Лебедев Евгений Леонидович

Вингер. Мундиаль [СИ]

Annotation

Алекс Граф принимает участие в XVIII чемпионате мира по футболу. Сможет ли Алекс со своим другом-одноклубником завоевать Кубок Мира ФИФА?

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 1

Португалия. Порто; Испания. Барселона; Германия. Франкфурт-на-Майне; Россия. Москва, Рязань. 5 июня 2006 года.

Вдох на два шага, выдох тоже на два. Сначала стопа на пятку, потом на носок. Я бежал уже второй час в том же темпе, скорости и технике. Уже километров двадцать пять точно проскакал по округе. Раньше я к бегу относился как к неизбежному злу. Лямки тяжёлого рюкзака впиваются в плечи, ноги увязают в песке, жарко, липкий пот течёт по всему телу… и крики отца:

— Ты никогда ничего не добьёшься, если не будешь переступать через себя! Ты неудачник! Пока ты спишь, другие тренируются! Сколько я в тебя сил и денег вложил, а ты даже лишний километр пробежать не хочешь?! Не размахивай руками, береги энергию, урод! Кому сказал, беги!

Отца я боялся и ненавидел. Помню себя двенадцатилетним, как стоял ночью над ним и реально хотел придушить своей подушкой, чтобы улететь домой к маме. Но родитель повернулся на бок и это его спасло. Я ненавидел Валенсию с её занюханными, грязными комнатами, школой без единого друга, духотой, жарой, позированием фотографам.

А самое главное, я ненавидел разглагольствования отца в духе: «Вот возьмут тебя в основной состав, мы им всем покажем!». Я не понимал и презирал футбол. А он платил мне тем же. Отличнейшие физические данные и полный раздрай в голове. Вот кем я был. А ведь, что такое счастье? Это гармония между головой и телом.

Вот так и случилось, что полюбить Валенсию и понять футбол я смог только благодаря Морозову. Улыбнулся, вспоминая, как когда-то считал себя чуть ли не попаданцем. Всё-таки память и опыт взрослого человека намного превышают таковые у подростка. Именно Морозов сначала доминировал в моём сознании, с небольшими прорывами личности Графа. Но, что удивительно, Морозовым я так полностью и не стал. Превратился в этакую химеру, футбольного монстра. Если бы молодость знала, если бы старость могла. Морозов в голове ежесекундно «подсказывал» наилучшую комбинацию на поле, а мышцы Графа её делали. И я абсолютно рад этому симбиозу. Ведь, останься я полностью Графом, не было бы ни Лены, ни футбольных побед, ни музыки. Ничего… А теперь я, наконец-то, обрёл равновесие с самим собой.

Солотча — удивительное и умиротворяющее место. Кажется, упал бы вон на той полянке под соснами и лежал бы весь день, бездумно разглядывая облака. Не знаю, как в других местах, но возле этого санатория постарались на славу. Аккуратно подметённые дорожки с валиками сосновых иголок и шишек вдоль них. Прореженный лес, подстриженные кусты. Белки прыгают, птицы поют. Красота! В это место невозможно не влюбиться.

А вон и милиционер в кустах стоит. Чего это он так на меня вытаращился, да к рации потянулся? Улыбаюсь, киваю и бегу дальше. Эх, хорошо! Вдох на два шага, выдох тоже на два. Стопа на пятку, потом на носок. И тут меня нахлынули воспоминания о том, как я добирался до Рязани.

* * *

— Лен, я не успеваю на наш рейс… Да откуда я мог знать, что в последний момент у самолёта выявят какую-то неисправность и отменят… Успокойся и лети одна, — как можно нежно промурлыкал я. — А в Шереметьево встретимся. Может ещё и прилетим вовремя. Хорошо?… Я тебя тоже люблю. Целую.

Я выключил мобильник и выдохнул. Ох, уж эти женщины! Взорвать мозг из-за ничего — это они могут, как пять пальцев… Вот только, человек предполагает, а Бог располагает. По приезду в аэропорт Порто, узнал, что мой самолёт на Мадрид отменили. Но я не растерялся и тут же взял билет на Франкфурт-на-Майне с пересадкой в Барселоне. Немецкий аэропорт очень загруженный, поэтому на Москву всегда много рейсов. Сейчас для меня самое главное, это побыстрее оказаться на Родине и добраться до Рязани. Я потянулся в кресле и сладко зевнул. Посмотрел на табло — два часа ночи. Устал как собака, в глаза будто песка сыпанули, а мне ещё всю ночь скакать по аэропортам.

Пока ждал посадку на самолёт, прикупил в киоске свежих спортивных газет на испанском языке и убрал их в рюкзак. Затем сделал быстрый звонок Владимиру Геннадьевичу, да пошёл на посадку. Наконец-то я на борту самолёта, теперь можно и расслабиться. Прикрыв глаза, вытянул ноги и погрузился в мысли о Мундиале. Мне до сих пор не верится, что моя мечта скоро сбудется и я выйду на поле в составе национальной сборной. И, чем чёрт не шутит, вполне возможно, через месяц я буду держать в руках кубок Мира ФИФА. По крайней мере, я на это очень надеюсь и приложу к этому максимум своих сил. С такими мыслями я малость прикорнул и проснулся в тот момент, когда объявляли посадку в Барселонском «El Prat de Llobregat Aeropuerto».

Через пятьдесят минут я уже сидел на борту другого самолёта. Попытался было уснуть, но всё было бесполезно. Поэтому вспомнил о купленных газетах и решил убить время полёта за чтением. К своему большому удивлению обнаружил статью о запоздалых санкциях ФИФА к сборной Турции. Дисциплинарная комиссия тянула время до последнего и приняла их только вчера. Впору как Дюха вытаращить глаза и протянуть: О-бал-деть. Это же сколько они раскачивались? Играли поздней осенью, а сейчас уже лето на дворе. Вот только смешного оказалось мало, так как с каждым прочитанным абзацем я начинал понимать, что Россию опустили ниже плинтуса, а мою травму посчитали лишь лёгкой царапиной. Дисциплинарная комиссия ФИФА приняла решение о проведении одного следующего официального домашнего матча сборной Турции без зрителей, в другой стране и на расстоянии не менее пятисот километров от границы Турции, а также штраф в размере сто тысяч евро. Моему же обидчику присудили двухматчевую дисквалификацию. И это ВСЁ?! Да как так можно?! Вот же продажные твари!

Внутри меня закрутился такой ураган эмоций, что я даже рот прикрыл ладонью. Очень уж захотелось заорать из-за такой несправедливости. Была б моя воля, я наказал бы турецкую федерацию как минимум пятью матчами без зрителей. При таких санкциях турки понесли бы очень большие финансовые потери из-за ограничений. Не будет рекламных и спонсорских денег за матчи при пустых трибунах, а будут большие расходы на перелёты, на организацию игр на чужих полях, далеко не самых лучших, на размещение команды в чужих стенах и так далее. А ведь это не один десяток миллионов евро.

Вспомнив рекомендации психолога из клуба «Валенсия», сделал десяток медленных глубоких вздохов и выдохов, выпил маленькими глотками почти полбутылки воды и прикрыл глаза. Что интересно, помогло. Но, как же всё это погано! Ненавижу политику! Моя «морозовская» часть лишь горько улыбалась и грустно качала головой. Он и не ожидал от ФИФА ничего хорошего. А вот моя семнадцатилетняя часть требовала крови. И побольше, побольше!

Решение ФИФА было не просто пощёчиной. Это был этакий поднятый вверх средний палец, которым помахали перед всем миром не только российскому футболу, но и России. Вы никто, звать вас никак, поэтому сидите тихонько и не возникайте. Этакий зелёный свет разным идиотам. Избивайте игроков сборной России и ничего вам за это не будет. А ведь я в тот день мог остаться инвалидом. Трудно сказать: «Не думай о белом медведе». А как не думать, если у меня до сих пор перед глазами встаёт бутса турка, которая должна была опуститься на моё лицо. Я не мог сидеть, поэтому встал и прогулялся в узкую кабинку туалета, где несколько раз ополоснул лицо ледяной водой и пригляделся к еле заметному шраму на губе, да потрогал два вставленных зуба.

Когда я вернулся на своё место, то уже прекрасно знал как отомщу футбольным чиновникам. И «мстя моя» будет аукаться им ещё очень долго! Даже ребёнок понимает, что проведение любых крупных спортивных соревнований мирового масштаба это не только экономический рост и улучшение имиджа страны, но и своего рода клей, объединяющий нацию. Поэтому страны идут на всё и ещё немножко, чтобы заполучить себе чемпионаты под эгидой ФИФА и УЕФА. И ФИФА этим желанием пользуется вовсю.

Официально Международная ассоциация футбола — это некоммерческая организация. Мало кто знает, что зарегистрирована она в Швейцарии и подчиняется только швейцарским законам. Особых полномочий и привилегий члены и сотрудники аппарата ФИФА не имеют, в том числе не обладают экстерриториальным статусом или дипломатическим иммунитетом.

Но вот, когда копнёшь поглубже, то на голове начинают шевелиться волосы. ФИФА кладёт на свои счета деньги не только от продажи прав телетрансляций, но и от продажи коммерческих прав. Плюс ещё основной доход от продажи билетов и разрешений на рекламу алкоголя. Всё это тоже идёт в её карман.

Но самое интересное то, что сотрудники ФИФА, во время проведения соревнований, имеют право на недекларируемый ввоз или вывоз любых сумм в валюте, а также на их неограниченную конвертацию в Швейцарии. А ещё у них полное освобождение от всех налогов и сборов. Вот теперь попробуйте представить себе, какие суммы отмываются во время чемпионатов мира по футболу.

У Морозова был реальный шок, когда он узнал, что за три года (с 2011 по 2014 год) организация заработала пять миллиардов семьсот восемнадцать миллионов долларов. Скандал грянул в 2015 году. Тогда немецкая газета «Der Spiegel» сообщила, что право проведения чемпионата мира по футболу 2006 года было банально куплено Германией. Со слов журналиста, заявочный комитет создал «черную кассу», в которую исполнительный директор «Adidas» Робер Луи-Дрейфус в частном порядке тайно перевел в 2000 году десять миллионов триста тысяч швейцарских франков. Утверждалось, что средства были использованы для подкупа четырех азиатских представителей в ФИФА.

Дерьмо влетело в вентилятор и началось… Всплыла и корейская подтасовка 2002 года во время игры «Корея — Испания», и подкуп голосов. Короче, искали одно, а откопали ТАКОЕ, что резко поплохело всем. Как оказалось, рыльце в пуху оказалось у всех. Многие сотрудники потеряли свои должности, заплатили огромные штрафы, им запретили работать в сфере футбола. К сожалению, к 2015 году некоторые функционеры уже умерли, поэтому многие обвинения остались неподтверждёнными и канули в Лету.

Морозов старательно записывал в блокнот имена и даты, пытаясь разобраться в этой куче-мале. Ведь многие обвиняемые сначала отрицали свою причастность, потом начинали обвинять друг друга, потом каялись во всех грехах, потом обратно всё отрицали. Он даже прочёл и выписал информацию из книг британского скандального журналиста Эндрю Дженнингса. Но, к сожалению, Александр, так и не узнал, чем закончилась эта эпопея, погибнув при крушении самолёта в 2019 году.

А вот у меня в 2006 году есть прекрасная возможность хорошенько разворошить это осиное гнездо и, чем чёрт не шутит, может и узнаю: действительно ли переводила Германия деньги или нет, подсудили в Корее во время игры с Испанией, или всё было честно?

Я улыбнулся бортпроводнице и озадачил её пожеланием принести мне чего-нибудь сладкого. На её вежливый вопрос, пояснил, что мне нужно восстановиться после вчерашней игры. Полёт в бизнес-классе «Lufthansa» позволял не только пить сколько угодно шампанского, что меня не интересовало от слова совсем, но и выбрать вкусненькое из двадцати четырёх! кондитерских изделий было весьма заманчиво.

Я достал из рюкзака лаптоп, поставил его на столик и открыл «Microsoft Word». До Германии ещё три с половиной часа лететь и за это время мне предстояло хорошенько поворошить память Морозова. Если дурацкие песенки Морозов запоминал, как орешки щёлкал, то с нужными именами и датами была реальная засада, мне придётся хорошенько поднапрячься. Эх, мне бы неделю на это дело. Но, чего нет, того нет.

Я начал с того, что напечатал несколько фамилий. В этот момент мне принесли поднос с пирожными и несколькими видами сока. Ура! Сейчас подкину мозговым клеткам глюкозы и начнём «Операцию Ы». О том, как я отошлю эту информацию, не волновался от слова совсем. Аэропорт Франкфурта один из самых загруженных аэропортов мира. Подключусь к IP-адресу аэропорта, погуглю нужные мне емэйл адреса, открою новый емайл в «gmail», прикреплю к письму зашифрованный файл и отошлю. Когда-то информацию по футболистам Морозов отсылал именно зашифрованными файлами. Да и делов-то, кликнул пару опций в файле и всё на этом. Даже я, компьютерный лодырь, сумею это сделать. Но, самое главное, после всех этих манипуляций обязательно нужно сломать карту памяти, чтобы уже точно было «наверняка». Найти меня после этого будет невозможно. Там столько людей одновременно подключается и отсоединяется от IP-адресов аэропорта, что подозревать семнадцатилетнего Графа будет только самый отъявленный параноик.

Я как раз дописывал последнее предложение, когда объявили, что мы идём на посадку. Получилось почти пятнадцать страниц текста — фамилии, даты, даже припомнил в какие банки переводили деньги и когда. У меня даже спина взмокла, так наадреналинился с этими копаниями в памяти.

В аэропорту быстро прошёл таможню, закинул рюкзак на спину, да направился в «Starbucks». Пока стоял в очереди, с удивлением рассматривал витрины магазинов и стены, украшенные футбольной тематикой. Потом задрал голову и чуть не обалдел, увидев десятиметровые гамаки, наполненные мячами. Вот это да! Да я даже на Рождество такого богатого убранства не видел. Возле эскалаторов стояли картонные фигуры футболистов, с которыми люди с удовольствием фотографировались. А потом заиграла песня — «Vivir mi vida, Valencia» и у меня появилось навязчивое чувство «дежа вю». Будто никуда и не уезжал.

Пока стоял в очереди, ненавязчиво рассмотрел расположение камер и, взяв двойное кофе с черничным кексом, уселся за стол в прикрытии раскидистой пальмы. Ещё раз аккуратно осмотрелся и усмехнулся. Да тут почти половина посетителей сидела уткнувшись в экраны! Достал лаптоп и легко нагуглил нужные мне адреса: газета «The Sun», скандальный британский журналист, газета «The mail», пара испанских газет, немецкий «Der Spiegel». Жители Туманного Альбиона и так обижены на немцев, а уж испанцы за проигрыш своей команды Южной Корее в 2002 году могут и крестовый поход с факелами и вилами в Швейцарию организовать, чтобы лично задать главе ФИФА пару вопросов. Потом подумал и добавил в эту кучу-малу Константина Эрнста. Пусть и у «Первого канала» будет свой звёздный час. Ведь я даже придумал, что Турция «отправила» ФИФА аж двадцать миллионов долларов, чтобы им списали санкции из-за поведения болельщиков и избиение турецким футболистом юного дарования Александра Графа. А теперь пусть докажут, что не виноваты. Россия их, как Тузик грелку, за меня порвёт.

Когда я подвёл курсор к иконке отправить, то на секунду замер. А потом вспомнил бутсу турка и смело щёлкнул пальцем. Всё, отправил. В душе было ликование и не хотелось думать, что будет, если меня найдут. Ведь это не письмо под коврик квартиры фээсбэшника Романова засунуть. За эти сведения меня в порошок сотрут и над океаном развеют. Но, чего голову забивать? Что сделано, то сделано.

По дороге в туалет я зашёл в банк «HSBC», где взял в кассе десять тысяч евро наличными. Нужно будет подарков рязанцам купить, а то по карточке только пять сотен евро можно за день потратить. Вот не помню точно, это десять тысяч долларов или евро можно свободно провозить? Поэтому в отдельный кармашек положил все чеки, ведь эту сумму, может быть, придётся декларировать на таможне.

В кабинке туалета я достал лаптоп, вскрыл его при помощи монеты и разломал карту памяти на несколько частей. Затем, убедившись, что в туалете никого нет, несколько раз сильно ударил им по полу. Компьютер треснул в нескольких местах, но на части не распался. Как раз то, что мне и надо. Аккуратно засунул лаптоп обратно в рюкзак, оставив молнию не застёгнутой, вышел из туалета, да пошёл искать информацию о самолётах на Москву.

Ближайший рейс на столицу был через час двадцать минут, компании «Аэрофлот». Я без проблем купил билет в бизнес-класс и прошёл таможню. Что интересно, никто не попросил выложить мой компьютер в отдельный контейнер, ведь он вряд ли бы это перенёс. Ну, что сказать? Повезло, наверно. По дороге на посадку я зашёл в «Duty Free». Пооблизывался на двенадцатилитровые бутылки полусладкого шампанского. Но мне, в силу возраста, алкоголь никто не продаст и я взял несколько красных головок датского сыра, сидр и огромную десятикилограммовую плитку шоколада в вощёной бумаге с сургучной печатью.

Только вышел из магазина, как раздалось многоголосное: — «Граф? Граф! Качать Графа! Ура!». И меня в десяток рук стали подбрасывать к потолку. Я только видел российский флаг на чьих-то плечах, многочисленные руки и лихорадочно думал о том, чтобы компьютер из рюкзака не вылетел по частям. Хрясь! Шлёп!

— Ё-моё, парни, стоп, стоп, тут что-то падает. Осторожно!

Меня усадили на кресло для ожидающих и компания стала ловить мои сыры, которые раскатились по всему коридору. Какой-то рыжий парень с извинениями собрал остатки злополучного лаптопа. А вот шоколад даже не треснул. Болельщики стали посыпать голову пеплом, но я лишь махнул рукой и объяснил, что я сам раззява, раз забыл застегнуть молнию на рюкзаке. А лаптоп мне всё равно оплатит клуб, поэтому пусть не беспокоятся.

Как я понял, ребята прилетели из Питера и ожидали пересадку на Штутгарт. У них были билеты на нашу первую игру против сборной Франции.

— Ребята, я сейчас в Рязань еду к полковнику Александрову на пару дней. Купите шампанского, а то мне по возрасту не продают. Я вам деньги сейчас дам.

— К десантникам летишь? Туда что-то покрепче нужно везти, а не шампанское.

Через пятнадцать минут я, как баран на новые ворота, смотрел на две тяжеленных коробки с шампанским, которые продавец связала какими-то крепкими лентами в одну. Что-то я не подумал, насколько это будет тяжело. Две бутылки по двенадцать литров, да ещё и вес стекла. А ведь ребята, в качестве извинения, купили ещё один пакет с бутылками водки «Смирнофф». А сыр, а десять килограммов шоколада? И как я всё это понесу? Ну, я и дурак!

Я расписался на майках с семнадцатым номером, сделал совместную фотографию и ребята помогли мне добраться до ближайшего магазина компьютерной техники. Там я ещё добавил веса, приобретя новый лаптоп с английской версией «Windows». Вытряхнул куски разбитого мною лаптопа в мусорку и мы тепло расстались.

— Владимир Геннадьевич, здравствуйте.

— Здравствуй, Саша! Как ты там? Приземлился уже?

— Да, я уже во Франкфурте и купил билет на «Аэрофлот». Вылетаю через двадцать минут.

— Погоди, да, вижу твой рейс на табло.

— Лена, как я понял, уже тоже летит в Москву. Я прилечу на час позже её.

— Саша, иди сейчас на посадку. С толпой не смешивайся и, главное, ничего не ешь и не пей. Кто знает, что тебе там могут подмешать. Я тут домашней еды захватил и термос с чаем. Покормим тебя.

Ну, всё, начинается! Не пей из лужицы, Сашенька, а то козлёночком станешь. Хотя, после скандала с Анюковым в Росспорте даже на молоко начали дуть. Но всё-таки, неужели они серьёзно думают, что кто-то продаст мне бутылку воды с какой-нибудь левой добавкой или сыпанёт ложку стероидов в кофе? Это уже, вообще, за гранью понимания добра и зла.

— Я уже выпил кофе и выпечку какую-то съел, — обрадовал я мужчину. — И лаптоп купил, так как мой фанаты разбили.

— Кто разбил? — переспросил Александров.

— Болельщики. Я на посадку шёл, а они меня качать стали. Рюкзак был расстёгнут, вот лаптоп и упал на пол. Там всё вдребезги было, поэтому я его выбросил в мусорку, да новый купил. Зато они мне шампанское с водкой помогли купить, а то мне по возрасту не продавали. Это в качестве извинений. Шоколад с сыром ещё взял.

— Так, Саша, — вздохнул Александров. — Давай-ка ты беги на самолёт. А то ещё каких-нибудь неадекватных болельщиков встретишь и опоздаешь. Ты, главное, ни с кем не встречайся взглядом, смотри в пол и беги вдоль стены. Всё понятно?

— Так точно, — чуть не рассмеялся я. Куда бежать? Тут бы доползти с этим грузом. А если меня на самолёт не пустят? Хотя, вроде, товар из «Duty Free» без ограничений можно провозить в салоне.

— А насчёт Лены не волнуйся, мы её встретим. Главное, ты без проблем долети.

На посадке меня торопливо провели на борт самолёта в числе последних. Бизнес-класс был практически пустым. Я скинул коробки с пакетами на соседние сидения, сыр сунул под кресло, рюкзак ещё на одно кресло. Растёр плечи, всё-таки тяжеловато всё это было нести. Никто моих автографов не домогался и я, видимо от того, что перенервничал, сразу после взлёта разложил кресло и уснул.

В Москве было прохладно, только двенадцать градусов тепла. Небо было затянуто серой пеленой, хорошо, что хоть дождя не было. Я с трудом вытащил из-под кресла пакеты с шоколадом и сыром и растерянно посмотрел на пакеты с шампанским и водкой. И как я всё это потащу? С трудом расстегнул рюкзак, выложил лаптоп и достал толстовку. А потом впал в ступор — лаптоп почему-то обратно не лез. Зацепился за что-то.

— Александр, — обратилась ко мне взволнованная бортпроводница. — Подождите, пожалуйста, пока все выйдут, вас встречают.

Я, ничего не понимая, сел обратно в кресло. Мне же ещё таможню и паспортный контроль нужно пройти. Может кто-то из Росспорта или РФС приехал? Посмотрел в иллюминатор, но там суетились лишь работники Шереметьево. Они проворно загружали сумки пассажиров в вагоны-тележки. Интересно, а Лена уже приземлилась?

— Саня, дай же я тебя обниму, — неожиданно раздался басистый голос Владимира Геннадьевича и не дожидаясь, пока я встану, меня буквально вытянули из кресла.

— Господи, какой же ты молодец! Золото на молодёжном Евро взяли! Чудо ты наше! Где твои вещи, Саня? Давай выходить, не дай Бог, толпа на поле вырвется, тут же всё парализует. Миша? — развернулся он.

— Какая толпа? — я ничего не понимал.

— А кто сообщил болельщикам, каким он рейсом летит? — в проход зашёл ещё один мужчина. Крепко сбитый, с гладко выбритым лицом и короткой стрижкой.

— Тут столько футбольных фанатов собралось, что даже пожарные машины приехали. Я думаю, будут водой разгонять этих дуралеев. Я Миша. И никаких мне Михаил Константиновичей, только Миша, — протянул он мне руку. — Мы с тобой по телефону говорили, помнишь? Я наших студентов на Мальорку сопровождал. Где его рюкзак, Александров? Давай поскорее, там все на ушах стоят. Ты же багаж не сдавал?

— Нет. У меня вот всё это, пакеты, рюкзак. И вот этот ещё пакет, — показал я рукой на свой багаж.

— А, что это за ящики? Ого! Да тут килограммов тридцать будет. Саня, ты с ума сошёл! Такие тяжести! У тебя игра с Францией скоро, а если бы спину потянул? И в этом пакете килограмм десять будет.

— Тут две бутылки шампанского по двенадцать литров и водка, которую болельщики купили за разбитый лаптоп, — отчитался я.

— Вот же моральные уроды! Компьютер разбили, а сумки не помогли дотащить к самолёту, — сплюнул Михаил. — Так, я пошёл за подмогой.

— Так их самолёт раньше моего улетал. А здесь шоколад десять килограммов, сыр ещё, — начал оправдываться я, но меня перебили.

— Ребята, ради Бога заклинаю, побыстрее, там уже двери ломают, — раздался нервный голос стюардессы и в салон вбежали двое военных.

— Так, ребята, берём каждый по сумке и на выход, — скомандовал Александров и потянул меня по проходу за собой.

Мы вышли из самолёта в коридор, но сразу резко свернули на лестницу, затем зашли в другой узкий коридор.

— Так мне же паспортный контроль и таможню нужно пройти, — запоздало вспомнил я, но меня тут же перебили.

— Саша! Какой контроль, тут сейчас Ходынка будет. Осторожно, здесь ступеньки. Сейчас невесту обнимешь, получим разрешение на вылет и взлетим. Нужно поскорее убираться от сюда.

— Куда взлетим, я же только прилетел, — начал было я возмущаться и тут же закрыл рот. Мы вывернули из-за угла на улицу и я увидел военный вертолёт грязно-зелёного цвета. Вот это да! На вертолётах мне летать ещё не доводилось.

— Саша! Живой! — выскочила из дверей военной махины жена. — Тут настоящий кошмар творится, — тараторила она, крепко меня обнимая, — Я прилетела только тридцать минут назад, тут же самолёты разворачивают! Прошла паспортный контроль, таможню, получила багаж, еду с тележкой на выход, а тут как закричат: — «Лена! Здесь Лена! Значит и Граф тоже». И как кинутся! Как побегут! Даже будку смели с ограждением и сотрудника аэропорта повалили. Я так испугалась. Это как настоящий фильм ужасов про зомби. Меня Владимир Геннадьевич с друзьями окружили и в какую-то дверь втолкнули, а потом сюда вывели. Давай, заходи быстрее, а то вдруг на поле эти ненормальные вырвутся. Садись вот сюда на скамейку. Это ужас, Саша. Я даже не думала, что такое бывает.

— Всё бывает в этой жизни, — опустился на скамейку напротив Михаил. — От дураков никто не застрахован. Я одного понять не могу, почему спецборт за тобой не послали? Можно же было всего вот этого избежать. Дети чиновников по несколько раз в год летают на свои Мальдивы-Багамы, а на тебе это ворьё решило сэкономить. Вот и получайте себе подарочек на голову, расхлёбывайте теперь. Ладно, забыли, — отрубил он. — Будем живы, не помрём. Итак, в первый раз летим? Значит слушаем технику безопасности…

Мы взлетели через десять минут. На Лену и меня надели наушники, так как в самом вертолёте было довольно шумно. Мы стали знакомиться, шутить. Оказывается, насчёт вертолёта распорядился аж сам министр обороны. В самой Рязани мы приземлимся в воинской части и там же будем праздновать. В столовой уже накрыли столы, да приехало «высокое» начальство. Все только нас и ждут.

Вроде, только недавно меня подсаживали в вертолёт, и вот мы уже приземляемся. На лётном поле нас встречала группа военных и для меня началось сплошное мельтешение лиц. Мне жали руку, обнимали, благодарили, называли свои имена. Но запомнить всех этих людей было просто нереально. Я почему-то думал, что они все в тельняшках и беретах будут, при медалях. Но нет, классическое сочетание: тёмный низ, светлый верх. Обычные люди, встретишь на улице и не скажешь, что военные.

Глава 2

Россия. Рязань. 5–7 июня 2006 года.

В себя я пришёл уже за столом с белоснежной скатертью и ароматными пионами в вазе. Сами столы стояли буквой «П», а стены украшены надувными шарами, флагами Российской Федерации и ВДВ, самодельными плакатами на футбольную тему. Висели фотографии молодёжной и национальной сборной.

Поздоровался с довольной Анной Петровной, но она извинилась и, словив официантку, быстро ушла с Леной на кухню. Насколько я знал, жена привезла с собой четыре ляжки хамона, видно ушли делать нарезку. Похоже и мне пора доставать свои покупки. Бутылки шампанского удивили всех, как и размер шоколада. Долго крутили в руках, вспоминали, что из похожих поливали себя чемпионы на гонках «Формула-1». Знакомый Александрова нагрел на свечи армейский нож и стал аккуратно нарезать сладость в хрустальные ладьи. От созерцания этого действия меня отвлёк голос Владимира Геннадьевича.

— Саша, хочу познакомить тебя с моей семьёй. Вот, это моя жена, Зоя Николаевна, — представил он полноватую женщину в чёрной юбке и кофте из серебристой парчи с золотым бантом на груди. Голубоглазая, с ранней сединой в русых волосах. Но какое же у неё доброе лицо!

— Большое тебе спасибо, Сашенька, за твою помощь нам всем. За инвалидные коляски, за Володю моего, за поездку в Испанию для ребят, за Германию, — у неё кончился воздух и она, зардевшись, вдруг расплакалась. — Ой, извини, дура я, слёзы эти глупые.

Владимир Геннадьевич увёл к фикусу успокаивать жену, а я кивнул лопоухому подростку в инвалидной коляске.

— Ты же Василий? Сын полковника Александрова?

— Да. Я хотел вас поблагодарить от лица всего нашего города за…

— Забудь. Знаешь, сколько меня уже благодарили? Это же коляска, что я брал? — я присел на корточки и потрогал колёса.

Дождавшись кивка, продолжил. — Я их только на картинке и видел, а в живую нет. Меня подкупило, что компания колёса и резину давала в придачу.

— Так это самое главное. Ведь колёса в первую очередь летят. Спасибо вам большое.

— А где Коля Новик? — оглянулся я.

— Так он голень сломал сегодня. Его мать купала, а он скользкий был, вот и ударился об ванну. Сначала даже не поняли, что перелом. Только когда опухло всё, то повезли на рентген в больницу. Очень расстроился, что вас не увидит.

— Ничего, я ещё приеду в гости. А тебе сколько лет? — поинтересовался я.

— Шестнадцать. Я ЕГЭ сейчас буду сдавать. Хочу на бухгалтера пойти учиться.

— А мне семнадцать, поэтому давай на «ты».

— Хорошо, — с заминкой кивнул он.

— Слушай, — я оглянулся на всё ещё утирающую слёзы Зою Николаевну. — Моя мама твоей шубу в подарок приобрела. Как думаешь, ей сейчас отдать, или дома мерить будете?

— Если… — наморщил он веснушчатый нос. — Твоя мама купила, то спасибо. Но перед всеми, мама точно мерить не будет, она у нас очень стеснительная.

— Тогда я жене скажу, чтобы пакеты вам в конце мероприятия отдала. Там ещё какая-то непромокаемая накидка для инвалидной коляски, зимняя подкладка на сиденье из овчины и зимние сапоги для тебя.

— Для меня? Мне не надо! Вы и так на коляски растратились, — насторожился паренёк.

— Это моя мама выбирала, — перевёл стрелки я. — Учти, обратно я всё это не повезу. А от себя мы купили «Лего». Коля Новик сказал, что ты любишь эту головоломку собирать.

— Спасибо большое. Я тогда эту игру к нему в больницу возьму, будем с ним вместе собирать.

— Садимся за стол, — прервал наш разговор зычный голос.

И мы стали праздновать. Произносили тосты, благодарили меня за инвалидные коляски, кляли турков, расспрашивали о Пеле, Португалии, Валенсии. Михаил уже, наверное, по тысячному кругу рассказывал о поездке на Мальорку. Шампанское всем понравилось. Как и ветчина с шоколадом. Водки, конечно, на такое количество людей было мало, но на два пальца попробовать хватило всем.

В отличие от рязанцев, мне отдельно принесли куриное филе с овощами на пару. Оказалось, Росспорт здесь всех поставил на уши. И определённая диета мне нужна, и режим, и чтобы на меня не курили, и чтобы не травмировался… Мне тоже хотелось попробовать шашлык с копчёнными рёбрами, но увы.

А в девять вечера мне, как какому-то ребёнку, пожелали хором — «Спокойной ночи» и отправили домой баиньки. С нами поехал и Владимир Геннадьевич с семьёй. Сначала он высадил возле обшарпанного городского двухэтажного дома жену, занёс в квартиру сына. К нам вышли пожилая пара — родители Александрова. Они тепло с нами поздоровались, поблагодарили. Шубу Зоя Николаевна сначала брать категорически отказалась, но Анна Петровна ей что-то тихонько сказала и женщина сдалась.

Нашу семью Владимир Геннадьевич отвёз за город в Солотчу. Оказывается, Лена сняла при каком-то санатории два коттеджа. Моя тёща проживала здесь уже неделю, ходила на процедуры и ей всё очень нравилось. Мы тепло попрощались, договорились, что полковник заберёт меня ровно в восемь тридцать утра, да пошли в свой коттедж.

Место нашего проживания мне понравилось — две комнаты, большая душевая с ванной, телевизор, чайник, микроволновка. Лена набрала ванну и ушла наводить красоту, а ко мне постучала тёща и позвала подышать свежим воздухом перед сном. Что удивительно, к ночи потеплело. Но комаров не было, так как поддувал лёгкий ветерок. Но я всё равно надел куртку, не хотел простыть. Мы прошлись к детской площадке, поздоровались с женщиной качающую коляску, сели на удобную резную скамейку возле бархатцев.

— Сашенька, я о чём с тобой поговорить хотела то? — начала Анна Петровна. — Ты знаешь, что завтра Министр Обороны приезжает? Тут же гуляние будет. На стадион «Спартак» техники нагнали, с парашютами будут прыгать, награждать будут. Тех же ребят, что в Испанию ездили — наградили какими-то боевыми медалями. А Михаилу, который тебя встречал, то ли ветерана труда дали, то ли ещё что-то. Я в их наградах не разбираюсь, но они все очень довольны. Даже король Испании какую-то бумагу в училище прислал. Им же там и часы подарили с мобильными телефонами, и компьютеры. Твоему полковнику канистру оливкового масла в подарок привезли. Тут все только о них и говорят.

Мы резко свернули разговор, пропустив пожилую женщину с полным ведром. Она пошла к дальним деревьям и стала мазать их чем-то белым.

— Побелку развели, — пояснила тёща. — Тут же всю Рязань моют-красят к приезду начальства. Я два дня назад в Константиново ездила, на родину Есенина. Так вернулась, все деревья на входе побелены, забор покрасили.

— Так ночь же, — не понял я.

— А что ночь? Фонари же светят? Светят! Поэтому, раз работаешь в ночь, иди и крась. Саша, родной ты мой, я заклинаю, будь очень-очень осторожен завтра. Говорят, Путин Иванова на своё место «готовит», — перешла она на шёпот. — Поэтому, Сашенька, помни, слова — серебро, а молчание — золото. Сиди себе тихонько, молчи, улыбайся. Если что спросит Иванов, то скажи что-нибудь нейтральное. Ой, как же мне страшно.

— Анна Петровна, ну что вы со мной как с маленьким, — возмутился я.

Женщина лишь вдохнула, погладила меня по плечу и мы опять замолчали. Каждый думал о своём. Похоже я даже не бабочку, а целого динозавра завалил. Хотя Медведева вот тоже избирали… Как бы я не поменял шило на мыло.

— А где Владимир Геннадьевич живёт? В том аварийном доме или он к своим родителям семью отвёз? — сменил я тему.

— Там. В этом доме ещё его родителям от предприятия давали квартиру. Там, как заходишь — три квартиры с одной стороны и с другой. Трёхкомнатная, однокомнатная, и двухкомнатная. В однокомнатной квартире родители Володи живут, а в двухкомнатной он сам с женой и сыном. Малогабаритка, на кухне не развернуться. Согласна, ремонт там нужен, но там, Саша, даже проход в дверях нельзя расширить. Он же Васю на руках в туалет носит, а уже когда его дома нет, то мальчик кое-как сам на руках добирается. Ты же знаешь, что у Васеньки всё, что ниже половины бёдер, парализовано. Вот как вырезали опухоль, чувствует всё, но ничего не двигается. А Зоя его на повара закончила, но куда с больным ребёнком работать? Так она вот только сейчас, когда Вася подрос, пошла по вечерам полы мыть. И то хоть какая, но копейка.

— Анна Петровна, так Владимир Геннадьевич же заведует кафедрой в училище, да и афганцам же доплаты хорошие идут. Ему что, получше квартиру не могли дать?

— Ох, Саша, Саша, ну и выдумщик ты… — покачала она головой. — Когда это в нашей стране учителям хорошо платили?

— Так он же военный, да ещё и полковник! В Афганистане был!

— Ну и что? За звание, да за Афганистан, конечно, доплачивают, но квартиру на них не купишь. Да и Саша, они ещё хорошо живут. Жильё хоть какое, но своё. Дача есть родительская. Зоя рассказывала, что вот кольца на колодец в прошлом месяце купили, а то колонка постоянно засоряется. Окна поменяли на пластиковые, а со старых Володя хочет теплицу поставить, а то ветер плёнку постоянно рвёт. Старая машина хоть ломается часто, но ездит.

А я сидел, как мешком стукнутый. Если это считается неплохо, то что тогда плохо?

— А что ты, Граф, в этой жизни видел? — проснулся во мне «Морозов». — Жил ты в Москве, никуда не выезжая, а потом в Испанию тебя увезли. Ты же без понятия, как люди за кольцом выживают. Слушай тёщу, может и поумнеешь. Мужик вон окна старые на теплицу приспособил, а ты шубу его жене с барского плеча подарил…

Я вспомнил, что только недавно перечислил два миллиона долларов за строительные работы на Мальорке.

— Анна Петровна, — решился я. — А вы не могли бы помочь мне найти здесь дом на продажу. Хочу подарок полковнику сделать. Он в этом клоповнике жить не заслужил. Сколько тут дома стоят? Чтобы без понтов, не дорого-богато, а действительно, хороший, добротный дом. Желательно без второго этажа. Да и сколько тут времени покупка дома занимает?

— По-разному, Сашенька, — растерялась женщина. — Мы свою два месяца покупали. Сначала продали в Ленинграде, Леночка там осталась у знакомых жить, экзамены сдавала, а я у сестры в Звенигороде остановилась. Так квартиру то я быстро нашла, но продавец документы долго собирал, потом нотариуса искали, вот два месяца на это и ушло. Так ты точно решил ему дом купить?

— Да, — уверенно кивнул я. — Точно.

— Тогда я тут у местных поспрашиваю. Может что и найду. А на какую сумму мне рассчитывать?

— Давайте максимум полмиллиона долларов, ну, шестьсот-семьсот, не больше. Я не думаю, что здесь будет дёшево. От Москвы недалеко, природа вон какая. Я тут такие дворцы видел, пока на машине сюда ехал. Но я бы хотел простой дом, но с удобствами. Чтобы и ванная, и туалет в доме был.

— Да уж, задал ты мне задачу, зятёк. Дворец проще найти, чем такой дом. Но я завтра с самого утра этим займусь. Да пошли уже спать, тебе завтра вставать рано. Так. Твой костюм я в химчистку отдавала — он сейчас, как из магазина. Туфли тоже почищены. Будешь завтра самым красивым.

* * *

— Миша, ты только посмотри на него! Мы тут чуть не в розыск его объявляем, а он бегает, — прервал мои мысли голос Владимира Геннадьевича. — Хорошо, что милиционер тебя заметил. А если бы ты ногу подвернул? Как бы я Юрию Павловичу в глаза смотрел бы? Да тебя, как Васю моего, ни на минуту нельзя оставлять без присмотра. Так, бегом в душ и завтракай. Через полчаса выезжаем.

Он остался снаружи. Я не обижался, понятно, что мужчина перенервничал. Действительно, я сглупил. А если бы об корень споткнулся? Помылся, оделся, да сел завтракать. Мне принесли кашу, салат, три яйца в «мешочек» и кофейник с выпечкой. Лене — творог с укропом и зелёный чай. Жена была при полном параде — облегающее белоснежное платье с триколором на юбке, коса, а на голове закрепила булавками голубой берет. В ушах качались серьги-парашютики. Смотрелось бесподобно. Тёща закрыла ей платье банным полотенцем и мы сели завтракать.

Когда я приступил к чаю, Анна Петровна обрадовала меня, что нашла подходящий дом. Пожилая медсестра, которая работала в местном санатории, похоронила год назад мужа, и собралась переезжать к сыну в Ирландию. Она буквально на днях получила визу по воссоединению с семьёй. Дом из кирпича, очень толстые стены. Продаётся вместе с мебелью, посудой, машиной, одеждой, огородом и курятником. Кот и собака тоже прилагаются. Машине только четыре года и она после смерти мужа стоит в гараже.

— Саша, там ещё в конце семидесятых, они подсуетились, собрали все бумаги и подключили свой дом к санаторию. Канализации, отоплению, газу, электричеству. А в санатории и котельная своя и вода. Хотя колодец с колонкой на участке тоже имеются. В колодце вода хорошая, я специально попробовала. Погреб тоже есть, там кстати все закатки она тоже хочет оставить. В доме и ванная с туалетом есть, плиткой всё красиво выложено. Ванна беленькая, не жёлтая. А самое главное, там везде двойные двери, даже в туалет. Они это сделали, чтобы мебель было проще носить. Просит почти пятьсот тысяч и это недорого. Все документы у неё уже собраны, я их посмотрела. Саша, только она очень боится, что их обманут с деньгами. Она хочет, чтобы деньги сыну на счёт перевели. А у него банк такой же, как у тебя — «HSBC». Правда, в этом доме второй этаж есть, но там у мужа библиотека — всё книгами заставлено.

Я сразу же позвонил своему агенту и озадачил его переводом денег внутри банка. Объяснил, что собираюсь покупать дом в подарок Владимиру Геннадьевичу. Антонио пообещал сразу же перезвонить, как только переговорит с банком.

Наконец мы собрались. Тёща вручила жене пакет с кроссовками, перекрестила нас. И мы поехали в город. Впереди мчались две милицейские машины с мигалками, потом мы, за нами телевизионщики. В Рязань по трассе мы домчались за минут двадцать. При свете дня он смотрелся совсем по другому. Флаги России и ВДВ на фонарных столбах, баннеры с футбольной тематикой, георгиевские ленты, надувные шары.

Я почему-то думал, что Рязань это что-то вроде пасторальной деревушки с церковью и речкой. А этот город, оказывается, в тридцатку крупных городов России входит! Хорошо, что не обидел Александрова своим незнанием.

Анна Петровна была права, город действительно был вылизан донельзя. Побеленные бордюры, дороги в свежих асфальтовых заплатках, подстриженные кусты, ни грамма мусора… Рассмешила фанерная экспозиция в рост человека, к которой стояла небольшая очередь. На ней была изображена наша национальная сборная по футболу с круглыми дырами вместо лиц. Прохожие вставляли туда свои головы и с удовольствием фотографировались.

Прямо на тротуарах стояла военная техника — гаубицы, БТРы, танки, мотоциклы. Также было очень много милиции, машин скорой помощи.

— Начинается земля, как известно, от Кремля, — шутливо продекламировал Михаил. — Так выходим народ. Сейчас будете Рязанский Кремль смотреть. Нашу главную достопримечательность.

Пока Лена снимала туфли и одевала кроссовки, а телевизионная группа включала камеру, Владимир Геннадьевич делился впечатлениями от посещения Московского Кремля. Оказывается, на деньги, которые я дал на питание и подарки, он приобрёл серию книг по русскому оружию, набор кружек и малахитовый гарнитур жене.

В воротах нас встречали караваем хлеба сотрудники музея и священник. Поздоровались, попробовали булку, произнесли все необходимые фразы и… побежали. Другим словом назвать нашу экскурсию было нельзя.

Территория была большая, много музеев. Место действительно было очень интересным и каким-то душевным, что ли? Поднялись на земляной вал, полюбовались природой, катером на Оке. Поразил своей необычной красотой Успенский собор. Оказывается, его двадцатисемиметровый резаный деревянный иконостас самый высокий в России. Полюбовались на Феодотьевскую икону Божией матери аж 1487 года. Посмотрели экспозицию «Русское оружие» в гостинице Черни и коллекцию платья народностей области. Лена только поделилась, что колокольня под стать Петропавловскому шпилю, как прибежала запыхавшаяся пожилая сотрудница музея.

— Вертолёт с Ивановым только что приземлился, — выпалила она.

— Так, сейчас едем на стадион. Там ещё технику можно посмотреть, а потом, когда Иванова подвезут, и на свои места пойдём.

— А можно с вами сфотографироваться на память? — мягко спросила женщина.

— Конечно, — развернулся я, а Михаил лишь прикрыл лицо рукой и глубоко вздохнул.

Сфотографироваться пожелало человек двести, не меньше. И откуда они только набежали! Полковник Александров, в отличие от своего друга, был спокоен как удав. Быстро организовал всех пройти на земляной вал и компактно собраться в группу. Телевизионная группа сделала несколько снимков. Потом я положил пару крупных купюр в ящик для пожертвований и нас чуть ли не внесли под руки обратно в машину.

Милицейские машины обратно включили мигалки и нас повезли на стадион «Спартак». Сам стадион был заполнен под завязку, как на финал молодёжки в Португалии. Милиции вокруг было столько, что аж в глазах синело от их формы.

Когда мы туда вошли, то сразу начались выкрики: — «Граф, Граф, Граф!» Я помахал рукой, кивнул. Нас с Леной посадили на кресла, оббитые красной бархатной тканью, возле кресла министра обороны. Сам Иванов ещё только ехал сюда из воинской части. Михаил Константинович потопал вниз, так как его, с ездившей в Испанию группой, должны были сегодня награждать. Полковник Александров сел внизу возле начальника Рязанского училища и мэра города.

— Ого, а это что за сцену отгрохали? — показал я рукой.

— Так Валерия же приехала утром. Тебе разве не сказали? «Голубые береты» и «Крылатая пехота» после прыжков будут петь, а Валерия уже к вечеру. Вон, видишь, там и «Первый канал» расположился, будут снимать её выступление. Поэтому и сцену такую огромную смонтировали. Она тут с подтанцовкой будет. Хотели Тимати пригласить, но он сейчас в Германии. Он же на открытии Чемпионата Мира с каким-то немецким певцом будет дуэтом выступать. Сейчас там каждый день репетиции.

У меня запиликал телефон.

— Алекс, я только что-то переговорил со своим другом из «HSBC». Он сказал, что перевод денег внутри банка проблемой не будет. Но мне будут нужны данные человека, которому будут переводиться деньги. У вас есть юрист? К сожалению я не владею информации как проводятся операции по покупке недвижимости в России. Если вам нужна помощь…?

— Нет, спасибо, сеньор Антонио, юриста мы тут найдём. Ещё раз, большое вам спасибо.

— Хорошо, буду ожидать твоего звонка.

Тут все засуетились, к нам поднимался Иванов со свитой. Когда он подошёл, мы с Леной встали и поздоровались. Он пожал мне руку, поблагодарил за победу в Португалии и сказал, что обязательно приедет поболеть за нас в Берлин в финале. Нас сфотографировали, близко подъехала камера «Первого канала» и мы наконец сели обратно в кресла.

Пока на стадионе делали последние приготовления, я решился обратиться к Министру Обороны. Говорил коротко и по существу.

— Сергей Борисович, я хочу купить дом полковнику Александрову, здесь, в Солотче. Это как благодарность за его помощь нашей сборной. Но я не хочу обращаться к рязанским нотариусам. Тут же каждая собака через час будет знать о покупке. Я бы хотел сделать полковнику Александрову сюрприз. Может вы можете помочь с юристом. У хозяйки дома уже все документы подготовлены.

— Подожди минутку.

Он тихо переговорил с наклонившемся к нему мужчине, а потом повернулся ко мне.

— Да, я могу помочь, — кивнул он. — Но нужен адрес и контакты.

— С этим может помочь моя невеста Лена. Она может поехать вместе с юристом и помочь.

Я объяснил жене ситуацию и она тут же подхватилась. Зазвучал Гимн Российской Федерации и мы встали. А между тем на поле вынесли флаги Российской Федерации, ВДВ и Георгиевского знамени.

Министр Обороны вышел на сцену, поздравил руководство Рязанского училища и по очереди вручил награды с памятными подарками «мальоркцам». Были зачитаны благодарственные письма от Президента Российской Федерации, Короля Испании, Министра Обороны Испании, президента Мальорки и департамента полиции Мальорки. После каждого письма кричали «Ура». Да так громко, что у меня аж уши закладывало.

Затем прозвучали поздравления от руководства области и города. Даже меня позвали на сцену, где вручили комплект формы десантника с голубым беретом, который я тут же натянул на голову. Теперь я для всех десантников стал «своим». Ещё наградили какой-то грамотой-благодарностью по поддержке инвалидов и подарили деревянного зайца. Оказывается, здесь одна женщина обучает незрячих детей резке по дереву. Этого зайца дети вырезали специально для национальной сборной по футболу, чтобы он помог нам одержать победу в Германии.

Выступил начальник Рязанского десантного училища, поблагодарил всех за присутствие. Нам показали выступления роты почетного караула, военизированную эстафету и тактический эпизод по захвату укреплений противника. А потом в небе раскрылись купола двенадцати парашютистов. Как объяснил мне Сергей Борисович, это цифра символизировала первый парашютный десант в составе подразделения на учениях под Воронежем второго августа 1930 года, откуда берут своё начало ВДВ.

Ансамбль «Крылатая пехота» порадовал исполнением «Никто кроме нас», «Синева», «Вперёд, Россия», а потом на сцену вышла группа «Голубые береты» и затянула «Кукушку». Пели они настолько душевно, что многие зрители утирали слёзы.

После концерта Министр Обороны пожелал зрителям хорошо провести вечер и уехал обратно в воинскую часть, где его ожидал вертолёт на Москву. Уже перед самым концертом Валерии ко мне подсела довольная Лена. Она накинула на себя белоснежную кожаную косуху с бахромой и заклёпками и протянула мне термос.

— Купили, — прошептала она мне на ухо и уже обычным голосом добавила. — Пей, это протеиновый коктейль, а то ты тут голодный сидишь. Этот дом совсем недалеко от нас, где-то метров восемьсот пройти. Ты, может его даже и видел, когда бегал утром. Оформили всё очень быстро, повезло, что все документы были готовы. Начальник Рязанского училища предоставил копию паспорта Александрова. И мы подписали договор купли-продажи. Я связалась с Антонио, переслала ему данные счёта сына хозяйки дома и там буквально через минут сорок всё перевели. Её сын как получил, сразу отзвонился нам. Ты знаешь, что там две машины в гараже?

— Так вроде одна же была?

— Мама видела только внедорожник «Suzuki Vitara» синего цвета, а то другая, новенький зелёный «Ford Fiesta». Он тоже в гараже, только брезентом накрыт. Её муж Ольги Олеговны купил, но у него инсульт случился и он на ней не ездил. Насколько я поняла, она думала, что её сын сюда приедет. А он на ирландке женился и всё на этом. Поэтому приходится ей туда ехать. Знаешь, одной женщине там управится трудно. Там у неё три теплицы, огород, сад, куры, две козы, пудель, кот, аквариум и два волнистых попугайчика.

— Да уж, как увидит Александров этот зоопарк завтра… — покачал я головой.

— Да нет, дом там шикарный. Он как огромная шестикомнатная квартира внутри, плюс наверху библиотека с бильярдной. На кухне и печка небольшая есть, камин в зале. Настолько всё добротно сделано. Что моя мама привереда из приверед, да и то ей понравилось.

А потом начался концерт. К нам подсел Александров с начальником Рязанского училища. Выступление длилось аж до часу ночи. Мне лично очень понравилось. Особенно впечатлило, то, что Валерия пела вживую. Может и был пререкорд, но я его не заметил. Большой популярностью пользовалась песня «О боже, какой мужчина!», которую весь стадион пел в голос. Потом был праздничный салют и обратная поездка в Солотчу.

А утром нас приехали проводить в дорогу семья Александровых и Михаил Константинович. Анна Петровна повела нас всех к дому. Идти туда оказалось действительно недолго. Нам открыли ворота, мы познакомились с бывшей хозяйкой Ольгой Олеговной.

— Так вы дом здесь купили? — поинтересовался Миша.

— Нет, это я купил Владимиру Геннадьевичу в подарок.

Полковник напрягся и серьёзным голосом переспросил:

— Ты купил этот дом мне… в подарок? Это шутка такая?

— Вашей семье, — поправил его я. — Почему купил? Без вас бы ничего этого не было. Не было бы ни Словакии, ни Турции, ни Бразилии. Не было бы Мундиаля. Я сначала думал вам машину купить. Но на машине вы поездите, она станет старой и вы её продадите. А дом всегда будет вашим. Да и мы к вам в гости будет приезжать. Вот договор о купле-продаже. Начальник Рязанского училища копию вашего паспорта дал. А подпись, как уполномоченное лицо, юрист ставил, а мама Лены была свидетелем.

Полковник поцокал языком изучая документ, затем пристально посмотрел на меня, до крови закусил нижнюю губу и вышел на улицу.

— Сломал ты нашего Геннадьевича, Сашка. Так подождите, пойду-ка посмотрю как он там.

— Ох, да как же это так, родненькие вы мои? Ох, да как же? Ох… — Зоя Николаевна растерянно переводила взгляд то на нас с Леной, то на сына, но на бывшую владелицу дома, то на Анну Петровну.

— Зоя, давай в дом. Присаживайтесь там за стол. Да и ты, Вася, тоже сюда давай езжай. Сейчас чайник поставим, я торт свежий сегодня купила, чая ягодного в пакетиках, — взяла власть в свои руки тёща.

Мы вошли в дом. А ничего так, действительно как квартира. Паркет, стены по европейски отшплаклёваны и покрашены, высокие потолки, двойные двери.

— Ой, да как же это? Тут же и диван, и посуда, и машина стиральная, и стол вот этот? Да я так не могу! Это же какие деньжищи! Я без Володи ничего подписывать не буду!

— Уже всё подписано и на Володю оформлено. Саша ещё вчера деньги перевёл, сам Министр Обороны помог с нотариусом. Поэтому радуйтесь, да живите тут. Сходите в церковь, да поставите за Сашу с Леной свечку в церкви, помолитесь за футбол в Германии.

— Вы же сами подумайте, как я повезу козу в Ирландию? — подключилась к разговору бывшая хозяйка. — Я же это за год не продам. А машины куда? В Ирландии же руль на другой стороне. Да я и не думала, что так быстро продам, поэтому и машины на продажу не выставляла. Я тут в теплицах и огурцы-помидоры, да синенькие высадила. Только я хотела попросить. Мне сын билет на самолёт купил, а он только через пять дней. Поэтому, можно я пока здесь поживу, если разрешите, конечно. Я вам тут всё покажу за эти дни.

— Да живите, конечно, — встрепенулась жена полковника. — Это же ваш дом.

— Не мой, а ваш. Покажу где воду отключать, где электрика, счётчики. Интернет на вас переоформим. Ой, у меня же ещё тут закатки прошлогодние в погребе стоят. Забыла совсем о них, тоже вам будут. Инструмент весь мужнин тоже вам — паяльники, канифоль эта вонючка, радиодетали. Велосипед его, мотоцикл «Ява». Телогрейки, штаны на вате, удочки. Он же зимней рыбалкой увлекался, так там полгаража завалено всем этим добром. Капканы на щуку сам мастерил… — стала утирать слёзы женщина.

— Ольга Олеговна, не надо слёзы лить. Александровы и за могилой вашего мужа присмотрят. Да и всё остальное здесь, никуда не пропадёт. Другой бы владелец всё эти книги на помойку бы вывез…

— Да Володя бы никогда, он так читать любит, — подскочила Зоя Николаевна.

— Вот и хорошо Зоя, тебе чай чёрный или зелёный? Или ягодный попробуешь?

Я кивнул Лене, да вышел на улицу. Александров с Михаилом сидели в беседке под виноградом и курили.

— Саша, кто тебя, вообще, надоумил моей семье дом купить? Только правду говори, не юли. И ты сам платил?

— А чего тут скрывать? Да, платил я. Я же вам подарок давно хотел сделать. Но не знал, что именно подарить. Это тёща вчера рассказала, что вы в малогабаритной двухкомнатной квартире живёте. Она и этот дом отыскала, а Министр Обороны помог с юристами. Тут все помогали.

— Сам Иванов помогал? — удивился Михаил.

— Ну да. Я же с ним рядом на стадионе сидел, вот и попросил.

Владимир Геннадьевич так крепко затянулся, что сигарета аж на половинку прогорела и осыпалась пеплом на траву.

— Сань, сколько хоть этот дом стоит? — наконец выдохнул он горький дым.

— Полмиллиона долларов… — я прервался, так как Александров сильно закашлялся и Михаил стал хлопать его по спине.

— Тут две машины, мебель вся. Ну, то есть всё, что вы видите она тут всё оставляет. Даже собаку, коз, кур, кота, аквариум и волнистых попугайчиков, — продолжил я.

Мужчина вздохнул ещё сильнее.

— А твоя мама в курсе этой покупки? — привёл он последний аргумент.

— И она это полностью одобрила. Вы, Владимир Геннадьевич, просто не понимаете, как вы нам помогаете. Я же перед каждым голом на вас смотрю, для вдохновения. Без вас Германию мы не возьмём. Это самое малое, что я мог сделать.

— Рядовой Граф, отставить пораженческие настроения. В Германию мы едем только побеждать! И никак иначе!

— Есть отставить, товарищ полковник. Только побеждать и никак иначе! — я, радуясь, приставил пальцы к виску. Наконец-то, наш талисман пришёл в себя.

— Значит, так, — встал Александров и ловко стряхнул окурок в ближайший куст. — Лично тебе, Саша, большое спасибо за подарок. Но я буду считать его своим только после победы в Германии. Иначе переоформлю всё это добро на тебя обратно. С козами, собакой, попугаями и котом.

— Там ещё и аквариум, — вставил «две копейки» его друг.

— И аквариум. Как же мы да без него? — карикатурно взмахнул он руками. — Саша, ты меня внимательно слушаешь? Пусть это будет залог того, как я буду вдохновлять вас на победы. Но знай, я буду болеть за нашу сборную так, как ещё никто не болел. Иначе, я тебе этих коз лично в Валенсию привезу. Будут у тебя там вместо газонокосилки работать.

— Вот это, Володя, правильный поступок, наш, по-десантски, — добавил Михаил. — Ты же, Саша, после финала сюда приедешь? Так вот, я тебе по своему рецепту шашлык приготовлю и торт «Птичье молоко» у наших закажу. Не хуже, чем в Москве, испекут. И сока тебе яблочного сам нажму. Там вон под сливами стол большой поставим и хорошо отметим победу. Как раз и новоселье сгуляем. А ты, Володя, иди Зою успокой, а то она сейчас там потоп устроит.

Через полчаса мы уже подробно обошли дом, заглядывая в каждые закутки. Александров с Михаилом присели по очереди за руль машин, поцокали языком на разряженные аккумуляторы, осмотрели мотоцикл «Ява», зависли в рыбацких принадлежностях, повздыхали на книги и бильярд.

Меня поразила собака. Старый пудель, как привязанный, ходил за хозяйкой и совсем по-человечески вздыхал, заглядывая ей в глаза. Вася ездил за нами на коляске и гладил собаку, говоря ей разные глупости. В конце пёс положил ему голову на колени, но глаз с хозяйки по-прежнему не сводил. Собаки всё понимают, только говорить не могут. Вот и Артемон понимал, что хозяйка уезжает. Я знал, что вывести собаку в Ирландию довольно трудно. Это из-за бешенства. Почти целый год по приезду, она должна находится в собачьей гостинице без хозяев. Этого года «старичок» мог и не пережить. Хорошо, что за ним Александровы присмотрят.

Глава 3

Россия. Москва, Рязань; Австрия. Линдабрюн. 7 июня 2006 года.

После лёгкого обеда я попрощался с Леной, которая осталась отдыхать в санатории с мамой, и вместе с Владимиром Геннадьевичем отправился на вертолёте в Москву. В Шереметьево нас ожидал спецборт, который вёз в Австрию телевизионщиков, журналистов и… продукты. К своему большому удивлению, во время посадки я встретил своих старых знакомых — «португальских» поваров Ирину с Денисом. Они и не скрывали, что чиновники из РФС пригласили их на родину Штрауса, только чтобы угодить мне. Пока я «гулял» в Рязани, они проконтролировали погрузку продуктов для питания сборной. В Австрию летела даже питьевая вода, соль и сахар.

Уже на борту самолёта Ирина дала мне ознакомиться с меню для национальной сборной России по футболу. Причём наименования блюд отличались в зависимости от дня, когда их готовили — до игры, после игры, в обычные дни, в праздничные. Были даже блюда для поминального стола!

— Кукурузные, овсяные, гречневые хлопья; манная или гречневая каша на молоке; геркулесовая каша на молоке; рисовая каша на молоке; каша холодная овсяная на миндальном молоке с сухофруктами и орехами; сыр мягкий в ассортименте; язык говяжий отварной; филе индейки, приготовленное при низкой температуре; слабосоленый лосось…

Полный дурдом! Вроде же у нас такого на молодёжке не было. И пиццу готовили, и шашлыки, а тут получается шаг вправо, шаг влево — расстрел. Я передал Ирине «меню в день игры» и отвернулся к иллюминатору.

— Саша, не дай Бог продует, — подал мне плед Александров. — Я тут кондиционер тебе подкрутил, чтобы не сильно сквозило, но ты всё равно шею укрути и ухо прикрой. Может тебе чая плеснуть или рязанский пряник дать?

— Нет, спасибо. Я подремлю немного, Владимир Геннадьевич.

— Конечно поспи, а я посижу, покараулю, чтобы не досаждали. А то тут целый борт журналистов летит, сейчас упьются дармовым вином, да потянутся делегациями по твою душу. А тебе отдыхать нужно, сил набираться, — по-отцовски ворчал мужчина.

Он поправил на мне плед, сдул несуществующую пылинку, переставил деревянного зайчишку к Денису и уселся на ближайшее кресло с таким мрачным видом, что подойти бы к нам решился только самоубийца.

Понятно, что покупку дома Александров воспринял как некий аванс, за который он обязательно должен рассчитаться присмотром за мной и вдохновением нашей сборной на победы. Даже пряников прикупил, которые мне понравились за тминный и анисовый привкус. Но вот его фанатичный взгляд меня реально пугал. С такими глазами люди в Великую Отечественную подымались на амбразуры с последней гранатой. Вот и Владимир Геннадьевич ехал в Германию только за победой — со щитом или на щите. Поражение он воспримет, как свою собственную недоработку. Я даже не знаю, сможет ли он дальше жить, если наша сборная не возьмёт кубок. Да что тут говорить? Спорт для многих уже давно превратился в мировую войну, а Чемпионат Мира по футболу стал самым чуть ли не самым главным сражением.

Что говорить, Ольга Олеговна здорово выгадала с этой продажей. И по цене, и по барахлу. Она бы несколько лет распродавала все эти ложки-плошки-чугунки, а потом, скорее всего, просто заплатила бы за вывоз на помойку. Но… с другой стороны. Вот кажется купил дом и живи. А сколько в этот дом ещё всего нужно докупать? И садовый инвентарь, и посуда, и мебель, и саженцы. Александровым же достался дом, куда в течение жизни собиралось всё нужное и не очень.

Да о чём говорить? Отец Александрова даже навозной куче за сараем обрадовался, ёмко высказавшись, что сейчас перегноя по осени купи — последние штаны отдашь.

Чем ближе наш самолёт подлетал к Вене, тем сильнее начинал на эмоциях бурлить мой живот. И как на зло, из памяти никак не выветривались счастливые лица жителей Рязани, которые встречали меня как Гагарина. Все эти люди, как и Александров, настроились только на ПОБЕДУ, и любое поражение воспримут как личную пощёчину.

А сколько денег налогоплательщиков государство потратило и продолжает тратить на этот чемпионат? Одна взятая в аренду база в Австрии, которую для проживания нашей сборной сняли, прохудила кошелёк РФС не на одну сотню тысяч евро. А спецборт, которым я сейчас лечу? А довольные Ирина с Денисом? Да они и не скрывают, что их взяли на Мундиаль, только потому, что я похвалил их рисовую кашу. Даже нашим жёнам и девушкам разрешили жить на базе в Германии. Всё для Сашиного комфорта — кушай булочку, обнимай свою дурочку и забивай голы нам на радость. Господи, а если я не смогу оправдать их надежд? Да ещё и песню Тимати пустили.

— Some people got the real problems

Some people out of luck

Some people think I can solve them

Lord heavens above

I'm only human after all

I'm only human after all

Don't put the blame on me

Don't put the blame on me…

Я сильно зажмурился и попытался изобразить сон. Как же мне дерьмово.

В международном аэропорту Вены нашу делегацию встречали сотрудники хозяйственной части команды во главе с Бородюком. После тёплых приветствий с «десантником», тренер крепко меня обнял, приподнял и даже покружил на эмоциях.

— Саня, какой же ты молодец! Поздравляю тебя с золотом. Даже жалею, что из-за загруженности на сборах получилось посмотреть только две игры: с сербами, да финал с голландцами. Но зато какие это были игры! — поднял он вверх указательный палец правой руки и даже причмокнул. — Надеюсь, теперь и основной команде поможешь? Силы то остались?

— Спасибо. Не переживайте, к первой игре я обязательно буду в порядке. Генрихович, правда, не сомневайтесь. Организм у меня молодой, быстро восстанавливается. Благо в Португалии никаких травм, кроме синяков не получил. А вы как здесь поживаете?

— В машине всё расскажу. Багаж же ваш задерживается, знаешь?

— Да у нас с «Валенсией» или с молодёжкой такое в Дании было… или в Голландии? Ай, уже и не помню. В аэропортах очень много эмигрантов работает, а они язык плохо понимают, вот и возникает постоянно путаница.

— Да уж… Я оставлю пару наших парней-хозяйственников с машиной…

— А я за ними пригляжу, — влез в разговор полковник. — А вы поезжайте. Нечего здесь Сашке микробы ловить. Только мой рюкзак, термос, да Сашин сувенир захватите.

Ехали мы с Генриховичем отдельно от остальных в чёрном минивэне. Водитель внимательно следил за дорогой, а тренер почти до Линдабрюна вещал мне последние новости команды. Помимо меня и Дюши в заявку на чемпионат вошли: голкиперы — Игорь Акинфеев, Сергей Овчинников и Вячеслав Малафеев, защитники — Сергей Игнашевич, Василий и Алексей Березуцкие, Вадим Евсеев, Денис Колодин и Юрий Жирков, полузащитники — Алексей Смертин, Андрей Аршавин, Динияр Билялетдинов, Марат Измайлов, Владимир Быстров, Сергей Семак, Дмитрий Лоськов и Евгений Алдонин, нападающие — Дмитрий Сычёв, Александр Кержаков, Роман Павлюченко и Дмитрий Кириченко. За исключением Сенникова, в прошедших контрольных матчах игрокам сборной неким чудом удалось избежать серьёзных травм. Поэтому настроение в команде было отличное. Тренировочная база находилась в идеальном состоянии. На территории спорткомплекса имелось шесть натуральных футбольных полей стандарта ФИФА и одно поле с искусственным покрытием. Гостиничный комплекс мог похвастаться тренажерным залом, закрытым и открытым теннисными кортами, двумя дорожками для боулинга, закрытым пятидесятиметровым бассейном, сауной, турецкой баней, солярием, джакузи, массажными комнатами. Помимо спортивных и восстановительных учреждений на базе имелись — большой ресторан, кафе и бар с большой плазменной панелью, где в свободное время и собиралась команда. Как правило, эти посиделки проходили в вечернее время, сразу после ужина. Слушая тренера, я вспомнил интересующий меня вопрос.

— Генрихович, неделю назад мне пришли деньги на счёт. Где-то около семидесяти тысяч евро. Как я понял — это «подарки» от РФС за выход на чемпионат. А какие премиальные за выступления на Мундиале нам обещал сеньор Мутко?

Водитель от услышанной суммы только присвистнул и покачал головой.

— Саня, бонусы нам полагаются лишь в случае успешного прохождения группового этапа. И чем выше мы будем подниматься по турнирной сетке, тем они будут увеличиваться. Короче, за выход в плей-офф РФС каждому игроку выплатит, — он оглянулся на шофёра и добавил шёпотом. — От ста тысяч евро до трёхсот. Ну, это в том случае, если мы возьмём кубок.

— А что кто-то сомневается, что мы не завоюем этот трофей? — знал бы мой старший товарищ чего стоила мне эта непринуждённость.

После моих слов все в машине облегчённо рассмеялись, а потом Генрихович похлопал меня по плечу.

— Эх, Сашка-Сашка… Виталий Леонтьевич будет на седьмом небе от счастья, если мы попадём хотя бы в число восьми сильнейших сборных чемпионата. А уж если мы его каким-то чудом выиграем, тогда даже не знаю… Может даже правительственные награды дадут, квартиры, участки под застройку. И это как минимум, — пробухтел Бородюк, задумавшись.

— Генрихович, в успешном выступлении заинтересованы все. Забудьте квартиры, ведь у многих ребят будет реальный шанс подписать отличные контракты с европейскими клубами. А то что предложения последуют, я даже не сомневаюсь. А ведь если большинство ребят будут играть в Европе это тоже положительно скажется на результатах и престиже сборной. Ведь их уровень мастерства однозначно поднимется. Да что говорить? Вон, живой пример мой друг — Андрюха Ещенко.

— Да, Саш. Здесь я с тобой соглашусь. Но давай не будем загадывать наперёд. Я, если честно, боюсь сглазить, — ответил тренер. Он повернул голову, закусил губу и пристально посмотрел мне в глаза. — С недавних пор у меня есть какая-то внутренняя уверенность, что с тобой, Саня, мы на этом чемпионате выступим весьма и весьма успешно. Чуйка у меня, Саша. А она меня…Тьфу-тьфу-тьфу, — постучал он костяшкой пальца по деревянной фигурке зайца. — Ещё никогда не подводила.

— И я на это очень надеюсь, — влез в разговор водитель. — Сашка, да миллионы россиян ждут от этого чемпионата чуда. Мы верим в тебя и сборную.

— Всё будет хорошо. Не переживайте. Только дайте мне возможность выйти на поле, — уверенно ответил я.

— Вот это ты молодец! Вот это ты по нашему! — одобрительно выкрикнул Бородюк, подпрыгнув на эмоциях. — Ой, башкой даже треснулся. Саня, чудо ты наше национальное. Подожди телефон звонит, сейчас отвечу.

А я задумался. Да чего я вообще мандражирую? Таких футболистов, как я, сейчас нет, да и вряд ли появятся. Я идеальный спав вершины физического развития, опыта взрослого футболиста и его знаний. Если не я, то кто? Хорошо, что я ещё и Познеру пообещал привезти кубок ФИФА в Москву. Да ещё и дом купил нашему талисману. Отступать мне теперь некуда. А то ведь Александров надумается, да привезёт мне коз в Валенсию, вернее уже на Мальорку. Это ситуация будет меня дополнительно стимулировать и вести меня к финалу. Всё будет хорошо! Другого и не будет.

Дорога у нас заняла ровно час. Тренировочная база сборной Австрии была окружена древним хвойным лесом. Я вышел из машины и вдохнул чистейший альпийский воздух. Красота! Идеальное место для проведения подготовительного сбора.

— А где весь народ? Оркестр и красная дорожка? Почему меня никто не встречает? — сделал я обиженное лицо, но на долго меня не хватило. Буквально через секунды я рассмеялся и получил лёгкий подзатыльник от Александра Генриховича.

— Ты сначала нам помоги чемпионат выиграть, а потом уже будешь корчить из себя важную персону, — смеясь буркнул тренер и добавил. — Вон, наш Константиныч идёт. Пока и этого тебе будет достаточно.

Когда к нам подходил администратор сборной, то мы дружно смеялись. У Бородюка от смеха аж слёзы выступили.

— Приветствую вас, — крепко пожал нам руки Максим Константинович.

— Максим, а чем сейчас команда занята? — спросил тренер и посмотрел на ручные часы.

— У них сейчас «теория», а потом по плану обед, — отрапортовал довольный администратор.

— Вот видите, сеньор Танке, минут через десять-пятнадцать занятия закончатся. Тогда и получите свой тёплый приём от НАРОДА. Ещё устанете обниматься и рассказывать о своих подвигах в Португалии и не только, — улыбаясь пошутил Бородюк.

— А что, Андрюха Ещенко, ещё не все наши «приключения» рассказал? — подколол я тренера.

— Твой друг это вообще отдельная история. Мы с Палычем думаем ему рот скотчем заклеить, а то он у него не закрывается…

— Ага, — перебил Бородюка администратор. — Он молчит только тогда, когда ест и то не всегда. Не удивлюсь, если он и во сне болтает.

Мы опять все дружно засмеялись. Значит нормально приняли Дюшу в коллективе, это меня радует.

— Багаж уже получили, Максим. Полковник Александров проследил. Но сейчас, сам понимаешь, пробки на дорогах начнутся, поэтому они подъедут только через два-три часа.

Затем я в сопровождении администратора отправился заселяться в номер. Мне достался одноместные апартаменты на втором этаже. Моими соседями слева был Андрей Ещенко, а справа — Лёха Смертин. Номер был оборудован ванной комнатой с туалетом, спутниковым телевидением, телефоном и небольшим балкончиком, на котором могли уместиться всего два-три человека. Пока раскладывал вещи, я и не заметил как распахнулась дверь и в номер влетело сразу шесть человек.

— Саня, ну наконец-то ты приехал, — Кержаков сразу полез обниматься, — Ну, рассказывай какого это быть чемпионом Европы и обладателем еврокубка?

— Привет, парни, — широко улыбнулся я и начал обниматься с остальными партнёрами по сборной. — Расскажу. Всё расскажу. Ещё будет у нас время. Замучаетесь меня слушать. А где мой одноклубник?

В этот момент с криком в комнату ворвался Дюха, налетел на меня, словно ураган, и крепко обнял. Затем руками оторвал меня от пола и стал кружить по комнате.

— Ааааа… Саня приехал! Саня! Здесь так классно! А поля здесь какие! Не хуже, чем у нас в «Патерне». Здесь ещё рядом озеро есть…

— Дюша, всё, угомонись. Я тоже рад тебя видеть.

