Алексей Осадчук

Бастард. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

― Господин полковник, заключенный по вашему приказу доставлен!

Слышу бас моего конвоира из-за широкой стальной двери, за которой находится логово начальника местной тюрьмы.

Эта тюрьма не обычный «строгач», нет, — это Яма. Одно из самых проклятых мест на нашей планете. Из Ямы уже никто не возвращается, даже вперед ногами. Трупы заключенных сжигают в крематории прямо на территории тюрьмы.

― Веди, ― услышал я короткий приказ из-за приоткрытой двери.

Второй конвоир, карауливший меня в приемной, тоже услышал голос начальника и жестким тычком в спину подтолкнул меня вперед.

― Пшёл!

Гремя цепями и прихрамывая, я побрел на встречу с местным хозяином. Боль во всем теле мешала сосредоточиться. По сути, я уже ходячий труп. Мне осталось недолго и от меня уже явно попахивает мертвечиной. Как в прямом, так и в переносном смысле. Раны от ожогов и порезов начали гноиться. Резкая боль из-за треснувших ребер после каждого вздоха сбивает концентрацию. Но я держусь.

Искра жизни в моем физическом теле теплится лишь благодаря моему энергетическому источнику. Это он снабжает мою энергосистему силой.

Внутри кабинета я успел сделать только три коротких шага. Две лопатоподобные ладони синхронно легли на мои плечи. Справа и слева словно каменные глыбы застыли конвоиры. Гребаные мутанты…

Кандалы на руках и ногах, соединенные между собой стальной паутиной цепей, двухметровые громилы по бокам, на лице специальный намордник — меня зафиксировали будто дикого зверя. Сторожевые псы хозяина Ямы не зря едят свой хлеб.

Я быстро окинул взглядом помещение. Мои глаза с каждым днем видят все хуже и хуже. Спасает истинное зрение. Именно оно дорисовывает исчезающие штрихи этого мира. Широкий стол из красного дерева. В центре кабинета мягкий ковер, ступить на который мне не позволили. Дорогая мебель, кондиционер, здоровенный диван у окна. Из дальнего серванта блеснула бутылка дорогого пойла. Хорошо обустроился хозяин Ямы.

А вот и он сам. Вальяжно развалившись в кожаном кресле, лениво что-то читает. Я заметил знакомый грязно-зеленый уголок папочки. Ясно — мое дело изучает.

На вид полковнику лет пятьдесят. Лысая как колено башка. На широком лице по-бульдожьи висячие щеки. Тело грузное. Узкие плечи.

Его пухлые волосатые пальцы неспешно перелистывали страницы моего дела. В маленьких близко посаженных глазах я увидел неподдельный интерес. А еще злобу и злорадство. Вон как губы скривил. Еще и облизнулся. Точь-в-точь здоровенная жаба перед тем, как проглотить мелкую мошку.

― Так-так-так, ― мерзко пробулькал он, картинно подавшись вперед. — Вы только взгляните, кто к нам пожаловал!

Видя, что я никак не реагирую, он, гаденько улыбаясь, откинулся на спинку кресла. Та лишь жалобно хрустнула.

― Подумать только! — продолжал распинаться он. — Тот самый Плут! Как же как же, наслышан.

Хозяин тюрьмы хохотнул и заговорщицки мне подмигнул:

― Когда мне в руки попало твое дело, я даже не поверил такой удаче. Думал, шутка… Но нет — оказывается, правда. Ты у нас личность, прямо скажем, своеобразная. Вот уж не ожидал, что заглянешь ко мне в гости. Хотя, знаешь, у меня тут кого только не было. Уверен, тебе понравится здешний контингент.

Полковник громко кашлянул, прочистив горло, и открыл первую страницу моего дела:

— Значит, так. Имя и фамилия ― Джек Смит. Хех… Оригинально. Возраст — тридцать два года. Сирота. Любопытно, что из этого правда?

Я молчал. Под намордником не было видно моей хищной улыбки. Давай, урод. Удовлетвори свое любопытство. Попробуй поспрашивать меня об этом. Как только о твоей любознательности дойдет слух до тех, кто писал мое досье, власть в Яме тут же сменится. Гарантия.

Полковник замолчал. Поморщился. Видимо, понял, что сболтнул лишнего. Вон как на моих конвоиров покосился. Они, конечно, дебилы еще те, но должны смекнуть, что попавший к ним «тот самый Плут» ― птица непростая. Если сообщить куда надо об излишне любопытном начальнике, можно еще и плюшек заработать.

Что же касается моей биографии. В деле написана чистая правда. Сирота я. Об отце ничего не знаю. Мамаша меня нагуляла, а потом умерла от родовой горячки. Меня новорожденного забрала к себе Вадома, старая цыганка, что принимала роды. Она же и вырастила меня. Собственно, воспитателей было много. В нашем бродячем цирке, с которым старуха колесила по свету, кто только не приложился к моему взрослению.

― Есть сестра… ― наконец, продолжил чтение полковник.

― Была… ― прохрипел я.

― Что? — удивленно взглянул он на меня. Его глаза опасно сверкнули. Не привык местный царек, чтобы его перебивали.

Я почувствовал, как стальные пальцы конвоиров сдавили мои плечи. Чертовы мутанты. Сколько же в вас силищи!

― Была сестра, ― твердо повторил я, при этом сцепив зубы от боли.

На короткое мгновение перед моими глазами возникло лицо Таис. Голубые, цвета моря глазищи. Ямочки на щеках. Непослушная рыжая челка. Смешные веснушки на маленьком носике. Не уберег я тебя, сестренка. Прости…

― Посмотрим, ― быстро перелистывая мое дело, сказал начальник. — Ага, нашел. Таис Смит. Двадцать лет. Смерть от передозировки наркотическими препаратами. Наркоманка, значит…

По моему телу прошла энергетическая волна. Мышцы напряглись, как всегда, перед атакой. Охранники не зря свой хлеб едят ― сразу почувствовали угрозу. Несколько коротких тычков ― и вот я уже стою на коленях, надежно зафиксированный лапищами этих выродков. Генетические отрыжки. Полуразумные твари!

Полковник, словно не замечая происходящего, продолжал непринужденно перелистывать страницы. И как бы между делом, сообщил:

― Месяц карцера своей выходкой ты уже себе заработал. Продолжим… Итак, чем же наш гость отличился? Нарушение неприкосновенности жилища, истязание, умышленное нанесение вреда здоровью, убийство… В общем, полный набор… И как тебя угораздило попасться после этого? Мне казалось, таких как ты нелегко взять в плен?

Полковник деланно поцокал языком и с издевкой в голосе произнес:

— Что? Нашла коса на камень? Посчитал себя самым сильным и умным? Думал, что у сына лорда телохранители слабаки?

Хозяин Ямы, ухмыляясь, добавил:

— И вот ты здесь. Хе-хе… Чему я несказанно рад. Так что привыкай. Это теперь твой дом. Отсюда, как ты уже наверняка слышал, никто не выходит.

Внезапно настроение начальника изменилось. Исчез насмешливо-дурашливый тон. Если бы голосом можно было отравить, я бы уже давно умер в страшных муках.

— Значит так, тварь! Слушай меня внимательно. Ты здесь никто. У тебя больше нет имени, нет прошлого и нет будущего. Только номер. Отныне твоя жизнь принадлежит только мне. Все! Я с ним закончил. Уберите это дерьмо с моих глаз!

― Куда его, господин полковник? — бесстрастно прогудел «правый» конвоир.

― На Дно, ― коротко отрезал начальник и добавил: — Месяц.

* * *

Теперь понятно почему «Яма». Тюрьма находится под землей. Этакий семиуровневый бетонный мешок. И я на самом его дне. В узенькой темной и холодной камере. Спасибо хоть цепи и намордник сняли.

Из-за отсутствия освещения, глазам пришлось долго привыкать к темноте. Я бы мог перейти на ночное зрение, но решил не тратить энергию. Она мне еще понадобится.

Когда глаза более или менее адаптировались, я смог разглядеть свое новое жилище. В левом дальнем углу в полу обнаружилась дыра. Судя по характерному мерзкому душку — это у нас сортир.

Над этой же дырой, на высоте примерно полтора метра я увидел трещину в каменной стене, из которой сочилась вода. Я провел по мокрой стене пальцами и поднес их к носу. Запах нормальный. Значит, от жажды не умру.

Воняющая гнилой древесиной несуразная конструкция в левом углу ― это нары. Все на соплях, но и за это спасибо. Я оценил. Не придется спать на каменном полу.

Влажные стены, сладковатый запах плесени, холод — жабоподобный полковник вряд ли рассчитывает увидеть меня живым спустя месяц. Начальник тюрьмы просто сиял от счастья. Еще бы — к нему в Яму попал убийца сына одного из самых влиятельнейших лордов старого света. Наверняка рассчитывает на щедрую награду от главы рода Даремов.

Кстати, все, что он там зачитывал обо мне, чистая правда. Я — хладнокровный убийца. Я проник на территорию семейного гнезда Даремов и вырезал всю охрану. Затем переломал все кости, кастрировал и казнил наследника древнего рода. И не жалею об этом. Появись у меня такая возможность — я бы с радостью повторил это снова.

А вот покинуть дом мне уже не удалось. Прибыли телохранители самого лорда. Причем среагировали они довольно оперативно, да и я слегка задержался, когда убивал его сыночка. Кроме того, в тот день я впервые сошелся в бою с одаренным. Таким же, как я сам. Победа осталась за мной, но уйти я уже не смог. Слишком серьезно он меня потрепал.

Остается последний вопрос. Почему я еще жив? Хотя для меня ответ уже очевиден. Лорд Дарем хочет, чтобы убийца его сына как следует помучался перед смертью.

В общем, жабоподобный полковник оказался прав во всем, кроме одного — моя Таис не была наркоманкой…

Я тяжело вздохнул. Таис — не моя родная сестра. Она, как и я, была сиротой. Только в отличие от меня ей посчастливилось узнать своих родителей. Правда, судьба распорядилась так, что ее отцу пришлось уйти на войну, где он и сложил свою голову, отстаивая интересы аристократов. А мать, воздушная гимнастка, во время исполнения номера сорвалась с каната и разбилась насмерть.

Сколько себя помню, Таис всегда была рядом со мной. Она всегда была моей маленькой сестренкой. Единственный раз, когда мы расстались надолго, были мои два года службы в легионе лорда Картера. Он тогда затеял небольшую локальную войнушку с соседом за спорные территории.

За время того конфликта мои специфические навыки были оценены по достоинству, и после войны я стал выполнять для лорда Картера, а потом и для других аристократов некие, как они их называли, «поручения». Причем каждое из таких заданий могло закончиться для меня смертью. Именно в те времена с легкой руки покойного лорда Картера ко мне и прилипло прозвище «Плут». Там, где другие неминуемо терпели неудачу, я выходил сухим из воды, выполнив работу чисто и качественно. За которую аристократы платили очень щедро.

Мои дела быстро пошли в гору. Я без особых проблем оформил опекунство над Таис и с тех пор во всех документах она проходила, как моя младшая сестра.

Все произошло, пока я был в «рабочей» командировке. Сестра на вечеринке ее подруги познакомилась с Даремом младшим, который после праздника отвез ее к себе в поместье и всю неделю насиловал. А потом, когда ему это надоело, отдал ее своим охранникам…

Я почувствовал, как по моим холодным щекам потекли горячие слезы. Впервые за все время.

Сестренка не дождалась меня… Решила все сама… Покойся с миром, чистая душа…

Вспомнил, как визжал мелкий подонок перед смертью. Увы, но облегчения это мне не принесло. Ведь Таис уже со мной нет.

Я остался одни на этом свете…

* * *

Я замер на твердой койке в позе эмбриона. Старался держаться подальше от стен. Иначе бетон «высосет» последнее тепло из тела.

Нестерпимо ныл правый бок, но внутренние органы целы. Вертухаи здесь бить умеют, но и я не лыком шит. Довелось побывать в разных передрягах. Плут — «товар» редкий. И что важно — очень крепкий…

― Ничего, еще пободаемся, твари, ― прохрипел я в тишину. — Еще посмотрим, кто кого…

Я почувствовал, как постепенно накрывает долгожданный сон. Снилось море. Мы с Таис тогда вырвались к побережью. Я только что вылез из воды и замер в смешной позе, пока Таис меня фоткала.

Утреннее море еще не прогрелось. Пришлось обернуться полотенцем и замереть лежа на солнце. А вот и долгожданное тепло. Уже не дрожу. Сбросил полотенце, подставляя спину солнечным лучам. Несколько минут и начинает припекать. Хорошо!

Спустя несколько минут стало совсем жарко. Пора прятаться в тень. Спустя несколько секунд осознал, что зонт не спасает. Тело покрылось потом. Странно. Оглядевшись, я увидел, что люди продолжают лежать на солнце как ни в чем не бывало. Похоже, это только со мной происходит какая-то чертовщина.

Пульс участился. Сердце пойманной птицей начало колотиться в груди. Что со мной? На мгновение закрыв глаза, я устроился поудобней. Разгоряченной спиной прислоняюсь к чему-то холодному и влажному. Фух! Как хорошо! Спасительный холод обволакивает сперва спину. Потом плечи, а через секунду спускается к пояснице.

Стоп!

Я резко открыл глаза. Сон как рукой сняло. Я снова в темной камере на дне чертовой Ямы. Нестерпимо жарко… Даже горячо. Кто бы мог подумать, что студеные бетонные стены мне будут помогать? Ведь по всему ясно: полковник рассчитывал на другой исход.

Что, черт возьми, происходит? Пожар в тюрьме? Нет. Исключено. Убогий окружающий меня мир ни на йоту не изменился. Дело во мне. Я весь горю. Тюремная роба промокла от пота. Учащенное сердцебиение. Дрожь по всему телу. Словно каждая мышца сокращается в ускоренном режиме. Вот и кости заныли. Боль нестерпимая… Я попытался закричать, но смог выдавить из горла лишь жалкие хрипы. Тело до хруста в суставах начало судорожно извиваться.

Мозг с надрывом лихорадочно анализировал ситуацию. Другой человек на моем месте уже давно бы полностью отдался боли. Но я не обычный человек.

Первый и, похоже правильный вариант, меня отравили. Как? Вода и пища — отпадает. Последний раз я ел и пил в доме у капитана.

Лекарств не принимал. Уколов никто не делал. Остается эта камера…

Последнее, что отмечаю, теряя сознание, сильный запах плесени… Вот оно! Плесень! Смутно знакомый сладковатый запах. Такие симптомы вызывает только один яд. Поцелуй Болотницы…

Черт бы тебя побрал, старый Дарем! Ты все-таки нашел достойную пытку для меня! Увы, но без противоядия мне не выкарабкаться… Даже если я сейчас воспользуюсь всей накопленной энергией, у меня ничего не выйдет. После Поцелуя Болотницы жертва будет умирать очень долго. Мучительные боли мне обеспечены. Больше я ни о чем не успел подумать ― тьма полностью поглотила меня.

Странно я вроде бы потерял сознание и нахожусь во тьме, но в тоже самое время бодрствую. Как такое возможно? Но это не важно. Главное, что боль отступила.

― Ну, привет, ― насмешливый мужской голос из темноты заставил меня вздрогнуть. Хотя это мне так показалось. Невозможно вздрогнуть, когда отсутствует тело.

― Кто здесь?

Голос хохотнул.

― Ты нисколько не изменился.

― Мы знакомы? ― спросил я во тьму.

― Можно и так сказать, ― хмыкнул голос.

― Я умер?

― Почти, ― ответил голос. ― Держишься из последних сил. И да, сразу отбрось всякую надежду. Ты обязательно умрешь. И это не фигура речи навроде той, что, мол, мы все когда-нибудь умрем. К тебе это не относится. Кстати, умирать ты будешь долго и мучительно.

― Поцелуй Болотницы… ― одними губами прошептал я.

Но мой таинственный собеседник меня услышал.

― Узнал? ― усмехнулся он. ― Молодец. Начальник тюрьмы лично контролировал, чтобы яд как следует нанесли на стены.

― Перед Даремом выслуживается, ― зло процедил я.

― У тебя всегда так, ― хмыкнул голос. ― Вечно начинаешь меряться силами с теми, кто на порядок сильнее и могущественнее тебя. И в итоге, всегда умираешь молодым. В расцвете сил.

Я напрягся.

― Что это значит?

― Перерождение, реинкарнация. Слышал о таком?

— Приходилось. Но думал, что это выдумки. Ты ― смерть?

― Ну, ― протянул голос. ― Если тебе так проще меня воспринимать ― пусть будет так. А говорю я с тобой, потому что уже давно наблюдаю за всеми твоими жизнями. Работа у меня такая.

― Понятно, ― задумчиво произнес я.

― Ничего тебе не понятно, ― усмехнулся голос. ― Ты даже близко не находишься от понимания происходящего. И это нормально. Потому что это не твоего ума дело. Твоя забота рождаться и умирать. Моя ― наблюдать за тобой и такими же как ты. Но должен сказать ― ты мой любимчик. С тобой не соскучишься. Что ни жизнь, то какой-то калейдоскоп событий. Другой все свои жизни просиживает штаны в какой-нибудь скучной конторке. А потом постарев умирает от инсульта или остановки сердца. С ним даже поговорить не о чем. Но ты другое дело! Жаль, что это твоя предпоследняя жизнь на этом Круге.

— Это как?

― А вот так, ― ответил голос. ― У всего есть свое начало и свой конец.

― А исключения? ― продолжил выспрашивать я. Мне почему-то в этот момент было очень важно узнать, что у меня еще много жизней впереди. Хотя до сего момента, я даже не догадывался о всех этих раскладах. А еще я осознавал, что задаю какие-то глупые вопросы. Словно мне кто-то подсказывает, что и как нужно спрашивать.

― Никогда не слышал, ― ответил голос. ― Но ты не печалься. У меня для тебя хорошие новости. Надеюсь, они тебе понравятся.

Подавив в себе желание задать еще один глупый вопрос, я промолчал.

― Вот! ― вдруг провозгласил голос. ― Именно поэтому ты мне и нравишься! Даже здесь пытаешься сопротивляться и плыть против течения. Потому я и решил сделать тебе три подарка.

Видимо подслушав мои мысли, голос из тьмы с усмешкой произнес:

— Про бесплатный сыр в мышеловке — это ты правильно подумал, но сейчас другой случай. Я решил наградить тебя, потому что мне не было скучно наблюдать за твоими приключениями. Особенно в предыдущих двух жизнях. Вот там ты накуролесил! Любо-дорого! Зрелище, что надо. Жаль, что ты ничего не помнишь из прошлых жизней. А может, и к счастью…

После этих слов таинственный голос загадочно рассмеялся. А я же тем временем лихорадочно соображал, что, собственно, происходит. Кто это существо и самое главное, что ему от меня надо. Наверняка глюки. А еще у меня, наконец, появился очень важный вопрос… Но у меня неожиданно перехватило дыхание и слова застряли в глотке…

― О! ― произнес голос. ― Надо поторопиться. Ты начинаешь приходить в себя. Заметил? Появились адекватные вопросы. До этого ты воспринимал все, как должное. Итак. Три подарка. Первый. Я лично подберу тебе новое тело для переселения, а также позабочусь о том, чтобы это был интересный мир для нас обоих. Хе-хе, обещаю, что постараюсь найти приемлемый вариант. С самого рождения не обещаю, а вот уже развитое тело и не слишком старое ― найду самое подходящее. Второй подарок. Я сохраню тебе память об этой жизни и что самое главное ― твой энергетический источник останется при тебе. Правда, с новым перерождением тебе придется развивать его заново. Потом поймешь всю ценность этого дара. Ну и третий подарок… Его ты получишь прямо сейчас. Постарайся воспользоваться им как следует. Прощай, больше ты со мной не встретишься. И вот еще что… Дам тебе совет напоследок. Постарайся прожить последнюю жизнь интересно и насыщенно! Ха-ха! Я буду наблюдать за тобой.

Мне хотелось крикнуть, но ничего не получалось. Мне так и не удалось задать главный вопрос. О Таис…

Сознание возвращалось рывками. То выныривая на короткий миг из небытия, то снова погружаясь во тьму. Каждый миг просветления сочетался с острой болью во всем теле. Но мозг, словно электрический предохранитель, размыкал перегруженную цепь нервных окончаний, храня целостность рассудка.

― Твою же мать! — прохрипел я, окончательно придя в себя.

Я лежал на полу, вытянувшись словно в гробу. Попытался снова взять контроль над телом. Пока получалось плохо. Бетон забрал практически все мое тепло.

Титаническим усилием воли я перевернулся на бок. Боль тут же дала о себе знать. Плотно сжав зубы, я лежал, поскуливая будто побитая дворняга. Я ощущал себя куском мяса сперва отбитого, а затем перемолотого в гигантской мясорубке.

Что это было? С кем я только что так мило беседовал? Неужели от яда такие реальные глюки?

Яд! Точно! Поцелуй Болотницы! Дарем! Проклятый старик! Жаль, что не смогу поквитаться с тобой, тварь!

В следующее мгновение за дверью раздался шум нескольких голосов, а потом нервно лязгнули замки. Когда я увидел, кто именно стоял на пороге моей камеры, я криво усмехнулся. Так вот значит, какой он третий подарок.

Я зашевелился и приподнялся на локте.

― Живучий, гаденыш! ― прошипел жабоподобный начальник тюрьмы. Он хотел было еще что-то сказать, но высокий седой мужчина, стоявший рядом, поднял руку, и полковник заткнулся.

Старика я узнал сразу. Лорд Дарем собственной персоной. Пожаловал лично проконтролировать мучения убийцы сына. Он, в отличие от своих верзил телохранителей и полковника, стоит без респиратора. И не удивительно. Наверняка его тело напичкано всякими антидотами и стимуляторами. Богатые могут многое себе позволить.

Я перевернулся на живот и поджал колени. Глава рода Даремов воспринял это как позу покорности. Вон как глаза победно блеснули. Правда, триумф старика продлился мгновения. На смену ему пришли брезгливость и разочарование. Наверняка я смог за последние месяцы здорово расшевелить его. Видимо, ожидал увидеть в моем лице достойного противника, который будет умирать с улыбкой на устах. Реальность разочаровала. Перед его взором предстало несчастное полуживое морально сломленное существо.

Как раз то, что мне надо.

Не сказав ни слова, лорд Дарем брезгливо скривил губы и уже развернулся, чтобы покинуть это место.

Вот он, этот долгожданный момент! Вся энергия, скрупулезно накопленная мной за это время в источнике, растеклась телу. Мышцы налились силой. Сознание прояснилось. Я был похож на взведенную пружину.

Рывок! Шаг, еще один. Удар правой рукой. Чувствую хруст шейных позвонков ближайшего телохранителя. Удар. Башка второго резко дергается назад. Я уже за порогом камеры. Вертухаи-мутанты стоят далеко. Они не успеют остановить меня.

Чувствую резкий толчок в спину и одновременно хлесткий звук выстрела. Оказывается, здесь есть еще один охранник. Он стоял за дверью. Поэтому я его не разглядел. В лучшие времена, я бы обязательно его учуял. Но не сегодня.

Еще один толчок. Вторая пуля, кажется, пробила мое тело навылет. Неважно. Я и так уже ходячий труп. Две пули только придали ускорение моему телу. Походя, резким ударом ломаю кадык начальнику тюрьмы. Он, похоже, даже еще не понял, что уже мертв.

А вот лорд Дарем уже все осознал. Благодаря дорогим стимуляторам, даже успел кое-как среагировать. Попробовал уклониться от удара. На моем лице расплылась улыбка, скорее, похожая на оскал потусторонней твари. Нет, старик. Самое глупое решение в твоей жизни было заявиться ко мне сюда. Узри улыбку Плута перед смертью! Немногие удостаивались этой чести!

Шею старику свернул легко. Все-таки привык иметь дело с подготовленными бойцами. Хотя всякое бывало.

Я лежал на бетонном полу, приобняв мертвое тело главы рода Даремов, будто старого друга и счастливо улыбался. Краем глаза я видел, как дергается ствол пистолета охранника, но ударов от пуль уже не чувствовал. Под моей ладонью, жалобно трепеща, затихало сердце моего врага. Отличный подарок! Спасибо тебе, кто бы ты ни был! Надеюсь, тебе понравилось мое прощальное шоу!

А в следующее мгновение свет полностью погас, и меня снова поглотила тьма.

Глава 2

В сознание пришел от дикого холода. Ощущение ― словно тысячи ледяных игл пронзили каждую клетку моего многострадального тела. Перед глазами черная муть. Во рту пересохло. Голова вот-вот лопнет от острой боли.

Неужели мне удалось выжить?

Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Тело отказывалось подчиняться. Оно словно стало совершенно чужим.

Я привычно потянулся к энергоисточнику и ужаснулся! Мало того, что он был практически пуст, так он еще и стал меньше примерно в три раза.

После быстрого осмотра энергоканалов обнаружилось множество разрывов. Кроме того, большинство из них были и вовсе неразвиты. По сути, вся сложная и кропотливая работа, проведенная мной на протяжении всей моей жизни, пошла псу под хвост. Тысячи часов медитации и культивации, траты на дорогостоящие стимуляторы — всё насмарку. Даже в пятилетнем возрасте, когда я впервые прикоснулся к источнику, ситуация была не в таком плачевном состоянии, как сейчас.

Что это? Последствия после Поцелуя Болотницы? Или у телохранителей лорда Дарема были какие-то особенные пули, способные разрушать энергоструктуру? И, кстати, почему после всего, что произошло, я все еще жив?

Додумать я не успел. Резкий энергетический толчок вывел меня из равновесия. Неведомая сила подбросила меня вверх и… О, боги! Головная боль исчезла! Могильный холод отступил. В теле появилась необычайная легкость. Черная муть перед глазами исчезла, и я смог, наконец, нормально осмотреться.

Я находился в небольшой комнате с обшарпанными стенами и низким потолком. Судя по тусклому свету, что пробивался сквозь маленькое решетчатое оконце, меня, похоже, по какой-то причине перевели на верхние этажи тюрьмы.

Я снова посмотрел на окно и нахмурился. А тюрьма ли это? То, что я сперва принял за стальную решетку, было ничем иным как обычной деревянной оконной рамой, разделенной на несколько маленьких секций.

Затем мой взгляд упал на небольшой стол у окна и старенький трехногий стул. На грубой столешнице лежало несколько свитков из грубой бумаги. Чернильница. Дюжина перьев. Маленький подсвечник.

Где это я?

В нескольких шагах от стола из тени выглядывал бок старого шкафа, а рядом с ним стояла небольшая кровать, на которой среди вороха несвежих простыней лежал человек.

На первый взгляд мне показалось, что он спит, но, присмотревшись внимательней, я понял, что вижу остывающий труп. Ошибки быть не может. Глаз у меня наметан. Небрежная пропитавшаяся кровью повязка на голове бедолаги не давала повода для сомнений о причинах его смерти.

А парню-то лет двадцать. Как говорят: вся жизнь еще впереди. Хм… Была…

Судя по телосложению, покойный любил поесть. Руки холеные. Явно не из работяг. На пухлых пальцах характерные черные пятна. Видимо, все эти чернила и перья на столе принадлежат ему. Наверное, очередной богатенький чудик, повернутый на ролевых играх под старину.

Только вот напрашивается вопрос. Какого хрена я здесь делаю?! И что вообще происходит?!

Когда, наконец, мой взгляд упал на лицо покойного, и я всмотрелся в его мертвенно-бледные черты, по моему телу пробежал очередной энергетический импульс.

Не может быть! Парень, лежавший на кровати, был очень похож на меня. Да — у нас были разные телосложения, но цвет волос, овал лица, нос и глаза… Поразительное сходство!

Еще один энергетический всплеск более мощный, чем предыдущий, заставил меня отвлечься от созерцания покойника. Я ошарашенно огляделся, посмотрел на свои полупрозрачные руки, переплетенные энергоканалами, и вдруг до меня дошло, что все это время я парил в воздухе, словно какое-то гребаное киношное привидение.

