясла Маргариту. В пылу всех этих невероятных поисков, разгадывания загадок, открытия никем прежде не найденных храмов и самокопания она упустила то, что лежало на поверхности. Всё происходившее с ней за последние семьдесят два часа было довольно подозрительным.

Сеттиты с самого начала не просто стремились совершить кровавый ритуал жертвоприношения. Возможно, с его помощью, они надеялись связаться с иным миром и отыскать погребённый под песками город Омбос, чьи здания из золота помогли бы им стать самой могущественной организацией в мире, способной купить любого политика на планете. Или же у них была какая-то иная цель?

Но откуда они тогда знали о пирамиде? И почему не хотели, чтоб туда попали посторонние? Что за сокровище хранится внутри?

Ответов на эти вопросы Марго найти не успела.

Ряховский умолк, не сводя глаз с окна напротив. К зданию приблизилась тёмная фигура с ужасной маской на лице, всматриваясь во тьму здания. Затем вскинула руку и завопила:

– Всем сюда! Они здесь!

Глава 147

Реакция Ковальского была стремительной и точной. Он вскинул пистолет одной рукой и, мгновенно взведя курок, нажал на спуск. Грянул выстрел. Сеттит рухнул на землю. За окном тут же заплясали лучи фонарей. Они мчались к дому, рядом с которым упало бездыханное тело. Теперь-то культисты точно знали, куда делись беглецы.

– Живо! – Ковальский толкнул Марго к выходу. – Надо уходить! Бежим!

Толком не понимая, что происходит, девушка вскочила и бросилась на улицу. Остальные высыпали в проулок вслед за ней и побежали вперёд. За спиной отчётливо слышались вопли и злорадные возгласы. Маргарита ощутила себя зайцем, на которого натравили стаю борзых.

Только у этих борзых ещё с собой огнестрельное оружие.

Выскочив на перекрёсток, Марго свернула влево, увлекая за собой остальных. Её быстро обогнал Ряховский, за которым вплотную держался Ратцингер. Оказавшийся в хвосте Ковальский, словно танк, короткими перебежками двигался спиной вперёд, отстреливаясь от преследователей. Между Марго и лейтенантом труси́ла до смерти перепуганная Алиса.

– Сюда! – послышался впереди голос Ряховского.

Маргарита вовремя повернулась вперёд и увидела, что пожилой федерал указывает на одну их золотых хибар. Проскользнув в дверной проём, она оказалась в помещении, напоминающем кухню. Затем проследовала за Ратцингером и Ряховским в другую комнату, оттуда вылезла через окно обратно на улицу. Альберт специально обогнал отряд, чтобы иметь возможность направлять маршрут, максимально путая и замедляя культистов.

Но Марго понимала, что ему это едва ли удастся. Даже если сеттиты сами впервые в жизни видят восставший из песков Омбос, они явно отлично ориентировались на местности. Плюс они прибыли раньше, так что у культистов было время, чтобы досконально изучить план города.

У нас нет шансов.

Узкая улочка неожиданно закончилась тупиком. Сзади доносились раскаты винтовочных и пистолетных выстрелов, эхом отражавшиеся от золотых стен. Марго увидела приближавшуюся фигуру Ковальского. Четверо беглецов нырнули в ближайшее окно, пересекли комнату и выбрались с другой стороны. Используя стены как укрытие, за ними последовал и лейтенант.

Всем было понятно, что долго так продолжаться не может. Расстояние между зайцами и борзыми стремительно сокращалось.

– Алиса!!! Вызывай подмогу!!! – заорал Ряховский, силясь перекричать канонаду выстрелов. – Живо!!!

Инстинктивно Марго на секунду обернулась: отстававшая от остальных секретарша на бегу доставала радиотелефон из сумки. Вокруг свистели пули. Они с весёлым звоном ударяли в золотые плиты, из которых были сложены все дома.

Внезапно Алиса рухнула, как подкошенная. Вскрикнула и выронила аппарат. Тот шлёпнулся в песок в полуметре от неё. У Марго всё внутри сжалось, и она, развернувшись на полном ходу, бросилась назад к помощнице Ряховского.

Сеттиты её подстрелили…

Оказавшись рядом с девушкой, Марго, поняла, что та цела и невредима. Видимо, отвлёкшись на телефон, Алиса не заметила торчащий из песка осколок глиняной вазы и споткнулась.

Опомнившись, Алиса бросилась к потерянному аппарату. В следующую секунду рядом с ней земля взорвалась фонтанами песка. Девушка взвизгнула и откатилась в сторону. В направлении беглецов была пущена автоматная очередь.

Пару секунд спустя, когда песок осел, Марго бросилась вперёд. Подхватила телефон и Алису, а затем побежала во весь опор вслед за остальными. Пальцы стиснули аппарат так, будто она несла в руках собственное сердце.

– Как мне набрать номер?! – крикнула Марго секретарше.

– Просто нажми на зелёную кнопку, – пробормотала напуганная Алиса. – Там высветится список контактов. Я сохранила только номер ФСБ, чтобы не путаться.

Кивнув, Маргарита, не замедляя шага, ткнула пальцем в кнопочную панель. Во мраке мёртвой улицы загорелся простенький дисплей, на котором высветились три строчки цифр.

И тут обе девушки увидели то, отчего у них внутри всё оборвалось. В слабом сиянии дисплея стало заметно, что две автоматные пули попали в радиотелефон, прошив насквозь плату и повредив передатчик.

Никакой связи с внешним миром.

Никакой подмоги, на которую так рассчитывал Ряховский, не будет.

Они остались совершенно одни посреди забытого в песках затерянного города, кишащего верными солдатами языческого бога.

Глава 148

Вальяжно шагая по занесённой песком улочке Омбоса, жрец дошёл до площади, в древние времена являвшейся центральным базаром. Ныне огромная территория рынка была абсолютно пуста, поскольку все когда-то стоявшие здесь лавки с товарами давным-давно сгинули в водовороте времени. Именно тут сеттиты и решили разбить свою базу.

У дальнего края площади красовался большой военный вертолёт неизвестной жрецу модели. Ближе к центру организовали своеобразный командный пункт, куда стекалась вся информация от бойцов, патрулировавших улицы Нубета. Сейчас здесь царило оживление: все собравшиеся оперативники увлечённо следили, как их братья по Ордену профессионально загоняют добычу в ловушку.

Вам бы по-хорошему сдаться, подумалось жрецу.

Они специально выждали достаточно, прежде чем выстрелить самонаводящейся ракетой по небольшому частному самолёту. Сначала внушив беглецам ложное чувство безопасности, сеттиты посеяли в рядах врага смятение и ужас.

Над головами бойцов прокатился недовольный гул.

– Они отстали! – в сердцах выкрикнул один. – Их же вот-вот упустят!

Глянув на один из мониторов, жрец лишь усмехнулся.

Ничего страшного. Осталось совсем недолго, успокаивал он себя. И весь этот кошмар наконец-то закончится.

* * *

От одежды Александра Ковальского за милю разило потом, песком и порохом. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы значительно замедлить преследователей. Сеттиты отстали достаточно, чтобы беглецам удалось пару раз вильнуть в переулках.

Визуальный контакт по крайней мере был потерян.

Стиснув в руках нагревшуюся винтовку, весившую, казалось, уже не меньше тонны, Ковальский поднажал и вскоре нагнал остальных. За всё это время никто из группы не осмелился включить фонарь.

– Сюда! – вполголоса позвал его Ряховский.

Подняв глаза, Ковальский увидел перед собой большой дом, чем-то напоминавший скромную итальянскую виллу. Парадный вход скрывался за своеобразной террасой, а слева виднелся маленький дворик, вероятно, сад. Стена над самым входом заметно расшаталась – золотые блоки лежали вкривь и вкось, словно дом только что сложили.

Встав в дверях, Ряховский пропустил остальных внутрь, подтолкнул Ковальского в спину, быстро поводил стопой по песку перед крыльцом, а затем шагнул внутрь сам.

– Помоги мне, Саша! – скомандовал он, выставив руки над головой.

Встав рядом с начальником, федерал упёрся ладонями в раскуроченные блоки и, поднявшись на цыпочки, толкнул золотой кирпич. Поскольку пол в прихожей был на полметра засыпан песком, лейтенант спокойно смог достать до участка стены над дверным проёмом.

– Осторожно! – прошептал ему на ухо Ряховский.

И без того неустойчивые блоки накренились и с оглушительным грохотом рухнули вниз, едва не придавив собой двух федералов. Поднялся столп пыли и песка. Когда он осел, все пять беглецов увидели перед собой метровую гору золота, перегородившую проход.

– Прячьтесь! – всё так же тихо скомандовал Ряховский.

Они с Ковальским, опять выхватив оружие, заняли места под окнами. Остальные бросились в глубь здания и спрятались в коридоре. Буквально через секунду на улице послышался топот нескольких пар ног. У террасы появились люди в жутких масках, в глаза которых наверняка, как и у жреца, погибшего в храме Шу, были встроены приборы ночного видения.

– Они не могли уйти далеко! – рыкнул один из сеттитов. – Слышали шум? Он ведь шёл отсюда? Они скорее всего здесь пробежали.

– Нет, – отрезал второй. – Видишь, следов на песке нет. Это отвлекающий манёвр! А побежали они куда-то ещё.

Ковальский бросил благодарный взгляд на начальника. Сразу видно, опытный оперативник. Зная, что культисты вряд ли сильно отстали и могут нагрянуть в любой момент, Ряховский замёл следы на песке за собой и остальными, прежде чем вернуться в дом. А упавшая груда блоков подняла тучу песка, чем довершила дело.

Потоптавшись на месте ещё минуту, сеттиты нехотя отступили и бросились по другой улице.

Только когда звуки их шагов стихли, Ковальский решился выдохнуть и одними губами произнести:

– Слава богу…

Федералы вместе вышли в коридор, где сидели на корточках остальные.

– Они ушли? – тихо спросила Марго. В её руках всё ещё был радиотелефон.

– Да, – кивнул Ковальский. – Мы выиграли немного времени.

– А что толку?! – возмутился Ратцингер. – Связи с внешним миром у нас всё равно нет! Надо сматываться отсюда!

– Ни за что, – едва не вскричала Маргарита, приблизившись к немцу. – Я не для того прошла через всё это, чтобы вот так отступиться в самый последний момент!

Штефан уставился на неё полными непонимания глазами.

– Делайте, что хотите, но я останусь, – безапелляционно заявила она. – Уходите, если считаете нужным. Но я должна узнать, что спрятано в этой проклятой пирамиде.

– Без меня ты никуда не пойдёшь, – твёрдо сказал Ковальский.

– Прекрасно, – губы Марго тронула саркастичная улыбка. – Тогда мы пойдём на эту экскурсию вдвоём.

В коридоре повисло напряжённое молчание. Ратцингер и Алиса потеряли дар речи, а Ряховский смотрел на них с непроницаемым выражением лица, время от времени поглядывая в окно в переулок за особняком. Чтобы туда попасть, нужно было пересечь давно иссохший пруд, в центре которого виднелась очередная статуя Сета.

– Я пойду с вами, – раздраженно вздохнув, сказал немец. – Без меня вы всё равно не справитесь. Но даже если мы откроем пирамиду и проникнем внутрь, что нам это даст?

– Если там хранится нечто, что можно уничтожить, – сообразила Алиса, – то можно при помощи шантажа вынудить сеттитов дать нам покинуть город. А потом всё равно уничтожить материалы, бумаги, жёсткие диски или что там ещё.

– Звучит неплохо, – согласился Ряховский. – Но это только при условии, что они не заметят, как мы проникли в пирамиду.

– Для начала надо снова к ней выйти. А дожидаться, когда появится луна на небе, не вполне разумно.

Ратцингер поднялся на ноги и выглянул в то же окно, через которое за улицей следил Ряховский. Глаза немца сфокусировались на статуе Сета, и выражение лица немца изменилось.

Ты что-то понял, лис…

– Смотрите! – Ратцингер поманил всех к окну.

Во мраке ночи без лунного света и фонарей Ковальский едва мог разглядеть небольшую, всего полтора метра высотой статую бога хаоса и разрушения на высоком постаменте, вокруг которого хозяева разместили золотые скамьи в форме восьмиугольника. Но немец указывал вовсе не на это.

Напрягая зрение, Ковальский смог рассмотреть позу фигуры и поразился её необычности. Вместо уже привычной, классической для египтян, позы Сет согнул в локте левую руку и сжал в кулак все пальцы, кроме указательного. Отогнутый палец был направлен куда-то влево, во тьму городских улиц.

– Вам не кажется это странным? – сказал Ратцингер и, не дождавшись ответа от остальных, продолжил: – Напоминает жест Иоанна Крестителя с картин да Винчи. Он здесь явно неспроста.