Все присутствующие смотрели на нас и смеялись.

— Вот именно, неугомонный у тебя друг. Он своими историями и анекдотами уже всех достал, — сказал Кержаков, а Вася Березуцкий добавил. — Правда и по полю он тоже носится как заведённый.

— Санёк, мы всегда рады тебя послушать. Особенно твои песни, — гаркнул Серёга Игнашевич.

— Надеюсь, гитара здесь найдётся?

— Даже две, — ответил Димка Сычёв и изобразил руками игру на гитаре.

— Тогда давайте после ужина соберёмся где-нибудь. Вы то здесь уже обжились. Знаете все злачные места.

Ребята остались болтать, а я отправился смыть в душе дорожную пыль. После водных процедур я позвонил жене. Она с мамой сейчас гостила в «новом» доме Владимира Геннадьевича. Зоя Николаевна натушила картошки со свиными рёбрами и они как раз усаживались за стол смотреть какой-то концерт. Михаил Константинович с отцом Александрова заряжали аккумуляторы и хотели проверить ход обеих машин. Вася с бабушкой и Ольгой Олеговной доили коз.

Немного пообщавшись, я посмотрел на часы и понял, что наступило время идти на обед. Есть хотелось до ужаса, ведь я сегодня съел только два отварных яйца да воду пил. А в самолёте так тем более ничего не ел, так как сильно волновался. Выйдя в коридор, я услышал громкие голоса из номера Дюши. Решил пойти посмотреть, да заодно и на обед ребят позвать.

— Саня пришёл! Вот он нам сейчас всё и объяснит, — Андрей сидел на ковре, обколотившись на диван. На маленьком столике стояли тарелки с фруктами. Остальные партнёры по команде расположились на маленьком диванчике, двух креслах и кровати. Наш капитан поднялся с кресла и протянул мне руку, которую я пожал.

— А что вам нужно объяснить? — я подсел на диван к Сычёву.

— Мы тут про «Битлов» читаем. Ты знаешь? Оказывается, им не принадлежат их собственные песни. Права на песни купил Майкл Джексон.

— Это, наверное, издательские права, но я точно не знаю, ребята, — пожал плечами я и быстро пробежал глазами статью в журнале. — Да, это издательские.

— А что это ещё за права? Насколько я понимаю, если ты написал песню, то она твоя, — спросил Димка Сычёв.

— Ну, вот как бы вам объяснить? Вот у меня заключён договор с музыкальным издательством, пятьдесят на пятьдесят. Они контролируют, где мои песни звучат — радио, «YouTube», магазины, клубы, реклама и прочее. Собирают деньги со всех, а потом уже перечисляют мне. Но пятьдесят процентов забирают себе. То есть песни на пятьдесят процентов принадлежат издательству. Это и есть издательские права. Именно их выкупил Майкл Джексон.

— Обалдеть, как всё сложно, — Ещенко очистил и кинул в рот личи.

— А есть ещё авторские права на музыку, слова и аранжировку, — продолжил я и Дюха, внимательно вслушиваясь, кивнул головой. Остальные внимали с таким видом, будто я им откровения свыше говорю. Хотя откуда они это знать будут? Профессионалы на этом уровне настолько погружены в спорт, что мало чем интересуются вне футбола.

— Вот, например, Пригожин работал над песней «Новогодняя» — это уже будут его авторские права за аранжировку. Ещё и смежные права есть.

— А это что за зверь такой?

— Само исполнение песни, разные перепевки, фонограммы. Существуют ещё приобретённые авторские права. У Рязанского училища и детской академии «Динамо», которым я передал песни — именно они. То есть деньги за эти песни идут им, а не мне. Парни, пойдёмте лучше перекусим, а то я проголодался, — закончил я.

— Сань, что ты, как бедный родственник, бери папайю, — пододвинул ко мне тарелку Андрей. — Прикинь, нас вчера всей командой в Вену возили. По городу на экскурсионном автобусе катали. Жаль не разрешили шницеля с Захером попробовать, но повара обещали приготовить, если в четвертьфинал выйдем. Зато мы фруктов накупили! И папайю, и лонган, что мы ещё там взяли? — обратился он к Смертину. — А то я даже не знаю их названий.

— Это чомпа, а это вроде питайя.

— Мне, кстати, очень лонган понравился. Прикольные такие штучки. Они очень сладкие и сочные, напоминают чем-то желе. Я ещё хотел взять дуриан, он такой жёлтый и колючий, может видел в Валенсии? Жаль, что отговорили, надо было брать.

— Здесь нам только этого дуриана и не хватало. Ты просто не знаешь какой он вонючий. Жена раз купила в китайском квартале попробовать, так потом весь дом гнилым луком провонял, — покачал головой Смертин.

Ещенко откусил ломтик папайи.

— Она по вкусу на дыню похожа и запах такой… не очень приятный, ни с чем не спутаешь.

— Уговорил, давай и я попробую. Ни разу ещё не ел. А розовая и оранжевая чем-то отличаются?

— Розовая воняет меньше и более твёрдая. Может ещё не дозрела?

Я ухватил небольшой ломтик жёлтого цвета и осторожно отправил его в рот.

— Мгм… — осторожно пожевал я. — Действительно дыню напоминает, но ты прав, воняет чем-то таким непонятным. Нет, мне эта папайя не нравится.

— Бери лонган.

— Нет, Дюха, этими фруктами не наешься. Пойдёмте лучше в столовую или правильнее сказать в ресторан? — я вытер пальцы бумажным полотенцем и подал руку Андрею, подымая его с пола.

Через пять минут мы уже стояли возле входа в ресторан. У двери я тепло поздоровался с чем-то донельзя довольным Юрием Павловичем и главным врачом сборной Гришановым. Перекинулись парочкой шуток, а Андрей Викентьевич кивнул:

— Саш, после обеда зайди-ка к нам. Нужно будет тебя осмотреть перед занятиями. Можешь не спешить.

— Без проблем. Дюха, ты же знаешь куда идти? — повернулся я к Андрею.

— Ага, это на первом этаже. Я тебе покажу.

В столовой пахло одуряюще. Господи, наконец-то я поем! На обед я взял бульон с сухариками, какую-то красную рыбу со спаржей, салат из свежих овощей и два стакана яблочного фреша. Стол был рассчитан на четверых, поэтому я сел за один стол с Дюшей, Смертиным и Алдониным. Ребята попытались расспросить о поездке в Рязань, но мне вдруг так захотелось пить, что я выставил вперёд руку, останавливая их вопросы и потянулся к стоящей на столе бутылке воды. Отпив в два глотка полбутылки, я, вдруг, почувствовал, что мне стало трудно глотать. В горле запершило и я прокашлялся. Неужели обратно простудился? И снова начал пить. Но с каждым глотком мне становилось всё больнее и больнее. Что за херня!? Я помассировал пальцами горло и опять попытался прокашляться. Первым моё состояние заметил Смертин.

— Саня… у тебя губы распухли, — протянул он испуганно.

— Братан, ты что подавился? — кинулся стучать меня по спине вскочивший Дюха.

— Мне дышать тяжело… — просипел я и через боль добавил. — Глотать больно.

— Андрей Викентьевич, — заорал Алексей во всё горло, — Сане дышать трудно! У него лицо опухает прямо на глазах.

Гришанов оказался возле нашего стола, буквально через секунды. Увидев меня, он тут же побледнел и крикнул, чтобы вызывали неотложку и несли какой-то ящик с экстренной помощью. Я же пытался вдохнуть в себя хоть немного воздуха, но в горле как будто стоял ком, а язык по ощущениям вроде даже перестал помещаться во рту. Кожа на лице настолько напряглась, что даже онемела. В ушах стало звенеть, а в глазах мельтешить мушки. Ну вот, почему со мной всегда случается всякая ерунда?

Я уже мало соображал, когда меня уложили на пол, а под шею подложили валик. Что-то вкололи, поставили капельницы в обе руки, чем-то прыснули в горло и ввели трубку, закрепили кислородную маску.

Ну, прямо Дарт Вейдер — вдох, выдох, вдох, выдох. И так мне смешно стало! С большим трудом подавил позывы рвоты, слишком уж эта трубка в горле давила.

— Андрей, что с Графом? — растолкал столпившихся вокруг меня людей, посеревший Сёмин.

— Аллергическая реакция. Отёк Квинке. Сейчас неотложка приедет, по другому нельзя, — услышал я спокойный голос нашего врача.

Вот же невезуха! А как же открытие чемпионата мира девятого июня? Да и в СМИ сейчас такой шум подымут! И как всегда всё перевернут с ног на голову. Я немного пришёл в себя и, встретившись глазами с закусившим нижнюю губу Андреем, показал ему глазами на мобильник в моём кармане.

— Сань, ты… ты хочешь, чтобы я твоим позвонил? Да? Я позвоню, обязательно позвоню, ты главное не волнуйся. Я всё сделаю! Всё будет хорошо, ты меня слышишь? Всё будет хорошо! — он растёр совершенно белое лицо и достал из моих брюк мобильник.

Я лишь моргнул в ответ и опять стал изображать Дарт Вейдера — вдох, выдох, вдох, выдох. И тут я обратил внимание, что мои сокомандники и персонал столовой стали резко расходиться. Слегка повернул голову — ко мне спешил Гришанов с бригадой неотложки. Он через переводчика рассказывал какие лекарства мне ввели. Потом меня переложили на носилки и бегом повезли на улицу, где меня ожидал вертолёт. Бог любит троицу. В Рязань я уже летал на вертолёте, сейчас в госпиталь полечу, видно ещё и в третий раз куда-то слетаю.

В госпитале Бадена, куда мы долетели за пятнадцать минут, меня уже ожидала бригада врачей. Мне сняли ЭКГ, сделали рентген лёгких, взяли кровь и мочу на анализ, вытащили трубку из горла, подключили меня к капельнице. Расспросили, что ел и пил, не было ли укусов насекомых. В принципе я чувствовал себя нормально, только лицо было опухшим, да горло саднило. Но медики даже слушать меня не стали, оставили до утра для наблюдения.

Меня завезли на каталке в отдельную просторную палату с большим окном и стенами светло-зелёного цвета. Телевизор, жалюзи, искусственные цветы в вазе, кресло-кроватъ, небольшой диван, открытая дверь вела в душевую с туалетом. В похожей палате на сохранении лежала мама. Под копирку эти больницы что ли строят?

Я улыбнулся медсестре за стеклом и взял в руки пульт от телевизора. Почти все каналы были на немецком, но я нащёлкал новости «BBC» на английском языке. К моему большому удивлению, в кадре от журналистов пытался скрыться седоволосый мужчина в очках. За кадром раздался голос: — «Глава оргкомитета Чемпионата Мира по футболу 2006 Франц Беккенбауэр впервые публично высказался по поводу обвинений, изложенных в материале газеты "The Sun" от седьмого июня. "Я никому не переводил деньги, чтобы привлечь в пользу Германии голоса для предоставления ей права на проведение чемпионата мира по футболу 2006 года, — сказал он. — И я уверен, что этого не делал ни один представитель комитета, подававшего заявку».

Ого, как всё закрутилось! Всё-таки правильно было отправить эту информацию именно британцам. В Великобритании футбол это даже не спорт, а практически религия. Поэтому британцы будут буквально землю рыть в поиске доказательств. Да и если рассуждать логически, сейчас не укусит Германию только ленивый. Но лучше пусть по горячим следам разберутся, чем через девять лет будут локти кусать.

За новостями, я чуть не пропустил, что в палату зашёл Андрей Викентьевич.

— Слышали? — просипел я, указав рукой на экран. — Германия дала взятку ФИФА, чтобы в её стране провели Мундиаль.

Мужчина не ответил и просто свалился в кресло. Ему видно было не до новостей.

— Саша, ты рукой не дёргай, у тебя там капельница. Ты вот почему не сказал, что у тебя аллергия на бананы с киви? Я только что с твоей мамой разговаривал.

— Аллергия? — недоумённо протянул я.

— А обсыпало кого в детстве? Пушкина с Лермонтовым?

Я замолчал, пытаясь вспомнить детские болячки.

— Так это когда было, я же это уже давно перерос! — возмутился я.

— Знаешь, я иногда даже забываю, что тебе только семнадцать лет. Перерос он! А как у тебя с другой едой?

— Я даже не знаю, — пожал я плечами. — После апельсинового сока пью очень много воды, а после свежего ананасового сока у меня… кишечное расстройство.

— У тебя скорее всего аллергия на папаин. Он содержится в папайе и в меньших количествах в киви, бананах и ананасе, — пожевал нижнюю губу Гришанов.

— Нет, не правда. Я же гавайскую пиццу постоянно ем. Там ветчина, ананас — и всё всегда в порядке. Мама банановые маффины часто делает, тоже ничего.

— Саша, папаин при нагревании разрушается. Да и в бананах, киви, ананасе этого вещества очень мало. Но и то, ты же сам мне только что сказал, что ананасовый фреш тебе диарею даёт.

— Так это же не аллергия, — возмутился я.

— Эх… Саша, Саша, — устало покачал головой мужчина. — Аллергия даже на жару или ветер бывает. А вообще твой случай это ЧП. Мы до сих пор разбираем прецедент, когда в 1986 году, на чемпионате мира в Мексике, у вратаря Рината Дасаева высыпало на клубнику. А уж твоим отёком Квинке теперь всех подряд пугать будут.

Я лишь попытался улыбнуться распухшими губами. Я ж не виноват, что мой организм так среагировал на экзотический фрукт.

— Короче так, — подвёл он итог. — Завтра австрийцы с самого утра сделают тебе аллергенные пробы. Я бы, конечно, всё-таки подождал пару дней. Но они говорят, что ты тут под их наблюдением, поэтому можно и сделать. Хотя я ещё посмотрю, что Москва скажет по этому делу. Ну, а потом посмотрим на твоё состояние, да и, скорее всего, поедем на базу. Сейчас мой помощник Вадим подъедет, привезёт твои вещи, будет с тобой тут ночевать, — кивнул он головой на кресло-кровать. — А я вернусь на базу. Там сейчас пресс-конференцию по твоему поводу собирают. Пока будешь пить только бутылочную воду, которую Вадим привезёт. А завтра после проб посмотрим. Ну всё, бывай, завтра увидимся.

Чуть погодя в палату вошёл Вадим, подтянутый и высокий мужчина. Он принёс всё и даже больше. Как он пояснил, помогавший ему Дюха на нервах нагрёб в моей комнате целую сумку.

— Юрий Павлович, рвёт и мечет, — делился он раскладывая свои вещи — Да и, что скрывать, мы все там очень сильно перепугались. А уж про главного и говорить нечего. В тот момент на Палыче лица не было. Тебя как увезли, он сразу собрал срочное собрание и сообщил, что теперь все будут питаться только в столовой. А ещё заставил нас пройтись по номерам и выбросить все продукты, которые найдём. Оставили только две банки с закатанным салом, которые привёз твой десантник, да пряники. И то, Юрий Павлович всё это к себе отнёс.

— Андрею от Палыча хоть не влетело?

— А он то тут причём? — опустил он глаза и я понял, что Андрею нужно обязательно позвонить. А врач, между тем, продолжил. — Конечно, ребята тоже хороши, купили не посоветовавшись непонятно чего и где. У нас же на базе вся еда «проверь-перепроверь, проверенное-перепроверенное». Но… как бы тебе сказать… ангионевротический отёк вещь очень непредсказуемая. Самое главное, вовремя оказать медицинскую помощь. А тебе она была оказана в полном объёме. И вообще, лучше не надо о плохом. На базе сейчас пресс-конференция должна начаться. Жаль, что русского канала нет, посмотрели бы, — кивнул он на телевизор.

Вадим Артурович ушёл делать копию моей карты медикаментов, которую нужно было отправить факсом на Москву. А я покопался в своей сумке и наткнулся на лаптоп. Ого, какой подарок мне Дюха сделал! Нужно обязательно сделать запись для канала «ГрафРоманов», ведь после моего отёка мне только слухов не хватало. А ведь могут начать говорить, что никакого отёка не было или даже, что мне эту реакцию спровоцировали, чтобы специально накачать меня стероидами перед Мундиалем. У нас же люди какие? Дай палец — руку откусят.

Включил настольную лампу для лучшего света и кликнул на веб-камеру.

— Ого, краше в гроб кладут! — я даже присвистнул от своего вида на экране. Надо будет потом на память себя пофоткать. Буду на эти снимки смотреть и смеяться.

У меня опухли веки, щёки, губы, уши, появился двойной подбородок. Как будто мне под кожу подсоединили насос и накачали меня водой. Хотя для этой записи чем страшнее, тем лучше. Поэтому смело кликаю на микрофон и начинаю запись:

— Здравствуйте, с вами Саша Граф. Не пугайтесь, у меня был отёк Квинке, предположительно на папайю. Нахожусь я сейчас в австрийском госпитале города Бадена в отделении интенсивной терапии, это возле нашей тренировочной базы. Сюда меня доставил вертолёт. Аллергическая реакция случилась в столовой…

Я уложился в две минуты. Отдельно поблагодарил медицинский штаб и Дюху. Пояснил, что чувствую себя великолепно, готов к «труду и обороне», только страшный, как атомная война. Клац, лети запись к Саше Романову. Голову на отрыв даю, уже через полчаса, а то и раньше она пойдёт в эфир на «Первом канале».

Пока был доступ к интернету, решил узнать поподробнее об этой чёртовой папайе. Оказывается этот фрукт очень полезен. Помогает в лечении язвы двенадцатиперстной кишки, изжоги, колитов, бронхиальной астмы, болезней печени, улучшает пищеварение. Папайю также рекомендуют людям, страдающим диабетом — сок тропического плода способствует нормализации сахара. Мда… Это всё хорошо, но не в моём случае.

На одном из сайтов нашёл «весёлую» информацию о папайе. На Кубе и в некоторых других странах Латинской Америки слово «papaya» на сленге означает женские половые органы. И кубинцы, что бы не попасть впросак, при покупке фрукта на рынке, в магазине или при заказе в общепите, называют плод папайи — «fruta bomba». После прочитанного мне стало смешно. Получается, что в моём случае теперь можно смело говорить: — «Мне мог наступить полный пиз. ц».

Отложив в сторону лаптоп, я взял телефон и набрал Лену.

— Алло, это я… — начал было я.

— Ой, Сашенька, — перебила меня Анна Петровна. — Как ты там, родной? По телевизору в новостях только что показали, что тебя в больницу повезли. Дочка сейчас вещи собирает, места себе не находит, к тебе лететь собирается. Я уже и такси вызвала. Лена, беги сюда, Сашенька звонит.

Вот же дела! Эти журналисты везде без мыла пролезут! Видно, сняли на камеру, когда меня на носилках к вертолёту везли, и тут же отослали по своим каналам.

— Анна Петровна, не волнуйтесь, — как можно уверенно сказал я. — У меня была аллергическая реакция, предположительно на папайю. Это такой фрукт из Южной Америки. Ребята купили, угостили меня. Дышать не мог, лицо всё опухло. Но медики на базе всё сделали правильно. В местную больницу меня доставили вертолётом. Тут и на ночь останусь, а завтра уже и выпишут. Вроде ещё пробу на аллергию утром будут делать. Поэтому не волнуйтесь, у меня всё хорошо, — не давая ей вставить и слово, отчитался я.

— Ой-ой-ой, — расплакалась женщина. — Как же так, Сашенька? Я вот Леночке всегда говорю, не покупай ты эту заморскую гадость. Нужно есть только свои… Ой, Лена…

— Сашамиленькийчтостобой? Ясейчасктебесобираюсь… — затараторила она в ответ, словно из пулемёта.

Я, как мог, успокоил свою жену. Взял с неё слово, что она прилетит в Германию, как мы и договаривались, только перед игрой с французами. Пообещал ей соблюдать диету и обходить стороной экзотические фрукты. Посоветовал включить новости, где должна была быть пресс-конференция и посмотреть мой канал на «YouTube». Озадачил наличием папаина в некоторых зубных пастах и специях для мясного маринада.

Когда отложил в сторону телефон, то, проведя пальцами по лбу, с удивлением обнаружил бисеринки пота. А ведь ещё предстоял разговор с мамой! Да и Андрею не мешало бы позвонить, а то накрутит ещё себя с этой папайей. И с упоминанием это фрукта мне опять стало смешно.

Глава 4

Австрия. Линдабрюн; Германия. Бад-Бертрих, Штутгарт. 7 — 13 июня 2006 года.

Вадим Артурович вернулся с пятилитровой бутылкой воды, принял у меня душ, разобрал кресло-кровать и постелил постель. А я наконец задал вопрос, который мучил меня уже пару часов.

— Вадим Артурович, а когда меня на тренировки выпустят?

— Саша, — устало ответил он. — Я одно скажу — твой случай беспрецедентен. Это ЧП такого масштаба, что я даже не знаю. С таким я ещё не сталкивался. А уж сколько объяснительных придётся писать… Эх… А насчёт тебя… Я бы лично отправил тебя ближайшим рейсом домой. Но… сам понимаешь, я здесь ничего не решаю. Да я думаю, что даже слово Гришанова тут веса иметь не будет, в твоём случае всё будет решать «Москва».

А я молча перевёл его слова: — «Придёшь в себя, да выйдешь на поле». И чем же наша федерация спорта отличается от клуба «Валенсия»? Сколько я наслушался о проклятых испанских капиталистах, заставивших меня выйти на финал УЕФА с температурой под сорок. А сами туда же — погонят на поле после отёка Квинке. Все они одним миром мазаны. Дюха был прав. Мы для них только «мясо», им нужен только РЕЗУЛЬТАТ.

Мы с интересом посмотрели новости «BBC», поболтали о непорядочности немцев, коррупции в ФИФА, да легли спать. Рано утром мне провели аллергопробы. Медработник, под присмотром двух врачей, нарисовала маркером круги на моих предплечьях, капнула какую-то жидкость с разных пробирок и царапнула в каждой капле иголкой. Я попросил разрешения снять это всё на веб-камеру и мне дали добро. Вадим Артурович тоже не возражал, видно в Росспорте против моих видео ничего не имели против. Уже через тридцать секунд одна проба дала положительный результат — место царапины сильно покраснело и раздуло как после укуса осы. Андрей Викентьевич оказался прав — отёк Квинке мне дала Дюхина папайя. Чувствую, это видео побьёт все «топы» по просмотрам. После чего я принял лекарства, переоделся, полюбовался ещё раз на своё «личико» в зеркало, одел маску и мы поехали на базу.

Когда я выходил из машины, то сразу был атакован журналистами. Причём не только российскими, но и из других стран. Наверное, меня вместе с врачом эта толпа просто бы смела, но подбежавшая охрана оттеснила прессу, а Бородюк с Волошиным как-то сумели вытащить нас из этой кучи-малы.

Журналисты только и успели сфотографировать моё опухшее лицо в маске, да руку с поднятым большим пальцем вверх. Надеюсь, что после такого снимка наши болельщики успокоятся и не будут переживать, что сборная России потеряла своё «самое главное оружие».

На базе первым меня встретил и крепко обнял Дюха. Он даже слезу пустил, так разволновался.

— Дюша, я повторю то, что сказал тебе вчера по телефону. Я благодарен, что попробовал эту чёртову папайю именно в твоей компании. А если бы это случилось, когда я был бы один в квартире? Кто бы мне помощь оказал? Поэтому ты мне жизнь спас, спасибо тебе, дружище.

— Умеешь ты настроение поднять, Сань, — мой друг даже разулыбался. — Но как же я перепугался. Я реально думал, что это всё, конец, и я тебя больше не увижу.

— А с кем я победу на Мундиале буду отмечать? С кем на Олимпиаду в Китай поеду? А кто свидетелем на моей свадьбе будет? От меня ты, Дюха, просто так не отделаешься.

Андрей лишь шмыгнул носом и крепко обнял меня в ответ. Владимир Геннадьевич тоже крепко обнял меня и добавил: — То, что нас не убивает, сынок — делает нас лишь сильнее. Молодец! Но ты меня так больше не пугай. А то я приехал на базу с сумками, а меня ошарашили новостями, что тебя в больницу повезли. Только на пару часов тебя оставил без присмотра и на тебе.

В столовой меня усадили за отдельный стол, подальше от других едоков. Господи, как же я проголодался! Казалось, что мой бедный желудок намертво прилип к спине. Мне принесли пищу богов — салат из капусты и огурцов, запеканку из кабачков, перловки и цветной капусты, грудку отварной индюшки, куриный бульон и запечённое зелёное яблоко. Я в раю!

Оказывается, это постаралась Ирина. Как заявил Генрихович, её закрепили моим личным поваром на весь чемпионат. Из фруктов мне были разрешены только яблоки, из мяса — молодые индюк и курица, из круп — перловка, из овощей — все виды капусты, кабачок, огурец. Через неделю обещали добавить картофель. Да и то, последний полагалось мелко резать и вымачивать три часа в проточной воде. А там вроде творог, кефир разрешат. Ничего — будем живы не помрём.

Последующие три дня я был освобождён от тренировок. Каждое утро начиналось с того, что у меня брали кровь на содержание иммуноглобулинов Е и лекарств. Ведь мне кололи преднизолон и ещё какие-то медикаменты. Поэтому, для исключения допинга, их доза в крови строго контролировалась. Из интернета и российских теленовостей я узнал, что все были озадачены и расстроены моим не попаданием в стартовый состав на игру первого тура. Сёмин, вообще, отказался давать любые комментарии относительно меня. Александр Генрихович, после моей выписки из госпиталя, сообщил мне под большим секретом, что окончательный вердикт насчёт меня будет вынесен «Москвой» лишь вечером двенадцатого числа, за сутки до стартовой игры. Никто не хотел рисковать моим здоровьем.

Медик, вообще, напугал меня каким-то замедленным отёком Квинке. Поэтому, оказывается меня и посадили на гипоаллергенную диету. Ведь оказывается яйца, шоколад, свинина, молоко, помидоры и многие другие продукты повышают уровень иммуноглобулина Е. Да что говорить, даже усиленная физическая активность увеличивает их содержание в крови. А мне это противопоказано, поэтому я и ем строго определённую еду, гуляю на свежем воздухе, да отдыхаю в джакузи.

Девятого июня, в начале пятого вечера, вся наша делегация собралась в конференц-зале для просмотра церемонии открытия Мундиаля и последующего матча сборных Германии и Коста-Рики. Я уже всё это видел, поэтому особого интереса эта торжественная процедура у меня не вызвала. А вот вся наша сборная с большим удовольствием наблюдала за костюмированным шоу и танцами, которые представляли различные исторические области Германии. Андрей, как приклеенный наблюдал за выступлением Тимати, вот же фанат!

Я же подсел поближе к телевизору только когда по полю «Альянц Арены» начали шествие все мировые чемпионы. Таковых нашлось сто семьдесят человек, среди которых шествовали: Диего Марадона, Франц Беккенбауэр и отдельная колонна из двадцати двух футболистов сборной ФРГ, выигравших звание чемпионов мира в 1974 году. Меня больше интересовал Пеле, с которым я встречался. Знаю, что Бородюк фотографию с ним повесил в рамочке в своём офисе.

В остальном церемония открытия была вполне традиционна с выступлениями немецкого канцлера — Ангелы Меркель, президента Германии — Хорста Келлера и проштрафившегося главы ФИФА — Зеппа Блаттера.

Что интересно, мои электронные письма выстрелили, да ещё как! Их, наверное, обсуждали даже в племени Тумба-Юмба. Англия, как я и думал вцепились в Германию как бульдоги в шею быка. Скандальный британский журналист во всю давал интервью и рекламировал свою новую книгу. А на «Первом канале» даже посвятили специальную программу, где два часа обсуждали этого вопроса после «Время». Что интересно, пригласили и Никиту Михалкова, который как-всегда давал всем жару кляня турок, продажное ФИФА и немцев.

Бородюк же только вздохнул и сказал: — «На воре и шапка горит». Действительно, кто больше всех орёт, у того и самого рыльце в пуху. Как же здорово указывать на кого-то пальцем и радоваться, что тебя не поймали. Из воспоминаний Морозова я хорошо помнил, что и в российском Министерстве спорта были свои коррупционные скандалы. Так что бюджетные деньги «пилят» все и всюду. Я уже молчу про взятки и «откаты». Ну, не может жить человечество честно! Не может!

Затем, наконец-то, начался футбол. После первого тайма «Бундестим» выигрывала у костариканцев со счётом 2:1 и я, сославшись на звонок маме, отправился в свой номер. Узнал как обстоят дела с Олей. Врачи ей поставили срок родов на пятое июля, поэтому я волновался за сестру. Однако мама меня моментально успокоила, сказав, что всё под контролем и чтобы я не переживал и сосредоточился только на футболе.

А на следующий день ребята наконец меня уговорили и я после ужина в течение получаса провёл мини-концерт. Исполнил четыре песни Тимати, которые сейчас были очень популярными и по просьбе Александрова исполнил — «Никто, кроме нас!» и «Вперёд Россия», а потом мы все хором спели «О боже, какой мужчина» и «Новогоднюю». Хорошо посмеялись, вспоминая съёмки видео к этой песне. Многие из сборной даже в «Голубом Огоньке» успели засветиться.

Перед сном позвонил Лене. Она с мамой уже приехала в Москву, поэтому получил сразу привет и от Анны Петровны. Моя жена досдала какой-то экзамен в МГУ и получила положительный ответ из Манчестерского Университета. Она подала туда документы на магистра — Переводчик, английский, испанский и русский языки.

В квартире у них не было воды, так как алкоголик сосед с шестого этажа затопил пятый и четвёртый этажи. Слава Богу, до третьего этажа, где жила Анна Петровна, вода не дошла.

— Слушай, Лена, а почему бы вам эту квартиру не продать? Дюха говорил, что в его московском доме ещё остались непроданными две пятикомнатные квартиры. Вот пусть и покупает одну. По крайней мере, таких жильцов вы там вряд ли встретите. Да и с Андреем будете соседями.

— Ты думаешь? Хорошо, я с ней сейчас поговорю на эту тему. Идея неплохая. Здесь всё-таки двухкомнатная, а когда у нас будут дети здесь уже не остановишься. Да может и с соседями в новом доме повезёт.

Мы ещё немного поболтали, Лена рассказала, что её тётя из Звенигорода выставила на продажу дом и собралась переезжать к сыну в Новороссийск, на Чёрное море. Может, когда-нибудь и съездим туда. Хотя, скорее всего, это они будут приезжать к нам. На свадьбу в октябре мы их пригласили. Я сообщил жене, что буду ждать её двенадцатого числа и мы распрощались. Спать я ложился в отличном настроении.

Утром следующего дня, одиннадцатого июня, вся наша большая делегация сборной попрощалась с гостеприимной австрийской базой и спецбортом перелетела из Вены в немецкий Франкфурт-на-Майне, а потом на автобусах — к месту постоянной дислокации команды, где мы пробудем весь период выступления в турнире. Надеюсь, что здесь мы «застрянем» ровно на месяц и уедем домой только после финального матча. Почему мы так поздно, практически за двое суток до начала нашего первого матча, отправились в Германию? Из-за погодных условий! В Германии всё никак не хотело начинаться лето. Даже на юге страны по утрам температура опускалась чуть ли не до нуля градусов, днем же часто лили холодные дожди и температура подымалась не больше пятнадцати градусов. Я так вообще на улице кутался в пуховик. Сычёв подхватил лёгкую простуду на сквозняках и шмыгал носом. Ему сразу одели на лицо маску и посадили в начале автобуса — он заходил последним и выходил первым. Даже ел отдельно от остальных, чтобы не распространять инфекцию. Хотя, причём здесь Сычёв? Мы все были в масках. Руководство в кои то века понимало, что может занять хорошее место на чемпионате мира, поэтому сдувало с нас пылинки.

Прогноз немецких метеорологов на большую часть первенства был довольно обнадеживающим. Ведь Германия решила перестраховаться и обратилась к опыту британцев. У англичан была закуплена специальная система создания высокого атмосферного давления, что должно было помочь обеспечить ясную погоду в период проведения Мундиаля. Хорошо, что ещё не попросили помощи у колдунов. Вот было бы прикольно на всё это посмотреть! Я даже представил себе такую картину — по немецким городам гуляют шаманы с ведьмами, бьют в бубны, произносят заклинания и совершают всевозможные ритуалы для хорошей погоды. Как говорится, что не сделаешь ради футбольного праздника.

Отель «Фюрстенхоф» находился в маленьком городке Бад-Бертрих. Это был курорт, расположенный в земле Рейнланд-Пфальц на реке Уессбах. Само место было знаменито своими термальными источниками минеральной воды, которые были полностью идентичны знаменитым Карловым Варам. Оказывается, город был основан аж в римские времена в четвертом веке нашей эры.

Заселился в номер, пообедал и вместе с командой прогулялся по окрестностям нашего жилья. Место было шикарное — чистейший сосновый воздух, изумрудная от дождей трава, каменный мостик через ручей, небольшие горы вокруг долины, пение птиц, белки, дикие цветы. Казалось, сейчас из-за дерева выйдет британская актриса Джули Эндрюс и затянет — «The hills are alive with the sound of music…».

А самое главное, нет городской суеты, шума, назойливых журналистов, которые будут мешать готовиться к играм. Единственный минус — это отсутствие поля. Для проведения тренировок команде придётся ездить на ближайший стадион, который находится аж в двадцати километрах от отеля. Врачи за меня сильно переживали, поэтому попросили меня в окрестностях отеля ничего из растений не трогать и не нюхать, носить постоянно маску. Я с Дюшей только посмеялся и клятвенно пообещал, что не только маску буду носить, но и руки буду постоянно держать в карманах. На что мой друг, без всякого стеснения, парировал:

— Он будет играть в карманный футбол и катать шары руками.

— Или в бильярд, — добавил Владимир Геннадьевич, который эти дни не отходил от меня ни на шаг.

После чего все дружно засмеялись. Вот же юмористы вокруг меня собрались. Особенно Дюха. Ну, никак он не может без своих шуточек и приколов. Если честно, то я немного переживал, всё-таки пропустил много тренировок. Но после разговора с тренерским штабом успокоился, ведь они полноценно на меня рассчитывали только на игру с тоголезцами. Хотя в конце нашего общения Юрий Павлович тихо, только для меня, добавил: — «Если в матче с французами будет всё печально, тогда возможно выпустим тебя на последние пять-десять минут. Ещё не известно, что завтра скажет Викентьевич».

Сегодня медики разрешили приступить к лёгким упражнениям. Поэтому вечером я, под присмотром врачей, немного позанимался в тренажёрном зале отеля, а в конце занятий провёл ряд упражнений в бассейне.

Перед сном я поймал себя на мысли, что это даже хорошо, что первая игра у нас с сильными французами. Во-первых, к этой игре команда должна подойти в оптимальном физическом состоянии и дать настоящий бой сопернику. Во-вторых, не будет травмированных и дисквалифицированных игроков, да и состав будет идеальным. Ну, и последнее, исход этого матча даст ответ на все вопросы подготовки к следующим соперникам. Ведь в случае ничьи против сборной Франции, нам останется только обыгрывать африканцев и корейцев. Другой результат просто-напросто закроет для нас дорогу в одну восьмую финала.

На самом деле, я был очень счастлив, что буду участвовать на таком крупном турнире. Мундиаль — это мечта любого футболиста и хочется быть причастным к нему в любом качестве. Благодаря письмам о коррупции в ФИФА, к этому чемпионату приковано внимание всего мира. Я же должен постараться, чтобы этот Мундиаль действительно стал особенным и незабываемым. Ведь на меня будет направлено внимание миллионов людей и я не могу похоронить возможность заявить о себе всему миру. После этого турнира обо мне должны знать все.

Возможно, по окончании карьеры я стану тренером и лет так через тридцать-сорок возглавлю сборную своей, а может и другой, страны и повезу её на очередной Мундиаль за золотыми медалями. Именно только так, а не иначе. Я ещё долго лежал в постели, фантазировал и мечтал о футболе и своей жизни. Через день возможно свершится моя первая игра и я выйду на газон штутгартского стадиона «Готтлиб-Даймлер-Штадион». И этим событием я уже попаду в историю как семнадцатилетний участник восемнадцатого чемпионата мира по футболу. С этими позитивными мыслями я и отправился в царство Морфея.

Утром я проснулся по будильнику в половине восьмого утра. Принял по-быстрому душ, проверил свою почту в новом лаптопе и пошёл на завтрак, который начинался в восемь часов. Поел, переоделся для тренировки и вместе с командой на автобусе отправился на поле. На этот местный «стадион» мы приехали впервые. Это было большое футбольное поле со скамейками вместо трибун и оградой из сетки по периметру. Но газон был идеальнейшим! Я даже присел на корточки и провёл рукой по травке. Я просто был обязан сделать себе такой же на Мальорке! Да пусть он даже миллион долларов будет стоить, но это чудо будет моим.

Насколько я знал, здесь свои игры проводит местная команда из низшей региональной лиги. Как же я им завидую! Вот бы такой же газон сделать на новом стадионе в Москве! Занятия продолжались в течение часа. Чувствовал я себя отлично, поэтому и носился по полю как угорелый. Надо мной даже слегка подшучивали в команде. Говорили, что мне в госпитале вставили в одно место парочку мощных батареек «Энерджайзер».

По приезду в отель партнёры по сборной отправились по номерам, а я проследовал в тренажёрный зал и бассейн. Нужно было срочно набирать форму. Перед обедом созвонился с Леной. Она как раз была в Шереметьево, так как через двадцать минут у неё был рейс на Франкфурт-на-Майне. Мы договорились, что по прилёту она будет ожидать меня в аэропорту. Наш спецборт на Штутгарт был запланирован на шесть вечера, поэтому долго в зале ожидания она сидеть не будет.

Сумка у меня уже была собрана, Александров снёс её вниз, а я отправился к ручью. Мне захотелось побыть одному с природой и своими мыслями. Тренерский штаб с утра уже объявил стартовый состав на игру с французами. С первых минут на поле выйдут — Акинфеев, Игнашевич, братья Березуцкие, Жирков, Смертин, Алдонин, Аршавин, Билялетдинов, Сычёв и Кержаков. Я и Дюша были в числе запасных. Но если Андрюха Ещенко точно мог выйти завтра на поле, то решение по мне будет принято только сегодня вечером.

Трагедию я с этого не делал. Кто знал, что у меня будет аллергическая реакция на папайю? Вроде и не травма, да и меня сейчас вообще ничего не беспокоит, но я пропустил весь подготовительный период команды. На месте Юрия Павловича я бы тоже не стал рисковать выпускать меня на поле с первых минут. Поэтому мне остаётся лишь усиленно тренироваться и надеяться, что хотя бы к игре с тоголезцами я наберу оптимальную форму и выйду на поле в стартовом составе.

— Саша, автобус! — окликнул меня Владимир Геннадьевич и я пошёл на посадку. На дорогу до Франкфурт-на-Майне ушло почти два часа. Около пяти вечера мы приехали в аэропорт. Я созвонился с Леной, узнал где она находится и через десять минут я уже кружил свою красавицу в объятиях посреди большого зала. Многие люди меня узнали. Но мне было безразличны их заинтересованные взгляды. Оторвавшись от губ любимой, я посмотрел по сторонам. Народ радовался, глядя на нас, а некоторые личности снимали нас на телефоны и фотокамеры.

— Ленчик, как же я по тебе соскучился.

— Сашуля, вроде не виделись всего шесть дней, а кажется, что прошла вечность, — сказала девушка и крепко прижалась ко мне. — Господи, да у тебя ещё веки припухшие, горемыка ты мой.

Я ещё раз поцеловал девушку, подхватил Ленин чемодан на колёсах и взяв её за руку, потянул в сторону терминала, где ожидала посадки наша команда. В команде Лену встретили радостно, особенно Дюша и Владимир Геннадьевич. Помимо моей Лены, с нами были ещё одиннадцать жён и подруг игроков сборной. Если Сёмин был против нахождения наших вторых половинок на австрийском сборе, то не имел ничего против присутствия и проживания их в Германии. Пока мы ждали посадку, Лена тепло поздоровалась со всеми. И уже на борту самолёта успокоилась, что хоть со всеми этими людьми ей не будет скучно болеть за нас на трибунах немецких стадионов.

Все «женатики» заселились в двухместные номера отеля «Bürkle». Через полчаса в ресторане отеля прошёл ужин. Во избежание эксцессов совершать прогулки по городу нам запретили. Поэтому многие отправился в бар смотреть матч «Италия — Гана». Лена за ужином разговорилась с женой Романа Павлюченко — Ларисой, которая была на шестом месяце беременности. Видимо, они нашли общие интересы и темы для разговоров, поэтому остались вместе в нашем номере. Я же отправился к медикам. Меня ещё раз внимательно обследовали и, позвав Юрия Павловича, резюмировали:

— Тренироваться можно, но с французами я бы его ещё попридержал. Да вы на лицо его гляньте, видите отёк ещё не сошёл? Не готов пока Саша выдержать все девяносто минут. Максимум его можно выпустить в конце встречи, — сказал Андрей Викентьевич.

— А что с аллергией? — поинтересовался Юрий Павлович.

— Кровь в норме. Хоть сейчас можно в космос отправлять, — пожал плечами Гришанов.

Затем я присоединился к Дюше и Владимиру Геннадьевичу, которые лениво играли в бильярд. Посидев немного с ними, я около десяти вечера отправился к себе в номер. Лена в халате и бигудях гладила российский флаг и готовила разную фанатскую атрибутику для завтрашней игры. К работе болельщицы она отнеслась довольно серьёзно — приобрела красные, синие и белые ленты для кос, серьги-матрёшки, кокошник, шарики, дудки, хлопушки. Что интересно, много флажков России осталось от конкурса «Евровидение», жена привезла их с собой, чтобы раздать зрителям на трибунах.

Платья тоже были в русском стиле — то под гжель, то триколор, то сарафан с вышивкой… Она даже обклеила удобные балетки красной, синей, белой лентой. И сумку в русском стиле от Юдашкина, которую я перед игрой с Турцией купил, захватила.

Я же лёг в постель и стал смотреть на экране лаптопа результаты матчей чемпионата. Сегодня шёл четвёртый день турнира. Итальянцы мастерски разобрались со сборной Ганы, забив по мячу в каждом тайме. Американцы крупно проиграли чехам — 0:3, а вот австралийцы проигрывая до восемьдесят четвёртой минуты японцам, сумели переломить ход встречи и в самой концовке забить три гола. Вообще, на этом Мундиале особых сенсаций пока не было. Если не считать победу сборной Эквадора над поляками.

С утра мы провели небольшую тренировку на «Готтлиб-Даймлер-Штадион». Стадион мне понравился. Он вмещал шестьдесят тысяч зрителей и, главное, был закрыт о непогоды крышей. Газон был в идеальном состоянии, трибуны и сиденья были красного цвета. Надеюсь, в шесть часов вечера он будет заполнен до отказа. По окончании тренировки Бородюк ошарашил меня, что оказывается я тоже участвую в предматчевой пресс-конференции. Хотя это и понятно. Ведь выпускать меня на поле не планируют, поэтому если и потреплют мне нервы, то на игре это не скажется.

В большом зале находилось около тридцати журналистов. Также присутствовали представители телевидения. Я узнал Гусева, улыбнулся и кивнул ему головой. Сначала, в течение пятнадцати минут «пытали» вопросами Сёмина, пресс-атташе Казакова и капитана команды Смертина, а потом черёд вопросов посыпался и в мой адрес.

— В Австрии у вас была сильная аллергическая реакция на папаин и вы даже попали в один из местных госпиталей. А как вы себя сейчас чувствуете? — задал вопрос французский журналист.

— Спасибо, неплохо. Сейчас меня ничего не беспокоит и я под наблюдением тренеров набираю форму. Вчера и сегодня уже тренировался вместе с командой. К игре с Того надеюсь быть готовым на все сто процентов.

— Александр, сможете ли вы принять участие в сегодняшней игре против сборной Франции? — не унимался «лягушатник».

— Чувствую себя хорошо, — сказал я и посмотрел в сторону главного тренера. — Стартовый состав уже озвучен. Я в числе запасных, — я развёл руки в стороны. — Здесь от меня ничего не зависит.

Смотрю Юрий Павлович весь побагровел. Ох, и не любит он провокационные вопросы от журналистов.

— А можете спрогнозировать, какие команды встретятся в решающем матче чемпионата? — задала вопрос женщина из последнего ряда.

— Одной из них должны стать мы, — сразу же раздался оглушительный смех в зале. Выждав паузу, когда появится тишина, я продолжил. — А с кем придется играть в финале, не так уж и важно. Главное — одержать победу, — чем опять вызвал улыбки присутствующих в зале.

— Что вам больше всего нравится в футболе? И что не нравится? — задала вопрос молодая девушка с рыжими волосами.

Я немного задумался, сделал глоток воды из стакана, а потом ответил:

— Футбол хорош абсолютно всем, это лучшее изобретение человечества! Безумно его люблю и надеюсь, что моя карьера продлится еще долго. А не нравится мне, когда по каким-либо причинам я не могу выйти на поле и помочь своей команде. Жаль, что нельзя играть всю жизнь!

— Вы не собираетесь последовать примеру Андрея Шевченко и сменить обстановку? — задал вопрос пожилой мужчина.

— Мне бы не хотелось накануне чемпионата мира обсуждать свои клубные дела. На сегодня я игрок «Валенсии» и готовлюсь в этой роли выступить в Германии. Сейчас я хочу полностью сосредоточиться на предстоящем соревновании. За Андрея я искренне рад. Надеюсь, что он своей игрой поможет Роману Аркадьевичу и продолжит штамповать свои голы в Англии. Я на днях изучал турнирную сетку плей-офф. Есть вероятность, что мы встретимся с ним уже в одной восьмой финала.

— Вы уверенны, что займёте первое место в группе!? А украинцы станут вторыми? — с усмешкой в голосе спросил пожилой журналист и здесь же добавил. — Но в одном я с вами соглашусь — навряд ли они обойдут испанцев.

— Скажу так. Футбол это игра, в которой всё возможно.

— Саша, а что это за деревянная игрушка, которую вы держите в руках?

— Когда я был в Рязани, то мне подарили талисман. Вот этого деревянного зайца, — высоко подымаю и показываю залу. Рассказываю про женщину, которая учит слабовидящих детей резке по дереву. — Я очень надеюсь, что заяц станет маскотом сборной России по футболу. Заяц это не трус, а очень умное, хитрое, быстрое и опасное животное. Когда хищник загоняет зайца в угол, он может своими задними лапами вспороть ему живот. Многие помнят советский мультфильм «Ну, погоди!» и умного, доброго, воспитанного зайца. А я ещё помню песню — «А нам всё равно» из старого советского фильма «Бриллиантовая рука». Так вот, даже если мы будем играть против заранее сильного противника, мы всё равно, как те зайцы, никогда не сдадимся. Маскот это дело не быстрое. Я даже боюсь думать, сколько совещаний должно пройти в кабинетах Росспорта, пока маскот утвердят. Но на этом чемпионате, я очень хочу, чтобы этот заяц принёс нам удачу.

Краем глаза вижу, как довольно улыбаются Сёмин с Генриховичем и удивлённо смотрит на меня Смертин.

— На этом мы заканчиваем пресс-конференцию. Другие вопросы вы сможете задать после игры с французской сборной, — громко произнёс пресс-атташе нашей команды Илья Аркадьевич.

После общения с журналистами ко мне то и дело подходили какие-то люди, просили автографы, щёлкали фотоаппаратами зайца, интересовались здоровьем и желали удачи на Мундиале.

Вернувшись в отель, я застал в своих апартаментах женсовет, которые бурно что-то обсуждали. Лариса Павлюченко, Маша Кержакова, Таня Кириченко, Юлия Барановская, Таня Евсеева, Джамиля Березуцкая и Юлия Началова… Увидев меня, они резко прекратили болтать и практически сразу же вышли из номера.

— Жена, о чём сплетничали? — раздеваясь, подколол я Лену.

— И вовсе не сплетничали, — без обид парировала девушка, понимая моё шутливое настроение. — Девчонкам просто интересно как живётся в Европе. Вот я и делилась с ними своими впечатлениями о жизни в Испании.

— Ясно. Я смотрю, жена Женьки в положении или мне показалось?

— Глазастый ты у меня какой. Четвёртый месяц у неё, — подошла ко мне Лена и поцеловала в губы. После чего продолжила. — Юля с Женей расписались месяц назад. Даже толком побыть вместе не получилось, ведь сборы начались. Она сказала, что они сразу после чемпионата поедут в медовый месяц в тёплые края… Саш, я ляльку хочу.

— Так в чём вопрос!? Кровать вот, — указал я рукой на постель.

— Тебе бы только шутить, — улыбнулась девушка и уткнулась лицом в мою грудь. Я нежно погладил её по волосам, поцеловал в макушку и сказал:

— Ленчик, мы же с тобой договорились, что сразу после свадьбы сделаем малыша. Он как раз родится в начале лета. Я буду в отпуске, мне так будет спокойнее. Хорошо, малыш?

Лена подняла голову, улыбнулась, поцеловала в губы и по-детски произнесла:

— Холосо.

— Вот и ладненько, — я легонько ущипнул Лену за бедро.

Тут раздался стук в дверь. Пришлось идти открывать. В дверях стоял Дюша.

— Сань, ну что, вы идёте на обед?

Долго нас упрашивать не пришлось и мы спустились в ресторан. Лена с Дюшей отправились за общий стол, а я к отдельному столу, где меня уже ждала Ирина. Я оглядел свой лёгкий обед из фаршированных курицей кабачков, салата из капусты и огурцов, и пастилу из яблок.

— Блин, как же я мечтаю поесть нормальной еды. Острый шашлык из баранины, огромнейший кусок медовика или «Птичьего Молока».

Ирина лишь тепло усмехнулась и пожелала мне приятного аппетита. Ел я на «автомате», думая о своих партнёрах по сборной. Из прошлой жизни я помнил, что из всего состава в Европу уедут играть только Кержаков, Измайлов, Жирков, Билялетдинов, Павлюченко и Аршавин. Остальные предпочтут выступать на Родине. И самыми первыми ласточками будут «Керж», который уже в конце этого года подпишет пятилетний контракт с испанской «Севильей» и Марат Измайлов, ушедший в аренду в лиссабонский «Спортинг». Правда через год Кержаков, после ухода главного тренера, потеряет место в основном составе, отыграет ещё сезон и в 2008 году вернётся в Россию, где будет выступать за московское «Динамо». А «Шава», «Биля», Жирков и Павлюченко отправятся на берега Туманного Альбиона только после успешного выступления на Евро-2008. Буду надеяться, что после этого Мундиаля многие игроки задумаются о продолжении своей карьеры в Европе и примут предложения зарубежных клубов. Плюс ко всему, после Лениного общения с «женсоветом», некоторые личности будут ещё сильнее стремиться уехать в Европу после «ежедневных пожеланий» своих вторых половинок. Что такое «женские мечты» и как жёны умеют «капать на мозги» я хорошо знал из жизни Морозова.

В четыре часа мы погрузились в автобусы и отправились на игру. Подъезжая к стадиону я увидел большое скопление болельщиков из России, которые сразу начали громко скандировать — «Россия! Россия! Граф!». Они расступились и мы поехали сквозь живой коридор. Я смотрел на их лица, полные надежды, воодушевления и сам наполнялся их желанием победы.

Перед самой игрой в нашей раздевалке решил выступить на человек-талисман Владимир Геннадьевич.

— Ребята, я от лица миллионов ваших болельщиков хочу вам пожелать удачного выступления на чемпионате. Помните, что мы вас очень любим и поддерживаем. Подарите нам, пожалуйста, победы во всех матчах. Пускай это будет самое лучшее ваше выступление на Мундиале. Вперёд, Россия! — прокричал последние слова полковник и запел припев песни:

— Россия, Россия — в этом слове огонь и сила

В этом слове победы пламя

Поднимаем России знамя…

А после песни мужчина перекрестил нас и громко произнёс: — Мы в вас верим, с Богом!

Все кто находился в раздевалке начали аплодировать и выкрикивать — «Россия! Россия!». После чего мы отправились на поле.

— Владимир Геннадьевич, большое вам спасибо за добрые слова и пожелания. Вот увидите, парни будут стараться, — поблагодарил я и крепко обнял десантника.

— Как жаль, Саша, что ты сегодня не выйдешь с первых минут. Ладно, я побежал к девчонкам. Будем болеть за вас с трибун.

А я поплёлся вслед своей команды. С нашим выходом, стадион сразу оживился и зрители стали приветствовать футболистов. По всюду были видны флаги, шарики и всякая атрибутика наших стран. Французский флаг и флаг Российской Федерации построены на одних и тех же цветовых сочетаниях — красный, синий и белый. Поэтому мне казалось, что всё вокруг заполнено лишь российскими болельщиками.

Глава 5

Германия. Штутгарт. 13 июня 2006 года.

Ну вот, наконец-то и я стал полноценным участником Великого праздника футбола. Ещё бы выйти на поле, так вообще бы моей радости предела бы не было. Направляясь к скамейке запасных, я, ещё раз, оглядел двухъярусные трибуны немецкого стадиона. Посмотрел в сторону ложи, где располагалась российская делегация сборной. Увидел машущую шарфом Лену, помахал ей рукой и в этот момент рядом с ней появился десантник. Мда… Быстро же бегает Владимир Геннадьевич.

На стадионе от зрителей исходила радость. Ведь каждый присутствующий зритель был уверен в победе своей команды. И вся эта атмосфера тоже заряжала игроков жизненной энергией и придавала мне сил.

После исполнения гимнов, я плюхнулся в кресло. По правую руку сидел Дюша и тоже радовался, что стал частичкой этого праздника. Капитаны команд, Зидан и Смертин, направились к бригаде арбитров. Судья, после приветствий, подкинул монетку и удача была на нашей стороне. Лёха выбрал ввод мяча с центра поля.

— Обалдеть, Саня. Если честно, у меня аж мурашки по всему телу. А что будет со мной, когда я выйду на поле?

— Выйдешь, Дюша. Обязательно выйдешь. Нам предстоит ещё многое показать нашим соперникам. Да будут они все биты! Только так и не иначе, Дюша. Мы выйдем на поле и будем их рвать.

— По-любому, братан, — отозвался друг и в этот момент раздался свисток румынского арбитра.

Всё, мы стартовали на Мундиале! И послышался рёв болельщиков. Я наивно полагал, что сборная Франции в нынешнем её состоянии с ходу примется «утюжить» мою команду, но я ошибся. Да, французы смотрелись несколько агрессивнее, чуточку острее, мячом владели больше. Однако о чётко очерченном территориальном преимуществе речи пока не было. Хотя уже прошло около пяти минут. Молодцы ребята! Коленки у них не дрогнули. Сейчас привыкните к сопернику и начнёте показывать свои зубки. Только я так подумал, как Зинедин Зидан, Андрюхин «друг», пасует направо Вильторду, который обыгрывает Жиркова и делает навес на дальнюю штангу. Анри, освободившись от опеки Игнашевича и зависнув на мгновение в воздухе, дотягивается до мяча, но с трудом пробивает головой по воротам. Мяч проходит в метре от левой стойки. Сёмин сразу же подорвался со скамейки и под шум болельщиков, попытался докричаться до своих игроков.

Затем игра опять успокоилась. Как я понял, французы пытались расшатать нашу оборону, но у них пока мало что получалось. Прошло уже десять минут первого тайма. Мои партнёры попытались создать опасный момент у ворот Бартеза. Динияр взял инициативу на себя, обыграл одного соперника, прошёл по правому флангу и сделал навес на центр штрафной линии. Мяч принял Сычёв и без помех пробил по воротам. Но, то ли разволновался Димка, то ли мяч неудачно лёг на ногу — «шарик» пролетел выше ворот, как фанера над Парижем. Дима аж руки развёл! А вратарь французов издевательски рассмеялся. Стадион же взорвался таким негодованием, что как бы изображения Сычёва сегодня жечь не начали. Не повезло ему с реализацией, бывает.

Сёмин опять подскочил к бровке и под шум стадиона попытался высказать претензии Сычёву.

— Блядь, что было спешить, — возвращаясь к скамейке, рычит от досады главный тренер. — Прими нормально мяч, да пробей. Куда? Куда ты бьёшь? Ведь сто раз тебе говорили! — и зло сплёвывает на землю.

— Палыч, спокойней. Пока всё нормально, — успокаивает Долматов.

Но вот в следующей же атаке Зидан закручивает мяч на дальнюю штангу, где Акинфеев на мгновение опережает Галласа и выбивает мяч кулаком на угловой. Следует навес с угла поля. Виейра выигрывает борьбу и, находясь в неплохой позиции для удара, головой наносит резкий удар по воротам. Но мяч ударился о газон и, на наше счастье, полетел немного выше перекладины. Игорь Акинфеев начал эмоционально размахивать рукой и высказывать партнёрам свои чувства. Скорее всего цензурные слова там только предлоги и союзы. Огребли от Игорёхи чуть ли не все игроки команды. Ну что сказать, облажались мои партнёры по полной. Эх, чувствую я одним местом, что обязательно выйду на поле. Хорошо, что француз по мячу толком не попал, а так быть беде.

Сёмин не выдержал и убежал к самой бровке. Чуть на поле не вышел. От продолжительных криков его лицо налилось кровью и даже руки начали нервно подрагивать. Мда… Ему сейчас бы перекурить, душу успокоить, но нельзя. Регламент проведения футбольных матчей чемпионата такое не предусматривает. А зря. Я представил, как Юрий Палыч сидит на табуретке и курит одну за другой сигарету, а вокруг гора окурков. И мне стало смешно. Дюша сразу увидел мою улыбку, поэтому пришлось и с ним делиться своими фантазиями. Через минуту мы дружно смеялись. Я тут же поймал недовольный взгляд Игнатьева. Поэтому, от греха подальше, пришлось мгновенно угомониться. А то, видно, тренер решил, что мы, валенсийцы, тут над огрехами своих партнёров смеёмся.

Наши, в это время, пытались активно использовать фланги, раз за разом запуская скоростных «крайков» Билялетдинова и Аршавин, чтобы в последствии получить толковый навес или прострел на форвардов. Однако французы все эти попытки пресекали на корню. Жирков с фланга сместился в центр и от души с тридцати метров приложился по мячу, который полетел прямо в руки Бартеза. Но даже за эту неудачную попытку Юра удосуживается аплодисментов от российских болельщиков. Если аплодировать больше некому, то пусть хоть ему за смелость достанутся. Ведь мог и попасть в ворота. Мой друг только открыл и закрыл рот. Видно, хотел какую-то «гадость» сказать.

На двадцать второй минуте Зидан пасом на ход вывел Анри один на один с Акинфеевым. Но француз довольно неудачно обработал мяч и сделал прострел вдоль вратарской. К мячу банально никто не успел и Вася Березуцкий выбил его в аут. Я вздохнул. Проваливается наша оборона. Если и дальше будем так играть, то «лягушатники» в скором времени нам точно «закинут» гол в ворота. К Сёмину у бровки уже Долматов подошёл. Понимают мужики, что это не есть хорошо. Видать, вместе веселей «думу думать».

Спустя пять минут, метрах в тридцати от ворот Бартеза, на Смертине сфолил Вийера. К мячу подошёл Алдонин и «набросил» в штрафную. Французы слаженно принялись оформлять искусственный офсайд, однако на дальней штанге, как на грех, откровенно «заснул» Макелеле. В результате чего получился выход Аршавина и Лёши Березуцкого на одинокого Бартеза. Сперва мяч, после удара «Шавы», угодил в правую штангу, а затем младший Березуцкий с четырех метров пробил по отскочившему мячу выше ворот. После чего Лёша схватился руками за голову. Эх, братец, да как так можно? Стопроцентный голевой момент же был. Забей сейчас наш защитник и игра пошла бы совсем по другому сценарию.

— Пиз. ц! То есть, обалдеть, — пробормотал Дюша, хватаясь за бутылку воды запить стресс. — Саня, я не могу на это смотреть без слёз.

Я лишь вздохнул.

— Радуйся, что мы в числе запасных, а то так же, как и парни, позорились бы сейчас перед своими болельщиками.

А вот Юрий Павлович себя в матах, в отличие от Дюхи, — не сдерживал. Потом подошёл к скамейке, взял бутылку с водой и отпив почти половину содержимого, бросил бутылку на землю. После чего её ещё и пнул. Эх, хорошо полетела. Наверное, в перерыве наш главный тренер первым делом выкурит пару сигарет, а потом пойдёт учить «детей» играть в футбол. Что удивительно, Александр Генрихович всё это время внешне был спокоен. Он сидел, закинув нога на ногу. Только вот его брови были сведены, на скулах играли желваки, а губы плотно сжаты — даже побелели слегка. Он изредка бросал на меня взгляды, а я лишь в ответ слегка улыбался. Давая ему понять — «А что я могу сделать? Вы сами меня в запасных заявили, поэтому чего расстраиваться?».

Через три минуты мы провалились в центре поля. Анри, обыграв технично Васю Березуцкого и опередив его брата, отдал в центр на Зинедина. Капитан, зряче, пропустил дальше на Рибери, который первым касанием подработал мяч, а вторым мощно пробил под перекладину. Игорь безуспешно попытался достать мяч и спасти наши ворота, но, к сожалению, выручить команду он не смог. На электронном табло загорается единица, и счёт становится 1:0 в пользу французов. Сработало старое футбольное правило: — «Не забиваешь ты — забивают тебе». Французские игроки и болельщики ликуют. А у моей команды похоронные выражения лиц. Вот тебе бабушка и Юрьев день. Пришла беда — открывай ворота. Интересно, может меня в начале второго тайма выпустят? Иначе болельщики начнут жечь фотографии не только Сычёва, но и всей сборной, прямо сейчас, на трибунах.

Спустя две минуты на углу штрафной грубо ошибся Жирков, промахиваясь по мячу. Быстрый Рибери подбирает мяч и остаётся с глазу на глаз с Акинфеевым. Но Франк почему-то решается не бить по воротам, а делает передачу на Анри. После удара нападающего лондонского «Арсенала» мяч попадает в отставленную в сторону руку Игнашевича и уходит за лицевую линию. Румынский арбитр был рядом с эпизодом и всё прекрасно видел. Поэтому без раздумий указывает на одиннадцатиметровую отметку. Заодно достаёт жёлтую карточку и наказывает Сергея. Приплыли! Французские болельщики довольны. Сёмин стоял у бровки и реально, весь от негодования трясся. Неужели это у него от нервов?

— Саня, я хочу это понять, — качал головой Андрей. — Как? Как можно самим себе привезти пенальти на ровном месте? Теперь вся надежда на Игорёхино мастерство.

К мячу подошёл капитан французов, сам Зинедин Зидан. Дюха аж зубами заскрипел, ох и не любит он его. Между тем француз установил мяч на «точку», отошёл на пять шагов и начал ожидать разрешающий свисток арбитра. Трибуны притихли, а Юрий Палыч даже отвернулся от ворот и закрыл лицо руками. Дюха, так вообще уткнулся лицом в колени и кажется, даже дышать перестал. А я загадал желание. Если Зидан не забьёт пенальти, то мы этот матч не проиграем.

Рефери проверил мяч на «точке», посмотрел чтобы игроки команд не пересекали линию штрафной, отошёл в сторону и «дунул» в свисток. В этот момент и я, по примеру Дюхи, перестал дышать. Зидан же не спешил реализовывать штрафной удар. Он секунд пять смотрел на нашего вратаря, а потом разбежался и ударил по центру ворот. Игорь, молодчина, падая в право, выставил левую ногу вверх. Удар пришёлся в голень, и мяч отлетел в левую сторону штрафной. Часть зрителей облегчённо выдохнули, а другая половина разочарованно загудела.

Первым к мячу успел Жирков, выбив его на угловой. Вся команда кинулась поздравлять нашего голкипера. Сёмин, по радостным крикам наших болельщиков, наконец понял, что пенальти не реализован. Он радостно развернулся и победно поднял правую руку, тряся ею над головой. А я был атакован Дюшей, который радовался незабитому пенальти, словно мы забили победный гол.

Подача углового дивидентов французам не принёсла. А окрылённые успехом мои партнёры понеслись атаковать ворота Бартеза. И быть бы голу. Однако Галлас и Тюрам на линии вратарской стояли насмерть, и Кержакову через себя пробить не дали. Красиво, конечно, но можно было в этом эпизоде скинуть мяч головой неприкрытому никем Сычёву. Но Саня, видно, решил сыграть самостоятельно, понадеясь на своё мастерство. Ведь на тренировках у него удар через себя практически всегда получался.

— Согласен, — раздался голос Андрея. А я удивлённо развернулся, неужели я это вслух произнёс.

На последней минуте тайма Анри выскочил на ударную позицию на линии штрафной, пробил в дальний угол, но не слишком сильно. Акинфеев забрал мяч без всяких проблем.

После чего, наконец-то, прозвучал свисток арбитра и команды пошли отдыхать. Ну, сейчас Палыч в раздевалке вставит ребятам больших таких «пистонов» и все узнают откуда у них растут головы. А я же со спокойным сердцем пошёл разминаться на поле. Замен у нас пока не предвидится. Иначе бы тренеры предупредили бы нас о выходе на поле в начале второго тайма.

Через пятнадцать минут ребята вышли на поле в полном составе, и даже некоторые игроки улыбались. Видимо, Юрий Палыч пожалел своих футболистов и не стал никого терзать и ограничился только словесными «пиндюлями».

В технической зоне я встретился с Бородюком.

— Генрихович, меня пока не надумали выпускать?

— Погоди, Саня. Может всё обойдётся и получится как минимум свести встречу в ничью и без тебя.

— Вам виднее, — спокойно ответил я и открыв ящик с водой, взял новую бутылку. Я не видел никакой проблемы даже в проигрыше своей команды. Впереди будут ещё два матча с соперниками, которые нам «по зубам». И занять место, дающее нам выход в плей-офф, ещё будет возможно. Ещё не известно, как в этой реальности, сыграют наши соперники по группе.

Французы тоже не стали в перерыве делать замены и усиливать свой «потенциал» на поле. Пока они и этим составом справляются на «ура». В самом начале второго тайма французы заработали опасный штрафной в близи наших ворот. Они хотели его быстро разыграть, но им помешал Жирков. Юра был в метре от мяча и во время паса выставил ногу, тем самым сломав планы французов о быстром вводе мяча. Румынский арбитр жалеть Жиркова не стал и наградил его заслуженным «горчичником».

Через несколько минут нас словили на контратаке. Изящная трёхходовая комбинация Зидан — Рибери — Анри завершилась не точным ударом последнего. На исходе первой пятнадцатиминутки территориальное преимущество французов обрело весьма чёткие очертания. Они отвоевали у нас центр поля, полностью контролируя мяч. Однако дивидендов на завершающей стадии подопечным Доменека это не приносит. В середине тайма Алдонин в борьбе на «втором этаже» ударил головой в лицо Зидана, за что сразу же получил предупреждение. Это уже опасно, ведь теперь трое наших игроков «висят» на карточках.

Через минуту мы неким чудом провели хорошую контратаку. Абидаль сфолил на Сычёве и недовольный решением арбитра, француз выбил мяч далеко за пределы поля, запустив футбольный инвентарь чуть ли не на второй ярус трибун. Болельщики взревели от радости, чёрта с два они этот мяч отдадут. А вот Абидаль за свою чрезмерную эмоциональность тут же получил предупреждение в виде жёлтой карточки.

В этой паузе Серёга Семак заменил Алдонина. Скорее всего, этой заменой Палыч, от греха по дальше, убрал с поля Жеку из-за имеющейся у него карточки, да и освежить силы в центральной зоне лишним не будет.

До ворот было около двадцати пяти метров и к мячу подошёл Семак. Сергей по воздуху отправляет мяч в центр штрафной. Выше всех выпрыгнул Березуцкий-старший и с восьми метров головой пробивает в сторону ворот. Но Бартез не зря является номером один в своей команде. Он, играючи, отразил мяч одной рукой. Если «круглый» летел сначала под перекладину, то вратарь перевёл его на угловой. По трибунам прошли охи и ахи. Кто-то был доволен опасным моментом, а кто-то радовался мастерству своего голкипера. Вася, как и ранее его младший брат, схватился за голову. Забей братья свои моменты, то сейчас мы бы вели в счёте, а Вася с Лёхой были бы настоящими героями команды. Но это всё из серии — «Если бы да кабы…».

— Да во рту росли грибы, — закончил за меня Дюха. Я что обратно вслух говорю?

А вот Юрий Палыч расслабился и довольно улыбается. Сидит и спокойно что-то объясняет своим помощникам. Видимо, мужик принял, что мы уже проиграли. Но проиграли лучшей сборной Европы. Эх… Сёмин-Сёмин! Ну ничего, научу я тебя ещё в российский футбол верить.

Сидевший рядом со мной Павлюченко получил указания разминаться и менять Сычёва. Довольный Роман подорвался с места и пошёл готовиться выйти на замену. Вот же зараза! Как же мне хочется тоже появиться на поле и помочь своим партнёрам.

Спустя пять минут Смертин получил «горчичник» за грубый подкат в близи нашей штрафной. А за разговоры с арбитром жёлтую карточку ещё получил и Зидан. Пока Рибери оказывают помощь, у нас произошла замена. Получивший указания от Сёмина, Павлюченко понёсся в штрафную. Навес Зинедина был не опасен. Наш чудо-вратарь вышел из ворот и мастерски снял мяч с головы Анри. Через минуты французы сделали свою первую замену. Всё-таки Рибери получил травму. И на поле вышел мой будущий одноклубник Луи Саа.

Я глянул на табло, шла уже семьдесят седьмая минута матча. Я покосился на Бородюка и одними губами спросил: — «Ну чё?». Генрихович пожимает плечами и смотрит в сторону Сёмина, который последние пять минут, вообще, не отходил от бровки. И что за яйцо он там высидеть собирается? Ладно, мы не гордые, ещё немного подождём.

Через минуту Вильтор, сыграв в «стенку» с Зиданом, выскочил на свидание с Акинфеевым. Однако, вовремя поставив корпус, вмешался наш капитан. В результате помощь пришлось оказывать обоим, а Вильтор так и вовсе покинул поле.

Я, засмотревшись этим моментом, совсем не заметил как подошёл главный тренер.

— Саш, готов выйти? — а в глазах Юрия Палыча стояла обречённость и безнадёжность, что мне его жалко стало.

— Юр Палыч, конечно! Щас выйду и обязательно забью.

Сёмин улыбается одними губами, слегка хлопает меня по макушке и произносит:

— Давай, сынок. Готовься менять Кержакова.

Ого! Меня выпускают в нападение. Этакий карт-бланш дали. Ну, спасибо, тренер. Я, под улыбку Дюши, вскакиваю с кресла и начинаю оперативно переодеваться. Разминку я уже делал. Пока буду ждать замену, на бровке немного мышцы ещё потяну. Через минуту я уже был готов выйти на поле.

— Удачи, Саня, — кидает мне в спину Андрюха, а потом и другие игроки сборной.

Пока я готовился выйти на замену, трибуны с нашими болельщиками оживились. Стали слышны выкрики: — «Граф» и «Танке». Я посмотрел в сторону ложи, где находилась наша делегация и козырнул своему талисману Владимиру Геннадьевичу.

Моя команда в последние минуты отодвинула игру от своих ворот. Более того, они смогли перевести её на половину поля сборной Франции, постоянно держа в напряжении французскую оборону. Во время паузы сначала в игру вступил Викаш Доросо, заменивший Вильтора, а потом, под бурные овации, вышел я — этакая «надежда» всей нации.

— Ну что, Граф, пойдём творить обещанную сенсацию? — даю я себе шёпотом установку и побежал на свою позицию.

По пути встречаюсь с Зиданом и, к своему удивлению, во взгляде увидел лишь ненависть и отвращение. Ну даёт французская морда! Я то тебе чем не угодил? Красным цветом майки? И ты как бык на неё реагируешь? Меня этими дешёвыми трюками не проймёшь. Усмехнулся и подбежав к Павлюченко быстро передал последние указания главного тренера. Посмотрел на табло. Ого-го, уже идёт восемьдесят третья минута матча. Маловато, конечно, но будем «работать» с тем что имеем. С левой бровки Смертин вывел мяч из аута. Серёга Семак принял «шарик» на грудь, скинул его себе на ход, ускорился и неким чудом оторвался от Макелеле. Но на него сразу же кинулись двое соперников. Серёга тут же мягко передал пас Павлюченко. Ромка, прикрывая мяч корпусом, приблизился к линии штрафной, разогнался и, боясь его потерять, скинул мне «круглого». Я принял мяч почти по центру линии штрафной. Услышал поднимающийся гул болельщиков. Но у меня даже не было времени оглянутся на трибуны. За доли секунд оценил ситуацию в штрафной французов. На меня стремительно неслись аж четверо противников. А вот Бартез зачем-то немного вышел из ворот, наверное, расслабился. И вот это сейчас самое главное. ГЛАВНОЕ!

Тело действовало автоматически. Этакий мягкий, закидывающий за шиворот Бартеза удар внутренней частью стопы, или как ещё принято называть — «щёчкой». Я смотрю на полёт мяча, на голкипера, который недоверчиво пятится назад и, с безнадёжным выражением на лице, пытается дотянуться до мяча. И здесь я понимаю, что это гол. Нет, не так. Это ГОЛИЩЕ! Мяч лёг точненько под перекладину, рядом с правой «девяткой». Вот это да! Первое моё касание в матче и сразу же гол. Такого у меня ещё никогда не было. Я с бешеной скоростью «просканировал» память Морозова, но бесполезно. Такого гола, по-моему, даже он не видел.

Тишина на трибунах взорвалась таким сумасшедшим рёвом, что я даже глаза прикрыл. Одновременно на меня обрушилась такая эмоциональная лавина, что на мгновение я потерялся в пространстве и времени, разорвал связь с реальностью. Я словно стал частью вселенной, её сердцем. Которое волнами качало через себя ничем не замутнённое счастье от зрителей в себя и от меня обратно к ним. Мы стали единым организмом, и я чувствовал эмоции всех людей на стадионе! Господи, да я даже не осознавал, что такое возможно.