Значит, все-таки это правда? Голос из тьмы сдержал свое слово?

Стоп! Так это и есть то тело, которое он обещал мне подыскать? Вот, значит, какой будет моя последняя жизнь?

Ну уж нет! Так просто меня не возьмешь! Собрав всю свою ярость в кулак, я рванул к замершему на постели телу. Физическая оболочка неожиданно легко приняла мое энергетическое тело. Похоже, в моей пухлой копии все еще теплилась жизнь.

Как только произошло слияние на меня снова навалился тот могильный холод, пронзающий до мозга кости. Нестерпимая головная боль тоже вернулась. Чувствуя, что мое сознание вот-вот померкнет, я последним усилием воли зачерпнул остатки энергии из своего куцего источника и направил ее прямо в сердце. За мгновение до того, как меня накрыла тьма, я почувствовал в груди слабенький несмелый толчок.

* * *

Я очнулся от того, что меня кто-то требовательно тряс за плечо. Глаза открывал нехотя. Сквозь муть смог разглядеть чью-то круглую физиономию, склонившуюся надо мной, которая тут же обратилась ко мне раздраженным голосом.

— Господин Ренар? Вы меня слышите?

Кто? Что? Какой еще господин? Что за… Додумать я не успел. В памяти тут же всплыли воспоминания о произошедших со мной изменениях и соображалка Плута, как всегда это бывало в стрессовых ситуациях, тут же вступила в работу.

Несмотря на то, что обладатель круглой физиономии обращался ко мне на незнакомом языке, я его прекрасно понимал. Мозг незамедлительно выдал объяснение. Видимо, это наследство от предыдущего хозяина тела. Правда, попытка потянуть за эту ниточку ни к чему не привела. Память о прошлом моего двойника отсутствовала. Либо, что более вероятно, она будет иногда выдавать какие-то крохи информации, навроде знания местного наречия.

— Кто здесь? — старательно изображая страдание, прохрипел я пересохшим горлом и попытался вглядеться в незнакомое лицо. Разговаривать на новом языке было неожиданно легко. Словно всю жизнь на нем проговорил.

— Ну, а кому вы еще здесь могли понадобиться? — насмешливо хмыкнул незнакомец и я почувствовал прикосновение холодных пальцев к моему запястью. — Разве что мне, да вон еще старику Бертрану. А сейчас помолчите… Я должен проверить ваш пульс.

Краем уха я услышал старческие вздохи, доносившиеся из другой комнаты. Ага, значит здесь есть еще кто-то.

— Господин… — раздался из темноты шепот полный надежды.

И этот кто-то, судя по интонациям в голосе, относится ко мне, а вернее, к бывшему носителю уже моего тела, более чем дружелюбно. Проверим…

— Бертран? — также жалобно и тихо прохрипел я, наугад обращаясь к невидимому собеседнику. — Воды…

— Сейчас, господин! — обрадовался старческий голос. — Сейчас!

Отлично. Я уже не один в этом странном новом мире.

Где-то в глубине дома началась возня. Спустя некоторое время, я ощутил движение у изголовья моей кровати, а потом в рот полилась тоненькая струйка спасительной влаги. Я зажмурился от удовольствия. От ледяной воды сводило зубы, но я не обращал на такую мелочь внимания. Блаженство! Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Не открывая глаз, я было потянулся рукой к емкости, из которой меня поили, чтобы усилить поток спасительной влаги, но моя конечность меня не послушалась. Попытка пошевелить левой рукой, а затем и ногами ни к чему не привела. Мое новое тело все еще было чужим. Пока все, на что я был способен — это очень медленно водить головой из стороны в сторону. Ну, еще гадить под себя.

Но это все ерунда. Я жив! И это главное.

— Господин целитель, что со мной? — спросил я, когда вода закончилась. Любопытно, что скажет местный эскулап. Мне-то после беглого сканирования моей энергоструктуры уже ясно, что кризис миновал. Источник, даже с таким куцым объемом, кое-как, но все-таки справлялся с регенерацией. Правда, из-за множественных разрывов энергоканалов во всем теле я пока временно остаюсь парализованным.

Выздоровление продвигалось бы быстрее, если бы не ужасная рана на голове, которая высасывала из источника львиную долю всей накопленной энергии. Интересно, как это моего двойника угораздило?

Круглолицый фыркнул и, отпустив мою руку, начал торопливо собирать свои пузырьки и баночки в черный кожаный саквояж.

— Господин, Ренар, — раздраженно пробурчал он. Ему явно не доставляло удовольствия мое общество. — Вам прекрасно известно, что никакой я не целитель, а всего лишь лекарь первой ступени. Так что приберегите свою лесть для других ваших кредиторов. А что касается вашего старого долга мне… Так и быть, я готов дать вам отсрочку в честь, так сказать, вашего чудесного выздоровления. Боги по какой-то неизвестной мне причине смилостивились над вами, господин Ренар. В прошлый раз, когда я был здесь, вы находились при смерти. Но сейчас… Даже ума не приложу, что произошло. Если бы не знал, что вы на мели, подумал бы, что над вами действительно сжалился кто-то из мастеров целителей.

А вот и новые проблемы. Паренек, я смотрю, прям фартовый. Набрался долгов, получил по башке и свалил по-быстрому куда-то на перерождение начинать все с чистого листа и с чистой памятью. А мне все это дерьмище разгребать.

Тот, кто меня сюда законопатил, похоже, ждет от меня очередного шоу.

Ладно. Разберемся. Всему свое время.

Док тем временем кивнул на стол, где стоял небольшой пузырек.

— Это настойка из пыли алого пустыша. Там десять капель. Будете принимать по одной в день.

Я нахмурился, пытаясь обратиться к памяти предшественника. Но, увы, напрасно. Совершенно незнакомое название.

Лекарь же мою пантомиму объяснил для себя по-своему.

— Нет, не пытайтесь меня благодарить. Лучше скажите спасибо вашему слуге. Бертран расплатился со мной из своих личных сбережений.

Ну, хоть за Бертрана спасибо. Значит, у меня есть преданный слуга. Уже какой-то бонус. Хотя, откровенно говоря, я зря иронизирую. После дна Ямы мое нынешнее местоположение можно легко назвать райским местечком.

Док хотел было подняться с треногого стула, но немного замялся и решил все-таки еще что-то добавить:

— Откровенно говоря, Макс… Таких преданных слуг, как твой Бертран, днем с огнем не сыщешь. Береги его… Хотя, зная твое наплевательское отношение к старику, скажу тебе как на духу. Несмотря на твое происхождение, ты не достоин Бертрана.

— Благодарю за откровенность, господин лекарь, — прохрипел я, пристально глядя в глаза круглолицему.

К слову, пока он читал мне нотации, я немного проморгался и смог нормально его рассмотреть. М-да… Я словно на съемки исторического фильма попал. В моем мире подобным образом одевались в веке эдак семнадцатом или даже восемнадцатом. Правда, мне сложно рассуждать об этом: я плохо разбирался в истории моды.

Док был одет неброско, но, судя по качеству и хорошему состоянию ткани его одежды, с деньгами у него было все в порядке. Мне заметка на будущее. Люди, связанные с медициной, здесь не бедствуют. Значит, мои навыки зельеварения пригодятся.

Похоже, лекарь уже перешагнул свой шестидесятилетний рубеж, но выглядел бодрячком. Минимум морщин для этого возраста, здоровая кожа, ясный взгляд, зубы на месте и в хорошем состоянии. Но, судя по слегка выпирающему брюшку, покушать явно любит.

Что же касается моего предшественника… Лекарь упомянул о многочисленных кредиторах, плюс ― о свинском отношении к преданному слуге. Судя по всему, этот Макс Ренар был еще тем уродом. Похоже, меня ждет еще много сюрпризов.

Хм, а вот к доку надо присмотреться. Выходит, я тут отношусь к какому-то привилегированному сословию (хотя по моему нынешнему обиталищу это незаметно), но он все равно не побоялся высказаться в защиту чужого слуги.

Лекарь, кстати, после моих слов как-то странно на меня посмотрел. Видимо, от Макса Ренара он ожидал другой реакции на свою отповедь. Надо полагать ― более бурной и менее адекватной.

После короткой паузы он все-таки поднялся со стула и произнес уже более официальным тоном:

— Что же касается вашего вопроса о вашем состоянии… Рану на голове я вам обработал. Повязку поменял. Исходя из того, что я увидел — через две недели швы уже можно будет снимать. Должен заметить, вы обладаете отменной регенерацией. Одним словом — молодость! О временной слабости вашего тела не беспокойтесь. Все будет в порядке. Сила к вам скоро вернется. Организм молодой — справится. Кризис миновал. И да… Позвольте мне дать вам еще один совет на прощанье.

— Если он будет таким же дельным, как предыдущий — тогда я с благодарностью его приму, — кивнул я, чем заработал еще один пристальный взгляд дока.

— Кхм, это уже вам решать, дельный он или нет, — слегка замялся док, но, быстро справившись со смущением, продолжил: — Советую вам, прежде чем вызывать кого-то на дуэль, сперва изучить своего будущего соперника. Разве вы не знали, что Винсент де Ламар ― профессиональный бретер? На что вы вообще рассчитывали, обнажая свой меч против такого, как он?

В ответ на эту пламенную речь я решил промолчать. Ну а что говорить? Пока мало вводных. Если поддержу этот разговор, то обязательно проколюсь на какой-нибудь мелочи. О том, что в тушке Макса Ренара поселилась душа иномирянина, я никому говорить не собирался. Буду отыгрывать частичную амнезию после травмы.

— Я сейчас смутно помню, что произошло в тот день, — начал я претворять в жизнь свой замысел. При этом я сильно морщился словно от сильной боли и старательно изображал растерянность. — Да и в остальном как-то все с трудом вспоминается…

— Ну еще бы! — тут же заглотил наживку док. — Винсент де Ламар своим мечом вам чуть было пол головы не снес! Если бы не шлем… В общем, вы чудом остались живы. А память постепенно вернется. Это я вам обещаю.

— Благодарим вас, господин Робер! — послышался радостный голос Бертрана. — Пусть боги хранят вас и вашу семью!

— Я ваш должник, господин Робер, — я тут же ухватился за неожиданную подсказку.

— Это уж точно, — хмыкнул док. — Но сперва поправляйтесь, а о долгах уже поговорим потом.

Затем он холодно попрощался и покинул мою комнату.

Пока он о чем-то разговаривал с Бертраном в другой комнате, я прикрыл глаза и устало выдохнул. Затем привычно потянулся к источнику. М-да… Печальное зрелище. Он, оказывается, еще меньше, чем мне показалось сначала. Но главное, что он у меня вообще есть, и что важно — он справился с оживлением этого тела.

Во время разговора с доком я несколько раз переходил на истинное зрение, чтобы просканировать его энергосистему, а также энергосистему старого слуги, который постоянно держался в тени. Беглый анализ показал, что и тот, и другой ― обычные люди. Впрочем, все также, как и в моем мире. Подобных мне одаренных я встречал лишь дважды в своей жизни. С одним я сошелся в бою в поместье лорда Дарема и победил его, а вторая усыновила и воспитала меня.

Но сейчас я в другом мире. Кто знает, что тут и как? Тем более, что Робер упомянул о каких-то мастерах целителях, которые явно способны на большее, чем обычные местные лекари.

От созерцания медленно восстанавливавшейся энергоструктуры меня отвлек звук осторожных шагов. Я слегка приоткрыл веки и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону двери. На пороге моей комнаты появился Бертран. Теперь в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь небольшое оконце, я смог нормально разглядеть моего слугу и, похоже, моего единственного союзника в этом мире.

На вид ― лет шестьдесят, но еще крепкий. Жилистый. Невысокого роста. Седой, как лунь. Как для своих лет, двигается легко, без присущих этому возрасту прихрамываний. Спину держит прямо. Короче, назвать его дряхлым у меня бы язык не повернулся. И учитывая приличное состояние его энергосистемы, Бертран еще проживет довольно долго.

Его одежда, даже на мой неискушенный взгляд иномирца, была старой и поношенной, но, что важно, чистой и опрятной. И вообще, Бертран производил впечатление любителя чистоты и гигиены. От него не воняло ни потом, ни табаком, да и в моей комнате царил порядок. Кроме разве что бардака на письменном столе. Напрашивалось только одно объяснение. Почивший в бозе Макс Ренар не любил, чтобы кто-то трогал его бумаги. Даже преданный слуга.

Кстати, от меня тоже не воняло. Видимо, пока я был в отключке, Бертран заботился о чистоте моего парализованного тела. А также кормил и поил. В общем, за Бертрана моему неизвестному «благодетелю» отдельное спасибо.

Когда старик приблизился к моей кровати и начал бережно поправлять одеяло, я решил пойти на первый контакт.

— Бертран? — грустно прошептал я. — Это ты, старина?

Слуга вздрогнул и я, сквозь полуприкрытые веки, увидел, как его нижняя челюсть поползла вниз, а глаза расширились от удивления. Складывалось такое впечатление, что прежний Макс Ренар никогда не разговаривал со своим слугой в таком тоне. Что-то в этом роде я и предполагал, но, взвесив все «за» и «против», решил начинать отношения с моим единственным союзником и проводником в этом мире с чистого листа.

— Господин… — пролепетал он.

— Знаешь, — жалобно продолжил я. — Оказавшись на пороге между жизнью и смертью, я очень многое понял. Я взглянул на свою жизнь как бы со стороны… Понимаешь?

Бертран часто-часто закивал и весь подобрался. В уголках его серых глаз застыли слезы. Растрогать старика получилось очень легко. Видимо, бедняга очень любил своего непутевого хозяина. Не удивлюсь, если узнаю, что он воспитывал Макса еще с пеленок.

— А ведь господин Робер тысячу раз прав. После того, что ты для меня сделал и продолжаешь делать, я недостоин тебя.

— Господин! — бедняга Бертран, закрыв широкими жилистыми ладонями свое лицо, уже откровенно рыдал. — Вы не должны так говорить!

— Не плачь, друг мой, — прохрипел я. — Мне стыдно за то, как я относился к тебе.

Неожиданный всплеск эмоций старика меня обескуражил. Ну и скотиной же был этот Макс Ренар.

— Господин…

— Отныне зови меня по имени, — мягко перебил я его. — Просто Максом.

— Нет, — замотал головой Бертран и встрепенулся. — Это невозможно! Пусть вы и незаконнорождённый, но в ваших жилах течет кровь древнего рода. Я же ― простой слуга и не имею права так к вам обращаться… Я никогда не брошу тень на вашу честь неподобающим обращением!

Я слегка опешил от этого резкого перехода.

— Хорошо, — пошел я на попятную. Похоже, слегка перегнул палку. Не учел особенности местного сословного кодекса. — Но я все равно разрешаю обращаться ко мне по имени хотя бы, когда мы наедине и никто нас не слышит. Прямо, как сейчас. На такое ты сможешь пойти, старина?

Я открыто улыбнулся.

— Я не могу вам этого обещать, господин, — Бертран поклонился, но по его глазам я понял, что я на правильном пути.

А потом он задумчиво добавил:

— Не знай я вас с самого вашего рождения, то подумал бы, что вы ― другой человек. Видимо, вы действительно что-то увидели там, на пороге между жизнью и смертью.

Я был готов к чему-то подобному. Поэтому виду не подал.

— Скажу больше, мой дорогой Бертран… После удара меча этого негодяя Винсента де Ламара моя память серьезно повредилась.

— Да, господин, — охотно согласился Бертран. — Лекарь предупредил меня об этом. Он сказал, что такое часто случается после травмы головы. Наказал ничему не удивляться и помогать вам возвращать воспоминания.

Плюс еще один бал доку. Теперь у меня есть официальная версия, подтверждающая мою амнезию.

— А еще для восстановления вашего здоровья он продал мне настойку из алого пустыша, — с придыханием произнес старик.

— За которую ты заплатил из своих личных сбережений, — с легким укором в голосе сказал я. — Но я благодарен тебе, друг мой.

— Деньги — дело наживное, — отмахнулся Бертран, и в его глазах снова заблестели слезы, но он тут же спохватился и быстро вытер их ладонями. — Господин, вам пора принять лекарство.

— Как скажешь, — кивнул я. — Надеюсь, оно стоит тех денег, что содрал с тебя этот скряга.

Откровенно говоря, к местной фармакологии я был настроен скептически. Даже с некой опаской. И пусть лекарь, посетивший меня, не был похож на шарлатана, но кто знает, что он там намешал в том зелье.

Бертран бережно взял со стола пузырек и с улыбкой произнес:

— Стоит, еще как стоит. Это же настойка из пыли алого пустыша!

Он сказал это таким тоном, будто у него в руках находилось чудесное лекарство от всех болезней.

Я слегка напрягся. Вадома, цыганка, которая меня воспитала, будучи ведьмой, многому меня научила. В том числе и некоторым рецептам зельеварения. Главным же ее уроком был наказ не пить незнакомые зелья без предварительной проверки.

Таким образом первый наговор, которому она меня обучила, был «Дыхание Змея», с помощью которого можно определить, есть ли в энергоструктуре признаки яда.

Я тяжело вздохнул. Не хотелось тратить драгоценную энергию. Но, увы, придется. Быстро прошептав одними губами текст наговора, я было хотел зачерпнуть немного энергии из источника, но вовремя остановился. Содержимое пузырька, что держал в своих пальцах Бертран, в истинном зрении как-то странно блеснуло.

Я напрягся и присмотрелся получше. Нет, ошибки быть не может… Вязкая жидкость, похожая на малиновый сироп, тускло светилась. И цвет этой энергии был огненно-алым.

Глава 3

Неотрывно наблюдая за слабыми энергетическими отблесками в склянке, я не сразу заметил, что перестал дышать. Взволнованно кашлянув, я постарался взять себя в руки.

Подумать только! Настоящее энергетическое зелье! Вадома рассказывала мне о таких. Ее прапрабабка, очень сильная ведьма, умела варить подобные настойки. Да и то лишь в том случае, если удавалось собрать в местах силы подходящие ингредиенты.

В мое же время все заповедные места силы уже являлись собственностью аристократов. Так что нам с моей воспитательницей приходилось довольствоваться обычными травами, из которых при всем желании энергетического зелья не сварить.

Но в этом мире, я смотрю, ситуация складывается немного иначе. Даже у простого слуги есть возможность приобрести такое зелье. Вряд ли док продал его Бертрану только ради меня. Значит, все упирается в наличие денег. Что в моем мире само по себе является нонсенсом. Такие штуки у нас только для привилегированных. А про цены я вообще молчу.

Кстати, вопрос об одаренных встал с новой остротой. Они здесь есть и их должно быть намного больше, чем в моем мире. Кто-то же эти настойки должен варить? Да еще и в таком количестве, чтобы хватало даже простым слугам.

— Сколько он с тебя содрал? — обратился я к Бертрану.

Слугу мой вопрос смутил.

— Это не важно, господин…

— Говори, старина, — подбодрил я его. — Мне необходимо знать.

— Господин… — качнул головой Бертран. — Давайте вопрос денег оставим на потом. Вы живы и это главное. Сейчас же вам необходимо набираться сил. Выпейте сперва лекарство, а потом, когда вам станет легче, я вам все подробно расскажу.

Наши взгляды встретились. Старик явно намерен гнуть свою линию. Ладно… Не буду настаивать. Сейчас главное ― не передавить. Можно сделать только хуже.

— Хорошо, старина, — кивнул я, делая вид, что поддался на уговоры. — Твоя взяла. Но мы обязательно вернемся к этому разговору.

Лицо старого слуги просияло. Сколько участия и обожания было в его взгляде. Неужели этот Макс Ренар был настолько конченой скотиной, что не замечал такого прекрасного человека рядом с собой?

Если это так, то мне придется очень долго выходить из этого образа. Иначе резкие перемены в моем характере все сразу заметят. Хотя всегда есть значимый довод в виде тяжелого ранения, вследствие которого и произошло переосмысление прошлой жизни молодого Макса Ренара.

— Вот и хорошо, молодой господин, — словно курица наседка тут же закудахтал вокруг меня старик. — Надо набираться сил. У вас еще вся жизнь впереди. А деньги? Ну что те деньги? Зачем они старому Бертрану, когда господин при смерти. Я так и сказал господину лекарю, как только вас привезли после дуэли. Но в тот раз он сказал, что настойка все равно не поможет и что вы так и так умрете. Поэтому не продал мне ее. Мол нечего зря тратить редкое зелье. Но теперь другое дело! Боги услышали мои молитвы!

Краем уха слушая бормотание слуги, я мотал все на ус. Значит, энергетические зелья все-таки редкая штука, пусть и не настолько, как у нас. А док, кстати, невзирая на риск потери одолженных денег Максу, не спешил его спасать. Любопытная деталь. Надо запомнить.

Но для каких-то окончательных выводов необходимо понять, насколько эта настойка эффективна. Вот сейчас и попробую.

Бертран, заботливо придерживая мою голову левой рукой, правой медленно поднес к моим губам пузырек, на горлышке которого имелась небольшая узенькая насадка. Сделанная из какого-то металла она имела продолговатую форму. Похоже на дозификатор.

— Лекарь предупредил, чтобы принимали по одной капле в день, — произнес старик, внимательно следя за узким носиком дозификатора.

Я хотел было спросить, не говорил ли док, что произойдет если превысить дозировку, но не успел. Маленькая огненно-алая капелька, радостно блеснув, упала мне на язык.

Я напрягся… Увы, но какого-то супер-чуда не произошло. Чужая энергия всего лишь на короткое время спровоцировала ускорение запущенных ранее мною процессов в энергосистеме. Мои ярко-голубые энергоканалы мгновенно поглотили тусклую алую капельку, будто ее и не было вовсе. По физическому телу пробежала волна приятного тепла. Вот, собственно, и всё. К слову, стимулирующие зелья Вадомы из обычных трав, да и мои тоже, имели более длительный и заметный эффект.

Док был прав. Эта настойка ― не панацея от всех болезней. Она не вытащила бы Макса Ренара из могилы. По крайней мере, не с таким уровнем концентрации алой энергии в жидкости.

Я открыл глаза и увидел напряженное лицо Бертрана. Сколько надежды и ожидания было в его взгляде. А еще мне показалось, что он был удивлен чему-то.

— Спасибо, старина, — не стал разочаровывать его я. — Мне намного легче. Я уже чувствую, что скоро пойду на поправку.

Губы старика растянулись в счастливой улыбке, а на глазах выступили слезы.

— О, боги! Как я счастлив!

— Кстати, — я решил воспользоваться моментом. — Уверен, что ничего не случится, если я выпью все содержимое этого пузырька прямо сейчас.

Старик тут же испуганно посмотрел на меня и медленно отвел руку с пузырьком себе за спину.

— Господин лекарь строго настрого запретил так поступать, — произнес он.

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза и не высказать все, что думаю об этом лекаре. Сообщать Бертрану о своих способностях я пока не спешил. Мне пока не было ясно, умеет ли старик держать язык за зубами. И не напугаю ли я его этой новостью. Думаю, с него пока хватит и моей амнезии.

— Давай поступим следующим образом, — начал мягко говорить я.

От моего тона, старик еще больше напрягся. Хм… Видимо, мой предшественник ранее использовал подобные интонации перед совершением какой-нибудь пакости.

— Я ведь не собираюсь выпить эту настойку залпом. Скажем, по одной капле с интервалом в полчаса будет в самый раз. Взгляни на меня. По мне разве видно, что лекарство мне как-то навредило?

— Но лекарь… — начал было старик.

— Ты же знаешь этих лекарей, — фыркнул я. — Не хотят брать на себя лишней ответственности.

В моем мире этот прием обязательно сработал бы. Все люди любят обвинять в своих бедах кого угодно, кроме себя. Врачам, «которые не умеют лечить» от простого населения достается особенно.

Но с Бертраном получилось наоборот. Он еще больше напрягся.

— Господин Робер знает свое дело. Он — один из лучших лекарей в этом городе. Я лично знаком с некоторыми, кому он помог.

М-да… Промах. Эх, скорей бы уже тело начало слушаться! Беспомощное состояние начинало раздражать.

— Но вы правы, — неожиданно произнес Бертран. — Мне доводилось видеть действие настойки из пыли алого пустыша на одного человека. После одной капли он мгновенно заснул и проспал целые сутки. Но его рана даже близко не была такой опасной, как ваша. Вы же, я смотрю, даже взбодрились.

Значит, все-таки мне не показалось. Бертрана удивило то, что после приема лекарства я сразу не вырубился. Видимо, энергетические зелья на обычных людей действуют иначе, чем на одаренных.

— Вот видишь! — обрадовался я.

— Два часа, — быстро произнес Бертран.

— Что? — не понял я.

— Интервал. Два часа. И если я вижу, что вы теряете сознание — мы останавливаемся.

Бертран вытащил руку с пузырьком из-за спины.

— Договорились, — кивнул я.

— Тогда ждем два часа, — произнес Бертран и достал из маленького кармашка своего жилета небольшой брегет на тонкой цепочке. — Сейчас без четверти пять. Предлагаю принять лекарство после ужина.

Я проводил взглядом часы слуги, которые он снова спрятал в кармашек. Явно серебряная игрушка. Любопытно, откуда такая вещь у простого слуги?

Заметив мой взгляд, Бертран снова достал часы и с грустной улыбкой показал их мне.

— Подарок вашей покойной матушки, — со вздохом произнес он. — Еще ни разу не подвели меня. Часовых дел мастера Бергонии знают свое дело. В детстве вы всегда любили играть с этими часами. Жаль, что ваша матушка не увидела, как вы росли.

А вот и удобный момент подвернулся. Можно начать задавать вопросы.

— Пока ждем, расскажи мне о ней, — попросил я, подражая его грустному тону.

И старик постепенно, благодаря моим наводящим вопросам, начал выкладывать всю подноготную Макса Ренара и его семьи. Бертран говорил без умолку, будто старался использовать удобный момент, пока хозяин внезапно подобрел, и выложить ему все, что у него скопилось на сердце за последние годы.

Я же, в свою очередь, был благодарным слушателем. Когда надо, я грустно вздыхал, иногда негодующе качал головой, удивленно таращил глаза — в общем делал все, чтобы разговорить старика. Мы даже пропустили намеченный прием лекарства. Вернее, Бертран пропустил. Я-то следить за временем не прекращал, но остановить старого слугу даже не подумал — уж больно любопытные и удивительные вещи он рассказывал.

Спохватился он только тогда, когда комнату накрыл сумрак. Выдав мне следующую дозу энергетического зелья, Бертран, кляня себя за болтливость, убежал готовить ужин. Когда он удалился, я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

М-да, попал я. Но могло быть и хуже.

В свои неполных двадцать лет Макс Ренар успел уже покуролесить. Но судя по тому, как Бертран рассказывал о похождениях моего двойника, такое поведение для молодых отпрысков знатных родов было в порядке вещей. И в какой-то степени даже закономерным. Высокое положение родителей, вследствие чего — безнаказанность, плюс наличие денег, помноженное на молодые гормоны и вседозволенность. Короче, Макс Ренар не был исключением из правил.

Но имелись свои нюансы. А именно ― печать незаконнорождённого. Макс был бастардом графа Фердинанда де Грамона. Нужно отдать должное папаше — дитя, рожденное в грехе, он признал и принял самое деятельное участие в его воспитании. Правда, фамилию, как и полагалось бастардам, Макс унаследовал от матери.

Бертран сказал, что граф очень любил мать Макса, которая к слову хоть и не являлась аристократкой, но была дочерью богатого столичного купца Паскаля Леграна. Его любимой дочерью, которая, увы, умерла во время родов. Макс, как и я в моей прошлой жизни, стал причиной смерти матери.

Несмотря на то, что Бертран всячески пытался говорить о матери Макса только хорошее, мне не стоило труда составить о ней собственное мнение.

Короче, мамаша была еще той оторвой. Когда ей исполнилось восемнадцать, она умудрилась сбежать с каким-то красавцем гвардейцем северянином и тайно с ним обвенчаться. Так она стала Анной Ренар.