Ковальский напряг профессиональную память и представил план той части города, где они уже успели побывать. Каждый поворот, каждый дом, каждая улочка отчётливо отпечатались в его мозгу.

Мысленно лейтенант вернулся к статуе Сета на площади с фонтаном. Сопоставив её с той, что была в саду, федерал заметил кое-что.

– Она указывает в ту же сторону, куда смотрела статуя на фонтане, – сказал он. – Сомневаюсь, что это совпадение…

– Статуи наверняка ориентированы на пирамиду! – Ратцингер высунулся в окно и вытянул голову, стараясь заглянуть в просвет между домов. – Так они могли направлять людей туда, где можно почтить память их усопших героев, жрецов.

Всматриваясь в зловещую фигуру статуи, Ковальский осознал, что других идей у них всё равно нет. Никаких ориентиров, кроме этого хлипкого совпадения.

Негусто…

Ковальский прошёл коридор до конца и вышел через проём. Последовав за ним, остальные тоже высыпали в сад. Чувствуя, как часто колотится в предвкушении скорой развязки сердце, лейтенант снова посмотрел на статую Сета и сверил направление. Ошибки быть не могло: палец изваяния в саду и головы на фонтане указывали в одну и ту же сторону.

Он махнул рукой остальным, и все пятеро быстрыми перебежками двинулись в проулок. На их счастье, никаких признаков, что поблизости бродят сеттиты, уже не было. Ни голосов, ни фонарей, ни шагов.

Прямо перед носом Ковальского подпрыгивали собранные в пучок волосы Марго. Он посмотрел на её затылок, и мозг пронзил другой вопрос.

Неужели Марго не смущают все нестыковки? Или она просто о них не думает? Слова Ратцингера о неправильном переводе надписи в Нагаде не давали ему покоя.

На пальцах Ковальского, сжимавших винтовку, выступили капельки пота. Если всё пойдёт по худшему сценарию, то у него просто не будет другого выбора…

Федерал опустил взгляд на винтовку в своих руках. Впервые в жизни он не был уверен, что готов его сделать.

Глава 149

Безмятежную тишину мёртвого города Омбоса нарушали только звуки неровного дыхания и частые шаги пятерых незваных гостей. Маргарите Романовой уже показалось, что предположение Ратцингера было неверным, когда отряд выскочил в широкий сквер около небольшой часовни.

Перед ними снова возникла статуя Сета, но на сей раз она напоминала греческие изваяния вроде Геркулеса Фарнезского или Ники Самофракийской. Бог хаоса и разрушения представал могучим воином, замершим навсегда в коленопреклонённой позе метателя копья. Каждый громадный мускул его обнажённого тела был бережно вырезан из камня. Гениталии стыдливо прикрывала набедренная повязка, свободная от копья рука устремлялась вперёд. Её направление опять же совпало с указаниями двух предыдущих изваяний.

– Туда! – указал Ратцингер на другой конец сквера.

Не сказав ни слова, все пятеро пронеслись мимо жуткой статуи с вытянутой головой и побежали по широкой улице дальше. Несколько раз пришлось свернуть, но в целом беглецы держались указанного направления. Как можно тише Марго ритмично вдыхала через нос и выдыхала через рот, не жалея о многих часах, потраченных на регулярные пробежки по родному району, позволивших ей сохранить конечности гибкими, а талию тонкой.

– Откуда здесь подобная статуя? – задала она вопрос Ратцингеру, стараясь на всём ходу не поскользнуться на рыхлых песчаных барханах. – Как будто греческой статуе прицепили голову Сета!

– Лишнее доказательство того, что сеттиты долгое время жили здесь и достраивали город. Они могли перенять более реалистичную манеру изображения у греков, когда Египет стал провинцией Римской империи. Долгие века после смерти Рамзеса Великого культисты продолжали втайне жить здесь, вдали от всего остального Египта. Полагаю, вскоре после гибели Клеопатры им пришлось покинуть Нубет и окончательно уйти в подполье.

Повинуясь плану города, Ряховский и Ковальский резко свернули влево на углу улицы, а потом при первой же возможности – снова направо. Им на пути ещё несколько раз встретились статуи, изображавшие Сета: либо оружие бога, либо рука в указующем жесте каждый раз направляли беглецов в нужном направлении. Если ничего из этого у изваяния не было, то функцию указателя выполняла вытянутая жуткая голова бога.

– Насколько точно согласованы положения этих каменных фигур! – не мог не восхититься вполголоса Ратцингер. – Они все указывают в одну и ту же сторону, хотя находятся в разных точках города и созданы в разной манере, в разные эпохи.

– Как и любая истина, – философски заметила Алиса. – Где бы она ни находилась, кем бы ни исповедовалась, истина всегда укажет верный путь.

Нахмурив брови, Марго скосила глаза на бежавшую рядом помощницу Ряховского.

От постоянно вязнущих в песке ног болели мышцы, дыхание едва не сбивалось. Маргарите с трудом удавалось держаться, но она знала, что останавливаться – смерти подобно. За плечами, ожидая своего часа, постукивали друг об дружку статуэтки богов и каменная сфера.

Внезапно жилые постройки закончились, и пятеро беглецов оказались на огромном пустом участке земли. До противоположного края прямоугольной площади было не меньше пары сотен метров. Повернув голову, Марго обомлела.

– Вот оно…

Справа вздымалась в тёмную высь зловещая чёрная пирамида, заслоняя собой не меньше половины ночного небосклона. Марго была поражена масштабом этого циклопического сооружения. Ей всего раз довелось бывать у подножия знаменитых пирамид Гизы, но даже эти чудеса света меркли на фоне пирамиды сеттитов, которая составляла не меньше четверти километра в высоту. Маргарита с тревогой подумала о том, какой лабиринт тайных ходов и ловушек можно было разместить внутри.

От терявшегося далеко вверху пирамидиона Марго перевела взгляд вниз по грани пирамиды. Стоило беглецам ступить на площадь, как тучи расступились и с неба вновь полился холодный свет луны, ярко осветившей всё то, что таилось на забытой навеки территории Омбоса.

На той стороне колоссального сооружения, что соприкасалась с площадью, в самом основании Марго увидела мощные двойные двери. Перед ними располагался небольшой окружённый низкой каменной оградой участок. Видимо, отдельная секция для жрецов. На его границе с площадью возвышалась ещё одна, последняя статуя Сета, самая большая из всех, что им доводилось видеть прежде. И самая подробная в плане воспроизведения особенностей внешности бога хаоса. Маргарита невольно поразилась дотошности и фантазии древних скульпторов. Как будто им самим доставляло удовольствие высекать в камне каждую складочку на коже их повелителя.

Одетый в длинные одежды, тем не менее не скрывавшие его могучей громадной фигуры, Сет распростёр руки над площадью, словно благословляя своих последователей. Длинная загнутая книзу морда вселяла ужас, каменные глаза смотрели на расстилавшийся перед ним город с гордостью и зловещим спокойствием. Позой и размерами изваяние напомнило Марго огромную статую Христа в Рио-де-Жанейро.

Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого нет на примыкавших к площади улочках, девушка затрусила к гигантской статуе. У остальных не осталось выбора, кроме как последовать за ней. Маргарита бежала вперёд, не сводя глаз с уродливый морды бога хаоса и разрушения. Хоть по её коже пробегал холодок, она поняла, что не может отрицать очевидного: она знала это изваяние слишком хорошо – именно это изображение Сета так долго мучило её в кошмарах. Его ни с чем другим нельзя было перепутать.

Пересекая площадь перед чёрной пирамидой, Маргарита Романова в очередной раз поразилась тому, насколько точно представшая перед ней картина совпадала с теми образами, что она видела в своих снах. Разве что песчаной бури не хватало.

А так ли очевидна граница между нашей реальностью и нескончаемыми просторами подсознания? Как идея рождается в нагромождении серых клеточек, именуемых в простонародье мозгами, и когда она перестаёт быть лишь нематериальной комбинацией последовательных реакций нейронов? И может ли человек всё-таки видеть своё будущее?

Из пучины проносившихся в разуме научно-философских вопросов Марго вырвали отдалённые мужские крики. На секунду она замерла и оглянулась по сторонам. В просветах между домами девушка увидела десятки ярких фонарей, на фоне которых вырисовывались силуэты вооружённых мужчин. Все они были в чудовищных, до жути знакомых масках.

Петля затягивается…

– Нельзя дать им добраться до пирамиды! – едва донёсся до неё приказ одного из командиров. – Оцепить площадь, живо!

– Вот незадача… – не сдержалась Маргарита. – Мы уже здесь.

Она развернулась к статуе Сета и бросилась бежать с удвоенным рвением. В рюкзаке протестующе постукивали добытые беглецами артефакты. Марго чувствовала, что разгадка тайны всего того, что происходило с ней последние три дня уже совсем близко. И она даже знала где.

За дверями проклятой чёрной пирамиды. Осталось найти способ открыть их.

Благодаря лунному свету Марго смогла разглядеть в основании статуи Сета маленькую нишу. Приблизившись к гиганту вплотную, девушка увидела знакомый паз специфической формы. Бросив взгляд через плечо, она заметила, как обступили её Ковальский, Ратцингер, Ряховский и Алиса. За их спинами, на другом конце площади, вдаль тянулась главная улица Омбоса шириной с шестиполосную автотрассу. По ней катили несколько внедорожников – точно таких же, как тот, что беглецы угнали у сеттитов, явившихся убить их в храм Геба на скале Джебель-Баркал.

– Надо спешить, – она встретилась взглядом с проницательными глазами Ковальского. – Тут мы как на ладони. Они легко смогут нас пристрелить.

Марго кивнула и, сунув радиотелефон в карман, полезла в рюкзак. Статуэтка Сета, чем-то напоминавшая его гигантского собрата, оказалась на самом дне. Вытащив её, Марго приблизилась к основанию монумента.

Последний шаг. А скорее всего – последняя загадка.

Маргарита сдула песок с паза и водрузила на него фигурку бога хаоса. Выступы идеально совпали. Какое же невероятное ощущение… Так, наверное, чувствовали себя Говард Картер и лорд Карнарвон, когда открывали гробницу Тутанхамона. Марго резким движением надавила и повернула статуэтку до упора.

В ту же секунду ладонь пронзила острая боль. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не вскрикнуть. Фигурка Сета обагрилась кровью, которая весёлыми ручейками побежала вниз, в паз в форме шестиконечной звезды. Отдёрнув руку, Марго увидела, что из затылка божка выскочила тонкая металлическая игла, которая и вонзилась ей в ладонь. Теперь на руке зияла немаленькая рана, заставившая девушку сдавленно охнуть от досады.

Что это ещё за садизм такой?!

В недрах монумента ожили веками ждавшие своего часа механизмы. На площади перед чёрной пирамидой раздался громкий скрежет, от которого Маргарита едва не упала в обморок.

Это называется, мы тихо прокрадёмся в пирамиду…

Над её головой сдвинулась с места статуя Сета, поворачиваясь вокруг своей оси. С замиранием сердца и приоткрытым ртом Марго вместе с остальными, потрясёнными не меньше неё, наблюдала, как вместе с поворотом статуи синхронно открываются врата пирамиды. Словно двери в вагоне метро, они медленно раздвигались в стороны, обнажая угольно-чёрный зев древнего сооружения.

– Быстрее! – скомандовал Ряховский. – Внутрь! Живо!

Беглецам, желавшим поскорее убраться с легко простреливаемой отовсюду площади, не надо было повторять дважды. Сорвавшись с места, они, подобно спринтерам, побежали к вратам. Статуя Сета тем временем продолжала медленно поворачиваться. Спрятанный внутри неё и под участком земли между монументом и пирамидой механизм громогласно грохотал. На гигантском изображении бога хаоса синхронно сомкнулись несколько лучей от фонарей сеттитов. Преследователи тоже заметили постороннее движение на центральной площади Омбоса. Вдалеке взревели двигатели полноприводных внедорожников, для которых засыпанные песком улицы не представляли никакой проблемы.

Взобравшись по трём широким каменным ступеням, беглецы оказались внутри пирамиды. Перед ними тянулся длинный коридор, а высоченный потолок терялся в темноте.

Маргарита последний раз бросила взгляд на площадь. По обеим сторонам врата раздвинулись до упора, а перед девушкой замерла статуя Сета. Теперь властелин Омбоса был повёрнут лицом к пирамиде и его поза, эти распростёртые руки наводили на совершенно иные мысли.

Как будто сам Сет приглашал всех желающих пройти внутрь.

Глава 150

Когда беглецы очутились за воротами чёрной пирамиды, им пришлось включить фонари.