Какие наркотики, алкоголь, секс? Забудьте! Это был такой всплеск адреналина, эндорфинов! Даже не знаю как выразить свои ощущения. Но я понимал, что испытав ТАКОЕ однажды, я теперь просто не смогу жить без этого единения с «космосом». И сделаю всё возможное и невозможное, чтобы это повторить.

Я моргнул, вернулся в реальность, сглотнул, чтобы убрать давление в ушах, и помчался к ликующему у бровки Сёмину. Когда пробегал возле расстроенного Зидана, то на его лице была такая «мина», как будто у ребёнка перед носом захлопнули дверь в игрушечный магазин и он вот-вот разрыдается. Но мне было не до его обид. Первым на бровке меня перехватил мой друг. Вот жук! Он и здесь всех пронырливей.

— Саня, Саня, Саня! — заорал он, но меня тут же забрал к себе наш главный тренер. Обхватил мою голову руками, начал трясти, говорить какую-то ерунду. Потом отпустил меня и широко улыбнулся.

— Сашка, ты самое лучшее, что я видел в этой жизни! С первым голом тебя. Надеюсь, он будет не последним?

— Однозначно, Юр Палыч! Теперь голы это моё второе имя, — и только сейчас замечаю, что на лице Сёмина слёзы. Да… Пробрало мужика на эмоции от забитого гола. Ну ничего, это только начало. Я хочу посмотреть на тебя, когда ты будешь держать в руках кубок этого чемпионата.

Я вернулся на поле, быстро глянул в ложу, где сидят «наши». Козырнул полковнику и, под улюлюканья толпы, пустил воздушный поцелуй своей жене. Покосился на табло, ого! Уже восемьдесят седьмая минута заканчивается.

А трибуны запели — «А нам всё равно, а нам всё равно, пусть боимся мы волка и сову…». А мне аж смешно стало. И вот под эту песню и свисток румынского арбитра французы, словно обезумевшие, кидаются в атаку. Мы же стоим в обороне всей командой, как на Бородино. Умрём, но не дадим пройти сопернику к нашим воротам. Но на последней минуте всё же пропустили опасную атаку. Галлас с левого фланга сделал опасный навес в штрафную. Саа грудью передал мяч Дорасо и Викаш, не давая «шарику» приземлиться, с десяти метров пробил рядом со штангой.

В этот момент, наверное, все болельщики на трибунах и у экранов телевизоров выдохнули с облегчением, а у Сёмина прибавилось десяток новых седых волос на голове. Но мы тут же ответили французам. Смертин сделал длинный заброс на половину поля соперников и я, полон сил, понёсся к мячу. В борьбе с Вийера, получил мяч и устремился к воротам. Но пробежав десять метров услышал свисток арбитра. Да что там случилось то? Оказывается, его боковой помощник углядел у меня игру рукой в борьбе с Вийера. Я даже спорить с румынами не стал и доказывать, что мяч попал в грудь и частично в плечо. А вот Саньоль за бурные споры с арбитром получил «горчичник». Гнида какая! Он после свистка начал настойчиво просить арбитра наградить меня карточкой.

В оставшиеся две добавленные минуты прошли без опасных моментов. Наконец финальный свисток и мы радуемся своему первому очку, словно победе. Болельщики довольны, французские футболисты расстроены. Они думали, что без проблем возьмут три очка. А вот и облом вам. Теперь мы точно можем смело побороться за первое место в группе. Я напряг свои воспоминания, а ведь в прошлой жизни французы выдали блеклую игру со сборной Швейцарией, сыграв в безголевую ничью. Видимо, в этот раз мы, русские, были для них сильным раздражителем.

Что удивительно, многие французские футболисты после окончания матча ручкались, обнимались и обменивались футболками с моими партнёрами. Лишь Бартез и Зидан прямиком отправились в подтрибунное помещение. Но это было ожидаемо. Зидан — хороший футболист, но весьма эмоциональный. Это его последний чемпионат и он тоже это понимает. Вот и лезет из последних сил, хочет уйти победителем, но не получается.

— Алекс, — услышал я обращение на английском. Я обернулся и увидел перед собой улыбающегося темнокожего Саа. — Ты не против обменяться майками?

— Конечно!

Я быстро снял майку и протянул её Луи.

— Спасибо. А мы думали, что ты сегодня на поле не выйдешь, — француз кивнул на моё опухшее лицо. — Я читал про твою аллергию, да и нам наши врачи говорили, что ты так быстро не сможешь восстановиться.

— Скажу по секрету, — я наклонился к уху футболиста. — Я — андроид. — и мы дружно засмеялись и обменялись рукопожатиями.

— Удачи тебе, Алекс.

— Спасибо, Луи. Привет Манчестеру, — последние два слова я добавил очень тихо, практически одними губами.

Парень сделал удивлённое лицо, а я ему подмигнул и, в знак молчания, приложил палец к губам. Мой будущий товарищ по команде весело рассмеялся, неверующе качая головой, затем понимающе кивнул и хлопнул меня по плечу. Я же свернул его майку узлом и зафутболил на взорвавшиеся криком трибуны. Ещё успею обменяться с Саа для своей коллекции, а это майка станет отличным сувениром с этой игры какому-нибудь везунчику.

Следующая игра пройдёт в Дортмунде девятнадцатого числа. Нашими соперниками будет сборная Того. Французы же сыграют с корейцами днём ранее. Это даже нам на руку, так как будет известен результат матча наших соперников. Кстати, в перерыве мне сообщили, что встреча сборных Южной Кореи и Того, проходившая на три часа раньше нашей, завершилась победой корейцев со счётом 2:1.

В раздевалке был настоящий муравейник. Кого там только не было! Мутко, Симонян, Абрамович, какие-то политики и чиновники… И все подходили ко мне, жали руку, обнимали, говорили какой я молодец и, конечно же, теперь со мной им совсем не страшно за сборную. Ну да, теперь у меня есть шесть свободных дней. До встречи с африканцами я смогу в спокойной обстановке восстановиться и подготовиться к играм Мундиаля. Надеюсь, за эти дни со мной больше ничего не случится.

Сёмин дождался когда «посторонние» покинут раздевалку и затем тепло поблагодарил нас за игру. Хорошо, что не стал моим голом выделять меня из команды. Мы сегодня все молодцы. Бились, практически, наравне и эту ничью заслужили.

После душа, я посмотрел свой телефон и офигел. Было множество звонков и сообщений. Кого там только не было! И мама, и мой агент, и Тимати, и Пригожин, и Миша из Рязани, и Сашка Романов… Отвечать не стал. Вот приеду в номер, там и перезвоню всем.

Хорошо, что меня не пригласили на послематчевую пресс-конференцию. А то взяли моду в последнее время меня туда тянуть. Только вышел в коридор и…

— Саша! Чудо ты наше российское! Какой гол! Я даже не думал, что такое возможно! — подхватил меня Александров, покружил и осторожно поставил на пол.

А я поднял и покружил свою жену. Какой же я всё-таки счастливый человек!

— Так ребята, давайте сейчас вон туда, в ту комнату пройдём. Сейчас пресс-конференция закончится, да поедем ужинать в гостиницу. Тебе повара обещали пиццу из цветной капусты испечь и шашлык из индюшатины. Лена у тебя где-то термос с тёплым яблочным соком был, пусть попьёт. Ему после игры нужно восстанавливать жидкость, — отдавал команды полковник.

Я же развалился на диване в комнате ожидания и лениво слушал новости о том, что творилось на трибунах. Наконец собралась наша команда и мы отправились на автобусах в гостиницу. Почти полкилометра пришлось ехать на первой скорости через коридор болельщиков, размахивающих российскими флагами.

Выезд в Бад-Бертрих был намечен только на следующее утро. Кормили меня в гостиничном номере, чтобы я не облизывался на торт, который испекла Ирина. Пока ожидал Лену с ужина, я лежал на кровати и обзванивал близких людей. Пролистывая кучу сообщений, я был приятно удивлён.

— Ленчик, прикинь, меня поздравил Министр Обороны Иванов, — сказал я вошедшей в номер жене и протянул ей телефон.

— А откуда он узнал твой номер? — удивилась Лена и рассмеялась. — Хотя чего это я? Его юристы «купили» дом за один день, хотя мы с мамой два месяца мучились с московской квартирой.

Она поцеловала меня, откинулась на подушку и, глядя в потолок, сказала:

— Сашенька, я так тобой горжусь. Когда ты забил этот удивительный гол французам, то я от переполняющих меня эмоций одновременно и плакала, и смеялась. А какая атмосфера стояла у нас в ложе. Просто чума! Владимир Геннадьевич так кричал, так радовался, даже тельняшку снял и крутил ею над головой. Да там весь стадион на ушах стоял. Господи, да на эти эмоции можно, как на наркотик, подсесть.

— Я посмотрю на тебя, когда я в финале забью, — довольно улыбаюсь я.

— Ты действительно веришь в то, что мы пройдём в финал? — она серьёзно посмотрела на меня.

— Не верю, а знаю, — просто ответил я.

— Какой же ты у меня удивительный. Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что встретила тебя. Я помню, заходишь ты с пиццей, встал в дверях, как статуя жены Лота, и смотришь на меня как на привидение. Мне так смешно тогда стало. А ведь ещё года не прошло с нашей встречи, а как всё поменялось в наших жизнях. Скажи мне кто, что в июне 2006 года я буду на Мундиале за Россию болеть, в жизни бы не поверила. Господи, как же я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, Лена. Никогда в этом не сомневайся, — крепко обнял я свою «пандочку». Ведь я её даже с размазавшейся под глазами тушью люблю. Потому, что для меня она самая-самая.

Лена с обожанием посмотрела на меня, кокетливо улыбнулась и, обняв за шею, нежно поцеловала в губы. Как же я её безумно люблю. Засыпал я счастливым человеком. Обнимая спящую Лену, я поймал себя на мысли, что у меня в этой жизни есть всё — любимая девушка, семья, где все были здоровы и, надеюсь, так же как и я, счастливы, любимая работа, она же моё увлечение, финансовая независимость, друзья, пускай их пока немного, но с другой стороны настоящих друзей, готовых тебе помочь в любую минуту, и не должно быть много. А ещё я участвую в самом главном турнире футбола, о котором мечтают абсолютно все футболисты планеты, где совсем недавно помог своей сборной спасти нелёгкий матч и заработать первое очко в нашу копилку. В добавок ко всему, я забил свой первый гол на Мундиале. Надеюсь, и не последний. И я напряг свои извилины и начал вспоминать кто на этом первенстве стал лучшим бомбардиром. Ага! Это был немец Мирослав Клозе, забивший пять мячей. Пустяковое дело для меня стать лучшим голеадором турнира. А вот превзойти достижение француза Жюста Фонтэна, забившего тринадцать мячей в 1958 году, мне будет сложно. Но, в принципе, можно постараться. Получается, три игры, плюс ещё четыре, это будет всего семь игр. Я повеселел из-за такого подсчёта. Ещё не вышел со своей командой из группы, а уже игры плей-офф считаю. Три раза — «Ха»! А чему я удивляюсь? Просто есть внутренняя уверенность, что всё у меня в сборной получится. Так вот, нужно в среднем забивать по два гола за матч. И не так уж это и сложно. Всё, решено — бьём рекорд Фонтэна, которому уже сорок восемь лет. С этими мыслями и с лёгкой улыбкой я ушёл в царство Морфея.

Глава 6

Германия. Штутгарт, Бад-Бертрих, Дортмунд. 14–20 июня 2006 года.

Я открыл сонные глаза и первые секунды дезориентировано пялился в потолок. Это Рязань? Валенсия? Москва? Но умиротворяющее посапывание Лены тут же вернуло меня на грешную землю. Всё-таки здорово, что нам на чемпионате разрешили жить со своими жёнами и подругами. Не знаю, как другим игрокам, но мне это реально помогает. Я меньше нервничаю, не отвлекаюсь на разную ерунду и полностью сосредотачиваюсь на игре.

Аккуратно, стараясь не разбудить свою половинку, я слез с кровати, взял лаптоп с телефоном и направился в ванную комнату. Там прошёлся по полотенцам, которыми Лена тщательно устелила пол, чтобы я, не дай Бог, не поскользнулся, да уселся на унитаз. Сначала включил сотовый и проверил пропущенные звонки и сообщения. Пролистал множество поздравительных сообщений и, поставив телефон на беззвучный режим, взялся за лаптоп. Меня интересовали свежие новости. На российских сайтах всё было до оскомины предсказуемо — «Сборная — молодцы!», «Дали бой грозному сопернику!», «Граф — русский Пеле!», «Что такое папайя?», «Почему Графа выпустили только в конце второго тайма?» и всё в том же духе. Я лишь глубоко вздохнул и поцокал языком. А если я не оправдаю их надежд? Обмажут дёгтем, обваляют в перьях и по Садовому кольцу погонят? Что интересно, в России активизировались букмекерские конторы. Матч с Францией оказался весьма прибыльным. Бетторы, прознав про мой отёк Квинке, не ожидали ничейный результат в нашем противостоянии, а потому проигрышными оказались девяносто семь процентов ставок. А вот на матч с Того, какой-то «чудик» заложил квартиру и поставил на крупный выигрыш в нашу пользу. Бывают же такие люди. Я уж точно на такую авантюру не решился бы. Хотя вроде что-то похожее было в Испании, но уже даже и не вспомню.

Зашёл на сайт института физкультуры, где обучался Морозов-младший, но информации там было реально мало и я отправил электронное письмо в приёмную комиссию. Может и получится устроиться платно на «заочку»? Надо будет у Генриховича поинтересоваться этим вопросом. А то моя жена и в МГУ учится, и частный университет в Испании закончила, и в Манчестерский Университет на магистратуру собирается поступать, а я даже ЕГЭ не сдавал. Я выбрал Институт Физкультуры, так как Александр Морозов там не штаны просиживал, а учился. Значит и мне там будет проще.

Испанские и английские новостные сайты меня удивили. СМИ негодовали и высказывали российской стороне своё «фе». Особенно изгалялась пресса Валенсии. Журналисты обвиняли тренерский штаб и руководство сборной в издевательстве над несчастным и бедным Танке. Ведь все видели моё отёчное лицо, когда я вышел на поле в игре с Францией. Эти «юмористы» даже ГУЛАГ с КГБ приплели и пугали народ, что в случае проигрыша нашу сборную отправят по этапу. Неужели ещё кто-то в эту муть верит?

Было много статей о продажности ФИФА и договорных матчах. Опять всплыла информация, что «Валенсия» самый честный клуб. Что интересно, большинство новостных изданий начали меня «сватать» во многие «топовые» команды Европы и даже высказывали мысли, что моя трансферная цена, после чемпионата мира, подскочит до заоблачных цен. Читая эти глупости, я засиделся на унитазе до того, что ноги онемели. Отложив «технику» на тумбу, я, словно на «протезах», зашёл в душевую кабинку, включил контрастный душ и стал наслаждаться бьющими струями воды. Интересно, а сколько за меня запросит «Валенсия»? Контракт у меня с клубом на три года, с пересмотром заработной платы через год. Год я уже почти отыграл, осталось два. Может через два года и вернусь в стан «летучих мышей»? Всё-таки разное может приключится, а вдруг не приживусь в «Манчестер Юнайтед»? Могу ведь и потеряться в звёздном составе. Сейчас там Уэйн Руни, Криштиану Роналду, Гари Невилл, Пол Скоулз и Райан Гиггз. Но мне, главное, поднабраться опыта у Фергюсона, да взять Премьер лигу и Лигу Чемпионов.

Когда я вытирался насухо мягким полотенцем, то поймал себя на мысли, что сумма моего трансфера лично для меня не имеет никакого значения. На этой сделке ведь только один клуб поимеет «бабла», а другой — потеряет. В моих же интересах было бы более выгодно заключить условия личного контракта со всевозможными бонусами и «плюшками». Но здесь я был спокоен. В сеньоре Антонио я был уверен на все сто процентов. Такой профессионал и «мастодонт» своего дела в обиду своего клиента не даст. Ладно, что-то меня понесло не туда. Нужно срочно переключать свои мозги на Мундиаль, а думать о своих перспективах буду уже после турнира.

— Доброе утро, любимый. А тебе Ирина завтрак только что принесла. Сегодня у тебя картофельная запеканка с курицей, салат из брокколи и лепёшки из цветной капусты. А здесь салат из огурцов и яблочный фреш, — нежно пропела Лена, поправляя белоснежный халат.

Отложив на столик лаптоп и телефон, я сел за столик и стал завтракать.

— Ой, Саша, я забыла тебе рассказать. У нас в саду нашли павлинов, представляешь?

— Павлинов? — недоумённо переспросил я.

— Ну да, как в зоопарке. Менеджер стройки вызвал ветеринара. Их усыпили, окольцевали и насчитали тридцать шесть особей. Откуда только прилетели?

— Вот это новости! А насчёт того, откуда прилетели, так у бывшего хозяина уже и не спросишь. Вроде, в шестидесятых годах мода на этих птиц была. Пусть живут. Единственное, что, если к соседям забредут, то могут быть проблемы. Да и орут они противно.

— Им можно крылья подрезать, чтобы не летали. А ещё я думала, когда озеро чистили, что карпов найдут, но там обычная рыба живёт.

— Тоже хорошо. Карпов нужно подкармливать, лечить, если заболеют. Помнишь золотых рыбок у сеньора Хуана в пруду? Там вроде банан ещё рядом рос и водопадик был. Можно у него взять несколько и в тот пруд, возле которого ты розы думала выращивать, запустить. Вот и будут тебе рыбки.

— Ой, точно! Только там не банан, а мандарин рос. Ой, мы же через час в аэропорт выезжаем. Всё, я побежала.

Лена упорхнула в ванную комнату, а я снова открыл лаптоп и стал смотреть фотографии стройки, которая продвигалась семимильными шагами. Коробку дома с крышей уже сложили, остались отделочные работы. Сегодня, вроде, должны были класть плитку в бассейне снаружи и в ванных комнатах внутри.

Один из пяти каменных сараев Лена с мамой решили переделать в домик для гостей. Но это уже на потом. Пока нужно было срочно привести в порядок дом. Остальное может и подождать. Сеньор Хуан предложил семейную пару, которая могла присматривать за домом. Это была хорошая идея. Как раз маму разгружу от бытовых забот. Да и сезонных работников для сбора маслин и миндаля придётся в этом году нанимать. Виноград настолько зарос, что вряд ли там хоть что-то вырастет. А ведь ещё и садовник нужен, и шофёр для мамы. Голова кругом, как подумаю обо всём этом.

Я уже поговорил с Дюхой о том, что когда мама с Димой и Ангелиной уедет в новый дом, он переедет к Оле. Сестра ходила на бухгалтерские курсы и с сентября шла в частный университет. Это маму из государственного университета без проблем брали в университет в Пальме, а сестру из частного — нет. Да и, если уже сошлась моя сестра с Андреем, то нужно жить вместе. А то он в Валенсии, она на Мальорке. Куда это годится?

Лена сходила позавтракала, зашла за мной и мы спустились вниз. Там сели в автобус и отправились в аэропорт Франкфурта-на-Майне. А я прикинул, это сколько же раз мне с командой придётся посещать аэропорт этого города? Много!

— Народ, секундочку вашего внимания! Это, что получается, нам придётся аж четырнадцать раз побывать в аэропорту Франкфурта? Так что ли?

Сначала никто не «въехал» в смысл моих слов, но спустя секунд десять в автобусе уже все смеялись, а Бородюк, трясясь от смеха, заявил:

— Саня, да мы готовы хоть каждый день туда ездить, лишь бы команда оказалась в финале.

В самолёте я подсел к нашему тренеру, который рисовал какие-то схемы в блокноте.

— Александр Генрихович, — тихо начал я. — А вы в Российском университете физкультуры и туризма кого-нибудь знаете?

— Университет? Это же Московский институт физкультуры? Да?

— Ну, да.

— Вот же. В СССР был один университет, МГУ. А теперь куда ни плюнь, то академия, то университет. Ты же на «заочку» туда собрался.

— Да, а вы как догадались?

— Эх, Саша, поживи с моё — мысли начнёшь читать. Там, кстати, Димка Сычёв учится, в следующем году заканчивает. Значит, так, — подытожил он. — Знакомые у меня там есть и я с ними обязательно сегодня свяжусь. Но тебе, Саша, волноваться нечего. Тебе даже в МГИМО красную дорожку постелют, а уж про институт Физкультуры и петухи не пели. Молодец, что решил в России высшее получать. А то, кого ни спроси, то сын в Англии учится, то дочь в штатах. А чем наши институты плохи? Ну, ладно, я сейчас другими делами занят, а ответ тебе попозже дам.

Уже в половине четвёртого дня мы заселялись в комфортабельные номера отеля «Фюрстенхоф». С дороги чувствовалась усталость, поэтому спустились вниз мы только на ужин. Перед сном некоторые решили прогуляться по окрестностям и подышать свежим воздухом. Меня, конечно, никто не отпустил, но Дюха с полковником Александровым клятвенно пообещали присматривать за Леной. К ним присоединились пары Аршавиных, Павлюченко и Алдониных. Долго они не ходили, размяли немного ноги, да вернулись.

Утро следующего дня началось с небольшой восстановительной тренировки. Каково же было моё удивление, когда мы вернулись в отель. Оказывается, по мою и Дюхину души прибыли «посольские» и представитель Королевского Дома Нидерландов для вручения нам орденов за спасение пожилой женщины в Эйндховене. Как я понял, этими орденами наградили всех, кто участвовал в спасении — Кике, Вилью, Камилу, чету Пригожиных, Энрике с Анной и маленького мальчика, который оказался её внуком.

Кто бы подумал, что эта мадам была королевской няней. Ведь с виду самая обычная, да ещё и эпилепсия у человека. Торжественное вручение провели перед обедом в конференц-зале. Сначала выступил посол России в Германии, затем представитель Королевского Дома. Под бурные аплодисменты всех присутствующих, нас с Андреем поблагодарили за спасение человека, после чего нам одели на шеи Орден Короны пятой степени. Эта награда предназначалась иностранцам, оказавших услуги «оранжевому» Дому и была самой низшей степени. Ну, что сказать? Приятно, конечно. Затем, в присутствии посла и главного тренера, мы дали интервью немногочисленным журналистам. Пресс-конференцию не собирали, так как наша сборная готовилась к игре. Больше всего мною гордились жена и Владимир Геннадьевич. Ему, как военному, все эти знаки отличия были особенно дороги. А вот Андрей, такая зараза, сразу начал меня троллить — «Ваше превосходительство, что желаете отведать… Ваше Величество, позвольте я за Вами поухаживаю… Ваше Высочество…» и всё в таком духе. В итоге я ему отвесил лёгкий щелбан и пригрозил кулаком.

Последующие дни я усиленно тренировался, набирая физическую форму после «простоя». На грудь мне закрепили монитор сердечного ритма и давления, которые сильно мешали движениям. Вечерами мы собирались всей командой и проводили время либо в беседах, либо на просмотрах матчей чемпионата. За эти дни моя Лена сильно сдружилась с жёнами Павлюченко, Алдонина и Лёхи Березуцкого. А вот с гражданской женой Аршавина — Юлей Барановской, у моей половинки отношения как-то не сложились. Я, между делом, поинтересовался у неё в чём причина, но услышал в ответ лишь одну фразу — «Нам с ней не очень интересно». Что скрывалось под этим, я уточнять не стал.

Практически каждый день я звонил маме и интересовался здоровьем сестры. Она, наконец, призналась, что ожидает мальчика. Моему племяннику даже выбрали имя Амадо. Мне кажется, что для Оли было бы лучше, если бы она родила девочку. Всё-таки мальчик подрастёт и будет напоминать ей Мануэля. А если ещё и похож будет? Да ещё и имя Амадо в переводе с испанского означает «любимый». И каково это Андрею будет постоянно слышать? Но, как сложилось, так сложилось. Если пол ребёнка уже не изменишь, то имя, зная непостоянство моей сестры, может поменяться ещё раз сто.

В Дортмунд мы выехали в воскресенье после обеда. Вся дорога заняла почти четыре часа. Когда я с Леной заселялся в номер отеля, то стрелки часов показывали двадцать минут седьмого. После ужина состоялось командное собрание, где Юрий Павлович объявил окончательный состав на матч против тоголезцев. В воротах — Акинфеев, в защите — Игнашевич, братья Березуцкие и Жирков, в полузащите — я (на правом краю), Смертин, Аршавин и Быстров, в нападении — Кержаков и Павлюченко.

Кстати, этот матч до последнего находился под угрозой срыва. Футболисты Того отказывались выходить на поле по причине невыплаты им национальной федерацией премиальных денег за выход на Мундиаль. Насколько я знал, лишь вмешательство чиновников ФИФА уладило назревавший скандал.

А в девять часов вчера мы всей командой собрались в номере Андрея перед телевизором. В Лейпциге играли сборные Франции и Южной Кореи. Матч завершился ничьей — 1:1. После финального свистка арбитра, Дюха, словно Соловей-разбойник, засунул в рот два пальца и начал свистеть. Остальные обнимались, кричали и прыгали, словно маленькие дети. Кто-то даже на Дюхину кровать залез и стал на эмоциях прыгать на матрасе, хлопая в ладоши. А чего не радоваться? Ведь наши главные конкуренты за первое место потеряли очки! Это все прекрасно понимали, поэтому дополнительный настрой на тоголезцев нам был не нужен. Плюс, это означало, что у нас был шанс выйти в плей-офф с первого места и не попасть на испанцев. Ведь «Красная фурия» свою группу однозначно выиграет.

После завтрака, который Ирина опять принесла мне в номер, я спустился вниз и мы поехали на стадион «Сигнал Идуна Парк», где и прошла лёгкая разминка. Затем, тренерский штаб и наш капитан отправились на предматчевую пресс-конференцию. На моё счастье, я в ней не участвовал. Как я понял, мне берегли нервы.

Когда мы выходили со стадиона к своему автобусу, то несколько журналистов всё-таки бросились ко мне, но Генрихович с полковником Александровым их тут же довольно вежливо оттеснили. Зато вспышки фотокамер сопровождали наш автобус ещё метров сто. Прессу тоже понять можно. Ведь им нужно освещать этот турнир и выдавать как можно больше интересной информации болельщикам. А я теперь очень востребован, поэтому статьи обо мне будут интересны многим любителям футбола. Хорошо, что в это время ещё можно отвертеться от интервью. Скоро за отказы придётся выплачивать штрафы, ведь всё это будет прописано в контракте с ФИФА.

Около одиннадцати часов мы вернулись в отель. Так как матч начинался в три часа, то обед был лёгким. Для меня всё такое же пресное и безвкусное. Ирина, конечно, очень старалась. Но, что можно приготовить из минимума продуктов? Хорошо, что хоть позавчера разбавили диету грушами, а завтра обещали попробовать ввести нежирный творог, кефир и растительное масло.

Что интересно, Ирина фотографировала еду, приготовленную ею для меня, так как хотела издать книгу о гипоаллергенном питании. Я даже сам пару раз позировал для неё с соком брокколи. Она воистину повар от Бога. Я даже в шутку ляпнул, что прикольно было бы, если бы она с мужем работала на меня. Мы сблизились с Ириной и после каждого нашего общения, я постоянно узнавал что-нибудь новое о её семье. У четы Игнатьевых имелось двое сыновей — десяти и двенадцати лет. Дети сейчас сидели с бабушками. Сама супружеская пара работала в одном из московских ресторанов и Денис был вполне этим доволен. Но Ирина мечтала попасть на телевидение и вести свою программу. Пусть ей в этом повезёт.

В половине второго дня мы выехали на игру. По дороге я поделился с другом своими амбициями стать лучшим бомбардиром всех времён, после чего у нас завязался спор с Дюшей.

— Сань, давай поспорим!

— А давай! Лёха, — повернулся я к Смертину. — Будешь нашим свидетелем. Если я сегодня не забиваю два гола, то буду должен Дюше устроить на днях сольный концерт песен его любимого Тимати. А если забью, тогда эта наглая морда будет петь пять песен, которые я сам выберу. И всё под запись, чтобы потом выложить на моём канале. Вот смеху то будет! Согласен, Дюха?

Ещенко на секунду задумался, а потом, видно что-то решив для себя, протянул руку.

— Согласен. Больно Тимати хочется послушать.

После чего я пожал его руку, а Лёха наш договор разбил.

— А почему два, а не три или, лучше всего десять? — удивлённо поинтересовался капитан команды.

— Так это же чемпионат мира, тут больше двух не забьёшь, — отмахнулся Андрей. А я так и не понял, в шутку он это сказал или на полном серьёзе.

Разговаривали мы громко, поэтому вся команда была свидетелями нашего пари. Тренеры и ребята посмеивались, а я нисколечко не жалел о данном обещании. Я был даже рад этому. Ведь это придаст мне дополнительно сил и появится лишний стимул к достижению своей мечты. Иными словами, у меня появилась новая цель под номером два, где на первом месте стояло завоевание Кубка Мира ФИФА.

Я стоял на газоне стадиона «Сигнал Идуна Парк» и вместе с командой и болельщиками пел гимн России. Мы смотрели прямо на солнце и глаза заслезились. Камера тут же задержалась возле меня, видно оператор решил, что я на чувствах расплакался. Пусть, лишним для моего имиджа это не будет. Внутри же у меня всё кипело и я хотел побыстрее начать игру, чтобы дать выход этому эмоциональному пару.

Наконец, капитаны команд отправились к бригаде парагвайских арбитров, а я стал разглядывать наших соперников. Как нам и говорили, все тоголезские футболисты были рослыми и мощными. Нам ещё повезло, что в стартовом составе из-за травмы и дисквалификации отсутствовали два их ключевых защитника — Людовик Ассемоасса и Жан-Поль Абало. Последний был их капитаном. Почти половина этой сборной играли за клубы Франции. Но этих футболистов я не знал и их имён никогда не слышал. Для меня они были все на одно лицо. Из всего состава тоголезцев мне был известен только нападающий лондонского «Арсенала» Эммануэль Адебайор, около пяти месяцев назад перешедший в стан англичан.

Затем я пробежался до своего правого фланга и с наслаждением стал слушать шум стадиона. Перед игрой нам сообщили, что ожидается присутствие шестидесяти пяти тысяч зрителей. Посмотрел по сторонам и помахал в ложу, где находились Лена и Владимир Геннадьевич. Лена закрепила резинками на голове бумажный кокошник и разрисовала «триколором» щёки. Полковник был в неизменной майке-тельняшке с российским флагом. Моё махание рукой болельщики на трибунах восприняли в свой адрес, что вызвало бурю эмоций. Я же смотрел на радостные лица зрителей, которые пришли на праздник и всё больше проникался торжеством этого дня. Именно в такие дни футбол наполняет собой жизнь и заполняет пространство. Футбол заменяет этим людям воду и воздух, превращая их кровь в жилах в бушующую необузданную стихию. Скоро все болельщики душой и сердцем уйдут в футбольное зрелище, рядом с такими же неудержимыми и одержимыми людьми. Их рёв будет завораживать, страсть поглощать, а эмоции захлёстывать. Футбол для них — это борьба до последней секунды, часто — жёсткая, иногда — жестокая, но всегда — настоящая. Вот поэтому они и любят эту игру. Преданно и всем сердцем.

Капитан тоголезцев выбирает ввод мяча. Арбитр отдаёт последние указания и наконец раздаётся свисток. Ну что, поехали? Покажем нашим болельщикам волшебство, которого они так жаждут. Первая же атака соперников развалилась в середине поля, так как мяч умело отобрал Павлюченко. Роман передал мяч Смертину и мы начали свою атаку. Алексей отпасовал на Аршавина. Тот перевёл мяч на Быстрова. Володя ускорился по левому флангу, обошёл на скорости одного, второго соперника, а вот третий сыграл в ноги и тут же игра была остановлена свистком арбитра. Парагваец без промедления достаёт жёлтую карточку и вручает её капитану команды соперников. А судья молодец! С первых минут дал понять футболистам, что за грубость будет сразу наказывать. К мячу подошли Аршавин и Смертин. До ворот было около тридцати пяти метров. Последовал навес Аршавина в штрафную. Павлюченко выиграл верховую борьбу и нанёс головой удар по воротам. Но мяч лишь задел каркас ворот и ушёл за лицевую линию. Болельщики яростно аплодируют, дудят в дудки, а мы возвращаемся на свою половину.

Последующие три-четыре минуты мяч находился в середине поля. Затем тоголезцы на хорошей такой скорости пошли вперёд. Последовал навес с фланга на Адебайора, но Игорь Акинфеев просчитал атаку и без проблем снял мяч с головы нападающего. Вратарь, видя свободного на фланге Быстрова, быстро скидывает ему мяч. Володя принимает «круглого» и на всех порах помчался к воротам соперника. Я тоже рванул по своему краю и постепенно стал смещаться к углу штрафной. Быстров входит в штрафную и мягко навешивает на угол вратарской, где я тут как тут. Тоголезский защитник не дотягивается головой до мяча, буквально сантиметра не хватило, и я сходу отталкиваюсь двумя ногами от газона и в прыжке с семи метров луплю правой ногой. Вратарь стоит в метре от штанги, но мой удар был такой силы, что он просто не сумел вовремя среагировать на полёт мяча. Я приземляюсь на ноги, а «шарик» влетает впритирку со штангой в верхний угол ворот. Гол! 1:0. Трибуны взрываются в оглушительном рёве, а я бегу к скамейке запасных. Добежав до друга, я показываю ему указательный палец и легонько бью его по лбу ладонью. Дюша лишь рассмеялся, пригнул голову и обнял меня, после чего я попал в объятия игроков и тренеров команды.

У меня внутри всё ликовало. Начало положено, значит, идём дальше за своей мечтой. Тоголезцы после пропущенного гола не пали духом, а продолжили искать счастье у наших ворот. Но дальше нашей штрафной они не доходили. А на десятой минуте африканский футболист решился на дальний удар. Лучше бы он этого не делал. Мяч пролетел аж в трёх метрах выше перекладины и ушёл на трибуны, вызвав унизительный смех наших болельщиков.

Затем, мы организовали позиционную атаку, финалом которой был навес на одиннадцатиметровую отметку и удар головой Павлюченко в створ ворот. Однако, голкипер тоголезцев в эффектном прыжке переправляет мяч на угловой, тем самым спасает свою команду от неминуемого гола.

Аршавин убежал подавать угловой с левого фланга, а я стал бродить по штрафной. Что интересно, за мной, словно приклеенный, следовал высокорослый соперник. Вот же, липучка. Я, улыбаясь, подмигнул своему опекуну и начал отходить от него. «Шава» навешивает на ближнюю штангу. Все понеслись к мячу, и я сделал рывок в сторону мяча, но резко остановился и побежал назад к линии штрафной. Оторвавшись от «дылды», я, к своему удивлению, увидел, что в сутолоке кто-то выбил мяч в мою сторону. Кто это был для меня уже было не важно. До ворот около десяти метров и я решился на акробатический прыжок — удар через себя. Резко подтянул правое колено вверх и оттолкнулся другой ногой от газона. Правая нога летит ввысь, а левой бью по мячу. Удар получился сильный, мяч лёг на ногу как надо. Упал на спину и услышал как стали ликовать болельщики. Значит, забил. Я не успел подняться на ноги, как на меня навалились ребята. Все радостно орут и хлопают меня по голове, плечам и даже пару раз прилетело по щекам. Меня подняли с газона и я помчался к проигравшему пари другу. По пути козырнул десантнику, кинул воздушный поцелуй Лене. Подбегаю к Дюше, показываю два пальца и, смеясь, говорю:

— Ну что, Дюха, готовься, завтра будем записывать песни.

— С радостью, братан. Ты выиграл это пари, — крепко обнял меня Андрей.

Затем, по-быстрому принял поздравления от запасных игроков и тренерского штаба сборной и побежал на свою половину поля. А болельщики всё никак не умолкали и продолжали скандировать — «Россия! Россия!», «Граф!», «Танке!». Как же чертовски приятно всё это слышать. И ради этих моментов я готов рубиться с соперниками и, конечно же, забивать голы. Сейчас миллионы моих земляков у телевизоров гордятся своей сборной и нацией. Они едины. И якуты, и осетины, и чеченцы, и чуваши, и ненцы, и татары. Едины в своей любви к футболу. Россия — Великая держава! И, конечно же, каждый из них в душе мечтает, что Сашка Граф выведет сборную в финал. Хотя, наверное, до конца всё же в это не верят. Но у каждого из наших болельщиков сейчас появилась надежда и это самое главное.

Ко мне подбежал капитан команды.

— Саня, мы сейчас будем играть на тебя. Делай хет-трик в матче.

— Спасибо, Лёха. А как мяч влетел в ворота? — задаю интересующий меня вопрос, так как не видел момент полёта мяча.

— Под перекладину влетел. Мне показалось, что даже малость чиркнул каркас ворот. Красиво было, — резюмирует Смертин.

Кто бы ещё сомневался? Такие голы футболисты забивают не часто. Раздался свисток арбитра и тоголезцы с центра поля сразу пошли в атаку. Ну, это и понятно. Пропустили два гола, вот и попёрли всей массой на нас. Однако их атаки были слишком прямолинейными и бесхитростными, а зачастую мяч, вообще, не доходил до нашей штрафной. Уж больно заметным был разрыв между линией полузащиты и атакой. Впрочем, кое-что опасное африканцы тоже смогли создать. На двадцать четвёртой минуте Адебайор дал хитрый пас на Кадера, тот обыграл Березуцкого-старшего и пробил из пределов штрафной под левую штангу. Но Акинфеев на месте, за что и получил порцию заслуженных аплодисментов от болельщиков. А спустя две минуты с левого фланга пошёл прострел в штрафную. Игнашевич, пытаясь прервать передачу, совершенно глупо промахнулся по мячу, и набегавший справа Доссеви не растерялся, пробив низом рядом со стойкой ворот. Если бы мяч попал в каркас ворот, Акинфеев точно не выручил бы нас. Ну, что сказать? Повезло нам в этом моменте.

Глава 7

Германия. Бад-Бертрих, Дортмунд. 19–20 июня 2006 года.

Что-то мы подрасслабились. Нужно быстрее забивать третий гол и спокойно контролировать ход встречи, играя на контратаках. На тридцать первой минуте Аршавин на левом фланге, в районе центральной линии, в подкате перехватывает мяч у тоголезца и, не теряя ни секунды, простреливает на Кержакова, который находился в отличной позиции на линии штрафной, прямо напротив ворот. Однако Саня, каким-то образом, промахивается по мячу. Тоголезский защитник, не ожидавший этого, тоже пропускает мяч. И тут я, такой хороший, выбегаю из-за спин соперников и в одно касание бью по мячу. «Шарик», прямо как в бильярде, сначала попадает в правую стойку, затем, отлетает в левую и, наконец, залетает в ворота. Гол! Есть хет-трик! Я тут же подбегаю к «Шаве» и благодарно обнимаю его за «ассист». А затем принимаю поздравления от ребят. К своему другу я уже не побежал, а только показал в его сторону три пальца. На трибунах пошёл полный «расколбас». Болельщики, как один, поднялись с мест и начали петь «Катюшу». Молодцы! Может быть специально репетировали перед игрой? Хотя, чего я несу! Эту песню знает практически каждый россиянин. Экспромт — наше всё!

Сёмин доволен как удав. Стоит и что-то с улыбкой объясняет своим помощникам. Словил взгляд Бородюка и поднятый большой палец вверх. Кивнул и побежал в свою зону. Африканцы не просто деморализованы, они просто убиты. Идёт тридцать третья минута, а на табло горит 3:0 в нашу пользу.

Очередной свисток арбитра и тоголезцы без огонька начинают свою бесхитростную атаку. Около минуты мяч «гулял» на нашей половине поля. Потом Адебайор отдаёт пас своему партнёру и врывается в нашу штрафную. Но Серёга Игнашевич вовремя выставил ногу и обратный пас на Эммануэля не проходит. Затем, мяч подхватывает Смертин и, что есть силы «выстреливает» на меня. И я со своей половины поля, как сумасшедший, понёсся к мячу, догоняю его, быстро оцениваю ситуацию — я один против двух защитников и голкипера. Ждать помощи от ребят я не стал, поэтому стремительно начал продвигаться к воротам. Тело работало автоматически. Делаю финт «step over», отрываюсь от защитника, но тут же мне в ноги в подкате бросается другой игрок соперника. Я слегка подкидываю мяч и перепрыгиваю тоголезца. На ногах-то я устоял, но вот скорость передвижения потерял. Поднимаю глаза, а в метрах четырёх-пяти на меня несётся голкипер, да ещё с такой скоростью, что перебрасывать мяч через него нет смысла. Тут же делаю быстрый ложный замах и голкипер послушно прыгает на меня, при этом, широко расставляя ноги. А это именно то, что мне и нужно. Аккуратно, «щёчкой», с пятнадцати метров пробиваю между ног стражу ворот и мяч спокойно залетает в «калитку». Есть, покер! 4:0.

Я выхватываю мяч из сетки ворот и со всей дури запуливаю по нему, запуская в небо. Хотел бы я увидеть, куда он упадёт, но на меня несётся толпа радостных партнёров по команде. Я правой рукой имитирую пистолет, стреляю в висок и заваливаюсь на спину. Дальше происходит настоящая куча-мала. Принимаю поздравления с четвёртым голом и ко мне наконец-то приходит понимание того, что эту игру мы обязательно выиграем. Поднимаюсь с газона и вижу тысячи и тысячи радостных лиц в толпе зрителей. Они улыбаются, кричат, перелезают друг через друга. Вот кажется, взрослые люди, а прыгают, словно маленькие дети. Да не просто прыгают, а вопят в экстазе, размахивают флагами, шарфами, гудят в дудки, обнимаются друг с другом. Медленно поворачиваюсь вокруг своей оси и путешествую глазами по трибунам стадиона. Ого! А вон и мяч какая-то девочка держит! Помахал ей, вызвав этим ещё один рёв стадиона. Молодец, будет ей сувенир на память. Болельщики продолжают сходить с ума. Я же бегу на свою половину поля и показываю Дюше четыре пальца, козыряю абсолютно счастливому полковнику и посылаю очередной воздушный поцелуй Лене.

А меня неожиданно подзывает к себе парагвайский арбитр.

— Алекс, я понимаю, что тебя переполняют эмоции от голов, — улыбаясь сказал рефери на испанском языке. — Но в следующий раз не надо запускать мяч на небеса. Иначе, мне придётся тебя наградить карточкой. Или ты хотел подарить мяч Деве Марии?

Вот это я понимаю! У парагвайца с чувством юмора всё хорошо. Всегда бы таких арбитров на наши игры.

— Спасибо, сеньор Амарилья, — с улыбкой произношу я и заливаюсь смехом. — А вы честно думаете, что я забью ещё один гол?

Мужчина понимает мою шутку, но ничего не отвечает. Лишь улыбается и отходит в сторону. Игра возобновляется и соперники снова идут вперёд, полностью оголяя свои тылы. По моему, им уже всё равно, с каким счётом закончится матч. У них теперь одна цель — поразить, хотя бы разочек, наши ворота. В течение пяти минут мы лишь «возили» мяч от штрафной до штрафной. Наконец, после очередной неудачной атаки тоголезцев, мяч оказывается у Аршавина. Андрей тут же делает длинный пас низом на Павлюченко. При получении мяча, Романа атакуют со спины и он, недолго думая, скидывает мяч в мою сторону. До ворот около тридцати метров. Голкипер стоит на линии вратарской. А дай-ка я долбану издали, ведь сегодня мой день! И в одно касание с левой бью по мячу, который летит по замысловатой траектории, меняя в последний момент, траекторию полёта и опускается точно в левую «девятку». Вратарь, конечно же, пытался спасти свои ворота от гола, но мяч был пущен с такой скоростью, что среагировать и поймать его было уже нереально. Трибуны взревели, как самолёт идущий на взлёт, а я мысленно запел: — «Какая боль, какая боль, Аргентина — Ямайка пять ноль». И тут меня сносят ребята. Помяв мне бока, они помогли мне подняться с газона. А на электроном табло горит 5:0. Внизу моя фамилия и через запятую идут пять цифр. Это за сколько же времени я оформил свой пента-трик? Первый гол на десятой минуте забит, а крайний — на сорок третьей. Офигеть! Тридцать три минуты! Я, конечно, не Роберт Левандовский, забивший в 2015 году в матче чемпионата Германии пять голов за девять минут, но какие мои годы. У меня всё ещё впереди. Сейчас у меня другие цели — побить рекорд француза Фонтена и завоевать Кубок Мира ФИФА.

Я прошёл мимо арбитра и, улыбаясь, подмигнул ему правым глазом. Парагваец был профессионалом до мозга костей, но я увидел, как он улыбается уголками губ, поторапливая нас побыстрее занять свою половину поля. Я шёл на свою позицию и внезапно вспомнил, что повторил рекорд Олега Саленко. В 1994 году он в ворота сборной Камеруна тоже забил пять мячей в одном матче. Удивительно, но и там, и здесь в соперниках были команды из Африки. Теперь я знаю, в играх с какими сборными можно рассчитывать на результативность и достижение всевозможных футбольных рекордов.

Игра возобновилась и мы, окрылённые успехом, продолжили атаковать ворота тоголезцев. Дальним ударом из-за пределов штрафной отметился Саня Кержаков. Однако, его удар умело блокировал защитник и мяч, утратив инерцию полёта, оказался в руках голкипера Агассы. Я его фамилию специально прочитал на футболке. Теперь мне можно смело употреблять глагол «сАгассил», что будет означать — забил гол.

Главный арбитр встречи много времени добавлять не стал, прибавив к первому тайму всего две минуты. На последних секундах я на своём фланге получаю мяч от Жиркова и, укрывая его корпусом, пытаюсь оттеснить соперника и отдать пас в центральную зону. Начал разворачиваться и тут же правую стопу пронзила острая боль. Это Адебайор решил помочь своему партнёру и отобрать у меня мяч. Но вместо этого он сильно наступает мне на ногу своими шипами. Я кулем свалился на газон и схватился руками за носок стопы. Из глаз даже слёзы выступили, так было больно. Тут же раздаётся свисток парагвайца. Слышны русские отборные маты. Поднимаю голову, а там Вася Березуцкий уткнулся лбом в лицо Адебайора и пытается порвать его, как Тузик грелку. Но парагвайская бригада сработала профессионально и мгновенно пресекла этот конфликт, растащив «драчунов» в разные стороны. Пока я расшнуровывал и осторожно снимал бутсу, ко мне уже подбежали наши медики. Андрей Викентьевич опустился на колени и, аккуратно сняв носок, взялся за мою стопу. Не делая резких движений, он стал проверять мои пальцы. Было больно, но терпимо.

— Вроде перелома нет, — облегчённо заключает Гришанов и, одевая носок, брызгает заморозкой. — Но на МРТ всё равно свозим. Не хочется трещину пропустить.

От спрея сразу стало легче и я уверенно пошевелил пальцами стопы.

— Вроде нормально, — кивнул я медикам.

— В перерыве разберёмся, — бросил Гришанов. — Сань, я не любитель гадания на кофейной гуще, мне нужно посмотреть результат МРТ.

А тем временем рефери показал по «горчичнику» Адебайору и Березуцкому-старшему. Я надел бутсу, встал с помощью капитана команды и решился пройтись по газону, чтобы понять свои ощущения. Терпимо, но дискомфорт в ноге всё-таки чувствуется. Ко мне подошёл нападающий лондонского «Арсенала», развёл руками и на английском принёс свои извинения. Я их принял и на камеру пожал руку тоголезцу. Игра возобновилась. Я попытался сделать лёгкую пробежку, но понял, что больно. Вот же зараза! Не было печали, так черти накачали. Видно, на небе меня услышали, так как мои размышления прервал свисток арбитра, сигнализирующий окончание первого тайма. Тоголезцы понуро поплелись в подтрибунное помещение, а я, прихрамывая, поковылял вдоль скамейки запасных.

— Ты как, Саня? — первым ко мне подлетает Бородюк.

Я пожимаю плечами, думая что ответить.

— Сейчас в раздевалке ещё раз глянем, — отвечает за меня Гришанов, появившийся словно из-под земли. — Но перелома вроде быть не должно, — успокаивающе говорит врач команды и, закинув мою левую руку себе на плечо, помогает мне идти в раздевалку.

Генрихович удовлетворённо кивнул и участливо хлопнул меня по правому плечу. В раздевалке у всех было приподнятое настроение. Все понимали, что игра уже сделана. Вон и Сёмин улыбается чей-то шутке, пьёт чай из одноразового стаканчик, да поглядывает в мою сторону. А возле меня копошатся медики, осматривая правую ногу.

— Перелома здесь точно нет, сильный ушиб верхних тканей. Но снимок всё равно придётся сделать. Так что, Саня, на сегодня ты наигрался, — бормочет Андрей Викентьевич больше для Бородюка, чем для меня.

Я пытался скрыть досаду, но ничего не получилось.

— Гхрррр! — стукнул я кулаком по шкафчику и обречённо добавил. — А я так хотел ещё парочку забить.

Бородюк лишь легко потрепал меня по мокрым волосам на голове и, обращаясь к подошедшему Юрию Павловичу, сказал:

— Пойду скажу Динияру, чтобы разминался и менял Сашку после перерыва.

Сёмин лишь молча кивнул своему помощнику и, присев на корточки, сказал:

— Что, герой, пригорюнился? Успеешь ещё назабивать другим соперникам. Сейчас важно восстановиться к следующей игре, — и вопросительно посмотрел на Андрея Викентьевича.

— Не переживай, Юр. До пятницы всё придёт в норму. Правда, Сань?

— Конечно, — наконец улыбнулся я. — Да я могу и с протезом выйти на поле. Вы же меня знаете!

Мужчины засмеялись. Юрий Павлович встал на ноги, посмотрел на ручные часы и, окинув раздевалку взглядом, громко произнёс:

— Так, парни, выходим на поле. И не расслабляться мне. Играем строго по счёту.

Уходя, все ребята желали мне крепкого здоровья и обещали не «обосраться» во втором тайме. Через минуту все ушли из раздевалки. Остались только я и врач сборной Вадим. Я принял душ, переоделся, надел на ноги сланцы. Врач приложил к травмированной ноге компресс со льдом, а я решил спросить.

— А можно я настой весёлки приложу? Лена с собой привезла немного.

— Лучше не надо, Сань. У тебя и так кровь берут каждый божий день для контроля приёма лекарств. А кто знает, что там эта настойка покажет. Да ещё неизвестно где эти грибы собирали.

К скамейке запасных я выполз только тогда, когда шла шестьдесят третья минута встречи и был сразу же встречен овациями наших болельщиков, которые дружно поднялись с кресел и стали скандировать: — «Граф! Граф! Граф!». Я сложил пальцы рук сердечком и повернулся вокруг своей оси. На табло счёт был без изменений — 5:0. Так, а где мой болтливый друг? Что-то я его не наблюдаю. Может он на бровке разминается? Не понял!

— Диман, а где Андрюха? — присел я на скамейку.

— На поле, — рассмеялся нападающий. — Минут пять назад вышел вместо «Жира». Юрка «горчичник» схлопотал и следующую игру пропускает. Вот Палыч и выпустил твоего братана пообвыкнуть на поле. С корейцами, походу, он уже в старте выйдет.

Скорее всего так и будет. А я пригляделся и точно, увидел на дальней бровке своего друга, несущегося в атаку. Вот и дебютировал Дюша за сборную. Я искренне был рад за него. А через минуту парагваец указал на «точку» в штрафной тоголезцев. Это «Керж» постарался. Он же и решил пробивать пенальти. За это нарушение жёлтую карточку получил африканский защитник. Стадион замер и через мгновения уже стоял на ушах. Кержаков умело развёл голкипера и мяч по разным углам ворот. Вот это мы дали! Даже не верится, что счёт 6:0. Бедные болельщики, кто-то из них сегодня точно горло сорвёт.

А спустя десять минут я уже со всеми болел за Дюху, который подключился к атаке и головой замкнул длинный навес. Вот, чертяка! Вечно ему фартит в новых командах. Одним словом — счастливчик. 7:0 — это громко!

К концу тайма обе команды сбавили обороты и оставшиеся время просто доигрывали встречу. Лишь Юрий Палыч внёс коррективы в игру, выпустив на поле Кириченко вместо Павлюченко.

Наконец, финальный свисток фиксирует разгром сборной Того. Вот это да! 7:0! Скажи мне кто перед матчем, что игра завершится с таким счётом, никогда бы не поверил. А ведь какой-то счастливчик сделал ставку именно на 7:0. Повезло, что тут скажешь. Как бы он эти деньги на следующих ставках подчистую не спустил.

Рассмотрев на поле арбитра, я решил подойти и поблагодарить всю бригаду за качественное и непредвзятое судейство.

— Отличная игра, Танке. Мой старший сын твой фанат, — поделился секретом парагваец.

— Спасибо, сеньор Амарилья. А давайте на память обменяемся с вами майками?

— А моя-то тебе зачем? — по-настоящему удивившись, засмеялся мужчина.

— На память о хорошем человеке, — аргументировал я свою просьбу.

— Хорошо, Алекс. Увидимся после пресс-конференции.

А я присоединился к команде и стал благодарить российских болельщиков. Хорошо они сегодня за нас болели, от души. В раздевалке все веселились. Как всегда, набежало много народа — Мутко, Симонян, Фетисов и куча других чиновников и политиков. Даже Кобзон и Лещенко оказались среди них. Что интересно, Лещенко обнялся с Бородюком и они стали по-дружески общаться. Неужели знакомы? Все нас поздравляли с убедительной победой. Подходили ко мне, жали руку, обнимали, желали не останавливаться на забитых голах. Видите ли, понравилось им моё обилие голов. Одно плохо, теперь за мной будет пристальный присмотр со стороны будущих соперников. Южнокорейцы, скорее всего, по секундам будут разбирать нашу игру. Но я буду стараться. Шесть голов у меня уже есть. Чтобы «переплюнуть» Фонтена мне осталось забить всего восемь мячей. Всего восемь! И тут сам рассмеялся над тем, с какой лёгкостью размышляю над ещё незабитыми голами. Так, восемь делим на пять предполагаемых игр и что получаем? Что-то оно не делится! Но я напряг свои извилины и получил в итоге одну целую и шесть десятых. Грубо говоря, нужно чередовать голы. Сначала один забивать, потом — два. Или наоборот. Стоп! Стоп! Танке, куда ты гонишь лошадей. Просто выходи на поле и играй. Ведь главное для меня — это победа в каждом матче, а не количество забитых голов на Мундиале.

Из размышлений меня вывел Дюха.

— Братан, я словно в сказке. Первая игра и сразу первый гол, — он, неверяще, покачал головой и радостно рассмеялся.

— Андрюха, всё в этой жизни когда-нибудь случается впервые, — решил пофилософствовать я. — Такие же эмоции ты испытывал и в «Валенсии» и, наверное, в «Химках» со «Звездой». Не так ли?

Дюша присел на сиденье шкафчика и, вытирая голову полотенцем, ответил:

— Да. Всё так, дружище. Но здесь, на чемпионате, совсем иначе. Всё другое. Даже небо и воздух.

— С этим я с тобой соглашусь.

В раздевалку заглянул Максим Константинович и громко объявил:

— Лёша Смертин и Саня Граф, вас жду через десять минут. Идём на послематчевую пресс-конференцию.

Я удивлённо приподнял брови на это заявление.

— Тебя, наверное, из-за этих пяти голов туда гонят, — пожал плечами Дюха.

Идти не хочется, но нужно. Такая уж наша судьбинушка. Через пятнадцать минут я скромно сидел в большом зале, гладил ушки деревянного зайчика и слушал сначала ответы тоголезской стороны, а затем и речь Юрия Палыча и Лёшки. Я же ушёл в свои мысли. После этой игры расклад в группе «G» явно поменялся. Мы, с четырьмя очками, на первом месте. А также, по лучшей разнице забитых и пропущенных мячей, явно опережаем южнокорейцев. На третьем месте, с двумя очками, идут французы и замыкают нашу группу тоголезцы, потерявшие даже теоретический шанс попасть в плей-офф. В последнем туре, двадцать третьего числа, мы в Ганновере встречаемся со сборной Южной Кореи, а в Кёльне сойдутся сборные Франции и Того. Скорее всего, французы выиграют у немотивируемых теперь африканцев и у них станет пять очков. Нам же теперь можно довольствоваться и ничьей с азиатами. У трёх команд будет по пять очков, но мы по лучшей разнице мячей займём первое место. У нас — плюс «семь», у корейцев — плюс «один» и у «лягушатников» — ноль. Поэтому последние будут «рвать жопу» и забивать как можно больше голов. Они даже могут и нас опередить, если выиграют с разницей в восемь и более голов. Но я в это абсолютно не верю. Навряд ли тоголезцы во второй игре подряд потерпят фиаско. На Родине их просто не поймут. Им можно тогда домой не возвращаться, скормят крокодилам. Скорее всего, в одной восьмой финала мы встретимся со сборной Андрея Шевченко. Если история пойдёт не другим путём, они завоюют второе место в своей группе «F». Ещё в моей команде после двух туров на «карточках висели» четыре футболиста — Игнашевич, Вася Березуцкий, Смертин и Алдонин. И все это были игроки основного состава. В игре с корейцами им нужно постараться не схлопотать лишний «горчичник». Иначе, в первой игре плей-офф они будут дисквалифицированы. Далеко ходить не надо — Юра Жирков, заработавший две жёлтые карточки, пропускает игру с азиатами.

— Александр, Александр… — услышал я голос нашего пресс-атташе Ильи Аркадьевича.

— Извините, замечтался, — с улыбкой ответил я.

И сразу же получил вопрос от журналиста.

— И о чём же вы мечтали, если это не секрет? — сказал мужчина и все уставились на меня.

О своих размышлениях я им говорить не хотел, поэтому ляпнул первое, что пришло в голову.

— О том, сколько голов забить Южной Корее.

Народ в помещении засмеялся, а Бородюк мне подмигнул.

— Александр, а что это были за жесты, адресованные Андрею Ещенко, после забитых голов.

Я замялся. Рассказывать журналистам о нашем пари или нет? Но, рассмотрев улыбающиеся лица нашей делегации, я смело раскрыл суть спора, а в конце добавил:

— После того, как я выложу видео с песнями на своём канале «ГрафРоманов», Андрей обязательно станет звездой «YouTube». И у него появятся новые поклонники не только из среды любителей футбола, но и людей, далёких от спорта.

В зале многие улыбались. Какой же я молодец! На весь мир пропиарил бесплатно свой канал на «YouTube». Однозначно, после этого чемпионата, на канале прибавится порция новых подписчиков.

— А у Ещенко хороший голос? — спросила молодая девушка.

— Нет. Ему медведь на ухо наступил. И, видимо, он был очень большим.

После этого уже все смеялись несдерживаясь.

— Одним словом — маленькие дети, — покачал головой довольный Юрий Павлович. — Но играют просто отлично. А какие голы забивают! Побольше бы нам ТАКИХ детей.

— Алекс, что вы можете сказать об игре сборной Того? Вернее, о её отсутствии, — спросил иностранный журналист на английском.

Услуги переводчика мне были не нужны, поэтому я сразу же ответил тоже на английском.

— Тоголезцы — это не слабый соперник… — я сделал небольшую паузу. — Чтобы приехать сюда, они обыграли в финальном этапе сильные команды Сенегала и Замбии и заслуженно заняли первое место в группе. Поэтому наша сборная очень серьёзно готовились к этой игре. Мы изучали соперника, смотрели их игру первого тура против корейцев. Может на настроение футболистов сборной Того повлияли финансовые проблемы. Ведь вы все в курсе о том, что им задержали выплату премиальных. А может быть не настроились должным образом на нас. Об этом вам лучше спросить лично у игроков сборной Того.

— Это был последний вопрос, — поднялся наш пресс-атташе, но был тут же перебит журналистом, задавшим вопрос на английском языке.

— Александр, Вы серьёзно хотите превзойти рекорд француза Жюста Фонтена?

— Цель у меня одна — выиграть этот чемпионат, а покорение рекорда будет приятным бонусом.

После этого пресс-конференция наконец-то закончилась и мы отправились в раздевалку. Возле неё я встретил Лену и Владимира Геннадьевича. Если довольный донельзя Александров лишь крепко меня обнял, то Лена, после обнимашек и целовашек, кинулась расспрашивать про травму.

— Врач считает, что там просто сильный ушиб. Но на МРТ сегодня обязательно свозят, не хотят пропустить трещину.

Тут я вспомнил, что обещал парагвайцу обменяться футболками.

— Ленусик, Владимир Геннадьевич, извините, мне нужно кое-кого увидеть.

В раздевалке взял пакет с заранее приготовленной футболкой и направился в судейскую. Но арбитра я встретил на полпути.

— А я уже думал, что ты передумал, — улыбаясь, сказал мужчина.

— Нет. Что вы. Просто пресс-конференция затянулась. Вот, — и я достал свою футболку и передал её арбитру.

— Спасибо, Алекс. Сын будет на седьмом небе от такого подарка, — сказал радостный сеньор Амарилья, передавая мне жёлтую майку. — Наверное, это первый случай, когда игрок и арбитр обмениваются майками.

— Наверное, — и мы дружно рассмеялись. Хороший он всё-таки человек. Вот почему всем арбитрам не быть такими?

Мы пожелали друг другу удачи и обменялись крепким рукопожатием. Я же вернулся к Лене с полковником и показал обмененную майку. Они расхохотались, а появившийся Дюша, как всегда, отчебучил.

— Саня, ты решил матчи обслуживать?

— Ага, мне финал доверили судить.

Потом я с медиками выехал в медицинский центр Дортмунда, где сделали МРТ моей правой ноги. К счастью трещин не нашли. Далее всё было уже буднично — автобус, отель, ночёвка, опять автобус, аэропорт, и снова автобус и наконец-то долгожданный «дом».

Во время завтрака, где я наслаждался кефиром и запеканкой из творога со сметаной, мы всей командой только на словах поздравили братьев Березуцких с двадцатичетырёхлетием, поэтому к торжественной части дня рождения перешли во время ужина. Наши повара испекли большой бисквитный торт в виде Кубка Мира ФИФА, приведя в восторг всех. Я же проводил торт печальным взглядом и взял в руки гитару.

— Нас у мамы только двое, но нетрудно спутать нас,

Родились мы с братом Васькой в один день и в один час.

Мама вскрикнула: «О, Боже! Как похожи — просто жуть!»

Папа вскрикнул: «Ну и что же? Разберёмся как-нибудь!»

Но не могут разобраться папа с мамой десять лет,

Потому что рожа братца — абсолютно мой портрет!

И с тех пор пошли невзгоды, но не по моей вине.

Василий объелся мёда, а касторку дали мне…

Песня понравилась всем, особенно братьям, поэтому пришлось её исполнять несколько раз «на бис». Причём при последнем исполнении уже дружно подпевало большинство присутствующих. Они почему-то решили, что эта моя песня, но я лишь отрицательно покачал головой.

— У нас дома была старая пластинка, осталась от хозяйки, вот на ней и звучала эта песня. Я только имя на Ваську заменил.

Все согласились, что во времена СССР писали хорошие песни. Андрей всё-таки раскрутил меня на композиции Тимати, Валерии и Камилы. Пел и на английском, и на русском, и на испанском. Что интересно, самыми любимыми песнями сборной оказались — «Синева» и «Вперёд, Россия!». Песню — «Мама, мы победили» я не исполнял. Наши боялись вспугнуть удачу и берегли её для финала.

А потом случилась маленький реванш Лены. Юля Барановская подсела ко мне и стала выпрашивать для себя песню. Я извинился, что пока ничего не пишу, а про себя сильно удивился. А моя жена мстительно затянула «Эйфорию» а капелла. Да так спела, что все ахнули. Дюха, конечно, знал, что у неё хороший голос. Но даже он был в восторге, что уж говорить об остальных.

Затем были посиделки под шашлычок. Для меня, чтобы я не чувствовал себя обделённым, запекли индейку на гриле. Перед сном мы посмотрели матч «Испания — Тунис». Испанцы ещё в самом начале встречи совершенно по-глупому пропустили гол, потом ещё долго не могли забить. Их прорвало лишь после семидесятой минуты, когда они заколотили тунисцам аж три гола. Счёт был 3:1 и все понимали, что сборная Испании в своей группе идёт первой. Вряд ли испанцы в последнем туре проиграют сборной Саудовской Аравии. Украинцы ещё днём разгромили арабов со счётом 4:0. И теперь кандидат на второе место выявится в матче против Туниса. Если ребята делали ставки, что хохлы займут второе место и они станут нашими соперниками по плей-офф, то я на сто процентов был уверен в этом. Благодаря памяти Морозова я знал события будущего и на этом Мундиале пока отличий не было, если не считать игр моей сборной. Но это не в счёт, ведь за неё играю я. Именно я способен менять реальность сборной. И я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Россия стала чемпионом мира.

Глава 8

Германия. Бад-Бертрих, Берлин, Ганновер. 21–23 июня 2006 года.

Я проснулся с таким отменным настроением, что Николай Фоменко со своим знаменитым фразеологизмом: «Утро добрым не бывает», мог бы идти лесом. Мне было так хорошо, что губы сами по себе расплылись в улыбке! Закинув руки за голову, я смотрел на белоснежный потолок и вспоминал свой сон. Он был настолько живым, что кажется, закрой глаза и вновь окажешься в сказке. Просто чудеса!

Во сне я находился на месте купленного участка на Мальорке. Но вместо развалин, там стоял двухэтажный дом с огромным бассейном. Вода в нём была настолько прозрачной, что на дне и стенках были видны различные цветные узоры из керамической плитки. На заднем дворе проходил семейный пикник. Негромко играла музыка, на лужайке вокруг фонтанчика друг за другом бегали дети. Мама сидела в плетёном кресле под зонтом и присматривала за совсем маленькой ребятнёй, радостно визжащей в надувном «лягушатнике». Под навесом сеньор Хуан с возмужавшими сыновьями колдовал над мясом, аромат которого наполнял мой рот слюной.

Я разглядываю незнакомых мне пока людей, находящихся возле бассейна и что-то очень живо обсуждающих между собой. Вижу как Лена мило общается с Камилой, как Дюша, обнимая Олю со спины, рассказывает весёлую историю бородатому Тимати, который широко улыбается, сверкая белоснежными зубами и прижимает к себе какую-то красотку. Внезапно я поворачиваю голову и вижу как из дома выходит сеньора Эухения с тяжёлым блюдом в руках. Её обгоняет русоволосый мальчишка, по возрасту такой же как Димка, и с разбега запрыгивает мне на руки. Я подхватываю его, прижимаю к груди и каким-то чутьём понимаю, что это мой сын. Смотрю на его радостное детское лицо и вспоминаю себя в этом возрасте. Да он же моя копия, просто один в один! И в это мгновение я понимаю, что безумно счастлив.

Повернулся к своей спящей красавице, которая лежала на животе, мирно посапывая в подушку. Легонечко подул ей в ушко и пропустил пальцы сквозь золото её волос. Опять вспомнил свой сон. Нет, я не буду ждать осень, на которую мы запланировали «сделать» ребёнка. Хочу сейчас! Пощекотал любимой носик, легонько провёл пальцем по губам. Она открыла сонные глаза, улыбнулась, а я нежно поцеловал её в шею и прошептал:

— Не хочу больше ждать. Хочу сына.

Лена потянулась ко мне и нам стало настолько хорошо, что время словно остановилось. Господи, как же я люблю этот мир! Очухались мы почему-то уже на полу. Были уставшими, вялыми, но довольными. Я стянул с кровати покрывало и обнявшись, мы ещё долго приводили дыхание в порядок. Через несколько минут Лена хриплым голосом спросила:

— Что это было?

— Любовь, — нежно целую её помолвочное кольцо, а потом начинаю тихонько смеяться. — А если серьёзно, хочу, чтобы ты поскорее родила нашего мальчика.

— Я это уже поняла. А почему именно мальчика? — Лена освободилась от моих объятий и запрыгнула обратно на кровать, сверля меня сверху своими бирюзовыми глазами. По моему взгляду и довольной физиономии моя умница смекнула, что я чего-то явно не договариваю. — Признавайся быстрее, иначе защекочу.

Я прилёг к ней и стал со всеми подробностями пересказывать свой вещий сон, а потом мы с удовольствием ещё и помечтали о нашем будущем. Наконец я посмотрел на часы и мысленно присвистнул. Вот это дали стране угля! Через пятнадцать минут начинается завтрак, а мы всё ещё подушки давим. Подорвавшись с кровати, быстро приняли совместный душ, оделись и отправились в ресторан отеля.

Увидев Андрея, жадно уплетающего бутерброд с лососем, я первым делом подошёл к нему:

— Ну что, обжора, ты готов учить тексты песен и стать звездой «YouTube»?

— Саня, ну вот что ты за человек?! Дай сначала спокойно поесть, — и отпив за пару глотков почти половину стакана сока, продолжил. — А что их учить? Я песни Тимати и так наизусть знаю, — похвалился Дюша, вытирая салфеткой губы.

— Вот и хорошо. Тогда готовься к концерту, великий голос России. Сегодня вечером и начнём, — подразниля его и отправился к своему диетическому столу, где меня уже ждала мой личный повар. Лена, пожелав мне приятного аппетита, пошла к другому столу, где сидела супруга Павлюченко.

— Доброе утро, Ирина. Что у нас сегодня вкусного на завтрак?

— Привет, Саша. Всё как обычно. В ближайшие дни медицинский штаб ничего нового в твой рацион пока добавлять не будет.

— Голод не тётка, — сел я за стол и добавил. — Пирожка не подсунет.

Женщина поджала губы, потом, будто наконец-то решившись, присела за мой стол:

— Саша, мы с Денисом тут подумали и решили тебя спросить. Не хочешь ли ты вложиться в ресторанный бизнес в Москве?

Я ничего не ответил, лишь поднял на неё глаза и пододвинул к себе тарелку с овощным салатом. Ирина поняла это, как приглашение продолжить рассказ.

— Понимаешь, Саша, мы с мужем здесь временно, работаем по контракту. Согласились только из-за очень хорошего гонорара. А в Москве мы работаем в очень престижном ресторане и Денису скоро предложат должность шеф-повара. Он об этом давно уже мечтал… — Ирина положила свою ладонь на мою левую руку. — Ну и вот… Со мной сегодня связался «Первый канал», предложили проект из семи выпусков. Это будут передачи о блюдах, которые мы готовим для национальной сборной. Там можно хорошо заработать. Если это выгорит, мы думаем открыть свой ресторан. Но нам понадобятся инвесторы. Я слышала в новостях, что ты купил дом Александрову за полмиллиона долларов. Так вот, наш с Денисом ресторан будет стоить гораздо меньше. Хотя, ты можешь и больше вложиться, если захочешь, конечно.

— Знаешь, Ирина, я не могу ответить ни согласием, ни отказом. Мне сначала эту тему нужно тщательно изучить. Я в ресторанном бизнесе совершенно не разбираюсь. Поэтому оставь мне свой телефон и электронную почту. Я с вами обязательно свяжусь, когда разберусь в этом деле, что к чему.

Ирина довольно кивнула, пожелала мне приятного аппетита и отправилась на кухню. Я же подумал, что у этой женщины есть явная деловая хватка. Куёт железо, пока горячо. Эрнст тоже молодец, на фоне чемпионата мира у этих кулинарных программ будет неплохой рейтинг. Многие захотят узнать, чем нас кормили. То, что покупка дома Владимиру Геннадьевичу останется тайной, даже не надеялся. Но рассчитывал, что об этом заговорят хотя бы к концу чемпионата, а не сейчас.

Я уже давно задумывался о вложении своих капиталов в какое-нибудь дело. Деньги должны работать, а не лежать на счетах. Криштиану Роналду в будущем вложится в гостиничный и ресторанный бизнес. Мне вот как бы сам Бог велел сделать то же самое. Мальорка, солнце, песок, море… Но по мне, это всё слишком ненадёжно. Ведь сколько знаменитостей открывали свои рестораны и потом довольно быстро обанкротились? Меня заинтересовала другая информация, которую я выудил из воспоминаний Морозова. С каждым годом будет расти популярность генетических исследований, которые позволят найти своих родственников, узнать прогноз на возможные заболевания как свои, так и будущих детей. Плюс, скоро появится «Твиттер», «В контакте», затем «Инстаграм», «ТикТок». На этом можно будет снять хороший куш. Надо уже сейчас озадачить сеньора Антонио поиском агента по инвестициям. В крайнем случае, можно и золото купить. Ведь оно точно будет только дорожать. Вот с чем я не хотел связываться, так это с биткойнами. Слишком много знакомых Морозова погорели на этом «МММ». Хотя, если подойти с умом и послезнанием к этому делу, можно неплохо заработать.

После завтрака Лена с девчонками отправилась на экскурсию в ближайший город, а я потопал к медикам. Ни боли, ни отёчности на стопе уже не было, но от основной тренировки меня всё-таки освободили, отправили в тренажёрный зал и бассейн.

После обеда мы продолжили изучать и разбирать своего будущего соперника. Команда Дика Адвоката находилась в отличной физической форме и, что было не очень хорошо для нас, быстро переходила в контратаку. Их игру можно было охарактеризовать двумя словами — коллективизм и дисциплина. Все понимали, что с корейцами нам придётся не просто.

Во время ужина, вместо Ирины, ко мне подошёл её муж. Оказывается, Денис уже давно мечтал о своём ресторане — копил деньги, посещал всевозможные бизнес-курсы. У него даже была своя команда поваров, готовых по первому зову сорваться с насиженного места и приступить к работе. В конце беседы он стал открыто склонять меня открыть свой ресторан в Москве. Но я повторил ему лишь то, что сказал его жене во время завтрака. Было видно, что он расстроился. Неужели они действительно думали, что я настолько наивен, что вложусь не глядя в незнакомое мне дело?

А после ужина состоялась долгожданная запись песен на веб-камеру. Желающих послушать бесплатный концерт по заявкам собралось много, поэтому мы спустились в конференц-зал. Даже охрана с хозяйственниками подошли. И началось!

«Аншлаг», «Смехопанорама» и «КВН» даже рядом не стояли с выступлением «поп-звезды» Андрея Ещенко. Я, конечно, знал, что моему другу медведь на ухо наступил. Но всё равно не понимал, как можно настолько не попадать в ноты и тональность? Хохотали так, что аж слёзы выступили. Вечно собранный и серьёзный Сёмин закрыл лицо ладонью, но его всё равно выдавали подрагивающие плечи. А потом он не выдержал и так смеялся, что даже икать начал.