Спустя некоторое время, когда прихваченные из отцовского дома деньги и личные драгоценности быстро улетели в трубу, вести веселый и разгульный образ жизни больше не представлялось возможным. Юная Анна, дочь купца из золотой сотни, с детства привыкшая к роскоши и армии нянек, неожиданно осознала, что жизнь без денег — это вовсе не жизнь.

Она написала слезливое, полное раскаяния письмо своему богатому папаше, который тут же примчался на помощь к любимой дочурке. Он быстро решил с гвардейцем-супругом вопрос с разводом, дав тому приличную сумму отступных, благо тот тоже более не горел желанием жить с избалованной оторвой. В конечном итоге, Анна, уже будучи Ренар, вернулась в столицу.

Первое время она жила затворницей, старательно играя роль несчастной вдовы. Именно за эту легенду заплатил папаня гвардейцу. Но спустя несколько месяцев начались еженедельные поездки на личном экипаже в столичный театр, посещения приемов и столичная жизнь снова подхватила и понесла юную Анну в направлении новых приключений.

На одном из таких приемов она влюбилась в графа Фердинанда де Грамона, который к тому моменту уже был женат и имел двух сыновей и трех дочерей.

Быстро вспыхнувший роман закончился рождением Макса и смертью Анны.

Разбитый горем Паскаль Легран после потери любимой дочери в пух и прах разругался с графом. О новорожденном внуке он не хотел ничего слышать. Он запретил всей своей семье под страхом лишения наследства даже упоминать о бастарде и его графе отце, которые, по его мнению, по сути, и стали причиной смерти его милой дочурки.

В общем, Макс Ренар воспитывался, как истинный аристократ, но только не в доме графа, а в старой столице, где у него был собственный особняк, слуги и учителя.

Единственным связующим звеном с купеческой семьей, как ни странно, и был Бертран, который всю жизнь прослужил Анне Ренар и, согласно ее предсмертному желанию, остался при маленьком бастарде.

Собственно, именно поэтому Макс и не любил старика, который своим существованием напоминал ему о его происхождении. Отсюда и отвратительное отношение к бедняге, которое с каждым годом усугублялось. Особенно в свете последних событий, поставивших жизнь юноши с ног на голову.

Дело в том, что Фердинанд де Грамон и еще несколько десятков представителей древнейших родов Вестонии участвовал в заговоре против своего короля Карла Третьего Победителя.

Изменники потерпели поражение и папаша Макса, а также его соратники были обезглавлены. Большая часть собственности графа ушла в казну, а часть была унаследована младшим братом Фердинанда, графом Генрихом де Грамоном. Кстати, именно младший братишка настучал в королевскую канцелярию о заговоре, чем и сохранил часть собственности брата-изменника. Король был щедр в те дни к своим сторонникам и союзникам, особенно на фоне массовых казней именитых заговорщиков на столичной площади.

Сыновья Фердинанда, также участвовавшие в заговоре, были казнены вместе с отцом, а дочерей и слегка тронувшуюся умом жену графа взял на содержание дядя-стукач.

Макса же, как бастарда, никто всерьез не воспринимал. Дядя выдал ему триста серебряных крон и выгнал взашей из подаренного отцом дома. Да еще и с наказом убраться подальше от столицы. Куда-нибудь на границу королевства.

Собственно, вот так Макс Ренар и оказался в небольшом городе на западе королевства Вестония под названием Абвиль, где и проживал последние девять месяцев.

Оказавшись без привычного присмотра нянек и учителей, он был очарован свободой. Рядом с ним тут же нарисовался отряд прилипал из разных бездельников, почуявших запах легких денег. Громкие гулянки и пьяные кутежи, дорогие наряды, подарки шлюхам, карты и кости — Макса на всех парах несло в пропасть, в которой, собственно, он в конце концов и оказался.

Три сотни крон, что по местным меркам — огромная сумма, за неполных три месяца были успешно потрачены. Оставшись без средств Макс не растерялся и начал активно одалживать деньги у местных аристократов, без зазрения совести прикрываясь именем дяди.

Первое время его охотно ссужали довольно крупными суммами, которые он продолжал тратить направо и налево. Но потом, когда до аристократов Абвиля дошел слух об изгнанном бастарде, все изменилось.

В кредитах было отказано, как и в посещении домов уважаемых граждан. Макс покинул дорогие апартаменты в центре города и переехал в маленький флигель доходного дома в торговом квартале.

Затем начались походы в ломбарды и к скупщикам, где Макс и оставил свое последнее более или менее ценное имущество. И как вишенка на торте — юный бастард умудрился нарваться на дуэль с профессиональным бретером из-за какой-то местной актрисульки.

Кстати, на мой взгляд, с этой дуэлью не все так однозначно. С этим мне еще предстоит разбираться — интуиция подсказывает, что этот Винсент де Ламар просто так от меня не отстанет. Ему же хуже.

Хотя я предпочел бы убраться из этого городка по-тихому. О чем и намекнул в разговоре с Бертраном. И снова дал маху. Моя идея старика напугала. Оказалось, что как только я тайно покину город, не навестив перед отъездом всех моих кредиторов, меня тут же объявят преступником, и в следующем городе первый же стражник будет в своем праве арестовать меня.

Единственная причина, по которой Макс до сих пор не оказался в долговой яме, это имя графа де Грамона, которое нынче имело вес в королевстве, особенно после того, как Генрих, пожертвовав родной кровью, показал преданность королю.

Кроме того, кредиторы все еще тешили себя надеждой, что влиятельный дядя смилостивится над своим непутевым племянником и оплатит все его долги. Причем бастард он или нет — не имеет значения. Древняя кровь, что течет в его жилах — вот, что важно. Сегодня непутевый племянник в немилости, но кто скажет, что будет завтра? Вдруг его сиятельству взбредет в голову снова приблизить бастарда брата? Такое происходило сплошь и рядом.

Только вот, слушая Бертрана, я нарисовал в своей голове совершенно другую картинку. Дядя Макса еще та сволочь. Предал родного брата, чтобы прибрать к рукам его собственность. И на племянника ему плевать. Он наверняка уже и забыл о нем.

Короче, так себе наследство мне досталось. Но есть и плюсы. Я жив.

Глава 4

Мои размышления прервал шум в другой комнате. Это вернулся Бертран. Он появился на пороге с небольшим подносом в руках, на котором стояла глиняная глубокая миска с чем-то горячим и источающим умопомрачительные ароматы. Также на подносе я заметил приличный кусок ржаного хлеба и внезапно осознал, что готов сожрать слона.

— Господин, — извиняющимся тоном, произнес Бертран. — Это все, что мне удалось добыть. Знаю, вам не по душе простая еда, но вам необходимо набираться сил. А чечевичная похлебка — самое то для такого дела. Говорят, что сам Генрих Третий Свирепый, прадед нашего короля, когда бывал в военных походах, ел из одного котла со своими воинами именно такую похлебку.

Ох, Бертран, Бертран… Знал бы ты, старик, чем мне приходилось иногда питаться…

Старик опустил поднос на табурет у изголовья моей кровати и со вздохом пробурчал:

— У этой мадам Ришар нет сердца… Сначала сменное белье и уборка, потом еда, теперь вот уже и дрова… Как можно быть такой злой и жестокой?

— Наши дела совсем плохи? — осведомился я, при этом не сводя голодного взгляда с миски с густой похлебкой. Рот тут же наполнился слюной.

Процесс регенерации требовал усиленного питания. Иначе при такой энергоактивности, источник очень быстро высосет все соки из физического тела.

Бертран же, не замечая моего состояния, продолжил жаловаться:

— Сущая мегера! Всего за три месяца задержали оплату, так она запретила приходить служанке убираться и менять постельное белье. Кухарка больше не дает еду. Хотя уборка и стол входили в оплату. А только что Жак, ее дворник, отказался выдать мне дрова. Мегера! Как есть мегера!

То-то я смотрю у нас здесь колотун. Стоп! Тогда откуда еда?

— И во сколько тебе обошелся ужин? — как бы между прочим спросил я.

— Ну, дык пять оболов за небольшой котелок похлебки, да два обола за буханку ржаного хлеба. Итого семь медяков. Но это еще по-божески. Вот пару дней назад я подал вам холодной телятины с картофелем, так чертовка с меня целых двадцать оболов содрала…

Старик вдруг осекся и испуганно посмотрел на меня. Учитывая тот факт, что Бертран купил дорогую настойку из своих личных сбережений, он, похоже, из своего кармана еще и кормежку хозяина оплачивал.

— И как давно я столуюсь за твой счет, старина? — я сейчас был похож на змея, что загипнотизировал бедную лягушку.

Старик опустил голову.

— С того момента, как мадам Ришар приказала не кормить нас, прошло уже три месяца. А за вашей одеждой и порядком в доме я сам слежу. Получше некоторых вертихвосток. Ну, еще дров сегодня прикупил.

— Напомни мне, сколько я тебе плачу жалования? — я поморщился, изображая головную боль.

Старик вдруг вздрогнул и поднял голову. В его широко открытых глазах читалось неприкрытое изумление. Похоже, я все-таки умудрился ляпнуть что-то.

— Вижу, господин Робер был прав, — прошептал он. — Вы действительно многое забыли…

— Мой вопрос обидел тебя? — участливо поинтересовался я.

Старик снова вздрогнул и поспешно запричитал:

— Господин! Как вы могли такое подумать?! Просто…

— Смелее, старина.

Бертран кивнул и произнес:

— Вы забыли, что сервам не положено платить, господин. Они следуют за своими хозяевами и живут их милостью. Когда-то я служил вашему деду, затем вашей матери и теперь согласно ее завещанию — я следую за вами.

Я сперва не совсем понял, что он хотел этим сказать, но потом до меня, наконец, дошло. Я нахмурился. Челюсти сжались сами собой. Выходит, Бертран — невольник?

М-да, кем я только ни был за мою короткую, но насыщенную жизнь. Но вот рабовладельцем пришлось побывать впервые… Динамика развития событий, скажу честно, так себе.

Я заметил, как испуганно отшатнулся от меня старик. Черт… Пришлось на мгновение прикрыть глаза и медленно выдохнуть.

— Господин… — прошептал он. — Я никогда не видел вас таким. Столько ярости и гнева было в ваших глазах! У меня от вашего взгляда даже мороз по коже. Будто из склепа могильным холодом дохнуло.

— Прости, что напугал, — улыбнулся я. — Ни в коем случае не бери это на свой счет. Кстати, раз уж мы заговорили об этом… Знаешь ли ты, где располагается контора ближайшего стряпчего? Который не слишком дорого берет за свои услуги, но с хорошей репутацией.

— Да, господин, — кивнул старик. — Есть контора господина Моро на восточной улице. Я слышал, как на рынке о нем отзывались купцы. Говорили, что он дотошный и аккуратный, а еще, в отличие от своих коллег, не очень дорого берет за свои услуги.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда сделай вот что… Сходи-ка ты завтра в эту контору и попроси, чтобы господин Моро навестил меня, когда сможет.

Бертран абсолютно не удивился моей просьбе. Он лишь молча кивнул. Вероятно, это потому, что для него это была вовсе не просьба, а приказ господина, который он не собирался обсуждать.

Я снова поморщился, но быстро взял себя в руки.

— А теперь, — сказал я. — Давай-ка все-таки поедим. Пока это королевское лакомство не остыло.

Бертран усмехнулся и потянулся к ложке и миске.

— Скажете тоже… Королевское…

— Это не я, это ты так сказал, — изобразил я удивление.

— Я?! — округлил глаза Бертран.

— Ну а кто? — улыбнулся я. — Или это не ты тут мне все уши прожужжал о его величестве Генрихе Свирепом, который объедал своих солдат на привалах?

На беднягу Бертрана было страшно смотреть. Он мгновенно побледнел и, кажется, поседел еще больше. Я мысленно отвесил самому себе подзатыльник. Не хватало еще своими шуточками деда в гроб загнать.

— Выдохни, старина, выдохни! Я же пошутил! И покорми уже меня, наконец, иначе действительно похлебка остынет.

* * *

После сытного ужина я дождался, пока Бертран тоже поест, а потом попросил его провести ревизию всех пожитков Макса.

Итак, я стал наследником трех комплектов одежды. Пары сапог и пары туфель. Набора туалетных принадлежностей. Нескольких книг. В основном это были какие-то модные романы и сборники стихов. Небольшой шкатулки, в которой хранилась стопка каких-то писем и бумаг. Там же был обнаружен пузырек размером с куриное яйцо из мутного темно-коричневого стекла, увидев который Бертран здорово оживился.

Оказалось, что это были специальные чернила из пыли бурого пустыша. Просканировав пузырек истинным зрением, я, к моему удовольствию, обнаружил, что жидкость, содержащаяся в нем, имеет свечение грязно-бурого цвета.

Расспрашивать Бертрана не понадобилось, он сам все рассказал. Оказалось, что Макс умудрился сохранить ценные чернила, которые использовались для написания важных документов или писем. Хотя старик думал, что его непутевый хозяин уже давно занес их скупщику.

Бертран помнил, что Макс отдал за полный пузырек пять серебряных крон. По местным меркам — огромная сумма. Обычный писарь в Абвиле зарабатывал около двадцати пяти талеров в год или две с половиной кроны. А хороший каменный дом в приличном районе в этом же городе стоил около двух сотен крон.

Кстати, мне удалось вытащить из Бертрана информацию о цене за лечебную настойку. Лекарь содрал с него восемь крон. Тому же писарю пришлось бы копить на такое лекарство несколько лет. Но у него есть жалование. А у Бертрана, как у безвольного серва, его нет, но он каким-то образом умудрился накопить приличную сумму, часть из которой он добросовестно тратил на своего хозяина.

Док прав. Мой покойный двойник даже мизинца Бертрана не стоил. Ну ничего, теперь все будет по-другому.

Помимо дорогих чернил, в шкатулке нашелся кожаный кошель, в котором обнаружились последние сбережения Макса. Семьдесят шесть талеров и несколько десятков медяков.

Находка меня чрезвычайно обрадовала. Я-то уже, грешным делом, приготовился начинать свою новую жизнь без гроша в кармане.

А еще у Макса было много всяких бумаг и писем, с которыми мне еще предстояло разбираться. Кстати, как оказалось, читать на местном языке я тоже умел. Осталось понять ― смогу ли я писать. Вот вернется контроль над всем телом, тогда и проверю.

Когда разбирались с вещами, я вспомнил о дуэли. Лекарь упоминал о шлеме, что спас мне жизнь. Значит, у Макса имелось оружие и доспех. Такие вещи здесь наверняка должны стоить приличных денег.

Увы, но Бертран спустил меня с небес на землю. Оказалось, что здесь действует некий дуэльный кодекс, согласно которому все имущество, что находится на соперниках, в случае проигрыша одного из них, переходит победителю. Видимо, именно поэтому Макс и не взял с собой кошель. Похоже, он все-таки знал, с кем свела его судьба, но все равно полез на рожон. Придурок…

Так что я теперь без оружия и доспеха, что в этом мире для дворянина недопустимо. Даже для бастарда. И если отсутствие доспеха еще можно как-то пережить, то без меча или, в крайнем случае, кинжала в приличном обществе появляться не стоит. Не поймут.

Этот факт заставил меня крепко задуматься. Нет, бои на мечах и другое холодное оружие не пугали меня. Мамору Ямада, в свое время взявший меня в ученики, когда мне исполнилось семь лет, стал моим проводником в «мир» меча, в котором я, благодаря своим способностям, очень быстро освоился.

Островитянин, за что-то изгнанный из своего клана и колесивший с нашим бродячим цирком по всему континенту, периодически давал представления, где я всегда ассистировал ему. Метания кинжалов, боевой танец с копьем, трюки с парными клинками — каждый номер Мамору был словно последней смертельной прогулкой.

Зрители будто загипнотизированные следили за каждым движением Ямады и бешено рукоплескали после каждого успешно исполненного трюка. Цирк очень много потерял, когда мой учитель исчез. В один прекрасный момент он просто ушел, не сказав ни слова и не простившись даже со мной, чем очень обидел меня.

Позднее Вадома объяснила мне, почему Мамору исчез так внезапно. Враги нашли его даже на континенте. Он не хотел подставлять всех нас. А в особенности — меня. В тот день старая цыганка отдала мне меч, который оставил для меня Ямада перед уходом. Ну, а опасные номера островитянина на манеже со временем продолжил исполнять уже я.

К слову, в нашем цирке меня не стеснялись эксплуатировать все кому не лень. Воздушные гимнасты, фокусники, дрессировщики, наездники, клоуны — все пытались передать мне «частичку своих знаний», чтобы потом свалить на меня часть своей грязной работы. Но я не роптал. Наоборот, я впитывал новые знания и оттачивал свое мастерство, что в последствии не раз спасало мне жизнь.

В общем, новая встреча с бретером, который, по сути, и прикончил Макса, меня не пугала. Я прекрасно знал, с какой стороны держаться за меч. Меня напрягало другое — мне придется потратиться на покупку нового оружия, что в текущий момент было очень некстати.

По правде сказать, ситуация, конечно, очень странная, и это — мягко говоря. На протяжении всего дня я периодически ловил себя на мысли, что все происходящее со мной абсолютно реально. Что вся эта возня с чужими пожитками, подсчеты долгов и цен на похлебку, это тело, эта комната и Бертран — это теперь моя новая жизнь.

С того момента, как я запустил остановившееся сердце в этом теле, для меня начался новый отсчет. И речь не идет о временной адаптации, как на заданиях в прежней жизни. Нет-нет… Это дряблое и слабое тело теперь мое. Я теперь Макс Ренар. Его проблемы — теперь мои проблемы.

Остаток вечера и ночь для моего организма прошли довольно продуктивно. Бертран, видя, что настойка никак мне не вредит, более того, с каждым приемом новой дозы я выгляжу все лучше и лучше, под давлением моих уговоров все-таки решился выдать мне оставшуюся жидкость, которую я и выпил залпом.

Сперва он, конечно, ворчал и упорно стоял на своем, но после очередной дозы в середине ночи я смог, наконец, пошевелить пальцами правой руки, и Бертран со слезами счастья на глазах сдался.

Должен заметить, этот смелый старик, будучи сервом, не подчиняясь моему приказу, по сути, сознательно шел на преступление. Он поставил мое здоровье выше собственной безопасности. Вследствие чего мое уважение и доверие к нему росло и крепло с каждым часом моего пребывания в этом мире.

Что же касается трюка с пальцами… Мне удалось провернуть его, благодаря тому, что я научился направлять алую энергию зелья в определенные участки энергоструктуры. Действовать, так сказать, точечно. Таким образом разрывы энергоканалов правой руки начали регенерировать быстрее.

После того, как я проглотил оставшуюся в пузырьке жидкость и направил ее на восстановление энергоканалов рук и раны на голове, на меня навалилась легкая сонливость.

Бертран, все это время внимательно наблюдавший за мной, был слегка встревожен. Пришлось брать себя в руки и успокаивать старика, уже начавшего жалеть о своем поступке. В конце концов, мне удалось его уговорить пойти поспать.

Как только Бертран покинул мою комнату и прикрыл за собой дверь, я облегченно выдохнул и полностью отдался мягким объятиям сна. Уже перед тем, как отключиться я дал самому себе четкую установку — с завтрашнего дня начать собирать всю доступную информацию об энергетических зельях. Я теперь знал, как ускорить процесс культивации.

Во сне я видел мою Таис. Правда, я ее сперва не узнал. Копна рыжих кудряшек куда-то подевалась. Теперь это были угольно-черные волосы, собранные в сложную прическу. На ней было строгое длинное платье и дорогие украшения.

Веселые веснушки тоже исчезли. Цвет глаз изменился на светло-карий. Я долго вглядывался в такое родное и в то же самое время незнакомое мне лицо, которое показалось мне холодным и непроницаемым, и не мог дать однозначный ответ на вопрос — моя ли это Таис?

Но вдруг произошло чудо, и она улыбнулась! Не так, как обычно — широко и открыто. Нет… Это была скорее хитрая и даже злая ухмылка, совершенно чуждая моей доброй Таис. Но её выдали ямочки на щеках. Те самые, при виде которых я прощал ей любую шалость в детстве.

Где ты сейчас, сестренка? Надеюсь, в лучшем из миров!

За миг до того, как мой сон рассеялся, я в последний раз всмотрелся в стремительно растворяющееся в воздухе видение. Мой взгляд скользнул по тонкой девичьей шее, которую обвивало драгоценное ожерелье из крупных кроваво-красных рубинов. Я напрягся. Что-то не так было с этими камнями… В них было что-то смутно знакомое… Но что именно, я так и не успел понять. Я проснулся.

Меня разбудил звук открывающейся двери. Походку и сопение Бертрана я узнал сразу. Открыв глаза, я тут же прищурился. Сквозь маленькое окошко, разбавляя серый сумрак комнаты, проникали утренние солнечные лучи. Где-то там уже вовсю кипела городская жизнь. Слышались крики извозчиков, топот копыт, перекрикивание прохожих, лай собак и детский смех. Из этой какофонии звуков особенно выделялся один — грустная протяжная мелодия флейты. На мгновение я даже заслушался.

— Господин! — услышал я радостное восклицание Бертрана. — Ваши руки!

Я сперва не понял, о чем он, но потом до меня дошло. Оказалось, что мелодия неизвестного флейтиста меня настолько поглотила, что я не заметил, как заложил обе руки за голову. Все получилось само собой.

Я осмотрел в истинном зрении восстановившиеся за ночь энергоканалы и широко улыбнулся. Правда, они все еще были тоненькими и свечение, исходившее от них, было очень слабым, но начало положено. Теперь, по крайней мере, я смогу держать ложку самостоятельно.

Порадовало состояние раны на голове. Она заметно уменьшилась, и что самое главное — перестала высасывать из источника дефицитную энергию. Если дело пойдет так и дальше, то срок выздоровления, обозначенный доком, существенно сократится.

— Доброе утро, старина! — улыбаясь, поприветствовал я Бертрана. — Предлагаю отпраздновать эту новость плотным завтраком! Неси мой кошель, выдам тебе на это дело целый талер!

— Господин, — промямлил Бертран. — Тут это…

Я сразу же напрягся и по-звериному втянул носом воздух, чем заставил Бертрана вздрогнуть. Кажется, я снова напугал старика. Но с этим я потом буду разбираться.

А сейчас я был зол на себя, вернее, на слабое и никчемное тело, доставшееся мне по наследству. В прежние времена ко мне в логово без моего ведома никто не мог проникнуть.

Дело в том, что помимо старого слуги за дверью находился еще один человек, которого я не смог сразу учуять. И это меня изрядно взбесило. Пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и самое главное — не напугать еще больше беднягу Бертрана, который каждую смену моего настроения всегда брал на свой счет. Видимо, Макс, скотина, частенько срывал свою злость на старике.

Успокоившись, я улыбнулся и подмигнул Бертрану, мол, все в порядке, докладывай.

Излишне сладкий запах духов, который начал постепенно распространяться по моей комнате, сообщил мне, что за дверью, скорее всего, находилась дама. Причем, судя по резкому сопению, доносившемуся из-за двери, она была чем-то явно недовольна.

Запах духов показался мне смутно знакомым. Похоже, память моего двойника пыталась давать неуклюжие подсказки. Кажется, я уже догадался, кто решил пожелать мне доброго утра.

Глава 5

— Господин, — справившись с волнением, произнес Бертран. — Мадам Ришар желает поговорить с вами. Я сообщил ей, что вы больны, но она настаивала на встрече…

— Все в порядке, Бертран, — ободряюще улыбнулся я ему и продолжил так, чтобы меня услышали за дверью: — Как видишь, я уже намного лучше себя чувствую. Скорее пригласи мадам Ришар войти и предложи ей стул. Было бы верхом неприличия заставлять даму ждать за дверью.

Бертран поклонился и открыл дверь, в которую тут же ворвалась словно ураган хозяйка доходного дома. Это была первая женщина, которую я увидел в этом мире, поэтому я наблюдал за ней с огромным интересом.

Вадома как-то раз сказала мне, что о социуме в той или иной стране нужно судить прежде всего по тому, как выглядят в нем женщины. Во что они одеты, закрыты ли их лица, свободно ли они ходят по улицам, как ведут себя с мужчинами и наоборот, а также многое другое. Старая цыганка утверждала, что именно женщина, как собирательный образ, и является лицом любого общества.

Глядя на обильно напудренное пухлое лицо мадам Ришар, с непомерно разрисованными красной помадой губами, на ее яркий наряд, я понимал, что переродился в стране, где у женщин есть больше свобод, чем в некоторых странах моего родного мира. А если учесть, что мадам Ришар была в разводе и владела доходным домом, значило то, что законодательство Вестонии было довольно гибким. Оно позволяло женщине не зависеть от мужчин и заниматься бизнесом.

Плюхнувшись на предложенный стул, мадам Ришар окинула цепким хозяйским взглядом мою комнату. Заметив беспорядок на письменном столе, она фыркнула, но ничего не сказала. Затем она бесцеремонно оглядела мою жалкую тушку и, наконец, наши взгляды встретились.

Помня о «чудесной» репутации, которую с таким рвением завоевывал себе Макс Ренар, я не удивился, когда увидел в ее серых глазах презрение и раздражение.

Я же в свою очередь смотрел на мадам Ришар открыто и доброжелательно, изобразив свою самую дружелюбную улыбку. Чем, похоже, умудрился смутить ее.

Я вдруг отчетливо осознал, что неправильно определил возраст этой женщины. Видимо, всему виной обилие косметики на ее лице и излишне яркое платье, полнившее ее фигуру. Первоначально я дал ей лет пятьдесят, но теперь, присмотревшись, можно было смело отминусовывать десяток годков.

— Мадам Ришар! — произнес я, улыбаясь. — Безмерно рад вас видеть! Надеюсь, вы простите меня за то, что встречаю вас в таком виде.

Мой спич смутил женщину еще больше. Мой двойник явно не баловал ее такими речами. Но она довольно быстро взяла себя в руки, и ее взгляд снова стал холодным и презрительным.

— Господин Ренар, — раздраженным голосом произнесла она. — Мне не доставляет ни малейшего удовольствия наблюдать вас в таком виде, но у нас с вами есть одно незаконченное дело. Вы должны мне за три месяца проживания. Кроме того, я хочу, чтобы вы съехали. Это доходный дом, а не бесплатная ночлежка! Я не намерена содержать вас за свой счет.

— Да-да, конечно, — продолжал терпеливо улыбаться я. Несмотря на то, что она откровенно мне грубила. — Сию минуту… Бертран! Подай мне мой кошель.

Пока старик возился со шкатулкой, я все это время чувствовал на себе ошарашенный взгляд мадам Ришар. Она явно была настроена на сражение, а не на мою скорую капитуляцию. Я же в это время продолжал ей мило улыбаться.

— Итак, — произнес я, когда кожаный мешочек оказался в моей ладони. — Сколько я вам должен?

Я-то уже был осведомлен о размере долга домоправительнице, но мне хотелось, чтобы она сама озвучила сумму.

Видимо, опасаясь, что удача вот-вот упорхнет из ее рук, мадам Ришар мгновенно затараторила:

— Согласно договору, что мы с вами подписали, вы обязались мне платить пятнадцать талеров в месяц. Таким образом за три месяца вы должны мне четыре с половиной кроны.

— Отлично! — произнес я и, развязав тесемку на мешочке, высыпал часть его содержимого себе на колени.

Мадам Ришар, увидев деньги, тут же подобралась. Все-таки почти два годовых жалования обычного писаря. И это за три месяца проживания в этой невзрачной квартирке. Не знаю, каким местом думал Макс, подписывая договор аренды. Судя по его приключениям — он вообще мало думал и редко находился в трезвом состоянии. Успокаивало лишь то, что со слов Бертрана, в других более дешевых доходных домах ситуация была еще хуже.

С такими ценами боюсь даже представить, в каких условиях живут те же писари. Хотя подозреваю, что жалование — это не единственный источник их дохода. Кроме того, как сообщил мне Бертран, в доходном доме мадам Ришар в основном останавливаются купцы да мелкие помещики, что приезжают по делам в Абвиль. А это уже другая категория людей.