Внутри не оказалось никаких тесных камер, комнат с ловушками или ложных усыпальниц. Перед незваными гостями предстал, казалось, бесконечный коридор, уходивший в самое сердце сооружения. Сложенные из чёрного гранита стены были несколько наклонены друг к другу и смыкались где-то высоко во тьме.

Подгоняемые высыпавшими на площадь сеттитами, пятеро «туристов» зашагали по широкому коридору, по которому спокойно могла пройти колонна тяжёлых военных грузовиков. Вопреки древнеегипетским традициям, на стенах не было никаких фресок или барельефов, что крайне удивило Штефана Ратцингера, потрясённого увиденным до глубины души.

Наверно, я тоже сплю. Неужели это всё реально?!

Немец шагнул вправо и прикоснулся к холодной поверхности камня, чтобы убедиться, что это не галлюцинации. Когда группа миновала несколько десятков метров, гладкой стены не стало.

– Бог ты мой, что это?! – воскликнул ошеломлённый увиденным Ковальский.

– Понятия не имею… – Ратцингер всмотрелся и не поверил своим глазам.

Обе стены отныне и дальше были как будто сложены из человеческих тел. Направив фонарь на ближайшую, Ратцингер понял, что в каменной кладке проделаны отверстия, в которые действительно по пояс замурованы человеческие останки. Десятки мужских тел стройными рядами тянулись до самого потолка. Большая часть из них иссохла и стала напоминать мумии, выставленные в отдельном зале Каирского музея.

– Здесь тоже! – в ужасе вскричала Алиса, направив луч фонаря себе под ноги. – Их тут сотни! Они повсюду!

Пол тоже представлял собой сплошной ковёр из мумифицированных трупов, наполовину погружённых в некое подобие гудрона. Словно все умершие улеглись в неглубоком бассейне, намереваясь принять одну большую горячую ванну.

– Что это за мерзость?! – даже Ряховский не смог сдержать нахлынувших от увиденного эмоций.

Ратцингер склонился над распростёртыми на полу телами и всмотрелся в очертания того немногого, что осталось от их одежд. Местами прямо в раствор, которым залили пол, были вмурованы небольшие амулеты с картушем, содержавшим иероглиф зверя Сета. Тот самый знак, с которого для Ратцингера всё и началось.

– Это жрецы… – по телу немца пробежала дрожь. – Его самые преданные последователи. Когда построили пирамиду, всех жрецов похоронили вместе с ним…

Тела сотен мужчин, вмурованные по пояс прямо в каменную кладку, тянулись стройными рядами до самого потолка, терявшегося во тьме. Словно один большой барельеф в знак почтения и безграничной преданности делу бога хаоса и разрушения.

– Полагаю, сеттиты решили, что им ни к чему простыни иероглифических знаков, чтобы увековечить своё учение. И вместо того чтобы создавать фрески, они просто замуровали тела жрецов в одной усыпальнице.

– Но это же не погребальная камера, верно?

– Видимо, нет. Она должна быть в конце этого коридора.

– Тогда кто похоронен там?

Ратцингер на секунду замолчал, обдумывая вопрос Марго.

– Тот, кому древние сеттиты доверили хранить своё сокровище.

– Тогда нам нужно как можно скорее его найти, вскрыть саркофаг и забрать это самое сокровище.

Ратцингер кивнул. Беглецы зашагали вперёд так быстро, как только могли. Стараясь не наступать на тела сеттитов, пускай и мёртвых, медленно продвигались вперёд. Ратцингер боролся с подступавшей тошнотой. Коридор заполнял удушливый запах многовековых миазмов от давно разложившихся тел.

Штефану не удалось подавить жгучее желание оглянуться. Отсюда врата в пирамиду казались далёкими, почти недостижимыми. Центральную площадь Омбоса затопило лучами фонарей и фар. К статуе Сета подкатили два внедорожника с вооружёнными сеттитами на борту.

Увиденное только сильнее подстегнуло немца. На бегу его уставший за последние трое суток мозг как будто работал ещё лучше.

Сеттиты не посмеют войти внутрь, убеждал он себя. Не решатся тревожить покой своих предков и братьев.

Коридор длиной с футбольное поле наконец-то закончился, и незваные гости оказались в квадратном зале с закруглёнными углами. Комната была пуста, не считая примыкавшей к дальней стене громадной статуи сидящего на троне Сета. Уродливая голова бога хаоса терялась далеко во мраке. Сюда не вело никаких слуховых окон или каналов, поэтому зал был погружён в кромешную темноту.

– Куда дальше? – спросила Марго, обводя помещение фонарём.

Ратцингер в замешательстве молчал.

– Разве это не погребальная камера? – не унималась девушка.

– Нет, – промямлил Ратцингер, не в силах переварить увиденное.

Ни саркофага, ни надписей, ни фресок – ничего. Лишь очередная гигантская статуя Сета.

– Думайте, Ратцингер! – вскричала Маргарита, с опаской глядя поверх его плеча в главный коридор. Расплывчатое пятно света вплотную приблизилось к пирамиде, перегородив выход из древнего сооружения. – Если мы сейчас же не найдём сокровище, то не выберемся отсюда живыми.

– Оно должно быть где-то здесь! – уверенно заявил Ковальский, выходя в центр зала и сканируя стены взглядом серых проницательных глаз.

– Ратцингер, мы теряем время! – поторопил немца Ряховский.

Стоя у самого входа в зал, Штефан судорожно перебирал в голове всё, что ему было известно о планировке древнеегипетских гробниц. Но ничто из этого ему не помогало: чёрная пирамида одним своим существованием рушила все привычные схемы. Просто коридор и зал в его конце. Из всех элементов оформления – сидячая статуя бога хаоса и вмурованные в стены и пол мумии жрецов.

Простенько и со вкусом.

* * *

Маргарита Романова чувствовала, что вот-вот взорвётся от переполнявших её эмоций. Это была бурная смесь страха за жизнь свою и остальных и гнева на тормозившего Ратцингера. Даже если это действительно была погребальная камера, то саркофаг из неё куда-то бесследно исчез. А вместе с ним – и загадочное сокровище сеттитов.

Мы все здесь умрём.

Ни на что толком не надеясь, движимая отчаянием, Маргарита выудила из кармана радиотелефон и, вспомнив указания Алисы, снова нажала на зелёную кнопку. Дисплей засветился зеленоватым сиянием. Ей оставалось лишь уповать на то, что передатчик ещё работает, и получится связаться с федералами в Москве или вызвать помощь из поселений вблизи оазиса Дахла. А потом играть с сеттитами в прятки до самого конца в надежде протянуть до прибытия помощи.

– Это не усыпальница… – донёсся до неё голос Ратцингера, но Марго было плевать.

Раньше надо было соображать, мать твою.

На экране радиотелефона высветилось два телефонных номера. Только верхний из них начинался с +7 – международного телефонного кода Российской Федерации. У другого первыми цифрами значилось +249.

Эта комбинация значилась за Суданом.

– А что же это тогда? – гневно рыкнул Ковальский, тоже постепенно поддававшийся панике.

– Это не гробница жрецов, – замотал головой погружённый в свои мысли Ратцингер. – Это храм…

Марго слышала их слова, но толком не воспринимала. Вместо этого она уставилась на две строчки цифр на дисплее радиотелефона.

Алиса сказала, что сохранила в контактах только один номер – штаб-квартиры ФСБ на Лубянке. А это тогда что за номер?

– В смысле? – Ряховский приблизился к Ратцингеру вплотную, рядом с ним стояла заметно робевшая Алиса. – Очередной храм?

Маргарита перевела взгляд в самый верх экрана. Там значилось название меню, в которое она попала. И это были не контакты.

– Египтяне верили в то, что весь мир состоит из противоположностей, – лихорадочно заговорил Ратцингер, пытаясь успеть за ходом своих мыслей. – Это учение впоследствии у них переняли пифагорейцы. Солнце и влага – огонь и вода. Земля и ветер. Получается из всех пяти стихий у неба нет пары, антипода.

– Причём здесь это?

Немец пропустил вопрос мимо ушей и продолжил:

– А значит, в мировоззрении египтян на самом деле существовала и шестая стихия. Вот почему на дне сферы есть выступ в форме шестиконечной звезды! Раньше мне это совершенно в голову не приходило.

Глаза Марго прищурились, и она смогла прочесть название меню.

Список исходящих вызовов

– Помимо пяти известных нам стихий – солнца, ветра, влаги, земли и неба – египтяне признавали безоговорочное могущество ещё одной.

– Какой же?

Ратцингер выдержал паузу.

Марго уцелевшими кнопками выбрала один из двух номеров и нажала большую, центральную. На экране высветилось время вызова и продолжительность разговора.

– Это тьма, – сказал Ратцингер Ряховскому. – Если вам так будет понятнее, то представим небо как воплощение райских кущ. А в таком случае нужен и ад, его воплощение в символической системе мира древних египтян. Эту роль и присвоили Сету – персонификации зла, Повелителю полчищ демонов, населяющих Дуат, или загробный мир.

Неслушающимися пальцами Маргарита вернулась к списку исходящих вызовов и всмотрелась в суданский номер. Может, это номер того антиквара, о котором говорил Ратцингер? Но нет, данные не сходились. Кто-то разговаривал с кем-то в Судане целых шесть минут в 5:13 утра в воскресенье. Два часа спустя они завершили восхождение на скалу Джебель-Баркал и проникли в храм Геба. Но Марго ничего не знала об этом разговоре.

– Алиса, – не отрывая взгляда от дисплея негромко позвала Марго. – Не объяснишь мне кое-что?..

– С радостью, дорогая… – ответивший голос прозвучал гораздо ниже привычного, что заставило Маргариту тут же обернуться.

От увиденного она сдавленно охнула и выронила из рук радиотелефон. Аппарат с треском ударился о каменный пол.

С поднятым пистолетом, нацеленным прямо в затылок Альберта Ряховского, перед ними стоял Александр Ковальский.

Глава 151

14 сентября 2015 года, понедельник, 5:32

Маргарита Романова, Штефан Ратцингер и Алиса Маркова уставились на Александра Ковальского полными недоумения глазами. Федерал держал в руках пистолет, направив дуло главе оперативной группы в затылок. Рука нисколько не дрожала, на лице застыла гримаса торжества и презрения.

Несмотря на то, что у каждого при себе был пистолет, никто не решился взять Ковальского на мушку. У Альберта Ряховского возникло желание вскинуть оружие, но он решил не рисковать, ставя всех под удар.

– Бросайте все пушки! – скомандовал Ковальский не своим голосом. – На пол! И без фокусов!

Обескураженные Алиса, Ратцингер и Марго повиновались.

– На колени!

Марго послушно опустилась на пол. Голый камень холодил обнажённые колени. Вдруг храмовый зал затопил яркий свет ксеноновых ламп, и на его пороге возник внедорожник, из которого высыпали четверо дюжих сеттитов.

– Займитесь ими, парни! – скомандовал Ковальский, кивнув на Ратцингера, Марго и Алису. – А вот насчёт тебя, Альберт…

Он перевёл взгляд на высокую фигуру Ряховского. Раздался щелчок взведённого курка, от которого сердце Марго тут же ушло в пятки. От неожиданности бывший глава следственной группы с иступлённым выражением лица поднял вверх руки.

– Я всегда мечтал сказать тебе одну вещь. Её так ёмко сформулировала твоя помощница, – в голосе Ковальского сквозило самодовольство. – Какой же ты идиот…

На мгновение Марго встретилась глазами с Ряховским. В них она прочла шок, страх и разочарование, смешанное с сожалением.

Грянул выстрел, разнёсшийся по огромному залу, подобно грому. У Марго внутри как будто лопнула струна. Тело Альберта Ряховского рухнуло на древние каменные плиты. Окружавшие пленников сеттиты даже не шелохнулись, будто сверля чужаков тёмными глазницами своих деревянных масок.

Это всё моя вина…

Марго смотрела широко раскрытыми от ужаса глазами на труп Ряховского.

Не нужно было упираться, искать истину дальше. Чтобы больше не гибли люди…

Ковальский нацелил пистолет на Марго, и у последней всё сжалось в груди.

– Нет! – воскликнул Ратцингер и дёрнулся вперёд, но двое сеттитов крепко держали его за руки. – Не трогайте её! Как вы могли?!

Ковальский сделал два шага в сторону Маргариты, держа в правой руке пистолет.

– Ты действительно думала, что всё будет так просто? – заговорил он чуть более низким голосом, словно глубоко внутри него пробудилась некая иная сущность. – Бедняжка…

Глаза Марго расширились от ужаса и осознания. Предательство Ковальского обожгло её огнём и выбило из равновесия. Она никак не могла взять в толк, как это было возможно.

Зачем ты это сделал, дядя Саша?! Как ты мог работать с убийцами твоего друга? Как посмел предать меня?