Но Дюха на наш издевательский хохот не обращал ни малейшего внимания. Лишь продолжал с самым серьёзным видом старательно выводить «рулады». К сожалению, за вечер мы успели записать только три песни из репертуара Тимати. Что удивительно, такая «приколюха» понравилась многим, особенно братьям Березуцким, Павлюченко и Билялетдинову. Я согласился заснять в свободные дни и их творчество.

Когда Юрий Павлович был уже в дверях, он пошутил, что ребятам теперь можно за своё будущее не беспокоиться. Ведь после того, как я раскручу их в «YouTube», они смело могут идти выступать на сцену, отодвигая в сторону российский музыкальный бомонд.

Для меня же главным было то, что все расслабились. Ведь эта лабуда с Ещенко именно для того и задумывалась. Игра будет только послезавтра, а у многих ребят мандраж начался уже сейчас. Меня, по понятным причинам, не трогали, а вот другим без перерыва ездили по мозгам «любовью» к Родине и ответственностью перед болельщиками. Будто у нас в сборной народ совсем глупый и не понимает, что проигрыш южнокорейцам — это не попадание в плей-офф. Нужно будет ещё завтра сеанс смехотерапии провести, а то я уже даже не знаю, как по другому привести их в чувство. Но, как говорят, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Подскочив, как ужаленный, спросонья подумал, что это мама насчёт Оли звонит.

— Александр, доброе утро. Извините, что я вас разбудил, но это очень важно, — устало поприветствовал меня мой агент.

— Здравствуйте, сеньор Антонио. Да, я вас слушаю.

Глянул на будильник и обомлел — пол пятого утра! Это же сколько сейчас времени в Мадриде? Хотя, с какого перепугу я решил, что он в Испании?

— Пару часов назад я встречался с представителями компании «Nike», — «А мой агент хоть иногда спит по ночам? Или он в сейчас в Штатах?» — промелькнуло в моей голове. — Они выпустили новую модель кроссовок. Их придумали после того, как вы в Голландии спасли женщину, вытащив её из водоёма. Там вас случайно один фотограф заснял крупным планом, а потом передал снимки в местную газету. Очень хорошо получился кадр с мокрыми, испачканными в тине кроссовками. Компания увидела в этом большой потенциал. Сейчас в Берлин привезли партию «грязных» кроссовок и компания хочет, как можно скорее, запустить их в продажу. Сегодня будет презентация и вы обязаны на ней присутствовать.

— Как сегодня? У нас же важная игра завтра! С Кореей, за выход в плей-офф.

— Алекс, не волнуйтесь. Компания пришлёт вертолёт. Вас заберут и привезут обратно. Гарантируем, что вы хорошо выспитесь перед игрой. Представители «Nike» уже связались с вашим Министерством спорта и РФС, они в курсе презентации.

— Как-то это всё слишком быстро…

— Всё понимаю. Но контракт есть контракт. — «Ну-ну. Тут скорее чиновники зад "Nike" лижут. Новый стадион строят, "Академию Nike" открыли на базе "Динамо". Неужели они не понимают, что "Nike" свои позиции укрепляет? Им на российский футбол плевать с высокой башни. Вот же идиоты!» — Но это ещё не все новости, — прервал мои мысли голос Антонио. Он замялся, а я заранее приготовился в худшему. Неужели и «Zara» решили презентацию сделать? С них станется засунуть меня в прозрачную душевую кабинку и устроить помывку на потеху толпе. — Меня сейчас буквально атакуют представители футбольных клубов, — услышав это, я облегчённо выдохнул. Футбол это своё, понятное. — Не переживайте, я им всем деликатно отвечаю, что никаких переговоров до завершения Мундиаля вы не планируете. Но вчера вечером я встречался со спортивным директором лондонского «Челси». Этот клуб предлагает вам хорошие деньги. ОЧЕНЬ хорошие. Александр, вы точно не передумали насчёт «Манчестер Юнайтед»?

— Нет, не передумал, — я обратно опустил ноги на прикроватный коврик, широко зевнул и потёр тыловой частью ладони глаза. Ну и какой уже сон сейчас? — Из Испании я точно хочу на пару лет уехать. Сами понимаете, я уже даже не могу с родными по улице пройтись. А что уж говорить о самостоятельных тренировках? А ведь я раньше и утром, и вечером бегал. О случившемся с братом вообще не хочу вспоминать. Мама, если всё будет хорошо с постройкой дома, в конце августа переберётся на Мальорку. Ну, а мы с Леной пока вообще решили уехать из Испании, чтобы немного спал ажиотаж. Великобританию выбрал, так как владею английским языком, а «Манчестер Юнайтед» — из-за Алекса Фергюсона. Я хочу многому у него научиться, чтобы потом вернуться в «Валенсию» во всеоружии. Поэтому с августа я хочу играть только под руководством сэра Алекса. Даже несмотря на то, что, возможно, буду получать в «Юнайтед» меньше, чем в других клубах. Да и, если уж на то пошло, сеньор Антонио, деньги для меня не так уж и важны. Мне главное бонусы хорошие получить. Проезд на такси, медицинскую страховку с дантистом для Лены…

— Хорошо, Алекс. Я вас услышал. Тогда у меня больше к вам вопросов нет. Удачи вам в завтрашней игре.

— Спасибо, сеньор Антонио.

Вот же зараза! Аж матом ругаться хочется!

— Саша, что случилось? Почему твой агент так рано звонит? — опёрлась локтем на подушку Лена.

— Мне сегодня, кровь из носу, нужно быть на презентации найковских кроссовок. Вертолёт пришлют. Как же спать хочется, Ленчик. Полцарства отдал бы за пару часов сна.

— Как презентация? У вас же игра завтра, — растерялась моя жена.

— А вот так…

Договорить я не успел, так как кто-то заколотил в дверь. Лена убежала в ванную комнату, а я накинул халат и впустил злого, как сто чертей, Александра Генриховича. Сам не понял, как так получилось, но уже через пятнадцать минут у меня в комнате стала заседать «Дума» — Сёмин, Александров, Волошин, Дюха, Смертин и Андрей Викентьевич. Лена сбегала на кухню и принесла пятилитровый термос со свежим кофе и вчерашнюю выпечку. Все были настолько погружены в дискуссию о моей поездке в Берлин, что я под этот шумок целую кружку кофе с удовольствием выпил. Тут такие нехорошие дела творятся, что пошла к чёрту, эта диета! В кофейных зёрнах папаина нет. И так уже задолбали с этим «парЁным-варЁным». Кровь в норме, так и кормите нормально.

А тем временем обстановка накалялась. Взбешённый Александров давил на то, что это американская диверсия. Ведь презентацию могли провести и после нашей игры с Южной Кореей. Почему же именно сегодня? Медик стращал всех отсроченным отёком Квинке. Сёмин обречённо непрерывно дымил, не обращая никакого внимания на Бородюка, который пытался его успокоить. Дюха с капитаном лишь растерянно переводили взгляд с одного на другого. Наш администратор философски зевал и меланхолично уничтожал запасы печенья.

Все постепенно понемногу поуспокоились и я даже вздохнул спокойно. Но потом опять начали спорить на тему «кто будет меня сопровождать»? Остановились на том, что это будут Бородюк, врач команды Вадим, представитель РФС, курирующий нашу делегацию на чемпионате, и силовая поддержка в виде полковника Александрова. Они ещё и переводчика хотели взять. Было такое ощущение, что мне не семнадцать лет, а всего лишь шесть. Ну зачем же так всё усложнять? Да чего уж тут думать? Давайте отправимся в Берлин всей сборной! Я уже было набрал воздуха, чтобы высказать свое «фе» этому произволу, однако веское слово сказал Владимир Геннадьевич:

— Саня, ты своей игрой перевернул весь мир с ног на голову. Ты стал кумиром для миллионов мальчишек по всему миру. Тебя уже сравнивают с Пеле и Марадоной. Ты надежда миллионов россиян! — мужчина обвёл присутствующих рукой. — И нам всем не простят, если с тобой что-то случится во время этого чемпионата. Ты хоть знаешь, что после игры с тоголезцами вдвое усилена охрана нашей базы. Посторонний человек сейчас сюда и носа не сунет. Ты ведь без понятия, что творится перед играми нашей сборной в городах? Представляешь, что будет, еслитебя отпустить погулять по Берлину в одиночку? — полковник аж привстал со стула.

— Да причём здесь эти пенсионеры? — влез Дюха. — Саня Граф это посерьёзнее будет.

— Да вы чего? Это же сами Пеле и Марадонна. Где я, а где они! Это же такие мастодонты! Но если одному нельзя, то я и Лену с собой беру. Мне с ней будет спокойнее.

Споры о сопровождающих отпали сами собой, когда «Nike» прислала вертолёт на шесть пассажиров. Со мной отправились — Лена, Александров, наш медик с чемоданчиком, какой-то чиновник из РФС и переводчик. В салоне были белоснежные кожаные сидения, шампанское, закуски, телевизор, классическая музыка… Только вот слишком похоронная атмосфера царила на борту, хоть траурный марш включай.

Через сорок минут мы приземлились в небольшом немецком аэропорту, где нас дозаправили и уже через тридцать минут мы стояли в Берлине на крыше высотного здания, где нас встречала моя куратор от «Nike» Паула.

— Я очень рада вас всех видеть. Твоя невеста в жизни ещё более красива, чем на фотографиях. Большое спасибо за то, что вы сопровождаете моего подопечного, — отделалась она дежурными фразами и сразу перешла к делу. — Сейчас спустимся вниз и сядем в лимузин. Нас отвезут к магазину, где и будет проходить презентация кроссовок. Я вижу, что ты, Алекс, уже в спортивной форме. Молодец! Поэтому кроссовки наденешь в машине. Затем мы поедем на вечеринку, после которой…

— А на эту вечеринку обязательно? Меня и так с трудом отпустили. У нас же игра с корейцами.

— Вот, кстати, насчёт Южной Кореи я и хотела с тобой поговорить. А на вечеринку обязательно. Можешь там часик побыть и сбежать. Главное, помелькать перед камерами.

— Что она там бормочет, — резко развернулся ко мне Владимир Геннадьевич.

— Говорит, сейчас на машине в магазин отвезут, где будет проходить презентация, а потом на вечеринку, где мы час побудем и нас на вертолёте…

— На какую ещё вечеринку? Разговор же только о презентации был! — возмутился чиновник. — А с министерством согласовано? У Александра же игра завтра.

Александров лишь зло втянул воздух сквозь зубы. Видно было, что для себя он уже всё решил, а несогласованная поездка на вечеринку лишь зацементировала его уверенность в том, что всё это провокация со стороны США против России.

Лифт в этом здании был наружным, поэтому мы зашли в него прямо с крыши. По расположению кнопок в лифте я понял, что высотка состоит из двадцати пяти этажей. А это, примерно, около ста метров в высоту. Молчание было настолько осязаемым, что кажется даже воздух дрожал. Паула, пытаясь развеять ситуацию, начала с воодушевлением вещать о вечеринке. Оказалось, её заказал Роман Абрамович, который и пригласил всех этих именитых гостей.

— Ожидаются Том Хэнкс, Катерина Зета-Джонс с Майклом Дугласом, Клаудия Шиффер… — мой куратор столкнулся взглядом с полковником и резко замолчала.

Лифт неспешно опускался, давая нам возможность разглядеть великолепный вид на город. Поэтому я воспользовался моментом и спросил у Паулы:

— А это, что за башня с шариком, раскрашенным под футбольный мяч?

Паула моментально развернулась ко мне и затрещала, не давая мне даже слово вставить.

— Это знаменитая берлинская телебашня, эмблема объединённого Берлина. Её высота триста шестьдесят восемь метров. Наш отдел сначала хотел включить в рекламу эту башню вместо «Паруса», но нас переиграли.

— Парус?

— Гостиница, в которой ты жил в Дубае. Флаги здесь только недавно появились. Патриотизм у местных после Второй мировой войны не очень приветствуется. Поэтому, никто и не ожидал, что немцы завесят всё своими цветами. Обязательно прилети в Берлин на финал, здесь…

— Так мы же и так сюда на финал прилетим, — перебил я Паулу, которая заливисто расхохоталась в ответ. Увидев, что я не смеюсь, она пояснила.

— Алекс, извини, но Россия никогда не выйдет в финал. Это будет Германия, Италия, Бразилия или Франция. У вас очень слабая команда. Ты, конечно, очень хорош. Может быть, даже станешь лучшим бомбардиром этого турнира. Но, согласись, один в поле не воин. Даже бетторы на вашу сборную ставки не делают. Для вашей страны будет отлично, если вы до четвертьфинала дойдёте. Поэтому успокойся и наслаждайся этими лёгкими победами. Того это не Германия. Немцы вас в блинчик раскатают и не вспотеют. Даже на завтра все делают ставки на корейцев, — поправила она причёску и добавила. — Эх, переезжал бы ты в Штаты. Я бы тебя там так раскрутила. Тебе бы «гринку» без проблем дали, а там и гражданство. Так, выходим из лифта и сразу в лимузин.

— Так «Nike» поэтому и сделал презентацию перед Кореей? Считаете, что проиграем? — вычленил главное я.

Паула лишь опустила глаза и промолчала. Всё с вами понятно. Нет, она девушка, по-своему, хорошая, cтарается. Hо глуповата. Поэтому со мной долго не задержится. Моя популярность летит вверх, а она слишком много болтает. На таком уровне это не допустимо. Нет, для семнадцатилетней тёмной лошадки она была идеальна, но я вырвался вперёд, а она аутсайдер. Ничего личного — только бизнес.

Я повернулся к остальным и по их застывшим лицам понял, что переводчик не зря получает свою зарплату. Вот же… как некрасиво получилось.

— А мы им всем назло выиграем, — весело заявил я на русском языке. — Раскатаем в блинчики и Францию с Италией, и Германию. Не верите? Бразилию мы уже опустили ниже плинтуса, а завтра и Южную Корею прополощем.

Я хотел ещё сказать чего-нибудь ободряющего, но Паула ловко перехватила меня у Лены и, как бычка на верёвочке, повела к длинному, белоснежному лимузину. Внутри она тут же отсадила меня от других и подала мне коробку с кроссовками.

— Переобувайся. Форму, которая на тебе, переодевать не будем. Носки тоже переодевай. Выходим с тобой у красной дорожки, фотографируешься. Пожмёшь пару рук у зрителей за ограждением, поулыбаешься и сразу в магазин. Никаких автографов и совместных фотографий.

Я повертел в руках кроссовки, в которых не нашёл ни какой «грязности». Серо-зелёная подошва, серые носок и пятка, зелёные швы. Не сказал бы, что новинка. В магазине бы даже взглядом на них не остановился. Скорее всего, это неудачный дизайн прошлых лет, который, наконец, дождался своего звёздного часа. За несколько недель никто не придумает и не сошьёт несколько тысяч пар кроссовок. Да и, насколько я помнил, какая-то фирма, специализирующая на обуви для скейтбордистов уже выпускала «битые временем» кроссовки. Поэтому ничего нового в идее «грязных» кроссовок нет. Дураку понятно, что «Nike» избавляется от неликвида.

— Давайте же выпьем шампанского, чтобы отметить этот чудесный момент… — перебила мои размышления куратор, доставая высокие бокалы. Но тут машина резко дёрнулась и Паула кулем повалилась на нашего врача. Меня и Лену придержал Владимир Геннадьевич.

Лимузин остановился, а водитель опустил заслонку и что-то сказал на немецком. Переводчик сразу отодвинул шторку.

— Боже ты мой! — и добавил что-то по-немецки, как я понял, он попросил выключить музыку в салоне.

За окнами сразу стали слышны крики: — «Россия!», «Граф!», «Танке!». Жена тут же метнулась ко мне. Но при этом она случайно нажала на кнопку и стекло стало опускаться. Я его тут же поднял, но было поздно — меня заметили. Лена с Паулой завизжали, так как нас закачало, как на корабле. Полный пи. ец! Мир сошёл с ума! Выйди я сейчас наружу — разорвут от большой любви на маленькие сувениры. А я, дурак, ещё думал с Леной в свободное время к Бранденбургским Воротам прогуляться. Всё, спокойная жизнь закончилась. Теперь понимаю, почему Лена была так напугана в аэропорту. Действительно, это не люди, а зомби. По другому и не скажешь. Только вот откуда эти фанатики узнали о презентации?

— Вы что, специально заманили сюда людей, пообещав им Графа? — как будто прочитал мои мысли переводчик, обратившись к Пауле на английском.

Перепуганная куратор лишь растерянно открывала и закрывала рот. Мужчина повторил вопрос и она как овца проблеяла, что они даже думать не могли о таком количестве людей.

— Вот же суки! Разблокируй дверь! Немедленно, — гаркнул по-русски Александров, но люди снаружи с такой силой сдавили машину, что дверь не открывалась. Тогда полковник поправил берет, подтянулся и полез через люк в крыше.

— Охолонись! Ходынку устроить хотите? Графа задавите! Куда прёте? А ну, разойдись!!! Вы нашу надежду на победу похерить хотите? Быстро всталидруг от друга на длину руки! Кому сказал?

Он отдавал приказы ТАКИМ голосом, что ослушаться было нельзя. Потом полковник спрыгнул с машины и толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Александров шёл впереди, кричал команды, а наш лимузин полз, как черепаха на первой скорости. Но, слава Богу, мы всё же ехали своим ходом, а не на руках этих ненормальных. Ведь они вполне могли и машину поднять. Где-то через полчаса мы остановились и Владимир Геннадьевич распахнул дверь.

— Саня, ты выходишь последний и сразу бегом под прикрытие. Все остальные выходим сейчас группой и тоже бегом к двери. Не задерживаемся, быстро.

Выглянув наружу, я увидел, что у входа к магазину столпилась такая толпа, что полицейские с трудом сдерживали людей. Люди взревели, но Александров тут же подхватил меня подмышки и, промчавшись со мной по красной дорожке, буквально внёс меня в фирменный магазин «Nike».

— Это же чёрт-те что здесь творится. Я даже подумал, что всё, нам конец, — вытер платком лысину сопровождающий нас чиновник из РФС. Он жадно выпил из поданного стакана воду, налил ещё, передохнул и добавил. — Я сейчас с посольством свяжусь. Ведь, если они все сюда хлынут…

— Не хлынут, — перебил его Владимир Геннадьевич. — Да и что это посольство сделает? Вон видите, подкрепление подъехало. Дополнительное ограждение начали ставить. Эх, тут бы водой разогнать этих идиотов. Покалечатся же. И тут эти юсовцы подосрали. Прав Миша, без них ни одна гадость не обходится.

Я хотел глянуть на полицейских, но меня вместе с перепуганной Леной, которая вцепилась в меня как клещ, повели к стенду с обувью. В самом торговом зале было много журналистов, телевизионщиков, сотрудников магазина и даже полицейских. Насколько я понял, народ в магазин, во избежание давки, пока не запускали. Повернувшись, я увидел стоящего рядом Уэйна Руни. Вот это да! Он-то что тут делает? Англичанин мягко улыбнулся и, протянув руку, сказал:

— Какие люди! Привет, Алекс. Это тебя тут так встречают? Видел как тебя несли, — и пожав мою протянутую руку, добавил. — Автограф дашь?

— Привет, Уэйн. Только, ради Бога, не надо меня троллить. А ты какими судьбами здесь?

Но ответить манкунианец не успел. В коридоре появилась взъерошенная Паула.

— Парни, через пару минут начинаем презентацию. Становимся у стенда, делаем фотографии с покупателями и расписываемся на товаре. Никаких разговоров, чтобы не задерживать очередь. Нужно пропустить, как можно больше людей, чтобы разрядить обстановку. Не волнуйтесь, количество посетителей будет контролироваться службой безопасности магазина. Лена, идём со мной.

Нас с Руни сначала поставили на подиуме рядом с вращающейся вокруг своей оси кроссовкой в мой рост. Сфотографировали. Потом усадили за стол и мы начали раздавать автографы и фотографироваться с покупателями. На лица людей я даже не смотрел. Подают майку — я расписываюсь. Встаю рядом с покупателем, кладу руку на плечо или талию и растягиваю губы в улыбке. Обратно сажусь и беру маркер в пальцы. Мы закончили только в четыре часа дня. На Уэйни лица не было, а майка на спине была вся мокрой от пота. Чувствую, я и сам выглядел не лучше.

Когда мы зашли в подсобное помещение, то буквально упали на диван и начали вяло обмениваться впечатлениями. Я был выжат, как лимон. Наступило даже некое оцепенение. Кто-то принёс нам кофе и мы жадно припали к этому напитку богов. Я узнал, что Руни специально прибыл на чартерном небольшом самолёте из расположения своей сборной, которая находилась на юге Германии. Оказывается, у него тоже контракт с «Nike». Он был простым парнем, без всякой звёздности, открытый и доброжелательный. Я немного пришёл в себя и начал расспрашивать про английский чемпионат, его специфику, бытовую жизнь и погоду. И вдруг, Руни подался вперёд, видимо догадался, почему я интересуюсь Англией. Он посмотрел мне прямо в глаза и спросил:

— Алекс, колись, куда переходишь? Только не говори, что в «Челси».

— А почему в «Челси»? — засмеялся я, а про себя подумал: «Почему все меня туда сватают?».

— Слухи ходят. Да и сам лично слышал от одного футбольного человека, что русский владелец с тобой уже договорился, но сделку оформят после чемпионата.

Какой же всё-таки настырный этот Роман Аркадьевич. И лично в Москве подходил, и Лёху Смертина несколько раз посылал с уговорами, и люди из РФС подкатывали, вернее, пытались на меня «наехать». А он всё никак не уймётся. Неужели не понимает, что все переговоры бесполезны. Вот перейду в «Манчестер Юнайтед» и буду на поле жилы рвать изо всех сил в матчах с «Челси». Постараюсь как можно больше забить им голов. Может быть, после этого, владелец «пенсионеров» и поймёт свою ошибку? Не всё в этом мире можно купить.

Мне очень понравился Руни, но вот, как человека я его абсолютно не знал, поэтому и раскрываться перед ним не хотел.

— Я уже принял решение, но раскрыть карты пока не могу. Одно скажу, это Англия, но не «Челси». Если оставишь мне свой номер, то первым узнаешь мой будущий клуб.

Я «забил» номер англичанина в контакты, затем сделал прозвон на мобилку Уэйна. Мы ещё поговорили о чемпионате мира и, пожелав друг другу оказаться в финале, тепло распрощались. Он ушёл, а в открытую дверь вбежала Лена.

— Господи, это кофе? Тебе же нельзя! — возмутилась моя жена.

— Ленчик, а давай мы им не скажем, — измученно ответил я. — Кстати, а где остальные?

— Нас сразу увели куда-то вглубь, на склад. Мы там новости смотрели и чай пили из термоса. Из посольства прислали четыре человека охраны. И журналист с оператором тоже пришли. Какой-то Гусев. Кстати, президента ФИФА с должности сняли. Держи мятную жвачку, перебьёт запах кофе. Ой, там может быть папаин. О, Господи! Будь же проклята эта аллергия! На, лучше сока выпей. Держи, тебе Ирина яблочного фреша в термос налила. Только пей маленькими глотками, он холодный. Нам ещё сопровождение пообещали выделить.

Я цедил сок, а Лена устало рассказывала, что толпу уже проредили. Но нам всё равно выделили несколько полицейских машин. Подошёл Александров с двумя посольскими и сказали, что подъехало наше сопровождение.

Вечеринка на огромном теплоходе, пришвартованном на реке, шла полным ходом. Гусев с оператором ушли ловить жертв для интервью, а мы сели на длинную скамейку на палубе. Дул приятный ветерок, но на меня тут же накинули куртку, чтобы, не дай Бог, не продуло. Лена принесла поднос с закусками, но к еде никто не притронулся. Посольские так даже и воду не пили. Оцепили нас по кругу и высматривали несуществующую опасность. Мы бы и раньше ушли, но чиновник из РФС ожидал Абрамовича.

— Алекс, вот ты где, — подбежала к нам Паула. — Идём, я хочу тебя кое с кем познакомить. Он идёт один, — бросила она охране, но её даже слушать не стали. Паула недовольно поморщилась, но всё-таки повела меня на встречу.

— Это очень известный певец из Южной Кореи. Ты не мог бы написать ему балладу на английском языке? — перешла к делам женщина.

— Песню? — удивился я. — Зачем?

— Алекс, ты знаешь о скандале с ФИФА? — дождавшись моего кивка, продолжила она, косясь на мою посольскую охрану. — Компания «Adidas» оказалась серьёзно замешана в отмывании денег. У нас появилась возможность стать спонсором национальной сборной по футболу Южной Кореи, вместо «Adidas». Ты там очень и очень популярен.

Из морозовских воспоминаний я знал, что футбол в Корее весьма коррумпирован. Видно, кто-то из местных миллионеров, или, как их называли по-местному «чоболей», выставил «Nike» ультиматум — сначала песня, затем спонсорство. Вот Паула и старается.

Она подвела меня к группе корейцев, которые сразу заулыбались, стали кланяться и жать мне руку. Сфотографировались вместе, пообнимались. Молодой парень, для которого Паула просила песню, был настолько вылизан, что производил впечатление андроида. Ни одного лишнего движения, все жесты отрепетированы до автоматизма, аккуратно прочерченные брови, идеальный маникюр, накрашенные губы, глаза с подводкой… Дочь у Морозова в будущем увлекалась какой-то корейской группой из семи парней. Они тоже напоминали манекены. Под заказ их что ли штампуют? Мне этого азиата даже жалко стало.

Мы представились друг другу на английском, но тем для разговора не было. Он тоже только улыбался и говорил дежурные фразы. Поэтому я пожелал сборной Южной Кореи хорошей игры, в ответ услышал пожелания для нас, да на этом и разошлись.

— Ну, что? У тебя есть песня для Ли Джуна? Он не только певец, но и актёр.

— Паула, песня у меня есть. Но я сейчас очень устал и хочу отдохнуть перед игрой. Ты не знаешь, где сейчас Абрамович? Там один человек из нашей группы его ожидает.

— А он в Лондон улетел, буквально минут пятнадцать назад. Очень спешил. Там убили каких-то русских. Если я не ошибаюсь, Бориса Березовского и Александра Литвиненко, — по слогам назвала она фамилии. — Идём к телевизору, вон там, где бармен. Об этом убийстве сейчас в новостях показывают. Значит, я говорю им, что песня у тебя есть?

— Да, есть, — я не отрывал глаз от экрана, где показывали какую-то улицу с полицейским оцеплением. Диктор «BBC» сухо рассказывала об убийстве Березовского и Литвиненко подростковой преступной группировкой. В этой ситуации подойдёт только любимое слово Дюхи — обалдеть!

Трудно сказать, что я чувствовал. В отличие от моего куратора Паулы, я прекрасно понимал, кто стоит за убийством этих людей. Но вот, было ли мне их жалко, ведь я приблизил их смерть? С одной стороны, они мне никто. С другой, именно я поспособствовал этой поножовщине. Поэтому и настроение было минорное. Я попросил женщину прислать вертолёт и пошёл к своим.

— Ну что, уходим? — подорвался Александров.

— А как же Роман Аркадьевич? Он же хотел с нами встретиться, — занервничал чиновник.

— Он улетел в Лондон. Березовского убили.

— Бориса Березовского?

— Он в машине с каким-то Александром Литвиненко…

— Александр Литвиненко? — резко переспросил Александров.

— Да, Александр Литвиненко. В новостях сказали, что это очень известный разведчик из КГБ, — один из посольских громко хмыкнул на это заявление. — Который сбежал в Англию. Ну и вот, они в машине ехали, а их водитель что-то с чернокожими подростками на скутерах не поделил. Вышел, так они сначала его ножом ударили, а потом и пассажиров. Шофёр сейчас в реанимации, а Берёзовский с Литвиненко в морге.

— Собаке собачья смерть, — отрезал полковник и поднялся. — Так, до «вертушки» на автомобиле или пешком пойдём? А что от тебя эта американка хотела?

Я рассказал про корпоративные войны и корейца с помадой на губах. Но все так устали и перенервничали, что на эту информацию уже никак не отреагировали. До Ганновера мы долетели за полчаса, и через двадцать минут были в гостинице и даже успели на ужин.

Глава 9

Германия. Ганновер. 23–24 июня 2006 года.

Сразу после ужина я отправился на командное собрание. Юрий Павлович объявил стартовый состав и ещё раз обсудил тактические действия на завтрашний матч. В воротах — Акинфеев, в обороне — Ещенко, Лёшка Березуцкий, Евсеев и Колодин, в полузащите — Семак, Лоськов, Билялетдинов и Быстров, в атакующий линии — Сычёв и Кириченко. Тренерский штаб решил приберечь для игры в плей-офф футболистов, «висевших» на карточках, и дать возможность поиграть другим ребятам. С этим решением я был согласен полностью, но в тоже время был категорически против того, чтобы оставить меня в числе запасных. Мне нужно забивать побольше голов, чтобы догнать Фонтена, а не протирать штаны на лавке. Внутри меня всё кипело и хотелось тупо закричать: «Палыч, что за дела происходят?! Почему про меня забыли?».

Наверное, увидев моё недовольное выражение лица, главный тренер поспешил объясниться:

— Граф, успокойся. Ты выйдешь во втором тайме. Успеешь ещё свои голы забить корейцам. Главное, играй аккуратно. Не дай Бог, травму получишь, — Сёмин три раза постучал костяшками пальцев по столу. — Мы уже за тебя кулаки держим. Была бы рядом церковь и туда не поленились бы сходить, да свечку за твоё здравие поставить, — команда начала по-тихому хихикать. — Сначала этот долбанный отёк случился, потом на ногу наступили. Только чудом перелом не получил. Была б моя воля, я на тебя скафандр космонавта одел бы. Ведь, к сожалению, другого Графа у меня нет.

После этих слов команда уже смеялась, а Димон Лоськов выкрикнул с задних рядов:

— А вы Саню клонируйте, как овечку Долли! Будет вам запасной вариант.

— Ага, лучше сразу сделайте одиннадцать маленьких графчиков, — добавил Дюша и руками стал показывать, какого роста эти «графчики» должны быть.

— Что ржёте? С удовольствием бы это сделал, а вас всех комиссовал бы по инвалидности, да отправил во вторую лигу играть, где вам и место, — смеясь резюмировал Сёмин.

— Согласен с вами, Юр Палыч. Будут там мячики за воротами подавать, — вставил я и свои пять копеек юмора.

— Саня, ты лучше по стране прокатись, да детишек настрогай, и лет через двадцать у нас будет сильнейшая сборная из одних Графов, — предложил Димка Сычёв.

— Да там не только состав сборной получится. Можно будет всю Премьер-лигу его детьми заполнить, — злорадствовал со слезами на глазах Дюша.

— Точно, Андрюха, — поддержал моего друга Ромка Павлюченко. — Парень он видный и популярный, поэтому ни одна девушка ему не откажет.

— А то, гляди, и бабушки в очередь встанут, — решил потроллить меня Серёга Овчинников.

После этого уже ржали все. Я не обижался на ребят и сам добавил немного «остроты».

— Главное, чтобы в очереди среди желающих графского тела не было мужиков, ну, а с женским полом как-нибудь справлюсь. Мне вон и Андрюха может помочь. Вдвоём веселее будет детишек делать. Правда, Дюха?

Но друг мне ничего не ответил. Он сидел на полу рядом со стулом и истерически смеялся. Это очень хорошо, что настроение в команде отличное. Такой атмосферы в коллективе, как сейчас, при мне ещё никогда не было.

На самом деле, я прекрасно понимал чувства Юрия Павловича. Со мной у него есть реальные шансы дойти до финала и попасть в историю мирового футбола тренером-победителем, а без меня они практически равны нулю. Сёмин человек неглупый, повидал в футбольной жизни многое и всё прекрасно понимает. Он знает предельные возможности своих игроков. Как говорится: «Выше своей головы не прыгнешь». Даже я до конца не уверен в своих партнёрах по сборной. Плей-офф это уже рубиловка. Нам предстоит играть против действительно сильных соперников, которые и в индивидуальном, и в командном мастерстве превосходят нас на целую голову, если не на две. Подтверждением этого была наша первая игра с французами. Лишь стечение обстоятельств и доля везения — отбитый Акинфеевым пенальти — помогли моей сборной удержать минимальный счёт до моего выхода на поле. Не забей я тогда гол, мы бы точно проиграли, и расклад в группе сейчас был бы совсем другим. И вместо сборной Украины нашим соперником во второй стадии чемпионата была бы «Красная фурия». Силы сборной Испании я прекрасно знал. Шанс обыграть их у нас был бы призрачным.

Утром прошла лёгкая разминка и знакомство с газоном стадиона «АВД-Арена». Спортивное сооружение и натуральный газон мне в целом понравился. После тренировки, в подтрибунном помещении, я был «атакован» местными работниками стадиона. Они хотели только одного — сфотографироваться и получить автограф. Кто-то для себя на память, а кто-то для своих детей и внуков. Я не стал им отказывать и уделил пять минут своего свободного времени. С меня не убудет, а людям приятно. Походу моя популярность уже захватила всю Германию. Кстати, в местных новостях реально обсуждали мои фамильные корни, которые имеют немецкое происхождение.

Сёмин снова перестраховался и предматчевая пресс-конференция меня не коснулась. Не успел я войти в наш номер, как Лена меня огорошила новостью:

— Саша, только-что звонила твоя мама. Олю отвезли в больницу. У неё преждевременные роды начались на две недели раньше срока. Воды ещё не отошли, но очень сильные схватки, — закончила Лена и выдохнула.

— Вот это да! — от неожиданной новости я даже сел на кровать. Потом вскочил и заметался по комнате. — Надо Дюше сказать. Сама сходишь или мне? Хотя, нет, подожди, Лен, — остановил её я. — Может, не стоит ему говорить? Ведь переживать будет. Скоро игра, а его в стартовый состав заявили… Что же делать?… Что делать?

— Смотри сам, Саша. Он твой друг и ты его лучше знаешь, — жена села обратно в кресло.

— Значит, так. Я думаю, не стоит ему пока говорить. Ведь это его первая игра в стартовом составе. Я даже не знаю, как он отреагирует на преждевременные роды. Слушай, а может Оля уже родила?

— Саша, — покачала Лена головой. — ведь её только увезли. А первый раз очень долго рожают.

— Тогда, давай сделаем так. Позвони маме и попроси её извещать нас о состоянии Оли каждый час, ну, максимум, полтора.

—Звонить?

— Нет, пусть сообщения пишет на твой телефон. Вот это да! Охренеть! Я скоро стану дядей.

— А затем и папой, — девушка подошла ко мне со спины и обняла меня. Я развернулся, нежно поцеловал её, затем подхватил на руки и стал кружить по комнате. Мы смеялись, а потом вместе упали на кровать.

Вечером перед игрой я сидел в раздевалке, слушал установку на матч и последние наставления главного тренера. После того, как Сёмин закончил говорить, я крикнул парням:

— Ребята, у меня будет одна просьба — больше четырёх голов за тайм не пропускайте. Хорошо? Просто, очень хочется одержать победу. А я за один тайм больше пяти голов не забиваю.

Команда засмеялась моей удачной шутке и мы все дружно двинули на поле.

— Сань, ты не знаешь, почему Оля не отвечает? — спросил немного взволнованный Дюша, когда мы уже шли на поле в подтрибунном пространстве. — Я с обеда пытаюсь до неё дозвониться, а она всё недоступна. Может, в перерыве маме позвонишь? Она-то точно знает, что с Олей… Не нравится мне всё это.

— Странно. Конечно позвоню. Ты сейчас, главное, об игре думай. Ничего с твоей Олей не случится. Может с её телефоном какие-нибудь проблемы?

Андрюха как-то кисло улыбнулся и поспешил догонять стартовый состав команды. Любит, поэтому и переживает за сестрёнку. Перед выездом на стадион Лена звонила маме, однако, пока никакой информации из клиники не было. Роды — дело не простое. Кто-то сразу рожает, а кто-то и сутками мучается. Мы договорились, что если Оля родит во время нашей игры, то моя жена будет размахивать над головой сумкой, которая, кстати, от Юдашкина.

Я усилием воли отбросил эти мысли в сторону и стал разглядывать трибуны стадиона. Свободных мест не увидел. Говорили, что в последние дни разобрали все, остававшиеся ещё нераспроданными, билеты на матч. К моему удивлению, многие корейские болельщики держали в руках, помимо национальных флагов разных размеров, плакаты с моей фотографией и надписью на английском — «Удачи!». Вот это да! Я, конечно, читал в интернете, что после январской фотосессии с южнокорейской моделью для «Zara», стал очень популярным в их стране, но даже не думал, что настолько.

Хотя, чему удивляться? Я, набирающий популярность спортсмен, пишу песни, красив, молод, богат. Для них, практически, супер-звезда. Поэтому, помахав всему стадиону руками, прижал их к груди, наклонил голову и корпус вперёд и задержался в таком положении на три-четыре секунды. Морозов видел такой поклон в южнокорейских сериалах, которые обожала его дочь. Когда я разогнулся, то увидел, как корейские болельщики все, как один, встали и ответили мне таким же приветствием, а потом ещё хором загомонили какую-то тарабарщину на родном языке. Мои партнёры по команде были настолько удивлены, что заморозились и секунд пять смотрели на происходящее с открытыми ртами. Я лишь усмехнулся и проследовал в техническую зону. Затем, мы прослушали гимны наших стран, после чего капитаны команд, а у нас это был Серёга Семак, отправились к бригаде аргентинских арбитров. Я же поудобнее расположился в мягком кресле и со свистком арбитра стал наблюдать за ходом матча. Из всего состава соперников я «помнил» только одного игрока — Пак Чжи Суна, который с прошлого сезона играл за манкунианцев. Но, так как для меня все корейцы были на одно лицо, я не смог выделить его из состава соперников. Надеюсь, в Манчестере познакомлюсь с ним поближе и буду отличать от других азиатов.

Как я и предполагал, наш противник не спешил кидаться всей командой в атаку. Они начали встречу размеренно, уделяя особенное внимание защите своих ворот. Как и говорили нам тренеры перед встречей, корейцы играли аккуратно, не спеша, используя свои моменты при «стандартах» и в контратаках. То, что корейцы весьма быстро бегают, я убедился уже на пятой минуте. Азиатский бровочник разогнался по флангу Дюши до такой скорости, что мой друг еле успевал за ним ноги переставлять. К нашему счастью, соперник не рассчитал свои возможности и мяч ушёл за лицевую линию. Но всё равно, корейский футболист получил порцию аплодисментов от своих болельщиков. Кстати, каждый раз, когда корейцы перехватывали мяч, то азиатские зрители начинали громко что-то выкрикивать. Наверное, этим они подбадривали своих игроков.

Наших болельщиков было в двое больше и по активности они ничем не уступали жителям страны утренней свежести. Первая опасная атака у наших получилась только на тринадцатой минуте. Димка Сычёв на скорости ворвался в штрафную, однако, на долю секунды замешкался, и его удар был блокирован корейским защитником. Но Диман не успокоился и спустя три минуты взял инициативу в свои руки, обыграл по левому краю двух соперников и с линии штрафной нанёс крученный удар по воротам. Мяч летел в дальний правый угол, вот только корейский голкипер изловчился и кончиками пальцев перевёл его на угловой. Трибуны ахнули всем стадионом. Наши болельщики от досады, а азиаты от радости. Я, как и многие на скамейке запасных, подскочил на ноги и с большим сожалением махнул рукой по воздуху. Эх, какой момент был! Моментище!

Володя Быстров побежал к флажку подавать угловой, а я стал жестами просить поддержку у зрителей. Россияне зашумели, послышался гул и топот ног. В этот момент я даже почувствовал себя в роли дирижёра. А что, прикольно! Может, мне нужно стоять у бровки и руководить эмоциями болельщиков?

Последовал навес на центр штрафной. Выше всех выпрыгнул Лёха Березуцкий, который мастерски пробил по воротам. Мяч попадает в перекладину, отскакивает в спину соперника и первым на добивание успевает юркий Сычёв. Димка подставляет голову и мяч, ударяясь о газон, влетает в ворота. Есть! 1:0. Я радуюсь, словно ребёнок, обнимаю Бородюка, Гришанова, а затем и других сокомандников. Болельщики яростно аплодируют Сычёву и скандируют: «Россия! Россия!». Начало положено. И это меня безумно радует. Теперь двигаемся дальше.

Я думал, что корейцы ломанутся в атаку, захотят сравнять счёт, но вместо этого они дисциплинировано отошли в «глухую оборону». Мои партнёры завладели территориальным преимуществом. Минут десять они пытались штурмовать ворота азиат, но корейцы умело отбивались и не давали абсолютно никаких шансов создать в штрафной опасные моменты. Ребята так вошли в кураж, что расслабились и пропустили быструю контратаку, итогом которой был пропущенный гол.

Вот этого я больше всего и боялся. Азиаты усыпили бдительность моих партнёров и умело наказали их. А ведь тренерский штаб говорил нам об этом. Вижу, как Игорь Акинфеев яростно «пихает» защитникам, предъявляя им провал в обороне. Вижу и слышу как Сёмин на одних матах пытается докричаться до игроков, а корейские болельщики ликуют. У их сборной опять появился реальный шанс выйти в плей-офф и повторить успех четырёхлетней давности, когда они под руководством Гуса Хиддинга дошли аж до полуфинала.

Несмотря на пропущенный гол, я был спокоен как удав. Это у Сёмина чуть ли не пар из ушей свистит. А по мне, ничего страшного не произошло. Ничья — результат вполне приемлемый для нас и паниковать пока не стоит. Скоро выйду на поле и начну очередное фееричное шоу. Все слабые стороны у корейцев я уже высмотрел, поэтому обязательно им забью голешник. Дайте мне только мяч, поле и ворота, а остальное сам всё организую.

Концовка тайма прошла под диктовку корейцев, которые вдохновлённые голом и поддержкой болельщиков, наконец-то, вспомнили, что им можно атаковать. Я даже залюбовался их игрой, настолько слаженно у них всё получалось. Поэтому в последние минуты тайма моя команда больше оборонялась, чем проводила атаки. Свисток аргентинского арбитра прервал матч и отправил футболистов на пятнадцатиминутный «перекур».

— Саня, после перерыва меняешь Динияра, — повернувшись ко мне, сказал Юрий Павлович и уже обращаясь к Долматову, добавил. — Ох, и получат сейчас эти засранцы у меня пиз. лей. Как можно было в концовке умудриться гол пропустить?

Я лишь усмехнулся и посочувствовал парням. Сейчас основному составу вставят большую такую клизму с финалгоном. Сёмин никогда не срывал своё раздражение на окружающих, ведь он не был злым человеком, но сегодня особенный день. Если мы проиграем корейцам, то займём лишь третье место в группе и пролетим мимо игр плей-офф, как фанера над Парижем. Вот сейчас он вправит в раздевалке игрокам мозги и на второй тайм они выйдут уже совсем другими людьми — злыми и жадными до успеха. Юрия Павловича в команде уважали. Он мог не только словами, но иногда и старым добрым матом привести игроков в чувство. Дюша на днях мне признался, что опасается гнева главного тренера. Думаю, не только он один такой в сборной.

В перерыве я хорошо размялся и к началу второго тайма уже стоял на бровке в ожидании замены. Когда мои партнёры по команде проходили мимо меня на поле, то обратил внимание на то, что никто из них не улыбается, у всех был слишком серьёзный вид.

— Дюха, — обратился я к другу. — Ты чего такой замороженный?

— Он псих, — пробурчал, стараясь не встречаться со мной взглядом, Андрей и побежал на свою позицию.

А как ты хотел, друг мой сизокрылый? Естественно, Юрия Палыча не устраивает ваша игра. Вот он вам и устроил словесное «садо-мазо». Ведь, если он не проклизмирует нас, то в РФС уже проклизмируют его. Фергюсон, вон в 2003 году, так бутсой в Бекхэма запустил, что бровь ему рассёк. Всякое бывает в этой футбольной жизни.

Резервный арбитр поднял электронное табло с двумя цифрами «девять»-«семнадцать» и я побежал на свою позицию. Следом раздался голос диктора, объявившего мой выход на поле. Трибуны тут же оживились, задудели в дудки и стали размахивать флагами. Что удивительно, мне аплодировали не только мои земляки, но и корейские болельщики. На общем фоне стадиона это смотрелось несколько смешно. Одни рады увидеть футболиста на поле, а другие — своего кумира, модель и известного «сочинителя песен». Но, в любом случае, такое внимание было для меня приятным.

Раздался звук свистка и второй тайм начался нашим вводом мяча с центра поля.

— Ну, что, Граф, начинаем третью серию Марлезонского балета… Хотя, чего это я? Это же моё шоу! Шоу Графа. Поэтому, поехали, Саня! — мысленно приободрил я себя.

Продолжение матча началось без малейшего намека на дремоту. Говоря проще — на голевые моменты обе команды не скупились и в первые десять минут тайма подарили болельщикам пару опасных эпизодов. Сначала я прострелил в штрафную соперника и Сычёв, опередив защитника, пробил по воротам, но удар пришёлся прямо в голкипера. А спустя три минуты азиаты исполнили штрафной удар и мяч угодил в «стенку», а если быть точнее, то в подставленную голову Ещенко, и пролетел в считанных сантиметрах от перекладины. Ещё нам не хватало, чтобы Дюша забил гол в свои ворота.

Мы играли на встречных курсах. Каждая команда желала побыстрее забить гол и всеми силами сохранить победный счёт. В таких матчах красивый футбол всегда уходит на второе место, уступая результату.

Что касается меня, то за мной постоянно курсировал корейский игрок. Даже, если я менял фланги, то он продолжал преследовать меня. А стоило мне получить пас, то на меня сразу же кидались двое, а иногда и трое соперников, которые абсолютно не церемонились со мной. Если я не успевал отдать пас или уйти на скорости в отрыв по флангу, то моментально получал удар по ногам или толчок в корпус. После очередного такого эпизода арбитр пожалел меня и наградил жёлтой карточкой корейца. Но мне от этого легче не стало. Синяки и ушибы с моего тела никуда не делись.

На шестидесятой минуте в борьбе за мяч на «втором этаже» Кириченко с корейским защитником столкнулись головами. Удар был такой силы, что пришлось останавливать встречу на целых пять минут. У обоих игроков были серьёзные повреждения. И, если у Дмитрия было сильное рассечение на затылке, то у азиата, кроме разбитой брови, похоже, было небольшое сотрясение мозга. Медики обоих команд сразу же просигнализировали, что нужна будет замена.

Аргентинский арбитр в этом эпизоде углядел нарушение правил со стороны корейского футболиста. Для нас это было отличной новостью. До ворот противника было около двадцати метров, почти по центру. Я сразу же вспомнил одну заготовку штрафного из арсенала своего клуба. На тренировках мы с Дюшей часто этот приём отрабатывали. Самое главное в этом розыгрыше «стандарта» — отдать мягко и точно пас бьющему игроку. Я тут же подозвал друга и напомнил ему это хитрое исполнение штрафного. Далее мы объяснили свой замысел Диме Лоськову. Он нас внимательно выслушал и, усмехнувшись, подытожил:

— Ну что, братцы, мне ваша идея нравится, давайте попробуем. Может, что и получится.

Я с Димкой остался у мяча, а Дюха отошёл в правую сторону, метров на пять от нас. Трибуны в ожидание чуда стали громче и активнее скандировать «кричалки», а я, отрешившись от всего на свете, сосредоточился только на задуманном.

Свисток арбитра известил нас о продолжении матча. Бросив взгляд на «стенку» из пяти игроков, я подбежал к «точке» и, имитируя удар, откинул мяч пяткой назад, а затем резко ушёл влево. Теперь все ждали удар Лоськова. Однако Дима отпасовал мяч на Ещенко. Я же устремился в сторону «стенки», которая тут же сорвалась с места и часть её игроков попыталась заблокировать удар моего друга. Но Дюша черпачком закинул мяч на левую половину штрафной. Соперники были в полном шоке и растерянности от нашей задумки. Они, как один, повернулись в мою сторону, но было уже поздно что-либо предпринимать. Дюша выдал мне ювелирный пас. Мяч идеально лёг на левую ногу и я с девяти метров бомбанул по воротам. И мяч меня не подвёл. Он чиркнул об перекладину и влетел в сетку ворот. Шансов отразить такой удар у голкипера не было. Ведь такие голы из разряда не берущихся.

Трибуны заорали с такой силой, что у меня аж барабанные перепонки заболели. У нас всё получилось! ПОЛУЧИЛОСЬ! Подбежав к другу, я поднёс руки к лицу и изобразил жест Буратино из старого детского фильма. Дюша расхохотался и, подражая мне, тоже начал дурачиться. Но повеселиться нам толком не дали. Нас смели в свои объятия ребята и стали поздравлять с красивейшим розыгрышем штрафного удара и голом. Действительно, гол получился на загляденье! Надо будет его обязательно в записи посмотреть. Теперь, боюсь, что такой трюк в других играх не пройдёт. Хотя, ничего страшного в этом нет. В памяти Морозова есть ещё много других розыгрышей штрафных. Жизни не хватит их все повторить.

Затем я подбежал к ближайшей камере и показал семь пальцев, намекая телевизионным зрителям, что забил седьмой гол. Болельщики сходят с ума. Даже многие корейцы радовались моему голу, размахивая миниатюрными картонными танками, прикреплёнными к палочкам.

Далее произошли замены. У нас, вместо травмированного Кириченко, на поле вышел Павлюченко. Сёмин, видимо, решил приберечь Саню Кержакова на одну восьмую финала. Пока происходили замены, я глазами нашёл Лену на трибуне и послал ей воздушный поцелуй. Болельщики встрепенулись, подумав, что это к ним относится, а я увидел в руках жены сумочку над головой. Она махала ею так сильно и старательно, что мои губы сами по себе расплылись в улыбке — Оля родила. Сейчас самое главное, чтобы с сестрой и племянником всё было хорошо. Мои ноги было понесли меня к Дюхе, но в последний момент передумал делиться этой приятной новостью. Вот закончится матч, тогда и обрадую друга. Отдельно отсалютовал Александрову, который размахивал полосатой майкой в воздухе и обнимал свободной рукой старика Симоняна.

Скоро игра возобновилась и мы всей командой ушли в «глухую оборону». Атаковать, сломя голову, мы теперь не собирались. Горький опыт, который мы получили в конце первого тайма, у нас уже был. По сигналу Сёмина перестроились в пять защитников. На острие атаки у нас остался только что вышедший «свежачок» Павлюченко. Азиаты же сильно подняли темп игры. И вот откуда у них силы-то берутся? Но дела у «двужильных» теперь неутешительные. Только что тренеры через Лоськова нам передали, что французы, наконец-то, открыли счёт в параллельном матче. Ну, что сказать? Тоголезцы — большие молодцы, так долго держали свои ворота на замке. Скорее всего, корейцы тоже узнали эти новости. Поэтому сейчас они пойдут на нас стеной. Ведь «красных дьяволов» теперь даже ничья не устраивает. Если у трёх команд будет по пять очков, то они, по худшей разнице мячей, занимают в группе только третье место. А это значит — прощай Мундиаль. Как я и предполагал, азиаты яростно ринулись таранить наши ворота. Минут пять они пытались, как тараканы, найти в нашей обороне хоть какую-то лазейку. Но ни я, ни мои партнёры по сборной им такую возможность, конечно же, не дали.

Я, вообще, не понимал, за счёт чего они собирались выравнивать игру. Ведь одного желания для этого мало. Ну, не клеилось у них ничего в сегодняшней игре. Вон, Дик Адвокат, вообще, вне себя от ярости! Носится вдоль технической зоны, орёт на дикой смеси английского и корейского, руками машет, слюной брызжет — мне аж жалко его стало.

В очередной атаке корейцы, наконец, опростоволосились и потеряли мяч. Это Лоськов поборолся с соперником, завладел мячом и сразу же начал нашу атаку по центру. Нас трое — их двое. Дима отдал пас налево Павлюченко. Роман ускорился по флангу, затем сместился к углу штрафной и сделал мягкий навес на «точку». Лоськов, борясь с защитником, выпрыгнул, но совсем немного не дотянулся до мяча. Однако, я контролировал траекторию его полёта и тут же прыгнул «ласточкой» к опускающемуся «снаряду». Удар головой и мяч, срикошетив от газона, влетает впритирку с левой стойкой ворот. Голкипер на удар не среагировал от слова совсем. Только глазами проводил полёт мяча, да как-то нелепо взмахнул руками. Гол! 3:1.

Теперь мы точно победу не упустим и в следующей стадии чемпионата будем играть со сборной Украины. Я моментально поднялся с газона и под шум болельщиков побежал к ближайшей телевизионной камере. Метров за пять до неё упал на колени и эффектно проскользил по траве. Остановившись прямо перед аппаратом, я выставил перед собой уже восемь пальцев. Даже не верилось, что за три игры я заколотил уже восемь голов. Теперь уже весь мир понимал, что на этом Мундиале я стану лучшим бомбардиром. Но у меня была другая цель — побить рекорд Фонтена. Не успел встать, как на меня налетели парни и начали поздравлять с очередным голом.

Краем глаза увидел, что на поле творится нечто непонятное. Корейцы окружили арбитра и что-то ему доказывают. Неужели офсайд? Да не может такого быть! Я направился к Сёмину. Оказывается, мой гол вызвал яростные протесты игроков и тренерского штаба корейской команды. Как объяснил главный тренер, соперник посчитал, что при отборе мяча Лоськовым, были нарушены правила. Однако судья из Аргентины лишь эмоционально указал им рукой на центр поля, не желая больше выслушивать претензии. Но корейцы продолжали упрямо кружить вокруг арбитра.

Наконец его терпение лопнуло, как мыльный пузырь, и вход пошла «тяжёлая артилерия». Наградив двоих корейцев «горчичниками», арбитр помчался на всех парах к технической зоне «красных дьяволов», где предъявил жёлтую карточку аж самому Дику Адвокату. У меня даже рот приоткрылся от удивления. Голландец зло выхватил карточку и бросил её на землю, потоптал, а потом ещё и пихнул ногой пластиковую бутылку. Да уж! Эмоциональный тренер достался питерскому «Зениту». За такие действия можно и удаление схлопотать. Но, видимо, аргентинец пожалел тренера азиатской команды. Он, молча, поднял карточку и, отряхнув её, положил в нагрудный карман.

Зато у нас в технической зоне царили тишь да благодать. Улыбающийся Юрий Павлович от счастья аж светился. Он с ленцой давал указания Марату Измайлову, который уже совсем скоро должен был выйти на замену. На скамейке запасных тоже все радостные и довольные. Про наших болельщиков я вообще промолчу. Осталось играть всего десять минут и уже никто не сомневался в победе русских футболистов.

Наконец встреча возобновилась. Мы без проблем отбивали любые попытки азиатских футболистов атаковать наши ворота. Я помогал своим партнёрам в обороне, прессинговал соперника, вступал в борьбу, стелился в подкатах. Сейчас в команде все работали на пределе своих сил. Каждый понимал, что стоит на кону. В одном из эпизодов мне с близкого расстояния прилетело мячом в правую половину лица. От удара я плюхнулся на задницу и стал рукой растирать больное место. Хорошо что язык не прикусил, да зубы остались на месте. В паузе Марат Измайлов поменял Володю Быстрова. После чего русские болельщики встали на трибунах, взялись за руки и запели «Катюшу». Основное время закончилось, но арбитр добавил к матчу ещё шесть минут. Все понимали, что отыграться Южная Корея уже не сможет. Поэтому, наша скамейка запасных стояла возле бровки и только ждала момента выбежать на поле и начать праздновать вместе с болельщиками выход с первого места в плей-офф Мундиаля.

Когда раздался долгожданные финальный свисток, я сразу понёсся к другу.

— Оля родила.

Двумя словами я будто вышиб из него воздух. Он встал, как вкопанный, и схватил меня за плечи.

— Пацан, да? А как ты узнал? Это точно? Не шутка? А как Оля? Всё в порядке? — и столько беспокойства было в этих словах, что я понял одно — всё у них будет хорошо.

— Дюша, я не знаю подробностей. Лена подала мне условный сигнал с трибуны о том, что сестра родила. А кого и как, извини, не знаю.

Друг растерянно кивнул, почесал в затылке, а потом стал прыгать и носиться вокруг меня как сумасшедший, потом бросился обниматься и вытирать хлынувшие слёзы.

— У меня сын родился! Сын! Мой сын! — помчался он делиться новостью с ребятами.

Даже не знаю, чему сейчас Дюша больше всего рад — нашей победе и выходу из группы или рождению ребёнка. Додумать мне не дал Сёмин. Он молча сграбастал меня в свои объятия и крепко-крепко обнял. Слова здесь были не нужны. Затем я поспешил к бригаде арбитров. Крепко пожал им руки и поблагодарил за отличное судейство. Я планирую долгую карьеру в футболе, а вдруг да и встретимся с ними на поле?

Корейцы уходили с поля морально убитыми. В целом, это весьма неплохая команда и своей игрой они оставили приятное впечатление. За последние годы голландские специалисты отлично с ними поработали и подняли уровень игры сборной на приличный уровень. Побольше бы таких тренеров в российский футбол, тогда, глядишь, и наш уровень футболистов и клубов поднимется. Просто корейцам не повезло оказаться с нами в одной группе. Как говорится: — «Не повезло вам, значит повезло мне». Это жизнь!

Перед тем, как уйти с поля, я попросил ребят поблагодарить болельщиков. Люди отдали немалые деньги, чтобы приехать сюда и поддержать нас. Свою футболку я скрутил в комок и бросил подростку, на голове которого был одет картонный танк Т-34. Он завопил от счастья и, видно, боясь, что отберут, тут же надел её поверх своей майки и крепко обнял себя руками. Моему примеру последовали и остальные партнёры по команде. Они тоже связывали футболки в комки и бросались ими, а некоторые и футболили в радостную толпу россиян. Мне тянули майки, сувениры, мои фотографии, календари, даже руки на подпись, а пару раз хватали и за волосы, но охрана не зря ела свой хлеб. Меня бы и до темноты не отпустили, но Сёмин с Бородюком, не обращая внимания на недовольные протесты болельщиков, обхватили меня руками и, под улюлюканье толпы, просто унесли с поля.

В раздевалке было просто не протолкнутся. Крики радости, брызги шампанского, песни, танцы. Я отлично понимал руководство сборной, ведь их минимальная задача уже выполнена. Поэтому можно и «оторваться» по полной. Вроде, даже планировался «русский» день, где чиновники из Росспорта будут закармливать гостей икрой, купать в водке и задаривать сувенирами.

Мне уже надоели все эти «обнимашки» и захотелось спокойно отдохнуть. Поэтому скинул бутсы с гетрами, шорты, да убежал в душевую, где встал под тугие струи воды и задумался о следующей игре. Чего можно ожидать от украинцев? Это, конечно, весьма хорошо сбалансированная и организованная команда. Но вот сказать, что она чем-то выдающаяся? Это вряд ли. Поэтому, соперник нам вполне по силам. Если, конечно, не вмешается судейство. Но, пока к работе арбитров претензий у РФС не было. Украинцы имеют в своём составе первоклассного нападающего — Андрея Шевченко. Совсем недавно его приобрёл клуб Абрамовича за сумасшедшие тридцать миллионов долларов. Из памяти Морозова я знал, что Шева никак не оправдает эти деньги, получит травму, перестанет забивать голы и бай-бай «Челси», хелло — «Милан». Да и он уже далеко не мальчик, тридцать лет скоро стукнет. Поэтому, думаю, что наши защитники без труда справятся на поле с этим футболистом. В мастерстве братьев Березуцких, Игнашевича и других парней я не сомневался.

— Саня, тебя там все потеряли, а ты тут, оказывается, прячешься, — позвал меня Павлюченко.

— Да ну их. Им бы только дифирамбы петь. Ты же знаешь, что я не люблю повышенное внимание к себе со стороны чиновников. Кстати, а где там мой будущий родственник? Уже почти все помылись, а его всё нет и нет, — спросил я и включил воду похолоднее.

— Да он о рождении сына всем уже по сотому кругу рассказывает. Испанским именем Амадо назвали, а второе Андрес дадут.

— Понятно, — устало ответил я и выключил воду.

В раздевалке уже было поменьше народа, но всё равно «чужих» пока хватало. Слава Богу, ко мне уже никто не кидался и я спокойно прошёл к своему шкафчику. Рядом нашёлся Дюша. Он сидел на скамейке и быстро писал в телефоне сообщение, нажимая на кнопки.

— Чего мыться не идёшь, папаша? — подколол я друга.

— Саня, подожди. Оле отвечу и пойду в душ. Если начну с ней сейчас разговаривать, то это надолго. Поэтому и общаемся сообщениями.

Я не стал ему мешать, взял бутылку воды и стал жадно пить.

— С Олей и сыном всё хорошо. Вот бы их сейчас увидеть, — мечтательно, но с некой досадой в голосе, протянул Дюша, устало стягивая бутсы. — Если неким чудом выйдем в финал, то попрошу, чтобы она на игру с Амадо приехала. Пусть сын тоже поприсутствует на этом великом событии.

— Сын? — уточнил я.

До этого момента я эту тему старался с другом не обсуждать. Я видел, что он реально любит мою сестру, но вот, как он будет относиться к её ребёнку для меня это было загадкой. Разное в жизни случается. Бывает и такое, что женщину любят, а её ребёнка ненавидят, либо молча презирают. Встречал я и такого человека, который требовал обратно у жены потраченные копейки на мороженое для пасынка. Ведь ей платили алименты и значит он, по его мнению, был не обязан содержать чужого ребёнка.

— Саня, я уже всё для себя решил. Хочу в конце лета сыграть свадьбу. Нужно с Олей только решить в какой стране будем регистрироваться. Амадика я усыновлю и буду растить как родного. Ведь не зря же люди говорят: «Не тот отец кто зачал, а тот кто воспитал».

— Всё правильно, дружище, — обнял я Дюшу и добавил. — Спасибо. Я всегда знал, что ты правильный пацан. Уважаю.

Андрюха лишь мягко улыбнулся на моё пафосное заявление, да пошёл в душ. На послематчевую пресс-конференцию меня, слава Богу, не позвали. Пускай там отдувается Юрий Павлович с капитаном команды и пресс-атташе. Поэтому я с удовольствием откинулся на стенку шкафчика, вытянул ноги, улыбнулся и мысленно прикинул, какой подарок выбрать сестре. Все эти коляски-кроватки-стульчики для кормления Амадо от Ангелины перейдут. Ведь не повезёт же моя мама на Мальорку всё это добро? Благо, что всё нейтрального цвета. Да и дети растут очень быстро. Ангелина вон уже и садиться пытается в кроватке. Поэтому на это тратится не нужно. Хотя, кроватку и коляску всё-таки Оле придётся купить. Мама ведь не завтра же переедет на Мальорку. В лучшем случае — в конце августа. Но эти мелочи Дюша и сам в состоянии купить. Может оплатить племяннику фотографа или прикупить акций? Лучше Лену озадачить этим делом, что-то мне ничего путного в голову не приходит.

Из душа вернулся распаренный Дюха и плюхнулся рядом со мной на скамейку.

— Хорошо-то как, Саня! — мечтательно произнёс он.

— Да, Дюша, хорошо, — ответил я ему и мы замолчали.

Пройдена половина пути к финалу, до которого осталось провести всего три встречи. Но зато какие встречи! Каждый из этих матчей будет, как последний и решающий бой. Это будут игры полной самоотдачи и концентрации с первой и до последней секунды. Я надеюсь, что все ребята это понимают и будут выкладываться на все сто процентов. Теперь это будут игры совсем другого уровня. Я бы сказал — это будут БИТВЫ. Четыре Великие битвы и Кубок Мира ФИФА будет нашим. Я на это очень надеюсь и другого варианта даже не рассматриваю. Не могу подвести миллионы наших болельщиков. Россия обязана стать чемпионом мира. Да, это даст большой пинок под зад развитию этого вида спорта в стране. Да, мы выйдем на уровень грандов мирового футбола. Но всё это ерунда, по сравнению с тем, насколько поднимется национальное самоуважение. То, чего не смог достичь СССР, достигнет Россия. Мы обязательно возьмём этот кубок!

Глава 10

Германия. Ганновер, Кёльн. 24–26 июня 2006 года.

Я не мог дождаться момента, когда услышу голос мамы. Поэтому, когда жена открыла гостиничный номер, сразу же набрал её номер. Пока шёл сигнал вызова, открыл бутылку воды и стал жадно пить. Вот я и стал дядей! Но, как же обидно, что я не смогу встретить свою сестру из роддома. Надеюсь, такие приятные события будут частым явлением в нашей семье, и сестра с Дюхой «наделают» ещё детишек, может быть даже и на целую футбольную команду. А когда подрастут Димыч с Ангелиной, то и они продолжат увеличивать состав нашей «графской» семьи.

Я всегда мечтал о большой семье. Это ведь так здорово собираться всей роднёй на семейные праздники, веселиться, слышать радостные визги детворы, делиться последними новостями. Надеюсь лет через десять-пятнадцать так оно и будет. А пока об этом можно только помечтать.

Наконец, мама ответила, но первые пять минут она, как заевшая пластинка, всё повторяла: «Ты, главное, Сашенька, ни о чём не беспокойся. Концентрируйся на футболе. Обязательно слушай Александра Генриховича с Юрием Павловичем. Кушай хорошо, тепло одевайся…».

Даже слова не давала мне вставить! А в самом конце своего монолога, наконец-то, выдохнула, что роды прошли без осложнений и уже в воскресенье Олю с Амадо выпишут. Наконец меня отпустило. Упав на кровать и раскинув руки в стороны, я расплылся в счастливой улыбке. Вот мама и стала бабушкой. А моя шестимесячная сестра — тётей. Как-то это всё совсем не укладывается в моей голове.

Оле я звонить не стал, ведь было уже поздно. Поэтому отправил лишь поздравительное сообщение с ангелочками-смайликами. Лена вернулась из душа, заварила себе травяного чая, переоделась в шёлковую пижаму и прижалась ко мне.

— Может тебе сока налить? Я себе ромашкового чая сделала.

— Если только не холодный, нужно горло беречь. Солнышко, а что мы сестре подарим? Мне на ум вообще ничего не приходит. Не знаешь, что можно купить?

— Детские вещи для грудничков, точно не нужны. Их у Ангелинки столько, что можно магазин открывать. Светлана Геннадьевна очень умно покупала всё нейтральных цветов, так что и мальчику будет хорошо, — пожала моя жена плечами. — Если честно, я даже не знаю, что посоветовать. Но обещаю, что обязательно подумаю. Может, девчонки завтра чего посоветуют?

— А что, если машину на батарейках купить? Помнишь, у нас вдоль моря дети на таких ездят?

— А, вдруг он наедет этой машиной на какую-нибудь собачку или толкнёт человека? Да и Димка сразу захочет такую игрушку, а вес у него уже немаленький и машина нужна будет побольше. Не дай бог, не уследим за «гонщиками».

— А, может, оплатить ей фотосессию профессионального фотографа? Оля же любит всё такое, гламурное.

— Это уже в твоём клубе оплатили. Кто-то из «Валенсии» сегодня приезжал к твоим, вот и обрадовал, — Лена перевернула меня спиной вверх и стала разминать мои плечи и шею. — Фотограф вроде завтра придёт.

— Тогда, может, массажиста оплатить? Детям же, вроде, это полезно?

— Саша, не ломай себе голову. Для этого у тебя есть я. Завтра с твоей мамой поговорю, с девчонками посоветуюсь, да что-нибудь обязательно и придумаем. А тебе сегодня нужно хорошо отдохнуть. У вас же послезавтра игра с украинцами.

Мы замолчали и я вспомнил о друге.

— Бедный Андрей. Сейчас, наверное, валяется у себя в номере и мечтает увидеть свою Олю с Амадиком.

— А разве Юрий Павлович не отпустит его на пару дней в Валенсию?

— Лен, ты чего?! — у меня даже речь на пару секунд пропала. — У нас же через два дня, в понедельник, игра с Украиной за выход в четвертьфинал. Тренерский штаб никогда на его поездку не согласится. Сейчас нам нужно восстанавливаться и изучать соперника, — я перевернулся на спину и поцеловал внимательно слушающую жену, а потом добавил. — Мы поэтому даже на базу сборной не возвращаемся. Дорога «туда-сюда» заберёт все наши силы. Завтра вечером уже отправляемся в Кёльн. Кстати, может, вы с девчонками на экскурсию какую сходите? Чего вам в гостинице днями сидеть? Знаменитый Кёльнский собор посмотришь, сувениров купишь. Частного гида найти не проблема.

— Идея хорошая. Я бы с удовольствием посмотрела город. Я слышала там канатная дорога есть и музей шоколада. Саша, а ты знаешь, что у Владимира Геннадьевича первого июля день рождения? Я в паспорте видела, когда мы дом в Солотче покупали.

— Ого! Тогда тем более едьте на экскурсию. Как раз и подарок ему выберешь.

Несмотря на то, что на часах было полвторого ночи, я получил ответное сообщение от сестры: «Я безумно счастлива! Только сильно болит грудь и хочется спать. Концентрируйся на футболе! Я очень хочу, чтобы дядя и папа Амадо стали чемпионами мира. Я тебя очень люблю!» А в конце послания куча милых смайликов. Я показал сообщение Лене, мы рассмеялись и абсолютно счастливые легли спать.

Проснулись только в начале девятого утра, ведь спешить было некуда, да и завтрак был назначен только на половину десятого. Мы немного понежились в кровати, помяли постель. Лена ушла в душ, а я стал лениво переключать каналы за каналом, пока не нарвался на новостной блок «BBC». Диктор тепло улыбалась и вещала в эфир:

— ФИФА была вынуждена заблокировать работу собственного почтового сервера после «шутки» фаната сборной Южной Кореи. Её смысл был в том, что заключительный матч группового турнира со сборной Россией может быть переигран, если международная футбольная федерация получит жалобы от пяти миллионов болельщиков. Каким-либо образом аргументировать свое предположение смутьян затруднился, но даже при всей абсурдности призыва уже к сегодняшнему утру работа почтового сервера ФИФА оказалась парализованной…

Я был настолько шокирован услышанным, что даже выключил телевизор. Ну, корейцы и дали стране угля. Не ожидал я от них таких глупых действий. Хотя сейчас все на нервах.

Взяв лаптоп, я быстро пролистал российские новости, которые пестрели спекуляциями на тему, кому из детей и жён достанутся миллионы Бориса Березовского. Про корейцев тоже писали, но больше в неком издевательском тоне. Больше всего заметок было на тему моего здоровья и нашего противостояния с Украиной. Позабавила статья в стиле «Кто кого?», где меня и Шевченко рассматривали буквально под микроскопом — наш вес, рост, объем талии, размер ноги, количество забитых голов. Да уж…

Когда мы с Леной спустились в ресторан, я первым делом подошёл к столику, где располагался тренерский штаб. Поздоровавшись, обратился к Бородюку.

— Александр Генрихович, я только что услышал в новостях, что корейцы чем-то недовольны…

Жующий тренер прожестикулировал рукой, останавливая меня. Проглотил, промокнул салфеткой губы и широко улыбнулся:

— Саш, не переживай. Это не стоит выеденного яйца. Они считают, что третий гол, якобы, был забит с нарушением правил и именно решение арбитра повлияло на результат всего матча… Засудили их, таких бедных и несчастных…

— Так они что, — я аж брови приподнял. — реально думали, что могли бы забить нам два гола и одержать победу?

— Типа того… Ну, что сказать, сказочники, — рассмеялся Генрихович и все за столом дружно к нему присоединились. Громче всех хохотал Сёмин, хлопая ладонью по столу и вытирая слёзы.

Сегодня наш главный тренер выглядел каким-то свежим и помолодевшим. Хотя, чему я удивляюсь? После вчерашней игры, тренерский штаб, наконец-то, скинул груз ответственности, давивший на их плечи с начала турнира. Задача минимум командой выполнена, поэтому можно немного и расслабиться. А вот дальше, уже как повезёт. В отличие от болельщиков, вдохновлённых моей эффектной игрой, эти прожжённые футбольной жизнью мужики оценивали дальнейшие шансы команды довольно скептически. Но, так же они понимали, что пройти украинскую команду нам вполне по силам. Вот поэтому настроение у всех и было отличным.

Отсмеявшись и пожелав приятного аппетита тренерам, я пошёл к своему столу. Но по дороге обратил внимание на Дюху. Дружище сидел за одним столом с Павлюченко и страдал. Всегда улыбчивый, сейчас Дюша сидел с кислой физиономией, уткнувшись взглядом в крышку стола и без аппетита ковыряясь вилкой в полупустой тарелке с овощами. Вот же, незадача! Надо парня срочно вытаскивать с этого состояния.

— Чё пригорюнился, дружище? — обратился я к нему и присел за свободный стул. — Привет, Ром. Ты не знаешь, чего это наш новоиспечённый папаша нос повесил? — подмигнул ему я.

Ромка, поняв мою задумку, заулыбался, отпил несколько глотков яблочного сока и пояснил:

— К жене хочет. Вот и тоскует.

— Ром, моя сестра ещё ему не жена. Сначала Андрею Олеговичу нужно сделать ей предложение руки и сердца, затем спросить разрешение у меня и мамы, — начал издеваться я.

Смотрю, Дюха приподнял голову и начал улыбаться. Значит, не всё так плохо.

— У тёти Светы я давно спросил разрешение, она только рада за нас. А ты тут причём? — насторожился мой будущий родственник, но продолжал держать улыбку.

— Как причём? — театрально возмутился я. — Я же остался за главу семьи. Поэтому с тебя калым — сотня баранов и двадцать племенных скакунов. Договорились?

— Договорились, — смеясь согласился друг и пожал протянутую мою руку.