Медленно, под пристальным взором домоправительницы, я отсчитал сорок пять серебряных монет и хотел было протянуть их ей, но моя рука замерла на полпути.

Радость в глазах мадам Ришар, потянувшейся было к моей руке, постепенно сменилась непониманием.

— Погодите… — картинно нахмурился я. — Прежде чем вернуть вам долг, мне бы хотелось кое-что прояснить. Вы мне поможете?

Мадам Ришар, все еще не понимая, что происходит, молча кивнула, продолжая при этом следить за деньгами в моей руке.

— Бертран, — произнес я. — Подай-ка мне мою копию договора аренды.

— Вот она, господин, — старик словно заправский фокусник тут же протянул мне свиток грубой бумаги.

Я уже знал, что этот болван Макс, желая произвести впечатление на хозяйку доходного дома предложил написать договор его же чернилами. Теми самыми, что стоили пять крон за пузырек. Как ни странно, но мне сейчас это было на руку. Этот текст, по словам Бертрана, уже нельзя было подделать.

Я развернул свиток, машинально отметив, что пальцы рук все еще «деревянные» и сделал вид, что внимательно перечитываю текст контракта.

— Так-так… Ага! Вот же оно! — наконец, воскликнул я и взглянул на домоправительницу. А затем извиняющимся тоном произнес: — Мадам, простите, что напоминаю вам, вы вероятно забыли, но в договоре сказано, что пятнадцать талеров — это за полный пансион, а также полное обслуживание.

— Все верно! — к мадам Ришар снова вернулось ее раздражение. — Как я могла такое забыть?

— Раз так, тогда сумму моего долга необходимо пересмотреть, — эту фразу я уже произнес без тени улыбки.

Но мадам Ришар была крепким орешком, хоть и перемена интонации в моем голосе заметно смутила ее.

— Как это пересмотреть?! — вспыхнула она.

— Мадам, — спокойно произнес я. — Я был настолько занят своими делами, что только вчера узнал, как на протяжении уже трех месяцев моему слуге пришлось ежедневно покупать у вашей кухарки еду, самостоятельно убирать в номере, оплачивать работу вашей прачки, а, например, вчера ваш дворник, которому я лично всыплю плетей, когда встану на ноги, обнаглел настолько, что содрал с моего слуги за воду и дрова полталера. И это тогда, когда я лежал при смерти!

Домоправительница была похожа на выброшенную на берег рыбу. Даже сквозь толстый слой белил я видел, как ее лицо наливается кровью. Вот-вот лопнет от гнева.

Тем временем я спокойно продолжал говорить, не давая ей вставить ни слова:

— Узнав об этом грубом нарушении нашего с вами договора, я справедливо предположил, что вы, как порядочная домоправительница, даже не подозревали о творящемся беспределе под вашим носом. Представляете, только ваша кухарка за три месяца заработала на мне двадцать пять талеров! А прачка? За ней глаз да глаз нужен! Совсем обнаглела! Подумать только! Целых десять талеров! Да за эти деньги я бы мог нанять целый отряд прачек на полгода! А про горничную я вообще молчу. Эта лентяйка за три месяца даже носа не показала. Пришлось многострадальному Бертрану выполнять ее работу. А он, между прочим, еще моей покойной матушке прислуживал, а до этого был личным слугой моего деда. Вы слышали о моем дедушке? О! Да, кто же не слышал о Паскале Легране, купце из золотой сотни?! Здесь у вас часто останавливаются разные купцы. Наверняка они упоминали о торговом доме «Легран и сыновья». Так вот представьте, что некогда личный слуга моего деда, говорящий на нескольких языках, обученный письму и счету, выполняет работу простой горничной. Работа человека такой квалификации стоит минимум десять талеров в месяц. Итого, тридцать серебрушек за три месяца. Получается, я потратил шестьдесят пять талеров и пятьдесят оболов. Таким образом вы мне должны две кроны и пятьдесят медяков.

Мило улыбнувшись, я замолчал и стал наблюдать за переменами на лице моей собеседницы.

Судя по тому, как мгновенно сдулась мадам Ришар, она, вращаясь в купеческих кругах, прекрасно знала, кто такой Паскаль Легран. А вот то, что у нее во флигельке обитает его внук, для нее стало сюрпризом. Она была осведомлена о том, чей я бастард, но для таких людей, как она, дед Макса был намного влиятельней, чем его дядя граф де Грамон.

Она бросила пытливый взгляд на Бертрана, который многозначительно кивал в такт каждому моему слову. По ее глазам я понял, что она поверила.

Глупой мадам Ришар не была. Мгновенно смекнула ― к чему я веду. Стоит внуку купца из золотой сотни хотя бы упомянуть об этом происшествии здесь, в Абвиле и не дай боги наговорить что-то своему дедуле — доходный дом мадам Ришар начнут обходить стороной словно там содержатся прокаженные.

Она неожиданно ловко подпрыгнула со стула и изобразила учтивый книксен. Злой мегеры как не бывало. Передо мной стояла добрая тетушка, как из рекламы сливочного масла.

— Господин Ренар! — успешно имитируя удивление и испуг, воскликнула она. — Как я благодарна судьбе, что она послала мне вас! А ведь я уже давно заметила, что у меня в хозяйстве творится что-то неладное. Ох и устрою я этим паразиткам!

Она пригрозила пухлым кулачком, куда-то в сторону входной двери.

— И этого Жака я сама накажу. Уж будьте уверены. Не пристало вам марать руки о всяких простолюдинов. Что же касается денег…

— Что же касается денег, — перебил я ее. — Предлагаю ваш долг записать в счет следующих месяцев моего проживания. Отличная идея, не правда ли? Вот вам девять с половиной талеров ― и как раз получится за два месяца.

На лице мадам Ришар ни одна жилка не дрогнула. Она снова ловко поклонилась и ответила, широко улыбаясь:

— Великолепная идея! Только этих денег я не возьму. А еще в качестве извинений за это досадное недоразумение я предлагаю вам переехать в один из лучших номеров, что на втором этаже. Он как раз освободился вчера. Все-таки флигель — это не место для человека вашего положения.

Ага, и за этот номер через месяц ты постараешься содрать с меня по полной. Нет уж.

— В этом нет необходимости, мадам, — отмахнулся я. — Давайте оставим все, как есть.

— Как вам будет угодно, — поклонилась она и уже перед уходом произнесла: — Я слышала, вы хотели плотно позавтракать? Я сейчас лично распоряжусь на кухне, чтобы вам приготовили лучший завтрак в Абвиле!

Сделав книксен, мадам Ришар пулей вылетела из моей комнаты. Спустя мгновение послышался нервный хлопок двери.

— Ну, для начала как-то так, — пробурчал я, пересыпая монеты в кошель. — Репутационные риски — это вам не шутки. Она еще легко отделалась. Да и мы, кстати, тоже. Нам повезло, что она не знает об истинном отношении главы семьи Легранов ко мне.

— Дедова кровь, — услышал я благоговейный шепот Бертрана.

Я поднял голову и взглянул на старика. Сколько восхищения и обожания было в его глазах. А я опасался, что придется юлить и отбрехиваться. Прежний-то Макс ни за что бы не справился с ушлой домоправительницей. Наверняка, он бы ей еще должен остался. Но мозг Бертрана очень быстро нашел объяснение произошедшим изменениям в характере своего обожаемого хозяина. Что было мне только на руку.

Заметив мой пристальный взгляд, старик вздрогнул и опустил голову.

— Простите, господин, — повинился он.

— За что ты просишь прощения, старина? — удивился я.

Бертран, не поднимая головы, ответил:

— Вы не любите, когда я вам напоминаю о ваших родственниках по материнской линии.

— И зря, — ответил я. — Теперь можешь свободно рассказывать мне о них. Пусть я никому из них не нужен, но мне важно знать о своей семье все.

Бертран поднял голову, и я увидел слезы на его щеках. Похоже, за последние сутки новый Макс Ренар здорово реабилитировался в его глазах.

— Так что ты там сказал о крови? — переспросил я. — Что ты имел в виду?

Старик начал охотно объяснять.

— Когда вы разговаривали с этой мегерой, я как будто вернулся в прошлое. В те времена, когда ваш дед был молодым. Вы были так похожи на него, что на мгновение мне показалось, будто бы вы — это он.

— Понимаю, — усмехнулся я. — Но к счастью ли это, либо на беду, все-таки я — это я, Макс Ренар. Ну, разве что немного изменившийся. Повзрослевший, если угодно. Так что ты особо не удивляйся переменам в моем характере и образе жизни. Хм, может ты действительно прав… И это кровь предков просыпается во мне? Как считаешь, дружище?

Бертран широко улыбался и тыльной стороной ладони вытирал слезы, катившиеся по его щекам.

— Ну вот, ты снова плачешь, — вздохнул я.

— Это от счастья, господин!

Я покачал головой и, мысленно проклиная свою временную беспомощность и ранний визит местной бизнес-леди, попросил:

— Вот что, старина, подай-ка мне ночной горшок. Терплю из последних сил. А потом ступай на кухню и принеси воды для умывания. Заодно проконтролируй там процесс приготовления нашего праздничного завтрака. Ставлю талер на то, что мадам Ришар не сможет удержаться и захочет плюнуть в мою тарелку.

Старик охнул и засуетился вокруг моей кровати.

— А ведь верно! С этой мегеры станется. Ловко вы ее отбрили. Любо-дорого посмотреть.

* * *

После завтрака я отправил Бертрана в контору стряпчего, а сам занялся разбором бумаг моего двойника. Старик сложил все свитки и конверты, что были на столе и в шкатулке, на табурет у изголовья кровати, чтобы мне было удобно их доставать.

Не прошло и часа, как все бумаги были рассортированы на четыре стопки. В первой, самой большой, которую я мысленно окрестил как «всякий мусор» были свитки и клочки бумажек, исписанных небрежным подчерком, принадлежавшем прежнему Максу.

Оказалось, что мой двойник пытался писать стихи. Все они были о любви и представляли собой третьесортную лабуду и графоманщину. Но неожиданный привет от Макса в виде чуждого мне эмоционального всплеска подсказал, что все это было написано от чистого сердца. Ту, которой посвящались эти вирши, мой предшественник буквально боготворил.

Некая Вивьен Леруа. Это та самая актриса местного театра, из-за которой он, в конце концов, и погиб. Здесь же мною были обнаружены ее письма Максу, в которых она страстно восхищается его слогом и в тоже самое время периодически клянчит у него деньги. Причем делает она это настолько топорно, что даже последний болван понял бы, что его разводят, как лоха. На мгновение мне даже стало жалко этого идиота, но я быстро отогнал от себя эти мысли.

Во второй стопке, не менее внушительной, лежали многочисленные долговые расписки. Закончив с расчетами, я устало откинулся на подушку и закрыл глаза. Все намного хуже, чем я думал. Макс умудрился задолжать без малого сто шестьдесят серебряных крон. Считай, больше половины той суммы, что он привез из столицы. На эти деньги можно было небольшой домик приобрести.

И это, не считая процентов и долгов, о которых я еще не знаю. Вопрос с побегом встал передо мной в полный рост. Пусть уж лучше объявляют в розыск, чем горбатиться всю жизнь на кредиторов. Свалю в другую страну, сменю имя и поминай как звали. Плута попробуй еще найди.

Правда, было одно «но» и довольно весомое. Пусть Макс и являлся бастардом, но он был признан отцом-графом. Следовательно ― он являлся частью дворянского сословия, господствующего класса этого мира. Многие отдали бы огромные деньги, чтобы получить те же привилегии, что имел незаконнорождённый графский отпрыск. Для таких людей сто шестьдесят серебряных крон ― всего лишь капля в море. Так что вариант с побегом только на крайний случай.

В третьей стопке находились письма. В основном это были любовные послания от Вивьен Леруа, именно их Макс бережно хранил в шкатулке. Еще раз перечитав несколько приторно-слащавых посланий, я аккуратно отложил их в сторону. Они мне еще понадобятся. Эта мадам крутила Максом, как хотела. По сути, львиная доля долга, оставшегося мне в наследство, это сумма, что была потрачена на эту пиявку.

Помимо любовных посланий в стопке было еще несколько писем. В основном это были ответы из секретариатов торгового дома «Легран и сыновья» и графа де Грамона. В каждом из них шла речь практически об одном и том же. Это были сухие отказы в денежном обеспечении. Видимо, Макс, особо не стесняясь, строчил письма в столицу с просьбами к дяде и богатому деду, чтобы те выслали ему денег.

Только одно письмо было написано, так сказать, по-человечески, не сухим канцелярским языком. Оно было от старшей сестры матери Макса, Изабель Легран, в котором та просила непутевого племянника больше не писать и не требовать денег. В отличие от секретарей, она выражений не выбирала. Максу прямым текстом заявляли, что для семьи он чужак, и что его не хотят знать и видеть. В общем, на долю в наследстве ему нечего даже рассчитывать.

М-да, ну и семейка у парня.

В последней стопочке были два документа. Удостоверение личности Макса Ренара и бумага, подтверждающая его право владения сервом Бертраном Фурнье, сыном мельника.

Я потер руки. Очень хорошо, как раз то, что мне нужно.

Глава 6

От перекладывания бумажек отвлек звук открываемой двери и приглушенные женские голоса. Я втянул носом воздух. Хм… Опять эти отвратительные духи. Вернулась мадам Ришар и привела с собой еще кого-то. Любопытно, что ей снова понадобилось.

Спустя несколько мгновений шаги приблизились к моей двери и послышался учтивый стук.

— Господин Ренар? — услышал я голос домоправительницы. — Вы позволите войти?

— Входите! — произнес я и прикрыл одеялом ворох бумаг. Оставил только на видном месте конверты с гербами графа де Грамона и торгового дома Легранов.

Дверь открылась и на пороге возникла улыбающаяся мадам Ришар. Она мгновенно срисовала небрежно разбросанные конверты у меня на кровати. Судя по ее вспыхнувшему взгляду, гербы были тут же опознаны. Что, собственно, мне и требовалось. Кажется, улыбка домоправительницы стала еще учтивее, и она елейным голоском произнесла:

— Простите за вторжение, господин Ренар.

— Что вам угодно, мадам? — подсыпал я в голос чуточку раздражения.

— Я привела вам новую горничную, — торопливо ответила она и легонько подтолкнула в проход молодую девицу. — Вы, должно быть, помните Трикси, неправда ли? Она ― лучшая моя работница. Я решила лично представить ее вам. Чтобы в будущем не возникло недоразумений, как это случилось с прежней лентяйкой и обманщицей.

Я перевел взгляд на горничную.

— Кажется, припоминаю, — буркнул я.

Девушка была примерно одного возраста с Максом. Вернее, уже со мной… Невысокая, крепкая. Вероятно, привыкшая с самого детства к тяжелому труду. Одета просто, но опрятно.

Из-под ее белого чепчика выбилось несколько русых локонов. Большие голубые глаза слегка припухли. Похоже, она недавно плакала. Когда наши взгляды встретились, она густо покраснела и опустила голову. Мне показалось или она меня испугалась?

Мадам Ришар, все это время внимательно наблюдавшая за мной, похоже, осталась довольна. Любопытно, что бы все это значило?

— Ваш слуга передал мне, что вы хотели принять ванну, — произнесла она, при этом почему-то многозначительно взглянула на горничную, отчего та еще больше покраснела. — Слуги уже нагрели воду. Прикажете все приготовить?

После слов о ванне и горячей воде моя голова, а за ней и все тело вдруг нестерпимо зачесались. О, да! Это было бы сейчас очень кстати!

С трудом сохраняя спокойное выражение лица, я для вида задумался, а потом кивнул:

— Пожалуй, я соглашусь прерваться на водные процедуры. Можете начинать приготовления, мадам.

Сделав вид, что снова углубился в изучение бумаг, я краем глаза заметил жесткий и настойчивый взгляд, которым мадам Ришар наградила горничную. Та в свою очередь еще больше сжалась и стала совсем пунцовая.

Незаметно наблюдая за всей этой пантомимой, я уже примерно догадывался, что, собственно, происходит. Осталось еще немного подождать — развязка была уже близко.

В следующие полчаса в мое временное обиталище была доставлена большая деревянная бадья, которую быстро наполнили горячей водой.

Всеми этими приготовлениями занимался Жак, тот самый дворник, который якобы по своей воле продал Бертрану дрова за полталера.

При первом же взгляде на Жака я понял, что имею дело с бывшим военным. Выправка, четкие скупые движения, характерные шрамы на руках — ветеран, прошедший не одну битву. Жилистый, широкоплечий. Взгляд серых глаз цепкий. Черты лица будто вырублены из камня.

Когда он переносил меня на своей спине в ванную, я ощутил от него слабый запах знакомых духов. Хм… Мадам Ришар. Теперь понятно, почему она так рьяно убеждала меня, что самостоятельно накажет своего дворника. Не хотела, чтобы покалечили любовника. Видимо, мои слова по-настоящему напугали ее. Выходит, я действительно был в праве всыпать ему плетей.

Некоторое время я просидел в горячей воде, не открывая глаз и не проронив ни слова. Вот оно ― истинное блаженство! Хороший момент, чтобы немного помедитировать. Только вот…

Жак и мадам Ришар уже давно ушли, а вот горничная почему-то осталась. Характерных звуков уборки я тоже не слышал. Значит, она здесь не для того, чтобы прибираться. Трикси превратилась в молчаливую статую, которая замерла в двух шагах от ванны, боясь лишний раз вздохнуть. И это здорово раздражало…

— Ну? — не открывая глаз, спросил я. — Чего замерла?

Я буквально почувствовал, как она вздрогнула всем телом. А спустя мгновение, я услышал несмелый шорох одежды и прерывистое девичье дыхание. Да что ж такое…

Я открыл глаза и тут же нахмурился. Трикси стояла в шаге от бортика ванны и медленно, дрожащими пальцами расстегивала пуговицы своего платья на груди. В ее голубых глазах застыли слезы. Румянец сменила бледность. Нервно кусая губы, она обреченно смотрела на меня словно кролик на удава.

— Стоп! — поднял я ладонь, и Трикси тут же повиновалась. — Почему ты до сих пор здесь и что, собственно, ты делаешь?

Мой вопрос поставил ее в тупик. Она слегка нахмурилась и удивленно уставилась на меня.

Я вздохнул и, проведя мокрой ладонью по своему лицу, спросил:

— Трикси? Верно?

— Да, — пискнула она.

— А полное имя?

— Чье? — удивилась она.

Я снова вздохнул и терпеливо произнес:

— Твое, конечно. Моё-то имя мне известно.

— Беатрис… — ответила она, и на ее щеках появился легкий румянец.

Я кивнул.

— Хорошо, Беатрис. Повторяю свой вопрос. Почему ты здесь и что ты только что делала?

Я кивнул на расстегнутые пуговицы.

Она вздрогнула и, прижав обе ладошки к груди, начала, заикаясь, объяснять:

— Это мадам приказала… Сказала, что вас нужно задобрить, чтобы вы остались довольны, господин. Все тут знают, что вы мне давно прохода не даете. Но я не могу… Я же вам говорила! У меня жених… Но она…

— Стоп! — я снова поднял ладонь вверх.

Все понятно. Я прикрыл на мгновение глаза. Не знаю, как бы мне такое удалось провернуть, но, если бы Макс был жив, я бы сам его прибил. Вот ведь мелкий ублюдок.

Я снова открыл глаза и спокойно спросил:

— Мой слуга или господин Робер говорили что-нибудь о моей ране?

— Нет, — замотала она головой и привстала на цыпочки, чтобы посмотреть на мою повязку.

— Ясно, — задумчиво буркнул я, подбирая слова для объяснений. Но они мне не понадобились.

— А вот мадам Ришар сказала, что вы не все помните из вашего прошлого. Это правда?

Я помял подбородок. Кто проговорился? Док или Бертран? А может и тот, и другой? Ну да ладно. С этим потом разберусь.

— Правда, милая Беатрис, — грустно вздохнул я, отчего немного успокоившаяся девушка снова напряглась.

Видимо, я опять повторил одну из интонаций Макса. М-да… Непросто мне придется. Чую, хлебну с этим наследием…

— Скажу больше, — продолжил я, специально перейдя на шепот. При этом с опаской поглядывая в сторону входной двери. — Ты можешь мне не верить, но после дуэли я как будто стал новым человеком. Понимаешь? А память… Хм… Чтобы ты понимала… Например, сегодня тебя я вообще в первый раз увидел.

— Как это? — широко раскрыв глаза и подавшись вперед, спросила Трикси. Тоже перейдя на шепот.

— А вот так, — пожал плечами я. — Остались лишь важные и дорогие моему сердцу воспоминания. Об отце, о любимом дедушке.

Последнюю фразу я произносил, внимательно наблюдая за мимикой девчонки.

— Да, — охотно закивала Трикси. — Хозяйка говорила мне, что вы внук самого Паскаля Леграна! Потому и приказала мне задобрить вас. А вы точно меня не помните?

— Точно, — кивнул я. — Слушай, у нас ведь ничего не было, верно? Я же не…

Трикси замотала головой и снова раскраснелась.

— Нет, господин! Ничего… Правда, вы несколько раз пытались распускать руки, но куда вам против меня. Я сильная. В детстве отцу в кузне помогала, пока его мор не унес. Вам с вашими силенками со мной не сладить.

Она усмехнулась и вытерла нос рукавом.

— Вот и отлично, — буркнул я. — Прямо от сердца отлегло.

Не хватало мне еще и такого пятна на и так уже подмоченной репутации.

Мое поведение ее явно озадачило. Похоже, таким она Макса еще не видела. Во взгляде мелькнула тень недоверия. А также понимания, где она, собственно, находится и с какой целью.

Я читал ее словно открытую книгу. Простота и открытость этой девчонки мне импонировали. Жаль, мадам Ришар сломает ей жизнь. Обязательно сломает. Трикси еще не знает об этом, но руку даю на отсечение, что домоправительница начнет подкладывать ее под каждого важного клиента. Я на таких бизнес-леди за свою прошлую жизнь насмотрелся вдоволь.

Тем временем Трикси, застыв в нерешительности, продолжала молча смотреть на меня.

— Уходи, — кивнул я на дверь.

— Не могу, — покачала головой она. — Хозяйка узнает, и тогда…

— Смени работу, — сказал я. — Ты ведь понимаешь, что это только начало. Она и дальше будет тебя так использовать.

По бледным щекам Трикси покатились слезы.

— Не могу, — повторила она.

— Ты из сервов? Кабальная?

— Нет, — замотала головой она. — Просто в нынешние времена очень сложно найти работу. А у меня мамка болеет. Сестренки и братья малые вечно голодные. А у мадам Ришар еще терпимо.

— И сколько она тебе платит? — спросил я.

— Талер в месяц.

Я покачал головой. М-да, это еще меньше, чем зарабатывают младшие писари. И как она на талер умудряется кормить всю семью?

— Но это еще не все, — торопливо произнесла она. — Бывает, что кто-нибудь из постояльцев расщедрится и даст денежку за хорошо выполненную работу или поручение. Письмецо или записочку снести по адресу, одежду почистить или обувь, еду в номер доставить. Не все господа прибывают с личными слугами, как вы. На всё рук и времени не хватит. А я всегда готова. Вон и братьев меньших к этому приставила. А мадам Ришар закрывает на это глаза.

— Понятно, — задумчиво произнес я. — Семейный подряд, значит.

— Что? — переспросила Трикси.

— Не важно, — отмахнулся я и спросил: — Работу ты бросать не хочешь, хотя знаешь, что тебя ждет, как же тогда твой жених? Что он скажет, когда все узнает?

Трикси покачала головой.

— Патрик никогда ни о чем не узнает.

— Узнает, — сказал я. — Обязательно узнает.

— Даже если и так, — пожала плечами она. — К тому времени мы уже будем вместе. Мы уедем жить в другое место. У нас будет свое хозяйство, дети. Он хороший. Он меня простит и поймет.

Нет, Трикси, будь он хоть самым лучшим парнем в этом мире — все равно не простит и не поймет. И обиду затаит на всю жизнь. Но вслух я этого не сказал.

— Ладно, — вздохнул я. — Ни ты, ни я не хотим делать то, на чем активно настаивает мадам Ришар. Уйти прямо сейчас ты тоже не можешь. Твои предложения?

— Я могу помочь вам помыть голову, — тут же предложила Трикси. — Сделаю всё аккуратно, не касаясь раны. Мне уже приходилось ухаживать за ранеными.

— Принимается, — кивнул я.

Лицо Трикси мгновенно просияло.

— Спасибо, господин! — пискнула она и мгновенно забегала по комнате стаскивая к бадье все необходимое.

Уже через несколько минут повязка с моей головы была аккуратно снята, а волосы намылены какой-то темно-зеленой жижей, которая приятно пахла травами.

Наслаждаясь массажем головы, я прикрыл глаза и погрузился в воду по самый подбородок.

— Знаете господин, — услышал я задумчивый голос Трикси. — Я впервые вижу, чтобы раны так быстро затягивались. Глаз у меня наметан. Повидала всякого.

— Этому есть простое объяснение, — не открывая глаз, ответил я. — Господин Робер продал мне лечебную настойку из алого пустыша.

Я почувствовал, как вздрогнули пальцы Трикси.

— Она ведь невероятно дорогая!

— Вот-вот, — буркнул я. — Восемь крон содрал.

Трикси охнула. Но потом уже более спокойно произнесла:

— Зато вы живы.

— Не поспоришь, — сказал я и пожал плечами.

Закончив с моими волосами, Трикси вооружилась мочалкой и, плюхнув на нее небольшой сгусток травяного мыла, принялась натирать мою спину и плечи. Эта, несомненно, приятная опция в уговор не входила, но я сидел и помалкивал, при этом блаженно улыбаясь и ощущая мурашки по всему телу.

— Ты, кажется, упомянула о хозяйстве, которое вы с будущим мужем хотите завести? — продолжил я потихоньку выуживать информацию. — Он у тебя из зажиточной семьи?

— Нет, что вы, — фыркнула Трикси. — Зажиточным такая, как я, не нужна. Бесприданница и приживалка — таких, вон, куда ни плюнь, воз и маленькая тележка. Патрик, он из бедной семьи, как и я.

— Тогда на какие деньги вы собрались заводить хозяйство?

— Мой Патрик записался в теневой патруль вместо старшего сына бондаря. По договору, который они заключили, бондарь обязан будет выплатить моему Патрику целых двадцать крон по его возвращении!

Новая информация заставила меня встрепенуться. Прямо спросить об этом теневом патруле не могу. Трикси упомянула о нем, как о чем-то само собой разумеющемся. Придется ходить вокруг да около.

— А что приключилось с сыном бондаря? — спросил я. — Почему он сам не идет?

Вопросов у меня было намного больше, но приходилось сдерживаться. У меня ведь еще есть Бертран, который сможет прояснить главные моменты.

Трикси хихикнула.

— Ну вы скажете тоже, господин. Что с ним может приключиться? Разве что только папаша с глубокой мошной, который может себе позволить выставить вместо сына какого-нибудь наемника богам душу отдаст. Но бондарь, хоть и старый уже, умирать пока не собирается, как и позволять это сделать старшему сыну.

— А как же твой жених? — спросил я. — Не боишься за него?

— Боюсь, конечно, — со вздохом ответила она. — Но мой Патрик сильный. Он подковы голыми руками гнет. Тем более, он уже бывал как-то раз в Тени и ничего, вернулся живым и здоровым. Вернется и в этот раз, и все у нас будет хорошо.

Слово «Тень» она выделила с особым придыханием. Складывалось впечатление, что вся эта уверенность в силе жениха ― всего лишь способ успокоить саму себя. Плюс все это было разбавлено девичей наивностью и верой в лучшее.

— И многие, как твой жених, подписали договор?

— Не знаю, — тихо ответила Трикси. — Но Патрик как-то обмолвился, что люди не спешат рисковать своими жизнями за бесценок.