Марго с ужасом сообразила, что для сеттитов не было более удачного человека на роль их агента, чем Александр Ковальский. Спокойный, рассудительный, неконфликтный, но жёсткий и принципиальный – такой человек в сочетании с профессиональными навыками чекиста представлял чудовищную опасность в качестве двурушника. Марго не могла не признать, что Ковальский с его интеллигентностью смотрелся довольно странно на фоне здоровенных детин в масках. Но, с другой стороны, как же ещё сеттиты смогли просуществовать целых шесть тысяч лет, не прибегая к различного рода уловкам?

– Неужели даже тени сомнения не возникло? – продолжал Ковальский, смерив Марго выжидающим взглядом. – Что тебя всё это время использовали? Что каждое твоё действие, каждый твой выбор был просчитан на сотни шагов вперёд? Срежиссирован кем-то, скрывавшимся за кулисами? И вы всё сделали в точности, как мы и планировали…

От досады и горечи Марго захотелось вырваться и вцепиться ногтями Ковальскому в лицо. Но могучие руки культиста, стиснувшие её запястья, не оставили девушке иного выхода, кроме как злобно смотреть в глаза предателю. А тем временем мозг, прорвавшись через пелену паники и непонимания, постепенно осознавал суть его слов.

Сидя на коленях на ледяном каменном полу храмового зала чёрной пирамиды, Маргарита вспомнила ту самую фразу, что стала лейтмотивом их путешествия по Москве. Фразу, сказанную одним-единственным культистом, которого удалось схватить федералам. И то, потому что он им поддался, будучи неотъемлемой частью плана.

Не ходите за мёртвыми…

Обратная психология…

Манипуляционный приём, основанный на принципе, что попытка склонить субъекта к определённому действию или внушить ему определённую мысль вызовет диаметрально противоположную реакцию. И сеттиты освоили его в совершенстве.

Убеждённые, что культист их отговаривает, обманывает и издевается, члены следственной группы добросовестно всё делали с точностью до наоборот. Отправились на запад относительно Останкинской телебашни. Затем на Ваганьковское кладбище и далее по списку. И им даже в голову не пришло, что всё это время сеттиты ими манипулировали, чтобы добиться желаемого.

Тебя всё это время использовали.

Каждая маленькая победа федералов над Орденом Сета имела место только потому, что культисты это позволили. Сохраняя баланс между смертельной опасностью и продвижением по пути из загадок и указаний на местности, сеттиты ловко смогли внушить им всем, что они якобы это делают по собственной воле. Что они приближаются к заветной цели – остановить кровавые преступления Ордена. А на самом деле они сами лишь приближали безумных культистов к воплощению их мечты – в чём бы она ни заключалась.

Оглядываясь назад, Марго не сомневалась, что и брошенный жрецом в кабинете Нефёдова жезл был тоже вовсе не счастливой случайностью. Решив, что они в последний момент отбили у сеттита ключ к первому храму на пути в Омбос, члены группы помчались дальше, даже не задумавшись о других возможных вариантах.

Увидев по глазам Марго, что она всё осознала, Ковальский, истинный сеттит в их маленькой группе, с нескрываемым торжеством взмахнул рукой, указывая на колоссальную статую Сета.

– Наш Повелитель воистину велик, – он обвёл рукой большой зал, – согласна?

– Ты безумен! – вскричала Марго. Она отчётливо ощущала, как холодные мокрые струйки бежали по её шее.

– Отнюдь, – Ковальский хищно улыбнулся. – Разве ты не убедилась, что всё увиденное тобой реально? Что древняя легенда воплотилась в жизнь? Мы посреди города из золота. Внутри чёрной гранитной пирамиды. Тебя привёл сюда замысел нашего Повелителя, который просчитал и учёл абсолютно всё. Успех был неизбежен. Теперь ты осознаёшь его величие? Его мудрость? Его вездесущность?

Не услышав ответа, Ковальский раздражённо рыкнул и снова поднялся на ноги.

– Открыв вон те двери, – он указал себе за спину на врата в конце тоннеля, – ты не оставила этому миру шанса. Теперь придётся сказать людям правду, хочешь ты этого или нет. Выбравшись из своего плена, Повелитель приведёт нас в Царство Истины. Где не будет лжи, предательств, коварства, эгоизма. Неужели ты не хочешь видеть мир таким?

– Пожалуй, меня устраивает прежний, спасибо, – на сей раз сарказм дался Марго с трудом.

Ковальский удивлённо приподнял одну бровь.

– А я-то искренне надеялся, что ты будешь умнее, Марго. Поведёшь себя как хорошая девочка, примерная дочка.

От этих слов, произнесённых этим человеком, у девушки заныло сердце, будто его полоснули кинжалом.

Они нас использовали всё это время. Для чего?

Стоявший рядом на коленях Ратцингер тем временем был на своей волне. Окинув взглядом возносившиеся на головокружительную высоту стены, он сказал:

– Это не гробница. И не храм, – он выдержал паузу, глядя в глаза Ковальскому. – Чёрная пирамида – это тюрьма…

Предатель ободрительно кивнул.

– Я знал, что вы нас не подведёте, господин Ратцингер.

Приободрённый его словами немец завершил свою мысль:

– Вы всё это затеяли не ради мести ФСБ или передела мира. Вы пытались выпустить на свободу своего Повелителя.

Что он такое несёт?!

– Но к чему такие сложности? – Ратцингер, даже толком и не пытавшийся сопротивляться, казалось, был поглощён откровением самозванца.

Ковальский уставился на него, приподняв брови и не переставая держать Марго на прицеле.

– Скажем так, господин Ратцингер, у каждого замка должен быть ключ. Как вы справедливо подметили, эта пирамида является для нашего Хозяина тюрьмой. И может быть открыта только одним смертным человеком. Его назначают члены Великой Девятки одним им известным способом. Чтобы мы, верные последователи великого Сета, ни за что не смогли его отыскать. Как только он умирает, выбирается следующий.

– Избранный… – презрительно бросил Ратцингер.

– Скорее проклятый, – хохотнул сеттит. – И этот человек находится перед вами.

Он перевёл на Марго взгляд своих проницательных глаз. Девушка с трудом понимала, о чём он говорит. Всё происходящее казалось ей не меньшим бредом, чем её кошмарные сны.

– С чего вы взяли, что я и есть тот, кто вам нужен?! Никакие ваши проклятые боги меня не назначали! Как вы меня вычислили?

– Как? О, нам пришлось приложить немало усилий, чтобы наконец, впервые за последние четыре тысячелетия, суметь вычислить Наследника – так мы назвали того, кто сможет открыть пирамиду. В конечном итоге всё оказалось очень просто. Тебя избрали боги Великой Девятки ещё тогда, когда ты находилась в утробе матери. Ты об этом не знала, потому что это невозможно понять, не владея определённой информацией, которую добыли наши жрецы.

Сеттит приблизился к Маргарите и сел перед ней на корточки. В свете фонарей девушке показалось, что его густая борода шевелится от предвкушения полного триумфа.

– Только ты могла бы открыть врата пирамиды и впустить нас сюда. Благодаря хитрому механизму в пьедестале статуи твоя кровь открыла тюрьму нашего Отца. Но обязательным условием Великой Девятки было то, что Наследник должен явиться по доброй воле. Из расчёта, что никто на свете не захочет выпускать на свободу бога хаоса и разрушения. На сей раз их выбор оказался крайне неудачным. Судьба не менее слепа, чем правосудие, полагаю. Нам пришлось разработать весь этот план, чтобы просто привести тебя сюда, обязательно по доброй воле. А значит, нужно было придумать стимул, чтобы ты отправилась на поиски чёрной пирамиды и Омбоса. Поэтому мы и начали весь этот маскарад…

– Теракты в Москве не были частью ритуала… – прошептал ошеломлённый Ратцингер.

– Конечно, не были, – кивнул Ковальский.

– Но зачем тогда… – начала Марго.

– Зачем?! Неужели не ясно? Ты должна была так возненавидеть нас, чтобы захотеть свернуть горы, лишь бы покончить с нами. Только так Братство могло быть уверено, что ты дойдёшь до конца. Отыщешь пирамиду и откроешь её нам. И в то же время нужно было дать понять, что мы настроены решительно, – голос его стал ещё твёрже от переполнявшей сектанта гордости. – Что представляем угрозу всему миру, что нас нужно остановить. Что мы настолько могущественны, что даже ФСБ не в силах тягаться с нами. Пережив три теракта из шести и лицезрев убийство начальника Второй службы, вы должны были осознать, с чем столкнулись. Но и перегибать палку было нельзя: как можно сражаться с угрозой, которую нет шансов победить? Иначе ты бы трусливо сбежала. Именно этот баланс и был ключевым в нашем замысле. Для этого мы создали иллюзию, что сферой и жезлом вы завладели исключительно благодаря своей смекалке, а вовсе не потому, что мы вам подыграли.

Тяжело вздохнув, словно утомлённый разговором, сеттит посмотрел на Марго сверху вниз.

– А всё началось со взлома почты Нефёдова, непосредственного начальника Ряховского. Воспользовавшись его электронным адресом, я обязал Альберта включить тебя в состав следственной бригады. Как и нашего досточтимого специалиста, превосходно справившегося со своей задачей. Старый болван побрыкался для вида, но вынужден был подчиниться.

– И поэтому вы убили именно Нефёдова! – Марго поняла, что цинизму сеттитов не было предела. – Это было не случайное жертвоприношение, а умышленное убийство. Как и в случае моего отца…

– Твой отец подошёл к нам слишком близко, и его в любом случае необходимо было устранить. Он знал чересчур много и представлял опасность, мог в любой момент предупредить тебя. Да и отправная точка из него получилась отменная.

– Ты ведь был папе другом…

– Я действительно близко общался с твоим отцом, но лишь с той целью, чтобы наблюдать за ним в пользу Ордена. Чтобы мы знали о нём абсолютно всё, ибо ему предстояло сыграть свою роль. А будучи в хороших приятельских отношениях, я спокойно мог следить за каждым шагом Владимира.

– И ты же его и сдал сеттитам!

– Ничего подобного. Мы подпустили его к нашим планам ровно настолько, насколько это было нужно. Остальное произошло само собой.

– Вот почему не была взломана дверь в его квартиру! – догадался Ратцингер. – К нему пришли вы, и потому он вас с радостью впустил. Не знал, что в тот день вы намеревались его убить.

Ковальский утвердительно кивнул, отошёл на шаг от Марго и снова наставил на неё оружие. Она смотрела на предателя с нескрываемой ненавистью. Внутри всё бурлило. Его самодовольство злило.

Мне следовало догадаться раньше!

– Нам ничего не стоило одурманить его, – продолжал сеттит. – Эти могучие воины легко смогли затолкать его, ослабевшего от препаратов, в приготовленную петлю. А жрец, которого мы с тобой убили в храме Шу, толкнул ногой стул. Смесь только начинала выдыхаться, но я видел муку на лице твоего отца. Страх неизбежного, осознание собственной немощи перед силами, которые он не способен контролировать. Перед смертью ему довелось увидеть в зеркале Хозяина, почтившего нас своим присутствием. Это было незабываемо…

Ковальский красноречиво втянул воздух через ноздри, словно смакуя момент.

– А потом мы сымитировали всё, как могли. Нанесли и стёрли пентаграмму на полу, спрятали стишок в тайнике под половицей, а когда покинули квартиру, выбросили ключи. Досадно, что они улетели дальше, чем мы рассчитывали, и это едва нас не выдало.

– Ваш первый просчёт, – с презрением произнесла Марго. – Повелитель будет недоволен вами. Завалили самую ответственную часть плана.

Ковальский рассмеялся.

– Нет, глупышка. Самой ответственной и сложной частью плана было втереться к тебе в доверие. Заставить тебя поверить в мои искренние намерения помочь в этом путешествии. Тут уж пришлось проявить все чудеса актёрского мастерства вкупе с профессиональными навыками. При том, что мне, как и любому из моих братьев, было противно вообще иметь дело с женщиной, к тому же такой, как ты. Вы не представляете, как мне опостылело нянчиться со всеми вами. Я всю голову сломал, ставя себя на ваше место в попытках понять, какая именно версия сложилась у вас в головах в тот или иной момент. То вас притормози, то, наоборот, подтолкни – да так, чтобы вы не догадались, что я вам подсказываю. То Альберту приспичит избавиться от тебя, то ты сама захнычешь, захочешь к уже покойной мамочке, не в силах вынести ту ношу, что возложила на тебя сама судьба! И лишь мысль о его скором освобождении подогревала мою решимость. В конце концов я всё-таки обвёл тебя вокруг пальца, стал тебе вторым отцом, которому ты безоговорочно доверяла во всём. Подчинялась, даже несмотря на бойкий и непримиримый нрав. Чем сложнее сражение, тем слаще победа. Я не жалею, что Хозяин поручил мне это задание, и я с гордостью и тщанием выполнил его.