— Андрей, — я перестал паясничать и перешёл на серьёзный тон. — не переживай ты так. У нас на носу игра и нужно концентрироваться на ней. Мы вот что с женой придумали. После полуфинала Лена отправится за твоими в Валенсию. Они прилетят на финал вместе. Проблем с малышом не будет. Вспомни Ангелину, они в этом возрасте только спят и едят. Думаю, Оля с радостью согласится на эту поездку. Можно даже няню в агентстве нанять. Если согласен на няню, то я с Антонио свяжусь. Он подберёт надежного человека.

— Было бы клёво, — заинтересованно протянул друг.

— Парни, вы своей уверенностью мне нравитесь, — высказался наш «сосед» по столу. — Мы пока ещё даже Украину не обыграли, а вы уже о финале говорите.

— Романыч, мы сюда выигрывать приехали, а не балду гонять. Правда, будущий родственничек?

— Вне сомнения, будущий шурин, — поддержал меня повеселевший Дюша.

Наконец-то, мой друг «оттаял». Надо будет ещё Ленусика попросить пообщаться с ним о жизни и делах насущных. Лишним это точно не будет. Затем я вспомнил, что спустился позавтракать и покинув ребят потопал к своему диетическому столу.

Что интересно, ни Ирина, ни её муж больше о ресторане не заговаривали. Даже перестали просить меня сфотографироваться на фоне очередного блюда. Как отрезало. Может и нашли кого, кто вложится в их бизнес.

Сегодняшний день был выходным. Никаких тренировок и занятий. Полное восстановление. Поэтому до шести вечера играли в бильярд, приставку, смотрели телевизор и даже успели с Леной после обеда подавить подушки часик-другой. А уже в начале седьмого вечера вся наша большая делегация сборной загрузилась в автобусы и поехала в аэропорт Ганновера, где нас ждал спецборт на Кёльн.

В десять часов вечера я плюхнулся на кровать в своих апартаментах отеля «Intercontinental» и начал вспоминать наш перелёт в Кёльн. Вернее, тот ужас, что ожидал нас в аэропорту. Спасибо местной полиции, которые оперативно вмешались и разогнали от наших автобусов толпу «графолюбов». Даже при закрытых окнах были хорошо слышны скандирования на родном и иностранных языках: «Россия, Граф, Танке, Алекс!». Но особенно меня пугали выкрики: «Алекс, я тебя люблю!». Что такое влюблённые фанатки, я себе прекрасно представлял. Что интересно, я даже различил пару мужских голосов.

Некоторые «особо одарённые личности» восприняли статью в «Экспресс-Газете» слишком буквально и из могилы Мануэля устроили мемориал безответной мужской любви. Оля рассказывала, что семья его бывшего даже обращалась в полицию, но всё было зря. Вот не понимаю я этого. У меня и Андрея скоро свадьбы, Мануэль так вообще прославился на весь свет как гетеросексуальный хищник. Откуда и как все эти домыслы берутся? Сеньор Антонио посоветовал мне не обращать на это внимание и слухи потихоньку сойдут на нет.

Парни лишь смеялись и беззлобно подшучивали надо мной. Только вот Александрову было не до смеха. Он внимательно смотрел по сторонам и пару раз даже умело оттолкнул от моей тушки особо ретивых фанатов. А я смотрел на эту толпу и вспоминал презентацию «Nike» в Берлине. Если бы не десантник, нас бы тогда смяли в лепёшку. Как бы у меня не появилась фобия к большому скоплению народа. Хоть и не хочется, но, видимо, придётся идти к психологу. Когда жена вышла из душа, я спросил:

— Лен, как будем жить дальше?

— Саша? Что-то случилось, милый? — жена поправила полотенце на голове и присела рядом, испуганно заглядывая мне в глаза.

— Я о фанатах. Кончилась наша свобода. Сейчас даже в магазин за хлебом не выйдешь. Только на такси, — с грустью сказал я и замолчал.

— За хлебом? — переспросила девушка, но потом, видимо, поняла мой юмор, поцокала языком и замолчала. В номере повисла тишина. Каждый думал о своём.

— Саш, а как ты хотел? Так происходит со всеми знаменитостями. Мне Валерия многое чего рассказывала из своей жизни. Поверь мне на слово, скоро ты перестанешь обращать внимание на этих фанатов. Это как назойливая муха, которая так и норовит сесть на тебя. Ты её смахнул рукой, она улетела и всё на этом, ты про неё тут же забыл.

— Ну, ты и сравнила. Теперь наших болельщиков буду называть Мухами-Цокотухами. А что, прикольно.

Мы рассмеялась, я подтянул Ленку к себе и, обняв, продолжил.

— Очень надеюсь, что этот «сумасшедший дом» вокруг моей персоны вызван только чемпионатом мира и после его окончания всё утихнет… Иначе, придётся нанимать телохранителей и для семьи, и для нас. Ведь уже был плачевный опыт с похищением Димыча. Поэтому, как только достроят дом на Мальорке и подключат все коммуникации, то мама с детьми сразу же переедут. Оля, однозначно, в Валенсии останется, там ведь её Дюха играет. А я на Мальорке футбольное поле отстрою. Родишь мне одиннадцать пацанов и буду их тренировать. Будут командой Графа…

Но Лена не дала мне помечтать. Она засмеялась и легонько ткнула меня локтем в рёбра.

— Одиннадцать? Троих или четверых нам вполне хватит, а одиннадцать — уже перебор. Это каждого ребёнка нужно напоить, накормить, внимание уделить, чтобы ни один из них не чувствовал себя обделённым.

— Тогда заведу себе наложниц. Уеду к Мухаммаду, приму ислам. Будешь старшей женой. Ой… больно, — закричал я от укуса жёнушки за нижнюю губу. — Леночка, я пошутил… Ай… ну, больно же, — и, чтобы больше не подвергаться укусам, сам поцеловал жену.

Судя по довольной улыбке, я был прощён.

— Смотри у меня, а то одно место тебе отчикаю, — глядя мне прямо в глаза, промурлыкала, словно хищница, Лена. — Заодно и легче бегать станет. Мешать в штанах ничего не будет, — веселилась моя вторая половинка.

— Не на-до, — по слогам произнёс я. — Я понятливый. До меня всё с первого раза доходит.

Мы ещё немного подурачились в постели. После чего я принял душ и мы легли спать.

За завтраком ко мне подошёл пресс-атташе команды Казаков.

— Саня, сегодня после обеда в нашем отеле будет предматчевая пресс-конференция. Росспорт настаивает на твоём присутствии.

— Настаивает так настаивает, Илья Аркадьевич, — с лёгкостью ответил я и развёл руки в сторону. — С меня не убудет пару лишних слов сказать прессе или даже спеть песню.

— А вот песен не надо, — легонько хлопнул меня по плечу мужчина и покачал перед моим носом указательным пальцем. — И со словами тоже будь поаккуратнее. Сейчас плей-офф начался, всё гораздо серьёзнее. Сам понимаешь. Ты у нас парень неглупый.

Я лишь молча кивнул. Что я совсем глупый что-ли? Политкорректность — наше всё. Мой агент уже начал подготавливать меня к тому, что мне нужен пресс-секретарь. Видимо, после Мундиаля и познакомимся. Сразу после завтрака мы отправились на закрытую тренировку на стадионе «Рейн Энерги». Тренировка продлилась всего около часа — сделали небольшую пробежку, поиграли в «квадратики», побили по воротам и отработали «стандарты».

После обеда я облачился в костюм сборной и отправился в конференц-зал отеля. Мама родная! Я столько журналистов и телевизионщиков уже давно не видел. Как только наша делегация зашла в зал, сразу же все камеры были наведены на нас. А, скорее всего, на меня.

— Саня, это твоя пресс-конференция, а не команды. Может, я в номер пойду, а ты сам тут справишься? — тихо подколол меня Лёха Смертин.

— Конечно. Валите все в номера. Я им сейчас такого наговорю!

— Парни, быстро успокоились, — встрял взволнованный моим ответом Илья Аркадьевич. — Садимся и ждём своей очереди вопросов. И Саня, помни о чём я тебя предупреждал.

Сказано — сделано. Я уселся в удобное мягкое кресло с подлокотниками, взял бутылочку минералки, поставил деревянного зайчишку на стол и медленными глотками стал пить воду. А затем, словно дурачок, стал лучезарно улыбаться всем присутствующим. Моё настроение уловили фотографы и стали меня «щёлкать» без устали. Через пару минут Казаков объявил о начале предматчевой пресс-конференции. Первым делом, он поведал о состоянии команды и ходе подготовки к предстоящей встрече. А потом посыпались вопросы к главному тренеру.

— Юрий Павлович, вы ведь в курсе, что сборная Украины лишилась из-за дисквалификации двух центральных защитников. Наверное, это сильный козырь для вашей команды?

— Вероятно, для сборной Украины это представляет собой определенное неудобство. Но незаменимых, как вы сами понимаете, нет. Уверен, что их резервисты сделают всё, чтобы доказать тренеру, что он ошибался, сделав ставку на других.

— Как вы оцениваете шансы двух команд? Ведь завтра вам будет противостоять один из лучших нападающих Европы — Андрей Шевченко.

— Шевченко всегда требует особого внимания к себе. Однако, я привык, с одной стороны, изучать соперника, а с другой — не подстраиваться под него. Очевидно, что встреча будет отличаться по характеру от нашего матча с Кореей. Азиаты, надеясь нас утомить, стремились поддерживать высокий темп на протяжении всех девяноста минут. Тогда как Украинская сборная рассчитывает, в первую очередь, на контратаки. В таких матчах есть шанс у любой команды. Я бы сказал — пятьдесят на пятьдесят. Всё решают состояние игроков в конкретный день, травмы, ну и удача на футбольном поле.

— Под удачей вы имели в виду Александра Графа? — с улыбкой добавил журналист.

— Хмм… — Сёмин тоже заулыбался. Погладив рукой выбритый подбородок, он посмотрел в мою сторону и добавил. — Саша действительно хорош на этом турнире, но он своей игрой даёт только результат команде. А удачу и везение нам приносит наш человек-талисман полковник Александров.

— Гвардии полковник, — поправил мужчину Илья Аркадьевич, подняв вверх указательный палец. На что Юрий Павлович с улыбкой посмотрел на Казакова и отмахнулся рукой.

Пресса продолжила свою «атаку» вопросами.

— Ваша команда, должно быть, чувствует себя увереннее после того, как сумела занять первое место в группе, опередив сборную Франции, одного из главного фаворита первенства.

— Главное то, что российский футбол заставил себя уважать, — с гордостью начал главный тренер команды. — Практически все наши футболисты выступают на родине, за исключением Графа и Ещенко. Как я уже говорил перед турниром, нам надо разбудить мир. Русский медведь после долгой спячки проснулся и вылез из берлоги, — после этой фразы большинство присутствующих в зале засмеялись. — Приятно, что теперь, когда сборная пробилась в число шестнадцати сильнейших, люди говорят: «Да, эти русские и в самом деле умеют играть в футбол». Тем самым мы открываем дорогу на ведущие чемпионаты тем футболистам, кто пока играет только в нашем национальном первенстве. Показываем правильный путь совсем юным игрокам, которым сейчас по пятнадцать-семнадцать лет. И я на сто процентов уверен в том, что моим игрокам обязательно будут сделаны хорошие предложения из ведущих европейских клубов. А выступления ребят в чемпионатах только поднимет мастерство команды на новый уровень.

Дальше последовали вопросы Алексею Смертину. В течение трёх-четырёх минут он отбивался от журналистов дежурными фразами, которые, видимо, им надоели и они задали вопрос мне.

— Александр, что представляет для вас команда Украины, Шевченко и все остальные?

Благодаря моей «морозовской» половинке, я помнил всё о карьере и жизни Шевченко. Его переход в «Челси» был провальным и аж до 2019 года будет считаться самым худшим в истории клуба. Ведь с приходом Андрея руководство клуба и болельщики ожидали покорение недостижимой Лиги Чемпионов. Вместо этого, присутствие Шевченко вызвало много негативных взаимоотношений в клубе и считалось основным фактором первого ухудшения отношений между владельцем Романом Абрамовичем и Жозе Моуринью. Решение украинца перейти в стан «пенсионеров» было скорее социальным, чем футбольным. Шевченко и его супруга Кристен Пазик просто захотели сделать новый шаг для финансового благополучия своей семьи. Пара хотела, чтобы их дети росли говоря по-английски, и Лондон был самым подходящим вариантом для целей супругов. Но несмотря на этот отрезок его карьеры, я считаю Андрея одним из лучших футболистов постсоветского пространства.

— Безусловно, Андрей Шевченко игрок неординарный. Потому он и стал обладателем различных высоких титулов. Но, если команда выходит в одну восьмую финала чемпионата мира, это же не только заслуга Шевченко. Вклад внесли и другие футболисты, и тренерский штаб, и медики. Примерно месяц назад я уже играл с украинцами в молодёжном турнире. Мы тогда победили со счётом 3:1 и, благодаря этой победе, вышли в полуфинал. Впечатление от игры украинских игроков остались хорошие. Думаю, что под руководством Олега Владимировича сборная Украины к завтрашней игре подойдёт со всей ответственностью и на стадионе «Рейн Энерги» болельщики увидят только красивый и честный футбол, где победителем выйдет сильнейший.

— Александр, на ваш взгляд, чем ваша команда сильнее сборной Украины? — задали провокационный вопрос и судя по бейджику, висевшему на шее журналиста, он был гражданином Украины.

Я увидел как насторожился Казаков, но не на того напали. Меня на этом не подловишь.

— Полагаю, у наших сборных примерно равный по силам подбор игроков, так что борьба должна быть интересной. Единственное преимущество — это поддержка местных и российских болельщиков, которые будут присутствовать на матче. Насколько мне известно, завтра на трибунах должно быть около одиннадцати тысяч моих земляков. Они и станут нашим, так называемым, двенадцатым игроком. Для нас это, несомненно, большой плюс. Если бы чемпионат мира проводился в ЮАР или где-нибудь в Уругвае, то столько народа из России не приехало бы. Но именно это и накладывает на нас дополнительную ответственность.

— Вам, вероятно, было особо приятно опередить в группе Францию?

— Дело не только во Франции. Наша сборная в трёх матчах набрала семь очков. Это великолепный результат. Постараемся и дальше не обманывать ожиданий наших болельщиков, доказать своей игрой, что мы способны на сюрпризы в играх плей-офф.

— Получается, что выход сборной России из группы вы, судя по всему, сюрпризом не считаете?

— Нет. В последнее время команда прибавила в опыте, неуклонно прогрессирует. У нас собрался дружный и сплочённый коллектив единомышленников, который ставит перед собой большие цели не только на этом чемпионате, но и на ближайших турнирах.

— Теперь на родине от команды, наверное, ждут подвигов? Психологическое давление от этого не возросло?

— Ничуть. Мы полны решимости достичь финала Мундиаля и завоевать Кубок Мира ФИФА.

— Уважаемые журналисты, время пресс-конференции подошло к концу. Ещё один вопрос и на этом мы заканчиваем, — сказал Илья Аркадьевич и посмотрел на взбудораженную толпу журналистов.

— Александр, — выкрикнула из толпы женщина. — Вы действительно нацелены побить рекорд Жюста Фонтена?

— В каждом матче я делаю всё возможное, чтобы моя команда победила. Если получится стать лучшим бомбардиром всех турниров чемпионатов мира, то этому событию буду безумно рад. Но, повторюсь, для меня цель номер один — дойти до финала и победить в нём. Кстати, пользуясь случаем, хотел бы поздравить свою сестрёнку Олю с рождением сына Амадо. Оля, я вас люблю!

Сразу же посыпались вопросы о сестре, но наш пресс-атташе вежливо извинился перед всеми, сообщив, что пресс-конференция закончена. Я с радостью покинул зал и отправился в свои апартаменты.

Перед ужином у нас состоялось командное собрание, где главный тренер объявил стартовый состав на игру с украинцами. В воротах — Акинфеев, в защите — Игнашевич, братья Березуцкие и Жирков, в полузащите — я, Смертин, Алдонин и Аршавин, в нападении — Кержаков и Павлюченко. На мой взгляд, этот состав был оптимальным.

Мне принесли голубцы с творогом и я, посматривая на жующих партнёров по команде, улыбнулся. В их разговорах чувствовался отличный настрой на завтрашнюю игру, не было ни малейшего страха перед братьями-славянами. Была лишь абсолютная внутренняя уверенность в своих силах, желание выйти на поле и победить украинскую сборную. Я боялся только одного момента, чтобы наша уверенность не переросла в САМОуверенность и не подвела нас по ходу матча. Ведь украинские футболисты тоже понимают, что им вполне по силам нас обыграть. Поэтому в нашем противостоянии решающее значение будет иметь настрой, концентрация и реализация голевых моментов. В футболе были, есть и будут ситуации, когда слабые команды одерживали победу у более сильных соперников лишь одним-двумя ударами в створ ворот со стопроцентной реализацией.

Потрогал языком нижний правый клык, который начал побаливать пару часов назад, и принялся за еду. Пошатал коронку пальцем и махнул рукой. Наверное, почистил плохо. После ужина Андрей захотел «записать» ещё пару песен Тимати. Что интересно, эти записи пользовались сильной популярностью и Саша Романов даже создал на нашем канале новую рубрику «ГолАссистый игрок». Интересно, смогу ли я в будущем раскрутить на запись того же Руни или Гиггза? Было бы прикольно услышать «мои» англоязычные песни в их исполнении. Уверен, что нашим подписчикам такие «видосы» понравятся.

Перед самым сном мы связались по «Skype» с Валенсией. Сестра ещё в обед вернулась с малышом домой и сейчас пила чай на кухне, ожидая ночную няню. В конце нашей видеосвязи сестра сняла с компьютера веб-камеру и показала моего племянника. Сморщенное личико в белоснежной шапочке, несфокусированный взгляд голубых глаз, малюсенькие кулачки в рукавичках — даже меня пробило на слезу. А что уж говорить о Лене с Дюхой? Из деликатных соображений мы оставили новоиспечённого папашу одного в номере, дав ему возможность пообщаться наедине. Мы же отправились в гости к Роману Павлюченко, с женой которого Лена сильно сдружилась.

В полчетвёртого утра я решительно поднялся — нужно к врачу. Зуб не только пульсировал, но и начал «подсверливать» в правое ухо. Всё не слава Богу. То чёртов отёк Квинке, то теперь зуб разболелся. А ведь совсем недавно коронки ставил. Что там могло воспалиться? Тихо оделся, чтобы не разбудить Лену, да пошёл вниз искать дежурного врача. У Андрея Викентьевича никто не открывал и я решил пройтись к бару. Может хоть каким алкоголем прополощу?

Я спустился на два этажа ниже, но и здесь меня ожидал облом. А что я хотел? Как-никак почти четыре утра. Нормальные люди все спят и видят десятые сны. К моему удивлению, в бильярдной горел свет, работал телевизор и кто-то разговаривал. Я не стал входить в бильярдную и, стоя возле двери, решил сначала прислушаться к звукам и голосам.

—…. снесли и коттедж из кирпича построили. Сын же в Ирландии был, вот и давал деньги. Я как понял, она же думала, что он сюда вернётся, поэтому и строили на века. А вон как всё оно повернулось то, — я узнал голос отца Владимира Геннадьевича.

Ого, а я и не знал, что в этой гостинице «тарелка» русские каналы ловит. Скорее всего, та же ситуация, что и на молодёжке в Португалии. Только там запретили смотреть новости, а тут просто-напросто отключили каналы в наших номерах. А это, я так понимаю, журналисты в Солотчу наведались. Сколько времени сейчас в Москве, около шести утра? И уже сюжет в новостях пустили? Да и кто там так рано сидит и телевизор смотрит?

— А что? Здесь неплохо. Вон, на поезде проехался три часа и уже в Москве, — продолжал мужчина в телевизоре. — А природа-то какая! Айтишники здесь очень хорошо зарабатывают. Жил бы тут, как блин в масле катался бы. Женился бы, за родителями бы присматривал, детишек бы завёл. Но мать то его рассказывала, что он там на местной женился. Поэтому она этот дом и продала, а сама полетела к нему. Я её и на поезд отвёз, и с сумками помог. Поэтому и дом этот… Ну, вот сами смотрите, забор из кирпича, крыша из черепицы, ворота электрические. Но молодцы, что колодец с погребом оставили. Только они этот колодец обновили — на кольца.

— Погреб? А подвала разве в доме нет? — это, видно, журналист задаёт вопрос.

— Да этот погреб тут ещё до войны был, на века сделан. Там и мешки с картошкой можно поставить, и банки, и две бочки там стоят. А подвал ваш куда? Сколько вон, слышишь, что эти подвалы подтапливает. Нет, погреб лучше. Да они тут и баню к дому пристроили, сауна называется, ну это по новому. Но она от дров топится, а не от электричества. Вагонкой вон всё обшили там.

— В сауне уже, наверное, парились?

— Да нет. Сын вернётся из Германии, вот тогда с друзьями и попарится. Времени на эту баню нет, — смеётся мужчина. — Внука вон на экзамены вожу. А тут вон, то траву подстричь, то коз подоить, то полить всё. Зелень эта чёртова после дождя попёрла, полоть нужно. У винограда нужно листья оборвать, чтобы быстрее зрел. Вот вы пойдёте, а я лестницу возьму, да буду обрывать. Там вон за сараем осы гнездо стали вить, тоже надо попрыскать. Помидоры нужно подвязать, в теплицах полить. Уголь у хозяйки вон там лежит, намок весь. Нужно на тележке в дровню перевозить, там сухо. Тут без работы сидеть не будешь.

— А сколько молока ваши козочки дают?

— Трёхлитровую банку к вечеру стабильно. А вчера вон аж на пять литров расщедрились. Хозяйка бывшая говорила, что их уже пора и с козлом сводить, тогда же, сами понимаете, и молока будет больше. Но мы то молоко не пьём, квасим. Зоя уже и сыра из творога сварила, и масла немного сбила. Васька вон как сыр уминал. Магазинский-то он не ест, а свой за добрую душу. Я думал козлом смердеть будет, а нет. Даже какавы наварили.

— Геннадьевич, успокойся, — раздался усталый голос Александра Генриховича. — Неужели ты серьёзно думал, что, после того как с Лужковым и Фрадковым за сборную поболеешь, тебя оставят в покое? Радуйся, что это «Первый канал» своих прислал, а не левые репортёры приехали.

— Генрихович, да мои-то тут причём? Коз этих приплели, какаву. Ненавижу этих кровопийц, им бы только новости подавай!

— Козье молоко действительно воняет. Я его лично пить не могу, хотя оно очень полезное, всё правильно ваш отец сказал.

Ого, да тут и врач наш сидит!

— Да и этот дом… Я же Сане сказал, не будет победы, я этот коттедж ему обратно передарю. А отец уже и сарай вон покрасил, и одежду бывшей хозяйки на паперть вывезли, и машины на ход поставили. Журналисты эти…

— Геннадьевич, ну ты прямо, как маленький. После этих репортажей, это уже точно твой дом. Люди не поймут, если обратно отдашь.

— Самое смешное то, что мне этим летом обещали участок под застройку в городе. Как благодарность за футбол. Мы же как думали? Нашу, да родительскую квартиры продадим и построимся. А Саня возьми, да купи. Теперь вот начальнику училища приходится приказ на повышение готовить. Так бы участок дали и всё, а теперь голову ломают, как меня отблагодарить. Как бы в Москву не перевели. А я так не хочу никуда ехать! А уж о жене с сыном и петухи не пели. — обречённо ответил Александров.

— Да уж, Геннадьевич… В Москве ты будешь одним из многих, а вот в Рязани — единственным и неповторимым.

От таких откровений я даже на кресло присел. Правильно говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. Я то думал, что человеку помог, а оказывается, наоборот, проблем добавил.

— Ты, главное, Сане это не говори. Продолжай и дальше его пугать эмиграцией твоих коз в Испанию. Держи его в лёгком тонусе. Ему это полезно. Я и его маме с тёщей каждый день названиваю, отчитываюсь. Чтобы тоже на победу его настраивали. С его невестой беседы регулярно провожу.

Обалдеть! Ну, Генрихович даёт! А Лена мне ни разу об этом не рассказывала. Конспираторша!

— А как там повара эти? — уже спокойным тоном спросил полковник.

— Притихли. Им же ясно сказали, ещё одна агитация за свой ресторан и сразу же первым рейсом в Москву.

— Если бы мне кто сказал, что с нашей сборной будет сложнее, чем с солдатами в казарме, никогда бы не поверил.

— Так я тоже, Геннадьевич, никогда не думал, что буду в три часа ночи вызволять пьяных баб, застрявших в окне туалета. Чтобы Графа увидеть? Да он им в сыновья, б. дь, годится! Как хорошо, что тебя охранником оформили. Как ты этот «майдан» перед отелем разогнал. Любо-дорого смотреть. А ведь эти ненормальные не только спальные мешки привезли, но и палатки стали раскладывать.

Да уж… В таком информационном пузыре меня ещё никогда не держали. На молодёжке тоже были свои нюансы, но здесь всё это «закутывание в вату» вышло совсем на другой уровень. Из гостиницы на прогулки меня не выпускают, еда вся проверенная-перепроверенная, маска на лице, ничего тяжёлого не ношу. Вспомнились девчонки, которые сразу же покинули номер, когда я в него вошёл. Неужели и с ними беседу провели? Хотя, если Лена полотенцами пол в ванной каждый раз устилает, чтобы я не дай Бог не поскользнулся на плитке… Интересно, а телефон мой прослушивают или нет?

Но тут мой зуб так стрельнул аж куда-то в шею, что я чуть ли не взвыл. Встал и, прижав руку к щеке, решительно вошёл в комнату.

— Саша? Что случилось? — моментально подхватился наш врач с кресла. Бородюк с Александровым отложили кии и тоже подошли ко мне.

— Зуб, — я открыл рот и показал пальцем на клык. — вот тут, где коронку ставили, стреляет, сил нет. Я сначала думал, может, не почистил. Но потом вспомнил, что мне кореец в конце игры мячом заехал в это место. Но, вроде, зуб не шатается.

Андрей Викентьевич взял меня за плечо и посветил в рот ручкой-фонариком. Я ещё успел подумать о том, зачем он фонарик в кармане носит, как дёрнулся и заорал от боли

— Ай, дёргает.

— Мда… У тебя тут воспаление, Саша. Десна вся опухла. Идём со мной. Я пока разбужу Вадима — он тебе уколет заморозку в десну. Выпьешь антибиотик. Не волнуйся, такие ситуации были предусмотрены, поэтому всё под контролем. Я сейчас свяжусь с Москвой насчёт стоматолога.

— А украинцы? — всполошился я.

— Не волнуйся. Тебе всё почистят, обезболят, будешь как огурчик.

— Я еду с Саней, — моментально откликнулся полковник и тренер одобрительно кивнул.

Мне сделали укол в десну и я облегчённо вздохнул. У кого хоть раз в жизни болел зуб, меня поймёт. Сколько мало оказывается нужно человеку для счастья! В номере Лена достала мне джинсы и серую, ничем не примечательную толстовку, капюшон которой на выходе мне сразу накинули на голову. Вместе с Александровым со мной поехали Вадим и знакомый по Берлину переводчик.

— Владимир Геннадьевич, это что такое? — махнул я на улицу.

Из нашего номера этого безобразия было не видно. Людей было как на первомайской демонстрации. Только здесь, вместо лозунгов и портретов лидеров СССР, в руках болельщиков были плакаты — «Забивай голы, Россия!», «Бобруйск болеет за Россию!», «Алекс Граф — всех в пух и прах!», «Т-34», «Граф, женись на мне!». Стояли две полицейские машины, но фанатов никто не разгонял.

— Болельщики, кто же ещё? — отозвался Александров. — Это ещё ничего, тут к первому часу ночи чуть-ли не дискотека началась. Людей было гораздо больше. Ты не высовывайся, а то не дай Бог заметят, да застрянем тут.

А я впервые по настоящему задумался о нашей с Леной свадьбе. Это же и охрану, наверное, придётся заказывать? Хотя, чего я волнуюсь. Насколько я знал, Лена с мамой обратились в агентство, занимающееся организацией свадеб. Вот пусть эти люди и отрабатывают свои деньги. Само торжество мы решили сделать в классическом стиле, без всяких новомодных выкрутасов. Чёрный костюм, белое платье, торт, танцы. Венчание в православной церкви Альтеа нам поставили на первое октября, в воскресенье. Почему в Альтеа? А как же? Сделай торжество в Валенсии — Мальорка обидится и наоборот. Поэтому и выбрали нейтральную территорию. А потом ещё оказалось, что во вторник, четверг и субботу венчаться запрещено, а на среду и пятницу распространяются ограничения поста. Поэтому и записались на воскресенье. Дальше торжество перенесётся в ресторан гостиницы со своим пляжем и большим полем для гольфа. Мы насчитали больше полторы тысячи человек гостей и в конце июля уже начнём рассылать приглашения.

— Владимир Геннадьевич, я бы очень хотел, чтобы вы были моим посажённым отцом на свадьбе, — вспомнил я, что, до сих пор, не поговорил с Александровым на эту тему.

— Саня, — аж поперхнулся полковник. — Не ожидал. Конечно, большое спасибо. А ты уверен?

— Кого же ещё приглашать, если не вас? О билетах в Испанию и проживании не волнуйтесь. Учтите, ваша жена с сыном тоже едут. Ой, зуб. Вроде же укололи, чего он обратно болит.

— Саня, ты лучше челюстью не двигай, а то боль вдруг вернётся. Я у Лены расспрошу насчёт свадьбы. Ты, главное, к сегодняшней игре в норму приди.

В медицинском центре немецкий дантист объяснил, что ткань вокруг искусственного зуба воспалилась из-за травмы. Он опять уколол мне «заморозку», вынул коронку, почистил полость, заложил тампон с лекарством, выдал раствор для полоскания, и мы поехали обратно в гостиницу.

Глава 11

Германия. Кёльн. 26 июня 2006 года.

Вернулся я в отель как раз к завтраку. Выпил жиденький кефирно-творожный коктейль, да отправился спать. Не хватало мне ещё зевать во время матча. В половину пятого вечера команда собралась на игровую установку, а потом, чтобы отвлечься, мы начали смотреть встречу сборных Италии и Австралии. Все с интересом следили за ходом событий, ведь в этом противостоянии решалась судьба нашего соперника по четвертьфиналу. По итогам первого тайма счёт так и не был открыт. Островитяне смотрелись совсем неплохо и имели пару хороших моментов забить «макаронникам» гол. Наверное, все ребята и тренерский штаб желали только одного — победы жителям «Зелёного континента». Встречаться с непобедимой «Скуадрой адзуррой» ни у кого особого желания не было. Однако, придётся. Я то знал, что победят итальянцы. И вообще, они в той реальности стали сильнейшими на Мундиале. Но сейчас мне об этом думать совсем не хотелось. Просто нужно выходить на газон «Рейн Энерги» и побеждать украинцев, а потом уже готовиться к следующему сопернику.

В начале седьмого вечера мы выехали на матч на двух автобусах «Мерседес». Как и ожидалось, до стадиона добирались почти час. Многие болельщики бежали рядом с автобусом и постоянно кричали — «Вперёд, Россия!» и «Мы верим в вас!». В раздевалке, перед выходом на поле, Юрий Павлович включил свою «шарманку» и начал свой традиционный мотивационный спич.

Я ушёл в какую-то нирвану. В голове крутились мысли о команде, её перспективах. У нас на карточках «висели» Игнашевич, Вася Березуцкий, Смертин, Алдонин. Не дай Бог, если кто-то из них сегодня получит ещё одно предупреждение, то автоматически пропустит матч с Италией. Я усмехнулся. Конечно же, всё это будет, если мы пройдём сборную Украину. Хотя, чего я переживаю? На скамейке запасных сидят отличные ребята, которые ничем не хуже игроков основы. Тот же Димка Сычёв, Серёга Семак, Вадим Евсеев, да и другие парни, просто так на Мундиаль не поехали бы. На самом деле, «жёлто-синие» для нас совсем непростой соперник. Помимо Шевченко, есть много других классных игроков, которые в мастерстве нам ничем не уступают. Ведь Украина всегда была богата на таланты и перспективную молодёжь, с которыми я совсем недавно играл в Португалии. Моя команда хоть и победила со счётом 3:1, но матч был совсем непростым. Слишком часто против нас тогда фолили. Главное, чтобы эта игра прошла без «грязи» и оскорблений. Я ведь помню момент, когда Дмитрий Чигринский обозвал меня москалём. Неужели, он думал, что я обижусь и взбрыкну? Только мне его слова тогда, да и сейчас, были побоку. Меня такими детскими «обзывалками» не возьмёшь.

Подняв голову, увидел всё ещё распинающегося перед нами Сёмина, который наконец-то заканчивал свой спич.

— Помните, никакой самодеятельности, подстраховываем друг друга и аккуратнее в штрафной. У нас и так карточек хватает. Сергей, это тебя касается, в оба глаза следи за Шевченко. Всё, парни, пошли на поле. С Богом!

Сёмин нашёл меня взглядом. Я улыбнулся, подмигнул ему и вместе с другими футболистами не торопясь пошёл на выход.

— Италия вышла в четвертьфинал! Обыграли австралийцев буквально на последней минуте. Пенальти забил Франческо Тотти, — вбежал в раздевалку Довлатов.

Ну, вот зачем? Не мог он что ли подождать окончания игры? И куда нам эта информация сейчас?

— Ром, что такой хмурый? — спросил я в подтрибунном пространстве у Павлюченко.

— Италия, — потерянно вздохнул он.

— Молодец! Значит, Украину ты уже выиграл? Если не секрет, то с каким счётом? — я легонько толкнул его локтем в бок.

Роман разулыбался и хихикнул: — Умеешь же ты поднять настроение.

Так, за разговорами, мы подошли к выходу на поле. Мексиканский арбитр Бенито Арчундиа на испанском давал последние указания своей бригаде помощников. Я услышал голоса детей, болтавших что-то по-немецки. По традиции мы должны выводить их за руку на поле. Пока детей выстраивали друг за другом, я задумался об Италии. Это действительно серьёзный соперник, но слабых команд на Мундиале уже не осталось. Шанс увезти с собой Кубок Мира ФИФА есть у каждой сборной.

Посмотрев в сторону украинской команды, я встретился взглядом с Шевченко, который разговаривал со своим голкипером. Андрей по-дружески мне подмигнул, в ответ легонько кивнул ему головой и улыбнулся. Через пару минут мексиканец посмотрел на ручные часы и на английском громко сказал: — «Выходим». Я взял за руку девочку лет восьми, улыбнулся ей и мы пошли.

А на трибунах творилось настоящее фанатское безумие. Практически весь стадион был заполнен цветами российского триколора. Здесь и флаги, и шарфы, и разукрашенные лица болельщиков. Молодцы! Хорошо они подготовились к славянскому дерби. Я слышал, что турагентства не рассчитывали увидеть команду Олега Блохина в плей-офф. Поэтому до Кёльна доехало не так уж и много украинских фанатов. Из-за этого желто-синие островки украинских болельщиков просто утонули в «красном море». Стадион был заполнен до отказа так, что негде было яблоку упасть. Мощный гул голосов раздавался со всех сторон, создавая ощущение как будто болельщики изо всех сил орут тебе прямо в ухо. Из динамиков раздавалась песня. Что интересно, играла «моя» «Hall of Fame». Я расценил это знаком судьбы и меня отпустило. Мы обязательно выиграем сегодня!

Сначала включили гимн Украины, а потом заиграла и наша самая главная песня. Мы обняли друг друга за плечи, гордо подняли головы и стали громко петь гимн своей Родины. Нас снимала камера, многие игроки плакали. Даже у меня на эмоциях лились слёзы, ведь с нами пел практически весь стадион.

Когда я приветствовал украинских игроков, то для себя отметил, что всех их знаю в лицо. Ну и дела! Пожав руку последнему сопернику, побежал на свою позицию. Стоя возле бровки, поднял вверх руки и помахал нашим болельщикам. Стадион оживился и стал кричать с удвоенной силой. Пока было время, я прикрыл глаза и стал впитывать в себя энергию и эмоции сорокапятитысячного «космоса».

Украинцы начинали встречу с центра поля. Раздался свисток мексиканского арбитра и, под шум зрителей, «жёлто-синие» начали свою атаку. На своём фланге мне предстояло играть против защитника Андрея Несмачного и полузащитника Максима Калиниченко, который на первых секундах матча получил мяч с центра поля и попытался пройти по флангу. Но не тут-то было. Ценою мелкого фола, я не дал развиться атаке, сыграв плечо в плечо. Не грубо, но игрок московского «Спартака» не удержался на ногах и полетел за боковую линию. Что же ты, Максимка, на ногах не держишься? Кашку нужно кушать по утрам. Я протянул руку Калиниченко, но он демонстративно отказался от моей помощи. Ну и ладно. Хозяин — барин. Махнув рукой на украинца с его гонором, медленно пошёл на позицию. Но не прошёл и пары шагов, как ко мне подлетел мексиканец и на английском сделал словесное внушение играть аккуратнее.

— Я вас понял, — спокойно ответил ему на испанском. Арбитр улыбнулся и через несколько секунд дал свисток продолжить встречу.

Розыгрыш штрафного им ничего не дал. Смертин поборолся в центральной зоне и забрал мяч у Анатолия Тимощука. Следующие несколько минут мы пытались прощупать оборону друг друга. На пятой минуте Аршавин начинает атаку по левому флангу. Андрей на скорости обыгрывает украинского игрока, смещается поближе к штрафной соперника и целенаправленно делает навес на высокого Павлюченко. Я тем временем смещаюсь в штрафную украинцев и жду чем закончится момент. Мяч до Романа не доходит, его опережает Владислав Ващук. Однако «шарик» срезается с головы украинца и отлетает в мою сторону. Вот это царский подарок! Спасибо тебе, Влад! Я подстраиваюсь под мяч и без обработки с острого угла мощно бью по воротам с правой ноги. Мяч летит точно в крестовину каркаса ворот и уходит за пределы поля. От такого удара ворота затряслись, но, слава тебе господи, не развалились. А что, прикольно, если бы перекладина упала на газон. По моему, такого ещё на крупных турнирах никогда не было. Болельщики ахнули и наградили меня бурными аплодисментами. Ну вот, пристрелку сделал и скоро мячи полетят прямиком в сетку ворот. Это я вам обещаю. Шовковский сразу же ополчился на своих защитников. Он, не стесняясь выражений, стал раздавать нагоняй на чистейшем матерном языке. Возвращаясь на позицию, посмотрел в сторону технической зоны. Увидел улыбку и большой палец Юрия Павловича.

Через пару минут я подхватываю мяч на своей половине поля, смещаюсь в центральную зону, отыгрываюсь в «стеночку» с Алдониным и, не видя дальнейшего развития событий, с двадцати пяти метров пробиваю по воротам. Удар получился на загляденье. Мяч летел точно под перекладину и, если бы не умелые действия украинского голкипера, то быть бы сейчас голу. После этого момента наши болельщики оживились, а Аршавин побежал подавать угловой с левого края. Последовал навес во вратарскую, Шовковский вступает в игру и выбивает мяч на правый фланг, где его подхватывает Гусев и начинается стремительная контратака на наши ворота. К нему на помощь несутся быстроногие Шевченко и Воробей. На помощь к Игнашевичу и Алдонину летит на всех порах вся команда. Однако, украинцы в считанные секунды оказываются возле нашей штрафной. Алдонин пытается фолить на Гусеве, но тот вовремя отдаёт пас на Воробья. Далее следует пас в свободную зону на Шевченко. Игорь Акинфеев бросается на мяч, но удар капитана украинской команды точен. Мяч закатывается в правый угол ворот. Вот это они нас подловили! Пропустили такой обидный гол! Немногочисленные украинские болельщики и соперники ликуют. Шевченко принимает поздравления, а вся моя команда и наши болельщики в шоке. Как такое могло случиться? Оглядываюсь на скамейку запасных, а там Сёмин, недоумевая, держится за голову. Наверное, ещё и материт нас на чём свет стоит. Мои партнёры по команде молча переглядываются друг на друга, один только Акинфеев комментирует плохими словечками наш «провал». Поднимаю глаза на табло — «Россия — Украина 0:1». Идёт всего одиннадцатая минута матча, а мы уже в полной жопе. Честное слово, хочется под землю провалиться от стыда. Как же мы так опростоволосились?

— Парни, собрались. Всё нормально. Ничего страшного не произошло. Пропустили. Бывает такое. Но игра продолжается, — услышал я уверенный голос нашего капитана.

Это он молодец! Правильно сказал. Я подхватываю мяч в штрафной и бегу к центру поля. Игра возобновляется. Украинцы, как и ожидалось, ушли всей командой в «глухую оборону», на острие атаки у них остался только один-одинёшенек Андрей Шевченко. Теперь нужно играть аккуратно. В том, что у соперников есть быстроногие футболисты, мы уже убедились.

Алдонин на левом фланге умело отобрал мяч у Тимощука и, обыграв ещё одного соперника, с двадцати трёх метров хлёстко ударил в ближний от себя угол, вложив в этот удар всю свою мощь. Шовковский, каким-то чудом изловчился и в броске переводит мяч на угловой. Теперь мы оставили аж четверых игроков за пределами штрафной соперника. Все понимают, что ещё одной контратаки мы точно не переживём. Отыграться, после 0:2, нам будет, ой, как сложно.

Аршавин подал угловой и мяч полетел на центр штрафной. Я срываюсь с места и бегу в район одиннадцатиметровой отметки, но меня кто-то притормаживает и держит за футболку. Рукой пытаюсь освободиться от захвата и выпрыгнуть, но ничего не получается. Однако, Березуцкий-старший умудряется выпрыгнуть выше всех и пробить головой в створ ворот. Мяч летит чуть выше перекладины. Вот же, зараза! Трибуны загудели, а я оборачиваюсь и вижу ухмыляющуюся рожу Андрея Несмачного. Затем, смотрю на свою майку и офигеваю. От его захвата на моей футболке аж шов на правом боку разошёлся!

К сожалению, такие действия в футболе при «стандартах» обычное явление. Арбитр встречи со своими помощниками просто физически не может уследить за всеми игроками. Ведь систему видеопомощи арбитрам, которая будет позволять главному судье матча принимать правильные решения или менять неправильные по отдельным моментам, ещё в правила ФИФА не ввели. Вот поэтому, игроки защищающейся команды постоянно и обнимают, и цепляют, и держат за майки своих противников. Жаловаться мексиканцу и предъявлять доказательства захвата бессмысленно, поэтому вернулся на свою позицию. Но если снаружи я был якобы спокоен, то внутри меня бушевал ураган.

Не видишь захвата? Ничего, зато за мной сейчас по телевизорам наблюдают миллионы. Поворачиваюсь к камере, просовываю ладонь в дырку на правой стороне майки, шевелю пальцами, демонстративно пожимаю плечами и изображаю, будто я застёгиваю свой рот на замок. Посмотрим, на чьей стороне будет общественное мнение,

Следующие пятнадцать минут мы безуспешно пытаемся взломать оборону соперника, но нам не хватает последнего паса или точности при ударах по воротам. Как же тяжело играть против команды, игроки которой осели у себя в штрафной и думают только о защите своих ворот. Моя «морозовская» часть аж выла от беспомощности.

К концу тайма украинцы наконец-то осмелели и начали хоть и осторожно, но всё-таки переходить на нашу половину поля. И даже пытались создавать позиционные атаки, одна из которых закончилась назначением штрафного удара за фол против Шевченко. Лёше Березуцкому ничего другого не оставалось, как «скосить» будущего нападающего «Челси». Иначе, у наших ворот был бы очень опасный момент. Мексиканец в этой ситуации не пожадничал карточку и вынес Алексею, по его мнению, заслуженное предупреждение.

Максим Калиниченко подаёт в нашу штрафную. Шевченко в борьбе на «втором этаже» с Игнашевичем и Павлюченко умудряется всё-таки нанести удар в створ ворот. Мяч дзинькает об перекладину и уходит за лицевую линию. Многие болельщики на трибунах с облегчением выдохнули. А у меня отлегло от сердца. Игорёк на эмоциях начал «пихать» ребятам. Всё он делает правильно, чтобы мы не расслаблялись.

Не думал я, что этот матч будет для моей команды таким трудным. Вроде и территориальное преимущество у нас, и намного больше опасных моментов создаём, но вот чего-то не хватает для переломного момента в матче. Я даже обратил внимание, что ребята начинают немного нервничать. А уж про Сёмина лучше вообще промолчать. Я даже боялся смотреть в его сторону. Вывод тут один — срочно нужен гол, а лучше — два.

Пробегая мимо бровки, я всё-таки обратил внимание на Юрия Павловича, который, откинувшись на спинку кресла, сидел словно на отдыхе, с вытянутыми ногами, со скрещёнными на груди руками, и отстранённо наблюдал за происходящем на поле. Рядом с ним сидели его помощники и весьма эмоционально переговаривались. Только один Бородюк был на ногах. Он задумчиво и неторопливо прохаживался вдоль технической зоны, иногда посматривая на своих коллег и футболистов. Чувствую я, что в перерыве нам засунут по самые гланды.

Нам нужен ГОЛ! И срочно! И тут с нашей половины поля по левому краю начал осторожную атаку Алдонин. Жека беспрепятственно проходит середину поля и пасует Смертину. Капитан команды отдаёт передачу Аршавину, а сам продолжает двигаться дальше в сторону ворот. Андрей легко обыгрывает Тимощука и отдаёт мяч свободному Павлюченко. Я тут же открываюсь на своём фланге и получаю передачу от Романа. Делаю молниеносный рывок в штрафную соперника, куда врывается «Шава», и между украинскими защитниками отдаю ему пас. Сам же бегу в сторону ворот и получаю от Андрея ювелирный пас пяткой. До ворот было около восьми метров и я в одно касание «щёчкой» пробиваю по воротам. «Шарик» влетает под перекладину как пушечное ядро, просвистев над головою Шовковского. Гол! 1:1. Наконец-то, мы сравняли счёт в матче. Это комбинация у нас заняла не более десяти секунд. И почему мы раньше так не делали? Ведь всё так легко и просто!

Трибуны взорвались в ТАКИХ овациях, что заглушили, наверное, в радиусе километра все звуки. А я понёсся к Генриховичу, который на бровке обнимался с Сёминым. Захватил их в свои объятия и, что есть силы, закричал:

— Мужики, мы ещё повоюем!

Затем мои партнёры облепили нас со всех сторон и стали поздравлять меня с голом. Когда мы немного успокоились, я поблагодарил Аршавина за красивый и точный пас пяткой, который дезориентировал всю украинскую оборону.

До конца тайма осталась ещё пара минут, и очень хотелось закрепить наше превосходство над соперником ещё одним голом. Возле нашей штрафной Тимощук делает неточный пас своему партнёру. Мяч подхватывает Аршавин и с сумасшедшей скоростью начинает свой спринт на чужую половину поля. Ой, и молодца же Андрюха! Он за секунды достигает центра поля и, видя моё ускорение по правому флангу, делает мягкий заброс мяча за спины защитников. Меня пытается догнать Несмачный, но я с каждой секундой удаляюсь от него и он видит только мой семнадцатый номер на спине. Развиваю запредельную скорость. Секунда — врываюсь в штрафную, ещё секунда — и я перед голкипером, который несётся на меня, раскинув руки в стороны, секунда — Шовковский бросается мне в ноги, секунда — пробрасываю легонько мяч вправо, мимо голкипера, секунда — ухожу от столкновения и перепрыгиваю стража ворот. Александр в падении пытается достать меня рукой, но у него ничего не получается. Догоняю мяч и с острого угла точно бью по воротам. Дождавшись момента, когда «круглый» пересёк линию ворот, я бегу к правому угловому флажку. Метров за пять до него я падаю на колени и начинаю скользить по газону. Пока летел к флажку, левую руку положил на сгиб правой и сделал неприличный жест, громко добавив к этому — «Нате, выкусите!». Остановившись, я только сейчас заметил, что на меня была направлена телевизионная камера. Развернувшись к экрану, поднял обе руки и показал десять пальцев. Осталось ещё четыре гола и рекорд почти полувековой давности будет побит. Но додумать мне не дали сокомандники. Со всех сторон на меня стали падать радостные парни. В этой же куче-мале я увидел радостное лицо Дюши, который орал громче всех.

Когда поднимался с газона, то не мог поверить увиденному. На ближайшей трибуне с десяток российских болельщиков спустились на нижние ряды и пытались прорваться на поле. Мне запомнился один «пузанчик» с голым торсом и со свежей татуировкой танка Т-34 на левой стороне груди. Крутит майкой в воздухе, орёт «Граф!» и пытается перелезть через ограду. Она под его весом рушится, мужик падает, на него наваливаются люди из охраны, образуется куча-мала. Все ругаются, кричат. Видимо, мужики хорошо подзаправились пивом, а то ещё и чем покрепче, вот и пошли вершить подвиги во славу Графа.

Хорошо, что на этом матче было много стюардов и сотрудников службы безопасности стадиона. Именно они смогли сдержать натиск обезумевших фанатов. Ведь эта толпа земляков на эмоциях сделала бы из меня натуральную отбивную.

В оставшиеся минуты тайма украинские футболисты попытались навалиться на наши ворота и сравнять счёт, но, благодаря нашим слаженным действиям в обороне, ничего опасного они создать не сумели. Свисток мексиканского арбитра отправил нас в раздевалки. Первым ко мне подбежал Андрей Викентьевич и поинтересовался моим зубом.

— Вообще не беспокоит.

— Это хорошо, — улыбаясь выдохнул врач и похлопал меня по спине. — Но, если начнётся боль, сразу подай мне знак.

Сёмин в «святую-святых» зашёл одним из последних. В руке он держал пачку сигарет. Видимо, перед тем как делать нам «разнос», он решил успокоить свои нервы и выкурить сигарету. Тренер взял свободный стул, прошёл в центр комнаты, молча присел и стал нас разглядывать. Через несколько секунд в раздевалке наступила настолько идеальная тишина, что звук от льющейся из кулера в пластиковый стаканчик воды стал подобен грохочущему водопаду. Это Долматова жажда замучила.

На скулах главного тренера от недовольства нашими действиями играли желваки, но он по-прежнему молча прожигал нас взглядом. Я поглядывал на других ребят и ждал, когда произойдёт «взрыв». Однако, ничего не менялось. Не знаю сколько это продлилось, но, по моим внутренним ощущениям минут пять точно. Наконец, Сёмин громко прокашлялся и на удивление спокойным голосом спросил:

— Надеюсь, вы больше не облажаетесь? — он встал со стула и обратился к Долматову. — Васильевич, пойдём лучше ещё покурим.

На выходе он обернулся и подмигнул мне. Ну, это и понятно, всё-таки два гола забил. Когда тренеры покинули раздевалку, первым не выдержал Вася Березуцкий.

— Лучше бы он на нас наорал.

— Парни, хватит грузиться, — подвёл итоги капитан команды. — Счёт в нашу в пользу. Выходим на поле и продолжаем давить соперника. Они сейчас кинутся отыгрываться, вот мы их и подловим на контратаке. Плюс, не забываем работать на Саню Графа. У него, как и всегда, с реализацией всё в порядке.

Дальше завязалось обсуждение наших действий на поле. Защитники обговаривали и решали свои проблемы, а группа атаки — свои. На второй тайм мы вышли ну очень мотивированными. В отличие от украинцев, мы вели в счёте и нам было гораздо легче выстраивать свою тактику на игру. Ведь бежать вперёд сломя голову, мы уж точно не планировали.

Все действия соперника были вполне ожидаемы, так как вся игра украинцев строилась на атакующих действиях Андрея Шевченко. Но всё, что он пытался делать, мы грамотно пресекали. К середине тайма украинцы бросились в атаку чуть ли не всей командой. Что только они не предпринимали — били издали, делали навесы и прострелы, даже врывались в штрафную и симулировали нарушение правил, картинно падая на газон и корчась от боли. Но всё напрасно.

Теперь все основные игровые моменты проходили в середине поля. Я, как мог, брал игру на себя. Прорывался к воротам и по флангу, и по центру, даже менялся флангами с Аршавиным. Пару раз мы могли их даже наказать. Один раз я с Кержаковым убежал в контратаку, в которой мы имели реальный шанс увеличить счёт. Однако, после моей передачи, Саня пробил слишком сильно и мяч ушёл выше ворот. А в другом эпизоде Владиславу Ващуку пришлось фолить на Павлюченко, который вышел практически один на один с Шовковским. За это защитник киевского «Динамо», на мой взгляд, должен был получать прямую красную карточку, но мексиканец решил иначе, ограничившись только штрафным ударом и «горчичником». Я опять грустно улыбнулся и демонстративно пожал плечами на камеру.

На семидесятой минуте у нас произошла первая замена. Вместо Ромки Павлюченко на поле вышел рвущийся в бой Дмитрий Лоськов. В следующей паузе Олег Блохин сделал двойную замену, меняя одного защитника на атакующего игрока. Ого! Да украинцы решили идти ва-банк. Наша игра со стороны, возможно, выглядела не очень привлекательно, но мы играли строго по счёту. Рисковать и играть в открытый футбол не хотелось. На кону был четвертьфинал.

В одном из эпизодов травму получает Юра Жирков, которому въехал шипами в ногу, вышедший на замену Артём Милевский. Так как в этом эпизоде я находился рядом, то точно видел, что украинский нападающий целенаправленно нанёс травму нашему защитнику. Пока медики на газоне оказывали помощь Юре, главный арбитр матча совещался со своим помощником. А потом у меня даже челюсть упала — мексиканец предъявил Милевскому всего лишь жёлтую карточку. Краем глаза заметил, что в этот раз камера целенаправленно снимала мою реакцию. Видимо, понравились мои молчаливые комментарии действий арбитра. Что показательно, в этой паузе украинец даже не подошёл к Жиркову и не извинился. Травма у Юры была серьёзной. Его с поля уносили на носилках. Дюхе пришлось в срочном порядке вступать в игру. И, судя по его выражению лица, он был безумно этому рад.

Прозвучал свисток арбитра, и мы неторопясь начали позиционную атаку. Украинцы начали усиленно нас прессинговать. Женя Алдонин неким чудом увидел на чужой половине поля свободную зону. Не долго думая, он сделал туда диагональную передачу. Первым на мяче оказался Аршавин. Андрей ускоряется и, пройдя между защитниками, прокинул мяч дальше на Кержакова. Саня ворвался в штрафную, сделал ложный замах. Ващук, пытаясь помешать, банально поскользнулся на газоне, а «Керж» мягко навешивает на дальнюю штангу. Быстро оценив, что до ворот около пяти-шести метров, я подстраиваюсь под удар. Но в последний момент вижу, что на меня несётся Несмачный. Пытаюсь изо всех сил успеть дотянуться до мяча и пробить головой по воротам. Ускоряюсь и бью по мячу.

— Только не по второй коронке, — проносится в голове и тут же получаю сильнейший удар бутсой по левой руке, в область предплечья. Боль такая, что я не выдерживаю и ору во весь голос. В это же время Шовковский, пытаясь спастись от гола, перемещается в угол ворот и выставляет в сторону руки, но мяч отскакивает от газона и послушно заныривает в «калитку». Гол! 3:1.

Теперь мы точно победу не упустим. Я поднимаюсь с газона и несусь к трибуне, где прыгают, кричат и обнимаются Лена, полковник и другие наши болельщики. Подбегаю и правой рукой козыряю Александрову, который просто сходит с ума от счастья. А как же ещё? Ведь мечта полковника сбывается! Мы тихой сапой движемся к финалу. Делаю в камеру сначала десять пальцев, а потом и ещё один. Хотел ещё сделать сердечко Лене, но был снесён своей командой. Парни орали не хуже болельщиков. Кто-то из ребят сжал моё левое предплечье и я тут же почувствовал сильную боль.

— Господи, только не перелом или трещина, — молюсь я. Мне кровь из носа, но нужно быть на игре с Италией.

Когда сокомандники отступили от меня, то, первым делом, повращал левой кистью и успокоился — при движении рука почти не болела. Значит, перелома нет. Но, на всякий случай, побежал к медикам. Пускай осмотрят, лишним это точно не будет. Андрей Викентьевич подхватился, как укушенный пчелой. Осторожно ощупал предплечье, которое было очень горячим, пульсировало и прямо на глазах наливалась гематомой. Он обработал руку заморозкой и предложил мне замену, но я отказался.

— Сань, может, всё же заменишься? — настаивал обеспокоенный Бородюк.

— Генрихович, да нормально всё. Бегать же не мешает, — отмахнулся я здоровой рукой и стал ждать на бровке наступление паузы в игре.

Кстати, за удар меня по руке Несмачный получил жёлтую карточку. Минут через пять в центре поля я был атакован Калиниченко. При этом я неудачно упал на левую руку. От боли даже слёзы на глазах выступили. После этого момента тренерский штаб рисковать моим здоровьем не стал. Произошла замена. На поле вышел Билялетдинов. Мой уход с поля сопровождался бурными аплодисментами и выкриками моей фамилии.

Игра продолжилась. Вадим ещё раз посгибал-покрутил мою руку и приложил к ней мешочек со льдом. Сидевший рядом Бородюк предложил мне бутылку воды. Отказываться я не стал и жадно присосался к горлышку. В этот момент трибуны заорали с такой силой, что я от неожиданности даже испугался. Гол что ли наши забили? Но увидев сорвавшихся с мест наших врачей понял, что кто-то получил травму.

— Серёга, что случилось? — обратился я к Овчинникову, так как не видел этот момент.

— Чё-чё! Плохо всё! — игнорируя меня, злобно сплюнул голкипер и, встав с кресла, направился к бровке.

В течение нескольких секунд вся наша скамейка запасных оказалась у края технической зоны. А когда на поле выехал электрокар с носилками, все поняли — случилось что-то серьёзное. Оказывается, во время нашей атаки Андрюха Аршавин был припечатан Несмачным к стойке ворот и удар пришёлся в голову. Характера травмы мы не знали и могли только гадать. Но подбежавший к нам Дюша сообщил, что Аршавин был без сознания, но уже пришёл в себя. У него сильно разбито лицо, очень много крови. Потом прибежал Гришанов и, взяв какие-то личные вещи, бросил Сёмину только одну фразу:

— Я в клинику с Андреем. У него черепно-мозговая травма и, похоже, сломана скуловая кость с левой стороны.

Вот это да! Всё, кончился для Андрюхи этот чемпионат. Дай Бог ему здоровья и скорейшего возвращения в футбол. Электрокар с Аршавиным под аплодисменты уехал с поля. Удалённый Несмачный, под свист и улюлюканье наших болельщиков, наконец-то покинул поле. Если бы арбитр делал свою работу качественно, то его бы удалили гораздо раньше и Аршавин сейчас бы бегал на поле. Судья назначил пенальти в ворота украинцев. К мячу подошёл Серёга Игнашевич. Трибуны замирают и через несколько секунд Шовковский вынимает мяч из своих ворот. Счёт 4:1. Но какой-то особой радости этот гол не принёс. Серьёзная травма нашего полузащитника испортила весь праздник. Оставшееся время прошло под диктовку моих коллег. В конце игры с нашей стороны была парочка опасных моментов у ворот соперника. Однако, украинцев выручил Шовковский.

Сборная Украины, конечно же, пыталась в меньшинстве совершить чудо и сравнять счёт, но ничего у них из этого не вышло. А в добавленное время с поля удалили ещё и Милевского. Артём требовал у арбитра назначения пенальти. Этот «наезд» не понравился мексиканцу, за что украинец получил вторую жёлтую, а следом и красную карточку.

Раздаётся финальный свисток мексиканского арбитра. Господи, неужели мы в четвертьфинале?! Но, какой же ценой досталась нам эта победа! Будем ждать новостей от Андрея Викентьевича и держать кулаки за Андрея Аршавина и Юру Жиркова, которому не хило так прилетело шипами в ногу. Грязно, всё-таки, играли украинцы. Я не святой, но никогда умышленно не калечил противников.

Трибуны орали, как заведённые, а из меня будто выпустили воздух. Устал… Да и тревога за Аршавина с Жирковым тоже нервы накручивала, дай Бог! Очень хотелось побыстрее под горячий душ, но увы. Уйди я сейчас с поля, болельщики просто меня не поймут. Поэтому всей команде пришлось раздавать автографы и футболки. К сожалению, обменяться майками с украинцами мы не смогли. Они ушли не попрощавшись. Даже руки не пожали в конце игры. Понятно, что они расстроены, но зачем себя так вести?

К своему удивлению, увидел прорывающегося ко мне знакомого «пузанчика». Футболку я уже отдал мужчине из Хабаровска, поэтому снял и подписал свои найковские бутсы на память этому колоритному болельщику. Ошалевший от нежданной удачи мужик, прижал к груди мою обувь, как новорождённого ребёнка. К нам подъехала камера, поэтому я уже из последних сил улыбнулся и приобнял мужчину. Пусть в этот день у него будет ещё больше счастья. Наштампует себе фоток, повесит на стену и будет хвастаться, поднимать свою самооценку. Дал ещё пару автографов, да побежал под выкрики «Граф! Граф!» в раздевалку.

«Святая-святых» уже была оккупирована чиновниками от Росспорта и Правительства. Из всех этих лиц я знал только Мутко, Фетисова и Симоняна. Они поздравляли нас, пели дифирамбы, обещали золотые горы. Что удивительно, от них я не услышал ни одного вопроса про Аршавина или Жиркова. Были игроки и нету игроков. Для чиновников ведь самое главное только то, что сборная прошла в четвертьфинал и скоро будет бодаться с Италией. А игрокам всегда замена найдется.

Я только успел вернуться из душа, как в раздевалку зашёл Вадим Артурович, чтобы сопроводить меня в местный госпиталь. Быстро собрав свои вещи, отдал их Дюше, да попросил его предупредить Лену. Самым сложным для машины скорой помощи было покинуть стадион. Спасибо сотрудникам полиции, которые организовали коридор для выезда. На входе в госпиталь нас уже ждала бригада врачей. Меня осмотрели врач-травматолог и невролог. Чтобы исключить переломы и трещины костей руки сделали МРТ. К моему счастью никаких повреждений выявлено не было, но на руку всё-таки одели шину. Меня ожидала восстановительная терапия и лёгкий режим на пару дней.

Встретившийся мне Андрей Викентьевич сказал, что Юра Жирков и Андрей Аршавин тоже находятся в этом госпитале. У первого была трещина в кости, а у Андрея открый перелом скуловой кости с осколками, черепно-мозговая травма и ушиб глазного яблока. Завтра с утра их будет ожидать самолёт в Москву.

В отеле я был аккуратно обласкан Леной, а затем меня поздравил с победой и Владимир Геннадьевич. Мы немного пообщались с полковником, потом я принял душ, отправил смс-сообщение маме и агенту, сделал быструю запись для Саши Романова.

Когда мы спустились в ресторан вместе с Леной, там вовсю шла пьянка. Меня все поздравляли, но ребята вроде и улыбались, а всё равно были какими-то кислыми. Хотя, чему тут удивляться? Все понимали, что каждый из них мог быть на месте Аршавина с Жирковым.

Нет, так дело не пойдет. Нужно обязательно вытаскивать их из этого состояния. К матчу с Италией мы должны подойти единой командой. И я попросил полковника Александрова принести гитару.

— Я хотел бы исполнить вам песню. Как вы знаете, меня в Испании прозвали танком Т-34. Сегодня была очень грязная игра. Я, например, постоянно чувствовал себя под прицелом. И тогда я представил нас всех танками. Этакой единой командой, идущей в бой. Вот так и получилась эта песня. Андрей, Юра — это песня для вас, — киваю в веб-камеру, на которую меня снимает Владимир Геннадьевич.

— А чтобы было веселее, представляйте себе зайцев на танках! — выпалил я под весёлый хохот.

— Я знаю точно, что мне повезло,

Жизнь меня связала узлом

С людьми, которые круто сделаны,

Сердца горячие, мысли смелые.

В любых передрягах они были рядом,

Мы стали командой, мы стали отрядом,

И сколько прожито, сколько пройдено,

Друзья настоящие — это, как родина.

Я пел мягко, как Филатов, а не рок-версию «Любэ». Тянул голосом мелодию и мягко перебирал пальцами струны. Предплечье отзывается лёгкой болью, но я продолжаю сжимать гриф. Вижу как выпрямляют плечи мои сокомандники, как начинают улыбаться и понимаю, что всё делаю правильно. Да, двое сегодня выбыли из чемпионата, но мы-то остались. И мы победим, чтобы их травмы не были напрасны.

— Наверно, когда-то под чьим-то прицелом

Мы с вами стали единым целым.

Что с того, что года наши развеяны ветром,

Вместе мы, а значит, нам беда не беда,

Вместе мы прожили года, километры,

Значит, в сердце вы моём навсегда…

Спать я ложился в покое с самим собой. На пути к завоеванию кубка Мира ФИФА был пройден ещё один соперник. Впереди, тридцатого июня, нас ждёт непобедимая «Скуадра адзурра». Ну, что же? Придётся мне и к её воротам подбирать какой-нибудь ключик. Будет сложно, но я лёгких путей не ищу. Мне так даже интересней.

Глава 12

Германия, Кёльн, Бад-Бертрих, Гамбург. 27–30 июня 2006 года.

Проснувшись раньше Лены, я сладко потянулся и первым делом принялся оценивать своё физическое состояние. Левое предплечье дёргало и ныло, а вот всё остальное не беспокоило. Приподнял отлепившуюся за ночь гепариновую примочку и обвёл пальцем синячище. Аккуратно надавил пальцами и в очередной раз порадовался, что избежал перелома руки.

Так, пора уже вставать. Заодно и проверю, как буду себя чувствовать на ногах. Сунув ноги в тапочки, я попробовал левой рукой взять с тумбочки телефон и тут же скривился от боли. Всё-таки придётся идти к медикам. Ну, ничего, Андрей Викентьевич врач от бога. Уверен, что он обязательно что-нибудь придумает и ко встрече с Италией я буду готов не хуже других футболистов.

Взяв телефон правой рукой, отправился в ванную комнату. С каждым шагом понимал, какой же я удачливый сукин сын. Ничего, кроме левой руки, не болит, голова не кружится, слабости нет. Просто замечательно. А ведь могло быть гораздо хуже. Вот, что значит молодой организм!

Сделав в ванной комнате свои «утренние дела», решил проверить сообщения на мобильнике. Засветился экран и тут же посыпались звуковые уведомления. Пролистал пропущенные звонки от одноклубников и знакомых. Этим людям можно и потом перезвонить. Но поздравлений с выходом в одну четвёртую финала и вопросами о моём здоровье было настолько много, что я решил сделать маленькое видеообращение к нашим болельщикам и моим друзьям. Мне будет нетрудно сказать пару предложений, а «народу» будет приятно узнать, что к игре с итальянцами я буду в полном порядке. Но этим делом займусь уже после завтрака.

К своему удивлению, я наткнулся на письмо от Уэйна Руни: «Алекс, классная игра. Надеюсь, ты в порядке. Надери задницу макаронникам. Удачи, Уэйн». Вот, это да! Как же было приятно прочесть поздравление от одного из лучших нападающих первого десятилетия двадцать первого века. Даже не ожидал, что он мне напишет. Может Алекс Фергюсон постарался, чтобы я заранее заимел друзей-товарищей в его клубе? Хотя, чего это я паранойю включил? О том, что я планирую перейти в стан манкунианцев, мы решили с сэром Алексом держать в секрете. Мои пальцы быстро побежали по клавишам телефона: «Большое спасибо, Уэйни. Со мной всё хорошо. И вам удачи с португальцами». И в этот момент меня осенило. Ведь, в ближайшей игре с португальцами, англичанин в первой половине второго тайма получит прямую красную карточку, а его сборная проиграет в серии послематчевых пенальти и покинет этот турнир, так и не реализовав свой потенциал. Я без оснований считал, что эта команда была одной из лучших на этом турнире. А какие в ней имена — Дэвид Бекхэм, Стивен Джеррард, Джон Терри, Фрэнк Лэмпард, Джо и Эшли Коул, Рио Фердинанд, Гарри Невилл, Майкл Оуэн и, конечно же, мой «друг» — Руни. Да и если честно, играть с ними будет более зрелищно, чем с той же Португалией или Францией. Зрители это точно оценят. О том, что мы можем проиграть Англии я даже не думал. Морозов, как свои пять пальцев, знал все достоинства и слабости каждого из игроков. Ему, несмотря на то, что жил в Испании, всегда нравился английский футбол. Он постоянно следил за английской Премьер-лигой и его низшими лигами. По мере возможности, смотрел игры английских команд в чемпионате и еврокубках. Читал много статей на английском языке об игроках и тренерах. За это большое спасибо нужно сказать маме Морозова, которая помогла своему сыну выучить английский язык. Поэтому этой информацией владею и я. Играть с англичанами будет трудно, но и выиграть их будет возможно.

В общем, решено — нужно обязательно помочь «Трём Львам»! Но пока никаких толковых мыслей в голову не приходило. Ведь есть загвоздка — как мне сообщить нужную информацию Уэйну, чтобы он аккуратнее играл руками против Рикарду Карвальо и случайно не наступил ему шипами на яй… в область паха? Морозов считал, что, если бы не это удаление, то в той игре всё было бы по-другому. Ничего так и не придумав, я отправил Руни набранное сообщение и вернулся в комнату. Положив телефон на край стола, взял махровое полотенце в правую руку и не торопясь стал вытирать голову.

— Думай, голова, думай… — бормотал вполголоса.

— Доброе утро, любимый. Как себя чувствуешь? — вывела меня из раздумий Лена.

Я повернул голову в сторону кровати. Девушка лежала на спине, словно пятиконечная звезда, соблазнительно раскинув руки и ноги в сторону.

— Доброе. Хоть сейчас в космос лети, рука только вот… — ответил с улыбкой и показал свой синяк.

— Ты же после завтрака идёшь к врачу, — Лена тут же подскочила и внимательно осмотрела мою «рану», после чего добавила. — Я сейчас Ирине наберу, чтобы завтрак принесли в номер.

— Конечно! Раненого героя нужно кормить в постели и с ложечки, — начал я прикалываться. — А если серьёзно, то попроси Ирину, чтобы и тебе завтрак захватила. Вместе поедим.

— Сейчас позвоню, — смеясь сказала Лена. — Кстати, я подарок купила полковнику. Сейчас покажу. А Светлане Геннадьевне я, как мы с тобой и договаривались, купила поездку в Лондон на август. Семь дней в гостинице «The Savoy» и уже оплаченный частный гид для экскурсий. Жаль, что мы её день рождения пропустим, но после Италии обязательно созвонимся по скайпу.

Мы долго думали, что подарить нашему матриарху и остановились на том, что ей просто нужно отдохнуть от всех нас. За детьми присмотрит Оля с няней, а мама проветрит голову, да отоспится. Сядет в Валенсии на самолёт, в Хитроу её встретят, сопроводят в гостиницу, покажут город и отвезут обратно в аэропорт. Даже виза не нужна, ведь это Евросоюз.

Перед тем, как уйти в ванную, Лена положила на кровать пакет с почти метровой коробкой. Ого, да тут, судя по картинке, резные деревянные часы с кукушкой. Отличный подарок! Хотя, многих это кукование и выводит из себя. Но теперь, Владимир Геннадьевич может смело отвечать недоброжелателям, что кукушка у него всегда дома.

В ожидании завтрака я развалился на кровати и стал щёлкать кнопками телевизионного пульта. К своему удивлению, случайно отыскал «НТВ» и «Первый канал». Может, специально добавили к нашему приезду? Я остановился на выпуске спортивных новостей посвящённых Мундиалю и прибалдел.

В обзоре нашего матча с украинцами крупным планом показали мой «слалом» к угловому флажку и девушка-диктор с улыбкой прокомментировала: «Александр Граф, на эмоциях, нетривиальным способом отпраздновал свой второй гол в матче и десятый на турнире. Думаю, что озвучивать его слова нет смысла. Многим и так понятно, что сказал герой матча».

Ещё бы им было непонятно. Из-за шума стадиона мои слова были плохо слышны, но прочитать по губам: «Нате, выкусите!» можно было без труда. Как бы мне это празднование потом боком не вылезло, ведь я весь из себя этакий положительный герой. Мой агент, клуб, «Nike» и «Zara», вроде, молчат, и пока не высказывают мне своё «Фе». Плюс, если «Нате, выкусите» показывают по «главному» каналу страны, значит, всё было одобрено на «верхах» и мне переживать нечего.

Да и чего уж там, я же не посылал никого нахер? Очень надеюсь, что представители Украины не воспримут моё празднование в свой адрес и не останутся на меня в обиде. Это были просто эмоции, которые я не смог сдержать. Хотя, какая теперь разница? Украинцы, однозначно, обижены и на меня, и на мою команду. Они возвращаются домой, а мы продолжаем участвовать в чемпионате. И не надо в моих действиях выискивать политическую подоплёку. Всё было по-честному и победил в этом противостоянии сильнейший. Это просто спорт. Но, если посмотреть с другой стороны, это нам впору обижаться на украинцев за Жиркова и Аршавина, которые получили серьёзные травмы и больше не помогут своей сборной. Мы украинских игроков головой об штангу ворот не били.

Когда Лена вышла из душа и стала накладывать на лицо косметическую маску, раздался знакомый стук в дверь. Я открыл и первое, что услышал от сияющей улыбкой Ирины: «Нате, выкусите, свой завтрак!».

Я смутился, а вот Лена непонимающе захлопала ресницами, переводя взгляд то на меня, то на Ирину, но, видя мой спокойный вид, расслабилась и заулыбалась.

— Лен, всё нормально. Сейчас повтор спортивных новостей увидишь по «Первому» и сразу всё поймёшь.

— Приятного вам аппетита, а я пойду свои поварёшки собирать. Скоро ведь на базу возвращаемся, — с улыбкой сказала Ирина, а на выходе ещё и подмигнула мне.

М-да-а-а…. медленно выдохнул я. Чувствую, что троллить меня сегодня будут все, кому не лень. Взяв свою тарелку с паровыми сырниками в сметане, подсел к жене. Лена посмотрела повтор спортивного блока новостей, посмеялась и спокойно сказала:

— Саш, не переживай и забей. Что сделано, то сделано. Ты футбольный гений и тебе многое позволено. Quod licet Iovi, non licet bovi, — с важным видом изрекла она на латыни. — Наша сборная уже попала в восьмёрку сильнейших. И случилось это благодаря именно тебе. Ты герой нации, а их у нас любят и многое им прощают.