Я бы мог сказать, что каких-то жалких двадцать крон за жизнь ее жениха — это вовсе и не цена. Но промолчал. Для таких людей двести талеров ― большие деньги.

У меня была еще уйма вопросов, но задать их я не успел: вернулся Бертран. Окинув внимательным взглядом комнату, бадью, меня, сидящего в ней и раскрасневшуюся Трикси с мочалкой в руке, старик многозначительно хмыкнул.

— Что сказал стряпчий? — быстро взял в руки инициативу я.

— Господин Моро сейчас в отъезде, — ответил Бертран. — Он прибудет только через неделю.

Я видел, что старик немного взволнован, о чем тут же и спросил его.

— Дык, это… — начал он. — Весь город на ушах стоит. В местный отдел канцелярии прибыли посланники короля и привезли новые списки. Говорят, что в них много фамилий добавили. На рынке купцы приезжие говорили, что на будущий год в Тень большой поход затеяли. Вот король в этом году и решил усилить теневой патруль, чтобы начать подготовку уже сейчас. Ныне многие уважаемые горожане начнут на голове волосы рвать. Никто не хочет отпускать сыновей в опасный поход. Не сегодня-завтра жди наплыва наемников. А ведь тихий городок был. Теперь всякая шваль набежит в поисках наживы.

Трикси охнула. Мочалка выпала из ее рук. Я, почувствовав ее нетерпение, произнес:

— Спасибо, Беатрис. Ты можешь быть свободна. Бертран, выдай ей десять оболов из моего кошелька.

Девчонка радостно улыбнулась. Затем изобразила торопливый книксен и после получения денег ее словно ветром сдуло. Бертран, правда, крикнул ей вдогонку, что ждет кого-нибудь через час, чтобы помогли ему убрать здесь все.

Когда старик вернулся из коридора, я его спросил:

— Итак, что там за списки, из-за которых такой переполох? И что это за Тень такая, куда боятся отпускать детей уважаемые горожане?

Глава 7

Мои слишком прямые вопросы Бертрана совершенно не удивили. Я вообще начал замечать, что старик перестал обращать внимание на мои «провалы в памяти». Уже позднее, когда я спросил, в чем же причина такого спокойного отношения к моей «амнезии», он мне честно ответил — ему нравился новый Макс, а то, что хозяин немного подзабыл прошлую жизнь, так это даже к лучшему.

Но это еще не все. Разговорившись, Бертран покаялся в том, что заходил в храм Аделаиды, местной богини равновесия и бросил монетку на чашу Великих Весов. Он попросил у нее не возвращать «плохую» память хозяину, чем заставил меня, в который раз, вспомнить об этом мелком пакостнике Максе. Это ж как надо было довести человека, чтобы он просил о таком?

— Господин, что именно вы помните из того, что вам преподавал Джеральд Ламбер? — уточнил Бертран, перед тем как начать свой рассказ.

Я пожал плечами и, улыбаясь, ответил:

— А кто это?

Бертран сперва непонимающе посмотрел на меня, а потом, потерев затылок, спросил:

— Неужели вы забыли своего учителя? Господин Ламбер, несомненно, был вздорным человеком, но все-таки он много лет посвятил вашему воспитанию и обучению всяким наукам.

— Видимо, ты, старина, очень хорошо помолился той богине, — хмыкнул я. — Вот она и услышала тебя.

Бертран покачал головой, как это всегда делают искренне верующие люди, когда слышат какую-нибудь ересь. А через мгновение он грустно улыбнулся.

— И все-таки Джеральд был, несомненно, умнейшим человеком, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Представляете, после занятий с вами он всегда мне говорил, что напрасно тратит свое время и что вы в будущем все равно забудете всю его науку.

Я хохотнул. Бертран немного ожил. Уже начал легонько подшучивать надо мной. Хороший знак.

— Знаешь, — тяжело вздохнул я. — Мне бы сейчас пригодились его уроки. Где он сейчас? Наверняка в столице. Делится своими знаниями с очередным отпрыском богатого аристократа.

Старик удрученно покачал головой и отвел глаза.

— Увы, господин… Но Джеральда Ламбера казнили вместе с вашими братьями и отцом. Он тоже участвовал в заговоре против его величества.

— Хм… — потер подбородок я. Шутливое настроение мигом улетучилось. — Вот оно как…

Некоторое время мы молчали, каждый думая о своем. Не знаю, о чем там размышлял Бертран, но меня занимали мысли об отце Макса. Эта метка сына изменника мне постоянно не давала покоя. Бертран говорил, что королевские дознаватели не тронули Макса, потому что он всего лишь бастард и что никаким боком не был причастен к заговору, но меня это нисколько не успокаивало. Чутье Плута подсказывало мне, что там все не так гладко, как кажется на первый взгляд. Зуб даю, все это дерьмо еще всплывет на поверхность. Как бы потом не замараться.

Первым молчание нарушил Бертран.

— Не знаю, что именно рассказывал вам Джеральд, но раз вы все равно ничего не помните…

— Увы, — пожал плечами я. — Поставь себя на мое место и сразу все поймешь.

Старик задумался на мгновение и потом произнес:

— Тогда правильней будет, если я углублюсь немного в историю…

— Мы никуда не торопимся, — подбодрил я его.

Получив мое одобрение, Бертран начал говорить. И чем больше он говорил, тем задумчивее я становился.

М-да… Та сущность, что забросила меня в этот мир, все-таки решила поразвлечься напоследок.

А я-то, грешным делом, уже начал надеяться, что обошелся малой кровью. Ведь репутацию, хоть и изрядно подмоченную, все-таки можно восстановить — было бы желание. И долги раздать — деньги заработать не проблема. Даже от клейма сына изменника есть возможность избавиться. Это будет невероятно сложно, но все равно решаемо. Все эти проблемы завязаны на человеческий фактор. Но что делать с явлением, которое не подвластно людской воле? Ведь Бертран выдавал мне сейчас такую информацию, от которой по моей спине бегали мурашки.

Нет, не от страха. А от предвкушения! Меня буквально переполняли эмоции. Хотелось прямо сейчас все бросить и рвануть туда, в гущу событий. Этот «благодетель» из тьмы явно знал меня как облупленного. Даже лучше, чем я сам.

— На самом деле, никто доподлинно не знает, как это произошло, — говорил Бертран. — О точной дате тоже ничего не известно. Хотя принято считать, что Небесная Пелена появилась около трех сотен лет назад.

Старик хмыкнул и покачал головой:

— В народе ее прозвали Крылом Сумеречной Неясыти либо Совьим Крылом.

— Небесная пелена? — переспросил я.

— Да, — кивнул Бертран. — Огромная недвижимая туча, что заволокла половину неба и накрыла своей тенью большую часть западных земель. Считай, несколько графств оказались под ней.

— Отсюда и та самая тень?

— Верно, — сказал старик. — Тень Стрикса.

— Стрикс? — встрепенулся я, услышав знакомое название из моего мира. — Кажется, это птица-вестница из древних легенд, которую всегда посылали темные боги перед тем, как обрушить свой гнев на землю?

— Господин! — радостно хлопнув в ладоши, воскликнул Бертран. — Ваша память постепенно возвращается!

Я хитро усмехнулся:

— Видимо, ты мало деньжат отсыпал жрецам своей богини.

— Господин… — жалобно произнес Бертран и хотел было подняться со стула, но я его остановил.

— Да шучу я! Ты лучше скажи мне, чего эту тень так боятся?

Старик тяжело вздохнул. Видимо, уже тысячу раз пожалел, что признался мне о своем походе в храм.

— Как же не бояться-то, если там, в Тени всякая чертовщина происходит? — ответил Бертран.

М-да, похоже, придется повозиться. Я мысленно пожелал самому себе терпения и начал задавать старику наводящие вопросы.

Когда он начал отвечать, у меня сложилось двоякое впечатление об услышанном. С одной стороны, Бертран мне многое рассказал, но с другой — вся информация, которую он на меня вывалил, была довольно поверхностной. Другими словами, у Бертрана, в силу его низкого положения в местном обществе, не было достаточного допуска к знаниям, которые меня интересовали. Но этот пробел с лихвой компенсировался огромным ворохом слухов и сплетен, правда, в массе своей довольно противоречивых.

Когда Бертран закончил свой рассказ, я даже не заметил, как вода в бадье остыла. Момент, когда меня чистого и задумчивого обтирали насухо, укладывали в постель и кормили, я благополучно пропустил. Мой мозг был занят анализом новой информации.

В общем, несмотря на довольно противоречивые сведения, кое-что мне все-таки удалось выяснить.

Тень, или аномальная зона, как я называл ее про себя, накрыла довольно приличный кусок территорий на западе континента. Причем получилось так, что под Пеленой оказались земли, принадлежащие сразу нескольким странам. По сути, это странное облако, вот уже триста с лишним лет нерушимо висевшее на одном месте, создало некое нейтральное пространство в сердце самого густонаселенного материка.

Бертран утверждал, что никто не знает, что происходит в эпицентре этой зоны. Люди, жившие в тех местах, из Тени не выходили, равно как и те, кто отправились, чтобы узнать о судьбе своих родичей.

Власти сложа руки тоже не сидели. Старик рассказал легенду, услышанную им от его деда, о великом походе к центру Тени, который возглавил наследный принц короля Вестонии. Многотысячная армия просто перестала существовать. Аномалия словно ненасытное чудовище поглотила ее.

Дальше — больше. Через некоторое время, когда люди постепенно свыклись с новыми реалиями, на землях, граничащих с Тенью, начали происходить странные дела. В тех местах стали появляться новые виды флоры и фауны, а также новые виды разнообразного сырья. Помимо всего прочего, поселения людей, живших в тех областях, периодически подвергались нападениям всяких монстров. Именно в те времена предки нынешнего короля заложили строительство нескольких крепостей на границе с Тенью.

Первое время там несли службу постоянные гарнизоны, но из-за высокой смертности в боях с разными тварями, а также из-за неосторожного взаимодействия с новой флорой численность личного состава начала быстро таять.

Закономерный итог — служба в приграничных крепостях воспринималась людьми, как наказание. Народ не горел желанием сложить голову на чужбине от клыков какой-нибудь потусторонней твари или от яда внешне безобидного цветка. По всей Вестонии прогремели крестьянские бунты. Ведь главная нагрузка в обеспечении королевских гарнизонов рекрутами легла именно на крестьянские общины.

Должен заметить, тогдашний правитель Вестонии оказался человеком прогрессивных взглядов. Вместо того, чтобы подавить бунты и утопить страну в крови, он пошел на беспрецедентный шаг. Он издал указ о создании так называемого теневого патруля, в который начали призывать не только крестьянских детей, но и отпрысков аристократов. А чтобы предотвратить будущие возмущения уже среди дворян, в первый теневой патруль отправился наследный принц. После такого финта ни один граф или герцог не мог ничего возразить. Хотя, думается мне, что там не обошлось без приличных откатов со стороны короны. Дабы утихомирить самых знатных, и чтобы те встали на сторону правителя в этом вопросе.

Справедливости ради необходимо заметить, что традиция призывать дворян канула в лету сразу же после смерти короля, придумавшего ее. Его сын, пойдя на поводу у своих советников, отменил эту повинность для аристократов.

Для зажиточных подданных, в жилах которых не текла благородная кровь, тоже была придумана лазейка. Новым указом была разрешена замена. Стоит ли говорить, что после выхода нового указа цены на услуги наемников выросли в разы.

Должен заметить, что в бочке дегтя была и своя ложка мёда. И довольно увесистая, на мой взгляд. Дело в том, что спустя некоторое время после появления Небесной Пелены и ее Тени, с некоторыми людьми начали происходить любопытные изменения. Они научились взаимодействовать с инородной энергией, что пришла в их мир. Другими словами, начали рождаться одаренные.

Увы, Бертран по вполне объяснимым причинам не смог мне рассказать ничего конкретного о таких людях. Одаренные или маги, именно так их здесь называли, тщательно оберегали секреты и тайны своего мастерства. И это абсолютно логично.

Мне были перечислены лишь общеизвестные факты. Старик с придыханием рассказывал мне о мастерах целителях, которые могли вылечить своей магией любые болезни и раны. О друидах, которым подчинялась магия природы. Об артефактерах и алхимиках, магическая продукция которых пользовалась бешеным спросом. А также о страйкерах — боевых магах.

Прямо супер-люди, не иначе. Мне еще предстоит узнать, как оно все на самом деле.

Кроме того, я узнал, что важную роль в жизни одаренных играли некие круды, энергетические, или как их здесь еще называли, — магические кристаллы, добыть которые можно было только в той самой Тени Стрикса.

Не забыл я спросить и о пустышах, разноцветная пыль которых содержалась в лечебной настойке и чернилах Макса. Эта информация оказалась общедоступной, поэтому Бертран смог довольно подробно все объяснить.

Собственно, разгадка крылась в самом названии. По сути, пустыш — это тот же кристалл, только растерявший почти всю свою энергию. Старик где-то слышал, что маги, якобы специально, оставляли в кристаллах немного энергии или по-местному — маны, чтобы потом продать их алхимикам и артефакторам.

Кстати, а вот и объяснение такой низкой концентрации энергии в той настойке, что купил для меня Бертран. Да и в чернилах Макса энергии было не больше. По сути, их сделали из отходов. Но даже той маны мне хватило на восстановление разрывов энергоканалов и заживления раны на голове. В общем, меня буквально трясло от предвкушения того, что я смогу сделать с целым кристаллом.

Только вот, боюсь даже представить, сколько может стоить эта штука. Хотя, о чем это я? Зачем тратить деньги на то, что я могу добыть самостоятельно? Вот встану на ноги, как в прямом, так и в переносном смысле. Приведу это тело в порядок и тогда можно начинать подготовку к походу. Наверняка прямо сейчас мой таинственный «благодетель» радостно потирает руки. Если они, конечно, у него есть. Зуб даю, он знал, что я не буду отсиживаться в сторонке.

Лежа в кровати и заложив руки за голову, я смотрел в серый потолок и под звуки возни Бертрана в другой комнате напряженно раздумывал о сложившейся ситуации. Мне, человеку из технологически развитого мира, остро не хватало информации. Прежние времена, когда я в несколько кликов мог добыть горы сведений из всемирной паутины, канули в небытие. Приходилось адаптироваться под новые реалии, размеренные и неспешные.

Эта медлительность местных меня здорово раздражала. Когда расспрашивал Бертрана, я видел, что тот даже взмок от потока моих вопросов, и когда я его отпустил, он облегченно выдохнул. Мозг старика явно не справлялся с такими нагрузками. И это я его еще щадил, чтобы ненароком «не сломать».

Звук открываемой входной двери заставил меня напрячься. Я прикрыл глаза и привычно втянул носом воздух. Знакомый запах полевых цветов сообщил, что это пожаловала Трикси. Быстро она.

На пороге моей комнаты появился Бертран.

— Тут эта вертихвостка… — буркнул он. — Снова прискакала. Раньше носу не казала, а сейчас ей тут словно медом намазали. Просится к вам… Говорит, у нее есть какие-то новости, которые могут вас заинтересовать. Одно разорение от них.

— Зови, — кивнул я. — И приготовь десять оболов из моего кошелька.

Девчонка все правильно сообразила. Смогла сложить два плюс два. Мои ненавязчивые расспросы о ее жизни, затем новости о появлении новых списков, да и я ее тут же отпустил. При этом несколько медяков отсыпал. Одна простая манипуляция — и у меня уже есть добровольный информатор из прислуги мадам Ришар. И самое главное — мне даже не пришлось ни о чем ее просить. Трикси думает, что инициатива исходит от нее.

Когда она, раскрасневшаяся, со светящимися глазами впорхнула в мою комнату, я невольно залюбовался ей, чем тут же смутил ее. Дитя полей — не иначе.

— Ну, рассказывай, — поторопил я, переводя мысли девчонки в другое русло. — Что там за срочность такая?

Я специально выбрал тон человека, которого побеспокоили в момент важной работы.

— Господин, — Трикси быстро сделала книксен. — Ваш слуга прав — в Абвиле переполох из-за новых списков.

— Ну, об этом мне и так уже известно, — изобразил я легкое разочарование.

Бертран, появившийся на пороге дверей, притормозил. Трикси, заметив в его руках знакомый кошель, громко сглотнула и быстро выпалила:

— Но вы не знаете, чьи именно фамилии в этом списке. А я знаю… Дело в том, что Бекс, вернее Ребекка, моя подруга, работает горничной в доме господина Бюжо, заместителя главы канцелярии Абвиля… Вот она мне и рассказала…

— Предположим, твоя подружка смогла как-то добраться до этих документов, — буркнул Бертран. — А что дальше? Ни за что не поверю, что она умеет читать.

— А Бекс и не умеет, — тут же ответила Трикси. — Но у нее очень хорошая память. Когда господин Бюжо зачитывал список своей супруге, Ребекка его хорошо запомнила. Он, кстати, довольно длинный.

Я пока не знал, зачем мне эта информация, но поощрить девушку нужно было обязательно.

— Хорошо, — не унимался Бертран. — Допустим, у твоей Бекс хорошая память и она способна запоминать длинные списки. А как тогда прикажешь быть с тобой? Или у тебя тоже хорошая память?

— Нет, — замотала она головой и хитро усмехнулась. — Память у меня не очень. Особенно на имена. Поэтому я их просто переписала. Вот…

Сказав это, она победно вручила мне небольшой лист бумаги, густо исписанный торопливым женским почерком.

Лицо старика удивленно вытянулось. Я же не удержался и хохотнул.

— Мой батюшка был кузнецом и был обучен грамоте, — объяснила девушка. — Вот он меня и обучил. А я уже передаю эту науку моим младшим братьям и сестрам.

— Старина, — обратился я к Бертрану. — Думаю, десяти оболов будет маловато за такую работу. Добавь еще пять медяков.

Старик недовольно кивнул и начал отсчитывать монеты. При этом он очень смешно насупился и периодически зло посапывал, чем заработал еще одну мою усмешку.

Когда Трикси, получив деньги, довольная собой выпорхнула из нашего жилища, я протянул список Бертрану:

— Мне пока не очень понятно, зачем нам эта информация, но лишней она точно не будет. Взгляни, может тебе кто-то знаком из этого списка.

Старик молча взял лист бумаги и начал читать.

— Как курица лапой, — пробурчал он, качая головой. Ну хоть тут он смог отыграться.

Все это время я внимательно следил за его мимикой. Бертран был спокоен ровно до того момента, пока не перевернул лист и не прочитал верхнюю строчку.

Его глаза расширились. Он повернул голову в мою сторону.

— Что там старина? — подался я вперед.

— Вот уж не ожидал такое увидеть, — озадаченно произнес старик. — Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь. В теневой патруль призвали старшего сына господина Вебера.

— Напомни-ка мне, кто у нас господин Вебер?

— Торговый дом «Вебер и сыновья», — ответил Бертран. — Леон Вебер — очень богатый человек. Думаю, он самый богатый в Абвиле. Он даже несколько раз вел дела с вашим дедом. Видимо, кому-то там наверху перешел дорожку. Кому-то очень влиятельному…

— Ну, — пожал плечами я. — Наймет какого-нибудь головореза и отправит вместо сына…

Совершенно бесполезная информация.

А спустя мгновение меня словно молнией шарахнуло. Ну, конечно! Леон Вебер! Большая часть долговых расписок, что лежали у меня на столе, были подписаны этим именем. Выходит, он самый главный кредитор Макса, а с некоторых пор — уже и мой.

Мои мысли тут же понеслись вскачь. В голове начала вырисовываться любопытная картинка…

Глава 8

Следующие несколько дней прошли в однообразном режиме. Я ел, спал, снова ел и снова спал. А еще медитировал, стараясь ускорить процесс выздоровления моего нового тела, которое, должен заметить, находилось в довольно запущенном состоянии.

И дело даже не в смертельном ранении. Нет. Физическая форма Макса, мягко скажем, удручала. И это не удивительно. Если верить рассказам Бертрана, мой двойник совершенно наплевательски относился к своему телу. Если так посмотреть, только вырвавшись на «свободу» и оказавшись далеко от отчего дома, он по-настоящему стал самим собой: азартные игры, море алкоголя, шлюхи и постоянный кутеж — вот, что было нужно Максу.

Я, с детства привыкший к жесткой дисциплине, тренировкам и тяжелому труду, был полной противоположностью этого парня. Видимо, именно поэтому слияние моего энергетического тела с физической оболочкой этого болвана проходило очень медленно.

Парадокс — Макс наверняка уже давно переродился в одном из миров мультивселенной и сейчас спокойно развивался в теле какого-нибудь карапуза, но осколки его памяти продолжали жить в теле, которое досталось мне, всячески мешая мне взять этот кусок дряблой и ленивой плоти под полный контроль. Это меня здорово бесило, но я не сдавался и шаг за шагом шел к поставленной цели.

Помогали ежедневные манипуляции с энергией. Я черпал ее из источника, а затем, сформировав в небольшой сгусток, прогонял ее по всем каналам. Процесс этот был довольно сложным и энергоемким. Мало того, что объем источника находился практически в зачаточном состоянии, так еще и каналы словно оголодавшие пиявки высасывали из меня все соки. В общем, энергетический сгусток, двигаясь по энергоканалам, «жил» недолго. И это еще мягко сказано.

Это как маленьким снежком провести по раскаленному стальному листу — снежок испарялся в считанные секунды, после чего приходилось снова ждать целые сутки, пока в источнике не наберется приемлемое количество энергии.

Весь этот процесс меня здорово выматывал. Я много спал и много ел, благо с едой у нас теперь проблем не было. Мадам Ришар лично контролировала, чтобы в моем меню были самые лучшие продукты. Но несмотря на огромные двойные порции, что я съедал, Бертран с ужасом начал замечать, что мое тело начало стремительно терять в весе.

Я, как мог, успокаивал его, объясняя это тем, что мой организм идет на поправку и что очень скоро я встану на ноги. Я пока не мог ему сказать, что моя энергосистема таким образом избавляется от лишнего шлака, накопленного прежним нерадивым хозяином.

Мои однообразные будни были разбавлены визитами Трикси, которая каждый день организовывала для меня горячую ванну, меняла постель и проветривала комнату. Дело в том, что процесс восстановления энергоканалов имел один неприятный побочный эффект — я обильно потел. Причем из-за того, что организм вместе с потом покидала всякая гадость, запахи в моей комнате стояли отнюдь не цветочные.

Как ни странно, мои ежедневные водные процедуры мадам Ришар только радовали. А ведь это расход воды, дров и человекочасов — и все за счет домоправительницы.

Объяснить положительное отношение мадам Ришар к моим капризам было не сложно. Ведь ежедневно подле меня, внука самого Паскаля Леграна, находилась Трикси, которую хозяйка доходного дома считала своей шпионкой.

Я с удовольствием играл с ней в эту игру, но только по моим правилам. Ежедневно я, как бы невзначай, «сливал» Трикси всякую дезинформацию о моем «любимом дедушке», разбавляя ее реальными фактами из жизни семьи Легран, о которых в свою очередь мне рассказывал Бертран.

Главной дезой был мой рассказ о причинах моего пребывания в Абвиле. Ведь мадам Ришар не дура — ей нужен был ответ на вопрос, желательно правдоподобный, за каким, собственно, чертом, внук одного из богатейших купцов королевства живет в этой дыре, да еще и без гроша в кармане.

Сам того не подозревая, мне снова помог Бертран. Он как-то рассказал о том, как Паскаль, будучи еще молодым, но предприимчивым человеком прожил целый год в маленьком городке на восточной границе, собирая информацию о товарах, что текли из степи в Вестонию. Собственно, этот опыт и стал для деда Макса тем первым шагом на пути к формированию успешной торговой империи.

Вся эта история, как бы между делом, была пересказана мной Трикси, которая в свою очередь слово в слово передала ее мадам Ришар. Та, не будь дурой, сопоставила все факты и сделала выводы. Мне так Трикси и сказала потом. Что ее хозяйке теперь понятно, зачем я кутил в обществе аристократов и детей уважаемых купцов, просаживая целое состояние. Оказывается, я шел по стопам своего мудрого деда. Собирал информацию о товарах, что следовали через Абвиль.

Эта история получилась настолько правдоподобной, что даже сам Бертран как-то сказал мне, что охотно поверил бы в нее, не знай он Макса с самого детства.

Таких дез у меня был воз и маленькая тележка. И я, не стесняясь, скармливал их Трикси. Обманывая девушку, угрызений совести не чувствовал. Главное, чтобы мадам Ришар думала, что ее план работает. А что до Трикси… За последние две недели у меня в услужении она заработала больше, чем за пару месяцев работы горничной. В общем, все были довольны и счастливы.

У моего медленного, но уверенного выздоровления имелся один негативный побочный эффект. Мои кредиторы, осознав, что их должник не собирается пока умирать, за последние два дня буквально завалили меня своими посланиями с напоминаниями о невыполненных обязательствах. Пришлось писать всем слезливые ответы с просьбами об отсрочке в выплате долга.

Я знал, что разжалобить мне никого не удастся, но прекрасно понимал, что в этом деле важна обратная связь. Я давал понять, что несмотря на мое плачевное положение продолжаю помнить о своих обязательствах. Все-таки я какой-никакой а — дворянин.

Помимо записок от кредиторов, я получил несколько писем от троих аристократов, в которых каждый из них напоминал мне о дуэлях. Оказалось, что Макс умудрился получить несколько вызовов. Причина одна — поруганная честь этих уважаемых господ. Первый был зол на Макса из-за любовной интрижки с его невестой, второй был оскорблен неподобающим высказыванием в его адрес в присутствии нескольких аристократов, ну а третий…

Третьим был Винсент де Ламар. Тот самый бретер, который отправил душу Макса на перерождение. Он хотел закончить начатое. Оказывается, у них с моим двойником был уговор — бой до смерти. Вот ведь неугомонный тип. Моя чуйка подсказывала мне, что с этим де Ламаром не все так просто.

Пришлось писать ответы и этим троим. И тоже с просьбами об отсрочке в сатисфакции до моего полного физического восстановления. В общем, в течение следующего месяца у меня должны были состояться сразу три поединка. Это, конечно, в том случае, если не объявятся другие заклятые друзья Макса.

Об отказе от дуэлей не могло быть и речи. За эти несколько дней я успел уже многое узнать о законах и порядках в здешнем обществе, а также об особом месте в нем дворян. Иметь долги для дворянина не было чем-то позорным, как и участие в дуэлях. А вот отказ от своих обязательств по выплатам или нежелание отвечать на вызов — это уже позор. Клеймо клятвопреступника и труса перейдет по наследству даже потомкам. Если я хотел адаптироваться в этом новом мире, не лишаясь привилегированного статуса, мне было необходимо играть по местным правилам.

Ну, что же давайте поиграем… Только сперва нужно хотя бы встать на ноги.

Если я продолжу в том же духе, то мне еще долго придется вести постельный образ жизни. Несомненно, работа с собственной энергией заметно улучшило мое состояние, но уже к шестому дню я понял — процесс грозит затянуться. Для перехода на новый этап и для получения полного контроля над этим телом мне необходим энергетический всплеск. Например, такой же, как я получил, когда выпил энергетическую настойку. Пора было снова посылать за лекарем. Но меня ждал облом.

Док покинул Абвиль. Он поехал в столицу, как раз за новой партией настоек. Дело в том, что после того, как в городе узнали о новых списках теневого патруля, спрос на энергетические зелья мгновенно вырос, равно как и цены на них. В общем, этот вариант временно отпадал. Но у меня был план «Б».

В свободные от медитаций часы я занимался изучением магических чернил. Тех самых, что приобрел Макс, чтобы записывать свои идиотские стишки.

Я прекрасно понимал, что нахожусь в мире, который живет и существует по своим странным, а точнее сказать, магическим законам, и что любое неосторожное вмешательство в сложившуюся столетиями систему — это огромный риск, но мне также было ясно, что для достижения высоких результатов мне необходимо плыть против течения.