Он выдержал паузу, выдохнул и продолжил:

– Было забавно наблюдать, как даже этот самодовольный болван Альберт барахтается в неведении, хотя я всё знал изначально. Ведь всё это было настолько в новинку для его окостенелого мозга. Он привык ловить западных шпионов, исламских террористов, обезумевших вооружённых школьников. Ему наши мотивы и образ действий были непонятны до самого последнего момента. А помните кровь на вокзале?

– Это был отбеливатель, – пробормотала Марго. – Отец рассказывал, что в лучах экспертного света отбеливатель отобразится так же, как кровь.

– Именно. Что проще разлить в людном месте: отбеливатель или кровь? Полагаю, ответ очевиден.

– И зачем был нужен этот фокус?

– Нельзя было вас убивать раньше времени, – пожал широкими плечами сеттит. – Поэтому пришлось соблюдать баланс между смертельной опасностью и спасением. На вокзале было две возможности вывести вас из-под удара поезда. След отбеливателя и пьяница в куртке с нашей нашивкой. В итоге пригодились обе. И так везде, на каждом этапе пути к Омбосу.

– А как ты убил своего собрата? – спросил Ратцингер. – Того, которого удалось захватить федералам? Он выложил нам слишком много, да?

– Отнюдь. Он блестяще исполнил свою роль. Сообщил ровно столько, сколько нужно, и тогда, когда это было необходимо, чтобы вы продвинулись дальше. Да и схватили его федералы только благодаря тому, что он намеренно им поддался. А затем, когда надобность в нём отпала, из соображений безопасности Ордена по приказу Хозяина я… убил его.

Не ожидавший такого ответа, обомлевший Ратцингер замер с раскрытым ртом.

– Но когда?..

– Во время нашего последнего допроса, – пояснил предатель. – Я незаметно вколол ему в шею медленно действующий яд. Одну из секретных разработок ФСБ.

– Когда вы схватили его за шею… – лицо немца озарила искра осознания. – И пригрозили, что он вместе с братьями будет гореть в аду за то, что сделал.

– Это был наш условный сигнал. Со стороны фраза казалась банальной беззубой угрозой. Но на деле означала, что инъекция выполнена успешно и через несколько часов всё будет кончено. Его ответ тоже был заранее выбранным паролем. Как раз к тому времени, как жрец убил Нефёдова, токсин подействовал и наш отважный собрат умер. Скляночку с отравой я позаимствовал у наших коллег. Всё прошло как по маслу. Патологоанатомы всё равно не смогут установить истинную причину и время смерти с точностью до минуты. А значит, момент смертельной инъекции невозможно будет вычислить и привязать меня к его гибели.

– Но как ты впустил жреца в здание? Ты же бежал с нами в тоннеле! – почти завопила Марго от ужаса и негодования, чувствуя, что уже не в силах сдерживать душившие её рыдания. Это невозможно! Это всё нелепая шутка!

– Для этого-то мне и нужна была Алиса, – Ковальский обернулся к секретарше и направил на неё пистолет. – Моё прикрытие. Я вынужден был спорить со жрецами, чтобы они после согласования с Хозяином одобрили беспрецедентную вещь: включить женщину-помощника в наше дело. Пускай и против её воли.

Воспользовавшись паузой, Алиса, чьи щеки тоже блестели от слез, выпалила:

– Они вычислили моих родителей, нашли их и угрожали, что убьют, если я не буду им подчиняться.

Закатив глаза к потолку, Ковальский пожал плечами, показывая, что её слова оказались довольно исчерпывающими.

– Пришлось пригрозить ей смертью родных, – тем не менее сказал он, – чтобы она стала работать на меня. Ведь вы, смертные женщины, никогда не готовы умереть ради своего дела. Именно с её компьютера я отправил письма Ряховскому от имени Нефёдова. Именно она организовала нам спасительный вертолёт в Триумф-Палас, чтобы мы успешно эвакуировали сферу. И именно она в назначенный момент спустилась в тюрьму и впустила жреца через тайный ход, пока мы с тобой ещё только бежали по нему. И тем самым Алиса обеспечила мне алиби. Даже если бы всё пошло не по плану, ничто не мешало преподнести её начальству на блюдечке. Благо обличающих её обстоятельств хватало с избытком. И заодно очистить себя от подозрений в сговоре с Братством.

Марго едва не завыла, точно раненый зверь. Её глаза расширились от ужасного осознания, дыхание участилось. Она не могла отвести взгляд от лица Ковальского – такого родного и одновременно пугающего.

С руками, крепко стиснутыми культистом, Алиса всё это время с мольбой смотрела на лейтенанта. Её плач перешёл в натужный вой. Марго понимала, юная помощница надеялась, что её всё-таки пощадят.

– Я выполнила уговор! – в приступе паники прокричала Алиса, глядя своему истинному нанимателю прямо в глаза. – В точности следовала вашим приказам! Помогала разгадывать те треклятые стишата! Даже статуэтку вам добыла! Марго с остальными нашла город и открыла пирамиду! Всё, как было условлено! Будьте людьми! Отпустите моих родных!

Федерал медленно сел на корточки напротив неё, явно смакуя своё многозначительное молчание.

– Сыновья Сета верны слову, – сказал он наконец. – Твоих родителей освободят, можешь не сомневаться. Но ты же понимаешь, что я не могу оставить тебя в живых? – Ковальский приставил дуло к её лбу. – Мои братья будут помнить твой вклад в великое дело Хозяина, обещаю.

Предатель нажал на спуск. Голова Алисы дёрнулась, державший её культист разжал руки, и бездыханное тело девушки упало на пол, словно тряпичная кукла, пока далеко под сводами зала гудело эхо выстрела.

От увиденного Маргарита вздрогнула и зажмурилась. Даже сквозь эхо она расслышала, как удовлетворённо хмыкнул Ковальский.

– На чём, то бишь, мы остановились?

Марго медленно открыла глаза. Пистолет снова был направлен на неё. Та безмятежность, с которой Ковальский задал свой вопрос, окончательно вывела её из себя.

– Да вы тут всё поехавшие! – в отчаянии прокричала она, за что получила от сеттита ощутимый удар по затылку. Сплюнув, отдышалась и продолжила: – Вашего повелителя не существует! Вы просто сумасшедшие фанатики-террористы, возомнившие себя орудием египетского бога хаоса! Ваши жрецы нюхают галлюциногены и всё время думают только о Сете. Поэтому и видят его в своих наркотических приходах!

– Ах вот как? – хмыкнул Ковальский. – А как же тогда ты объяснишь свои сновидения? В которых ты в точности видела именно это место: пирамиду, статую, город. Оно не могло взяться из ниоткуда, раз ты здесь никогда не бывала, правильно? Ты сама мне об этом говорила в самолёте.

– Сет обладал властью над снами… – произнёс Ратцингер, широко раскрыв глаза от изумления. – Он был способен внедряться в человеческое сознание, внушать нужные мысли. Но это же невозможно!

– Ещё как возможно, господин Ратцингер, – ехидно осадил его Ковальский. – А неверный перевод иероглифов из храма в Нагаде? Который вы обнаружили почти сразу и о котором сообщили лично мне.

– Тогда как же так получилось, что он указал нам на верное место? – после секундной паузы как ни в чём не бывало возразил немец.

Маргарита уставилась на Штефана непонимающими глазами. Как это – неверный? Взглянув на Ковальского, она увидела, как его лицо сперва помрачнело, а потом вновь смягчилось. Он знал.

– Хозяин всегда был мастером по части внушения нужных мыслей нужным людям, – загадочно улыбнувшись, ответил сеттит.

Марго сразу вспомнила слова Ратцингера, когда он объяснял значение эмблемы Ордена, которую нашли в квартире её отца. Тогда он сказал, что Сет способен внушать человеку дурные мысли и также навевать кошмарные сны. Тело Марго содрогнулось, а мозг совершил кульбит.

– Всё это время я видела то, что вы хотели, чтобы я видела, – её голос звенел от сквозившего в нём холода. Разум отказывался верить в подобное объяснение, но только оно соединяло всё части головоломки в единое целое.

– Не мы, а Хозяин. Это он наслал те сновидения с пирамидой, что не давали тебе покоя. Это благодаря его влиянию ты щёлкала записанные древнеегипетским алфавитом послания, как орешки. Но вот в храме в Нагаде на самом деле не было никаких указаний. Наше путешествие могло скоропостижно закончиться, так и не начавшись. Пришлось внушить тебе тот перевод текста, который был нужен нам.

– А если бы я заметил ошибку перевода раньше? – парировал не унимавшийся Ратцингер.

Марго гневно взглянула на немца. Неужто ему реально всё это настолько интересно? Но потом внезапно её осенило.

Он так отчаянно пытается мне помочь, но что я могу предпринять?

Марго забегала глазами вокруг, высматривая пути спасения. Но увидела лишь многовековой первозданный мрак, из которого лучи фонарей вырывали очертания фигур действующих лиц этого странного спектакля. Включая тела убитых – Альберта Ряховского и Алисы Марковой. Сама Марго физически не могла отделаться от двух скрутивших её верзил, а Штефан был бесполезен в рукопашном бою.

– Эх, господин Ратцингер, Повелитель является знатоком тонкостей человеческой психологии. Он знал, что вы всё равно промолчите, чтобы посмотреть, что будет дальше. Такова ваша натура. К тому же свою роль сыграл профессиональный интерес исследователя. К счастью, обстоятельства сыграли нам на руку, и вы догадались о подмене тогда, когда пути назад уже не было.

Отведя пистолет в сторону, Ковальский помолчал, как будто наслаждаясь произведённым эффектом.

– Но должен признаться, вы поставили меня в довольно неловкое положение, – добавил сеттит. – Я высоко ценю вашу сообразительность, не подумайте ничего дурного! Но ведь теперь вы грозили всему плану разоблачением. Вы могли внести сумятицу, сбить остальных с толку. И мне бы пришлось подыгрывать, будто я не в курсе обмана. У меня даже появилась мысль избавиться от вас, подстроив несчастный случай. Например, сбросить вас вниз, на шипы, в храме Нут. Но я понимал, что вы можете нам и здесь пригодиться.

Его слова эхом отдавались в голове Марго. Фрагменты мозаики как будто пришли в движение, складываясь в единую композицию.

– Но почему бы вам не остаться в Москве? В безопасном месте? – снова закинул удочку немец.

– Вас нельзя было отпускать одних в столь рискованное путешествие, – рассмеялся культист. – А вдруг вы бы заблудились или попали в беду? Моей задачей было следить, чтобы вы исправно, но не слишком быстро разгадывали шарады храмов, добирались до пункта назначения, добывали статуэтки. В нужные моменты, когда вы испытывали особенные трудности, я должен был снова направить вас на путь истинный. Вовремя задать наводящий вопрос, перевести разговор в нужное русло, надоумить. Сам или через Алису – неважно. Но не слишком сильно облегчать вам задачу, иначе вы бы заподозрили неладное.

Марго вспомнила то, как именно Алиса подсказала им довершить рисунок Ратцингера до пентаграммы, чтобы связать всех богов воедино. В её памяти также всплыло то, как близко к сердцу секретарша воспринимала всё происходящее. То, что Маргарита приняла за закономерную реакцию, было проявлением личной заинтересованности. Засланному в ряды ФСБ культисту и его сообщнице необходимо было убедиться, что оперативно-следственная группа доведёт дело до конца. Что лично она, Марго, не потеряет желания отыскать чёрную пирамиду и открыть её.

– Радиотелефон тебя подвёл, – едко выплюнула Марго. – Ты выходил на связь со своими прихвостнями уже в Судане. К счастью, ты достаточно тупой, чтобы не догадаться удалить звонок из списка вызовов.

– И на старуху бывает проруха…

Несмотря на тираду Марго, сеттит явно был крайне доволен собой, словно сам Сет мог его сейчас видеть.

В памяти Маргариты всплыли слова Ратцингера, сказанные ещё в Москве.

Души богов живут в их статуях…

Почему-то эта мысль пронеслась в голове именно сейчас. Марго оглянулась назад и всмотрелась в смутные очертания монумента у себя за спиной. При лицезрении головы жуткого существа, венчавшей человеческое туловище, по её коже пробежал холодок.

Несколько секунд Ратцингер молчал, увидев, что его напарница не воспользовалась тем временем, что он выиграл, заговорив бахвалившемуся сеттиту зубы.

– Вы не стали нас убивать, чтобы мы нашли для вас храмы стихий? – снова решил отвлечь культиста Ратцингер.