— Ты права. Но, стоит этому герою облажаться на поле или в жизни, как в него сразу же полетят камни. Хорошее быстро забывается. И примеров этому не только в футболе, но и в жизни много.

— Не спорю. И такое бывает, — по-философски ответила Лена и откусила сырник.

Чтобы поддержать меня, она ела то, что готовили мне. Порции, конечно, были меньше, чем мои, но всё равно набрала полкилограмма и была этим очень недовольна. Поэтому сейчас она только завтракала, а в остальное время пила нежирный кефир и грызла зелёные яблоки с морковкой.

После завтрака я на лаптопе записал короткое сообщение для болельщиков и отправил его на почту Сашки Романова. Едва закончил, как в дверь опять постучали. Лена собирала вещи и была ближе к входу, поэтому пошла открывать. В комнату, словно ураган, ворвался Дюша и прямо с порога огорошил меня:

— Сань, привет! Тебя медики ждут у себя. Кстати, как твоя рука поживает?

— Сам посмотри, — я аккуратно поднял руку и Дюха аж присвистнул.

— Оху… — Андрей быстро бросил извиняющий взгляд на Лену. — то есть, обалдеть. А у тебя там точно трещины нет? Может, пропустили?

— Нет, МРТ же делали. Просто очень сильный ушиб. Сделали гепариновую аппликацию на ночь, но сильно давило и болело, поэтому я повязку развязал.

— Я помню у меня синяк на бедре был, так гепарином обкалывали. Может и тебе что-то похожее будут делать?

Дюша поцокал языком и плюхнулся в кресло.

— Да, уж… И тебя покалечили, и Жиркова, и Аршавина. Кстати, эта Барановская уже вчера укатила. Все вещи его здесь бросила и свалила в закат, — вздохнул мой друг.

Ну, что сказать? Может, у них всё ещё наладится?

— А, что это ты не стебёшься надо мной? Удивительно даже! Или телик с утра не смотрел? — быстро перевёл я стрелки.

— А, ты об этом? А чё, прикольно получилось. Мы с ребятами в столовке немного поржали, да забыли. Не парься, братишка, ничего страшного в этом нет.

— Вот видишь, — добавила Лена, аккуратно сворачивая мою майку. — А ты переживаешь. Всё, что ни делается, делается к лучшему.

Андрей стал делиться свежими новостями из дома, вернее, о состоянии сестры и племянника, а я допил фреш и отправился в номер Гришанова. При виде меня медики разулыбались, но «Нате, выкусите!» тактично не вспоминали. Осмотр занял около часа. Причём, всё снимали на веб-камеру для Москвы. Как пояснил Андрей Викентьевич, там собрали специальную комиссию по моему поводу.

Да, уж… Чувствую, да и вижу, что ни с кем из команды так не сюсюкаются, как со мной. Пожурили за то, что снял повязку, сделали новую, да одели жёсткую, фиксирующую шину, которая даже движение пальцев ограничила. Интересно, а как мне одеваться, в туалет ходить, в душе мыться? Да и шнурки на кроссовках одной рукой не завяжешь. Видимо, придётся просить помощи у Лены или Дюхи.

Затем, мы попрощались с отелем и на мерседесовских автобусах отправились в аэропорт Кёльна, где нас уже ждал дежурный спецборт. На базу в Бад-Бертрих мы прибыли около пяти вечера. Остаток дня я провёл в обществе жены, друга и Владимира Геннадьевича. После ужина мы неспеша прогулялись по окрестностям, и сели отдохнуть на скамейку возле речки.

— Ой, смотрите, там попугаи, — подняла Лена руку вверх. — вон, на грабе сидят.

Мы задрали головы и увидели стайку зелёных птиц с длинным хвостом и красным кольцом на шее.

— У нас в Валенсии тоже похожие летают, — вспомнил я. — из клеток сбежали и размножились. Только эти «немцы» гораздо больше по размерам будут. И у наших крылья синие.

— Ага, эта дрянь у Вильи дворники на машине погрызла, — влез Андрей.

— Так они не только машины портят, но и птиц местных вытесняют, урожаи у фермеров уничтожают, — пояснил я. — Правительство думает учредить государственную программу по их ликвидации. Вернее сказать, по снижению их популяции.

— Эх, ребята. Переезжайте к нам в Рязань. У нас синички да зяблики, зеленушки да воробьи. И главное, никаких попугаев, которые бы вам дворники грызли. Сань, давай-ка я на тебя плед наброшу, ветер от ручья какой-то холодный дует.

Я не сопротивлялся. Зачем? Ведь от меня ничего не зависело. Забота о моём здоровье шла полным ходом повсюду. Одного меня, вообще, никуда не отпускали. Чувствую, скоро в туалет под конвоем буду ходить.

Перед тем, как ложиться спать, я опять вспомнил о ситуации с Руни. Как же его «по-умному» предупредить? Как? А, если я ему утром позвоню и сообщу, что мне приснился плохой сон? Скажу, что я очень суеверный человек и попрошу его быть в предстоящей игре очень аккуратным в борьбе с соперниками, чтобы ненароком не получить травму. Вот только, вдруг он воспримет это как саботаж и перестанет со мной общаться? Я взял монетку евро и подбросил её. Если выпадет решка, то позвоню. Монетка взлетела и упала на диван. Решка. Всё, решено! Позвоню, а что он сам себе надумает, уже не моя проблема.

На следующий день проснулся раньше обычного. Тихо, чтобы не разбудить Лену, вылез из постели. Взял мобилу и закрылся в туалете. На часах было семь часов утра. Нашёл контакт Руни и нажал на кнопку вызова. Трубку долго не брали и я уже было решил, что до англичанина не дозвонюсь, как мне ответил сонный, слегка охрипший ото сна голос.

— Да. Это кто? — видимо, Уэйн схватил телефон и не посмотрел на экран.

— Уэйн, извини, что разбудил. Это Алекс Граф. Доброе утро. Тут такое дело, — специально замялся я. — В общем, мне приснился нехороший сон про тебя. А я человек суеверный, поэтому решил тебе сразу же позвонить…

Далее, включив всё своё актёрское мастерство, стал эмоционально рассказывать придуманный сон, а в конце добавил:

— Дружище, хочешь верь, хочешь не верь, но перед стыковым матчем с турками мне тоже приснился кошмарный сон, где я тонул в каком-то море или океане, не важно, а вечером мне прилетело бутсой в голову. Подробности той травмы рассказывать не буду, ты о ней, наверное, слышал. Два зуба тогда потерял. Короче, сам решай. Я тебя предупредил. Будь очень аккуратным в борьбе с соперниками и на тренировках, и в игре с португальцами.

— Алекс, спасибо. Я, если честно, тоже верю в сны. После твоего страшного рассказа я уже и не усну. Пойду душ приму. Ещё раз спасибо. Удачи тебе с «макаронниками».

Я тоже пожелал ему успехов на Мундиале и чуть не подскочил на унитазе от стука в дверь.

— Саша, тебе помощь нужна? — раздался голос Лены.

— Нет, уже выхожу.

Я лег в постель, а Лена пошла в туалет. Можно было ещё часик вздремнуть. Засыпал уже с ясной головой. Что сделано, то сделано и жалеть об этом точно не буду. После завтрака опять отправился к врачам. По решению Москвы на этот день меня отстранили от тренировок. Делали электрофорез с гепарином, магнитотерапию, ещё какие-то облучения.

А вот на послеобеденной «теории» и изучении соперника, я участие уже принимал. Перед сном в интернете почитал новости о Мундиале. Многие европейские специалисты предсказывали, что финальную пару составят сборные Италии и Франции. А в нашей предстоящей игре ставку делали на победу итальянцев. Девяносто процентов против десяти. Обалдеть! Никто не верил, что мы сможем одолеть «Скуадру адзурру». Многие считали, что нам просто везло с соперниками. Французы нас недооценили, за что и поплатились. Африканцев и азиатов, вообще, записали в «проходные» команды, которые ничего из себя не представляли. О том, что украинцы нам уступили, так как наши лидеры государств договорились, было вообще смешно читать. Полная чушь, но настроение себе поднял. Что интересно, мужчина, который делал ставки на наши игры купил себе однокомнатную вторичку в Москве. Видимо, решил больше не рисковать. Хотя, может быть, это всего лишь очередная реклама от букмекерских контор? А вот мы возьмём и на зло всем выиграем. Интересно, что тогда будут писать газеты после нашего выигрыша у Италии? Что Путин газом и нефтью с Римом расплатился? Или русская мафия договорилась с итальянской?

Утром двадцать девятого июня мне, наконец-то, разрешили заниматься с командой. Левая рука при движении ещё беспокоила, поэтому бегал в шине на левом предплечье. Но, главное было то, что последнюю тренировку перед игрой с итальянцами я провёл в усиленном режиме. А это означает, что меня готовят к выходу на поле.

После обеда состоялось командное собрание, где Юрий Павлович озвучил стартовый состав. Как всегда, в воротах Игорь Акинфеев, в защите — Игнашевич, Ещенко и братья Березуцкие, в полузащите — Смертин, Алдонин, Семак, Билялетдинов и Быстров. Единственным нападающим будет Саня Кержаков. Каково же было моё удивление, когда я не услышал свою фамилию в стартовом составе. Что опять не так? Они что, не понимают, что играть с итальянцами без меня смерти подобно. Тем более, учитывая выбранную Сёминым оборонительную тактику на игру. М-да… Я сидел на заднем ряду и ловил удивлённые взгляды товарищей по команде. Главный тренер продолжал говорить, но я его уже не слушал. Я опустил глаза в пол и стал разглядывать свои найковские кроссовки.

— Граф… Саня Граф… Ты, чё там, уснул что ли? — с насмешкой в голосе пытался докричаться до меня Бородюк.

— А? — встрепенулся я и поднял голову. Быстро оглядел улыбающиеся лица ребят и добавил. — Я вас слушаю, Александр Генрихович.

— Чтобы ты губу не дул, поясню всем и тебе в частности. Играть мы будем от обороны, упор делать на контратаки и «стандарты». Есть большая вероятность того, что будет дополнительное время. Поэтому ты выйдешь на поле только в случае сложной ситуации и, как всегда, со свежими силами будешь спасать команду. С этим всё понятно?

В ответ лишь молча кивнул. Бородюк продолжил говорить, а я внутренне поморщился. Вот почему мне не дают играть с первых минут? Нашли, понимаешь ли, в моё лице палочку-выручалочку. Но спорить с решением тренерского штаба сейчас бесполезно. Мне вспомнился диснеевский мультфильм «Чип и Дейл спешат на помощь». И я про себя стал напевать весёлую песенку о спасателях и по-тихому улыбаться.

«Чип, Чип, Чип, Чип и Дейл к вам спешат

Чип, Чип, Чип, Чип и Дейл лучше всех

Они всегда спешат туда, где ждёт беда

Там, где они, всегда успех…»

Дюша, сидевший рядом, заметил моё резко приподнявшееся настроение:

— Ты чё такой довольный? Колись, давай?

Я наклонился к его уху и вполголоса пропел припев песенки. Друг громко рассмеялся, но это было уже не критично, так как собрание к этому времени уже закончилось. Все стали расходиться, а мы с Дюшей запели песню про неугомонных бурундучков. Кто из нас был Чип, а кто Дейл, было неважно. Мы веселились и, глядя на нас поющих, стали и другие члены команды улыбаться, а братья Березуцкие и Павлюченко даже подпевать.

В скором времени мы отправились в аэропорт Франкфурта-на-Майне. Там я по-быстрому отлучился вместе с Александровым и приобрёл для Лены крепкий кожаный рюкзак для учёбы фирмы «Coach» с принтом лошадки, впряжённой в карету. Я помнил, как она увидела такой в витрине магазина и очень хотела купить, но всё времени не было. Потом нашёл пенал для канцелярии от «Swarovski» и вместительную кружку-термос с крепкой, завинчивающейся крышкой. Будет на занятия с собой чай брать. А напоследок приобрёл набор закладок для книги с фотографиями игроков сборной России. Хоть многие и говорят, что лучший подарок это бриллиант, но любовь измеряется не деньгами, а вниманием.

Я всё больше понимал, насколько мне повезло с Леной. Быть женой футболиста тяжело. Но быть женой известного футболиста — тяжело вдвойне. Многие видят только глянцевую сторону жизни. А ведь это совсем не так. Футболист зарабатывает, пока играет. А сколько спортсменов получают травмы и уходят в никуда?

Моей жене приходилось каждый день держать себя в тонусе — накрашенное лицо, причёска, модный наряд. Ведь к ней было приковано даже больше внимания, чем ко мне. Плюс, Лене приходилось ещё и обо мне заботиться. А это очень тяжело и психологически, и физически. Ведь иногда хочется просто продрыхнуть в постели весь день, обожраться чем-нибудь вредным и поплевать в потолок, тупо пялясь в телевизор. Но нельзя. Положение не только даёт привилегии, но и загоняет в жёсткие рамки.

На борту самолёта нас тепло встретили и персонал аэробуса пожелал нам удачи с итальянцами. Перелёт до Гамбурга прошёл буднично. Казалось, только поднялись в небо, а уже идём на посадку. В отель мы заселились в восьмом часу вечера.

Я заранее договорился с Ириной и ужин нам принесли в номер. Жаль, что свечи нельзя было зажечь, сразу бы сработала противопожарная сигнализация. Но Лена и так была очень рада возможности побыть вдвоём и остаток вечера прошёл в романтической обстановке. Увидев подарки, она даже слезу пустила, а я почувствовал себя последней сволочью.

Тяжело девчонке, когда я только о своём футболе и думаю. А ведь она и свадьбу на себя взвалила, и поступление в Манчестерский Университет, и с моим будущим «Институтом Физкультуры» переговоры ведёт, и дом на Мальорке «строит»… И ей всего восемнадцать лет!

От Лены я узнал, что Анна Петровна купила пятикомнатную квартиру в Дюхином доме. Сейчас занимается ремонтом и покупкой мебели.

— Саш, мама хотела бы и дом в Звенигороде выкупить у сестры. Там ТАКОЙ сад! У неё муж в питомнике работал, так все деревья и кусты сортовые. Немного пройдёшь и уже речка. Так жалко чужим людям отдавать. Да и Звенигород скоро войдёт в состав Одинцово и от Москвы недалеко.

— Конечно, пусть покупает. Будет её дачей. Хоть будет место, где можно шашлычки пожарить.

Ночью мы с женой подскочили от резкого шума, будто что-то взорвалось. Пока Лена включала свет, я схватил телефон. На экране высветились цифры — 2:17. Я накинул халат и выглянул в коридор, но там было всё тихо и спокойно. Лена догадалась подойти к окну и, осторожно отодвинув шторку, позвала меня. В ночном небе искрился фейерверк. Неужели у местных жителей какой-то праздник?! У нас же завтра важная игра, а они во всю куражатся. Само окно было откинуто на узкую щель. Я специально оставил его в таком положении для проветривания, поэтому мы и услышали шум взрывающихся петард. Я закрыл окно и плотно задёрнул штору. Легли в постель, обнялись и почти сразу же ушли в царство Морфея. Даже не пришлось считать баранов и овец.

Утром, несмотря на ночное приключение, мы проснулись совершенно выспавшимися. Вот, что значит хорошо провести время вдвоём. Было настолько хорошо, что не хотелось думать о предстоящей игре с Италией.

Сегодня мы решили завтракать в ресторане отеля. Узнали, что фейерверк запустили тиффози. Они хотели помешать нам выспаться. Однако итальянцы просчитались, наши номера были звукоизолированными и почти все представители сборной даже ничего не услышали. Возле отеля сотрудниками полиции были задержаны около сорока итальянских туристов в сильном алкогольном опьянении. Ну, это и понятно, в здравом уме на такие «подвиги» решится не каждый. Надеюсь, этих хулиганов продержат в полицейском участке очень долго и они не смогут поддержать свою сборную этим вечером.

После завтрака, я в составе команды, отправился на стадион «AOL Arena», на котором я уже играл в августе 2005 года. Моя «Валенсия» тогда билась с местным «Гамбургом» в финале кубка Интертото. Та встреча закончилась со счётом 1:1. Я вышел на замену во втором тайме и забил красивейший гол, который нам потом помог выйти в отборочный турнир кубка УЕФА. Я стал разглядывать пока пустые трибуны стадиона. Это спортивное сооружение вмещало пятьдесят семь тысяч зрителей и было разделено на два яруса. Эта арена смотрелась бесподобно. Возможно, причиной этого были сиденья светло-синего цвета, которые придавали стадиону эффект небесной чистоты и умиротворения. А в сочетании с зелёным газоном, смотрелось просто изумительно. Глядя на всё это, мне хотелось сесть посредине идеального газона, закрыть глаза и медитировать.

— Что, нравиться? — видя моё восхищение, спросил подошедший Бородюк.

— Да, Генрихович, классно смотрится. Я как только вышел на поле, мне сразу же стало здесь уютно. Эта арена для меня счастливая. Я здесь в еврокубке гол забил. Думаю, вечером у нас всё получится. По-любому, надерём задницу этим итальяшкам, — засмеялся я.

Александр Генрихович меня по-отцовски приобнял и ненадолго задумался.

— А ты знаешь, я когда в Германии играл, часто на встречи с «Гамбургом» сюда приезжал, — тренер посмотрел оценивающе по сторонам и продолжил. — Тогда здесь был другой стадион. Совсем не похож на этот. Он вмещал гораздо больше зрителей, да и развёрнут был с севера на юг. Когда я вернулся в Россию, старый стадион полностью снесли, а весной 1998 года здесь уже появился этот красавец.

Бородюк замолчал. Каждый думал о своём.

— Саня, — вдруг начал Бородюк. — А я ведь на этом старом стадионе никогда не выигрывал. Помню, однажды сыграли вничью, а остальные матчи мой клуб проигрывал «динозаврам». Это прозвище было такое у местного клуба, — усмехнулся мужчина. — Надеюсь, сегодня мы выиграем и этот стадион тоже станет для меня счастливым.

— Получается, и я здесь не выигрывал. Ну, мы это обязательно сегодня исправим. Для этого надо, всего лишь, обыграть какую-то Италию. Пустяки! Правда, Генрихович?

Бородюк засмеялся и похлопал меня по спине.

— Ладно, победитель, иди к остальным. Сейчас лёгкую пробежку сделаем, а потом «стандарты» начнём отрабатывать. Как там твоя рука?

— Честно? Синяк меньше, только когда пальцами двигаешь, то болит. Но терпимо. Так что не волнуйтесь, всё будет пучком.

Тренировка продлилась от силы минут сорок. Даже вспотеть толком не успели. После обеда был «тихий час» и я даже успел немного вздремнуть. После лёгкого перекуса, всю команду собрали в большом зале, где присутствовали Мутко с Фетисовым. Да, уж… сейчас начнётся! И действительно, сразу после «лекции» Юрия Павловича, началась «политинформация» от спортивных чиновников. Я с отрешённым видом слушал весь этот бред о патриотизме, а в конце выступления глава РФС нас и «пряником» поманил.

— Мужики, вы ДОЛЖНЫ постараться, нет вы ОБЯЗАНЫ выйти в полуфинал. А уж мы в долгу не останемся. Поверьте, после чемпионата будем с каждым в отдельности решать ваши личные и жилищные вопросы. В общем, мы на вас надеемся. Не подведите нас.

После этого пафосного обращения в помещении наступила тишина. Вот нахера было на нас «давить» перед самой игрой. Мы что, дети малые и не понимаем всю ответственность перед тренерским штабом, многомиллионными болельщиками и, наконец, нашей Великой Державой? Мы что, свою Родину не любим и не гордимся ею? Да каждый из нас хочет проявить себя на Мундиале на все сто процентов. Это ведь и в наших интересах. От этого зависит наша дальнейшая футбольная карьера… И душа поэта не выдержала.

— Так, ребята, записываемся в очередь. Кому там жильё в Кремле выбить у правительства? С видом на Красную Площадь. Или особняк в Подмосковье желаете? Чтобы там речка была, лес, ну и живность, естественно, в нём присутствовала. Вдруг, захотите поохотиться на кабанчика или лося. Чего парни хотите? Не стесняйтесь, к нам сегодня золотая рыбка со щукой пожаловали.

Ребят наконец-то отпустило и они рассмеялись, а Мутко аж побагровел от моего нахальства. Здесь нужно отдать должное Фетисову, который не растерялся и с улыбкой ответил:

— Не переживай, Саша, в обиде не оставим. Ты своей игрой заслужил гораздо больше. И, насколько я знаю, в правительстве этот вопрос тоже уже обсуждался. Премия премией, а подарками не обидим.

В отличие от Мутко, Фетисов мне был симпатичен как человек. Я его считал «своим». Он знал о чём говорит. Этот, выдающийся в прошлом хоккеист, тоже получал за победы в крупных турнирах разные ценные подарки от государства и клубов. И я считаю это нормальным явлением. Добился нужного результата, прославил свою страну на спортивной арене — будь добр получи «пирожок с полочки», а то и не один. Думаю, в моём случае, я уже на целый кондитерский отдел заработал.

— Вячеслав Александрович, даю вам слово, что Италию мы возьмём. Как и полуфинал с финалом. Вот девятого июля и поговорим о подарках, — перешёл я на серьёзный тон.

— Виталий Леонтьевич, команде пора собираться и выезжать на игру, — разрядил обстановку главный тренер.

— Ну, тогда ни пуха ни пера вам. Вперёд за победой! Встретимся уже после игры, — пожелал нам успехов Президент РФС.

Когда я выходил из помещения, то увидел улыбающихся Сёмина, Бородюка и Фетисова, последний и вовсе мне подмигнул. во даёт мужик! Через полчаса я уже сидел в автобусе и удивлялся происходящему на улицах. Наш кортеж сопровождали аж четыре полицейских машины, но их присутствие нам особо не помогало. Мы всё равно ехали с черепашьей скоростью. Наверное, пешком и то было бы быстрее. Расстояние от отеля до стадиона было чуть более двух километров и вот этот отрезок пути мы ехали почти полчаса. Да я бы пробежал его уже раз десять туда и обратно. По улицам, в сторону арены спокойно и мирно шли тысячи и тысячи людей. В этом людском потоке все перемешались. И русские, и итальянцы, и французы, и немцы с испанцами… я даже кого-то с американским флагом увидел! Все они напевали свои национальные песни, размахивали флагами и шарфами. Многие итальянцы были одеты либо как римские легионеры, либо сенаторы в алых тогах и с венками лавровых листьев на голове. Наши тоже от них не отставали. Хватало и голубых беретов, и шлемофонов, и заячьих ушей на обручах, и кокошников, и шапок Мономаха. Два мужика вообще переоделись в алые бабьи сарафаны, а на головы напялили будёновки с алыми звёздами. Я чуть не поперхнулся, увидев троих богатырей на конях и бабу Ягу в ступе. Лошади и ступа, конечно, были не настоящими, а из картона. Но, всё равно, неужели эти конструкции пропустят на стадион? Или попросят снять? Обязательно нужно после игры кинуть им футболку. Ведь старались же.

Через несколько часов начнётся битва наших сборных и что будет после окончания матча, самому Богу неизвестно. Кто-то выйдет победителем, а кто-то и проигравшим. Здесь, в плей-офф, уже мирного исхода не будет. Как говорится «На щите или со щитом». Другого уже не дано.

Я отвернулся от окна и покачал головой. Интересно, а что будет твориться на финальной игре девятого июля? И будто услышав мои мысли, Максим Константинович вставил и свои три копейки: на игру были проданы все билеты. А ведь это, без малого, пятьдесят семь тысяч зрителей! А в Берлине так вообще семьдесят четыре тысячи с половиной зрителей будет! А уж когда они все заорут! В общем, весело будет в столице Германии. Осталось малое — туда попасть.

Когда подъехали к стадиону, то я увидел два огромных экрана, на которые должна будет транслироваться игра. Тут соберутся поклонники футбола, у которых не было возможности попасть на стадион. Было бы отлично их поблагодарить после игры, но как?

Может на стадионе помахать им в камеру? Левой, которая в шине. Нет, однозначно, когда буду выходить на поле, её сниму, так как мешает полноценно двигаться. Я обколотился головой о шторку на окне и погрузился в мысли о доме. Интересно, как там мама? Сегодня ей исполняется сорок один год. Я и прошлый её день рождения пропустил, и на этот не попаду. Она сейчас, наверное, с Олей на стол накрывают, готовятся смотреть нашу игру с Италией. «Медовик» испекли, шницелей с отварным картофелем и селёдку под шубой приготовили. У меня даже рот слюной наполнился. А если поздравить её на камеру?

Я стоял возле скамейки запасных и вместе с болельщиками пел гимн своей страны. Эффект от многотысячного хора, в почти замкнутом пространстве, создавал настолько эмоциональный результат, что пробивало аж до слёз. После окончания пения раздались настолько оглушительные аплодисменты, что я даже содрогнулся.

Опустившись в кресло, положил руки на подлокотники, расстегнул верх спортивной куртки и поправил шинную повязку, которая была наложена поверх нательной футболки. Андрей Викентьевич на мою просьбу снять жёсткую повязку лишь приподнял брови и устало вздохнул. Ну, что же, будем играть с ней.

Глава 13

Германия, Гамбург. 30 июня 2006 года.

Лёха Смертин отправился к бригаде бельгийских арбитров, где к ним присоединился капитан итальянцев Фабио Каннаваро. Монетка полетела ввысь и упала на траву. По довольной улыбке Смертина я понял, что наш капитан угадал сторону монеты. Лёшка выбрал ввод мяча с центра поля.

Удивительное совпадение, но сегодня обе команды вышли почти в одинаковом комплекте формы. Нас «роднили» белые шорты и синие гетры, чего не скажешь о цвете футболок. Против синих, итальянских, мы были облачены в красные цвета. Стадион в предвкушении начала матча, торжественно загудел. Наконец, раздался свисток де Блекере и Саня Кержаков отдал мяч Алдонину. Всё, начало положено! Теперь осталось пожелать ребятам удачи и попросить Госпожу Фортуну нам немного подыграть. Хотя бы самую малость. Для нас и так было большой удачей то, что на поле отсутствовали травмированный Алессандро Неста и дисквалифицированный Марко Матерацци. В наших же рядах не было травмированных Жиркова и Аршавина.

Мои начали на своей половине поля перекатывать мяч друг другу, но высокий прессинг соперников, заставил их ошибиться на первых же секундах матча. Игорь Акинфеев, получивший пас от Игнашевича, весьма неудачно выбил мяч на Алексея Березуцкого, который элементарно не дотянулся до него и он по-глупому ушёл за боковую линию.

Итальянские болельщики тут же оживились и стали эмоционально поддерживать своих игроков. Соперник тут же ввёл мяч из аута. Тони, получив мяч, ворвался на скорости в штрафную и попытался атаковать наши ворота. Спасибо Серёге Игнашевичу, который вовремя подставил ногу и мяч ушёл на угловой. Последовал навес с правого фланга. Быстров опередил Гаттузо и чудом выбил мяч головой из штрафной. Итальянцы моментально подбирают мяч и тут же следует пас в штрафную на открывшегося Тотти. Франческо мастерски обыграл Алдонина и сделал прострел во вратарскую. Я даже залюбовался на эту быструю атаку. Но нас опять выручил Игнашевич, выбивая мяч на очередной угловой. Только без паники, парни. Всё будет хорошо.

Сёмин занервничал и подорвался со скамейки запасных. Он начал было отдавать указания игрокам, но все попытки докричаться до ребят были бесполезны из-за сильного шума зрителей. Чувствую, что наш главный тренер только голос напрасно сорвёт.

Итальянцы в это время разыграли мяч с углового и Пирло сделал мастерский навес во вратарскую. В игру тут же вступил Акинфеев и кулаками выбил мяч за пределы штрафной. Но мяч опять первыми подобрали итальянцы. Последовала игра в «стеночку» и Тони входит в штрафную, не отпуская мяч далеко от себя. Березуцкому-старшему ничего другого не осталось, как в подкате выбить мяч за лицевую линию. «Скуадра адзурра» словила кураж и попыталась побыстрее подать угловой. Да, уж… слова тут бесполезны. Сёмин поджал губы и только пальцами на руках щёлкает. Сейчас самое главное не сломаться. Выдержать эти первые натиски на наши ворота, успокоиться и плавно перейти к «своей» игре. Но, увы, ребята просто растерялись.

Последовал третий розыгрыш углового. Мяч, как пушечное ядро полетел в столпившихся игроков. Каморанези выигрывает борьбу на «втором этаже» и, не раздумывая, пробивает головой по воротам. Трибуны ахнули, а мяч чудом прошёл в метре от перекладины.

Последующие минуты наша сборная пыталась из-за всех сил выйти со своей половины, но у ребят ничего не получалось. Соперник носился по полю как угорелый и не давал нашим ни одной возможности прийти в себя. М-да… Такого начала даже я не ожидал.

Неужели прогнозы Паулы оправдаются? Ведь в реале именно эта команда и выиграла чемпионат мира. Я поднял голову на трибуны и чуть с кресла не свалился. Кто-то из российских болельщиков изготовил плакат «С нами Граф Дракула!». Я усмехнулся. По мне, это уже явный перебор. Это всё фильм о Дозорах с его вампирами и оборотнями. Вот выйду на поле и заявлю на камеру: «Всем выйти из сумрака!».

Игра продолжалась и на десятой минуте Каморанези с двадцати метров пробил рядом со штангой. А спустя две минуты Дзамбротта сместился с правого фланга в центр, продвинулся к линии штрафной и нанёс просто нереально мощный удар в нижний угол, прямо впритирку со штангой. Не знаю как, но гений Акинфеев, каким-то чудом «вытащил» мяч и перевёл его на угловой. До середины первого тайма итальянцы продолжали доминировать на поле, в то время как мои партнёры не провели ни одной осмысленной атаки.

Сёмин находился в такой прострации, что даже сидеть уже не мог. Он подхватился и стал нервно ходить вдоль бровки, пытаясь внести в нашу игру хоть какую-то осмысленность. Но я буду честен — «синие» нас переигрывали и в скорости, и в принятии решений. Ребята просто стояли на своей половине поля и пытались обороняться. Всё! Пока у них это с горем пополам получалось, а что будет потом? Про атаку я, вообще, промолчу. Сашка Кержаков, конечно, пытался цепляться за мяч, но… Паула была права — один в поле не воин.

Прошло ещё около десяти минут и до Сёмина, наконец-то, дошло, что на поле нужно что-то менять. Он подошёл к Бородюку и отдал какие-то указания.

— Саня, срочно разминайся. Меняешь Быстрова. Давай, — хлопнул меня по правому плечу Генрихович и я, не веря услышанному, тут же убежал разминаться.

С моим появлением трибуны ожили и начали скандировать: «Граф! Граф!». Я поднял правую руку в приветствие и болельщики ещё больше загомонили. В том месте, где я разминался, мяч ушёл в аут. Я подхватил «круглого» и, немного пожонглировав на камеру, подкинул его за спину и пяткой отдал мяч в руки Андреа Пирло. Итальянец улыбнулся, а болельщики аж захлебнулись в аплодисментах моему трюку с мячом. Бельгиец не выдержал этого цирка и, подбежав к бровке, сделал мне замечание на английском. Я прижал руку к груди и покаянно кивнул, соглашаясь с арбитром. Подумаешь, немного похулиганил, да публику повеселил.

Когда заканчивал разминаться, то наши, к моему большому удивлению, перешли в контрнаступление. Билялетдинов помчался по дальнему флангу, вошёл в штрафную и, дождавшись Кержакова, прострелил на линию вратарской. Саня в одно касание пробил по калитке… но мяч пролетел на пару сантиметров выше ворот. Кержаков, как и болельщики, схватился за голову и стал непонимающе оглядываться. Эх, Саня, Саня… А ведь сейчас ты мог нас сильно выручить. Увы…

Я прибежал в техническую зону и под руладу матершинных слов, исходящих от Юрия Павловича, начал быстро переодеваться. Всё, я «Готовченко», стою на бровке и жду паузу в матче. Наконец, арбитр останавливает игру из-за фола итальянцев против Алдонина. Это Гаттузо совершенно нелепо въехал в центре поля в голеностоп Жеки. Андрей Викентьевич с Вадимом тут же помчались оказывать помощь, а бельгиец показал первый в матче «горчичник». Гаттузо пытался оспорить данное решение арбитра, но его быстро увели от греха подальше свои же партнёры.

Гришанов показывает руками замену и Сёмин отдаёт Димке Лоськову указание срочно разминаться и готовиться выйти на поле. Такой поворот событий развернул планы тренерского штаба на сто восемьдесят градусов. После того, как хромающего Женьку увели с поля, я выбежал вместо него. На табло горела уже сорок третья минута. С учётом компенсированного времени, мне останется сыграть всего четыре-пять минут. Вот, почему не выпустили меня пораньше? Эх, Семён Семёныч!

Трибуны радовались моему выходу, как глотку воды в знойный день, а я бежал к месту нарушения и думал лишь о будущей стратегии. Всё было не просто плохо, а катастрофично. Сборная держалась только благодаря непробиваемой защите. Хоть в этом Сёмин поступил умно.

Смертин разыгрывает штрафной и мяч уходит на Билялетдинова. Динияр, не видя продолжения развития атаки, тут же отдаёт длинный пас нашему вратарю. Ну, вот почему, он так не уверен? Можно же было отдать пас мне.

Итальянцы начали прессинговать нас по всему полю. Игнашевич выбивает мяч на чужую половину поля. В борьбе с Барцальи, Кержаков получает удар локтем в голову. Бельгиец фиксирует нарушение, но предупреждение «макароннику» не выносит. Ну, что сказать? Фол тянул на жёлтую карточку, но в этом эпизоде итальянцам просто повезло.

В этой паузе Лоськов меняет Быстрова, а я побежал в штрафную соперника. До ворот было около тридцати пяти метров. Лоськов делает навес на одиннадцатиметровую отметку. Игнашевич оказался первым на мяче и тут же скинул головой на Кержакова. Саня попытался обработать мяч грудью и пробить по воротам, но, видимо, занервничал и мяч попал ему в руку. Арбитр не зевал и этот момент видел. Бельгиец останавливает встречу. Сашка начал спорить с бельгийцем и объяснять, что мяч задел только его плечо. Однако аргументы Кержакова были арбитру до одного места. Хорошо ещё, что «горчичником» не наградил.

Пирло торопится ввести мяч в игру и делает дальний заброс на правый фланг. Тони у Дюхи мастерски выиграл верховую борьбу и тут же попытался продвинуться в нашу штрафную. Но мой друг его всё-таки догнал и распластался в опасном подкате, выбив мяч в аут, при этом неудачно задев ногу «макаронника». Лука тут же с криком упал на газон и начал корчится от боли. Знаем, мы это уже проходили. Сейчас встанет и побежит, как ни в чём не бывало. Ох, уж эти актёры!

Дюха получил заслуженное предупреждение. Все понимали, назревает весьма опасный штрафной. До ворот всего восемнадцать метров. Я встал в «стенку» и оказался крайним справа. К мячу подошли Пирло и Тотти. Оба игрока совершенно мастерски пробивают штрафные. Акинфеев начал отдавать указания Игнашевичу и двигать «стенку». Мы сместились вправо аж на полтора метра и стали ждать розыгрыш штрафного. Итальянские болельщики орали, словно ужаленные. Они просили свою команду забить гол.

— Vai goal! Vai goal! — эти крики аж по ушам били.

И тут я вспомнил, что в будущем стали класть игрока позади «стенки». Это на тот случай, если игроки подпрыгнут, а мяч будет пущен низом. Лучше перестраховаться и пожертвовать одним игроком, чем рисковать. Поэтому я подозвал Дюху и быстро объяснил ему задачу. Друг согласился без проблем и тут же упал на траву спиной к бьющим. Это он правильно мыслит. А то, не дай Бог, мяч угодит в руку и тогда нас будет ожидать уже пенальти.

Раздался свисток бельгийца. Тотти пробежал мимо мяча, а Пирло закрутил с правой ноги. Я выпрыгнул и увидел, что мяч летит прямо на меня. Ещё успел прижать подбородок к груди и закрыть глаза. Тут же получил ощутимый удар в левое предплечье. Приземляюсь на газон и падаю на четвереньки. Вот же, зараза! У Пирло удар, как по наковальне. Снова страдает моя левая рука. Хорошо, что удар пришёлся по касательной и это не пенальти. Мяч уходит на угловой. Однако, использовать «стандарт» итальянцы не успевают. Раздаётся свисток об окончании первого тайма. Ко мне подошли уставшие ребята и поинтересовались моим состоянием. С помощью Дюши я поднимаюсь на ноги и перед моими глазами появляются наши врачи. Быстро же они бегают.

— Викентьевич, да всё нормально. Рука только побаливает, — начинаю пояснять.

— Саня, не учи меня делать мою работу и я не скажу куда тебе идти. Давай аккуратно осмотрим твою руку и только тогда поймём, что с ней, — отвечает Гришанов и ставит свой чемоданчик на траву рядом со мной.

Команда уходит в раздевалку, а я остаюсь с медиками на поле. Врач согнул и разогнул руку в локте, покрутил кисть, попросил сжать левой рукой его пальцы. Да не один раз, а несколько. Видимо, его что-то серьёзно насторожило.

— Ох, не нравится мне эта травма, — подытожил он осмотр. — Короче, после игры тебя ожидает очередное МРТ.

— МРТ так МРТ. Только на поле выпускайте.

Я взял бутылку воды и полностью вылил её себе на голову. Затем, правой рукой собрал свои длинные волосы в ладонь и уложил их назад. Как же мне надоели эти пакли! После Мундиаля обязательно их укорочу. И плевать мне на контракты с «Nike» и с «Zara». Сделаю себе короткую модельную стрижку, как у Морозова в его последние годы жизни. Кажется, она «фейд» называется? Если ему нравилось, то и мне подойдёт. Стану законодателем новой моды в мужских причёсках.

Я вошёл в подтрибунное помещение и нос к носу столкнулся с Волошиным. Было видно, что он спешит на поле.

— Саня, ты как? — мимоходом бросил администратор команды.

— Жить буду, — решил сострить я.

Тормознувшись на полпути к выходу, Максим Константинович добавил:

— Представляешь, если окажемся в полуфинале, то попадаем на хозяев турнира. Они сегодня по пенальти одолели аргентинцев.

— Ну, немцы, так немцы! И с ними можно играть, — философски пожал я плечами и побрёл в раздевалку.

В «святая-святых» тренерский штаб разбирал игру в обороне. Я прошёл к своему месту, а Гришанов на ухо стал что-то нашёптывать Сёмину. Видимо, обо мне докладывает. Когда «разбор полётов» закончился, Дюха повернулся ко мне и хлопает рукой по моей коленке.

— Оказывается, Саня, немцы обыграли Аргентину. Если пройдём итальянцев, то с «фрицами» играть будет полная жопа, — пригорюнился он.

— Неужели?! А ты не думал, о чём сейчас думают немцы? Может они нас боятся и просят всех Богов, чтобы им достались итальяшки. Не парься, Дюха. Давай сначала обыграем «Скуадру адзурру», а потом будем думать о «Бундестим».

— Здесь я с тобой полностью согласен, — выдохнул Ещенко. — Знаешь, с итальяшками играть очень тяжело. Они такие быстрые! Носятся по полю, словно им финалгоном задницу намазали, — сказал Дюша и засмеялся.

А я представил себе картину, как перед матчем они все дружно нагибаются, спускают трусы и Марчелло Липпи из тюбика мажет им филейные части и приговаривает: «Италия в тебя верит!». И мне стало так смешно, что заржал на всю раздевалку. Сначала все смотрели на меня с недоумением, но постепенно, видя, что я не могу остановиться, тоже стали смеяться. Как говорится, смех заразителен. Через пару минут, вытирая слёзы, я успокоился и подумал пойти плеснуть в лицо холодной водой, но не тут то было. Меня обступили с желанием узнать причину моего веселья. Сдерживая себя от смеха, пришлось в красках рассказывать и показывать сцену, которую я про себя назвал — «Итальянский настрой перед игрой». Лучше бы я этого не делал. От смеха «умирали» уже все. Как жаль, что нужно выходить на второй тайм, а то мы с удовольствием задержались бы в раздевалке и ещё немного посмеялись над итальянцами. Теперь, главное, когда выйду на поле и увижу соперников, снова не засмеяться.

В подтрибунке я встретил Андреа Пирло, который при сближении, на сносном английском, спросил:

— Ты как, Алекс? — и указал на мою левую руку.

— Спасибо, всё хорошо. Но лучше под твою пушку больше не попадать, — отшутился я.

Итальянец засмеялся, извиняясь похлопал меня по спине и мы продолжили путь на поле.

Я потряс левой кистью и пошевелил пальцами. Появилось странное ощущение, будто я её отлежал. Какие-то странные покалывания, онемение, иногда даже будто ток пробегал под кожей. Причём, всё это концентрировалось на мизинце и безымянном пальцах. Я даже растёр фаланги, но всё было бесполезно.

После свистка арбитра итальянцы сразу ринулись в атаку. За первые пять минут наши противники не только подали два угловых, но и три раза прицельно били в створ наших ворот. Если бы не удачная игра Акинфеева и перекладина, то быть бы нам битыми по всем статьям.

«Скуадра адзурра» в эти минуты напоминала мне асфальтоукладочный каток. Но, видимо, мы были сделаны из калёного железа, поэтому неким чудом устояли и не пропустили. На бедного Сёмина было страшно смотреть. Красный как рак, с трясущимися руками и сорванным до хрипоты голосом. Интересно, сколько тренеры теряют нервных клеток в таких непростых матчах? Кому-то футбол даёт цветущий и спортивный вид, а кто-то и здоровье теряет.

Пробегая вдоль бровки, в очередной раз, увидел Юрия Павловича. Его отрешённый взгляд говорил о новых идеях, бурлящих в голове. Я его прекрасно понимал. Такая снулая игра к ничему хорошему не приведёт. Болельщики могли сколько угодно выкрикивать моё имя, но футбол так не работает. Сборная Италии не та команда, чтобы её в одиночку обыгрывать. Нужны командные действия в атаке, а у нас, к сожалению, вся тактика построена на обороне.

Наконец, мяч перехватил Дюха и, без лишних раздумий, сразу же прострелил на меня. Подхватив мяч в районе средней линии, я тут же включаю максимальную скорость. На меня с двух сторон кинулись итальянские защитники. Шансы убежать были равны нулю. Эти костоломы снесли бы меня и даже глазом не моргнули. И тут вижу, что итальянский голкипер зачем-то покинул ворота, выйдя вперёд метров на пять. Эх, погибать, так с музыкой! И я пробиваю с правой ноги по воротам. Такого от меня не ожидал никто! Джанлуиджи, словно лось, ломанулся обратно к воротам. Болельщики оживились, но мяч попал в правую крестовину и ушёл за лицевую линию. Эх, какой был бы гол! Стадион выдохнул, а затем раздались знакомые звуки аплодисментов. Пристрелочка прошла успешно. «Буффонище», наверное, реально ссыканул в этот момент и перекрестился после того, как понял, что мяч миновал ворота. А вот Марчелло Липпи это не понравилось. Он с недовольством тут же начал высказывать своим игрокам претензии.

Я потрогал пальцы и по моему позвоночнику поползла струйка ледяного пота. Я не чувствовал мизинец, безымянный, средний, и половину ладони. Будто заморозку укололи. А вот само предплечье кидало то в жар, то в холод. И в остальные пальцы стреляло током. Я ещё раз сильно потряс рукой, но это не помогло.

— Сань, ты в порядке? — окликнул меня Дюха.

— У меня что-то странное с левой рукой происходит, но меняться не буду.

— Ты уверен? Может к медикам подбежишь? — насторожился мой друг.

— Нет, Андрей, они меня сразу заменят. Лучше я здесь побегаю. Хочу парочку голов нарисовать.

Последующие десять минут игра постоянно зависала в середине поля. Я и так, и этак пытался прорваться по флангу, но всё было безуспешно. Итальянские защитники хитрили. То в «коробочку» меня возьмут, то руками придержат. И, что интересно, каждый раз, совершая мелкие фолы, они выслушивают замечания бельгийца, мило улыбаются и продолжают фолить. И что с этим делать, я не знал. Уж больно лояльный арбитр нам сегодня попался. Наверное, поклонник «Скуадры адзурры». Вот и прощает этим гадёнышам такое поведение.

Шла уже шестьдесят пятая минута матча. Итальянцы планировали подавать угловой с левого фланга. Соперник почти всей командой сгруппировался в районе вратарской. Я же стоял рядом с одиннадцатиметровой отметкой и слушал как Игорь раздаёт указания ребятам. Мне предстояло опекать Каннаваро. Раздался свисток арбитра и Пирло тут же навесил на ближнюю штангу. Первым к мячу успевает Тони, который затылком переправляет мяч дальше во вратарскую. Каннаваро тут же рванул к мячу. Преграждая телом путь, я пытался помешать ему добраться до мяча. Фабио тут же сильно толкает меня в грудь и я заваливаюсь спиной на газон. И тут стадион потряс радостные крики итальянских болельщиков. Нам что гол забили? Да ну, нахер! Кто? Как? Поднялся на ноги и, первым делом, попытался обратиться с претензией к арбитру, который стоял в метрах десяти от меня.

— Реф, на мне сфолили! «Пятёрка» толкнул меня в грудь, — кричу я на английском, показывая рукой на себя.

Но бельгийцу мои слова были по барабану. Махнув на него рукой, я повернулся к поникшим парням. Оказывается, был автогол. В этой сумасшедшей сутолоке мяч от головы Игнашевича влетел в наши ворота. Серёга, как убитый, сидел на траве и тяжело дышал. На нас он даже не смотрел. Знаем, были, видели. Ему сейчас хочется просто провалиться под землю. Никого не видеть, никого не слышать. Жизнь закончена, дайте мне яда. Да, что говорить, вся команда была убита случившимся.

— Ну? И чё мы грузимся?! — не выдержал я. — На нас сейчас смотрят миллионы болельщиков! Ноги в руки и вперёд отыгрываться. Я домой пока не собираюсь!

Дюша вздохнул, но тут же подхватил мяч из ворот и побежал к центру поля. А ребята, словно похоронная бригада, поплелись к центральной линии. Спортивная злоба должна быть у парней, а вместо этого мне видится какая-то опустошённость. Неужели, они для себя решили, что матч уже проигран? Конечно же, мы уступаем в классе и мастерстве итальянцам, но мы всё равно должны доказать всему миру, что тоже чего-то стоим и можем побеждать лучшие команды планеты.

Смотрю в сторону технической зоны. Сёмин стоит скрестив руки и молча смотрит на нас. Как мне показалось, Юрий Павлович разом постарел, лицо осунулось, взгляд потух, весь оптимизм с азартом улетучились. И меня вдруг взяла ТАКАЯ злость, что кажется готов был голыми руками всех и вся рвать и метать. Я НЕ СДАМСЯ! До конца матча ещё есть около тридцати минут. И это время будет моим. Не хотите играть? Ну, что же, буду играть сам! С одной рукой, но буду.

Мы разыграли мяч с центра поля и начали атаку по левому флангу. Я понёсся в сторону чужих воротам, в надежде получить навес или прострел от Билялетдинова, но Динияр совершенно по-глупому потерял мяч и «макаронники» тут же перешли в контратаку. Не успел я дойти до средней линии, как Лёха Смертин поборолся с Пирло и отобрал мяч у линии нашей штрафной. Ему хватило доли секунд оценить обстановку на поле и запустить мяч в мою сторону. Вот, это уже интересно. Молодец, Лёшка!

Пока мяч был в воздухе, увидел, что на чужой половине поля остался Кержаков и трое итальянцев. После чего рванул к месту падения мяча. Достигнув мяча, первым же касанием прокинул его мимо Дзамбротты, оставив того не у дел. Ещё пара секунд и я приблизился к штрафной. Барцальи тут же выдвинулся на меня, а Кержакова «пас» Каннаваро. Трибуны, в ожидании гола, оживились. Я вошёл в штрафную. Сближаться с защитником не стоило. Не факт, что если меня уложат на газон, лояльный бельгиец укажет на «точку». А рисковать таким шансом просто нельзя. Сделал ложный замах правой ногой, Барцальи в падении попытался блокировать удар, но я пяткой откинул мяч в сторону и остался один на один с Буффоном, который семимильными шагами сокращал дистанцию до меня. Слева уже приближался Каннаваро. Кержаков был практически на линии вратарской. Поэтому я, вместо удара, подсек мяч влево и, как в замедленном кино, смотрел, как Саня в падении головой вколачивает мяч в пустые ворота. ГОЛ! 1:1. Мы опять в игре. Кержаков поднимается с газона, неверяще смотрит в ворота и с совершенно ошалевшими глазами бежит ко мне. Под ликование болельщиков я здоровой рукой обнял его, а через несколько секунд нас поздравляли счастливые партнёры по команде. Ребята настолько были рады голу, что наконец-то поняли — не всё ещё потеряно и выход в полуфинал это реальность. Я побежал к трибуне, где сидели близкие мне люди. Козырнул улыбающемуся полковнику и послал воздушный поцелуй счастливой жене. Только вот мне было невесело. Перестал слушаться мизинец на правой руке. Я его даже помял, но он ощущался как чужеродный придаток на моём теле. Дурдом. Чего ещё мне ожидать от моего организма? Я пощупал пульс на кисти и в локте — всё хорошо. Значит нерв где-то пережался.

Игра возобновилась настоящим штурмом наших ворот. В ближайшей паузе итальянцы делают двойную замену. Вместо Каморанези и Пирло на поле выходят Оддо и Бароне. Чувствуется, что с настроем у итальянцев всё в порядке. Им, кровь из носу, нужна победа. Они много двигаются, меняя направления своих атак. Высокая скорость не мешает им играть почти без ошибок в передачах. Нам только оставалось отбиваться и выбивать мяч на одинокого Кержакова.

На восемьдесят первой минуте наш единственный нападающий рванул за мячом, но, пробежав десяток метров, остановился и схватился за заднюю часть бедра левой ноги. Затем сел на газон и показал руками жест замены. А вот итальянцы и не подумали выбить мяч в аут. Пришлось Динияру, ценною жёлтой карточки, нарушать правила и фолить на Перротте. Арбитр разрешает медикам оказать помощь Кержакову. Итальянские врачи тоже рванули к своему игроку, который при падении, похоже, получил травму спины. Эта пауза была нам как глоток свежего воздуха. Хоть немного передохнём. Я пошёл за водой и услышал как стадион взорвался выкриками. Оказывается, кто-то прорвался сквозь охрану и выбежал на поле. Я пригляделся к бегущему и понял, что это девушка. Далее, я был шокирован происходящим до глубины души. Нарушительница на бегу сняла подобие сарафана и осталась в одних трусиках, которые ничего не скрывали, и кроссовках. Силиконовая грудь, раскрашенная под футбольные мячи, колыхалась в такт движению. И я как загипнотизированный смотрел на этот четвёртый размер — вверх, вниз, вверх, вниз, вверх, вниз — даже о проблемах с рукой забыл.

Только успел подумать про Лену, как понял, что эта ненормальная бежит в мою сторону. Сотрудники безопасности тоже неслись за девушкой, в надежде поймать её, но она петляла как заяц и ловко от них уходила. Когда до неё оставалось около пятнадцати метров, я понял, что эта «леди» точно по мою душу, так как отчётливо услышал выкрики: «Алекс! Алекс!». Если бы я начал от неё убегать, то люди ещё больше бы смеялись. А клоуном я быть не хочу, поэтому уже через несколько секунд девушка вцепилась в меня как клещ.

— Алекс, я Моника. Благодаря тебе я стану девушкой недели, — протараторила она на хорошем английском языке, а я сразу же попытался отстранить её от себя.

Всё футболисты, болельщики и даже арбитр хохотали, как ненормальные, а вот мне было не до смеха. Я аккуратно освободился от рук будущей «девушки недели» и попытался снять с себя мокрую от пота майку, чтобы прикрыть её наготу. Но понял, что левая рука ниже плеча меня практически не слушается. Спасибо нашему капитану. Лёшка моментально стянул свою футболку и передал её Монике. Довольная девушка тут же напялила мокрую майку на себя.

Нужно отдать должное подбежавшим сотрудникам безопасности. Они не стали выкручивать нарушительнице руки. Один сотрудник аккуратно взял болельщицу под локоток и повёл к полицейским. Моника не комплексовала, лишь белозубо улыбалась и активно раздавала свободной рукой воздушные поцелуи всем желающим.

Да, уж… Ради пиара люди готовы идти на всё. Не удивлюсь, если в завтрашних газетах крупным планом будут фотоснимки обнимающей меня Моники. А если добавить то, что нашу игру смотрят миллионы людей, то скоро об этой гламурной модели будет знать весь мир. Потом ещё и футболку Смертина на аукционе продаст, и заработает приличные деньги.

Было бы смешно, но я не чувствовал уже ВСЮ левую кисть. Она даже как-то загнулась внутрь. Видимо нерв сдавило. Уходить мне сейчас никак нельзя. Нам нужен ещё один гол.

Смертин побежал к скамейке за запасной футболкой, а я решил попить воды. Максим Константинович подал мне открытую бутылку. Отхлебнув, я услышал обращение Сёмина.

— Саша, играть будешь в нападении. Понял? У Кержакова травма и его заменит Марат. Постарайся совершить очередное чудо. Я в тебя верю, сынок.

— Хорошо, Юрий Палыч. Передайте медикам, что у меня сдавило нерв на левой руке, она не двигается и я ничего не чувствую. Как парализовало. Но я уйду только после того, как забью гол.

И не дав побледневшему мужчине даже слова вставить, побежал занимать новую для себя позицию. После того, как поле покинули Кержаков и Перротте, игра возобновились. До конца основного времени оставалось играть всего пять минут. Ещё бельгиец минут пять-шесть добавит, так как было много замен и остановок в матче. С моей проблемой дополнительные таймы я просто не потяну. Поэтому, кровь из носа, но нужно за это время организовать ещё один гол. Но, как? Я вижу только один выход — ждать длинного навеса от партнёров и убегать на скорости к воротам Буффона. Кстати, я вспомнил, что его фамилия с итальянского переводится как клоун. Вот пусть он и посмешит наших болельщиков, когда будет вынимать мяч из своих ворот.

Итальянцы разыгрывают штрафной и пытаются прорваться к нашим воротам. Парни молодцы, не дрогнули, тут же выбив мяч на угловой. В этой паузе и произошли замены в командах. Вместо травмированных игроков на поле вышли Измайлов и Дзаккардо. Итальянские болельщики, как сумасшедшие подгоняли своих футболистов, требуя забить гол. Я был единственным из команды, который не находился в штрафной площади. Возле центрального круга меня караулили Дзамбротта и Барцальи.

Раздался пронзительный свисток арбитра. Моментально последовал навес на дальнюю штангу, где Вася Березуцкий поборолся на «втором этаже» с Тотти. И тут мяч, непонятно от чьей головы, отлетел к боковой линии. Первым на мяче оказался мой друг. Мгновенно сориентировавшись, он выбил мяч на левый флаг. Я как будто знал, что он это сделает, поэтому и был готов к такой ситуации. Ещё когда Дюша бил по мячу, уже стартанул с центральной зоны на фланг. На большой скорости оторвался от Дзамбротты. Ещё пара секунд и уже точно понимаю, куда должен приземлиться мяч. В этот момент от наших болельщиков пошёл громкий галдёж. Мяч ударился именно там, где я и предполагал — об газон на чужой половине поля, в пяти метрах от средней линии. Достигнув мяча, обработал его грудью и опустил на траву. Сердце колотилось так, что кажется, ещё один удар и выпрыгнет из груди. В ушах будто поселились барабанщики, долбя по перепонкам «Бух-Бом-Бух-Бом». И тут для меня время внезапно замедлилось, а звук ушёл куда-то на второй план, словно оказался в звуконепроницаемом мыльном пузыре. Я видел только мяч, поле и неугомонного Барцальи, который пытался меня догнать. А вот, хер тебе, а не мячик! Ускоряюсь и уже через пару секунд вхожу в штрафную. Поднимаю глаза в сторону ворот, а на меня уже несётся «клоун». Я даже спиной «вижу», что позади меня Барцальи, дышащий мне в затылок. Поэтому, под звук своих «барабанщиков», смещаюсь немного в центр, делаю шаг, второй и на третий, подсекая мяч, бью по воротам. «Снаряд» пущен в цель. Всё. Дело сделано.

Я немного притормаживаю и тут же получаю резкий удар в спину от итальянца. Ну, гадёныш. По любому, ты это специально сделал. Но и падая, я продолжаю следить за полётом мяча. Буффон всё-таки среагировал на мой удар и даже левой рукой кое-как дотянулся до мяча, но вот спасти свои ворота не смог. Мяч залетает под перекладину, а я кувыркаюсь по траве. К счастью, приземлился на газон на правое плечо. Даже не знаю, что было бы со мной, если бы я упал на больную руку. А в голове единственная мысль: «Я это сделал! СДЕЛАЛ!». После чего у меня, наконец-то, включился звук. Мама родная, это что же творится на трибунах? Таких эмоций я, наверное, никогда не слышал. Удар в тело хоть и был болезненным, но я самостоятельно поднимаюсь на ноги и начинаю кружиться вокруг своей оси, разглядывая трибуны. Сил бежать совсем нет, поэтому стою и наслаждаюсь происходящим. Но долго мне так простоять не дали. Хорошо, что первым ко мне подбежал Дюша, который знал мою проблему с рукой и не дал парням меня помять. После празднования гола, я не торопясь побрёл на свою половину поля. По дороге козырнул правой рукой Александрову, послал воздушный поцелуй любимой и оглядел радостную «скамейку запасных». Сёмина словно оживили. Ушла серость с лица, глаза горели оптимизмом и желанием идти дальше. А вот взгляд Андрея Викентьевича мне очень не понравился. Он обещал мне все кары земные и небесные. Я и сам понимал, что сильно рискую не только своим здоровьем, но и его карьерой. Но и поступить по-другому не мог.

Итальянцы таким исходом были просто шокированы, только они были профессионалами от Бога, и поэтому не сдаваться не собирались. Игра возобновилась и соперник всеми силами кинулся в атаку. Бельгийский арбитр, чтобы его черти драли, добавил аж шесть минут! Откуда он вообще такое добавленное время откопал?! За эти грёбаные шесть минут мы получили аж два «горчичника», опасный штрафной, угловой и падение Тотти возле нашей штрафной на последних секундах, на который даже Буффон прибежал. Но Боги сегодня видимо были на нашей стороне. Услышав знакомую трель арбитра, я в прострации просто упал на колени, так как не мог поверить, что этот матч наконец-то закончился и мы выиграли. Да, мы намного уступали сопернику в мастерстве, но всё же выстояли и, используя свои моменты, победили.

Я видел как мне машет кулаком Андрей Викентьевич, но резко вспомнив про маму, помчался к ближайшей камере:

— Мама, милая, с днём рождения тебя! Люблю и целую крепко-крепко! Этот гол для тебя!

— Сашка! — услышал я громкий голос Бородюка. — Немедленно сюда! Мы тебе уже вертолёт вызвали. Вот паршивец, я тебе сейчас головомойку-то устрою.

Александр Генрихович подхватил меня под правую руку и что-то выговаривая, потащил к бровке. Там меня перехватили недовольные врачи и мы побежали на выход. Сегодня уж как-нибудь без меня празднуйте. Мне срочно надо в больничку.

Позади нас бесновался стадион. Люди до сих пор не могли осознать, что мы вышли в полуфинал. Выкуси Паула, мы сделали Италию! Никто в нас не верил, а мы выиграли. «Бундестим», жди нас!

Следующая глава 28 сентября.

Глава 14

Германия. Гамбург, Бад-Бертрих, Дортмунд. 1–4 июля 2006 года.

— Deja Vu! — первое, что произнёс я, когда мою каталку завезли в палату.

Стены в пастельных тонах, фотографии городских пейзажей в чёрно-белых тонах, капельница, телевизор, белый потолок, четыре кровати, огороженные занавесками.

— Согласен, дежавю, — открыл дверь Гришанов. — Но, пока мы здесь вдвоём, давай, Саша, расставим все точки над «И». За что ты меня так не любишь?

Я не понимающе посмотрел на него, а мужчина устало опустился в кресло, растёр лицо ладонями и помассировал пальцами височную область.

— Если ты покалечишься на поле — виноватым окажусь я. С тебя взятки гладки, а нам ещё анафилактический шок не простили. Видите ли, мы не полностью собрали анамнез. А если бы у тебя сегодня не восстановился нерв, то головы бы полетели только так. Обещай мне, что ты при малейшей проблеме, сразу не мешкая, бежишь ко мне. Пожалуйста, не доводи до такого. Ты же взрослый парень. Это же и в твоих интересах сохранить здоровье, понимаешь? Я…

— СашенькародненькийГосподиживой, — влетела в палату моя жена и тут же бросилась ко мне. — Тебя увели, никто ничего не понимает, я вообще грешила на анафилактический шок. Чуть с ума не сошла. Болельщики эти везде кричат и празднуют, никак не пройти. Пока спустились с Владимиром Геннадьевичем вниз, пока нам про тебя рассказали. Вадим с нами тоже поехал, он с переводчиком там что-то уточняет. Господи, что у тебя с рукой? Почему она забинтована?

— Всё хорошо, Леночка, видишь, нашли твоего жениха живым и здоровым, — зашёл следом Александров и подал руку Андрею Викентьевичу. — Как вы тут, герои?

— Присаживайтесь на диван. В ногах правды нет. Рука у нашего героя уже в порядке. Там обширная гематома была, вот и сдавило нервы с сосудами. Прооперировали, почистили. Нужно было, Саша, тебя сразу с поля уводить. Я когда тебя смотрел, у тебя же силы в левой кисти практически не было. Но, что сделано, то сделано. Опять объяснительные придётся писать! Значит так, вы здесь ночь проведёте или со мной в гостиницу вернётесь? Вадима я тут так и так оставляю, Саше ещё МРТ утром делать будут.

— Конечно, тут, — подхватилась Лена. — Я и в коридоре могу посидеть.

— Зачем в коридоре? — недоумённо поднял брови Гришанов. — Вся эта палата оплачена, поэтому располагайтесь на свободных кроватях. Туалет с душем вон там. Ужин я тебе, Саша, отправлю из гостиницы, завтрак тоже сюда привезут. А вам всем я ужин и завтрак здесь закажу. Вы только мне список напишите, что из ваших вещей захватить.

Пока везли мой ужин с нашими вещами, мне рассказали последние новости со стадиона. Оказывается наши болельщики, не разобравшись куда я пропал, чуть не наделали с тиффози равиолей. Но последние были настолько раздавлены поражением, что на подначки не реагировали от слова совсем. Сёмину пришлось выходить на поле и объяснять ситуацию с моим исчезновением.

Русских каналов телевизор не ловил, но нам происходящее на экране было понятно без слов. Легионеры и гладиаторы не стесняясь плакали на улицах, а один тиффози на эмоциях даже топтал итальянский флаг. Никто не понимал, как «русские зайцы» смогли обойти саму Италию.

Я сделал запись для болельщиков, да позвонил маме. Ещё раз поздравил её с днём рождения, объяснил ситуацию с больницей.

— Мама ты не волнуйся, у меня уже всё в порядке. Даже пальцами уже шевелю, видишь, — я подвёл ладонь к веб-камере. — Перелома там точно нет, они же сразу меня на рентген отправили, так как МРТ очень долго делать. А потом сразу в операционную.

— Светлана Геннадьевна, там был очень сильный ушиб, сильная припухлость. Всё это и сдавило нерв. Там всё почистили, поэтому и двигательная функция с чувствительностью сразу восстановились. Не волнуйтесь, — вставил свои пять копеек наш врач Вадим.

— А вы как там? — перевёл я стрелки.

— Ну как? Вон полицейская машина снаружи стоит, так как тут весь день группа поддержки скандировала твоё имя. Сначала загорали и купались, а потом решили под окнами поорать. Вот полицейские и приехали.

— Мам, может на Мальорку уедешь пока? Я вам дом сниму, пока наш достроят.

— Саша, не надо, как-нибудь переживу. Мне Оля помогла доставку с магазина оформить, поэтому всё привозят к подъезду. Я только спускаюсь, да пакеты забираю. Диму в школу и со школы сопровождает охрана. В университет я тоже только на такси езжу. Оля у нас такая что, сам знаешь, любому отпор даст. Вон, вчера два пакета ранних абрикосов приволокла с рынка. Одно плохо из-за этого шума дети плохо спят. Я на ночь форточки открывала, чтобы бриз с моря дул, Оля так вообще к тебе на крышу ходила спать. А теперь из-за этих фанатов даже окна не откроешь, только кондиционерами от этой жары и спасаемся. Поэтому переживём этот футбол. А уже в августе полетим на Мальорку. Я уже и с университетом в Пальме связалась, они меня туда без проблем возьмут. Ой, забыла сказать, Оля тебе фотографии завтра перешлёт. К ней же в роддом приходил фотограф, так красиво Амадика наснимал — и крылышки ему одевал, и в листья капусты клал. Это твой клуб такой хороший подарок сделал.

— Обязательно посмотрю, спасибо большое.

— Так, Саша, у тебя уже поздно, поэтому иди спи. Тебе нужно сил набираться.

Утром мне сделали МРТ. Госпиталь вроде небольшой, а оснащение отличное. Два аппарата компьютерной томографии, два — МРТ. Даже был какой-то ПЕТ-КТ скан. Если не ошибаюсь, он расшифровывается как позитронно-эмиссионная томография. Врач похвастался, что их только пять штук во всей Германии. Он позволяет находить онкологию на самых ранних этапах. Вот бы такой аппарат в Рязань!

Потом нам выдали эпикриз и мы поехали в гостиницу. Собрали вещи и отправились с командой в Бад-Бертрих. На саму базу мы прибыли только в половине шестого вечера. Зайдя в номер, я, первым делом, включил телевизор, где шла прямая трансляция встречи англичан и португальцев. Шла уже тридцать седьмая минута матча, но пока было по нулям. Первую минуту я спокойно наблюдал, а потом до меня дошло, что я не вижу на поле Уэйна Руни. Вот это да! А где мой будущий одноклубник? Почему его нет в стартовом составе? Что, вообще, у Англии происходит? Неужели, мой звонок как-то повлиял на решение главного тренера англичан? А может быть Уэйн получил травму на тренировке? Недолго думая, я открыл лаптоп и стал гуглить состав британцев в этой игре. Да нет, с Руни всё было нормально. Просто, по непонятной мне причине, он оказался в числе запасных.

Первый тайм закончился, но голов я так и не увидел. А ведь за Португалию играет сам Криштиану Роналду! Правда, пока ещё молодой и без статусности. Может ещё разыграются? В это время из душа вышла довольная Лена.

— Сашуль, ополоснутся с дороги не хочешь? А то нам скоро на ужин идти. Я тебе нарукавники положила, чтобы руку не намочить.

Последовав совету жены, я отправился в «помывочную». Минут через десять я вышел из ванной комнаты и увидел развалившегося на диване Дюшу.

— С лёгким паром, братан.

— Спасибо. А ты что уже соскучился по нам? — подколол я друга.

— Ага. К родне тянет со страшной силой. Вот сижу и думаю, а не переселится ли к вам в номер, — не остался в долгу Дюша и мы дружно рассмеялись.

Второй тайм мы начали смотреть вместе с Дюхой. Лене этот матч был совсем не интересен. Как она объяснила, ей нравилось смотреть только матчи моего клуба и сборной, где я принимал самое непосредственное участие. А вот к другим играм моя жена была абсолютно равнодушна. Захватив с собой сумку с платьями, Лена отправилась к подружкам. Как я понял, ей обещали помочь с кружевами и лентами, которые нужно было пришить к юбке.

Что касается самого матча, то Руни вышел на поле только на семьдесят первой минуте, заменив уставшего Питера Крауча. Как только Уэйн вступил на газон, игра тут же оживилась. Британец не стеснялся брать игру на себя и в первые десять минут мог дважды отличиться. В первом случае, удачно сыграл португальский голкипер Рикардо, а в другом — команду Криштиану Роналду спасла только стойка ворот. Минут за пять до окончания основного времени пришла Лена и позвала нас на ужин.

— Вы как хотите, но я буду смотреть матч до победного конца, — сразу озвучил я своё решение.

— Лен, присядь пока. Осталось максимум минут семь-восемь. И если будет дополнительное время, то я пойду на ужин с тобой. А Саня пускай сидит здесь и голодает.

Жене ничего другого не оставалось делать, как присесть рядом с нами и ожидать окончания тайма, а может быть и встречи. Неужели и в этой реальности будет дополнительное время? Только я так подумал, как Фрэнк Лэмпард с правого фланга сделал навес во вратарскую соперника. Оуэн поборолся с защитником португальцев и мяч от чьей-то головы отлетел к Стивену Джеррарду. Тот не растерялся и с ходу пробил ногой по воротам. Рикардо кулаками отбил мяч перед собой и первым на добивание успевает Руни, вколачивая мяч в ворота.

— Гол, бля! Гол-л-л! — подорвался я с дивана и радостно начал орать. Затем сграбастал растерянную Лену в свои объятия и стал покрывать её лицо поцелуями.

Жена с другом были реально шокированы моим поведением. И если Лену всё устраивало (а кому могут не понравиться поцелуи?), то Дюха совсем не понимал моей радости от забитого гола в ворота португальцев.

— Саня, ты что так реагируешь? Я даже не знал, что ты фанат сборной Англии.

Вместо ответа я накинулся на друга, схватил его за щёки и стал легонько их оттягивать в стороны. Лена заливалась смехом, а Дюша просто ничего сказать не мог. Секунд через десять я убрал руки от лица приятеля и он тут же завопил:

— Спасите! Лена, забери меня от этого ненормального, — смеясь кричал Дюха, пытаясь отстраниться от меня.

Успокоившись, я скрестил пальцы на руках и оставшиеся минуты матча досматривал чуть не прыгая на краю дивана. Когда прозвучал финальный свисток, который ознаменовал победу англичан, я пару минут носился по комнате и орал как резаный. Всё-таки у меня получилось помочь Руни одолеть португальцев. Не знаю, почему Уэйн вышел в концовке второго тайма, но эти действия поменяли реальность этого матча. Теперь расклад в плей-офф следующий: мы играем против хозяев турнира, а англичане встретятся с победителем пары Бразилия — Франция. Однозначно, финального матча Италия — Франция уже не случится. А это означает, что миллионы любителей футбола не увидят знаменитый конфликт между Зинедином Зиданом и Марко Матерацци. Зато они увидят в финале сборную России! По крайней мере, я на это очень надеюсь. Какую сборную я хотел бы видеть в соперниках? Ну, уж точно не бразильцев с французами. Оптимально было бы встретится в финале с англичанами. Во-первых, мне очень хочется сразиться на поле с Бекхэмом, Руни, Гари Нэвиллом, Оуэном, Джеррардом, Лэмпардом и другими классными футболистами Туманного Альбина. А во-вторых, нужно будет показать английским болельщикам свои игровые возможности. Сделать себе рекламу. Ведь смотреть игру «Трёх Львов» будет вся Англия. Мне кровь из носа нужно будет показать самую классную игру. Чтобы даже самый закостенелый фанат английской сборной понял, что они смотрят на игру нового футбольного гения. Ведь в том, что я обойду Англию, я даже не сомневался.

Ужин прошёл в хорошем настроении. Пока ел, написал смс-сообщение Руни: «Дружище, с победой тебя. Удачи в полуфинале. Увидимся в Берлине. С уважением, Алекс». Встречу кудесников футбола с французами я вместе с командой смотрел в большом зале отеля. Большинство ребят болело за бразильцев. Я даже знал почему так происходит. Бразильцев мы недавно обыгрывали с крупным счётом, а вот с французами нам было играть не комфортно. Поэтому парни выбирали, по их мнению, слабейшего соперника. Ну это они зря так думают! «Мартовская» Бразилия и нынешняя — это абсолютно разные команды.

Первый тайм закончился без голов и, пока было время, вся толпа рванула в ресторан попить чайку и перекусить. Я тоже решил к ним присоединиться, но только я вышел из помещения у меня зазвонил сотовый телефон. Увидев кто звонит, я, в предвкушении интересного разговора, заулыбался.

— Мама? — уточнила Лена.

— Нет. Это Руни. — девушка понимающие кивнула. — Лен, я в номер пойду. Хорошо?

Захотелось поговорить без посторонних глаз и ушей. Жена молча улыбнулась, чмокнула меня в щёку и пошла в компании Ларисы в ресторан. Нажав на кнопку вызова, я перешёл на английский.

— Привет, Уэйн. С победой тебя! Как сам?

— Привет, Алекс. Спасибо. Да вот в номере лежу, отхожу от игры, да бразильцев с французами смотрю. Даже не знаю за кого болеть. Пока у них по нулям. А ты как? Как твоя рука?

— Нормально. Жить буду. Я тоже с командой смотрю этот матч. Мои в основном за бразильцев болеют. А ты почему только во втором тайме появился? У Эрикссона была такая стратегия?

Англичанин засмеялся, а я в этот момент зашёл в свои апартаменты.

— Нет, Алекс. Просто после твоего звонка я себя сильно накрутил и на тренировке боялся получить травму. Так-то я всегда играю до конца, не люблю уступать никому. Ни на тренировках, ни в матчах. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Шведу это, видимо, не понравилось, вот я и оказался в запасе. А самое смешное, что на послематчевой пресс-конференции он заявил, что это была его задумка выпустить меня после перерыва и усилить нашу игру. Понимаешь, Алекс, какой он хитрец. Ладно, самое главное, что моя команда идёт дальше и до финала уже рукой подать.

— Это ты правильно подметил. Если не секрет, с кем в полуфинале встретиться хочешь?

— Не поверишь, но мне всё равно. А мои парни хотят играть с бразильцами. Это ведь так классно выиграть пентакампеонов и выйти в финал…

— И встретиться с нами, — перебил я Уэйна.

— Алекс, я только этому буду рад. Я ведь русских ещё не обыгрывал, — рассмеялся он.