Свои первый эксперимент я решил провести ночью после того, как уснет Бертран. И когда я услышал его мерный храп, доносившийся из соседней комнаты, приступил к выполнению своей задумки.

Держа в руке бутылку с чернилами, я завороженно наблюдал за свечением бурой энергии, содержавшейся в жидкости. Мерное, ленивое, обстоятельное — оно здорово отличалось от свечения, вырабатываемого алой энергией. Если провести аналогию, то первая была камнем, а вторая — огнем. Отсюда, вероятно, и тот жар по всему телу, что я ощущал после употребления лечебной настойки.

У меня возник вопрос. Если огненно-алая энергия активировала ускорение процесса регенерации каналов, тогда в чем заключалась функция бурой энергии?

Ранее я провел несколько опытов с бумагой, на которой Макс писал свои вирши этими чернилами и выяснил, что она плохо рвется, долго не намокает и ее сложно поджечь. Воздействуя на бумагу, я внимательно следил за происходящим в истинном зрении и пришел к выводу, что бурая магия этих чернил выполняла роль некого укрепителя.

Любопытный эффект. Оставалось понять, как это поможет моему восстановлению.

Нет-нет, глотать чернила я не собирался. У меня была другая идея. И заключалась она в следующем… В свое время, поглощая лечебное зелье господина Робера, я обратил внимание на одну любопытную особенность. Вероятно, неизвестный алхимик, создавая это лекарство, понимал, что скорее всего его будут принимать обычные люди, организмы которых самостоятельно, без посторонней помощи не смогут усвоить энергию пустыша. Поэтому магическая пыль добавлялась в специальную настойку, которая в свою очередь и помогала распространению магической энергии по организму больного.

Что же касается меня… По сути, жидкость, в которой содержались мелкие пылинки пустыша, я мог бы и не пить вовсе. Мои энергоканалы справлялись с отделением и поглощением энергии самостоятельно. Единственное условие — физический контакт с веществом.

Нужно ли упоминать, как зачесались у меня руки, когда я сделал это открытие?

Первым делом я перелил немного чернил в пузырек, где когда-то была лечебная настойка. Сделал я это для удобства использования — у пузырька имелся маленький дозатор.

— Ну что, приступим? — буркнул я себе под нос и, перевернув пузырек, легонько его тряхнул.

Первая капелька чернил, упавшая на подушечку моего указательного пальца, была похожа на маленькую черную бисеринку, внутри которой поблескивало мерное бурое свечение.

Сперва ничего не происходило, ровно до того момента, как я приступил к поглощению. Тонкие энергоканалы моего указательного пальца потянулись к бурому свечению капли. В момент контакта я испытал странные ощущения. Словно все мое тело на мгновение погрузилось в нечто прохладное и сырое. При этом я явственно почувствовал знакомый влажный запах свежевскопанной земли.

Наваждение длилось недолго. Короткий миг — и крохотный бурый сгусток переместился в мою энергосистему. Но в отличие от алой энергии, этот сгусток растворяться просто так не желал. Пришлось немного повозиться, прежде чем все получилось. У меня даже в висках слегка заломило от перенапряжения.

Когда я немного пришел в себя и снова осмотрел правую кисть руки, именно в этом участке энергосистемы и был поглощен бурый сгусток, то сперва не поверил своим глазам. Энергоканалы слегка потемнели и стали немного крепче.

— Любопытно, — прошептал я, завороженно разглядывая и сравнивая кисти обеих рук. — Очень любопытно. Такого я раньше еще не видел. Выходит, алая мана отвечает за скорость регенерации энергосистемы, а бурая — ее укрепляет.

Я несколько раз сжал и разжал кулаки и довольно улыбнулся. Пальцы правой руки перестали дрожать. Они не были теперь такими «деревянными», как раньше.

Я перевел взгляд на бутылёк с магической жидкостью и хмыкнул. Макс, сам того не подозревая, оказал мне услугу, купив эти дорогущие чернила. Жаль только, что этот болван уже успел использовать больше половины.

Интересно, а местные одаренные способны на подобные манипуляции? Вариантов может быть много, но первое, что лезет в голову: либо они настолько могущественные, что могут позволить себе тратить драгоценную энергию на создание чернил, либо я только что совершил что-то экстраординарное для этого мира.

Так или иначе, но на всякий случай я буду помалкивать о случившемся. Для начала мне надо понять, на что способны здешние маги.

А пока…

Я снова взял пузырек и капнул чернила на подушечку указательного пальца, но уже левой руки…

— Продолжим…

* * *

На следующее утро я проснулся под уже знакомую мне мелодию флейты, которая доносилась откуда-то из внешнего мира. Не открывая глаз, я потянулся всем телом, стараясь, как в детстве, достать ступнями изножье кровати. Дерево было холодным поэтому я быстро подтянул ноги под одеяло. При этом отстраненно подумал, что либо неизвестный флейтист сегодня решил начать свой ежедневный концерт пораньше, либо это я очень поздно проснулся.

Открыв глаза и взглянув на окно, понял, что проспал все-таки я. Но у меня была уважительная причина. Почти всю ночь я был занят поглощением бурой энергии из чернил.

Должен заметить, задачей это было непростой. С каждой поглощенной каплей усиливалась головная боль, появилась тошнота и слабость. Но в это же самое время энергосистема словно автомобильный двигатель работающий на износ, продолжала жадно поглощать новое «топливо».

На двадцатой капле я решил все-таки остановиться, справедливо рассудив, что перегружать организм в моем состоянии не стоит. Тем более, что все сложные участки энергосистемы я укрепил, израсходовав лишь четвертую часть содержимого чернильницы.

Я хмыкнул. Любопытно, что бы сказала Вадома, узнай она, чем именно я укреплял энергосистему. Вспомнив старую цыганку, заменившую мне мать, я грустно вздохнул. Интересно, в каком из миров она сейчас?

Незаметно для себя, я начал шевелить ступнями в такт музыке, доносившейся из приоткрытого окна. Видать, сегодня у неизвестного флейтиста хорошее настроение. Обычно все его мелодии очень грустные, но очень красивые. Все эти дни они здорово помогали мне медитировать.

— Господин! — восхищенный возглас Бертрана заставил меня вздрогнуть. — Господин!

Я открыл глаза и повернул голову в сторону входной двери.

— Что случилось, старина? Неужели его величество сжалился надо мной и вернул все мое наследство, присвоенное моим дядей? Если это так, то вели закладывать экипаж! Мы срочно отправляемся в столицу!

Старик слегка смутился, но уже привыкший к моим подколкам, быстро взял себя в руки и кивнул на мою кровать.

— Ваши ноги, господин! — со слезами на глазах радостно пролепетал он.

Я быстро приподнялся на локте и отбросил одеяло. С улыбкой на лице пошевелил пальцами ног и произнес:

— Ну что, старина? Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться?

Глава 9

Насчет «прогуляться» — это было смело сказано. Первые несколько шаркающих шагов в этом мире я сделал благодаря Бертрану. А если быть честным до конца, старик практически нес меня на руках.

Путь от края моей кровати до письменного стола и обратно занял у меня несколько долгих минут. При этом я морщился от боли, потел, словно тащил на своем горбу неподъемный груз, и каждую секунду останавливался, чтобы отдышаться.

Скажу больше, если бы я ночью не вкачал в энергоканалы достаточно бурой энергии, обязательно были бы разрывы. Когда я после «прогулки» снова оказался в постели и в истинном зрении осмотрел свое тело, то ужаснулся. Вся энергосистема светилась и пульсировала, как новогодняя елка. Источник уже давно был пуст, а каналы и узлы словно прожорливые чудовища требовали еще маны.

Незаметно сжав в ладони чернильницу, я вздохнул — меня ждала очередная бессонная ночь. Но я был только рад этому. Прогресс налицо.

— Господин, это настоящее чудо! — восторженно шептал Бертран, бережно поправляя мое одеяло. — Я впервые вижу, чтобы кто-то так быстро шел на поправку. Словно с вашим телом всю неделю мастер целитель работал.

— Неделю? — удивился я. — Что-то как-то долго. Ты мне их так расписывал…

Старик хмыкнул.

— Разве ж неделя — это долго? Это я еще приуменьшил для красного словца. На самом деле лечение затянулось бы еще дольше. Помнится, вашу бабушку, ныне покойную, после падения с лестницы один столичный целитель целый месяц выхаживал. И это магистр! А вы говорите — долго…

— Любопытно, — задумчиво произнес я.

Выходит, эти маги тут вовсе не супер-люди, как мне показалось сначала.

Осторожный стук в дверь прервал наш разговор.

— Кого это еще нелегкая принесла, — пробурчал Бертран и пошел открывать. — Опять эта вертихвостка прискакала. Зачастила она к нам что-то. Но это и понятно. Вон, как на хозяина зыркает постоянно. Будто я не вижу. А ведь всем говорит, что у нее жених есть… Тьфу…

Слушая краем уха ворчание Бертрана, я привычно принюхался. Нет — это не Трикси. От визитера пахло чернилами, бумагой и табаком.

Хм… А по поводу горничной Бертран прав. Последние дни я стал ловить на себе задумчивые девичьи взгляды. Кроме того, во время моих купаний Трикси стала дольше мылить мне голову и нежней тереть мочалкой мне спину и плечи. И все это происходило явно по ее воле, а не вследствие давления мадам Ришар.

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, лицо Трикси заливала краска, грудь глубоко, порывисто вздымалась, а в больших голубых глазах появлялся странный огонек. Уверен, будь на моем месте сейчас Макс и начни он снова подкатывать к девушке — все бы сложилось в его пользу.

Хм, а ведь я повода не давал. Более того, я старался, чтобы наши отношения с Трикси были сугубо деловыми. Девушка неплохо справлялась со своими обязанностями горничной, а также с моими поручениями. Кроме того, она уже потихоньку начала правильно распознавать мои интересы, поэтому вся информация, которую она для меня добывала, с каждым днем была все более адекватной. Мне стало казаться, что со временем у меня могла бы появиться довольно грамотная помощница. У девчонки явно есть потенциал. И вот теперь это…

Ладно, с этим я буду разбираться по мере запущенности проблемы. То, что неожиданной интерес ко мне Трикси может стать проблемой, — это факт. Или я ничего не знаю об отношениях с помолвленными девушками…

Тем временем Бертран, наконец, добрался до двери и после короткого диалога с визитером вернулся в мою комнату.

— Это господин Моро, — доложил старик. — Тот самый стряпчий, о котором я вам говорил. Он прибыл в Абвиль вчера вечером и, узнав о том, что вы хотели его видеть, решил навестить вас.

— Проси, — кивнул я, поправляя одеяло на коленях и смахивая с него несуществующие крошки.

Спустя несколько секунд на пороге появился невысокий худой мужчина лет пятидесяти. Вместе с ним в мою комнату ворвался удушливый табачный запах. Желтый цвет кожи лица, зубы с бурым налетом, красные, будто с недосыпа глаза, редкие волосы — полный набор заядлого курильщика. А вон и трубка за поясом.

Перед тем, как что-то сказать, мой гость громко закашлялся и вытер платком слезы с глаз.

— Прошу простить мою неловкость, господин Ренар, — извинился он. — Видимо, простыл в дороге.

Угу, конечно. Завязывай с курением, мужик!

Но вслух я произнес:

— Все в порядке, господин Моро! Говорят, в этом году зима особенно суровая. Я вдвойне благодарен вам, что вы нашли для меня время. Присаживайтесь…

Когда стряпчий приземлился на стул, то тут же извлек из-за пояса свою трубку и вложил ее себе в рот.

— Не беспокойтесь, — предупредил он. — Я не собираюсь вам все тут задымлять. Просто привычка… Надеюсь, вас это не будет раздражать?

— Нисколько, — кивнул я.

— Благодарю, — не вставая легонько поклонился стряпчий и сквозь мундштук трубки произнес: — Тогда предлагаю перейти к делу. Мне сообщили, что вы хотели меня видеть? Надеюсь, вашей жизни ничего не угрожает?

Он кивнул на повязку на моей голове, которую я все еще носил, дабы не смущать всех вокруг своей ускоренной регенерацией. Хотя маскировка так себе. И Трикси и Бертран уже давно были в курсе того, что рана на моей голове затянулась еще пару дней назад. А если знала Трикси, то знала и мадам Ришар.

— Если вы намекаете на составление завещания, то я умирать пока не собираюсь, — произнес я с улыбкой. — Мне хотелось встретиться с вами по другому делу.

— Внимательно вас слушаю, — лицо стряпчего ничего не выражало.

— Прежде чем продолжить, я бы хотел, чтобы мой слуга присутствовал при этом разговоре. Ведь, по сути, это дело касается непосредственно его.

— Как вам будет угодно, — безучастное выражение лица господина Моро изменилось на слегка удивленное.

— Бертран! — позвал я слугу. — Поди сюда! Мне нужна твоя помощь. Заодно, будь добр, подай мне мою шкатулку.

Спустя минуту Бертран протянул мне шкатулку с документами и хотел было удалиться, но я его остановил.

— Погоди, старина, — сказал я и похлопал ладонью по кровати рядом с собой. — Присядь.

Старик озадаченно посмотрел сперва на меня, затем на стряпчего и выполнил приказ. Умостившись на краешек кровати, он молча стал наблюдать за развитием событий, которые его явно удивляли.

Тем временем я вытащил из шкатулки два пергамента, написанные магическими чернилами, и протянул их стряпчему.

— Взгляните, господин Моро.

Тот взял в руки пергаменты и быстро прочитал их, а потом выдал вердикт.

— Первый документ удостоверяет вашу личность, а второй — сообщает о вашем праве владения присутствующим здесь сервом Бертраном Фурнье. Оба документа подлинные. Только вот никак не пойму, в чем суть вашего дела?

— Суть в том, что я хотел бы избавиться от второго документа, — спокойно произнес я.

На мгновение в комнате повисло гробовое молчание. Первым заговорил Моро.

— Правильно ли я вас понял? — удивленно спросил он. — Вы хотите дать вольную вашему серву?

Я взглянул на Бертрана, который не сводил с меня глаз. В ту секунду я ожидал увидеть на его лице все, что угодно: радость, счастье, удивление, но никак не страх и отчаяние. И кажется — еще обиду. Старик Бертран был похож сейчас на маленького ребенка, которого родители собираются навсегда отдать в детский дом. По его щекам потекли слезы.

— Да, вы меня правильно поняли, — ответил я.

— Я вам больше не нужен, господин? — пролепетал старик. — Вы выгоняете меня… Вы… Я…

Тут до меня, наконец, дошло.

— О, боги! — воскликнул я и аккуратно обнял беднягу за плечи, отчего тот вздрогнул. — Как ты мог о таком подумать?! Просто я хочу дать тебе свободу выбора, чтобы решения были за тобой. Пойми меня правильно, я не смогу спокойно жить, зная, что лишаю тебя свободы.

Худые плечи старика вздрагивали от рыданий. Я гладил его по седой голове и продолжал успокаивать:

— Разве ты никогда не хотел вернуться к своей семье? Твоим братьям и сестрам? Увидеть своих племянников? Сейчас ты сможешь это сделать. Ты будешь свободен.

Старик отстранился и поднял на меня полные отчаяния глаза.

— С того момента, как мой отец продал меня отцу вашего деда, я ничего не слышал ни о своих братьях, ни об их детях. Господин, уже много лет — вы моя семья. А до вашего рождения моей семьей была ваша бедная матушка, а до ее рождения — ваш дед… Я не знаю, как мне жить без вас… Не гоните меня… Я стар, но я буду стараться еще лучше выполнять ваши приказы!

Я снова обнял его и покачал головой. Вот ведь засада! Не такой реакции я ожидал.

— Старина, — прошептал я. — Тебя никто не выгоняет. У меня и в мыслях такого даже не было. Если ты хочешь остаться рядом со мной — оставайся! Я буду только счастлив! Но только оставайся, как свободный человек. Понимаешь?

Я отстранился от плачущего Бертрана и взял его за плечи.

— Ни о чем больше не беспокойся, друг мой. Хорошо? — тот неуверенно кивнул. — А теперь позволь мне закончить начатое и отпустить уважаемого господина Моро. У него наверняка и без нас дел по горло.

Я взглянул на стряпчего. Тот все это время продолжал озадаченно разглядывать нас обоих. Даже трубку изо рта вытащил. А еще мне показалось, что он выглядел слегка растроганным.

* * *

С того дня, как Бертран обрел свободу, прошло пять суток. Не сказал бы, что наши отношения со стариком как-то изменились. Он по-прежнему упорно продолжал прислуживать мне, а я, в свою очередь, выполнял роль его господина, но уже на других условиях — отныне я платил Бертрану ежемесячное жалование, как слуге.

Причем такой порядок был определен самим Бертраном. Моим нахлебником он становиться не собирался, а отношения «слуга-господин» его вполне устраивали. Скажу больше, каждая моя попытка сделать что-то по дому, чтобы разгрузить немного Бертрана, порождала такую волну негодования с его стороны, что было проще покориться и действительно оставить все, как есть.

Размер годового жалования Бертрана был определен мной в шесть крон. Плюс одежда, еда и кров за мой счет. По здешним меркам условия найма более чем удовлетворительные. Той же Трикси, например, чтобы заработать такую сумму пришлось бы батрачить на мадам Ришар около пяти лет. Это без учета ее маленьких подработок.

Бертран, кстати, не преминул высказать все, что он думает о моей расточительности и всячески пытался уменьшить сумму своего жалования. Но в этом вопросе я был тверд, как кремень. Тем более, что последние месяцы мы, по сути, жили за его счет. А о покупке дорогущего зелья я вообще молчу. Ну ничего, я обязательно верну старику все им потраченное. Правда, не уверен, примет ли он деньги…

За эти дни я здорово продвинулся в укреплении моей энергосистемы. Все важные каналы и узлы стали прочнее. Теперь я мог постепенно нагружать тело физическими упражнениями без угрозы разрывов.

Магией бурого пустыша решил не злоупотреблять. Использовал ежедневно по пять капель. Эта непокорная энергия все еще очень сложно усваивалась у меня в организме. Приходилось терпеть головные боли и тошноту, но это все ерунда в сравнении с результатами. Уже в середине третьей недели моего пребывания в этом мире я начал выполнять базовые физические упражнения.

Мои ежедневные приседания, растяжки, отжимания от пола и прокачки пресса шокировали Бертрана. Старику было непривычно наблюдать за моими, как он говорил, самоистязаниями. Тем более, что, как оказалось, нынче у молодых дворян было не в чести такое поведение. В общем, прежний Макс ни за что не выскочил бы на мороз с обнаженным торсом, как это делал я каждый день, чтобы облиться ледяной водой из кадки, стоявшей во внутреннем дворике нашего флигелька.

К концу четвертой недели я уже довольно сносно чувствовал свое новое тело. Из пухлого и разнеженного дворянчика я постепенно превратился в дрища, чему несказанно был рад. Несмотря на то, что эта худоба не была болезненной, Бертран все время порывался сбегать за лекарем, чтобы тот вразумил наконец спятившего юношу.

Я лишь посмеивался над стариком и упорно продолжал наращивать темп тренировок. Внутренний дворик нашего флигелька я превратил в тренировочную площадку, очистив ее от снега и всякого хлама.

Начинал с простеньких разминок и заканчивал ката первой ступени, которым обучил меня Мамору Ямада еще в детстве. Сложные силовые ката с использованием энергии пока не выполнял, чтобы не перегрузить энергосвязки. А вот к оружию это тело надо было приучать уже сейчас. На носу несколько поединков. Но так как мой меч, а также доспех, согласно дуэльному кодексу, достался Винсенту де Ламару, мне пришлось искать ему замену.

Для начала я решил смастерить себе простой и легкий боккэн, благо в прошлой жизни в этом деле у меня была богатая практика. Покопавшись в куче дров, под внимательным и хмурым взглядом Жака, я нашел себе подходящую палку и, обстругав ее ножом, приступил к тренировкам.

Жак, все это время внимательно наблюдавший за моими медленными ката, сперва даже посмеивался. Уж больно неуклюжим было мое новое тело, но с каждым днем мой темп рос, а вместе с ним и менялось отношение ветерана к моим «дворянским забавам».

Особенно было приятно наблюдать за его ошарашенной физиономией, когда я к концу пятой недели выполнил короткое ката, используя энергию источника. В завершение этого «танца с мечом» гудящий от натуги боккэн легко перерубил черенок лопаты.

Правда, в удар пришлось вложить всю энергию источника, что повлекло за собой неприятные последствия: энергоканалы получили жесткую встряску, на грани разрывов. От резкой боли я чуть было не потерял сознание, а «клинок» моего боккэна буквально разорвало на мелкие щепки.

Стоя на одном колене и тяжело дыша, я отстраненно наблюдал, как на белый снег капают алые капли крови из моего носа. Подняв голову, я встретился взглядом с Жаком.

Лицо всегда невозмутимого ветерана было бледным, а в глазах застыл страх. Здоровяк прислонился спиной к стене сарая, боясь пошевелиться.

Вытерев лицо снегом, я медленно поднялся и приблизился к дворнику мадам Ришар, отчего тот еще больше вжался в стену.

— Братец, что тебя так напугало? Ведь до сегодняшнего дня тебя мои занятия только веселили.

От моего спокойного голоса Жак еще больше напрягся.

— Простите меня, господин, — поклонился он. — Я не знал, что вы…

На мгновение он замешкался.

— Что я? — спросил я, шагнув еще ближе.

— Кхм… — прочистил горло Жак. — Что вы — страйкер…

Я усмехнулся, отчего Жак побледнел еще больше. Любопытно, что это за страйкеры, что даже такой, как Жак, ветеран, прошедший несколько битв, напуган до чертиков.

— С чего это ты взял, братец?

— В момент удара я видел вспышку, — ответил он.

— Может, тебе показалось?

— Нет, — покачал головой он и уже более уверенно ответил: — За время службы мне приходилось видеть всякое. В том числе и атаки страйкеров.

Я задумчиво вздохнул. Жак тоже молчал. Было видно, что мужик уже пришел в себя.

— Давай поступим следующим образом, — нарушил я молчание. — Я бы очень хотел, чтобы ты забыл обо всем, что сегодня видел. Сможешь сделать это для меня?

Я перешел на истинное зрение и осмотрел тело ветерана. Рядом с его сердцем было темное пятно. Видимо, старая рана, полученная в бою. Удивительно, как еще жив остался. Похоже на работу тех самых целителей или сильнодействующих зелий. Одного энергетического удара в эту темную точку хватило бы чтобы убить мужика.

Скажу больше, никто ничего не заподозрит. Просто старая рана дала о себе знать и спровоцировала остановку сердца. Но я не хотел начинать новую жизнь с убийства невиновного человека, только ради того, чтобы скрыть правду о себе. Тем более, что эта правда не такая уж и страшная. Со слов Бертрана, неожиданно проснувшийся магический дар у взрослых, не является чем-то экстраординарным. Собственно, рано или поздно мне бы пришлось «выйти на свет», просто хотелось бы сделать это не так рано.

Жак, что-то прочитав у меня на лице, хрипло произнес:

— Я вас понял, господин. На самом деле, у меня очень короткая память, и я уже забыл обо всем.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Отлично. Кстати, жду тебя завтра здесь в это же время. Мне нужен спарринг-партнер. Надеюсь, твоя короткая память не распространяется на владение оружием?..

Глава 10

После разговора с Жаком я направился к себе. Пришлось взять всю свою волю в кулак, чтобы не облажаться и не рухнуть в обморок прямо посреди тренировочной площадки. От перенапряжения снова пошла кровь из носа, но я упорно продолжал двигаться вперед.

Медленно шагая к входной двери моего флигеля, я чувствовал внимательный взгляд Жака на моем затылке. С такими, как он, ни в коем случае нельзя показывать слабость. Пусть Жак уже несколько лет, как оставил службу, но это не значит, что он перестал быть тем, кем являлся на самом деле, хладнокровным рубакой, выжившим в нескольких битвах.

А что касается моего сегодняшнего косяка… Тут уже ничего не поделаешь. На самом деле я не планировал заходить так далеко. Все произошло случайно. Скажу больше, я не ожидал, что у меня получится провести энергетический удар. Просто увлекся ката и сделал все машинально. Итог — чуть было не порвал несколько каналов. Но я был рад, что у меня получилось, даже несмотря на риск снова покалечить всю энергосистему, которую пришлось бы заново восстанавливать.

Когда я добрался до своей комнаты, в голове что-то щелкнуло и меня накрыла тьма. Уже падая на кровать, краем уха услышал испуганный возглас Бертрана.

* * *

В сознание пришел рывком. Оглядевшись, я тяжело вздохнул. Уже ночь. Я лежал на кровати, бережно укрытый одеялом. Бертран постарался. А вон и он сам. Примостился на полу подле моей кровати.

Я сокрушенно покачал головой. Не хватало еще загонять старика. Он за последний месяц натерпелся из-за моих выходок. Но если вспомнить, кому он служил последние двадцать лет, можно с уверенностью сказать, что старик уже тертый калач.

Аккуратно, чтобы не разбудить свою няньку, я поднялся с кровати и быстренько сбегал в нужник, находившийся на улице. Ночной сухой мороз враз взбодрил меня и прочистил мысли.

Вернувшись внутрь, я, затаив дыхание, прислушался к темноте. Когда до меня донеслось мерное похрапывание Бертрана, я удовлетворенно кивнул.

Постукивая зубами от холода, я снова забрался в постель, которая еще хранила тепло моего тела.

— Хорошо, — прошептал я, накрывшись с головой одеялом.

Пока грелся, напряженно думал о дальнейших шагах, которые необходимо было сделать.

Думаю, время уже пришло. Сегодняшний день показал, что мое тело готово к новому рывку. Моя цель — укрепление источника. Именно для этого я экономил чернила и готовил энергосистему.

У меня осталось чуть меньше половины магических чернил, и я решил поглотить всю энергию из них одним махом. В этом действии имелся определенный риск, но только так возможен энергетический всплеск. Иначе развитие застопорится.

Перейдя на истинное зрение, я тщательным образом осмотрел все энергоканалы и удовлетворенно кивнул. Очень хорошо. Ни одного разрыва. Единственное слабое звено — источник. Пора исправить это.

Я понимал, что ничего грандиозного не произойдет. Слишком мало ресурсов для этого. Но я надеялся, что это только начало.

Мне бы не хотелось, чтобы мой недоразвитый источник вдруг случайно лопнул словно мыльный пузырь именно в тот момент, когда я буду выполнять простейшие манипуляции с энергией.

Достав из-под подушки чернильницу, я аккуратно откупорил пробку.

— Понеслась, — буркнул я и опустил указательный палец правой руки в чернила.

Несколько минут мне понадобилось на то, чтобы сперва сконцентрироваться, а затем расслабиться. Мои энергоканалы уже привычно потянулись к мерцающей субстанции.

Сгусток бурой маны, будто почуяв что-то неладное, начал мерцать более учащенно.

— Есть контакт, — прошептал я, когда начался процесс поглощения.

Первое время ничего особенного не происходило. Бурая мана медленно, но уверенно закачивалась в мою энергоструктуру, формируясь в небольшой светящийся шар. Даже головной боли не ощущалось. Лишь незначительное давление в висках.

Секунда… Вторая… Чернила в бутылке уже просто чернила.

Я собрал всю энергию из темной жидкости и аккуратно направил ее в источник. Именно в тот момент, когда я подумал, что все пройдет безболезненно, бурая мана решила показать свой непокорный и упрямый нрав. Но было уже поздно, мой источник словно изголодавшийся зверь набросился на щедрое подношение. Слияние сопровождалось резкой энергетической вспышкой, ослепившей меня. Уже теряя сознание, я почувствовал знакомый запах свежевскопанной земли…

* * *

Пришел я в себя мгновенно. Словно и не отключался. И первое, что осознал ― я тонул. Еще бы не осознать. Открыл глаза и с первым же вздохом нахлебался воды.

Второй момент. Судя по чьей-то клешне, что обхватила мой затылок, не давая вытащить башку из воды, я не просто тонул ― меня топили. На какую-то долю секунды я вдруг подумал, что все произошедшее за последний месяц было всего лишь сном. Будто надо мной кто-то решил зло подшутить.