– Все храмы изначально были под нашим контролем, – ответил предатель и обратился к Маргарите. – Я знал об их местонахождении, устройстве и предназначении лишь в общих чертах – этого было вполне достаточно. Жрецы решили, что так будет лучше для дела. Чтобы моя реакция была более правдоподобной и меня не разоблачили. Так оно и вышло. Однако без тебя, Наследница, нам было бесполезно искать Омбос. Великий город, где веками жили наши праотцы, но были вынуждены бросить его и отдать пескам. Пока ты не прошла по пути, не собрала воплощения всех могучих предков Повелителя, мы не могли войти сюда. И только после того как мы покинули последний храм и сфера была открыта, Хозяин смог сбросить песчаный покров с нашей родины. Только тогда ему стало доставать на это сил. Объединённой силы его предков, от которых он унаследовал власть над всеми стихиями мироздания. Это Сет должен был править нами уже целых шестьдесят столетий! Но они испугались его могущества, его сурового и жестокого нрава. Ведь именно таким и должен быть настоящий правитель, верно? Беспощадным, но справедливым.

Культист приблизился к Марго вплотную и приставил пистолет к её лбу. Металл ствола был ещё тёплым после выстрела, убившего Алису. Марго смотрела в глаза предателю поверх оружия с нескрываемой ненавистью.

Он принимал участие в убийстве её отца. Известие о том, что Владимира Романова всё-таки убили, больно ранило Марго, но она быстро опомнилась. Она изначально так и думала, едва переступила порог его квартиры. Женская интуиция, наверно.

Простота разгадки и чудовищность истины ошеломили Марго. Всё это время она верила, что делает всё возможное, чтобы остановить сеттитов. Что рядом с ней был надёжный человек, которому она могла всецело доверять. А оказалось, что послушной собачкой Марго бежала вместе с остальными от одной подсказки к другой, с каждым шагом приближаясь к ловушке, коей и была всё это время пирамида в утраченном Омбосе. И каждой маленькой, как ей казалось, победой над сеттитами лишь приближала час их труимфа.

Предатель стиснул рукоятку пистолета, держа палец на спусковом крючке.

– Так возьми эти статуэтки и исполни то, ради чего тебя послали сюда! – с пафосом произнёс Ковальский, глядя девушке в глаза. – И, возможно, он даст тебе место в своём Обновлённом мире! В противном случае мы всё сделаем и без тебя. Невелика потеря. Мы выпустим его на свободу, и начнётся новая эра. Мы наконец достигнем того, о чём мечтал каждый, но никто не знал пути, на котором нужно пролить слёзы, пот и кровь….

Выдержав его проницательный взгляд, Марго ответила, вложив в эти два слова всё то, что испытывала прямо сейчас: боль, ярость, ненависть и презрение.

– Не дождёшься!

Глава 152

Штефан Ратцингер никогда не верил в сверхъестественное, но иным образом объяснить события сегодняшнего вечера было невозможно. Как бы он ни хотел отыскать реалистичную причину появления утраченного золотого города на месте оазиса Дахла, немец понимал, что увиденное им сегодня не укладывалось ни в какие рамки.

Лицо сеттита исказилось негодованием:

– Ах вот как? Ну хорошо…

Резким грубым движением он сбросил с Марго рюкзак и вывалил всё содержимое на пол. Из мешка высыпались пять статуэток, а затем выкатилась и каменная сфера. Взяв все артефакты, Ковальский по очереди вставил каждую статуэтку в нужный паз, но проворачивать не стал. Вместо этого он поднял получившуюся конструкцию перед собой и медленно зашагал к исполинской статуе Сета у дальней стены зала. В его плавных неторопливых шагах чувствовалась уверенность в себе, гордость за совершённые деяния и преодолённые испытания. Скрутившие Ратцингера и Марго культисты смотрели вслед соратнику, не отрывая взгляда. Во всей сцене, освещённой лишь тусклым светом фонариков, ощущалась мрачная торжественность. Именно так Ратцингер и представлял себе оккультные ритуалы сеттитов: в полумраке, жестокие, бескомпромиссные, в исполнении людей, прячущих лица за безжизненными масками.

Ковальский приблизился к постаменту вплотную и поднял руки над головой, словно показывая божеству свой трофей. Затем картинно преклонил колени перед своим повелителем и поместил сферу выступом южного полюса в отверстие в постаменте статуи. Артефакт, собранный воедино ценой невероятных человеческих жертв, тут же пропал, словно его проглотил гигантский игральный автомат.

Из-под статуи донёсся низкий гул, переходящий в рокот, сотрясший, казалось, и весь зал тоже. В этот момент Ратцингер почувствовал то, чего никогда за свою жизнь человека, взращённого в атмосфере пропаганды атеизма, не испытывал прежде. Он до конца не мог понять, как именно. Скорее интуитивно. Но в зале вместе с ними появилась ещё и некая сущность. Дышать стало тяжелее, носоглотку обожгло холодом, словно сам загробный мир распахнул свои врата.

Чёрт побери, а вдруг сейчас именно это и происходит?!

Ратцингер ощутил, как его кожа покрылась мурашками, как похолодели руки. Всё, во что он прежде верил, в этом гигантском строении, возведённом шесть тысяч лет назад, казалось ничтожным и ошибочным. Он, будучи изучавшим египетскую мифологию учёным, никогда не считал, что этот мир действительно находится под управлением неких сил, расположенных по ту сторону реальности. Но после всего того, что они пережили за последние два дня, Ратцингер уже не был так в этом уверен.

Ковальский благоговейно воздел руки вверх и возвестил:

– О великий Сет-Ан! Мы, славные сыновья твои, с доблестью возвращаем тебе твоё былое могущество! Прими же эту жертву, возвещающую начало твоего правления на этой земле!

Ковальский обернулся и махнул рукой сеттитам. Те молча кивнули и подхватили на руки Марго. Девушка отбивалась и сопротивлялась, но всё было тщетно. Двое громил даже не замечали её отчаянных попыток освободиться.

– Не трогайте её! – завопил Ратцингер и рванулся вперёд, скорее машинально, чем в искренней попытке спасти Маргариту.

Тут же он почувствовал удар в плечо, поваливший его на землю. Немец ударился лбом о холодный каменный пол святилища. Грубая поверхность резала колени даже сквозь плотные походные штаны. Он задыхался от гнева и страха, впервые в своей жизни.

Штефан поднял глаза и смотрел снизу вверх, как двое культистов несли Марго к статуе Сета. Смысл происходящего дошёл до него за долю секунды.

Финальное жертвоприношение.

Последняя человеческая жертва на этой кровавой тропе возмездия сеттитов. На пути к освобождению их повелителя из плена подземного мира. Пару дней назад это всё показалось бы ему чушью, но сейчас он ничуть не сомневался, что нечто подобное вполне могло произойти. Ратцингер почти физически ощущал, как беснуется потусторонняя сущность в этих стенах, изнемогая от желания наконец вырваться из заточения. Она рвалась и металась, кружила вокруг Наследницы, но никто её не видел.

Немец попытался снова вернуться в рациональное русло, но в стенах пирамидального храма, в существование которого прежде никто не верил, это было весьма затруднительно. Марго всё это время видела его в своих снах. Это она привела их сюда, хотя и думала, что действует во благо всего мира. А теперь она как минимум найдёт здесь свою смерть.

– Отпустите!!! – завопила Марго.

– Молчать! – рявкнул Ковальский. – Не сме…

Тут его голос резко замолк. Он насторожился, а Ратцингер замер и стал вслушиваться. Мгновенно усилившийся рокот сотряс зал. Под сеттитом разъехались каменные створки, обнажая кованую решётку. С непониманием и ужасом в глазах Ковальский уставился себе под ноги. За решёткой виднелось ритмично моргавшее свечение. Ратцингер ожидал, что он достанет оттуда нечто невероятное, но потом догадался, откуда шло сияние.

Из-под решётки вверх вырвался столп пламени, тут же охвативший сеттита, застав его врасплох. Одежда на несчастном мгновенно вспыхнула, а языки огня лизали его кожу и плоть. Поначалу он даже не кричал, но буквально через несколько секунд не смог сдержаться от боли. Ковальский повалился на пол и стал кататься из стороны в сторону в тщетных попытках сбить с себя пламя, огромным красным цветком поедавшее его тело.

Собратья по Ордену даже не шелохнулись. Сначала Ратцингер решил, что причиной тому был шок от увиденного. Но потом понял, что заблуждался.

Так и было задумано.

В жертву необязательно было принести Марго как Наследницу, подошёл бы и один из сеттитов. И волею случая сакральной жертвой для пробуждения бога стал тот, чьи усилия позволили реализовать весь этот дьявольский план. Теперь он корчился в предсмертных судорогах на полу зала Чёрной пирамиды, нелепо дёргая руками и ногами.

Когда предатель затих, в помещении как будто стало ещё тяжелее находиться. Образовавшийся костёр призрачным пляшущим светом озарял всё, что было поблизости. Маски сеттитов стали ещё более грубыми и зловещими. Лицо Марго выглядело совсем искажённым. А подсвеченная снизу статуя Сета словно смотрела на них сверху вниз, как на своих вечных рабов.

Подняв голову, Ратцингер вгляделся в лицо изваяния. Его взгляд привлекло какое-то движение в районе головы. Там укрывался ещё один сеттит? Тот, кто активировал ловушку для финального жертвоприношения?

Присмотревшись повнимательнее, насколько это было возможно в полумраке церемониального зала, Штефан Ратцингер содрогнулся всем своим существом. Теперь он точно знал, что узрел истину. И она его ужаснула.

Глава 153

Души богов живут в их статуях.

Маргарита Романова никогда бы не подумала, что увидит действие этого принципа вживую.

Глаз изваяния дёрнулся, а затем каменные веки разомкнулись, и тьму озарило кроваво-красное сияние. Глаза Сета горели во мраке зала, словно два гигантских рубина. Только это были вовсе не камни. Статуя пару раз моргнула, после чего повернула голову вправо, затем влево, словно разминая шею.

По её поверхности пробежала тонкая паутина трещинок. Она промчалась, словно оползень, от головы по туловищу к рукам и ногам. Затем верхний слой камня осыпался, обнажая более тёмный и глубокий. Словно змея, освободившаяся от старой чешуи, колосс встал со своего трона в облаке мелкой каменной крошки. Алые глаза воззрились на посторонних с немым укором, заставив обоих уцелевших беглецов сжаться от ужаса.

Шокированная Марго смотрела на каменного исполина, не веря в происходящее.

Пускай это будет очередной кошмар, умоляю тебя, господи…

Сразу же после этого статуя медленно подняла правую ногу и сделала вперёд один шаг, сотрясший зал. На мгновение все присутствующие потеряли равновесие. Нёсшие Марго сеттиты разжали руки, и девушка плюхнулась на каменный пол. Этой заминки ей хватило, чтобы нанести удар вслепую. По сдавленному вздоху Марго поняла, что попала одному из противников в пах. В следующую секунду она развернулась, выхватила из-за его пояса пистолет и всадила по пуле в каждого из четырёх замешкавшихся сеттитов. Куда именно стрелять, ей было всё равно – благо мишени были достаточно большими, что даже новичок смог справиться.

Потрясённый увиденным, Ратцингер уставился на девушку, не в силах поверить своим глазам. Марго поднялась на ноги, подбежала к нему и помогла подняться.

– Это было… просто блестяще… – пробормотал немец, как будто раздосадованный случившимся.

– Сама не понимаю, как мне удалось…

Сверху раздался протяжный вой. Разгневанный убийством своих адептов, исполин занёс левую ногу, чтобы раздавить смельчаков.

– Надо сматываться! – закричал Ратцингер.

– Постойте! – вырвалось у Марго.

Во мраке тронного зала Чёрной пирамиды она разглядела, что из правого колена статуи продолжала сыпаться мелкими горстками каменная крошка. Присмотревшись внимательнее, она увидела паутину трещин в области сустава. Похоже, статуя на каком-то этапе уже была повреждена в этом самом месте. Не имевшие доступа в пирамиду, сеттиты не могли произвести реставрационные работы. Сейчас, когда вся нагрузка была сосредоточена на правой ноге, процесс разрушения немного ускорился.

Видя, что медлить нельзя и всего секунды отделяют их всех от участи быть раздавленными гигантской каменной ступней, Марго быстро осмотрелась вокруг. Заметив выпавший пистолет одного из убитых культистов, девушка метнулась вперёд. Схватила оружие, снова встала на колени, сняла оружие с предохранителя и прицелилась с двух рук сразу. А затем стала безостановочно нажимать на спуск, чувствуя, как протестуют при каждом выстреле барабанные перепонки, а ноздри забиваются запахом дыма.

Вот уж теперь я точно грёбаная Лара Крофт!