После чего мы дружно засмеялись. Ну и юморист этот британец. В общей сложности мы проговорили около получаса. Обсудили всё что можно и нельзя. Я его пригласил в гости на Мальорку, а он меня к себе в маленькую деревеньку Престбери. Деревня располагалась в пятидесяти семи километрах от Манчестера. На автомобиле это расстояние занимало около сорока минут. Вроде и рядом с городом, но в то же время в отдалённости от людей. Я и сам, по этой же причине, согласился купить на Мальорке заброшенный участок. Сейчас, с нахлынувшей на меня популярностью, в городе я не выживу. В конце беседы мы договорились обменяться футболками после финальной игры, а проигравший в этом матче будет обязан через всё поле провезти победителя на спине. Вот такие мы чудаки.

После этого разговора я тоже задумался о покупке недвижимости вблизи Манчестера. Ведь слишком красочно Уэйн рассказал о своём жилье. Но, лишь махнул рукой. Зачем? Антонио обещал, что манкунианцы оплатят мне аренду дома рядом с тренировочной базой клуба. В университет Лене оттуда тоже ездить недалеко, какие-то полчаса на такси. Да и оставаться надолго в Англии я не планировал.

К ребятам я вернулся под конец матча. Как и в «морозовские» времена, победу одержали «лягушатники». Единственный гол в середине второй половины матча забил Тьерри Анри. Теперь бодаться с Зиданом уже придётся Руни.

На следующее утро, во время завтрака, мы всей командой поздравили с днём рождения нашего человека-талисмана, которому исполнилось сорок два года. Юрий Павлович подарил Владимиру Геннадьевичу футболку нашей сборной красного цвета с номером сорок два и его фамилией на спине. Лена преподнесла часы с кукушкой. Хотя назвать часами эту бытовую метеостанцию около метра длинной мог только совершенно глупый человек. Мы все с удовольствием рассматривали барометр, термометр, гигрометр в обрамлении тёмного дерева с искусно вырезанными медведями, зайцами и оленями, гири в виде шишек и кукушку. По поводу последней, как я и предполагал, тут же начались добрые шутки. Владимир Геннадьевич приподнял свой подарок и мы их завели, чтобы послушать «Ку-ку». Но оказывается там ещё и танцующие парочки выезжали с гарцующими оленями. Надо будет и себе такие же купить на память.

Два повара вынесли огромный торт в виде лежащего на футбольном поле парашюта и двадцатисантиметровой фигурки десантника из сахарной мастики, крепко обнимающегося Кубок Мира ФИФА. По мне, так это был даже не торт, а настоящее произведение кулинарного искусства. Хотя наш администратор снимал торжество на камеру, мы всё равно сфотографировались на фоне этого кондитерского изделия. Потом зажгли свечки и, крепко погружённый в свои мысли полковник задул их одним выдохом, чем оказался очень доволен.

Пожилой повар аккуратно снял сделанные из сахарной мастики десантника с кубком и отдал их Владимиру Геннадьевичу. Как он объяснил, эти украшения в сухом месте могут храниться всю жизнь. А потом разрезал торт на одинаковые квадратные кусочки. Меня вместо торта угостили паровой творожной запеканкой.

Вечером на природе устроили посиделки с шашлыком из баранины и индюшатины. Я решил исполнить и подарить полковнику песню. В самый разгар застолья я взял в руки заранее приготовленную гитару и произнёс:

— Дорогой, Владимир Геннадьевич, от себя лично хочу пожелать крепкого здоровья вам и вашей семье, долгих лет жизни и оставаться таким же позитивным человеком и вести нас к заветному финалу. Мы вас не подведём и обязательно завоюем этот долгожданный кубок. Правда, парни? — ребята сразу же загомонили, давая моим словам подтверждение, а я продолжил. — Ну, а теперь хочу исполнить для вас одну новую песню, специально написанную к вашему дню рождения.

Народ притих, я присел на стул, посмотрел на абсолютно счастливое лицо десантника, в уголках глаз которого я заметил слёзы. На его месте хотел бы оказаться любой болельщик от мала до велика.

— Сияет свет — идёт гвардейская десантная бригада.

Уж столько лет и боевые на груди висят награды

И первый тост за дяди Васины войска,

Ребята встаньте!

Ведь мы служили и живем,

Ведь мы все служим и живем всегда в десанте!

На припеве гитарный бой становится чуть быстрее. Глянул на именинника и понимаю, что песня ему очень нравится.

— Мы улетаем, улетаем в небеса!

Мы улетаем, для того чтобы вернуться!

И затяжные только радуют глаза!

Землей своей ребята с высоты любуются.

И разольется там на небе синева,

Та синева, что на тельняшках и беретах.

И сердце трогают нехитрые слова —

Из десантуры нет обратного билета.

Закончив исполнять песню, я отложил гитару в сторону и подошёл к полковнику.

— Владимир Геннадьевич, я дарю вам эту песню. Название к ней я пока не придумал. Поэтому здесь уж как-нибудь сами…

Но договорить Александров мне не дал. Я был сграбастан в его объятия. Что примечательно, он не забыл про мою травму и обнял меня, аккуратно просунув свою руку под моей левой рукой. Даже боюсь себе представить, если бы он своей силушкой прижал бы меня к себе, забыв про мою левую руку. После «обнимашек» десантник со слезами на глазах сказал:

— Спасибо тебе, сынок, и за хорошую песню, и за то, что бьешься на футбольном поле не жалея ни себя, ни своих сил. За всё тебе спасибо. А за песню не переживай. Я её нашим парням из «Воздушной Академии» отдам, они-то и придумают ей хорошее название.

Далее стали произносить тосты за здравие полковника. А Бородюк поинтересовался:

— Геннадьевич, а как ты, вообще, на Словакию попал?

Александров вздохнул: — Не поверите, случайно. Моему другу билет перепал от знакомого, но у него собака погрызла паспорт. А я в августе сына в Румынию на грязи возил. В Турду, у них там солевые шахты. После этих процедур у Василия судорог в ногах по году не бывает. В паспорте виза была, вот и поехал. Кто же знал, что всё так закрутится? Мы, когда Малахова смотрели, так я глазам своим не поверил, когда мою фотографию в телевизоре показали. Соседи стали в квартиру звонить, сослуживцы всю ночь поздравляли. А после Турции и говорить нечего. Незнакомые люди на улице здороваются, спрашивают про футбол. Знаете, я до сих пор не верю, что это произошло именно со мной. Кажется закрою глаза и проснусь, — потряс он головой. — Сань, спой ещё раз твою песню. Аж за душу берёт, — продолжил он.

Перед сном, уже лежа в постели, я положил голову Лене на живот и спросил:

— Ну, как там поживает будущий футболист?

— Пока не известно, — ответила девушка и нежно провела рукой по волосам. — Слишком мало времени прошло.

В этот момент у неё заурчало в животе и так громко, что я решил подшутить над подругой.

— Ну, не знаю, не знаю, — засмеялся я. — Кажется сын вовсю отвечает, что на свет божий появится в двадцатых числах марта.

— Это съеденный ужин тебе отвечает, а не сын. Кстати, а как мы назовём нашего ребёнка?

— Конечно, Александр! А что, прикольно будет? Представь, диктор по стадиону объявляет: «На поле выходит под номером тридцать четыре Александр-второй Граф или Александр-младший Граф или Граф младший». Неплохо звучит, а?

— Саша, ты когда-нибудь серьёзным бываешь. А если девочка родится?

— Тоже Сашкой назовём, — без раздумий ответил я. — Будет Александрой Второй или Граф-младшей, — подняв голову, засмеялся я.

Моя жена лишь нахмурила брови и запустила в меня подушкой. Мы ещё долго лежали и подбирали имя нашему будущему ребёнку. И я сам того не заметил, как уснул.

Весь следующий день я усиленно тренировался и готовился к полуфиналу. Я буквально кипятил себе мозги, пытаясь найти хоть какую слабинку в немецкой команде, но ничего путного в голову так и не приходило. Оливера Нойвилля отличают быстрота и превосходная техника, делающие его особенно опасным нападающим для обороны любого соперника. Марсель Янсен — яркий молодой талант на левом фланге, блестящий тактик. Арне Фридрих тоже силён, зараза. Бернд Шнайдер один из наиболее опытных полузащитников и играет в одинаковой степени хорошо как в качестве правого полусреднего нападающего, так и в центральной защите. Он обеспечивает сильные поперечные передачи, которые нередко дают его команде возможность забить гол. Голкипер Йенс Леманн известен тем, что с 2002 по 2005 года не пропустил ни одного мяча в ворота сборной Германии. Михаэль Баллак, Бастиан Швайнштайгер, Мирослав Клозе, Торстен Фрингс, Лукас Подольски, «блондин» Джеральд Асамоа, Филипп Лам… Господи, дай мне сил! Впервые в своей жизни я был настолько растерян, что не знал как играть против этой «машины». Ведь, я даже просто не знал с какого края подступиться к этому штоллену.

После обеда главный тренер наконец-то объявил стартовый состав на завтрашнюю игру с немцами. В воротах, как всегда, незаменимый Игорь Акинфеев, в защите — Сергей Игнашевич, Василий и Алексей Березуцкие, Вадим Евсеев и Дюха, в полузащите — я с правого фланга, Динияр Билялетдинов — слева, в центральной зоне: Алексей Смертин — капитан команды и Сергей Семак. В нападении — Саня Кержаков. Тут и последнему идиоту понятно, что играть мы будем от обороны, в пять защитников. Никто не хотел рисковать против сильнейшей «Бундестим».

Все отлично понимали уровень и мастерство игроков этой сборной. В нашей команде с большим уважением относились к хозяевам чемпионата. И ни о какой недооценки этой команды даже речи не шло. К сожалению эта немецкая «машина», сама того не замечая, могла проехаться по нам многотонным катком, не оставив от нас камня на камне. Плюс, сборная Германии являлась хозяйкой этого турнира. Немцы были заранее уверены в своей сборной, поэтому и купили билеты по максимуму на все игры «Бундестим». Насколько я был наслышан от Волошина, завтра нас будут поддерживать всего шесть с половиной тысяч болельщиков. И, если учитывать, что стадион будет заполнен до отказа, а это восемьдесят тысяч зрителей, то количество людей, переживающих за нас, составит лишь десятую долю от всех присутствующих. Это такой мизер, что на общем фоне трибун стадиона они просто потеряются.

Что интересно, именно Владимир Геннадьевич поднял нам всем настроение: «Нас мало, но мы в тельняшках!». Но, самое главное, с какой интонацией он это сказал! Именно после этих слов, я и поверил в сплочённость русского народа и умение постоять за себя. А окончательно меня добило известие от Генриховича как РФС решило нас поддержать. Оказывается, на завтрашнем матче всем нашим болельщикам в специальной зоне при входе на стадион будут выдавать тельняшку. Не удивлюсь, если на трибунах увижу каких-нибудь испанцев или корейцев в бело-голубых майках. Наконец-то, футбольные чиновники что-то путёвое смогли организовать. Хотя, возможно, эту идею им подкинул Владимир Геннадьевич. Но человек он скромный и всей правды, даже мне, никогда не скажет.

В три часа дня мы загрузились в автобусы и отправились во Франкфурт-на-Майне, в аэропорту которого нас ожидали наши фанаты. Плакаты с пожеланиями победы, зайцы, танки… Но самое главное, я увидел в глазах русских людей позитивную заряженность и сплочённость. Пускай их будет меньше, но они своей энергией затмят всех немецких болельщиков.

В Дортмунд мы прибыли только в половину восьмого вечера и сразу же отправились на ужин, на котором присутствовало много знакомых лиц из России. Оказывается, ещё утром спецбортом прилетела делегация в которую вошли известные актёры, музыканты и политики. Они заселились в этот же отель, только заняли другие этажи. Наша же команда поселилась на третьем этаже, доступ к которому был ограничен. По всюду стояли сотрудники нашей делегации, выполняющие роль охранников на базе. Вот и здесь они пригодились.

Во время ужина Лена постоянно оборачивалась. Я не выдержал своего любопытства и с подколкой спросил подругу:

— Лен, ты постеснялась бы на чужих мужиков заглядываться.

Сидевший с нами за одним столом Дюша, чуть едой не плюнул от смеха, а моя жена спокойно парировала:

— Зачем мне заглядываться на пенсионеров, когда передо мной сидит молодой, спортивный и симпатичный парень…

— Спасибо за комплимент, Елена Прекрасная, — перебил Андрей мою жену. А она привстала со стула и, с серьёзным видом, легонько стукнула его пальцем по лбу.

— Глянь, вон за тем столом, нет, не там, где Киркоров, а вон там… сидит Михаил Боярский. Я всегда хотела с ним познакомиться. Моя мама его просто обожает.

Я пригляделся к дальнему столику, за которым сидел д'Артаньян в компании Валерия Сюткина и Александра Ширвиндта. Я молча встал и, под изумление Лены, отправился к артистам.

— Добрый вечер. Не помешаю? — сказал я растерянным мужчинам и присел на краешек скамейки.

— Ба! Какие люди, Миша! — обратился Александр Анатольевич к Боярскому и первым протянул мне руку для приветствия.

Поздоровавшись со всеми, я обратился к «гасконцу»:

— Михаил Сергеевич, моя невеста родом из Ленинграда и большая ваша поклонница. Она всегда мечтала с вами познакомиться…

Но договорить мне не дал Боярский.

— Какие проблемы, Саша?! Где она? — аж привстал мужчина.

Я привстал со стула и махнул рукой Лене. Через десяток секунд она с Дюшей уже была возле столика знаменитостей. Последующие полчаса мы провели весело. Сначала говорили о футболе и наших перспективах на Мундиале. Потом артисты стали рассказывать много смешных историй из своей жизни и среды известных актёров и певцов. Боярский даже меня малость упрекнул за выигрыш в кубке УЕФА его любимого «Зенита». Затем Дюша сбегал в наш номер и принёс фотоаппарат. Снимков получилось много. Фотографировались и вместе, и по отдельности. Само главное, что моя жена была на седьмом небе от счастья. При расставании, мы обменялись контактами. Знаменитости приглашали нас к себе в гости, а также посетить Московский академический театр сатиры и питерский театр «Бенефис». Пришлось им обещать, что когда будем в России, то обязательно воспользуемся удобным случаем и посетим их спектакли. В общем, расставались мы хорошими приятелями. Артисты мне понравились как люди. Они были просты в общении, много шутили и, самое главное, разбирались в футболе. Что самое удивительно, вся русская делегация прибыла в Германию до конца Мундиаля. Как выразился Александр Анатольевич: «Если не получится попасть в Берлин, то хотя бы поболеем за вас в матче за третье место. Ведь даже бронзовые медали — это огромное достижение для нашей страны».

Когда мы вернулись в номер, то Лена сразу же уселась за лаптоп и принялась звонить по Скайпу маме. Видимо, ей не терпелось поделиться свежими впечатлениями и фотографиями. Я лишь устало зевнул, да пошёл в душ. Сегодня мне необходимо лечь спать пораньше. Ночь обещала быть спокойной. Бородюк поделился, что русские болельщики собрались дежурить перед гостиницей, чтобы никому не пришло в голову запустить очередной фейерверк, как это случилось перед игрой с Италией. Жаль, что окна моего номера смотрят во двор — помахал бы им рукой.

После плотного завтрака, я в составе команды отправился на тренировку на стадион «Сигнал Идуна Парк». Эта арена нам была уже знакома. Здесь, в матче второго тура, моя команда обыграла африканскую сборную с разгромным счётом 7:0, а я тогда отгрузил тоголезцам аж целых пять! мячей. Надеюсь, сегодня нам тоже повезёт и мы сможем одолеть неприступную «Бундестим». Что примечательно, сегодняшнюю встречу будет судить мексиканский арбитр Бенито Арчундиа, который уже обслуживал игру моей команды в одной восьмой финала, где нам противостояла сборная Украины. Интересно, мне и на этой игре будут рвать футболки? Или мексиканцу объяснили, к чему привела его «близорукость»? Ведь, если бы он судил как нужно, то Аршавина и Жиркова не увезли бы в Москву.

Перед обедом в нашем отеле состоялась предматчевая пресс-конференция. На моё счастье я в ней не участвовал. Спускаться в ресторан не хотелось из-за некоторых знаменитостей. Многие, ещё во время завтрака, донимали меня своими попытками пообщаться или сфотографироваться. Навязчивый Киркоров, так вообще, стал в наглую выпрашивать песню для Евровидения. Поэтому обед нам принесли в номер. После куриной запеканки я лёг на кровать, надел наушники и под звуки природы и пения птиц мгновенно уснул. Разбудила меня Лена.

— Вставай соня, уже половина четвёртого. Скоро у вас полдник и командное собрание. Ну и силён же ты спать.

Вместо этого я притянул девушку к себе и, крепко обняв, стал выпытывать её планы на отпуск. Долго крутили и так и этак, но так ничего и не придумали. Хотелось поехать на Мальорку, но дом ещё не готов. Да и сидеть безвылазно в четырёх стенах или валяться на частном закрытом пляже нас не прельщало. Ведь фанаты порвут на лоскутки. Может в Звенигороде отоспаться? Или в Солотче в санатории закрыться?

— А давай на Камчатку слетаем, а? На сопки и медведей полюбуемся. Может Иванов вертолёт выделит?

— Саша, Иванов же больше не министр обороны, — огорошила меня жена.

— Что?! — от такой новости я даже в кровати сел. — Его уволили?

— Сплюнь три раза, скажешь тоже. Его председателем правительства России вместо Фрадкова поставили. — объяснила Лена

— Вот это да! А кого министром обороны назначили? — не унимался я.

— Какого-то Владимира Болдырева. Он вроде на Кавказе раньше был, но я о нём толком ничего не знаю.

Ну и новости! Про Болдырева я и сам ничего не знал. Но хуже Сердюкова уж точно никого не будет. Один коррупционный скандал и Васильева со своими «картинами» чего стоили! Ославили Россию на весь мир. Неужели и правда, Путин готовит Сергея Борисовича на своё место?

На командном собрании посторонних людей не было. Неужели до Мутко наконец-то дошло, что его пламенные речи нам нужны как козе баян? Или Фетисов попросил на нас не давить? Ведь тут и дураку понятно, что мы и сами можем настроиться на важную игру. Хотя, здесь, на Мундиале, проходных встреч нет, все матчи важные.

Андрей помахал мне рукой, показав на пустой стул возле себя.

— Саня, осторожно, вдруг Киркоров за занавеской прячется? — подколол меня мой друг.

Я лишь отмахнулся. Какой Филька, если через пару часов будем выходить на поле? Улыбающийся Юрий Павлович ещё раз повторил установку на игру, обсудили действия при «стандартах» и, на всякий случай, очерёдность пробития послематчевых пенальти. А я смотрел на ребят, тренеров и удивлялся. Будто не в полуфинале чемпионата мира играем, а на товарищеском матче, где-нибудь на московском стадионе. Их как будто на успокаивающие подсадили! Видимо, слишком переволновались перед Италией, вот и пошёл некий откат.

Глава 15

Германия. Дортмунд. 4 июля 2006 года.

В начале седьмого вечера наши автобусы наконец-то отправились на стадион. Как всегда, ехали медленно и в сопровождении толпы любителей футбола, бежавших за нами. Улицы Дортмунда «стояли» на ушах. Кого я только не увидел в этой плывущей к стадиону толпе: и африканцы, и азиаты, и латиноамериканцы, и европейцы. Многие флаги я даже и не знал, поэтому было сложно определить жители каких государств идут на стадион. Уже возле спортивной арены я обратил внимание, что многие болельщики ходят в тельняшках. Вроде на входе же должны были майки раздавать? Интересно, а сколько вообще на трибунах будет переживающих за нас болельщиков?

На предматчевой разминке я с Билялетдиновым отрабатывал подачу длинного паса и так получилось, что наш мяч улетел вне поля. Я улыбнулся и подал знак уборщику, который протирал сидения, но он проигнорировал мою просьбу, поэтому пришлось подыматься наверх самому. Подобрал мяч, иду обратно и слышу «… russisches Schwein…». Не нужно знать язык, чтобы понять эту фразу. Наверное, каждый из русских знает все эти фразочки из фильмов: «хенде хох», «хайль гитлер», «майн фюрер», «матка яйки» и, конечно же, «руссишес швайн». Я лишь сделал вид, будто ничего не услышал, и побежал на свою половину поля. А внутри всё кипело.

С момента окончания второй мировой прошло всего ничего — несчастные шестьдесят лет. Ещё живы те, кто помнит измерение головы циркулем, Гитлерюгенд и жёлтые звёзды Давида. Германия и так задыхается под натиском мусульман-эмигрантов, а вот поди ж ты, всё равно нашёлся какой-то дурачок со своим — «русская свинья».

Ну ладно, истинные арийцы, костьми лягу, но приложу все свои усилия к сегодняшней победе. Перед своими воротами будем стоять намертво, как перед Сталинградом. Это я вам точно обещаю.

В раздевалке, перед выходом на поле, Сёмин расслабленно сел на скамейку и обвёл нас довольным взглядом.

— Ребята, вы все взрослые люди. Как бы этот матч не сложился, знайте, я вами очень и очень горжусь. Вы и так прыгнули выше своей головы. Давайте-ка присядем на дорожку да пойдём побеждать «немецкую машину». Граф, я надеюсь, ты набор автомобильных ключей взял с собой? Будешь, по ходу матча, им агрегаты откручивать, — пошутил он.

Всё дружно засмеялись, а я, сквозь смех, сказал:

— Нет, Юр Палыч. Сегодня я большую клизму с собой прихватил.

Мы ещё немного посидели, посмеялись и под Сёминское: «С Богом! Пошли! Не обосритесь там!», двинули на выход. Я, как всегда, старался выйти из раздевалки последним. Когда почти все вышли, главный тренер троекратно перекрестился и одними губами что-то промолвил. Наверное, молитву читает. Всё-таки волнуется дядька…

Когда мы выходили на поле, я держал за руку серьёзного мальчика лет десяти и просто офигевал от увиденного. Стадион вмещал чуть более восьмидесяти тысяч зрителей. Немецкой атрибутики на трибунах, конечно, было гораздо больше, чем нашей. В правительственной ложе я заметил знакомое лицо федерального канцлера ФРГ, Ангелы Меркель. Наше «правительство» было представлено лишь одинокой фигурой посла России в Германии. Разница между полуфинальным и финальным матчами пять дней и понятно, что мотаться «туды-сюды» никто не будут. Видимо, на финал всей Государственной Думой заявятся.

Зато прикольно смотрелись наши болельщики в тельняшках. Посмотрел на ложу, где сидели близкие мне люди, и увидел Лену в тельняшке, которая вместе с Боярским размахивала российским флагом. Александров тоже сходил с ума, но по-своему. Мужчина где-то достал большой барабан и теперь оголтело колотил по нему палочками. Что интересно, одет он был в полную парадную военную форму, и на груди даже какие-то медали висели. Нет, я знал, что он и в Афганистане сумел побывать. Но вот представить его с оружием в руках я не мог. А ведь он и с парашютом же, наверное, прыгал? Всё-таки Морозов, из памяти которого я черпал жизненный опыт, никогда не служил и был весьма далёк от всей этой «военщины». А уж про меня и петухи не пели. Может и жаль, что я ради красного словца ввернул Познеру про любовь отца к ВДВ. Хотя, как я ещё мог объяснить свои песни про десант? Что интересно, мама мне ничего по этому поводу не сказала. Может она его толком и не знала? Ведь, сколько лет на две страны жили?

После того как отыграли гимны двух стран, мы стали приветствовать игроков немецкой команды. Затем я побежал на свою позицию, а наш капитан отправился к арбитрам. Сегодня Лёшке, видимо, не повезло с монеткой, ввод мяча в игру достался немцам. Трибуны в предвкушении начала матча ликовали, арбитр внимательно смотрел на свои часы, а я стоял на правом фланге и ожидал знакомую трель свистка мексиканца.

Наконец-то свист и под выкрики зрителей, немцы начали атаку с центра поля. Мяч моментально перекочевал на левый фланг. Тим Боровски, получив мяч, попытался пройти по флангу, но Динияр вступил в борьбу и мяч, после серии рикошетов, ушёл в аут. Последним мяча коснулся соперник, поэтому Вадим Евсеев вводит мяч из аута, выбрасывая его Игнашевичу. Немцы всей командой бросились нас прессинговать, а мы спокойно катали мяч на своей половине поля. Когда мяч дошёл до Смертина, то Алексей отдал пас Семаку, который был возле центрального круга. Но мяч тут же перехватил соперник и по центру пошла стремительная атака немцев. Михаэль Баллак приблизился к нашей штрафной и, увидев дыру между Игнашевичем и Березуцким-старшим, попытался отдать пас Мирославу Клозе. Но Вася моментально понял задумку капитана немецкой команды. Выставив ногу, он перехватил мяч и отдал его на Семака. В этот момент я тут же начал ускоряться, а Сергей, видя мой рывок, сделал длинный навес на мой правый фланг. Мяча я достиг одновременно с Кристофером Метцельдером. Однако, я всё же был чуточку проворнее. Первым же касанием пробросил мяч по бровке и попытался оторваться от защитника. Я уж было хотел смещаться с мячом к углу штрафной, как получил удар по правой голени. Упал на газон и аж материться начал. Ну что за невезуха! Но арбитр меня удивил. Мексиканец остановил игру и, подбежав к месту нарушения, достал жёлтую карточку из нагрудного кармана и предъявил её Метцельдеру. Раздосадованный немец лишь отмахнулся от арбитра и пошёл в сторону своих ворот.

Трибуны оживились, а я, потерев руками место удара, поднимаюсь на ноги. Медицинская помощь мне не требовалась, о чём просигнализировал Гришанову, который стоял у края поля, готовый в любой момент сорваться ко мне на помощь. До ворот, по прямой линии, было около двадцати пяти метров. Я с капитаном команды отлично понимал, что забить гол с этой позиции было нереально. Поэтому мы решили делать заброс мяча в самую сердцевину штрафной. Раздался свисток арбитра. Разбежавшись, я пробежал мимо мяча, а следом Смертин сделал мягкий навес в район одиннадцатиметровой отметки. Выше всех выпрыгнул Вася Березуцкий и, подставив свою голову, ударил в створ ворот. Однако удар получился довольно слабым, поэтому немецкий голкипер без проблем поймал мяч.

Не успели мы опомниться, как Йенс Леманн руками далеко выбрасывает мяч на Боровски. И Тим начинает стремительную атаку по левому флангу. Семаку ничего другого не оставалось, как, ценою жёлтой карточки, фолить на немце. Как по мне, он в этом эпизоде поступил правильно. Это нарушение правил было вынужденным. Теперь по карточкам у нас ничья. Одна у Семака, другая у Метцельдера.

Последующие двадцать минут каждая из команд стремилась забить гол. У немцев было два голевых момента, а у нас всего один. Но меня обрадовало то, что у ребят абсолютно не было страха перед соперником. Мы уверенно шли вперёд, не забывая про оборону своих ворот.

Во время одной из пауз в игре, обратил внимание на трибуну, где в окружении русских болельщиков находились четверо африканцев, одетых в тельняшки и будёновки с большими красными звёздами. Причём эти «афрорусские» болельщики при этом ещё и неистово размахивали российским флагом и шарфами. Я по достоинству оценил их поддержку, подняв вверх большой палец правой руки. В ответ я получил своё фирменное празднование гола. Двое ребят, выставив руки вперёд, начали расстреливать невидимого противника. Всё понятно, это поклонники моей игры за «Валенсию». Ведь, таким образом я праздную голы только в играх за свой клуб.

На тридцать пятой минуте мы заработали угловой удар с правого флажка. Это был мой «стандарт» и я пошёл поддавать с угла поля. После свистка арбитра навешиваю на дальнюю штангу, но в игру тут же вступает Леманн и кулаком выбивает мяч за линию штрафной. Первым на подборе оказался Себастьян Кель, который, не думая, тут же сделал прострел на убегающего Клозе. Кель был не точен в пасе и мяч, вроде как, перехватывал Игнашевич. Однако у Сергея мяч совершенно по-глупому срезался с ноги и улетел в сторону немецкого нападающего. Мирослав, наверное, в этот момент мысленно поблагодарил нашего защитника со всеми Богами и, обработав мяч, стал смещаться в сторону наших ворот.

Клозе вошёл в штрафную и, обыграв Евсеева, прокинул мяч вправо и ударил низом в створ ворот. Акинфеев в прыжке задевает мяч выставленной ногой, но «шарик» всё равно летит в ворота. Выручил команду Игнашевич, который в падении выбивает мяч почти с линии ворот, опережая на долю секунды Лукаса Подольски. Евсеев подхватывает мяч и не заморачиваясь выбивает его на чужую половину поля. Всё это время, пока шла атака, я нёсся к своим воротам и мысленно молил всех известных мне богов, чтобы нам не забили гол. И, видимо, кто-то меня услышал, оставив наши ворота вне прикосновенности.

Дальше немцы сфолили на Кержакове, ударив его локтем в шею. Пока медицинская бригада оказывала помощь Сане, Юрий Павлович раздавал указания нашему капитану. Что меня сильно удивило, так это реакция нашего главного тренера. Я думал, что он начнёт вставлять нам пиндюлей за этот провал, но он был настолько спокоен, будто находился в гостиной собственной квартиры. Стоя рядом с ними, я пил воду, и ни разу не услышал от Сёмина матерного слова. А в конце указаний главный тренер повернулся в мою сторону и подмигнул мне. Улыбнувшись, я кивнул, бросил недопитую бутылку на газон и побежал на свою позицию.

Игра так и продолжалась. Мы поочерёдно атаковали друг друга. Конечно же, атаки немцев были опаснее. Один только дальний удар Баллака чего нам только стоил. Если бы не грациозный прыжок Акинфеева, то на сороковой минуте мяч точно влетел бы в правую «девятку». После этого «сейва» наши болельщики долго аплодировали Игорю.

На последних минутах тайма я взял игру на себя. Подхватив мячик в центральной зоне, я обыграл двоих соперников и, не заметив, как оказался возле линии штрафной, пытался отдать пас Кержакову, который врывался в штрафную, но опять был сбит Метцельдером. В этот раз удар пришёлся в правое колено. Свисток мексиканца я уже услышал лёжа на газоне. Затем раздал оглушительный крик трибун. Одни чему-то радовались, а другие были чем-то не довольны. Оказывается, арбитр предъявил защитнику вторую жёлтую карточку, а следом и красную. В душе я ликовал. Это, конечно же, был не гол, но минус один игрок у немцев — это тоже неплохо. Теперь нам будет гораздо легче играть.

Метцельдер уходить с поля абсолютно не хотел. Он с Баллаком доказывал арбитру, что фола на мне не было. С помощью Дюши я поднялся с газона, помассировал рукой колено и показал большой палец Андрею Викентьевичу, который стоял со своим помощником у бровки и ждал разрешение арбитра выбежать на поле.

Спустя минуту Кристофер всё-таки покинул поле, а мы стали думать, как исполнить штрафной удар. На этот раз пробить по воротам решил Смертин. Когда раздался свисток арбитра, уже шло компенсированное время. Алексей разбежался и, ударив по мячу, мягко перебросил немецкую «стенку». Мяч летел точно под перекладину. Однако, Леманн не просто так ел свой хлеб. Он каким-то чудом смог переправить мяч за лицевую линию. Подхватив мяч, я побежал к флажку подавать угловой. Сначала хотел сделать навес в штрафную на ближнюю штангу, но в последний момент передумал. Решил закрутить мяч прямиком в ворота. Этот удар я много раз отрабатывал на тренировках, поэтому его исполнение было доведено до автоматизма. Отодвинув мяч как можно дальше от лицевой линии, я дождался разрешающего свистка арбитра и, под рёв трибун, пробил по воротам. Мяч сначала летел в направлении линии вратарской и в последний момент, когда достигнул угла вратарской, резко устремился в ворота. Немецкий голкипер хотел было рвануться за мячом, но в последний момент передумал и остался в воротах. Это и спасло «Бундестим» от неминуемого гола. Леманн кулаками отбивает мяч на угловой. Видимо, в этом моменте вратарская «чуйка» помогла Йенсу принять правильное решение. Мексиканец не дал нам возможность исполнить очередной угловой удар, отправив команды на перерыв.

Обняв Дюшу здоровой рукой за шею, я шёл в подтрибунное помещение в радостном настроении. Голов пока нет, но в нашем составе теперь на одного игрока больше, поэтому и справляться с немецкой командой нам тоже будет гораздо проще. Ещё бы половину их болельщиков удалить бы со стадиона, вообще было бы замечательно. Ведь орали они так, что наших болельщиков я даже не слышал.

В раздевалке было спокойно и умиротворяюще. Будто мы не в полуфинале, а на родной базе под Москвой тренируемся. Расслабленный Сёмин лениво дул на горячий чай и весело посмеивался какой-то шутке со своими помощниками. Перед выходом на поле Юрий Павлович лениво дал несколько указаний футболистам и попросил меня продолжать играть в том же духе. Обалдеть! Это что такое происходит? Может я чего-то не знаю?

В перерыве соперник сделал вынужденную тактическую замену. Вместо Лукаса Подольски вышел защитник Арне Фридрих. Второй тайм сразу же начался с атак немецких футболистов. Минут десять они пытались взломать нашу оборону, но постепенно их силы иссякли и мы перехватили территориальное преимущество. В последующие десять минут мы подали четыре угловых и два штрафных ударов, а защитник Филипп Лам заработал на мне «горчичник». Это он неудачно выбивал мяч в подкате и задел мою ногу. Затем и у нас произошла замена. Вместо уставшего Кержакова на поле выбежал свеженький, рвущийся в бой Димка Сычёв. Ещё на тренировке я с ним обмолвился, что он мало сыграл на чемпионате, на что Дима ответил: «Знаю. Не я принимаю решения. Но, если получу такую возможность, то обязательно буду рвать и метать соперников». Свой шанс он получил. Теперь осталось его использовать.

Следующие пятнадцать минут на поле была равная и довольно скучная борьба. И мы, и немцы подустали. Рисковать никто не хотел и игра в основном проходила в середине поля. На восемьдесят второй минуте Боровски сделал прострел и мяч угодил в нелепо выставленную руку Семака. Арбитр сначала достал жёлтую карточку, а следом и красную. Теперь в командах стало по десять игроков. Хорошо, что этот эпизод был не в штрафной, а то ещё и пенальти бы нам прилетел от мексиканца.

Когда расстроенный Серёга покидал поле, я подошёл к нему и приободрил:

— Серый, держи хвост пистолетом. Жаль, конечно, что ты финальную игру пропустишь из-за этого дурацкого удаления. Но будешь за нас с трибун болеть.

Семак по-дружески похлопал меня по спине и, улыбнувшись, сказал:

— Саня, выручай команду. Я знаю, ты можешь, — и покинул поле.

Находясь возле бровки, услышал как Сёмин даёт указание разминаться Денису Колодину. А это что за сюрприз такой? Денис, что шестым защитником выйдет на поле? Ну, Сёмин, ну перестраховщик! Давайте уже всей командой уйдём в «глухую оборону» и будем ждать серию одиннадцатиметровых ударов. Может быть, сегодня нам в «лотереи» повезёт? Защита наше всё!

Но в следующей паузе всё становиться более понятным. Оказывается, Колодин занимает позицию Ещенко, а Дюха уходит мою позицию. За друга я не переживаю. С его скоростью он сможет на правом фланге терзать соперника и создавать опасные моменты. Я же иду на позицию атакующего полузащитника. Буду с «Сычём» пытаться организовать гол в немецкие ворота. Сёмин, оказывается, не так уж и прост. Соображает мужик, что к чему. Хотя, чему я удивляюсь, с его то опытом!

В следующей атаке Дюша постарался и заработал угловой. Я торопился, так как времени до конца тайма оставалось совсем чуть-чуть. Побежал возле лицевой линии и получил ощутимый удар каким-то предметом в левое бедро. Остановился и тут же рядом приземляется ещё какой-то… помидор, что-ли? Причём разбрызгиваясь на метра три. И ещё один… А потом ещё… Я отпрыгнул, как ужаленный, а рассмотрев чем в меня бросаются — пришёл в шок. На траве лежали перезревшие куски папайи — мякоть, семена с кожурой. Это что покушение на мою жизнь? Мексиканец тут же остановил игру и подбежал ко мне. Осмотрел место нахождения кусков папайи, переговорил с боковым арбитром и убежал в сторону технической зоны.

— Да какой идиот до такого додумался? Бл. ь, — Лешка Смертин чуть за голову не схватился. — Саня у тебя ногу этой дрянью вымазало. Немедленно беги смывай. Точно в лицо не попало? Вот же уроды! — говорил капитан команды, а сам бросал взгляд в сторону трибуны, откуда возможно летели плоды экзотического и опасного для меня фрукта.

Я тут же развернулся и помчался к скамейке запасных. Краем глаза увидел, как Дюха показывает на камеру кусок фрукта. А что? Умно! Пусть зрители тоже полюбуются, чем в меня кидали с трибун. Услышав о папайе у одного из помощников Андрея Викентьевича реально затряслись руки. Гришин с Вадимом тут же в четыре руки начали снимать мне шину, менять майку, шорты, гетры и кроссовки, а его помощник — поливать меня из бутылки.

— Саша, прополощи рот несколько раз, — отдавал указания Андрей Викентьевич. — И запомни, малейший дискомфорт в горле — сразу сюда. Ты меня понял? Это не шутки. Ты можешь умереть! Всё понятно?!

Подъехавшая камера снимала эти действия, стараясь не пропустить ни малейшей детали происходящего в технической зоне.

— Саня, там сейчас запись подымут, будут вычислять этих ненормальных, — подбежал Бородюк. — Наши юристы будут подавать протест в ФИФА. Ты, Саша, даже не сомневайся, их обязательно задержат. А если бы кусок этой чёртовой папайи тебе в лицо попал? Или хуже, на губы?

— Блядские уроды! Козлы! Как знал, что просто не будет, — присоединился к Генриховичу Сёмин. — Саня, слушай сюда, малейшее першение, ты понял? Малейшее и немедленно сюда. Мы уже в полуфинале, мы уже сделали невозможное. Урою этих бл. ей. Придушу собственными руками!

Вытеревшись полотенцем, я вернулся к угловому флажку, где два стюарда домывали траву водой из шланга, видимо папайю уже собрали. Остановка в игре заняла около трёх минут. Быстро сработали. Подбежал главный арбитр и, проверив, что посторонних предметов на газоне не осталось, подал знак своему резервному помощнику.

Я посмотрел на беснующиеся трибуны, не понимающие, что к чему, и установил мяч возле углового флажка. Надеюсь, в меня больше ничего не полетит? А то может ещё какой утюг или гантелю на мою голову сбросят? Я уже ничему не удивлюсь. Раздался свисток арбитра и я опять попытался закрутить мяч в ворота, только уже на ближнюю штангу. Мертезакер головой выбивает мяч в аут. Я побежал в центр штрафной соперника. Дюша выбрасывает мяч на Колодина. Денис обрабатывает «шарик» и отдаёт его обратно моему другу, который делал рывок по бровке, обыгрывает на ложном замах немецкого защитника и навешивает в район одиннадцатиметровой отметки. То ли удар у Дюхи не получился, то ли он так и задумывал, но мяч полетел на уровне какого-то несчастного метра от травы и, главное, точно на меня. Я тут же стал подстраиваться для удара, даже сделал шаг на встречу к мячу и понял, что меня сзади намертво держат за майку, а потом ещё и начинают тянуть на себя. Заваливаясь назад, я понял одно — удар у меня не получится, а пенальти могут и не дать. НЕНАВИЖУ! Папайей забросали, а теперь ещё в наглую и за майку держат! И такая злость меня взяла, что тело действовало автоматом. Мяч приближается, а я падая, согнул правую ногу и нанёс удар коленом. Уже лёжа на газоне, по взрыву трибун, понял, что мяч попал в сетку ворот. ГОСПОДИ, СПАСИБО! Я ЗАБИЛ! Поднялся с газона, посмотрел на «убитого» Михаэля Баллака, который, оказывается, меня держал за футболку в штрафной. Посмотрел на дырку по шву в майке, просунул туда пальцы, заржал и понёсся сломя голову к Сёмину, яростно крича: «Гол-л-л-л! Гол-л-л-л! Гол-л-л-л!!!». Я бежал так, что даже ног под собой не чувствовал, будто летел. За мной неслись мои партнёры по команде. Юрий Павлович тоже не выдержал и ломанулся ко мне на встречу. Обнял тренера и через секунду нас окружили ребята. Сёмин вытирал слёзы радости, которых совсем не стеснялся и по очереди нас обнимал.

— Дюха, ну ты и красавчик! Молодца! Идеально выдал пас, — подошёл я к другу.

— Если честно, удар не получился, но так даже лучше вышло. Ты так по мячу смачно ударил, что он аж под перекладину влетел, прямо над головой Леманна просвистел.

Я обнял Андрея, а потом побежал к сектору, где сидели Лена с Александровым. Козырнул десантнику, послал воздушный поцелуй жене и стал разглядывать трибуны стадиона. А там стоял полный раздрай. Болельщики немцев плакали и в неверии смотрели на поле. Наши же в экстазе поснимали тельняшки и махали ими над головой, вместе с шарфами и флагами. Оглянулся на скамейку запасных, а там мексиканец предъявляет Сёмину жёлтую карточку за то, что выбежал на поле. Юрий Павлович только с улыбкой отмахнулся и пошёл в сторону сидений. Смотрю на табло — идёт уже восемьдесят восьмая минута. С учётом компенсированного времени останется играть около семи минут.

По указанию главного тренера мы всей командой отошли к своим воротам и стали сдерживать натиски немецких футболистов. Как они не старались, но забить гол у них не получалось. В компенсированное время вместо Динияра Билялетдинова на поле вышел Дмитрий Лоськов. Когда раздался финальный свисток, я от переживаний упал на колени и, склонив голову, заплакал. Ко мне подходили ребята, тренеры и персонал команды. Но я отмахивался от всех их попыток поднять меня и принять участие в праздновании выхода в финал. Спустя минуту я поднял голову и наткнулся взглядом на телевизионную камеру. Получается, всё это время оператор снимал меня крупным планом и ждал момента, когда я подниму голову. Улыбнувшись в камеру, я поднялся, вытер майкой с лица остаток слёз и пошёл к немецким футболистам, которые жали нам руки и обменивались майками. Подошедший ко мне Йенс Леманн на английском сказал:

— Алекс, ты самый лучший футболист, которого я когда-либо видел. Желаю вам победы в финале. Вы это заслужили, как никто другой.

Пожав руку голкиперу, я ответил:

— Большое спасибо, Йенс. И вам удачи в матче за третье место.

Немец улыбнулся одними губами, помолчал пару секунд и сказал:

— Тебе нужно обязательно переходить в английский чемпионат. Там совсем другой футбол. Там… — он замялся, подбирая слова. — Алекс, там играют лучшие, поверь мне.

— Верю. Ты же за «канониров» играешь? — и не дожидаясь ответа, добавил. — Встретимся на Туманном Альбионе.

Леманн широко улыбнулся и понятливо кивнул. Мы обнялись, хлопая друг друга по спине. Чем чёрт не шутит, может быть в Англии мы встретимся уже в качестве хороших приятелей.

— Граф, Граф, Граф! — продолжали бесноваться немногочисленные болельщики и я развернулся к трибунам.

Я нашёл глазами четверых африканцев, показал им жестом на свою майку и попросил спуститься вниз. Ребята сразу же, без раздумий, ломанулись ко мне, но вместе с ними вниз стали бежать и ВСЕ остальные зрители. Испугавшись, я сдал назад от этого напора. Ко мне тут же подбежала дополнительная охрана, которая и стала сдерживать людей. Подъехала пара операторов с камерой. При помощи охранника я снял шину с левого предплечья, а другой охранник помог мне снять футболку.

— Граф, чем в тебя кинули эти фашисты? — в гуле голосов, поздравлявших Россию с победой, разобрал я вопрос здоровенного мужчины.

— Моя любимая папайя. Поэтому и пришлось переодеваться.

— Уроды! — вскипели люди. Что интересно, даже начали раздаваться выкрики: «Бей фашистов! Козлы! Фрицы Графа хотели убить!».

Мне протянули маркер и я, растянув майку на спине одного из стюардов, написал пару фраз на испанском языке.

— Ребята, — на испанском крикнул моим «валенсийцам». — идите за майкой.

Народ, медленно, но расступался перед африканцами. Увидев вытянутые руки, я скрутил футболку в узел и аккуратно бросил в сторону рук. Поймав майку, один из темнокожих ребят на испанском сказал:

— Спасибо, Алекс. Мы твои фанаты. Мы учимся в Валенсийском университете.

Теперь всё стало на свои места. Оказывается, они живут и учатся в Валенсии.

— Саня, подари бутсы! — услышал я выкрик из толпы.

— Сегодня можно всё! Но стриптиз устраивать не буду, даже в честь выхода в финал. Поэтому на трусы не рассчитывайте, — отшутился я, под смех толпы.

В голове было настолько легко, что хотелось обнять весь мир. Вот что проклятые эндорфины с мозгами творят! Я сел на газон и снял бутсы, гетры и щитки. Везде поставил свою подпись и дату. Даже шину с руки попросили подписать! И кому она понадобилась? Болельщики с ужасом рассматривали моё забинтованное предплечье, но я заверил, что к финалу всё будет в порядке. Потом, по моей просьбе, нескольких счастливчиков охрана пропустила на поле, меня аккуратно подняли на руки и мы сфотографировались. Да уж… Фотография, где я в одних шортах лежу на руках у полупьяных болельщиков точно войдёт в анналы отечественного футбола. Скорее всего, я бы до посинения стоял возле трибун, но ко мне подбежал испуганный Гришанов. Мужчина накинул на меня лёгкую куртку и под улюлюканье людей повёл к команде.

В раздевалке была просто ЧУМА. Такого дурдома у нас ещё никогда не было. Мутко, словно маленький ребёнок, носился от одного человека к другому. Обнимал всех, целовал, поливал из бутылки вином, обещал золотые горы. Лещенко обнимал Бородюка и пел что-то похожее на «Команда молодости нашей». Дюхи вообще нигде не было видно. Я снял куртку, нацепил на забинтованное предплечье непромокаемый нарукавник, да пошёл в душ.

Вытирая голову полотенце, я стоял лицом к шкафчику и слушал как Казаков обращается к Смертину:

— Лёша, ты не забыл, скоро пресс-конференция будет, — и подойдя ко мне пресс-атташе продолжил. — Саш, тебе тоже нужно там быть.

— Буду, Илья Аркадьевич, буду, — бросив полотенце на сиденье, я повернулся к мужчине и добавил. — Как всегда, не умничать и думать что отвечаю?

— Всё верно, Саша, — Казаков усмехнулся и пошёл на выход.

Минут через десять я сидел в конференц-зале, пил маленькими глоточками воду из стакана и улыбался происходящему. Журналисты начали засыпать вопросами сначала Сёмина, потом Смертина и наконец очередь дошла до меня. Все заданные ранее вопросы главному тренеру и капитану команды касались меня. Всех интересовал только я. И как автор единственного гола, и как участник случившегося инцидента в конце второго тайма.

— Александр, что вы можете сказать о случае попадания в вас с трибун папайей? — задала первый вопрос полноватая женщина и все присутствующие замерли в ожидании моего ответа, что сразу стали отчётливо слышны звуки фотокамер.

— А что сказать… Они мазилы. Ну, а если оставить шуточки в сторону, то теперь становиться страшно выходя на поле. Сегодня папайя прилетит, завтра камень в голову попадёт, а потом и боевая граната окажется на футбольном поле. После этого инцидента, думаю, что футбольные чиновники задумаются и пересмотрят ряд моментов о досмотре болельщиков. С этим нужно срочно что-то решать. Так же хочу заявить, что никаких обид на немецкий народ не держу и понимаю, что это выходки отдельных людей. Возможно, эти папаисты, как я их назову, вообще не являются подданными Германии. В общем, нужно разбираться. Надеюсь, полиция задержала виновных и скоро предоставит общественности полную информацию о случившемся. По крайней мере, мне будет интересно узнать, кто и почему покушался на моё здоровье и жизнь.

— Александр, если против этих людей местные власти возбудят уголовное дело, как вы на это отреагируете? — не унималась «толстушка».

— Нормально отреагирую. Жалеть этих нелюдей я точно не буду. Чего заслужили, то и получат. И давайте больше не будет обсуждать эту неприятную для меня тему.

Затем посыпались вопросы об игре, о голе, о наших слаженных взаимодействиях на поле с Дюшей, о том, где я буду продолжать свою карьеру. Даже задавали вопросы о Лене. Последний вопрос прозвучал от французского журналиста:

— Алекс, сегодня вы забили свой тринадцатый гол на этом турнире и сравнялись с Жюстем Фонтеном. Вы сильно расстроитесь, если не сможете забить гол в финале, который выведет вас в единоличные лидеры по забитым голам на одном турнире чемпионата мира?

— Для меня важнее будет победа в финале. Даже если я забью этот четырнадцатый гол, который теперь все ждут от меня с нетерпением, но моя команда не сможет завладеть кубком Мира ФИФА, я сильно расстроюсь. Я приехал в Германию, чтобы стать победителем Мундиаля! И если я не смогу побить рекорд Фонтена, то у меня впереди будет много таких турниров, где такая возможность ещё не раз предоставится.

Выйдя с пресс-конференции, я тут же попал в объятия рыдающей Лены.

— Сашенька, я же только сейчас узнала про папайю. Я думала, это помидоры. Да как они додумались до этого? Ты же мог умереть!

— На то и рассчитано было, — подошёл спокойный, как слон, Александров. — Саш, спасибо тебе! Спасибо, что выстоял. Ты не понимаешь, что ты сделал для всех нас. Сделал для страны. Дай-ка я тебя обниму. А где твоя шина?

— Так, Геннадьевич и ты Лена садитесь в наш автобус, — перебил его голос Бордюк. — Там сейчас возле стадиона «стенка на стенку» началась, полиции нагнали, мама не горюй. Авось да проедем. И Саня, ты почему шину снял? Быстро к врачам, кому сказал? Володя, Лена — проследите за нашим героем, чтобы до врачей дошёл. Опять в госпиталь захотел?

Стадион мы покидали около часа, полиция никак не давала добро на выезд. Когда же выехали на дорогу… Ё-моё… Толпа людей, сотни полицейских! А сколько мусора на земле лежит! Эх, зря я про папайю сказанул. Надо будет в номере записать видеообращение к болельщикам со словами благодарности и попросить людей, находящихся в Германии, вести себя мирно и больше не устраивать драк с местными жителями.

Несмотря на драку болельщиков, мы радовались как дети. Воодушевлённый Дюша всю дорогу пытался петь мотивационные песни Тимати. Он сегодня тоже был героем матча. Ведь, именно с его подачи я забил красивейший гол коленкой. По большому секрету Лена мне сообщила, что завтра в Дортмунд должна прилететь Оля с моим племянником. Мы её встретим в аэропорту и отправимся на базу в Бад-Бертрих. Вот Дюха то обрадуется! Осталось провести всего один матч. ОДИН! К сожалению, нашего будущего соперника мы узнаем только завтра вечером. Очень надеюсь, что это будет команда Руни. Встречаться с французами у меня не было никакого желания.

После прибытия в отель мы всей командой отправились в ресторан, где были уже заранее заказаны столы и для игроков с персоналом команды, и для «знаменитых гостей», прибывших нас поддержать. Поэтому, несмотря на усталость, пришлось идти на праздник.

— Так спать охота, Лен, — протянул я. — Может посидим ещё полчасика в ресторане, да пойдём в номер? Я бы и сейчас ушёл, но меня никто не отпустит.

— Так и сделаем, милый. Давай сядем возле Боярского, будет отгонять от тебя просителей.

— Ага, — зевнул я и прикрыл глаза. Хоть немного подремлю.

Сквозь дремоту слушал хвалебные тосты в мою честь и всей команды. Судя по голосам многие присутствующие уже были хорошенько пьяны. Примерно через минут двадцать я очнулся. Потерев глаза, я выпил водички из стакана. Посмотрел по сторонам. Веселье было в самом разгаре и когда оно закончиться только одному богу известно. Мне надоело ждать окончание застолья. Позвав Лену, я направился на выход. К моему удивлению, меня никто не кинулся останавливать. Только я вышел в просторный коридор, как столкнулся взглядами с тремя пьяными рожами, которые как-то недобро смотрели на меня. Один из них, что-то буркнул на немецком и указал пальцем на меня. После чего остальные мужики двинули на меня. С каждым их шагом я понимал, что ничем хорошим эта наша встреча не закончится. Я стал пятиться назад, уводя Лену за собой. В этот момент моя девушка звонко так закричала: «Помогите! Полиция!» Я услышал как сзади распахнулась дверь ресторана и оттуда вылетел полковник Александров. С криками: «Сейчас, я вам, суки, покажу!» он кинулся на троицу агрессивно настроенных пьяных людей и буквально за пять секунд уложил их на пол. Теперь уже кричали и звали помощь пострадавшие. Из зала выбежали Бородюк, Боярский и ещё пару наших «охранников», которые, видимо, расслабились и забыли про свои обязанности. Наверное, никто не ожидал, что внутри отеля найдутся недоброжелатели Графа. Владимир Геннадьевич не стал дожидаться, когда прибудут сотрудники полиции. Он просто сграбастал меня с Леной и сопроводил в номер. Пожелав нам спокойной ночи, полковник тут же удалился. Находясь уже в постели, поймал себя на мысли, что на этом Мундиале я постоянно попадаю в какие-то неприятные ситуации. То травмы, то оттёк, то покушения на моё здоровье. Скорей бы это всё закончилось. Выиграть этот чемпионат и отправиться на край света, подальше от людей и всей этой суеты. С этими мыслями я и заснул.

Крайняя глава будет ориентировочно где-то через неделю. Приятного Вам чтения.

Глава 16

Германия. Дортмунд, Бад-Бертрих, Берлин. 5–8 июля 2006 года.

Потянувшись, я закинул руку на пустую подушку Лены и недовольно поморщился. Проморгался, зевнул и, приподняв голову, посмотрел по сторонам. Странно. На мою жену это не похоже. Играть со мной в прятки она уж точно не будет. Возраст не тот. Может быть она в ванной комнате? Прислушался, но характерного звука воды или жужжания зубной щётки не услышал.

— Лен… Лена-а-а — хрипловато позвал я свою жену и сел на край кровати. Окно было закрыто плотными занавесками, но сквозь щель пробивалось яркое солнце.

Интересно, а сколько там уже на часах натикало? Растёр глаза и дотянулся до телефона. Ого! Начало двенадцатого дня! Теперь понимаю, почему Лены нет в номере. Вот это я называется поспал! Давненько такого не было.

Видимо, после вчерашнего матча, я был настолько выжат, что наступило полное физическое и эмоциональное истощение. Вчера на этом фоне даже радость от победы как-то посерела. Если наша ликующая делегация с чиновниками разных мастей, да приезжими знаменитостями жаждали хорошенько отметить наш выход в финал, то мой уставший организм мечтал лишь побыстрее оказаться в царстве Морфея. Вот мой обессиленный организм и добрал своё сном. Интересно, сколько я после финала буду отсыпаться?

Количеству пропущенных звонков и смс-сообщений я не удивился. После вчерашней игры — это всё ожидаемо. Хорошо, что сообразил перед матчем поставить мобилу на беззвучный режим. Иначе всю ночь и утро слушал бы свой любимый рингтон песни «Find a way».

Заурчавший желудок дал мне понять насколько я голоден. До отъезда мне просто необходимо плотно позавтракать… Или уже пообедать? Да какая к чёрту разница! Даже надоевший до чёртиков творог в эту минуту казался мне манной небесной. Мысли об еде — это хорошо, но для начала нужно найти потерявшуюся жену. Набрав её номер, первым звуком, что я услышал, был звонкий женский хохот.

— Девочки, пожалуйста, потише. Сашуля, неужели ты проснулся?!

— Ну да. Проснулся, а жены под боком нет. А ты далеко?

— Я у Ларисы с девчонками. Не переживай, я уже выхожу.

— Отлично. Я тогда пойду в душ. Если не трудно, попроси Ирину организовать мне завтрак и обед одновременно.

— Неужели так сильно проголодался? — засмеялась Лена.

— Честно? Слона бы сейчас съел.

После моих слов, Лена ещё громче рассмеялась. Я же выключил мобилу и, в чём мать родила, потопал в ванную комнату. Ну, слона я бы не осилил, но вот целую индюшку или даже ягнёнка проглотил бы запросто. Особенно не отварного, а зажаренного на вертеле с чесночком и острым соусом. Есть хотелось так, что я по пути в душ залпом выпил полбутылки воды — хоть так желудок обмануть. Видимо сахар упал, вот организм и бунтует. Я раньше всегда держал в комнате сухофрукты с орехами, но из-за этой чёртовой аллергии даже чайник из номера убрали. Ни кофе, ни какао, ни чая. Ненавижу.

Когда я вышел из душа, то на столе уже стояла моя обильная трапеза, а в кресле сидела моя жена. Две запеканочки, щи, творожный коктейльчик, салатик, индюшачьи тефтельки, голубцы с кроликом, яблочные пастилки. Да я слюной сейчас изойду! Идите скорее ко мне. Ирина, я тебя люблю!

— А меня ты больше не любишь? — шутливо надула губы Лена.

— Люблю, — забыв о манерах, я словно дикарь ухватил пальцами запеканку и стал ЖРАТЬ. — Но в этот момент, еду я люблю больше всего на свете. О-о-о-о, как вкусно! Ням-Ням.

Пока я насыщался, жена рассказала о вчерашних пьяных немцах.

— Это были постояльцы нашего отеля, австрийцы, отец и два сына. Приехали поболеть за Германию, а когда их команда проиграла, то залили своё горе в баре. А потом, видимо, увидели тебя и решили поквитаться. Они тут с самого утра голову пеплом посыпали. Преподнесли бутылку дорогого алкоголя Юрию Павловичу, хотели и перед тобой извиниться, но Александр Генрихович строго-настрого запретил тебя будить. Я видела, как они в такси садились. Наверное, поехали в аэропорт.

— Ё-моё, что с людьми футбол творит? — я вытер губы салфеткой и сыто рыгнув, откинулся на спинку кресла. — Ты их глаза видела? Да они нас готовы были убить. Столько ненависти из-за какой-то игры! Хотя, согласись, были бы они трезвыми, то ничего бы этого не случилось. Алкоголь — это зло!

— Согласна. Нам с мамой очень повезло, что папа не пил. А у наших соседей, живущих напротив, иногда, такое творилось, что и вспоминать не хочется. Помню, у нас в Питере один мужчина с нашего стояка даже антифриз пил, представляешь? Не говоря уже о разных настойках валерианы, боярышника, одеколонах. И никакой чёрт его не берёт. Да и что говорить, вон у тёти Аллы в Звенигороде насколько муж рукастый был, настолько и ни одной компании с бутылкой не пропускал. Пил всё, что горело.

Мы замолчали. Мне, как и Лене, повезло. Если Анатолий Граф был убеждённым трезвенником, то погибший Морозов голосовал за умеренность и выбор действительно качественных напитков. Понятно, что Россия — это страна максималистов. У нас огромный процент пьёт, не для вкуса, а для результата — нет культуры недопить бутылку. Да и огромное количество некачественного алкоголя тоже усугубляет ситуацию. Но и за рубежом ситуация не лучше, а в некоторых странах ещё и хуже. В той же Германии пиво глушат литрами, а уж как отрывается по пятницам Великобритания не знает только слепоглухонемой с необитаемого острова. Мне и самому это проблема грозит. Пока меня спасает мой возраст. Но совсем скоро, все эти «рюмки чая» будут чуть-ли необязательным атрибутом встреч с великим Графом. Ну, вот почему у тщеславной публики главным шиком и предметом гордости считается не просто быть личным знакомым с великими чемпионами, но еще и обязательно выпить с ними. Сколько футболистов сломались психологически или не выдержали испытания медными трубами? Андрей Иванов, Валерий Воронин, Виктор Толмачев, Эдуард Стрельцов, Игорь Численко, Джордж Бест, Пол Гаскойн, Никлас Бендтнер, Ледли Кинг, Джермейн Дефо, Тони Адамс, Джими Гривз, Винни Джонс, Славомир Пешко, Марцин Василевский, Босежур, Вальдивия, Видаль, Кармон, Хару… Этот список можно продолжать до бесконечности. «Ах, водка-матушка, ищи меня на дне.» — процитировал я про себя.

— Саш, зачем нам эти алкоголики, давай о чем-нибудь приятном поговорим, — перевела тему Лена. — Ты не забыл, что нам сегодня встречать Олю с Амадо в аэропорту?

— Конечно помню. Но встречать сестрёнку пойдёшь ты с Владимиром Геннадьевичем. Сама понимаешь, меня перед финалом даже в туалет под конвоем будут водить.

Жена послушно кивнула и начала собирать мои вещи, а я, доев последний кусочек запеканки, сыто завалился на диван и включил телевизор. Лена свободно говорила на английском, поэтому я остановился на новостях «BBC». Показывали улицы и дома, украшенные белыми флагами с красным крестом. Владельцы пабов закупались пивом, в школах проводились спортивные мероприятия, посвящённые футболу. Я с интересом послушал интервью с принцем Уильямом, который оказывается с этого года стал президентом футбольной ассоциации. Он со своим братом собирался приехать на полуфинал с Францией. Учитывая, с какой неприязнью относятся друг к другу эти нации, как бы на поле не случилось второго Ватерлоо. К моему удивлению, показали крупным планом мою истерику, где я стоял на коленях и рыдал в конце нашего вчерашнего матча. Рассказали, что я, оказывается, футбольное открытие этого года и забил на этом чемпионате уже тринадцать голов, в шестнадцать лет был подписан клубом «Валенсия» и стою за успехом Камилы, Тимати и Валерии.

— Интересно, если Англия пройдёт в финал, они и также будут тебе дифирамбы петь? Или наоборот проклинать начнут? — подошла моя жена.

— Поживём-узнаем. Но если англичане обойдут Францию, то с Альбиона начнётся настоящее паломничество в Берлин. Им тут лететь всего ничего, виза тоже не нужна. Англия последний раз была в финале в 1966 году. Тут такое начнётся, мама не горюй.

— Саш, ты же не знаешь, сколько наших приехало. Сейчас же всем гостям визы по упрощённому варианту выдают. Тут столько нашей молодёжи! Как бы драки не начались, — закусила она нижнюю губу. — И главное, все тельняшки одели, береты нацепили. Ты бы видел Владимира Геннадьевича! Он как всё это видит, так сразу плечи расправляет, улыбка во весь рот и такая гордость во взгляде, что даже жуть берёт. Вот же фанат ВДВ! Так, я всё собрала. Сейчас отнесу посуду Ирине и скажу, чтобы сумки забирали, а с ними и ты спускайся вниз. Один не ходи, а то мало ли что. Там уже охрана должна внизу быть.

Через полчаса мы выехали в Дортмундский аэропорт. В автобусе Лена, посматривая на Андрея, осторожно показала мне сообщение от Ольги. Оказывается сестра уже прилетела и ожидает нас в аэропорту.

Видимо, пора начинать секретную операцию «Счастливый Дюха», о которой в команде, кроме Сёмина, Бородюка и Александрова, никто не знал. Сюрприз, однако, будет! Отправив полковника с Леной за сестрой, я присел к другу и стал болтать с ним о предстоящем финале.

— Кстати, а как дела у твоего сына с женой?

— С утра созванивался, всё хорошо. Мы же уже больше месяца не виделись. Скайп или телефон это всё равно не то. Договорились, что встречу её восьмого числа в Берлине, — тоскливо протянул Дюха.

— Я тебя прекрасно понимаю… — начал я и тут у меня на телефоне пиликнуло сообщение. Это мы с Леной заранее договорились, что как только они подойдут к нам, то она отправит смайлик. Пришло сердечко. Сейчас, что-то будет. Резко обернувшись, я увидел улыбающуюся сестру, которая аккуратно переставляя ноги в копытах-лабутенах подкрадывалась к Дюхе со спины.

Ого! Полная боевая раскраска, розовая толстовка с надписью «Россия — чемпион», джинсы в облипку со стразами, волосы отбелила. Впору петь нетленку «Ленинграда» — «На лабутенах я и в ох. тельных штанах…».

Наконец Олины руки прикрыли Дюшины глаза. Мой друг тут же изменился в лице и закричал:

— Оля?! Оля!

Вскочив, словно ужаленный, он подхватил свою невесту под бёдра и закружил её. Чуть в стороне стояли улыбающийся полковник и Лена с яркой коляской-переноской. Все наши с интересом смотрели, как Андрей целовался с Олей, а потом сорвался к коляске.

— Головку поддерживай, он же ещё маленький, — давал советы опытный Александров. — Пальцы на головку, а саму ладонь под спинку. Вот так, правильно. А этой рукой попу подхватывай. И не трясись ты так, он же не стеклянный. Мой Васька ещё и меньше был, а каким красавцем вырос. Какой вес у малыша при рождении был?

— Почти четыре килограмма, — гордо поделилась Оля, не отрывая глаз от Дюхи.

— Богатырь! Мой ровно три килограмма весил. Потом немного потерял, но быстро и набрал. Молока хватает? — участливо поинтересовался полковник

Пока Оля делилась своими материнскими радостями с Александровым, я подошёл к Андрею. Мой друг держал на руках моего племянника с совершенно идиотским выражением лица. Сам Амадик сосал соску, разукрашенную под футбольный мяч. Да и одет он был тоже в комбинезончик на футбольную тематику, миниатюрные кроссовки «Nike», шапочка с эмблемой моего клуба. Скорее всего, одноклубники постарались с подарком.

— Слушай, Оль, а чего у него кожица шелушится на голове чем-то белым? — забеспокоился Дюша.

— Это у всех малышей так, скоро пройдёт, — подошла Оля.

— И глазки в разные стороны смотрят. Это нормально? — продолжил задавать вопросы папаша.

— Он ещё не видит ничего, поэтому и взгляд несфокусированный.

— Ой, улыбнулся… — расплылся в глупой улыбке мой друг.

— Это газы или пописял. Улыбаться он в два месяца начнёт. А пока спит, сосёт титю, да пачкает подгузник. Кстати, его менять скоро нужно. Что удивительно, он совсем не орёт. На удивление, очень спокойный ребёнок. Наша Ангелина такого жару всем давала своими концертами! Видимо, колики донимали.

— Ой, у него глаза голубые!

— У всех маленьких такие глазки, — подключилась к беседе Лена.

А я обнял Ольгу и громко объявил:

— Это моя сестра-близнец Оля, невеста Андрея. Она с моим племянником приехали нас поддержать в финале. Прошу любить и жаловать.

После моих слов, все словно отмерли и стали подходить к Оле. Знакомились, поздравляли с прибавлением в семействе, любовались на маленького человечка.

Уже в самолёте Дюха подсел ко мне и упрекнул:

— Ну, ты и жук, Саня. Не мог заранее сказать, что Оля с сыном прилетают. Конспираторы хреновы.

Я не стал ничего отвечать другу, лишь пожал плечами и показал глазами на девчонок, намекая ему на то, что я здесь не причём.

На базу мы прибыли около семи часов вечера и у меня было такое ощущение, что будто вернулись домой. Что меня удивило, это огромное количество охраны. Видимо, Росспорт решил перестраховаться перед финалом. Интересно, все эти люди и в гостиницу с нами поедут?

После ужина мы всей командой собрались в большом зале, где планировали смотреть игру англичан с французами. Не было только Дюхи, который блаженствовал со своей семьёй. В девять часов вечера наше помещение стало напоминать муравейник. Мест всем не хватало и люди стали садиться прямо на пол. Принесли фреши, несладкий поп-корн и фрукты.

Телевизор был закреплён на стене, поэтому постоянные мельтешения ребят не мешали наблюдать за игрой. К моей радости, сегодня Руни был заявлен в стартовый состав и являлся единственным нападающим в стане «Трёх Львов». Видимо, Свен-Ёран Эрикссон весьма мудро побоялся играть против «лягушатников» в открытый футбол. Первый тайм был довольно нудным и закончился по нулям. Большую часть времени территориальным преимуществом владели французы, но по опасным моментам было равенство. В начале второго тайма англичане со штрафного пропустили нелепый гол. Настроение у наших сразу же пошло вниз. Никто не горел желанием опять встречаться с командой Зидана. Все в комнате были на пределе, когда в конце матча наконец-то назначили опасный штрафной удар в ворота Франции. До ворот было около восемнадцати метров и мяч на «точку» установил Бекхэм. Раздался свисток арбитра. Дэвид разбежался и с правой ноги мастерски послал мяч под перекладину, ближе к правой крестовине. Мы все, как один, радостно подскочили и стали праздновать. Этот гол давал нам хоть маленький, но всё-таки шанс сыграть с англичанами. Основное время завершилось. Многие ломанулись за чаем со свежей выпечкой, а я вышел подышать свежим воздухом. Ко мне тут же присоединились Александров с Павлюченко. Небо было чистым с огромным количеством звёзд. Даже млечный путь просматривался. Я очень хотел увидеть падающую звезду, да загадать желание, но увы. Только пролетающий самолёт помигал огнями.

— Знаете, в Испании я очень скучал по маме, — отчего-то вспомнил я. — В такие моменты я всегда смотрел на звёздное небо и думал о том, что в это время она тоже смотрит на эти же звёзды. И мне сразу становилось лучше.

Александров ничего не сказал, а только крепко меня обнял. Когда мы вернулись, уже шла третья минута дополнительного тайма. К своему удивлению, я обнаружил перед телевизором и своего друга. Он дул на чай и жевал какую-то плюшку.

— Я думал, что до утра тебя не увижу, — присел я рядом.

— Мои уже уснули, а мне всё не спится. Решил пройтись перед сном, а тут ребят в коридоре встретил. От них и узнал, что скоро начнётся овер-тайм. Пацаны, говорят, что Бекхэм «красавчика» положил в конце второго тайма?

— Ага. А штрафной заработал «мой» Руни.

— Руни-Сруни, — пожал плечами Андрей. — Походу ты уже в «Манчестере» нашёл нового друга?

Я лишь улыбнулся и покачал головой. Ну и к чему эта ревность? Неужели не понимает, что через несколько недель мы с ним породнимся? Англичанину же всегда придётся довольствоваться лишь ролью хорошего знакомого.

— Андрюха, да он нормальный парень. Я вас потом обязательно познакомлю. Ты только не переломай ему ноги в финале. Добро?

— Ну, этого я тебе не обещаю. Посмотрю на его поведение, — отшутился повеселевший Дюха.

Шла сто девятнадцатая минута матча. Я, как и многие из ребят, было уже решил, что скоро начнётся футбольная «лотерея», как мой британский друг удивил всех, забив дальним ударом голешник. Обыграв двух французов, он с двадцати метров выстрелил, словно из пушки, по воротам. Фабьен Бартез был бессилен спасти свою команду. Уругвайский арбитр добавил аж три минуты и французы тут же кинулись штурмовать ворота англичан. Затаив дыхание, я про себя считал секунды до конца матча. Когда раздался финальный свисток, то мы радовались победе не хуже самих англичан. А чему удивляться? Что не говори, но французы намного сильнее Англии.

Перед сном я отправил шутливое сообщение Уэйну: «Поздравляю, дружище с выходом в финал! Готовься катать меня по полю. Серебро тоже хороший металл». Обняв спящую Лену, я засыпал совершенно счастливым человеком.

На следующий день я проснулся от настойчивого стука в дверь. Пока пытался спросонья найти рукава в халате, да совал ноги в тапки, успел проклясть всех и вся. Вот кому в голову взбрело в восемь утра рваться к нам в комнату? Совершенно некстати вспомнилась Португалия. Неужели обратно журналисты меня к себе требуют? Я сейчас точно кого-то убью.

— Оля? — недоумённо протянул я, когда открыл дверь. Она же решительно прошла внутрь комнаты и кивнула выходящей из душа Лене.

— Извините, что так рано. Покормила ребёнка и решила что нужно обязательно посоветоваться с вами, — села она в кресло. — А где ваш чайник?

— Саше всё на кухне готовят, а чай и кофе ему нельзя, — растерялась Лена. — А что случилось-то? Я было испугалась, что Сашу опять «Nike» к себе требует. Нас перед Кореей в Берлин на презентацию новой коллекции кроссовок возили.

— Забудьте этот «Nike». У нас кое-что похуже случилось! Мне кажется, что у Андрея нервный срыв, — сестра открыла бутылку воды и стала жадно пить. — Помнишь, как он волновался, когда медосмотр для «Валенсии» проходил? Сейчас намного хуже. Полночи не спал. Ворочался, а потом началось — то в туалет сбегает, то в окно посмотрит, а потом вообще сел на кровать, обхватил себя руками и стал раскачиваться. Говорит, что боится на поле выходить. Боится опозориться перед всем миром. Я на кухню пошла бутылочку в микроволновке прокипятить и пару девчонок из ваших там встретила. Так вот, у них то же самое. Короче, ребята поняли, что будут играть с Англией и у них начался мандраж.

Да уж Саша, вот тебе и доброе утро. Если я с самого начала настроил себя на игру в финале, то для моих сокомандников даже выход в полуфинал стал своеобразным полётом в космос. А тут оказалось, ещё и по Марсу придётся прогуляться. А ведь даже на опыт СССР не сошлёшься, советская сборная никогда не выходила в финал. Лучшее на что они сподобились — это четвертое место в 1966 году. Что же делать?

— Я пока ребёнка кормила, вот что придумала. Давайте объявим благотворительную акцию — продажу билетов на тренировку. Соберём побольше русских, ребята увидят поддержку и отвлекутся от своих переживаний.

— Идея хорошая, — кивнул я. — А на что деньги будем собирать?

— Конечно же на лечение какого-нибудь ребёнка. Сейчас, куда ни глянь, объявляют сбор денег на разные пересадки костного мозга или на лекарства.

— А потом все местные газеты напишут, что в нищей России медицина настолько ужасная, что футболисты занимаются сбором денег для лечения детей на Западе.

— Вот же… я об этом и не подумала. А если кувезы для маленьких закупить? Ох… Это же то же самое получится.