Если это так, то этот кто-то зря так поступил. Плут обязательно вернет должок.

Все эти сбивчивые мысли нестройным рядом пронеслись у меня в голове за долю секунды. В следующее мгновение я, сжав зубы, ухватился руками за край емкости, в которую меня самозабвенно макала чья-та крепкая рука и резко занырнул еще глубже.

Моя уловка сработала. Рука с моей шеи соскользнула, больно расцарапав мне кожу на затылке, и я смог быстро вынырнуть.

Пока откашливался и изрыгал из своего нутра воду вперемешку с какой-то буровато-зеленоватой жижей, успел отстраненно подумать, что неизвестный любитель макать людей головой в воду, на свою беду, не додумался даже связать мне руки и ноги. Ой, зря…

― Ах ты ж тварь! ― яростно отплевываясь зарычал мужской голос справа от меня. Кажется, это тот самый обладатель клешни, что топила меня… Кстати, а где, собственно, меня пытались утопить?

Я обвел мутным взглядом то место, где оказался, и неожиданно для самого себя облегченно выдохнул.

Это был тот самый знакомый глухой дворик, который я приспособил под тренировочную площадку. Прямо под водосточной трубой располагалось место моего купания. Старая пузатая бочка, покрытая тонким льдом и обтянутая металлическими обручами. Именно в ней меня и пытались утопить.

Все это я осмотрел мельком, машинально отмечая, что мне может понадобиться для отражения атаки. В себя я пришел окончательно. И понял… Я все еще нахожусь в том самом мире.

Выход из дворика мне преграждали три тела. Первый ― любитель макать людей головой в бочку с водой, широкоплечий здоровяк среднего роста. После неожиданного купания его верхняя одежда была полностью мокрая. Он яростно изрыгал проклятия на мою голову и вытирал небритое лицо. В его лысой блестящей макушке отражались лучи зимнего солнца.

Второй мужик был полной противоположностью первого. Низкорослый. Худой. С шикарной шевелюрой курчавых волос. Ну и третий ― молчаливый верзила с полным отсутствием следов интеллекта на роже.

Все трое будто сбежали со съемок какого-то исторического фильма про пиратов. От разнообразия странных шмоток пестрило в глазах.

― Слышь, Краб, ― хохотнул коротышка. ― А ведь я оказался прав. Слуга уверял нас, что этот гаденыш при смерти. Смотри, какой он прыткий оказался. Вот что купание в талой воде делает! Может, мне дело свое открыть? А? Буду людишек на ноги ставить. Деньгу зарабатывать. Получше всяких там целителей. И что важно ― намного дешевле.

― Заткнись, Жук! ― зарычал лысый и сделал шаг в мою сторону. ― Я его сейчас удавлю, собаку!

― Полегче, кудрявый, ― прохрипел я ему в ответ, уже привычно аккумулируя энергию в источнике.

От неожиданной мысли, которая буквально ворвалась в мой мозг, я чуть было не прозевал атаку этого Краба. Я все-таки это сделал! Мой источник изменился! Он не стал больше, но он стал немного крепче. А вместе с ним ― и вся энергосистема. Свечение стало более насыщенным. Я понимал, что это всего лишь маленький шажок на этом длинном пути, но, по крайней мере, теперь можно было не бояться нагружать тело более сложными упражнениями с энергией.

Тем временем под радостное хихиканье Жука лысый Краб, покрывшийся от гнева красными пятнами, попер на меня словно бык на тореадора.

― Кудрявый! ― хохотал мелкий. ― Ой не могу! Ха-ха! Отныне быть тебе кудрявым! Ха-ха!

В следующий момент Жуку уже было не до смеха. Дело в том, что лысый Краб, закатив глаза, оседал сейчас на землю. Убивать его я не стал. Просто поднырнул под его лапищей и коротким тычком в затылок вырубил. Есть на теле человека множество любопытных точек, воздействуя на которые, можно неприятно удивить противника. При этом расход энергии минимальный. В этот раз я воспользовался лишь крохотной капелькой.

Решил пока обойтись без смертоубийств. Хотя, как дворянин, я был в своем праве. Пореши я этих троих, и никто мне бы слова не сказал. А вот за нападение на племянника графа де Грамона этим болванам здорово может прилететь.

― Макс, ты, я смотрю, совсем обнаглел, ― выпучив глаза, пропищал Жук. ― А ведь я хотел обойтись без членовредительства. Но теперь… Ты сам напросился. Колода!

Верзила, до этого бесстрастно взиравший на происходящее, ожил и двинулся в мою сторону, широко расставив ноги и лапища. Медленный. Слишком медленный. Но явно очень сильный. Во всяком случае, желания проверять крепость его объятий у меня не было.

Колода мой рывок в свою сторону пропустил. Он, похоже, не ожидал от меня таких действий. Наверняка эти трое хорошо знали Макса. Видимо, мой двойник на такие подвиги способен не был.

С игрой в мяч Колода тоже не был знаком. Иначе мой резкий рывок влево, а потом классический замах ногой наверняка бы побудил его прикрыть самое дорогое для мужчины место.

Удар верзила ожидаемо пропустил. Бил я не сильно. Пожалел болвана. Явно не семи пядей во лбу. Делает, что ему велено, и помалкивает. Но сознание от боли тоже потерял. Это и к лучшему. Правда, когда очнется, ходить нормально еще не скоро начнет. Но лучше так, чем лежать в снегу со сломанным кадыком.

В итоге, не прошло и минуты, как оба бойца разговорчивого Жука лежали на земле и пускали слюни.

― Теперь ты, балаболка, ― сказал я, двигаясь в его сторону и потирая ладони.

― Макс! ― испуганно пискнул Жук. ― Ты чего это задумал?

― Хохотальник тебе твой разбить для начала, ― хмуро ответил я. ― А потом окунуть в лечебную талую водичку, чтобы ты быстро поправился. Заодно проверим, работает ли твой способ.

― Ты ведь понимаешь, чьи интересы я представляю? ― попытался урезонить меня он.

Я хмыкнул и сплюнул. Макс, скотина! Кому еще ты умудрился задолжать?

Но вслух сказал, добавив в голос холода:

― Будь я на месте того, кто тебя послал… Ты бы уже остался без работы.

Жука проняло. Вон как побледнел. Но пока не спешил ретироваться. Видать, тот, кому он служит, ошибок не прощает. А это значит, что и мне на ровном месте конфликты не нужны. Пока не разберусь, что к чему.

― Твой долг все равно никуда не денется, ― произнес Жук, дрожащим голосом. ― Треболь будет недоволен произошедшим. И если ты думаешь, что тебя спасет твое происхождение, ты ошибаешься. Босс и не таких под себя подминал.

Когда между нами оставалось шагов пять, Жук выхватил из-за пояса кинжал с изогнутым клинком и наставил его на меня.

— По-хорошему, значит, не хочешь? — прошипел он.

— Серьезно? — усмехнулся я, при этом делая еще один шажок вперед. — И что ты собрался сейчас делать?

— А ты подойди поближе и узнаешь! — продолжал шипеть Жук.

Я пожал плечами.

— Ну, раз настаиваешь.

Я резко дернулся вперед, но в последний момент сместился немного левее. Жук попытался ткнуть меня ножом, но умудрился поразить лишь пустоту.

После хлесткого удара моей ладони по его запястью, нож полетел на снег. Вторым ударом я пробил дряблый пресс Жука, отчего тот согнулся в три погибели и рухнул на колени. А следующие несколько минут неудавшийся коллектор выблевывал на снег все, что не успел переварить его желудок.

Понаблюдав немного за мучениями горе-бандита, я взял стоявшее рядом с бочкой ведро и, зачерпнув ледяной воды, опрокинул ее одним махом на Жука.

Тот разразился длинной матерной тирадой, но блевать прекратил.

— Слушай, а ведь водичка-то точно лечебная, — усмехнулся я, вертя в руке кинжал Жука. Кстати, неплохой клинок. Интересно, сколько талеров за него можно будет выручить?

— Ты труп, Макс, — прохрипел Жук, дрожа от холода.

А вот я несмотря на то, что был одет лишь в ночные панталоны, сильного холода не испытывал. Энергия согревала мое тело.

— Жук, ты давай, приходи в себя и заканчивай нести чушь, — насмешливо ответил я. — Если Треболь узнает, что ты пытался меня прирезать, а перед этим еще и утопить, он тебе за такие фокусы лично башку открутит.

— Ты… — прохрипел Жук.

— Я — должник Треболя, а ты — придурок, который чуть было не лишил его денег.

После моих слов Жук мгновенно заткнулся, а в его глазах я увидел страх.

— Вижу, ты начал понимать, — хмыкнул я. — Если уж на то пошло, ты мне еще спасибо должен сказать.

— Поцелуй меня в жопу, — сплюнул он.

— О нет, — улыбаясь, покачал головой я. — О таких вещах со своими дружками договаривайся. Кстати, а если бы вы действительно меня убили, что бы тогда говорили боссу?

Сплюнув еще раз, Жук поднялся с колен и, вытирая рукавом лицо, ответил:

— Ничего бы с тобой не случилось. Макнули бы в воду пару раз. Привели бы в чувство.

— А если бы я утонул? Тебе ж мой слуга наверняка сказал, что я болен. Или ты не знаешь про мою дуэль с де Ламаром?

— Знаю я про твою дуэль, — отмахнулся он и как-то странно посмотрел на меня. — А еще я знаю, что ты каждое утро скачешь тут, как горный козел, и палкой размахиваешь. И про настойку из пыли алого пустыша тоже знаю. Так что не надо мне про болезнь свою задвигать. Видать, смог где-то одолжить деньжат?

— Ну, раз вы все знаете, — кивнул я. — Тогда мне тем более не понятен весь этот беспредел, что вы учинили.

Мое спокойствие явно поставило Жука в тупик. Он все еще разговаривал с прошлым Максом, не понимая, что на его месте уже совершенно другой человек, который, если бы захотел, уже давно прикончил бы эту троицу.

— Да пошел ты! — видимо, у Жука кончились аргументы, но ему обязательно надо было выговориться. Только что какой-то молокосос унизил их, раскидав как котят. А ведь еще недавно прежний Макс при встрече с ними наверняка чуть ли не ссался в штаны. — Ну, притопили бы, и что? Не впервой. Тоже мне, важняк. Ты кем себя возомнил? Кому ты нужен вообще, оборванец? Тебя выпер твой родной дядя и знать о тебе ничего не хочет. Он бы даже обрадовался, если бы ублюдок его брата сдох.

Я улыбнулся, чем еще больше удивил Жука.

— Кстати, насчет оборванца. Поиздержался я последнее время. Давай-ка, выворачивай свои карманы, а также карманы своих дружков. И об оружии не забудь. Шмотки ваши клоунские, так и быть, оставьте себе. Начинай. Время пошло.

Жук сперва набычился, но заметив, как легко и непринужденно вертится его нож в моих пальцах, зло сплюнул и начал обдирать своих дружков.

— М-да, — разочарованно протянул я, спустя несколько минут, разглядывая скромную кучку серебряных и медных монет, что собрал для меня Жук. — Не густо. Смотрю, вы у Треболя на голодном пайке. Или основную сумму держишь в тайнике?

Последний мой вопрос заставил Жука вздрогнуть.

— Не ссы, — успокоил я его. — Я не какой-то там беспредельщик. Так своему боссу и передай. Скоро я отдам долг. Треболь, кстати, все там же обитает?

— Да, — буркнул Жук. — В «Желтой Черепахе».

— Вот и славно, — кивнул я и, прислушавшись, добавил: — Тебе пора. Буди своих дружков и валите отсюда. Слышу свистки стражников. Уверен, это мой верный Бертран тащит их ко мне на помощь. Хех… Придется им платить за труды. Не город, а разорение какое-то. Все, до встречи.

Я уже хотел было уйти, но остановился и, развернувшись, ледяным голосом, от которого коротышка весь сжался, произнес:

— Чуть не забыл… Слушай, Жук, на будущее. Только без обид. Если ты еще раз вздумаешь меня обозвать ублюдком, мне придется вырезать тебе сердце и скормить его собакам.

Когда переступил порог своего флигеля, и входная дверь за мной закрылась, я мгновенно напрягся. Нос уловил посторонний, но до боли знакомый запах. Умопомрачительный аромат хвои вперемешку с благоуханием лесных трав заставил все мое естество вздрогнуть. Захотелось тут же рвануть на источник этого божественного аромата и припасть к ногам той, которую любил всю свою жизнь!

Глава 11

Стоп! Я замер как вкопанный.

А вот и осколки памяти Макса дали о себе знать. Лично я ни к чьим ногам припадать не собирался. А та, которую я любил всю свою жизнь, умерла в другом мире…

На всякий случай, привычно прошептав ведьмин наговор очищения, подкрепив его легким энергетическим всплеском, я мгновенно взбодрился. Фух… Отпустило…

Это же надо было так вскружить голову пацаненку, что его тело до сих пор так корежит от одного ее запаха! Хотя, отчасти, я сам виноват — начал активно развивать энергоузлы, отвечающие за взаимодействие с органами чувств, вот и попался в неожиданную ловушку.

Правда, я пока не понимал, каким именно способом этой барышне удавалось держать Макса на коротком поводке. Всякие заговоры, привороты и порчи сразу отпадают: на наличие этих стандартных «вирусов» я просканировал эту физическую оболочку еще в первый день. Неужели все банально просто? Парень влюбился? Теперь надо быть вдвойне начеку. Чую, память Макса мне еще преподнесёт сюрпризы.

Даже стало любопытно взглянуть на предмет его обожания. Руку даю на отсечение — это ко мне в гости пожаловала сама Вивьен Леруа. Та самая, которая клялась в своих письмах Максу в вечной любви и из-за которой, собственно, и погиб прежний хозяин этого тела.

Хм… А ведь уже больше месяца прошло. Она только сейчас надумала заявиться. Любопытно, в чем причина?

Быстро обшарив взглядом вешалку, я схватил осенний плащ Макса и накинул его себе на плечи, дабы не шокировать своей худобой и наготой ожидавшую меня даму.

— Посмотрим, — прошептал я и, по-звериному встряхнувшись, шагнул из небольшой прихожей в основную комнату нашего с Бертраном жилища, в центре которой и стояла виновница моего временного «помешательства».

Что ж, должен признать у Макса был вкус — дама, стоявшая напротив меня, выглядела эффектно. Навскидку я бы ей дал лет двадцать шесть-двадцать семь. В отличие от мадам Ришар, моя неожиданная гостья явно умела пользоваться косметикой, разбиралась в одежде и, судя по фигуре, тщательно следила за лишним весом.

Ее светло-каштановые вьющиеся волосы, уложенные в замысловатую прическу, мягко светились в солнечных лучах. Тонкие скулы, точеный подбородок, большие слегка раскосые глаза цвета темного янтаря — лицо женщины невольно приковывало к себе взгляд и, судя по снисходительной улыбке, она прекрасно об этом знала.

Образ роковой красавицы, которая, без сомнения, свела с ума в этом городе не только одного Макса, дополняло шикарное платье с глубоким декольте, выгодно подчеркивающее все ее формы.

Единственное, с чем, на мой взгляд, она переборщила, так это с обилием драгоценностей. Обвесив себя дорогими побрякушками, она словно пыталась таким образом что-то кому-то доказать. Может, это попытка восполнить пробел незнатного происхождения? За последние недели Бертран, боясь, что его хозяин снова увлечется этой женщиной, много раз как заведенный повторял о том, что она не пара такому аристократу, как я.

Кроме того, он рассказал мне несколько злых сплетен о предмете обожания Макса. Там было много всякой грязи. Начиная от интимных связей с высокопоставленными чиновниками, заканчивая избавлением от нежелательной беременности.

Привычно просканировав гостью, я сразу же получил ответ на свой главный вопрос. Не являясь одаренной, она все-таки использовала магию. В истинном зрении я прекрасно видел ее источник — слабое свечение изумрудного цвета на шее женщины, а также на ее запястьях и волосах.

С каждым взмахом вычурного веера, собранного из перьев каких-то экзотических птиц, по комнате распространялись полупрозрачные облачка зеленой энергии. Вот и разгадка этой головоломки — магические духи.

Очень любопытно… Я снова незаметно втянул носом воздух, а вместе с ним — и немного зеленой энергии. Опять этот запах хвои и лесных цветов. Он приятно освежал и заставлял мою энергию циркулировать по каналам быстрее. Самую малость, но эффект все-таки был — заполнение моего источника ускорилось на долю секунды. Потрясающе! Выходит, зелёная энергия — это некий стимулятор.

Хм… Только вот мне не совсем понятно, почему тело Макса отреагировало так бурно. Первое объяснение, которое приходит в голову: похоже именно этот незначительный эффект вкупе с персональной влюбленностью Макса и отвечали за ту вспышку страсти. Другими словами, магические духи являлись неким усилителем чувств моего двойника, не более. А так как лично я никакой влюбленности к моей гостье не питал, плюс своевременно прочтенный наговор, получалось, что ее чары на меня не действовали. Разве что мне было приятно вдыхать зеленую энергию.

Кстати, касаемо слухов… Судя по тому, что я увидел в ее энергоструктуре, отчасти, они были правдивыми. Вивьен Леруа, если передо мной стояла именно она, явно рожала. И как минимум два раза. Причем последние роды были совсем недавно. Спасибо науке Вадомы, я умел распознавать такие вещи.

Помимо предполагаемой Вивьен Леруа в комнате находились еще две девушки. Одной из них была Трикси, которая замерла с веником в руках в дальнем углу комнаты. Горничная была похожа сейчас на белую испуганную мышку. Именно по ее ошалелому взгляду, которым она таращилась на меня, я понял, что она, а также все присутствующие в комнате видели представление на заднем дворе. Либо только его часть.

Вторая девушка стояла в центре комнаты рядом с Вивьен и, похоже, являлась ее спутницей. Русые волосы, голубые глаза, редкая россыпь веснушек на носу и щеках — чем-то она напоминала мне Трикси. Только, в отличие от моей горничной, телосложение ее было изящней, да и, судя по платью и дорогим украшениям, она принадлежала к более привилегированному слою общества.

— Дамы! — изобразил я смущение и, учтиво поклонившись добавил: — Прошу простить меня за мой вид! Если вы дадите мне несколько минут, чтобы я мог привести себя в порядок…

— Ах, дорогой Максимилиан! — певучим голоском произнесла та, которую я принимал за Вивьен Леруа. При этом на ее лице читалось легкое изумление. Она смотрена на меня так, будто впервые видела. — Вам не за что извиняться! Напротив, это мы заявились без приглашения! Конечно же, мы подождем!

Я снова поклонился и быстро нырнул в свою комнату. Перед тем как закрыть за собой дверь, краем глаза заметил мелькнувшее платье Трикси в коридоре. Я усмехнулся. Девушка сделала вид, что сбежала, даже изобразила хлопок закрывающейся двери. Но на самом деле мелкая шпионка притаилась за тонкой стеной.

Пока потрошил шкаф Макса, вполуха слушал любопытный разговор, который вели мои гостьи. Причем говорили они не на вестонском, а на языке Туманных островов, к слову, которым я владел в совершенстве, как родным. Все-таки от Макса, кроме долгов и проблем, мне досталось и кое-что полезное. Например, знание нескольких языков. Паренек оказался полиглотом. Со слов Бертрана, это единственная наука, которая давалась Максу легко. Судя по тому, что тон дамы не сбавляли, о познаниях Макса они не были осведомлены.

Кстати, Трикси родилась именно на Туманных островах, а после смерти отца со всей семьей перебралась на материк. Чтобы попрактиковаться, я частенько подслушивал ее разговоры с братьями и сестрами, которые прибегали помогать ей. Вот и она наверняка сейчас развесила уши и ловит каждое слово, сказанное моими гостьями.

— Вивьен! — с усмешкой в голосе произнесла та, что с веснушками. — Зачем ты позволила ему сбежать? Ха-ха, его глупый вид и босые ноги развлекли бы нас. Что с тобой, Ви?

Я был прав. Значит, все-таки Вивьен.

— Мне сейчас не до шуток, Бетти, — оборвала веселье подруги Вивьен. — Здесь что-то не так…

— А что может быть не так?

— Разве ты не видела, как легко он справился с теми тремя отбросами? А как уверенно он держал себя с тем коротышкой? Жаль, мы не услышали, о чем они говорили…

— Видела, — подтвердила Бетти. — Только ничего странного в этом не заметила. Максу просто повезло. Первые двое его противников были слишком неповоротливые. И, сказать по правде, навредили себе сами. Макс им просто чуточку помог. А последний — так вообще мелкий коротышка! С ним бы справился даже ребенок!

— Бет… — попыталась возразить Вивьен.

— Кроме того, — перебила ее Бетти. — Ты забыла, что Макс — дворянин. И его с детства учили обращаться с оружием.

— Как такое возможно, Бетти? — удивилась Вивьен и с презрением в голосе добавила: — Это же Макс Ренар… Тот самый, который со слезами на глазах, размазывая сопли, молил Винсента не убивать его на дуэли.

— Ви, дорогая, — покровительственным тоном произнесла Бетти. — Ты сравниваешь Макса Ренара и тех отбросов с твоим Винсентом, лучшим мечником Абвиля? Серьезно?

— Ты, как всегда, права, Бетти, — встрепенулась Вивьен. — Меня явно занесло… Но пообещай мне, что внимательно присмотришься к нему. Я буду только рада, если тебе удастся развеять мои подозрения. Ты же не будешь отрицать, что он разительно изменился… Эта худоба… Уверенный взгляд… Кроме того, он зачем-то начал упоминать в разговорах с людьми о своем родстве с Легранами. Хотя ранее ненавидел все, что связано с семьей его матери.

— Уверенный взгляд — это плод твоего воображения, дорогая, — тут же с насмешкой в голосе возразила Бет. — Худоба — последствия горячки после ранения. А о родстве с Легранами он начал упоминать, спасаясь от нападок кредиторов, чтобы те не потребовали посадить его в долговую яму. Ведь тебе и мне известно истинное отношение семьи Легранов, в том числе и самого Паскаля, к ублюдку его дочери. Скажу больше, я просто уверена, зная тупость Макса, что его надоумил так говорить Бертран. Старик не так прост. Он много лет провел рядом с основателем торговой империи Легранов.

— Мне очень хочется тебе поверить, Бет, — с надеждой в голосе произнесла Вивьен и зло добавила: — Эта история меня изрядно утомила. Скорее бы Винсент закончил начатое. Я уже хочу забыть о Ренаре и его настойчивых родственничках.

— Не волнуйся, Ви, — успокоила ее Бетти. — Твой Винсент уже отправил ему письмо с напоминанием о незаконченной дуэли и получил ответ с просьбой об отсрочке по состоянию здоровья. Ха-ха! Сегодня мы вместе убедились, что Макс вполне здоров и сможет ответить на вызов! Отличные новости, не правда ли? Осталось чуточку на него надавить.

— Этим я и займусь, — уверенно произнесла Вивьен. — В первый раз получилось, получится и в этот раз. Что-то он долго приводит себя в порядок…

Я уже давно переоделся и внимательно слушал любопытный разговор. М-да, Макс оказался еще большим болваном, чем я предполагал. И с дуэлью, как я подозревал, не все ладно. В этой истории еще и уши моих «любимых» родственничков торчат. Любопытно, каких именно? Ну ничего. Со всем этим бардаком я обязательно разберусь.

Все. Мне пора на выход.

Одернув полы моего единственного парадного камзола и поправив воротник белой сорочки, которые уже стали на меня велики, я, размяв ступни, привыкая к неудобным туфлям с глупыми пряжками, резко открыл двери и торопливо шагнул вперед.

— Милая Вивьен! — припадая губами к благосклонно протянутой мне женской ручке, воскликнул я. — Прошу простить еще раз за то, что заставил вас ждать! Всему виной моя неуклюжесть после ранения. А мой глупый слуга куда-то запропастился.

Я решил изображать влюбленного идиота и тем самым погасить тот маленький огонек подозрительности, что внезапно загорелся в душе Вивьен Леруа. Надеюсь, что хотя бы отдаленно мне удастся быть похожим на Макса. Судя по многозначительным презрительным улыбкам обеих женщин, у меня неплохо получалось. Это хорошо. Чем дольше они будут недооценивать меня, тем лучше. Уж больно много странностей наговорили эти интриганки.

А вот от того, чтобы не поглотить небольшое пятнышко изумрудной энергии с запястья Вивьен, мне удержаться не удалось. В отличие от бурой маны, зеленая была поглощена моими энергоканалами абсолютно беспрепятственно. Несколько коротких мгновений я с восхищением наблюдал, как возрос темп наполнения маной моего источника. Что за дивный мир! Мне начинает тут нравиться!

Когда я поднял голову, Вивьен и Бетти, продолжая улыбаться, понимающе переглянулись. Видимо, эмоции на моем лице они объяснили для себя по-своему.

— Дорогой Максимилиан, право не стоит извиняться, — проворковала Вивьен, активно обмахивая меня свои веером. Даже не подозревая о том, что магия на ее правой руке более не действует. — Я так рада видеть вас в добром здравии! Мне сказали, что вас спас господин Робер, отдав свою последнюю алую настойку?

В этот момент в темно-янтарных глазах Вивьен на долю секунды мелькнула тень недовольства. Похоже, эта змея еще не скоро простит доку его оплошность. Она явно очень хотела видеть меня в могиле в образе холодного трупа.

— Все верно, — кивнул я. — Теперь я у него в долгу.

— Шевалье, — вступила в разговор Бетти. На вестонском она говорила с легким, еле заметным акцентом. — Вы не знаете всей правды! На самом деле, это Вивьен уговорила господина лекаря отдать вам ту настойку.

Вот ведь бесстыжие лгуньи. Совсем уже заврались. Особенно мне понравилась та часть, где звучит слово «отдать». Они, похоже, Макса совсем за идиота держат. Хотите поиграть с Плутом? Давайте поиграем.

Я перевел взгляд на подругу Вивьен и как можно правдоподобней изобразил удивленное лицо.

— Ох, дорогой Максимилиан, — спохватилась Вивьен. — Простите мне мою оплошность. Нам сказали, что ваша память пострадала после ранения. Вы помните Бетти?

— Мадам, — ответил я и припал уже к ручке обладательницы веснушек. — Вы правы, моя память еще только восстанавливается и мне приходится многое заново вспоминать, но как я мог забыть вашу лучшую подругу? Добрый день, Бетти! Вы, как всегда, обворожительны!

После этих слов наши с Бетти взгляды встретились. Темные зрачки ее голубых глаз слегка расширились. Уголки ее губ презрительно приподнялись. Ей, похоже, нравилось дурачить глупого Макса Ренара.

Пускай так и продолжает думать.

— Я хочу поблагодарить вас! — пристально глядя в глаза Бетти, произнес я. При этом легонько сжал ее тоненькие пальчики, отчего девушка неприязненно поморщилась. — Вы открыли мне глаза!

Затем я повернулся к Вивьен. О, сколько любви было в моем взгляде!

— Милая Вивьен! — порывисто выдохнул я и преклонил колено. — Вы — моя спасительница! Я в вечном долгу перед вами! Моя душа, сердце и тело принадлежат только вам!

Все это время я не забывал краем глаза наблюдать за Бетти, которая, довольно прикусив губу, победно улыбалась. Лазурь ее глаз приобрела серый оттенок, а на ее тонких породистых скулах появился румянец. Любопытно, кто из этих двух больше обрадуется моей смерти?

— Шевалье! — чуть ли не торжественно обратилась Бетти ко мне. — Ваша дама сердца нуждается в вашей помощи! Этот негодяй Винсент де Ламар, воспользовавшись тем, что вы находились без сознания после ранения, буквально не давал Вивьен прохода. А так как этот подлец является лучшим мечником Абвиля, никто так и не решился бросить ему вызов. Мы взываем к вашему заступничеству. Вы — единственный, кто не испугался сразиться с ним в прошлый раз.