Пули одна за другой ударяли в чёрную гранитную ногу, медленно углубляя трещины и порождая новые. Каменный колосс как будто опешил и попытался занять максимально устойчивую позицию. Разгадав замысел девушки, не умеющий стрелять Ратцингер неуклюже отполз подальше, за её спину.

Тем временем от изваяния начали отделяться и падать всё бо́льшие куски камня. Трещины расширились и углубились настолько, что в них можно было засунуть палец. Поскольку от этого зависела её жизнь, Марго с остервенением давила на спусковые крючки, пока не кончились патроны в обоймах.

Неожиданно от ноги исполина откололся солидный кусок размером с человеческую голову. Конечность подкосилась, треснула по суставу, колосса начало кренить вправо. Он заваливался прямо на своих противников.

– Назад! – скомандовал Ратцингер.

Марго бросила бесполезное оружие, развернулась и стартовала, словно спринтер. Она понимала, что у них есть всего пара секунд, чтобы успеть оказаться вне зоны досягаемости для падающей статуи. Девушка бежала, не оглядываясь, рядом с ней гнал во весь опор Ратцингер.

Сзади раздался глухой гул и протяжный стон. В следующую секунду в тронном зале как будто произошло землетрясение. Тонны камня обрушились на пол и рассыпались на тысячи обломков самых разных форм и размеров. В воздух взметнулось облако из песка и пыли.

Только когда всё стихло, беглецы остановились и замерли, тяжело отдуваясь. Оба смотрели на гору бесполезной породы, в которую превратилась ожившая статуя Сета.

Что бы сейчас тут ни произошло, это точно не было сном.

– И это их великий бог? – с иронией воскликнула Марго. – Как там вы сказали, Ратцингер?.. «Колебатель земли, баламутящий само море», так кажется? Да похоже, он просто бестолковый элемент декора.

– Я бы не спешил радоваться… – протянул немец, указывая на груду камней.

В её глубине легко можно было уловить какое-то движение.

Глава 154

Не понимая, к чему клонит Штефан, Маргарита Романова схватила один из прикатившихся к ногам фонариков и направила луч света на груду обломков, оставшихся после статуи Сета. Как и сказал Ратцингер, среди груды камней виднелось какое-то упорядоченное движение.

Девушка с опаской сделала шаг вперёд, всматриваясь в зазоры между глыбами. Казалось, мелкий порошок затягивает с краёв невидимый пылесос. Крохотные частицы притягивались к центру груды обломков, а затем взмывали в воздух и собирались в разраставшееся облако.

– Что это за хрень? – протянул Ратцингер, чувствуя присутствие той сущности, что была рядом с ними во время ритуала.

– Даже знать не хочу, – выпалила Марго и сделала шаг к внедорожнику, оказавшемуся вне зоны досягаемости для каменного гиганта. – Давайте уйдём!

Ратцингер бросил мимолётный взгляд на тела Альберта Ряховского и Алисы Марковой с простреленными головами и на обгоревший труп, который они знали как Александра Ковальского. Вкупе с четырьмя убитыми сеттитами вся сцена напоминала бойню.

Из недр нарождавшегося облака каменной крошки, достигшего уже пару метров в диаметре, раздался низкий утробный рёв. Направив на него луч фонаря, Ратцингер увидел, что оно ведёт себя, словно косяк рыб или рой насекомых – осознанно движется вовсе не туда, куда тянул лёгкий ветерок, достигавший храмового зала через распахнутые врата.

– Бежим! – скомандовал немец и побежал к внедорожнику.

Марго схватила Ратцингера за руку, и вместе они запрыгнули в незапертый автомобиль. Плюхнувшись за руль, Штефан порадовался, что сеттиты были настолько опьянены своей победой, что забыли даже вынуть ключ из замка зажигания. Не говорите гоп, голубчики.

Двигатель довольно заурчал, и включившиеся фары выхватили из темноты бесновавшееся облако. Оно стало гуще и теперь напоминало столп вулканического пепла. В последний момент Ратцингер подумал: «А что мы, собственно, делаем? Бежим от облака? Мы явно тронулись умом».

В следующую секунду эта мысль мгновенно улетучилась из его головы. Гигантский сгусток каменной крошки рванулся вперёд, словно собираясь поглотить автомобиль. Вскрикнув от неожиданности, немец переключил передачу и сдал назад. Описав дугу, внедорожник с силой ударился бампером в стену коридора. Штефан поспешно вывернул руль, толкнул ручку коробки передач и нажал на газ. Тем временем позади беглецов дьявольское облако постепенно набирало скорость.

Выровняв машину, Ратцингер погнал к выходу. Оживший сгусток пыли, контролируемый некой эфемерной сущностью, на всех парах нёсся следом, оглашая безмолвие проклятой пирамиды загробным воем. Немец вдавил педаль газа в пол настолько сильно, что, казалось, вот-вот его проломит.

Впереди на фоне сияния, падавшего в коридор из распахнутых врат пирамиды, стали проступать очертания сотен рук и голов. Вдобавок в уши ударил протяжный, слившийся в унисон, заунывный стон.

– Это ещё что?! – озвучил вертевшийся в голове вопрос Ратцингер.

– Не сбавляйте скорости! – кричала обернувшаяся назад Марго. – Оно у нас на хвосте!

Штефан прибавил скорости, и внедорожник понесло ещё быстрее. Расстояние, отделявшее его от жуткого облака, стало увеличиваться.

Автомобиль ворвался в заросли рук, протянутых к середине прохода. Ратцингер с ужасом понял, что они принадлежали вмурованным в стены и пол жрецам, которые по неведомой причине ожили и раскрыв беззубые рты, смотрели на них с Марго сгнившими глазами с яростью и осуждением. Пока колёса машины с чудовищным хрустом давили и ломали конечности, остальные мёртвой хваткой цеплялись за окна и двери, стараясь замедлить беглецов.

– Щайсе! – воскликнул Ратцингер, когда от удара засохшего кулака вдребезги разлетелось стекло в его дверце.

Вскоре та же участь постигла и остальные стекла внедорожника, а следом мертвецы оторвали ещё и задний бампер. Автомобиль разбирали на части буквально на глазах.

Нужно выбираться отсюда!

Неожиданно машина остановилась как вкопанная. Обоих беглецов бросило вперёд. Непристёгнутого Ратцингера со всего размаху впечатало в руль. Он сполз обратно в кресло, борясь с подступившей головной болью. По щеке струилась кровь.

– Вы целы? – громко спросил немец у Марго, силясь перекричать стоны десятков оживших жрецов.

Их усохшие задубевшие руки пытались проникнуть внутрь салона, однако вмурованные по пояс в стены мертвецы не могли больше ничего сделать.

– Да, – простонала Марго, держась за ушибленную голову. – Что произошло?

Штефан недоуменно крутил головой.

– Понятия не имею… – он снова надавил на газ, но машина не сдвинулась с места.

Немец переключил передачу, но результат был тот же. Они стояли на месте, хотя колеса проворачивались и визжали. Глянув в чудом уцелевшее зеркало заднего вида, Ратцингер опешил. Судя по всему, в заднюю ось машины крепко вцепились несколько пар рук, и их объединённой нечеловеческой силы хватило, чтобы остановить внедорожник.

– Щайсе! – снова выругался немец и вдавил педаль газа до упора.

Никакого результата. Тогда он переключился на третью передачу и снова ударил по газам. Автомобиль начало чуть тянуть вперёд, словно он буксовал в топком болоте. Далеко сзади снова послышался знакомый рёв: облако каменной крошки нагоняло их.

– Ратцингер, жмите!!! – завопила Марго, оглядывая салон в поисках оружия.

Схватив пистолет, она несколько раз выстрелила по ближайшим к автомобилю рукам, но это не возымело никакого эффекта.

В отчаянной попытке спастись Штефан переключил рычаг в положение четвёртой передачи. Двигатель взревел, из-под днища клубами повалил дым, и машина накренилась вперёд. Сзади раздался натужный стон металла.

В следующую секунду внедорожник резко бросило вперёд. Что-то громко стукнуло, потом тут же звякнуло. Ратцингер, выглянув в окно, с удивлением проводил глазами их левое заднее колесо, оставшееся в лапах мертвецов. По инерции автомобиль погнал дальше на трёх колёсах. В душе немец порадовался, что у внедорожника был полный привод.

На трёх колёсах беглецы преодолели оставшуюся часть тоннеля и помчались в белоснежное сияние распахнутых врат.

Яркий свет восходящего солнца полоснул Ратцингера по глазам, на секунду ослепив. Мир потонул в море белого пламени, а затем из него постепенно выплыла статуя Сета.

Внедорожник на всем ходу нёсся в основание монумента.

Понимая, что не сможет вовремя затормозить, Ратцингер крутанул руль до упора вправо. На полном ходу машина начала разворот. Секунду спустя немец почувствовал, как автомобиль поднялся на два колеса в неуправляемом заносе. Центр тяжести начал медленно, но неумолимо смещаться.

* * *

Мы перевернёмся!

Ровно в тот момент, когда им следовало бы опрокинуться, внедорожник с большой силой врезался в постамент статуи Сета. Обоих беглецов опять швырнуло вперёд, на двери по левому борту, Марго больно ударилась рукой. В ушах зазвенело, а мир на мгновение поплыл.

Как только её отпустило, Маргарита рефлекторно толкнула дверь, но та не поддалась. Искорёженную створку от удара погнуло и перекосило.

Собравшись с силами, Марго, превозмогая боль во всём теле, бросилась к противоположному борту машины и выскочила наружу. Раненую в храме Геба ногу тут же как будто пронзило иглой. Марго рухнула лицом в песок, сдавленно вскрикнув. Но завывания в глубине пирамиды подстегнули её снова подняться.

Я всё это допустила – я же это и остановлю.

Эта мысль навязчиво продолжала стучать в её мозгу, словно отбойный молоток, всё то время, пока они с Ратцингером неслись по коридору. Именно благодаря ей Марго снова смогла подняться. Она бросилась к фронтальной стороне статуи, держась за её пьедестал обеими руками.

Рёв в чёрном чреве проклятой пирамиды нарастал, словно готовился к взлёту реактивный самолёт. Маргарита уже могла различить очертания клубов каменной пыли.

Оказавшись у ниши в основании статуи Сета, Марго без лишних церемоний рванула статуэтку на себя. Фигурка легко выскочила из гнезда, в глубине пьедестала снова заскрежетали гигантские шестерёнки. Распростёрший руки каменный Сет стал медленно отворачиваться от собственной тюрьмы. Одновременно с этим в движение пришли мощные каменные двери.

Ну давай же, скорее!!!

Казалось, толстые створки ползли ещё медленнее, чем когда их открывали в первый раз. Прошло примерно четыре секунды, но проход сузился совсем немного. Даже если между дверями останется крохотная щёлочка, это не помешает облаку мелкой каменной крошки просочиться наружу.

Марго почувствовала себя эпидемиологом, пытающимся остановить от распространения смертельно опасный вирус. С досадой и злостью, глядя расширенными от ужаса глазами на врата пирамиды, она пару раз ударила по постаменту, словно подгоняя многовековой механизм.

Слишком медленно… Мы не успеем…

Массивные каменные двери проделали от силы полпути, а облако пыли уже было у самого выхода. Теперь рёв, исходивший из его недр, казался оглушительным. Волна мелкой чёрной пыли неслась на всех парах, словно потерявший управление поезд.

– Ложись! – едва услышала Марго вопль Ратцингера.

На бешеной скорости облако каменной крошки вырвалось из недр чёрной пирамиды, как выбрасывается пепел из жерла просыпающегося вулкана. Сдвигавшиеся двери как будто лишь усилили его напор. Ратцингер повалился на землю, Маргарита забилась за постамент, закрыв голову руками. Её кожу обдало горячим ветром, а над головой забарабанили по монументу мелкие кусочки камня.

Громадная статуя бога хаоса рассекла облако, словно волнорез. Гудящий сгусток обогнул изваяние с обеих сторон, вновь соединился воедино и двинулся под углом вверх, в порозовевшее от первых проблесков рассвета небо.

Позади тихо сомкнулись вместе каменные створки главного входа в чёрную пирамиду.

Но уже слишком поздно.

Съёжившаяся у основания статуи Сета, которую она видела столько раз в своих снах, Маргарита Романова провожала взглядом чёрное облако, двигавшееся против ветра. Оно взяло курс на северо-восток, словно уже знало, куда ему следует направиться.

Марго едва могла дышать, её душили рыдания от осознания собственного бессилия.

Я выпустила его в этот мир…

Истину, о которой никто не должен был знать.

Глава 155

И познаете истину,

и истина сведёт вас с ума.

Олдос Хаксли

Я всё это допустила.

Я его освободила.

Словно похоронный колокол, в голове зазвучали слова седого командира культистов, сказанные в палатке у храма Нут.