И тут я кое-что вспомнил.

— Девчонки, а если объявить сбор денег на сканер ПЭТ-КТ. Это что-то вроде компьютерной томографии, только показывает самые ранние этапы рака. Я в этом не разбираюсь, но мне об этом сканере хвастался немецкий врач, когда мне руку латали, — приподнял я левое предплечье. — Так вот, они появились только четыре года назад и даже в самой Германии их раз-два и обчёлся.

— Саш, можно для Рязани этот аппарат купить. В Москве или Питере они должны быть, а в вот в этом городе навряд ли. Да и если и есть, то это не проблема. Со вторым аппаратом очередь на обследование вдвое уменьшится, — подключилась к мозговому штурму моя жена.

— И все знают, что ты через Владимира Геннадьевича связан с этим городом. Ты, братишка, купил для них инвалидные коляски, в гости туда ездил. Поэтому и вопросов «Почему именно Рязань?» не возникнет. Как же здорово ты придумал, братишка.

Затем мы погуглили цену на эти сканеры и даже меня оторопь взяла — три миллиона восемьсот тысяч долларов! И почему так дорого? Может из-за того, что их недавно изобрели?

Так как вместимость Берлинского Олимпийского стадиона почти семьдесят пять тысяч человек, то стоимость билетов на тренировку должна была составить почти пятьдесят евро. Согласятся ли люди выбрасывать такие деньги, чтобы поглазеть на нашу тренировку? В принципе, можно и меморабилию с автографами раздать. Если даже половину суммы соберём, то я могу и добавить сверху.

По дороге в тренерскую, глянул телефон и расплылся в улыбке: «Спасибо за поздравление. Но лошадкой будешь ты», а в конце ещё добавил смайлик. Вот же Руни-Сруни! Ну ничего, посмотрим, кто кого катать будет.

Юрия Павловича я нашёл в номере Бородюка. Там же пили кофе Максим Константинович, незнакомый мне хмурый мужчина с колючим взглядом и Довлатов. А самое главное, там же был и Фетисов.

— О, Саня, лёгок на помине, — заулыбался Генрихович.

— Доброе утро всем. А чего меня вспоминать? — поручкавшись, я присел в кресло и уставился на тренера.

— Стало известно, кто в тебя папайей бросался…

— Дайте угадаю — это были террористы?! — смеясь перебил я мужчину, но сразу же замолчал, так как он быль серьёзен, как никогда.

— Зря веселишься, Саня. Там всё очень не просто. Сразу после матча задержали троих подростков, которым нет ещё и семнадцати лет. Они, конечно, сразу же ушли в молчанку, но после того, как в полицию прибыли их родители и им показали запись с видеокамер, то эти малолетние ушлёпки сразу сознались и всё рассказали. Оказывается рогатку и пакет с фруктами им передал незнакомый служащий стадиона. Эти малолетние оболтусы даже о твоей аллергии не знали, швырялись этой грёбаной папайей чисто ради прикола. Сейчас этим делом занимаются местные власти. Поэтому пока официальные власти не озвучат в прессе необходимую информацию, никому об этом не рассказывай. Вот такие вот нехорошие дела, Саня.

— Вот это да… Никогда бы не подумал, что меня кто-то решит отправить на тот свет, да ещё и руками малолетних идиотов… Хотя после того, как меня здесь назвали русской свиньёй…

— Это когда было, Саша? Почему молчал? — перебил меня Сёмин.

Я, перескакивая с пятого на десятое, начал было рассказывать о разминке перед матчем с Германией, но тут к разговору подключился незнакомый мне мужчина. Благодаря его наводящим вопросам я даже вспомнил номера сидений, которые мыл этот русофоб.

— Не думаете же вы, что это он передал этим подросткам папайю? — недоверчиво протянул я в конце.

— Сань, — устало ответил Генрихович. — я уже ничему не удивлюсь. Если вдруг сейчас летающая тарелка приземлится за окном, то восприму всё это как должное. А ты чего хотел-то?

Я подбоченился и коротко объяснил нашу задумку с благотворительной акцией.

— Идея хорошая. Это действительно отвлечёт сборную, да и поддержка болельщиков им не помешает, — кивнул Фетисов. — Но всё упирается в организацию. Билеты нужно напечатать, провести рекламу, продать. Да и ФИФА наверняка потребует оплатить аренду стадиона. Одно дело тренировка, а другое — люди на трибунах соберутся.

— Так давайте, я прямо при вас, свяжусь со своим агентом. Может «Nike» или «Zara» возьмут на себя организацию этого мероприятия. Пусть у них голова болит.

Получив добро, я сразу же позвонил сеньору Антонио, молясь про себя, что бы он сразу ответил. Я уже было отчаялся, как услышал знакомый баритон.

— Добрый день, Алекс. Только я подумал о вас, как вы мне сами и звоните, — из телефона раздался смех испанца.

— Здравствуйте, сеньор Антонио. А что есть какие-то новости для меня?

— Сегодня вам назначили нового куратор от «Nike». Паулу вы уже переросли, поэтому прикрепили более опытного Джастина. С вами он свяжется уже сегодня. А у меня лично возникли сложности с приобретением билета на финал. Думал, что со своими связями без проблем достану билет в главную ложу, но не получилось. Поэтому теперь только надежда на вас.

— Я поговорю насчёт вас с нужными людьми и сразу же перезвоню вам. Думаю, всё решится положительно.

— Большое спасибо, Алекс. А у вас какие дела ко мне?

Я подробно рассказал мужчине о своей задумке провести благотворительную акцию с целью приобретения дорогостоящего медицинского оборудования для рязанцев и о проблемах с которыми мы столкнулись.

— Я вас услышал, Алекс. Я прямо сейчас свяжусь с представителями компаний и перезвоню вам.

Он задал пару дежурных фраз о моём здоровье, и мы распрощались. Я пересказал мой разговор с агентом и поинтересовался возможностью раздобыть билет для моего агента.

— Без проблем, — моментально откликнулся Вячеслав Александрович и пояснил. — ФИФА, в связи с расследованием, отозвало заявку на двенадцать мест и мы стали их обладателями.

— А кто из политиков приедет?

— Президент, председатель правительства, министр обороны, я, два представителя от Росспорта. От Англии — Тони Блэр и два принца. А от Германии — Ангела Меркель. Президента клуба «Валенсия» пригласили, твой принц приедет.

— Мой? — недоумённо переспросил я.

— Испанский, — кивнул Фетисов. — Я вот что думаю? Пригласи своего друга из Эмиратов. Помнишь, ты его жену и сына спас в торговом центре. Он же тебе и с самолётом тогда помог. Его семья с постройкой стадиона в Москве помогает, в академию «Nike» вложились. А ты ему хоть раз звонил?

— Я на емайл отвечал пару раз.

— Саша, так дела не делаются. Особенно с такими влиятельными людьми, — покачал он головой и добавил. — Пока я здесь, набирай его номер и приглашай на финал.

— Только при разговоре учитывай то, что восток — дело тонкое, — вмешался Генрихович. — Приглашай так, чтобы твой Мухаммад… как бы это сказать… одолжение тебе своим присутствием на финале делал. И не одного приглашай, а с семьёй. Понятно?

Я слушал старого лиса Генриховича и чуть головой не качал. Хорошо всё-таки быть семнадцатилетним, никто молодого дурачка всерьёз не воспринимает. Надеются, что РФС от арабов ещё плюшек обломится. Я слышал, что благодаря семье Аль Нахайян и «Nike», был создан специальный фонд по спонсированию российских юных футболистов на учёбу в европейские академии. Как рассказал мне Кике, в футбольную академию «Валенсия» сейчас приехало аж девяносто человек на восемь недель. А с Никитой Олеговичем и Александром Морозовым поехало ещё четыре тренера.

— Хорошо, сейчас позвоню, — кивнул я. — А вы не забудьте забронировать одно место для моего агента. Он ещё и Тимати занимается. Сеньор Антонио на всех испанских чемпионатах рядом с принцем и президентом клуба сидит. Да и Кике можно пригласить.

— Не волнуйся, всё сделаем. А ты пока позвони Мухаммаду.

— Мухаммад, здравствуй, это Алекс Граф. Я тебя не от чего не отвлекаю?

— Нет, для тебя у меня всегда есть время. Я слежу за всеми твоими играми. Надеюсь, люди, которые бросали в тебя папайей арестованы? В нашей стране все были сильны возмущены действиями этих преступников.

— Их вычислили по камерам и арестовали сразу после окончания матча. Этим всем сейчас занимаются местные власти и наши юристы. Я чего звоню? Дело в том, что мне, как ведущему игроку сборной, разрешили пригласить друзей в правительственную ложу и я сразу же подумал о твоей семье. Я был бы очень рад увидеть тебя с женой и сыном на финале.

— Александр, мне очень приятно. Конечно, мы с удовольствием примем твоё приглашение и приедем поддержать тебя в Берлин, — я кивнул и показал Бородюку поднятый к верху большой палец.

— Я тогда сообщу организаторам, что приедет три человека, да? — уточнил я.

— Да, конечно. Спасибо большое. Увидимся на финале, — подтвердил он.

— Спасибо тебе, что поддерживаешь меня. До встречи в Берлине.

Только собрался убрать телефон в карман, раздался звонок.

— Алекс, добрый вечер. У меня приятные новости для вас. «Nike» и «Zara» дали своё добро на участие в этой акции. Но они настаивают на продаже билетов в своих магазинах, съемках акции и рекламных баннерах по периметру стадиона.

— Спасибо за хорошие новости, сеньор Антонио. Рядом со мной сидит российский Министр Спорта, Фетисов. Я сообщу ему эту новость и, наверное, сразу можно подключить и Росспорт. Насчёт вашего билета не беспокойтесь, вам сейчас вышлют приглашение в правительственную ложу. Будете сидеть рядом с принцем Испании и главой моего клуба.

— Большое спасибо Алекс и удачи вам в финале.

Вот это я понимаю агент! Агентище! За какие-то неполные пятнадцать минут связался с обеими компаниями, убедил их в правильности этой акции и договорился о её проведении. Силён, сеньор Антонио. Чем чёрт не шутит, может и наберём нужную сумму?

Фетисов сразу взялся за телефон, так как предстояло много работы, а я пошёл на завтрак. С утра прошла небольшая тренировка. Я исподтишка наблюдал за командой и всё больше расстраивался. У ребят действительно сдали нервы. Они совершали какие-то нелепые ошибки на поле, огрызались друг на друга, толкались. Если дай Бог получится с этой благотворительной акцией, то это действительно пойдём им только на благо.

Затем, весь день, с перерывами на обед и ужин, мы изучали игру англичан. Разбирали каждое их действие буквально по кадрам. Сёмин давил на то, что англичане приехали не лучшим своим составом. Убеждал, что англичане прошли в финал, так как мы выбили с чемпионата Италию с Германией. Мои сокомандники соглашались со всеми доводами, но выходя за двери всё равно продолжали нервничать. Тренерский штаб чуть на Луну не выл от бессилия. Так и проходили наши дни.

Перед обедом, седьмого числа, мы выехали в аэропорт Франкфурта. Незаметный перелёт и уже спустя час нас встречал аэропорт Берлина, а вместе с ним и тысячи поклонников нашей команды. Заселившись в отель, мы сразу же отправились на поздний лёгкий обед. А в шесть часов вечера нас повезли на «Олимпиаштадион». Чем ближе мы подъезжали к стадиону, тем больше народу я видел. Я специально не звонил Антонио, чтобы не волноваться. Неужели, всё сработало? Выйдя из автобуса, я сразу же услышал восторженные крики на разных языках. Ожидаемо орали в основном моё имя. Были и признания в любви. Куда уж без этого! Парни из команды смеялись надо мной и кидали безобидные шуточки.

В вестибюле стадиона ко мне подошёл очень ухоженный мужчина лет пятидесяти с совершенно седыми волосами и протянул руку.

— Добрый вечер, Алекс. Меня зовут Джастин Уоттс, я ваш новый куратор от «Nike».

— Здравствуйте. Рад знакомству

Я поймал удивлённый взгляд полковника, который последние дни везде следовал за мной.

— Владимир Геннадьевич, не переживайте. Помните Паулу? Вместо неё ко мне прикрепили нового человека.

Александров настороженно кивнул, выдавил из себя некое подобие улыбки и отошёл на пару метров. Вот же параноик!

— Очень рад познакомится Александр и надеюсь, что мы сработаемся, — невозмутимо продолжил мой куратор. — Вы можете звонить мне в любое время суток по любому вопросу. Договорились?

Дождавшись моего кивка он продолжил: — На сегодняшнюю тренировку продано чуть более семидесяти тысяч билетов.

— Ого! — присвистнул я. — Так это же почти полный стадион! А как вы собрали такую толпу народа в такое короткое время?

— Очень помогли представители вашего футбольного союза, которые провели рекламу в России, аэропортах, фан-зонах. Для людей, которые не смогли приобрести билеты на финал, это прекрасная возможность пообщаться с любимой командой, поддержать её перед финалом. Поэтому много из зрителей прилетело прямо из вашей страны. Желающих посетить тренировку было много, но так получилось, что из-за нехватки билетов многие просто не успевали добраться до Берлина. Поэтому сегодня на стадионе есть свободные места. Но уже на завтрашнее утро проданы все билеты. Сама тренировка займёт сорок пять минут, а потом начнётся общение со зрителями. Для этого специально огородили фан-зону. Будет небольшая фотосессия, раздача автографов и меморабилии. На поле присутствует две съемочных группы. Лично от вас Александр требуется вежливое и корректное обращение с людьми. Если будете уставать или у вас возникнут проблемы, то подайте мне знак — помассируйте мочку левого уха. Я сразу подойду. Всё понятно?

— Вроде да. Спасибо большое, Джастин. Вы отлично всё объяснили. А вы и с академией «Nike» работаете?

— Александр, я работаю с вами. Если у вас будут показательные выступления в академии, то я тоже будут там, — медленно, как ребёнку, объяснил он. — И ещё. Вам сообщили, что полиция арестовала работника стадиона, который надоумил несовершеннолетних обстрелять вас папайей?

— Нет, мне никто не говорил. А новости нам запретили смотреть.

— Выяснилось, что этот человек имеет отношение к местному национал-социалистическому подполью. Это правоэкстремистская террористическая группировка.

— Фашист, что ли?

— Александр, ради Бога, не употребляйте слова фашизм, Гитлер, нацизм и подобные им. Если представители СМИ поинтересуются вашим мнением по этому поводу, вы…

— Я отвечу: «Без комментариев», — перебил его я.

— Отлично, Александр. А теперь вам нужно поспешить на поле.

— Спасибо, — кивнул я.

Полковник вопросительно посмотрел на меня и я развёл руками.

— Вроде серьёзный мужчина. В отличие от Паулы, языком не молотит, прогнозов на нашу победу не делает и то хлеб. А кто знает, что там дальше будет? Может и его скоро поменяют? Чего к ним привязываться? Он сказал, что арестовали человека, который дал подросткам папайю.

— Да, Сань, знаю. Вчера вечером в новостях сообщили. Показали личный рабочий шкафчик этого фашиста, куда он свои личные вещи складывал. Так там и свастика нарисована, и фотография Гитлера приклеена. Ангела Меркель речь толкнула и лично извинилась перед сборной России. Сколько народу полегло в Великую Отечественную, а всё равно эти недобитки вылазят. И откуда только что берётся?

Тренировка длилась сорок пять минут и пока мы бегали, зрители горланили «Катюшу», «Вперёд, Россия!», «А нам всё равно» и прочие русские песни.

А потом началось общение с поклонниками нашей команды. Представитель Росспорта рассказывал, что именно и куда мы хотим потратить вырученные деньги. Людей малыми группами, по пятьдесят человек, заводили в нашу зону, где мы раздавали автографы, фотографировались и отвечали на вопросы. «Zara» и «Nike» раздавали небольшие пакеты со своей продукцией — гели для душа, мыло, крема, одеколоны. «Nike» ещё и розыгрыш маек с кроссовками провела. Скандалов не было, все вели себя вежливо. В воздухе витал дух победы и гордости за нас. Я смотрел на эти одухотворённые лица и вбирал в себя все их надежды, заряжаясь от них энергией. Именно в этот момент я поверил, что всё будет хорошо. Закончили мы только через три часа.

— Что-то я подустал, — присел рядом Дюша, вытянув ноги.

— Зато подумай сколько людей ты осчастливил и спас жизнь, — парировал я. — Не забывай, что деньги от этой акции пойдут на покупку нужного оборудования для рязанцев. Ведь, если онкологию найдут на первом этапе, то вырежут и всё на этом. С этой гадостью только так и можно бороться.

— Спасибо, Сань. Мне Оля рассказала, что это ты всё помог организовать. Я как-то и не думал, что столько людей придёт на встречу. Нет, умом понимал. Но другое дело увидеть всех этих людей на трибунах. Даже не знаю, почему я нервничал.

Следующим утром на стадионе нас приветствовало уже семьдесят четыре тысячи фанатов. На этот раз пришлось задержаться в фан‐зоне почти на четыре часа. Но это того стоило. Ребята расцвели буквально на глазах. Появилась уверенность в себе.

После обеда раздался звонок от Мухаммада.

— Алекс, привет. Я могу сегодня с тобой встретиться?

— Добрый день, Мухаммад. Конечно, я буду рад тебя увидеть. Только где? Меня не выпустят из гостиницы.

— Не проблема, встретимся через час в ресторане твоего отеля. Я приеду со своим сыном, он очень хочет тебя увидеть.

Через час я спустился в ресторан и занял столик за перегородкой. Через три столика от меня находился мой «телохранитель» Владимир Геннадьевич. Я заказал ему чая с выпечкой, а мне Ирина принесла высокий стакан с кефирно-творожным коктейлем.

Предстоящая встреча меня откровенно пугала. Хорошо, если мы просто поговорим о футболе и предстоящей свадьбе. Но… мой арабский друг принадлежит одной из правящих семей Халифата. Я знал, что его семья сейчас вовсю строит домашний стадион клуба «Арсенал» в Лондоне, как и стадион в Москве. В 2008 году его семья организует специальный комитет, который начнёт скупать футбольные клубы. Приобретут клубы Мельбурна, Бомбея, Нью-Йорка и «Манчестер Сити». Плюс, он может начать сманивать меня в футбольную команду своей страны. Недостатка в деньгах, чтобы организовать мой трансфер, у них нет. Чтобы ему сказать, что бы мой отказ его не обидел? Хотя, если он взял на встречу сына, может не будет говорить о делах.

Я отпил два глотка и увидел входящего в ресторан Мухаммада со знакомым мне мальчиком. Их сопровождала охрана из арабов. Я встал из-за стола и широко улыбнувшись, направился ему на встречу. После тёплых приветствий, мы присели за столик. К нам тут же подошёл официант и поинтересовался заказом. Мужчина ограничился чёрным кофе и ванильным мороженым для пятилетнего сына, которого звали Рашидом. Я подарил Мухаммаду футбольный мяч с подписями нашей сборной.

— Спасибо, друг, — он с интересом повертел в руках мяч и передал сыну. — Мы всей семьёй смотрим твои игры и молимся Аллаху, чтобы тебе сопутствовала удача.

— Спасибо. Нам действительно на Мундиале пока везёт…

— Алекс, везёт сильнейшим, — перебил меня мужчина. — А твои тринадцать забитых голов говорят сами за себя.

Официант поставил на стол кофе с мороженым и мы долго беседовали о моих играх, голах, а также обменивались личными новостями.

— Алекс, у меня, вернее у моей семьи, есть к тебе одно предложение. Ты не хочешь перейти с августа в Эмираты. Я бы лично создал для тебя самые наилучшие условия.

Взяв стакан воды, я задумался, затем сделал несколько глотков, а только потом начал говорить:

— Мухаммед, то что я тебе скажу это секретная информация. Даже моя мама этого не знает. Ещё в декабре я встречался с Алексом Фергюсоном, он главный тренер клуба «Манчестер Юнайтед». Мы поговорили о трансфере и я дал ему добро. Поэтому я не могу его подвести.

Лицо Мухаммада не выражало никаких эмоций. Выслушав меня, он не торопясь отпил кофе и поставив кружку, мягко улыбнулся.

— Алекс, спасибо, за то, что честно рассказал мне об этом. Что-то такое я и предполагал. Но имей в виду, если сорвётся контракт с манкунианцами, то я буду ждать тебя в клубе моей семьи. И поверь мне, в нашем клубе будет тренер не хуже сэра Алекса.

— Мухаммад, не забывай, что в октябре я приеду в Дубай. Может проведём совместную тренировку с клубной командой или ещё что-нибудь придумаем?

Мы ещё полчаса общались с Мухаммадом. Он ненавязчиво расспрашивал меня об испанском клубе «Барселона». Неужели хотят купить? Рашид раскрашивал карандашами картинки и уминал уже третью порцию десерта. На редкость спокойный ребёнок, которому безумно нравилось находиться вместе со взрослыми. После чего я проводил их до выхода из отеля. Несмотря на мой отказ, мы расстались в хорошем расположении духа с надеждой на будущую совместную работу.

Подошедший Александров поинтересовался причиной нашей встречи, но всей правды я ему говорить не стал. Мало ли кому он докладывает мои планы? Я не сомневался, что на меня уже и папку завели, и людей для наблюдения выделили. Ведь я стал слишком близок к сильным мира сего. Поэтому отмахнулся, что это был просто дружеский визит.

— Мы обсуждали свадебное путешествие в Дубай, спонсирование детей из детской школы «Динамо» и мои игры.

Перед сном я поймал себя на мысли, что своими действиями я уже поменял реальность этого мира. Надеюсь, что все изменения будут только в лучшую сторону. Завтра состоится самый главный матч в моей карьере. Поэтому нужно выкинуть любые посторонние мысли из головы и сосредоточиться только на футболе. Ведь, на кону стоит завоевание кубка Мира ФИФА. Думая о финале, я не заметил как уснул.

Глава 17

Германия. Берлин. 9 июля 2006 года.

Проснувшись утром, я долго крутился в постели, пока не отправился в ванную комнату. Но контрастный душ мне ни черта не помог — страх проиграть англичанам буквально съедал меня изнутри. Я боялся разочаровать своих болельщиков и, особенно, Владимира Геннадьевича. Вспоминал рязанцев, валенсийцев, детей из академии «Динамо», соседку по московской квартире и её кота. Я не стал спускаться в ресторан, а позвонил Ирине и попросил её принести завтрак на двоих в номер. До обеда все игроки команды были свободны, поэтому я полдня провалялся на диване. Пытаясь успокоить нервы, я лишь бессмысленно переключал телевизионные каналы и бегал постоять под холодным душем. Но ничего не помогало. НИЧЕГО!

Лена периодически убегала из номера к Оле — они делали друг другу причёски и закрепляли кокошники. Жена пыталась несколько раз начать со мной разговор, но я отделывался короткими, односложными ответами. Попытка Лены вывести меня на обед тоже увенчалась неудачей. Нужно отдать ей должное, видя моё состояние, она не лезла ко мне в душу.

— Саш, ты как хочешь, а я пойду обедать в ресторан, — вздохнула она.

— Хорошо, Лен, — переключил я очередной канал.

Какой обед? Я уже в туалет пару раз сбегал! Желудок бурлит как сумасшедший. Но нужно было обязательно поесть и я заказал еду в номер. Я без всякого аппетита потыкал вилкой в пресную творожную запеканку с грушами, приготовленную на пару и такая вдруг на меня тоска накатила, хоть вешайся!

Мама всегда измельчала творог на блендере, щедро добавляла замоченный изюм, ваниль, цедру, манку и взбитые белки. А когда вынимала из духовки, то смазывала золотистую корочку бархатного чуда сливочным маслом и сметаной. Это было настолько вкусно, что я под телевизор и чай как-то целиком умолотил её запеканку. А мама лишь взъерошила мои волосы, да поцеловала в макушку. Как же я хочу домой! Как меня достало это пареное-вареное без грамма соли, специй, сахара. Как меня достал футбол!

Да кого я хочу обмануть? Не готовы мы играть в финале. Господи, как же я не хочу опозориться. Ведь там и Кике будет сидеть, и Путин с Ивановым, и Мухаммад, и Фетисов, и мой агент. А сколько людей будут смотреть этот матч по телевизору? А все эти люди, которые были на нашей тренировке? Пальцы рук задрожали, поэтому сунул их под зад и, как учила психолог из «Валенсии», стал дышать на счёт. Один, два, три — медленный вдох, четыре, пять, шесть — медленный выдох. Но мне вдруг резко стало не хватать кислорода и я, подхватившись, открыл окно и стал жадно глотать берлинский воздух. Наступило некое оцепенение. Вот кажется, солнышко светит, фанаты орут под окнами, а мне свет не мил.

Меня привёл в себя настойчивый стук в дверь. На пороге стояли Владимир Геннадьевич и Александр Генрихович. Этих двоих только здесь не хватало. Молча развернувшись, я пошёл к креслу. Зло столкнув с него на пол Ленину сумку, я опустился в кресло.

— Нажаловалась?

— Саня, Лена, вообще-то, переживает за тебя, — мягко начал полковник.

— Граф, дай мне свои руки. Быстро! — приказал Бородюк.

Он взял мои дрожащие ладони в свои и стал крепко их мять и массировать. Что интересно, это помогло и меня немного отпустило.

— А теперь коротко и по сути. Что случилось? — глядя мне в глаза, медленно и чётко проговорил слова тренер.

Я ещё пару раз глубоко вздохнул и будто головой в омут, начал говорить:

— Я боюсь проиграть и всех подвести. Да, подвести, понимаете? Я ведь всегда спасал команду. А если сегодня ничего не получится? Ведь столько людей ждут от сборной победы, — последние слова я почти прошептал. Вырвал руку и тыльной стороны ладони вытер накатившиеся слёзы и, шмыгнув носом, опустил голову.

Наступила настолько густая тишина, что казалось её можно было резать ножом. Сейчас скажут, что разочарованы во мне, что я всех подвёл, что зря меня в сборную взяли… Ай, была не была. Я поднял голову и открыл глаза — мои собеседники улыбались!

— Саня, я иногда сам забываю, какой же ты ещё ребёнок, — начал Александров. — Да, все ждут победы. И я, и Генрихович, и Сёмин. Да вся Россия ждёт, чего уж тут? Но, если, вдруг, команда проиграет, а это игра и в ней может случиться всё что угодно, никто трагедию из этого делать не будет. Мы и так, благодаря тебе, выше своей головы прыгнули. В группе первое место заняли? Заняли, — и полковник начал загибать пальцы на руке. — Украинцев прошли. Итальянцев с носом оставили. Самих хозяев выбили из турнира. Ты считаешь этого не достаточно, чтобы гордиться сборной?! Сань, да вы уже герои! Слышишь меня?! — затем десантник подошёл ко мне, присел на корточки и, положив руки мне на колени, посмотрел мне в глаза. — Саня, кончай хандрить. Соберись. Ты самый молодой здесь, но сам того не понимая, стал лидером нашей команды. И через несколько часов именно тебе придётся вести своих ребят к победе.

А ведь Владимир Геннадьевич абсолютно прав. Это я в голове себя накрутил. И я почувствовал, как меня наконец-то стало отпускать. Улыбнувшись, я поправил свои вихры и наконец-то улыбнулся:

— Спасибо вам товарищ полковник. Всё вы сказали правильно. Если не в этот раз, так в следующий обязательно возьмём этот кубок.

— Молодца! Это ты правильно думаешь. У тебя вся жизнь впереди. Ты ещё успеешь для страны кучу трофеев завоевать.

Когда пришла Лена, то застала счастливую картину. Генрихович веселил нас смешными историями из своей футбольной карьеры и жизни, а Александров делился реакцией рязанцев на покупку двух сканеров ПЕТ-КТ. Я же ел самую вкусную запеканку в своей жизни и с нетерпением ожидал начала игры.

В три часа дня состоялось командное собрание. Юрий Палыч ещё раз обсудил с нами тактические действия на игру, дал отдельные указания некоторым ребятам. Мои сокомандники были уверены, спокойны, часто шутили. И мне стало неловко перед ними за свою утреннюю хандру. Наверное, с годами, я тоже стану как они — уверенным и спокойным. Футбольная карьера состоит как из побед, так и из весьма болезненных поражений. И мне всё ещё предстоит это пройти.

На стадион мы выехали в шесть часов вечера. Что интересно, перед посадкой в автобус мне позвонил сеньор Антонио и сообщил, что «Zara» с «Nike» решили сложиться и купить третий сканер. Интересно, а может быть его подарить жителям Валенсии в виде прощального подарка? Учитывая постоянную нехватку средств у местной Sistema Nacional de Salud (SNS) у меня этот сканер с руками бы оторвали. Но акцию по сбору денег организовала сборная России, значит и сканер должен уехать в Россию. Но, с другой стороны, «Zara» с «Nike» купили этот сканер по своей инициативе.

— Сеньор Антонио, я бы хотел посоветоваться. Можно ли подарить этот прибор жителям Валенсии. Это не будет слишком вызывающе? — неуверенно поинтересовался я.

— Отличная идея, Алекс. Это можно сделать в последний день твоего пребывания в клубе во время проведения июльской ярмарки. Я немедленно свяжусь с представителями компаний, им эта идея придётся по вкусу. Не могу дождаться увидеть тебя на поле. Удачи тебе, Танке.

Всю атмосферу предстоящего финала я ощутил только тогда, когда наш автобус стал подъезжать к стадиону. Господи, сколько же тут людей! Наши болельщики снова облачились в тельняшки. Наверное, после этого Мундиаля, это станет основным атрибутом русских болельщиков. Хорошо, если так. Особенно прикольно тельняшки смотрелись в паре с кокошником на бородатых мужиках в возрасте.

Российские флаги, шарфы, шарики, шлемофоны с заячьими ушами… Наш автобус встречали «Катюшей», а какие-то мужчины организовались в десяток аккордеонистов. К восторгу окружающих они мастерски играли «Прощание славянки». Четыре мужика нацепили на себя картонный макет танка Т-34 и расстреливали из дула льва. Я знал, что самих россиян на стадионе в финале будет немного, не достались им билеты. Но здесь, видимо, собрались все те, кто приходил на наши тренировки парой дней ранее. Местные власти сообразили поставить два огромных экрана, куда будет транслироваться игра. Если все эти болельщики заорут, то они точно перекричат стадион, а то и весь Берлин. Наблюдая этот цирк, я даже забыл, что наша сборная здесь главное блюдо, настолько всё это было сюрреально.

В подтрибунном помещении я наткнулся на бегущего Тимати. Насколько я знал, он с Камилой должны выступать перед началом матчем в церемонии закрытия Мундиаля. От него я узнал, что в перерыве встречи выступит испанский тенор Пласидо Доминго, а группа «II Divo», исполнит официальный гимн чемпионата мира «The Time of Our Lives». Толком пообщаться не получилось, поэтому договорились сразу после игры встретиться в нашем отеле. Заодно наконец-то познакомлю его с Дюхой. Вот у кого радости полные штаны будет. Хотел уже бежать в раздевалку, как в вестибюле встретил своего агента в компании Кике и президента «Валенсии» сеньора Солера. Пришлось тоже немного задержаться и уделить внимание испанцам.

На предматчевой разминке я успел немного пообщаться с Руни. Ну как пообщаться? Перекинулись парой фраз, ведь на нас были направлены камеры. А то скажут потом, что мы договорились «слить» игру. Мы обменялись футболками и, уже уходя с поля, я ему крикнул:

— Я тебя прекрасно понимаю Уэйни, ведь ты потом можешь продать мою майку на аукционе. Футболка победителя много денег соберёт. Надеюсь, ты их потратишь на благотворительность?

Англичанин, улыбаясь, покачал головой и поднял большой палец вверх. Хороший он парень, раз понимает шутки.

Перед выходом на поле, я сидел в раздевалке и слушал мотивационный спич Сёмина. Когда тренер закончил свою речь, я у него спросил:

— Юрий Палыч, разрешите сказать пару слов парням?

Получив утвердительный кивок тренера, я вышел к столу, который стоял посередине комнаты:

— Ребята, мы все большие молодцы. Обязательно помните об этом на поле. Мы уже сделали невозможное и вышли в финал. Золото Мундиаля нужно и нам, и англичанам, поэтому сегодня на поле будет настоящая битва. Но она будет длиться всего девяносто минут. Поэтому давайте покажем родоначальникам футбола, что и русские зайцы разбираются в этой игре, — замолчав, я не торопясь оглядел всех присутствующих, а затем, вздохнув, добавил. — Я Познеру обещал привезти кубок, не подведите меня.

Несколько секунд все «вкуривали» мой юмор, а потом раздевалку заполнил такой хохот, что задрожали стены. Сёмин, вытирая слёзы, наклонился ко мне:

— Так ты ради Познера сюда приехал?!

— Ну да. Как говориться, пацан сказал — пацан сделал, — с юношеским максимализмом отпарировал я.

— Когда завоюем кубок, то обязательно назовём его — кубок Познера, — вставил свои три копейки мой друг.

Когда все успокоились, Юрий Павлович сказал:

— Так ребята, давайте-ка присядем на дорожку.

Мы сели на свои места и в помещении раздевалки наступила абсолютная тишина. Стало слышно, как летает муха под потолком. Спустя секунд двадцать, Сёмин добавил:

— С богом, парни, — и, уже никого не стесняясь, тренер перекрестился сам, а потом перекрестил нас. — Вперёд за победой! Ни пуха ни пера!

— К чёрту! — хором ответили мы и потянулись на выход.

Если честно, то я ожидал, что перед матчем к нам заявится Путин со свитой, который толкнёт торжественную речь и тому подобное. Но даже попрыгунчика Мутко не было видно. Только Сёмин и мы. Видимо решили, что уж если всегда спокойный Граф на стены полез с утра, то лучше на нас не давить.

Выходили мы на поле в сопровождении детей. Мне достался вихрастый мальчишка лет десяти, который всё пытался у меня что-то спросить на местном языке. В ответ я лишь улыбался и пожимал плечами, давая ему понять, что язык великого фон Гёте мне не известен.

Увидев выходящих футболистов, стадион загудел. Я сразу поднял свободную руку и начал приветствовать ею болельщиков, которые в ответ стали с остервенением размахивать флагами и шарфами. Ликование продолжилось до того момента, пока не заиграл государственный гимн Великобритании. Во время исполнения торжественной песни я разглядывал трибуны Олимпийского стадиона. Невооружённым взглядом было видно, что наших болельщиков маловато. Но они все было в тельняшках. Бросил быстрый взгляд на ложу для почётных гостей, которая располагалась в центральной зоне стадиона. Сеньор Антонио стоял в окружении первых лиц европейских держав. По левую руку находился принц Испании Филипп VI с супругой, а по правую — английская делегация, решивших посетить финальную встречу. Мухаммада с женой и сыном разместили рядом с принцами. Рядом с Президентом стоял Иванов, ещё какой-то незнакомый мужчина в военной форме, Фетисов, а рядом… я даже глаза хотел протереть… стояли Александров с Леной. Вот это да! Я даже не знал, что их места будут рядом с Президентом России. Попытался найти сестру с племянником, но тут заиграл гимн Российской Федерации. Мы обнялись и стали его петь.

После исполнения российского гимна, я поприветствовал игроков английской команды, после чего не торопясь пошёл на свою позицию. Аргентинский арбитр стоял в центральном круге и поглядывал на наручные часы, выжидая последние секунды до начала встречи. Сегодня розыгрыш мяча с центра поля достался англичанам. Дэвид Бекхэм был более удачлив Лёхи Смертина. Наконец-то раздался долгожданный свисток, сигнализирующий начало финального матча. Стадион моментально взорвался оглушительными криками радости. Футбольный праздник для миллионов поклонников игры, наконец-то, начался.

Британцы не спешили атаковать наши ворота, первые минуты они держали мяч на своей половине поля. Присматривались к нам. Но я знал, насколько всё это обманчиво, ведь англичане всегда славились своими молниеносными атаками. Казалось всё было спокойно и тихо, как Бекхэм диагональной передачей стремительно перевёл мяч на правый фланг. Майкл Оуэн тут же устремился к мячу, но завладеть им у него не получилось. Дюха на долю секунды, но всё-таки опередил англичанина и, после обработки мяча, отдал его на Игнашевича. Увидев рывок Павлюченко, Сергей без раздумий выстрелил в направление нападающего. Ускорившись, я побежал по бровке, наблюдая, как Роман выигрывает верховную борьбу у Джеррарда. Прибавив ещё скорости, я ожидал пас между защитниками, который выведет меня один на один к воротам. Делаю шаг и оказываюсь почти на одной линии с соперниками. Ещё шаг и мяч скользит по траве. Красавчик, Романыч! Делаю пару шагов и мяч оказывается у меня в ногах. До ворот около тридцати метров. Болельщики, в предвкушении опасной атаки, загудели. Пол Робинсон выбегает из штрафной и несётся на меня. А это ты зря делаешь. Пройдя около пяти метров, я подсекаю мяч, направляя его в створ ворот. Британский голкипер пытается дотянуться до мяча, но безуспешно. Провожаю взглядом полёт мяча, который опускаясь перед лицевой линией отскакивает от газона в ворота. Гол! Я не верю своим глазам. Я забил долгожданный четырнадцатый гол! Эмоции меня переполняют. Мне кажется, что я сейчас просто взорвусь.

Трибуны восторженно ревут, а я бегу к ближайшей телевизионной камере, подбежав к которой ору на английском: «Привет Фонтену!». Оборачиваюсь на поле и вдруг замечаю поднятую руку аргентинца, потом смотрю на линейного арбитра, который держит поднятый флажок и начинаю закипать. Да не было там положения вне игры. Не было! Я же специально следил за положением англичан. Да и не только я. Представляю, что творится у телевизоров. Смертин с Павлюченко подбежали к главному арбитру, а я — к его помощнику.

— Сеньор, где вы увидели офсайд?! — подбегая, заорал я на испанском. — Вы глаза утром мыли? — и уже на русском обречённо добавляю. — Рожа ох… вшая! Ты же чистый голешник у меня украл…

Стараясь не смотреть мне в глаза, аргентинец вполголоса бурчал в микрофон, изредка, косясь на меня. Ко мне присоединился прибежавший Дюша, который на сносном испанском языке продолжил «наезд» на лайсмана. Я был в таком бешенстве от несправедливости, что меня прямо колотило, Поэтому, чтобы не наговорить лишнего, просто отошёл в сторону. Как же так? За что? Офсайда же не было! Вижу, что главный арбитр, сломя голову, несётся ко мне. Ну, сейчас ещё и карточкой наградят. Поворачиваюсь к другу:

— Андрюха, бесполезно ему что-то объяснять. Остановись, а то сейчас тоже «горчичник» получишь, — и подойдя к Дюхе, отдёрнул его за футболку.

Вдруг откуда ни возьмись появился в рот е… главный арбитр встречи Орасио Элисондо, в руках которого я увидел жёлтую карточку. Предъявив её мне, он приблизился к своему помощнику, начав с ним перешёптываться. Махнув рукой, я поплёлся на свою позицию. Вот и моя первая карточка на Мундиале. Шедший рядом Дюха никак не мог успокоиться и всё продолжал возмущаться.

— Я не верю! За что, Сань? Что это такое?! Тебя же специально хотят устранить! Гады! Ненавижу! — взбешённо сплюнул он на поле.

Наши болельщики гудели, словно рой пчёл. Они тоже были не согласны с решениями аргентинской бригады арбитров. Отовсюду были слышны: «Судью на мыло!» и стандартное русское ругательство — «Пид…ас!». В сторону тренеров я даже смотреть не хотел.

— М-да… С таким судейством нам явно ничего не светит. Ещё и на карточку меня посадил, козлина. Вот и не верь после такого в подкупленных арбитров.

Увидев на экранном табло нули, я от досады аж на газон сплюнул. Шла шестая минута матча. Ничего, Танке, соберись. Всё ещё впереди. Нужно просто забыть этот неприятный момент и продолжить встречу.

Воодушевлённые британцы тут же пошли в атаку. А что им? Не у них же гол отобрали? И спустя уже пару минут с фланга последовал навес на Руни. Удар головой с десяти метров и мяч попадает в перекладину. Английские фанаты тут же оживились, раздавая аплодисменты Уэйни.

Игорь, не торопясь, начал устанавливать мяч на линию вратарской. И тут с трибун, находящихся за воротами, в нашего голкипера одна за одной полетели две искрящихся петарды, оставляя за собой хвост из дыма. Если одна упала у бровки, то другая приземлилась аж в нескольких метрах от правой руки Акинфеева. Я этот момент прекрасно видел, так как стоял лицом к своим воротам. Растерянный арбитр тут же останавливает встречу и бежит к Игорю. Наш вратарь умно отбежал к дуге штрафной, но мне очень не понравилось, что он держался рукой за голову. Неужели что-то в него да попало? Это ещё хорошо, что вокруг поля имелись беговые дорожки, разделяющие на приличное расстояние болельщиков и футболистов. А если бы их не было? Даже страшно было подумать, если бы петарда влетела в нашего голкипера. А ведь такое с Акинфеевым уже случалось, или случится? М-да… Странно как-то начался матч.

Да и куда смотрела охрана? Ведь эту петарду могли и в правительственную ложу кинуть. Надеюсь, хоть пятилетний Рашид не испугался? Хотя для детей все эти фейерверки лишь развлечение. Бегают дяди за мячиком, скучно всё, а тут хоть что-то засверкало! Чувствую, что после этой игры Никита Сергеевич Михалков словит свой звёздный час. Ну ничего, тёща хоть порадуется речам своего кумира.

Я подошёл к сидящему на траве злющему Акинфееву, которого осматривали наши врачи. Оказалось ничего серьёзного — Игоря слегка оглушил хлопок петарды. Пока отказывалась помощь, сотрудники стадиона оперативно убрали с газона петарды, а сотрудники полиции совместно с сотрудниками службы безопасности стали вычислять «шутников». В том, что их найдут, я даже не сомневался. Подымут запись и быстро поймут кто хулиганил. Арестуют ещё до перерыва.

Мне даже стало интересно, что произойдёт дальше? Может какие баллончики со слезоточивым газом на поле сбросят? Дроны запустят? Или каких животных выпустят? Помню, в Африке идиоты улей притащили и выпустили на поле пчёл. Я уже ничему не удивлюсь.

Хорошо, что Игорь отделался лёгким испугом, а то пришлось бы его менять. Уже через пять минут встреча наконец-то продолжилась. Акинфеев выбил мяч на чужую половину поля. Лоськов оказывается намного расторопнее Фрэнка Лэмпарда, выиграв борьбу на «втором этаже». Дима тут же скинул головой мяч на Кержакова. А Саня, набирая скорость, попытался пройти к воротам, но был грубо сбит в подкате Джоном Терри. Аргентинец, без раздумий, предъявил английскому защитнику жёлтую карточку и разрешил медикам оказать помощь пострадавшему. Удар Кержакову оказался довольно сильным и пришёлся в правый голеностоп. Я видел как Саня, держась за ногу, корчился от боли. После заморозки голеностопа, он с помощью врачей, прихрамывая, покинул поле. И вот нас уже не одиннадцать игроков, а десять. Причём по Кержакову пока было не понятно, сможет ли он продолжить встречу или потребуется срочная замена.

Розыгрыш штрафного удара дивидендов нам не принёс. После скидки Лоськова, мой удар с правой ноги ушёл чуть выше перекладины. Спустя несколько минут Кержаков вернулся на поле. После этого британцы завладели территориальным преимуществом, включив на поле запредельную скорость.

Англичане заработали два опасных штрафных удара. И если первый удар пришёлся в «стенку», то второй, после удара Руни, отразил Игорь Акинфеев, который в совершенно немыслимом акробатическом прыжке переправил мяч на угловой. Какой же он замечательный голкипер!

Трибуны тут же оживились. Английские болельщики, почувствовав преимущество своей команды, стали требовать гол, запев: «It's coming home, It's coming home, It's coming home…».

Последовал навес мяча от левого флажка. В игру вступает наш голкипер и кулаком выбивает мяч за пределы штрафной площади. Первым на подборе оказался Майкл Оуэн, который в одно касание скидывает мяч на Джона Терри. Не давая мячу остановиться, защитник «Челси» бьёт по нашим воротам, словно из пушки. Мяч с двадцати метров влетел точно в правую «девятку». В этой ситуации Акинфеев нам ничем помочь не мог. Такие голы не зря называют неберущимися или мёртвыми.

Радость соперника, ликование трибун и печаль моей команды. Игорь со злостью выбивает мяч на центр поля, а мы, полностью убитые происшедшим, плетёмся на свои позиции. Все понимали, что не доработала вся команда, раз дали противнику возможность спокойно пробить по воротам. Я на сто процентов уверен, что Терри не сможет повторить такой гол. Хоть сто раз будет бить по воротам из такой позиции. Ему просто повезло с ударом, а нам нет. Минус один — это не приговор, но отыграться теперь нам будет сложно. Я бросил быстрый взгляд на Сёмина. Что меня сильно удивило, он был совершенно безэмоционален. Стоял у кромки ворот и молчал. И это было хуже всего.

Разыграв мяч с центра поля, мы в течение десяти минут организовывали атаки, шедшие одна за одной — и по флангам, и по центру, но всё было безрезультатно. Делали и навесы, и прострелы в штрафную, но британцы оборонялись на славу, не давая шансы ни Кержакову, ни Павлюченко, ни мне. Единственный плюс в наших действиях — это две жёлтые карточки Рио Фердинанда и Эшли Коула, получившие их за фолы на мне. У них уже три защитника «висели» на карточках, но нам от этого не легче, а мои ноги уже все в ссадинах и синяках. Хорошо, что ещё по травмированной левой руке специально не бьют. Для себя я подметил, что английские защитники играют жёстко, не боясь ставить ногу в единоборства и зачастую получая сами удары по ногам. Надеюсь, в Англии меня не сломают в первых играх и со временем я сумею приноровиться к такой игре.

Резервный арбитр поднимает табличку с цифрой «пять», а у меня чуть глаза на лоб не полезли. Ничего себе! Это что тайм подошёл к концу?! М-да… Быстро летит время. А ведь мы ещё так и не отыгрались. В это время британцы сделали навес с левого фланга и Березуцкий-младший, опережая Руни, вынес мяч на угловой. Гари Невилл торопится. Он подаёт угловой и мяч летит на линию вратарской. Я тут же пытаюсь сдержать своего английского друга, не давая ему возможности выпрыгнуть. Однако Дюша первым на мяче. Мой друг головой выбивает мяч в сторону чужих ворот. Я со своими партнёрами начинаю выходить из штрафной. Мяч достаётся Джеррарду, который одним касанием его обрабатывает и с левой ноги бьёт в створ наших ворот. Я как раз нахожусь на пути полёта мяча. Прижимаю руки к телу, немного поворачиваюсь вправо и выставляю левую ногу в сторону. Мяч, обжигая кожу, задевает мою коленку и меняет траекторию полёта. В голове только одна мысль: «Главное, не в ворота». Оборачиваюсь и вижу как мяч, задев правую стойку, залетает в сетку ворот. Игорь Акинфеев смотрит на меня и в его глазах читается непонимание и вопрос: «Саня, как так?». Присаживаюсь на корточки и обхватываю руками голову. Твою мать! Вот это я учудил. И какой чёрт меня дёрнул выставить ногу? Как же мне хреново на душе! Да ещё это дурацкое ликование английских болельщиков, как ножом по сердцу. Представляю, что сейчас чувствуют наши многомиллионные болельщики. Наверняка, последними словами матерят меня, команду, Юрия Павловича и, до кучи, Мутко. А ещё всё это наблюдают с трибун первые лица страны. В общем, полный пиз. ц! Папайя, одним словом.

— Саня, бывает, — слышу усталый голос капитана команды. — Не грузись, пойдём.

Кто-то схватил меня за правую руку и потянул вверх. Поднимаю голову и вижу грустные глаза Дюхи. С его помощью кое-как встал на ноги и тут же оказался в дружеских объятиях.

— Сань, смешного мало, но есть ещё один тайм. Не грузись.

— Андрюха, ты сам то веришь? — чуть отстранившись, смотрю в глаза другу.

Дюша пытается криво улыбнуться, но у него ничего не получается.

— Не знаю, — опуская глаза отвечает парень. Я его прекрасно понимаю. Но зато он честно ответил.

— И я теперь не знаю, — хлопаю его по плечу и иду на свою позицию, стараясь не смотреть по сторонам.

Стыдно ли мне за такую игру? Ещё как стыдно. Особенно за второй гол. Я понимаю, что это стечение обстоятельств, но мне от этого не легче.

Оставшиеся пару-тройку минут отыграл на автомате, так и не коснувшись мяча. Слышу свисток аргентинца, недовольный гул наших болельщиков. Плетусь на ватных ногах в подтрибунное помещение. Как на зло в голову полезли всякие дурацкие мысли. Но я погнал их прочь и стал думать о том, что нужно что-то срочно менять в нашей игре. Кровь из носа, но теперь нужно забить, как минимум, три гола.

Ощутив руку на спине, я повернул голову и увидел довольное, раскрасневшееся лицо Руни.

— Алекс, я же говорил тебе… — улыбается он. — Готовься меня катать после матча.

И такая меня злость взяла!

— А вот ху…шки тебе! — говорю на русском языке, а потом, уже крича, добавляю. — Слышишь, русские не сдаются! — хлопаю Уэйни по спине и начинаю истерически смеяться. Руни ничего не понимает, но тоже смеётся. Наши стали на меня оглядываться, видимо не понимая моего состояния. Иду по длинному коридору и внутри меня всё кипит. Значит, покататься тебе на мне захотелось?! Лошадок любишь! Это я ещё посмотрю, кто на ком кататься будет.

Зайдя в раздевалку, я понимаю, что мне надо срочно успокоиться. Как говорится, остудить мозги, чтобы начать адекватно оценивать ситуацию. Спасибо тебе, Руни. Завёл ты меня не по-детски. Сажусь на сиденье и начинаю снимать с себя форму. Последним в раздевалку заходят Сёмин с Долматовым и все с тревогой на меня смотрят. Может решили, что я не желаю продолжать позориться и хочу всё бросить? Или решили, что у меня нервный срыв?

Сняв майку, я увидел перед собой Бородюка.

— Сань, что происходит?!

Я же просто беру полотенце с полки и в одних трусах и сланцах иду в душевую комнату, где снимаю плавки и встаю под душ. Настраиваю воду. После горячей воды, включил тёплую, затем перешёл на ледяную. Струи воды приятно обжигали тело. Словно тысячи иголок впивались в мою кожу. Закрыв глаза, я ушёл в мир блаженства, повышая уровень эндорфинов в крови. В эти минуты я забылся, отрешившись от всего. Время словно остановилось. И в этот момент я понял, что готов совершить очередное чудо. Выключив воду, увидел Андрея Викентьевича, который не улыбаясь пристально на меня смотрел.

— Всё нормально, Викентьевич, я в транс входил, — спокойно ответил я и на мокрое тело надел плавки. — Через сколько минут там начнётся второй тайм? Я успеваю?

Врач смотрит на наручные часы и, криво улыбаясь, отвечает:

— Четыре минуты ещё. Саш, с тобой точно всё хорошо?

— Хорошо, Андрей Викентьевич, — и по слогам повторяю. — Хо-ро-шо! Я их сейчас порву на этом поле! Я готов!

Выхожу из душевой, на ходу вытирая голову, и кричу на всю раздевалку:

— Ну что, братцы-зайцы, готовы совершать великие дела. Кубок вам ещё нужен?! Ни хера они нас не засудят. Судилка у них ещё не отросла. Мы сюда побеждать приехали, а не уезжать вторыми.

Смотрю, ребята заулыбались. Наверное, пока я «остывал», они ТАКУЮ херню обо мне надумали, что даже врача в душевую прислали.

Вон, стоит наш «Гиппократ» возле кулера в дальнем углу, успокаивает наш тренерский штаб. Бородюк, улыбаясь, покосился на меня и отпил воду из пластикового стакана. А я ему подмигнул. После этой перезагрузки, я абсолютно уверен, что смогу забить британцам. И не один раз. После контрастного душа я чувствую бодрость и такой неимоверный прилив энергии, что сейчас готов порвать любого соперника. Напяливаю шорты, щитки, гетры, носки. С трудом натягиваю мокрую холодную футболку, которая так и липнет к спине. Обул бутсы и, обвязав шнурками голень, завязываю дополнительные узлы. А затем, не дожидаясь команды, пошёл на выход:

— Так, мальчики-зайчики, я иду забивать голы. Вы тоже подтягивайтесь. Мне без вас на поле будет сложно, — и запеваю:

— Я знаю точно невозможное — возможно… сойти с ума, влюбится так не осторожно…

Иду в подтрибуном помещении и всё пою эту дурацкую песню. До чего же она прилипчивая! В этом году Билан на Евровидение не ездил, поэтому и его альбом «Время-река» вышел не в конце июля, а в мае. Интересно, станет ли он известным в этой реальности? Господи! О чём я думаю??? Мы в финале чемпионата Мира, а я какого-то Билана вспоминаю. Чтоб ему икалось до скончания века.

Возле бровки сталкиваюсь с Игнатьевым, который даёт указания Димке Сычёву.

— Борис Петрович, случаем, не меня меняете? — с улыбкой спрашиваю я. А то вдруг, Юрий Павлович подумал, что меня переклинило и дал распоряжение поменять меня сразу после перерыва.

— Нет, — с удивлением протянул тренер, — Саня Кержаков не может продолжить игру.

— Всё настолько плохо? — совсем забыл, что Саньке въехали в голеностоп. А в раздевалке я этого даже не заметил, так как делал себе установку на игру.

— Хорошего там мало. А ты как, готов играть?

— Борис Петрович, закажите у наших поваров торт «Птичье молоко». Победу будем праздновать! — и не давая ошарашенному тренеру даже слова сказать, побежал.

Настроение у меня отличное, словно заново родился.

Ускоряясь, выбежал на середину поля. Остановился и стал смотреть на трибуны. Нахожу своего вдохновителя голов — Владимира Геннадьевича и, дождавшись, когда наши взгляды встретятся, показал ему два больших палец. Полковник замахал в ответ флагом и прокричал что-то воодушевляющее, а Лена помахала мне руками и послала воздушный поцелуй. В ответ показал ей сердечко из рук. На поле начала выходить бригада арбитров, чтобы их черти драли, и игроки обеих команд. Болельщики оживились и по стадиону разнёсся приветственный гул. Это хорошо, что наши фанаты, после такого ужасного первого тайма, нас не освистали. Значит до сих пор верят в нас и надежда завоевать заветный Кубок в их сердцах ещё не погасла.

Вторая половина матча началась для меня так, как будто и не было этого ужасного первого тайма. Выключив воспоминания, я нацелился только на голы. Мы сразу стали атаковать ворота соперника всеми силами. Но англичане далеко не дураки, счёт 2:0 их полностью устраивал, поэтому они всей командой ушли в «глухую оборону», оставив на острие атаки лишь Руни-Сруни.

На пятидесятой минуте Билялетдинов поборолся на левом фланге, выцарапал мяч у Лэмпарда и навестил на линию одиннадцатиметровой отметки. Роман Павлюченко не дотянулся до мяча, однако я полностью контролировал ситуацию. Как на пружинах оттолкнувшись от газона, я завис в воздухе, как в лучшие времена Криштиану Роналду, и нанёс мощный удар головой. Аж в глазах потемнело на секунду! Вратарь соперников беззащитно отходил к воротам и отслеживал полёт мяча, даже не делая попытки совершить прыжок. Задев левую стойку мяч влетает в сетку ворот.

Так, один голешник есть! Приземлившись на ноги, я устремляюсь в ворота, подхватываю мяч и, не замечая радость своих партнёром и рёв болельщиков, сразу бегу к центру поля. Моё лицо не выражало никаких эмоций. Да я даже с момента забитого гола ни разу не улыбнулся. Чему тут радоваться? Вот будет счёт в нашу пользу, тогда и отпразднуем! Уйдя в свой временно созданный мир, я отрешился от всего. В моём мире был только я, мяч, футбольное поле и ворота соперника. А больше мне ничего и не надо.

Установил мяч на «точку» и побежал на свою позицию. Мимо пробегает радостный Дюша, на ходу показывая мне большой палец. Сосредоточенно ответил ему небольшим кивком и стал ждать возобновления встречи. Раздаётся долгожданная трель свистка арбитра и я снова в игре. Англичане по-прежнему не рисковали покидать пределы своей половины поля. Несколько раз мы приглашали их к себе, выманивая на свою половину поля как могли, но британцы играли строго по счёту. Наконец, мне надоел такой «балет». Получив мяч на фланге, я стал раз за разом прорываться к штрафной соперника. Меня толкали, зажимали в «коробочку», били по ногам, но каждый раз я поднимался и всё равно повторял свои проходы под рёв трибун. В течение десяти минут я умело «посадил» на карточки Лэмпарда и Фердинанда. Я специально шёл на игроков, которые уже имели «горчичники» и я своего добился — Рио Фердинанд покинул поле. Аргентинец назначил штрафной удар. До ворот примерно двадцать два метра, строго по центру. Хочешь бей с левой ноги, а хочешь бей с правой — мне без разницы. Вот такой я уникум.

Ребята сразу поняли, что исполнять «стандарт» буду я. Покрутил-повертел мячик и установил его на «точку» нужной мне стороной. Отошёл на три шага назад, думая какой всё-таки ногой лучше пробить. Посмотрел на «стенку», на суетливого Робинсона, дающего Джеррарду указания. Видимо, голкипер решил прикрыть «стеночкой» правую часть ворот. Ладненько, тогда бью с левой. Глянул на табло. Ого, уже шестьдесят шестая минута идёт. Нужно торопиться. Ведь я ещё парочку голов хочу организовать. Наконец-то арбитр просигнализировал о возобновлении матча. Немного смещаюсь вправо, смотрю на суетящихся в «стенке» пятерых англичан, закрываю глаза и шепчу: «С богом!». Разбег, подсекающий удар и через пару секунду слышу оглушительный рёв своих болельщиков. Сокомандники радуются, фанаты ликуют, а я иду спокойным шагом на свою позицию. Видимо, парни уже поняли, что в этом состоянии меня лучше не трогать. Причём моё странное поведение они восприняли спокойно. Правда Дюха не удержался. Подбежал ко мне и по быстрому взъерошил мои мокрые волосы на голове.

На электронном табло появляется вторая двойка. Сейчас британцы пойдут в атаку и, по моим расчётам, просто обязаны оголить свою оборону. Ведь ничейный счёт их, так же как и нас, не устраивает. А это мне и нужно! В этой паузе Эрикссон делает замену. Вместо Майкла Оуэна на поле вышел защитник Джейми Каррагер. А у нас готовится выйти Марат Измайлов, получающий последние указания от приосанившегося Сёмина. Но это уже в следующей паузе. А пока мне нужны прорехи в обороне соперников.

Британцы попытались создать опасные моменты у наших ворот. Но у них ничего не получалось. Поняв, что все подступы закрыты, англичане дважды пробили из дальних дистанций. Но удары Руни и Лэмпарда были не точны. В паузе произошла обоюдная замена. У нас вместо Павлюченко выходит Измайлов, а у соперника Питер Крауч поменял Лэмпарда. Отлично! Ведь это последняя замена англичан.

На семьдесят пятой минуте Руни глупо потерял мяч в центре поля — не точно отдал пас на Крауча. И Алексей Смертин тут же начал контратаку. Пройдя десять метров, он перевёл мяч в свободную зону на Динияра, который сломя голову рванул по левой бровке, постепенно смещаясь к воротам соперника. Из всей обороны у англичан остались всего трое защитников. Боясь потерять мяч, Билялетдинов сделал навес на Сычёва. Из-за небольшого роста Дима до мяча не дотянулся. Однако, я был готов к такому развитию событий. К моему счастью, мяч начинал плавно опускаться. Подстроившись под мяч, я в падении через себя правой ногой пробиваю по воротам. Мяч, в притирку с левой стойкой, влетает в сетку ворот. Гол! Счёт 3:2 и теперь мы, как никогда, близки к завоеванию кубка. Я делаю камбэк. Слышу безумный рёв трибун, болельщики до сих пор не верят в случившееся. Поднимаюсь на ноги, смотрю на своих партнёров и понимаю, что больше не могу сдерживать свои эмоции. Задираю футболку и натягиваю её на голову. Начинаю смеяться от счастья и кружиться вокруг собственной оси широко расставив руки в стороны. Хрен вы у меня этот гол отберёте!

Через несколько секунд попадаю в объятия своих сокомандников. Обнимают, хлопают, поздравляют… До чего же хорошо. Слышу как скандирует стадион: «Граф! Граф! Граф!». Зрители встали как один и аплодируют. Кидаю мимолётный взгляд в правительственную ложу и буквально офигеваю. Первые лица тоже стоят и аплодируют, даже британский премьер-министр с обоими принцами. Увидев полковника, козырнул и послал воздушный поцелуй жене. Возвращаясь на позицию, смотрю на свою скамейку запасных, где полным ходом идёт веселье. Ничего, посмотрим, как вы будете прыгать после следующего гола.

Свисток арбитра и англичане, почти всей командой, идут на штурм наших ворот, оставив в обороне только Гари Невилла и Эшли Коула. Мы тоже не хотели рисковать, да и устали немного, поэтому тоже всей командой отошли в оборону.

На восемьдесят третьей минуте Джеррард исполнил совершенно изумительную передачу низом почти от центра поля и вывел Руни один на один по месту правого инсайда, но Уэйни от чего-то растерялся, видимо до конца не поверил такому счастью, и пробил мимо дальнего угла наших ворот.

Через пару минут в борьбу вступил уже я и выбил мяч у зазевавшегося Дэвида Бекхэма. За секунду принял решение, что есть возможность убежать на скорости и забить гол. Поэтому пробросил мяч по бровке и помчался на всех парах к воротам Пола Робинсона. Мне на перерез, на сумасшедшей скорости, бежал Гари Невилл, мой будущий капитан. Ускорился до боли в мышцах, аж в боку закололо, чтобы поскорее приблизиться к штрафной англичан. Навряд ли Гари будет на мне фолить в штрафной. Я сейчас набрал такую запредельную скорость, что стоит меня задеть, то я сразу же кубарем полечу на газон. А это стопроцентный пенальти.

Я буквально выплёвывал свои лёгкие, когда наконец достиг линии штрафной. Кинул взгляд на выбрасывающегося на меня Робинсона, услышал тяжело дышащего мне в затылок Невилла и резко ушёл вправо. Собрался уже бить в пустые ворота… тут, зацепившись за выброшенную в подкате ногу защитника, мы оба заваливаемся на правый бок и скользим по траве. Ещё секунда и мы «проедем» лицевую линию. Тело действовало автоматически, когда моя левая нога отправила мяч в ворота, а мы «поехали» дальше. Трибуны взревели, но это ничего не значит. Не удивлюсь, если арбитр по каким то причинам отменит гол и выдаст мне второй «горчичник» и всё на этом. Все эти мысли пролетали в моей голове за миллисекунды, пока мы скользили дальше. Я было хотел согнуть ноги в коленях и упереться бутсами в поле, чтобы затормозить, но врезался задницей в какую-то металлическую мачту белого цвета. Только успел рассмотреть лица фотографов и операторов бегущих к ограждению, как раздался совершенно дикий вой Невилла. Тридцатилетний футболист, словно ненормальный, качался по траве и держался за правую ногу, в икре которой торчал какой-то болт. Первым к нам подбежал Пол Робинсон. Он стал разбрасывать ногой камеры, которые стояли сразу за воротами. Я успел рассмотреть, что некоторые из них были воткнуты в землю на штыри. Видимо, на один из них, повалив камеру ногой, и наткнулся Гари.

— Пол, держи ему ногу! Не видишь? Он лупит ею о землю. Не дай Бог, ещё глубже эту гадость в себя загонит, — постарался перекричать я Невилла, который от боли мало что соображал.

А журналисты, только знай себе, щёлкают вспышками. Вот же уроды, никакой совести нет у людей. Я попытался подняться на ноги, но тут же упал обратно из-за дикой боли в задней поверхности бедра правой ноги. Неужели заднюю дёрнул? Камеры тут же повернулись в мою сторону. Так был гол или нет? Посмотрел на табло и заплакал. Всё-таки 4:2! В этих слезах была и боль, и радость, и даже некий откат.

— Саня, ты как? — раздался голос Дюхи. — Там уже медики бегут и электрокар едет. Вот же, блядь! Что это за херовина у него в ноге? Тебя там не поранило?

— Осторожно, тут электрические провода и штыри от этих камер. Видимо в землю забивали, чтобы держались лучше. Так гол точно засчитали?

Но Дюха не ответил, так как нас окружили игроки обеих команд, которые в полном шоке смотрели на капитана манкунианцев.

— Так всем разойтись! — услышал я спокойный голос Гришанова. — Разойтись, кому сказано! Что случилось, Сань?

— Заднюю, походу, дёрнул. Ударился об вот эту штуку, не знаю, что это.

— Прямой удар по напряжённой мышце, классика, — Вадим постукал костяшками пальцев по металлу прямостоящей палки. — Какой идиот это всё здесь разместил? Поле должно быть свободным.

— Так давай сюда лёд и в электрокар его, — Гришанов просигнализировал тренерам о моей замене.

— Нет, пусть первым Невилла заберут, я и так допрыгаю, — и добавляю на английском врачам, которые осматривают английского футболиста. — Берите электрокар, вам нужнее.

— Никуда прыгать не надо, вон вторая машина едет. После окончания игры, Саша, поедем на МРТ. Пока сказать ничего не могу, не люблю гадать на кофейной гуще.

Угрюмые британцы находились в полном шоке. За оставшееся временя, а это по моим расчётам около пяти минут, плюс компенсированное время, да к тому же ещё играя в девятером, англичанам отыграться просто нереально. Так ещё ко всему этому, нелепая травма их сокомандника добавилась. Невилла увезли, а на место нашей травмы заявилась охрана с техническим персоналом.

Трибуны волнуются и шумят, не понимая что к чему. А мне почему-то становится грустно. Вот и закончился мой Мундиаль. Не так я себе представлял свой триумф. Я закрыл глаза и, глубоко задышав, попытался сдержать слёзы. Ещё не хватало фотографий, где я плачу. Но эмоции бьют ключом, я закрываю лицо руками и начинаю тихонько вытирать слёзы. Единственное сейчас утешение — это понимание, что этот матч мы уже не проиграем и кубок Мира ФИФА почти у нас в руках.

— Саня, сейчас обезболим, потерпи, мой хороший, — погладил меня по голове Андрей Викентьевич. Наверное, он посчитал, что я испытываю сильную боль.

— Ничего не болит. Я просто хотел ещё забить, — гундошу я сквозь слёзы.

— Только ты, Саня, — неверяще качает головой Гришанов. — Только ты, забив семнадцать голов, думаешь о том, что подвёл команду. Саня, я не верю в то, что слышу. Просто не верю! Ничего, Александр Генрихович с Александровым тебя быстро в чувство приведут. Подвёл… нет, ну надо же…

А ведь действительно, я же семнадцать голов забил. Чего это я расклеился? Подъехал электрокар и с помощью врачей и стюардов мне помогли лечь на носилки. Затем, меня аккуратно подняли и уложили в электроавтомобиль. Ребята желали мне скорейшего выздоровления, аккуратно хлопали по плечу, обещали, что забьют ещё один гол. Электрокар выехал на беговую дорожку стадиона и я услышал бурные овации и сканирование моей фамилии. Вытер слёзы и попросил Андрея Викентьевича не торопиться покидать стадион. Гришанов мягко улыбнулся и попросил водителя повернуть в нашу техническую зону. Поэтому оставшиеся минуты финального матча я досматривал полулёжа в автомобиле. Вместо меня на поле вышел Вадим Евсеев, тем самым усилив нашу оборону, а медики стали щупать моё правое бедро. Положили на место травмы новый компресс из кусочков льда и что-то укололи из лекарств. И тут трибуны подорвались! Я было дёрнулся, но видя ликование скамейки, понял, что это наши забили ещё один гол. Посмотрел на табло и губы сами по себе разошлись в улыбке. Очуметь! 5:2. А ведь, если бы аргентинский козёл не украл мой гол, то счёт был бы 6:2!

— Димка Сычёв дальним ударам зарядил. Молодца! — кивнул, подошедший Генрихович.

Меня аккуратно приподняли и я увидел как Сычёв на радостях сорвал майку и помчался к нам, а за ним понеслись партнёры по команде. Ну и конечно же арбитр достал жёлтую карточку из кармана, заранее приготовив её Димке за неспортивное поведение. Как же мы без него любимого теперь жить будем? Но нам уже плевать на эти карточки. Все понимали, что за оставшиеся пару минут англичане никогда не забьют в наши ворота три мяча.

Когда раздался финальный свисток, вся наша скамейка запасных и персонал команды будто свихнулись и как один кинулись бежать на поле. Сёмин схватился за голову, а потом начал бегать от одного игрока к другому. Сквозь охрану прорвались некоторые болельщики и тоже стали нас поздравлять. Ко мне подошли растрёпанная Лена со спокойным как танк Александровым. Как я понял, они покинули правительственную ложу ещё во время моей травмы, но охрана их долго не выпускала. После того как я был обласкан и зацелован, Гришанов стал объяснять жене и полковнику мою травму и что меня скоро повезут в госпиталь на МРТ.

Подошедший Александров смотрел на меня как будто я какое-то божество. Мне даже неуютно стало.

— Ну что, Саня? Вот ты и стал чемпионом мира! — кивнул он мне.

— Это всё вы с вашими козами. Кто меня постоянно пугал их эмиграцией в Каталонию? — отшутился я. — А вообще-то настоящими чемпионами мы станем только тогда, когда защитим наш титул в Южной Африке, через четыре года. Вы же тоже с нами полетите, куда же мы теперь без вас.

Я нёс какую-то чепуху, а потом увидел, что наш талисман, совершенно не стыдясь, вытирает слёзы.

— Ты… Саша, ты… — было начал он, а потом резко наклонился и крепко, но аккуратно, меня обнял. — Спасибо, Саша. Огромное человеческое спасибо.

— Геннадич, будет тебе плакать. Сейчас победу будем праздновать. А тебя на поле требуют, герой, — подошёл Бородюк. — Андрей, можно я его украду? Там же ещё и пресс-конференция будет.

— Если только недолго. И ни какой нагрузки на ногу. Да и я рядом буду, если что.

Водитель сделал круг почёта по беговой дорожке. В полулежащем состоянии я ехал на мини автомобиле с Гришановым и махал руками болельщикам. Рядом шли Лена с Владимиром Геннадьевичем. В скором времени ко мне присоединилась вся команда. Ребята стали бросать свои футболки болельщикам, а я решил подарить свою майку Славке Калашникову — пусть вдохновляется новое поколение на победы.

Затем, было торжественное награждение серебряными медалями англичан, а после них уже и нам вручили заслуженное золото. Я, словно король, полулежал на электрокаре и принимал поздравления от сотрудников ФИФА. Помимо медали, мне вручили призы как лучшему бомбардиру и игроку турнира. Интересно, а «Золотой мяч» мне тоже вручат? Обычно номинантов объявляют в октябре, а уже в ноябре проводят награждение в Париже. Не буду загадывать. Поживём-увидим.

Потом были съемки для прессы. Я не желал лежать на фотографии. Поэтому, Александров с Генриховичем аккуратно поставили меня на одну ногу, а Дюха и Кержаков подхватили меня под плечи — так нашу команду и запечатлели для газет. Но на пресс-конференцию меня уже внесли на носилках. Зал встречал меня рукоплесканием.

Сёмин попросил журналистов войти в положение, объяснил, что меня нужно срочно везти на обследование, поэтому пусть сначала вопросы задают мне.

— Буквально пара минут, повторяю, только пара минут, — встал на мою защиту наш пресс-атташе Илья Аркадьевич. — Не забывайте, что он травмирован. И без поздравлений, пожалуйста, только вопросы.

— Скажите, что вы чувствовали, когда отменили ваш гол? — выкрикнул с места на английском иностранный журналист.

— Растерялся. Время шло, а я всё думал, крутил в голове, что же я сделал не так. А потом, в перерыве, я вспомнил слова отца и мне стало стыдно. Мой отец научил меня главному — никогда не сдаваться. В футболе, как и в жизни, бывает разное. Но никогда нельзя опускать руки. Иначе, это конец всему. Поэтому я собрался и выиграл. Отмена моего гола показала, что в футболе нужно менять правила — вводить систему автоматического определения голов. Сегодняшние технологии вполне позволяют даже чип в мяч вставить и когда он пересечёт линию ворот, то подаст сигнал арбитру матча. Плюс, нужна видеорегистрация голов, чтобы арбитр по правилам мог посмотреть видеозапись. Ведь арбитры тоже люди, могут что-то и не заметить.

— Будете ли вы подавать в суд на организаторов финала.

— Это пусть наши и английские юристы совместно решают. Обидно, конечно, на пустом месте получить травму. До сих пор не могу понять, кто придумал сразу за воротами разместить столько камер. Да ещё и штырями их в землю загнать. Да и… понимаете, я то восстановлюсь. Мне семнадцать лет. А вот Гари Невиллу уже тридцатник стукнул. И с такой травмой он может уже и не вернутся в футбол.

— Всё, я увожу Сашу на обследование, — поднялся наш главный врач команды.

Меня уже выносили из зала, когда до меня донёсся вопрос на русском языке.

— Александр, как вы думаете, что ваша победа значит для России?

— Даже СССР достиг только четвёртого места в далёком 1966 году. Значит Россия всё делает правильно и всё у нас будет хорошо. Слышите, всё будет хорошо.

В машине скорой помощи меня уже ожидали Лена и Владимир Геннадьевич. Впереди меня ждало медицинское обследование, празднование в гостинице и триумфальное возвращение в Россию. Я, семнадцатилетний пацан, повезу россиянам долгожданный Кубок Познера, который, с Дюхиной подачи, теперь так не называл только ленивый. Действительно, если Россия сделала то, чего не смог добиться СССР, значит всё у нас будет хорошо. И будут новые победы! И не только футбольные.

Конец 4 части.

https://author.today/work/134625

Content

Лебедев Евгений Леонидович Вингер. Мундиаль [СИ]