Наше самое ценное сокровище всегда было с нами. И у нас никто ещё не смог его отобрать.

Вот оно какое на самом деле – настоящее «сокровище» Омбоса. Запертый в гигантской пирамиде из чёрного гранита, будто джинн в бутылке, древний бог хаоса и разрушения, коварный и жестокий.

Маргарита Романова упала на колени рядом со статуей Сета близ чёрной пирамиды и смотрела вслед удалявшемуся чёрному облаку, отчётливо различимому на фоне розового рассветного неба. Куда оно направится, где нанесёт удар – девушка не знала. И это её страшило.

Мы не успели его остановить…

Шок отключил её от реальности: в ушах стоял гул, кровь стучала в висках. Окружающий мир перестал для неё существовать. Всё, что она видела: уменьшавшееся чёрное пятно на расцвеченном красным утреннем небе. Марго даже не слышала слова Ратцингера, пока он не начал её тормошить.

– Нам надо уходить! Фройляйн! – кричал немец.

В памяти всплыла фраза Ковальского, сказанная в пылу спора в главном зале Чёрной пирамиды.

Открыв вон те двери, ты не оставила этому миру шанса. Теперь придётся сказать людям правду, хочешь ты этого или нет.

От горечи поражения девушку мутило. Хотелось забиться куда-нибудь в одном из заброшенных домов и там молча подохнуть. Что бы только что ни вырвалось из недр забытой самим богом чёрной пирамиды, вряд ли оно могло привнести что-то хорошее в этот мир. Груз вины неподъёмным бременем рухнул на плечи Маргариты, угрожая в любой момент раздавить.

– Марго! – Ратцингер с опаской решился на отчаянные меры и с размаху влепил девушке пощёчину.

Ошарашенная подобным обращением, она нахмурилась и взглянула на немца глазами, полными бессильной ненависти.

– Вы в порядке? – членораздельно спросил Штефан.

– Если не считать того факта, что мы поспособствовали освобождению из плена пирамиды, предположительно, бога хаоса и разрушения… да, я в порядке.

– Что нам теперь делать? – Ратцингер готов был рвать на себе волосы.

– Сначала надо выбраться отсюда. А дальше придумаем.

– Но как выбраться отсюда, если сеттиты… – немец умолк на полуслове и бросил удивлённый взгляд на площадь.

В пылу бегства от ожившего облака каменной крошки они не заметили, что перед статуей Сета появилась пара десятков трупов. Среди них были как сеттиты, так и люди в тёмно-зелёной камуфляжной армейской форме. В отдалении где-то на окраине города слышались голоса и рокот вертолётного винта.

– Это солдаты, – с недоумением произнесла Марго. – Откуда они здесь?

– Видимо, нас нашли, – мрачно констатировал Ратцингер. – Вспомните, Ряховский опасался, что вслед за нами послали людей из ФСБ. Жаль, они не настигли нас раньше.

Окинув взглядом залитую кровью площадь, немец вынужден был констатировать, что большинство погибших были бойцами отряда спецназначения. У сеттитов имелось преимущество в виде знания местности и возможности устраивать засады. Даже подготовленные солдаты не смогли противостоять натиску фанатичных, не страшащихся смерти культистов.

– Нам нужно выбраться из Омбоса, – твёрдо сказала Марго и зашагала через площадь. – Так или иначе.

– Что вы хотите сказать?

– И вояки, и сеттиты прибыли сюда по воздуху, так? Не важно, чьим вертолётом мы воспользуемся, но мы покинем этот проклятый город и как можно скорее.

– И как вы намереваетесь это сделать? Угнать вертолёт?

– Нет, Ратцингер, нужно действовать хитрее.

* * *

На площади, некогда бывшей центральным базаром Омбоса, тарахтел лопастями вертолет. Жрец, имевший честь лицезреть то, как из недр чёрной пирамиды было исторгнуто чёрное облако, пребывал на седьмом небе от счастья. План, который придумал и чётко расписал им Хозяин, сработал как швейцарские часы, несмотря на многочисленные риски. Разве что статуя Повелителя, судя по всему, разрушилась, и они не увидят её ожившей во всём величии. Но теперь это уже неважно – цель достигнута.

Хозяин свободен и вскоре заявит о себе.

И тогда подле его ног будут верные ему последователи, коих он нарёк своими сыновьями, готовые нести его слово в этот бренный мир.

Жрец спустился по очищенной от песка лестнице и направился к вертолёту. В этот момент из-за угла появился сеттит. Довольно узкоплечий на фоне своих собратьев, но крепко сбитый, за спиной у него виднелась винтовка. На руках он нёс бездыханное женское тело. Его лицо, как и всех собравшихся в городе, было скрыто за маской в целях безопасности. Если бы в Омбос нагрянули египетские власти или полиция, никто бы не увидел лиц многочисленных убийц Ордена, наводнивших сегодня город.

– Кого это ты нам доставил? – удивлённо спросил жрец по-арабски.

– Наследницу, – пробасил собрат. – Я нашёл её без сознания у входа в пирамиду. Решил, что не стоит её оставлять здесь, чтобы не попала в руки неприятеля.

– Отличная работа, – жрец приблизился к девушке и всмотрелся в её округлые черты лица. – Она уже выполнила свою роль, но это не значит, что мы не сможем найти её телу достойного применения. Моим соратникам не помешают новые подопытные для экспериментов.

– Куда и как её доставить?

– Отправляйся на вертолёте в Каир. А там, в нашей штаб-квартире разберёмся. Иди.

– А вы не полетите с нами?

– Я не смогу. Сражение с военными отняло жизни многих наших братьев, – последние слова жрец произнёс гордо, но без неуместного пафоса. – Я бы хотел почтить их память, – он окинул взглядом блестевшие в лучах утреннего солнца стены золотых домов. – И насладиться атмосферой этого невероятного места. Ступайте без меня. И немедленно.

– Слушаюсь, – гордо сказал сеттит и сел в вертолёт.

Минуту спустя лопасти машины заревели с новой силой, и она взмыла в чистое утреннее небо.

Наступил понедельник. Первый день Обновлённого мира.

* * *

Золотые дома забытого всеми города Омбос отдалялись и становились всё меньше. На их фоне отчётливо виднелась громада чёрной пирамиды – ныне пустой и бесполезной горы чёрного гранита.

Штефан Ратцингер, чьё лицо было скрыто маской одного из убитых сеттитов, не мог поверить, что их с Марго авантюра сработала. Сняв с одного из трупов форму культиста, он переоделся, а Марго притворилась, что без сознания.

Теперь они оба сидели в вертолёте, уносившем их прочь от затерянного города обратно в Каир. Девушка тихо и размеренно дышала, изображая беспамятство. По счастливой случайности в кабине не было никого, кроме них и пилота. Остальные сеттиты предпочли остаться в Омбосе и намеревались покинуть его на внедорожниках.

Воспользовавшись затишьем, Ратцингер взял паузу, чтобы обмозговать всё то, что с умопомрачительной скоростью успело случиться в забытом проклятом городе.

Всё, начиная с момента разоблачения Ковальского и его скоропостижной кончины и заканчивая побегом из пирамиды, не укладывалось в его голове. Ратцингер даже не задавался вопросом, какого черта все похороненные в пирамиде жрецы ожили? Почему встала и попыталась их убить статуя Сета? Почему, развалившись на куски, захватившая её сущность не остановилась, а всего лишь перешла в новое «агрегатное состояние»? И каким образом эта самая неведомая сущность ранее смогла наслать на Марго жуткие сны, в которых она видела Омбос, а потом ещё и внушить нужный перевод иероглифов со снимка Питри?

Всем этим вопросам не было ответа. Оставалось просто смириться с тем, что он видел, слышал, ощущал. Ратцингер не верил в групповые галлюцинации, а значит, то, что случилось в чёрной пирамиде, было реально.

Но как это всё можно объяснить? Он не имел ни малейшего представления.

* * *

Тем временем лежавшая головой у него на коленях Маргарита Романова под натиском накатившей на неё усталости последних трёх суток погрузилась в дремоту.

И теперь ей уже было плевать, увидит ли она в очередной раз во сне проклятую чёрную пирамиду или нет.

Всё, что ей требовалось сейчас, это окончательно пробудиться от кошмара.

Эпилог

Над пробуждавшимся в начале рабочей недели Каиром неслось большое чёрное облако каменной крошки. Залитые горячим египетским солнцем улочки столицы были ещё пустынны, а потому лишь немногие могли заметить странный объект, двигавшийся по небу. И то, если бы решили посмотреть вверх.

Достигнув красного здания Каирского музея, облако пошло на снижение и превратилось в едва заметную струйку песка. Просочившись через щель в оконной раме, чёрная змейка из мельчайших частиц двинулась по залам, словно заведомо знала, куда нужно направляться. Она миновала основные выставочные помещения и двинулась в запасники запретной секции музея.

Туда, где хранились самые ценные и загадочные артефакты цивилизации долины Нила, найденные в песках пустыни. Но её интересовал только один из них.

Пыль пронеслась по залам запасников и остановилась у давно забытого экспоната. Это был стоявший вертикально гигантский трёхметровый саркофаг из чёрного гранита. Вместо лица фараона на нём была высечена маска бога хаоса и разрушения.

Облако каменной крошки медленно просочилось под крышку. В запасниках воцарилась мёртвая тишина.

Минуту спустя саркофаг распахнулся, обнажая содержимое гроба.

На голый мраморный пол сошла громадная мясистая ступня с когтистыми пальцами.

Благодарности

Хотелось бы от всей души сказать большое спасибо всем тем, кто так или иначе помог этому роману увидеть свет.

Всем моим родственникам, близким и дальним, ныне здравствующим или покойным за то, что сформировали меня именно таким, какой я есть. Каждый из вас вольно или невольно подтолкнул, надоумил и вдохновил меня написать этот роман.

Коллективу преподавателей лицея № 1535, работавшему в период с 2013 по 2019 годы, а в частности, Наталье Цветовой, Елене Крамчаткиной, Эрике Савиной, Маргарите Хасяновой, Александру Абалову и Людмиле Алексеевой. Ваши энтузиазм и энергетика, способность привить структурное логическое мышление, дать высококлассные навыки в своей дисциплине, открытость новому и поощрение творческих начинаний лицеистов зарядили меня на долгие годы вперёд.

Наставнику Сергею Слободенюку и коучу Светлане Волох, которые помогли мне поверить в свои силы, заразили своим позитивом и поддерживали советом или просто добрым словом на протяжении всего написания черновика романа.

Первым читателям этого романа: Екатерине «Фланетт» Песковской, Даниле Пугачёву-Хаустову и Светлане Осиповой – за честный взгляд со стороны, конструктивную критику и готовность помочь исправить шероховатости и недочёты.

Моему хорошему другу Айрату Гараеву за веру в меня, за доселе невиданное мною погружение в рассказанную историю и за вдохновение в создании концовки. Обронённая тобой невзначай фраза помогла фрагментам мозаики сложиться, добавив финалу драматизма, логичности, завершённости и смысловой цельности.

Участникам ролевой игры по мотивам этого романа, проведённой уже в столь, казалось бы, далеком 2015 году: Александре Расторгуевой (Маргарита Романова), Владимиру Тиунову (Штефан Ратцингер), Артемию Кудрявцеву (Альберт Ряховский), Екатерине Бурт (Алиса Маркова), а также Дмитрию Иваненко, Дарье Аверич и Элис Рэнделл (прежде Анастасии Калмыковой). Без вас я не увидел бы многих недостатков изначальной задумки и не поверил бы, что данная история имеет право на существование и может быть интересна людям.

Всему коллективу издательства «Эксмо», работавшему над изданием этой книги, особенно Марии Назаренко, Екатерине Горковенко и Ольге Ольшанской – за их терпение, трудолюбие, оперативность и готовность прислушаться к мнению автора, чтобы преподнести роман читателю в лучшем виде.

Первым читателям печатной версии предыдущей части романа, изданной в издательстве «Эксмо»: Алле Хмелевой, Анастасии Масловой, Людмиле Никаноровой, Александру Братерскому, Виктору Лебедеву и Дмитрию Унгуряну за их честное мнение и насыщенные обсуждения романа, заряжавшие энергией продолжать писать и стимулировавшие не снижать планку, а также вселившие веру в то, что мной взято верное направление и стиль повествования.

Примечания

1

LOL/lol – от англ. laughing out loud, «громко смеясь», или lots of laughing, «много смеха». – Прим. ред.

ASAP – от англ. as soon as possible, «как можно быстрее». – Прим. ред.

BRB – от англ. be right back, «сейчас вернусь». – Прим. ред.

Content

Ростислав Александрович Соколов
Глаза истины: тень Омбоса. Часть 2. Чёрная пирамида

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Эпилог

Благодарности

Примечания