Вивьен же во время спича подруги строила из себя невинную жертву и горестно вздыхала. Когда Бетти замолчала, Вивьен уже было собралась мне что-то сказать, но не успела. Входная дверь нашего жилища с грохотом распахнулась и, спустя секунду, в комнату, гремя железом и тяжело дыша, начали вваливаться городские стражники. Предводителем этого воинства был раскрасневшийся Бертран.

— Господин, я привел подмогу… — растерянно глядя на меня, промямлил он.

Я же, тем временем, не обращая внимания на столпотворение и слова Бертрана, быстро поднялся с колена. Приблизившись вплотную к Вивьен и глядя ей прямо в глаза, я тихо произнес:

— Если вы так этого хотите… Так и быть — я убью Винсента де Ламара.

Похоже, я немного перестарался. Во взгляде Вивьен мелькнула тень страха.

Глава 12

— Нам пора, — учтиво улыбаясь, произнесла Бетти и, взяв слегка растерянную Вивьен под локоток, потянула ту на выход.

Провожая дам до двери, я, изображая влюбленного идиота, буквально засыпал их уверениями и обещаниями поскорее покончить с этим демоном во плоти де Ламаром.

В то время как Бетти довольно улыбалась и продолжала всячески подстрекать меня на активные действия в этом направлении, Вивьен Леруа, напротив, с каждым сказанным моим словом все больше мрачнела. Похоже, я все-таки перестарался. Ну, надеюсь, Бетти ее снова убедит в том, что Максу Ренару ничего не светит в поединке с лучшим мечником Абвиля.

Кстати, об этом… Пора обзаводиться оружием. Весть о моем выздоровлении сейчас разлетится по Абвилю в считанные часы. К слову, именно по этой причине я и старался не выходить в город последние две недели. Хотя мне очень хотелось поскорее познакомиться поближе с этим новым миром. Этот темный флигелек уже в печенках. Если уж начинать новую жизнь в новом мире, то хотелось бы окружить себя большим комфортом.

Когда возвращался в комнату, отметил отсутствие Трикси. Мелкая шпионка, воспользовавшись суматохой, слиняла под шумок. А это значит, что в течение часа мадам Ришар уже будет знать содержание разговора моих посетительниц.

По-хорошему стоило бы предупредить Трикси о том, что бывает с излишне болтливыми. Причем в этой ситуации лично я не являюсь для нее угрозой. А вот Вивьен Леруа, ее подруга Бетти и Винсент де Ламар явно находятся в преступном сговоре с целью лишения жизни некого шевалье Макса Ренара, а если принять во внимание, что в этой истории участвует кто-то из моих родственников — в общем, свидетели этой компании точно не нужны. Узнать бы еще, кто именно из моей семейки решил избавиться от меня…

Ладно, с этим мне еще предстоит разобраться, а сейчас…

— Господа? — произнес я, переступив порог комнаты, где меня уже заждались стражники и Бертран. — С кем имею честь?

Блюстителей правопорядка было двое. Первый — худой низкорослый с сединой на висках и короткой бороде, судя по гербовому знаку на его кирасе, был офицером, второй — рыжий верзила с квадратной челюстью и маленькими, близко посаженными глазами — его подчиненный.

— Жером Тонер, — представился офицер с легким поклоном. — Сержант второй когорты. А это — Энри Морель, мой заместитель. Ваш слуга сообщил нам, что вас пытались убить какие-то бандиты… Видимо, он что-то напутал? Насколько мне известно: ни мадам Леруа, ведущая актриса нашего театра, ни мадмуазель Гилберт, дочь главы торгового дома «Гилберт» не являются преступницами.

В голосе сержанта явно проступали нотки раздражения, видимо, из-за того, что его зря притащили в эту дыру.

Ну-ну, сержант, посмотрел бы я на твою физиономию, если бы ты услышал разговор этих милых дам полчаса назад.

— Господин сержант! — улыбнулся я. — Благодарю вас за своевременное прибытие. Вы абсолютно правы, эти дамы не имеют ничего общего с криминалом. Но мой слуга не зря отвлек вас от ваших, несомненно, важных дел. Я действительно подвергся нападению троих негодяев, но мне удалось справиться с ними самостоятельно.

Рыжий верзила, все это время не сводивший с меня насмешливого взгляда, после моих слов оскалился. Его сержант был более сдержан в проявлении своих эмоций, но в целом отреагировал примерно так же.

— Где это произошло? — спросил Жером Тонер.

— На заднем дворе, — кивнул я в сторону второй двери.

— Мои парни никого там не нашли.

— Видимо, бандиты сбежали к тому времени, — пожал плечами я.

— Вы знаете их имена? — спросил сержант.

— Увы, но нет, — вздохнул я и тут же потянулся рукой в карман. — Господин сержант, в любом случае я благодарю вас за службу. Вот, примите за ваши хлопоты. Уверен, вы, как хороший командир, сможете справедливо разделить эти деньги между своими парнями. У вас сложная и опасная работа. Я рад, что такие бойцы, как вы, охраняете покой в нашем городе.

В ладонь мгновенно оживившегося Жерома Тонера перекочевали пять талеров. Рыжие брови его помощника поползли вверх, а маленькие глазки блеснули алчным огнем. Откуда-то из-за спин стражников послышалось недовольное сопение Бертрана. Знаю — я переплатил за ложный вызов, но мой расчёт был в другом. Мне необходимо наладить хорошие связи с местными блюстителями закона.

— Шевалье Ренар, благодарю, — учтиво кивнул сержант. — Нынче сложно найти человека, который бы по достоинству оценил нашу работу. Впредь можете всецело положиться на меня и моих парней.

Да-да, но только если будут деньги. Иначе вы даже пальцем не шевельнете. Но вслух я этого, конечно, не сказал, лишь кивнул в ответ.

— С вашего позволения, нам пора, — сказал сержант, разворачиваясь к двери. — Последнюю неделю в городе неспокойно.

— А что так? — спросил я.

— В Абвиль начали прибывать наемники. Прознали о новых списках в теневой патруль. По улицам с наступлением темноты лучше не ходить. Можно нарваться на всякий сброд.

— За последние два дня уже было несколько десятков дуэлей, — пробасил Энри Морель. — Земля на городском ристалище бурая от крови. Некоторые горожане уже разбогатели, делая ставки на бойцов.

— Любопытно, — помял я подбородок. — А кто принимает ставки?

— Дык, как всегда, контора Поля Лепети, — пожал плечами рыжий верзила.

— Любопытно, — снова повторил я. — Что ж, не смею более задерживать.

Когда стражники ушли, пришлось несколько минут выслушивать и успокаивать Бертрана. Бедняга здорово натерпелся за последние дни. Во-первых, оказалось, что после моих опытов с бурой энергией я пролежал без сознания трое суток, а сегодня еще и заявились головорезы Треболя и потащили мою тушку на задний двор. Бертран, как мог, сопротивлялся, но силы были неравны. Поэтому он поспешил за стражей.

Жак, кстати, тоже видел, как меня тащат раздетого к бочке, но предпочел остаться в стороне, хотя Бертран звал его на помощь. Несомненно, я Жака понимаю. Кто я для него? Какой ему смысл рисковать жизнью из-за какого-то дворянчика, который сам виноват в своих проблемах? Но некий осадок у меня все-таки остался. Как-то сразу перехотелось иметь с ним дело.

А вот малышка Трикси, напротив, показала себя с лучшей стороны. Она храбро пыталась мешать уродам тащить меня. Даже заработала от Краба оплеуху. За что лысый еще получит от меня по щам.

— Господин, и все-таки, как вам удалось освободиться? — наконец успокоившись, вопросил Бертран.

Я усмехнулся.

— Ты же слышал мой рассказ. Или не поверил?

Мой вопрос смутил старика. Он опустил глаза и негромко промямлил:

— Их было трое, господин. Настоящие головорезы… Я понимаю, если вам пришлось…

— Пришлось — что? — продолжал улыбаться я. — Просить пощады? Умолять об отсрочке в выплате долга? Сбежать? Вероятно, прежний я так бы и поступил.

— И правильно бы сделал, — тут же поддержал меня старик и начал заботливо смахивать с моего сюртука пылинки. — Нет ничего страшного в том, чтобы отступить перед превосходящими силами. Вы живы — и это главное! Вы все правильно сделали.

Я вздохнул и покачал головой. Бертран знал Макса с самого детства. Ему сложно поверить в то, что мой двойник был способен на подобные подвиги. А если вспомнить, что говорили о нем Вивьен Леруа и Бетти Гилберт, мол, Макс даже плакал, моля Винсента де Ламара не убивать его… Думаю, если бы Бертран увидел собственными глазами, как я валяю по снегу головорезов Треболя — даже тогда он с трудом бы поверил в происходящее.

Но, как ни странно, пятно труса на репутации моего двойника в данный момент сыграет мне на руку. Легче будет провернуть задуманное.

— Послушай, старина, — решил я перейти к делу. — Мне нужны те письма с напоминаниями о дуэлях.

Бертран вздрогнул и открыл было рот, но я опередил его.

— Кроме того, там на столе я приготовил все мои книги. Надо будет их продать. Мне сейчас не до чтения бесполезных романов и поэм. Далее, приготовь мне одежду для выхода в город. Только выбери что-нибудь потеплее.

— Господин, — промямлил старик. — Но у вас нет приличной зимней одежды. Когда мы приехали сюда, было тепло. Поэтому вы приказали весь ваш зимний гардероб отнести скупщикам.

Я хмыкнул.

— Тогда спроси у мадам Ришар, есть ли у нее что-нибудь на меня поприличнее. Достаточно будет верхней одежды. Зимний плащ подойдет.

Старик неуверенно кивнул и спросил:

— Вы собрались нанести кому-то визит? Мне нужно знать, что именно из одежды подобрать.

— Нет, — покачал головой я. — Сегодня я хочу заново познакомиться с Абвилем и решить несколько неотложных дел. Чтобы везде успеть, нам понадобится извозчик. Кажется, у мадам Ришар есть коляска. Договорись с ней и об этом. И поторопись, друг мой, я хочу успеть все сделать до темноты.

Бертран, больше не говоря ни слова, принялся за работу. Он вообще, когда надо, очень быстро включался в процесс и, несмотря на возраст, делал все быстро и четко. Все-таки опыт не пропьешь.

Первым делом мне были поданы три письма от моих будущих соперников. То, что было от Винсента де Ламара, я сразу отложил. Время дуэли с этим парнем еще не пришло. Им я займусь на закуску.

Две других записки были от некого виконта де Англанда и шевалье де Невера. Первый был оскорблен Максом на одном из балов, а второй — горел праведным гневом прикончить любовника невесты. Удивительно, похоже, в этом городе кому-то из дам мой двойник смог даже понравиться.

А почему бы и нет? Таис всегда подтрунивала надо мной, говоря, что у меня «симпатичная мордашка» и что я выгляжу моложе своих лет. Отчасти она была права. В прошлом, особенно в детстве из-за моей безобидной внешности меня всегда принимали за слабака. Даже когда я возмужал, меня не переставали недооценивать. Что уж говорить о Максе, лицо которого было еще смазливее? Особенно сейчас, когда я сбросил лишний вес и стал выглядеть еще моложе.

Каждый раз, когда я умывался, в отражении медной, начищенной до блеска пластине, висевшей над тазом, я встречался взглядом с молоденьким парнишкой, которому можно было дать от силы лет восемнадцать. Этакий чахоточный студиоз с бледным лицом и синяками под глазами. Мне даже любопытно, как Вивьен Леруа смогла рассмотреть на этом лице хотя бы проблеск уверенности, о которой она говорила?

— Коляска будет готова через полчаса, — объявил вернувшийся Бертран.

— Сколько это будет нам стоить? — спросил я, не поднимая взгляда от писем.

— Нисколько, — смущенно ответил Бертран. — Мадам сказала, что это входит в оплату за проживание.

Я поднял голову.

— А это входит?

— Нет, — покачал головой Бертран.

— Дай отгадаю, — улыбнулся я. — Нашим извозчиком будет Жак, верно?

Старик кивнул и молча пожал плечами.

— Мадам Ришар с каждым днем становится любопытней, — хмыкнул я. — Что там у тебя в руках?

— Это — самое приличное, что мы смогли подобрать, — смущенно произнес Бертран и тут же начал торопливо оправдываться: — Я знаю, что заячий тулуп — это не та одежда, к которой вы привыкли, и она не совсем подходит вам по статусу, но вещь недешёвая. Этим тулупом расплатился с мадам Ришар за проживание проигравшийся в пух и прах заезжий купец.

Я взял тулуп в руки. Внимательно осмотрел. Длинная, крытая качественным сукном шуба, мехом внутрь, оказалась неожиданно легкой. Я набросил ее на плечи и поднял высокий меховой воротник. Прежний хозяин был шире меня в плечах и в талии, но это сейчас не важно. Главное, что я не околею на морозе в осенних сапожках Макса и его тоненьком плащике, которым я прикрывал наготу перед Вивьен и Бетти.

— Отличная вещь! — выдал я вердикт. Отчего Бертран облегченно выдохнул. — Надо будет прикупить подходящей одежды.

— Вы сейчас очень похожи на своего деда в молодости, — умильно произнес старик и зачем-то добавил: — Правда, еще месяц назад вы бы меня взашей прогнали, предложи я вам одеть купеческий тулуп.

— Начинай привыкать ко мне новому, — усмехнулся я. — Считай, что ты оказался прав — во мне начала просыпаться сущность Леграна. Кстати, насчет одежды с чужого плеча… Ты знаешь, как выглядят виконт де Англанд и шевалье де Невер?

— Да, господин, — ответил Бертран. — Я видел их обоих.

— Тогда такой вопрос… Кто из них больше похож на меня телосложением?

— Никто, — покачал головой Бертран. — Они оба крупнее вас и выше.

— Хм, и почему я не удивлен? — буркнул я себе под нос. — Тогда, кто из них богаче?

— Виконт де Англанд, сын графа де Англанда, — не задумываясь ответил старик. — Он — прямой наследник хозяина соседнего графства.

— И что же я ему наговорил такого, что он решил вызвать меня на дуэль?

— Насколько мне известно, вы высмеяли его длинный нос, — смущенно ответил Бертран. — Все это произошло на балу у графа де Брионна, хозяина этих земель. Именно на этом празднике была объявлена помолвка виконта де Англанда и виконтессы де Брионн.

— Понятно, — вздохнул я. — А что со вторым соперником?

— Шевалье де Невер зол на вас из-за того, что вы волочились за его невестой, Ирэн Дане. Дочерью Захария Дане, богатого торговца сукном. Шевалье, будучи младшим сыном барона де Невера, остался без наследства. Брак с дочерью зажиточного торговца поправил бы его финансовое положение. К слову, Бастьена де Невера вы считали своим другом, как еще и некоторых дворян, которые, кстати, сразу разъехались, как только у вас закончились деньги.

Я почесал затылок. Ну, с такими друзьями и врагов не нужно. Это даже к лучшему, что они разъехались.

— И как далеко зашло у меня с этой Ирэн?

— Это мне не известно, господин, — смущенно пожал плечами Бертран. — Но я знаю, что ее отец зол на вас.

— Да, — сказал я. — Припоминаю несколько расписок. Кажется, этому Захарию я должен крупную сумму. Как и Веберу…

* * *

— Куда прикажете? — бесстрастным голосом спросил Жак, сидящий на передке коляски, запряженной крупным серым мерином. Одетый в видавший виды овчинный тулуп и волчий треух Жак был похож сейчас на разбойника с большой дороги.

С завистью взглянув на треух Жака, а затем на шерстяную вязанную шапочку сидящего рядом со мной Бертрана, я плотнее натянул на уши дурацкую треуголку, которая нынче была писком моды среди дворян, и произнес:

— Давай-ка, прокати нас по центру города. А потом посмотрим, куда дальше.

Жак коротко кивнул, затем дернул вожжи, и мы покатили.

Спустя час моей неспешной поездки по Абвилю я уже примерно представлял себе, куда меня забросил мой таинственный благодетель. Откровенно говоря, я думал, что все будет намного хуже. В общем, Абвиль меня приятно удивил. Городок оказался довольно ухоженным, хотя и со своими нюансами.

Я побывал на главной площади. Полюбовался зданием ратуши. Мимоходом осмотрел несколько храмов. Понаблюдал за горожанами, которые не выглядели особо несчастными. Хотя оборванцев тут хватало, как и всякого приезжего сброда. Сержант был прав — после заката по улицам лучше сейчас не бродить.

Я увидел много вооруженных мужчин — видимо, это и были те самые наемники, прибывшие попытать удачи и наняться в теневой патруль вместо сыночка какого-нибудь богатенького купца или лавочника.

Экипированы они были по-разному. Большая часть этих вояк представляла собой жалкое зрелище. Копья, луки, топоры, за редким исключением у некоторых на поясах висели мечи. С броней и кольчугами совсем беда. В общем, оборванцы, непонятно на что надеющиеся. Они бродили по переулкам небольшими пьяными группками и громко орали какие-то похабные песенки. Короче, если убрать все это отребье с улиц, получится неплохой городок.

Местная стража явно не справлялась со своими обязанностями. Думаю, основная масса представителей правопорядка ошивалась в богатых кварталах, обеспечивая охрану прежде всего привилегированных горожан.

Мы как раз заехали в один из таких кварталов. Наша коляска катила по мостовой, вымощенной плоскими булыжниками, которые проглядывали своими черными боками из-под грязного коричневого снега. Вдоль довольно широкой улочки высились кирпичные и каменные дома в два и три этажа. Небольшие башенки, балконы с нависающими верхними ярусами, шпили на черепичных крышах.

— Мне здесь нравится, — негромко сказал я Бертрану.

— Первое время мы жили в этом квартале, — тихо произнес старик. — Пока у вас не кончились деньги.

Спустя еще один час, объехав вдоль и поперек все центральные кварталы города, я дал команду везти меня на ристалище, чем заработал понимающую ухмылку Жака и обеспокоенный взгляд Бертрана.

Местное ристалище, на котором по городским законам проводились дуэли или просто тренировочные поединки, находилось недалеко от центра города. Еще не видя из-за домов местной арены, я ее уже прекрасно мог слышать.

Шум сотен раззадоренных кровавым зрелищем голосов разносился на всю округу. По улицам, ведущим к ристалищу, торопились улыбающиеся горожане, а также мелкие торговцы со своими тележками, груженными всякой всячиной. У одного такого суетливого мужичка я за десять оболов приобрел десяток пирожков с мясной и ягодной начинкой.

Добыча была поровну разделена между мной и Бертраном. Жака прикармливать я не собирался, хотя он периодически косился в нашу сторону, жадно втягивая умопомрачительные запахи сдобы.

Я лишь усмехнулся. Нет, мужик, мы с тобой врозь. Ты не обязан был меня спасать, а я не обязан тебя кормить. Пусть этим занимается твоя хозяйка. Она должна была предусмотреть кормежку своего шпиона.

На широком пустыре, рядом с высокой каменной стеной, отделяющей арену от внешнего мира, располагалась местная парковка, где стояли разнообразные экипажи. Начиная от простых колясок и повозок, заканчивая продвинутыми пузатыми каретами на стальных рессорах.

Я со вздохом проводил грустным взглядом одну такую красавицу темно-синего цвета с резными вставками, запряженную четверкой великолепных лошадей. Затем, натянув треуголку на вконец отмороженные уши, двинулся ко входу в арену.

Дойти до ворот я не успел. На полпути меня перехватили.

— Ба! — услышал я звонкий насмешливый голос. — Так ведь это же шевалье Ренар собственной персоной!

Я остановился и повернул голову. Между двух шикарных карет стояла группка молодых людей. Судя по ярким дорогим нарядам и обилию украшений, передо мной местная золотая молодежь.

Идущий рядом Бертран тихонько скороговоркой начал перечислять:

— Это шевалье Давелуи. Рядом с ним, в зеленой накидке виконт де Годар. Слева высокий — барон де Жаме. А справа, широкоплечий и коренастый…

— Виконт де Англанд, — также тихо закончил я за него. — На ловца и зверь бежит. Я узнал его по носу. Слушай, он же действительно очень длинный.

Я развернулся и бодрым шагом приблизился к компании.

— Господа, — легко поклонился я. — Рад видеть вас! Чудесный день, не правда ли?

Молодые люди переглянулись и, обменявшись кривыми усмешками, снова взглянули на меня. Единственный, кто все это время не сводил с меня ненавидящего взгляда, был виконт де Англанд.

— Ренар, я смотрю вы уже на ногах? — спросил обладатель звонкого голоса. — И это после дуэли с де Ламаром.

— Меня не так-то просто убить, — усмехнулся я. — Мои предки всегда отличались отменным здоровьем.

— Какие из них? — мгновенно пошел в атаку виконт де Англанд. Он как будто ждал, когда меня можно будет зацепить. — Те, что графы, или те, что купцы? Я только недавно узнал, что вы — внук того торгаша Леграна. Отсюда и этот ваш глупый наряд простолюдина?

Молодые люди тут же поддержали его язвительными усмешками.

— И те и другие, виконт, — ответил я и, улыбаясь, спросил: — А вы, как я посмотрю, все также суете свой длинный нос в дела, которые вас не касаются?

На мгновение воцарилась гробовая тишина. Только всхрапывающие лошади и далекий шум с арены разбавляли ее.

Виконт дернулся словно от пощечины и порывисто шагнул вперед. Его темно-карие глаза еще больше потемнели. Если бы он умел умертвлять взглядом, я бы уже давно был мертв. Его друзья среагировали быстрее. Они тут же преградили путь разъяренному виконту.

— Я убью тебя! — прорычал де Англанд, пытаясь обнажить свой меч. — Больше никаких отсрочек, слизняк! Ты ответишь за свои слова сию минуту! И если ты думаешь, что сможешь разжалобить меня слезами, как это сделал с де Ламаром, лучше сразу забудь! Ты умрешь!

Я пожал плечами и, изобразив грустную улыбку, сказал:

— Увы, виконт… Но сегодня я не смогу ответить на ваш вызов, потому как у меня нет даже меча. Вы ведь не убьете безоружного? Как вы смотрите на то, чтобы сразиться завтра здесь, в это же время? Обещаю, никуда не денусь. Тем более, я не смогу отказать себе в удовольствии завтра снова щёлкнуть по вашему длинному любопытному носу.

Виконт снова зарычал. Он рвался в бой. Трое его спутников с трудом удерживали его.

— Завтра! Здесь! В это же время ты умрешь!

— Отлично, виконт! — поклонился я. — Право выбора оружия за мной. Бьемся на мечах. Господа, позвольте откланяться.

Я развернулся и легкой походкой двинулся в сторону входа на трибуны арены. Я буквально спиной ощущал горящие ненавистью и презрением взгляды мажоров.

— До смерти! — рычал мне в след де Англанд.

Я, не оборачиваясь, взмахнул ему на прощанье ладонью.

— Господин! — жалобно запричитал идущий рядом Бертран. — Что вы натворили?!

— Пора раздавать долги, старина, — похлопал я его по плечу и добавил: — Возьми себя в руки. Мне сейчас нужен твой холодный разум. У нас еще много дел. Перед завтрашним поединком нужно многое успеть подготовить.

Глава 13

Абвильское ристалище было размером с поле для игры в мяч. Прямоугольная площадка, обнесенная высокой каменной стеной, вдоль которой тянулись трибуны, была разделена на несколько прямоугольников поменьше, в каждом из которых, самозабвенно гремя железом и тяжело дыша, мутузили друг друга поединщики.

Трибуны тоже были разделены на несколько секций. Те, что в центре, — самые лучшие места, предназначавшиеся для знати; по бокам же ютились лавки для зрителей победнее.

Секции дворян и богатых горожан издалека напоминали насесты, заполненные множеством разноцветных птиц. В глазах рябило от обилия перьев, дорогих мехов, парчи, бархата и драгоценностей.

Мы с Бертраном затесались в толпу одетую попроще. Тут меня, к моей радости, никто больше не узнал и не отвлекал глупыми разговорами. Сейчас для меня было важно внимательно присмотреться к происходящему на арене.

Спустя час, после просмотра десятка поединков я понял, что увидел достаточно, и мы двинулись на выход. Уже по пути к коляске, где нас ждал Жак, я спросил молчаливого Бертрана:

— Ты знаешь, где мы можем выгодно продать мои книги?

Все это время я думал, что любовные романы и сборники стихов, доставшиеся мне по наследству от Макса, это всего лишь бесполезная макулатура, но я ошибался.

Как-то раз, несколько дней назад, вернувшись с тренировки, я застал у себя в комнате Трикси с веником под мышкой, читающую один из сборников стихов. При этом она настолько увлеклась, что даже не заметила моего возвращения. А когда заметила, то сильно испугалась. Пришлось объяснять ей, что она не сделала ничего криминального.

В общем, слово за слово, и я решил ей подарить тот сборник, чем поверг девчонку в шок. Уже позднее, вспомнив этот странный случай и пересказав его Бертрану, после его объяснений понял, что подарил девушке около двух серебряных крон. По крайней мере, именно во столько Максу обошлась та книжонка, заполненная на мой взгляд весьма посредственными виршами.

В итоге, стопочка книг, что высилась у меня на письменном столе, тянула примерно на двадцать, а то и двадцать пять крон. Это с учетом столичных цен.

Подумать только — двести пятьдесят талеров! Я, конечно, все понимаю, искусство и все такое… Но вместо того, чтобы продавать за бесценок весь зимний гардероб, я бы на месте Макса в первую очередь отнес скупщикам эти графоманские опусы.

— Да, господин, — негромко ответил Бертран. — Уверен, в книжной лавке верхнего квартала вам дадут справедливую цену.

Должен заметить, старик выглядел слегка прибитым и отвечал на автомате. Я в принципе понимал, в чем проблема. Несколько поединков, которые мы наблюдали, закончились смертью дуэлянтов, а остальные завершились ранениями различной степени тяжести. Руку даю на отсечение — каждую смерть и каждое ранение Бертран примерял на своего горячо любимого хозяина.

— Смотрю, мой верный слуга уже похоронил меня, — усмехнулся я.

— Господин! — взмолился Бертран. — Неужели не было возможности уладить все миром? Зачем вы спровоцировали виконта?

Я остановился и, положив руку на плечо старика, пристально посмотрел ему в глаза.

— Друг мой, ты должен понять одну простую истину — прежнего Макса Ренара более нет. Понимаешь? Считай, там, у кромки я переродился. Стал другим. И когда я очнулся, пелена, что висела перед моим взором все эти годы, исчезла. Я увидел этот мир другими глазами. Потеря памяти, как ни странно, только усилила мое понимание. Твои рассказы обо мне прежнем повергли меня в шок. Еще никогда я не чувствовал себя так мерзко. Как я жил? Чего добился в этой жизни? Чего стою без поддержки родственников? Нет, друг мой, так продолжаться более не может. Ты спросил — можно ли было все решить миром? Можно, конечно, но это значит унизиться, что претит мне, как дворянину. Кроме того, если я покажу слабину сейчас, все вокруг об этом сразу же узнают. И тогда можно забыть о покое. Каждая собака в этом городе, а затем и во всей Вестонии будет считать своим долгом оскорбить Максимилиана Ренара. Не проще ли сейчас укоротить несколько длинных и наглых носов, чтобы в будущем отбить желание всяким болванам даже приближаться ко мне? Это мой новый путь, понимаешь? Моя новая жизнь…

И последняя… Но этого я старику говорить, естественно, не собирался.

Должен отметить, моя речь не произвела на Бертрана особого впечатления. Напротив, кажется, он побледнел еще больше и стал угрюмее.

— Я слышал, что виконт стал победителем турнира в своем графстве, — продолжал гнуть свою линию Бертран.

— Я бы очень удивился, если бы он им не стал, и это в графстве-то его папаши, — усмехнулся я, и мы двинулись дальше. — Бертран, ты же умный человек и должен прекрасно понимать, как выигрываются такие турниры.

— А доспех и оружие? — не сдавался Бертран. — Вы видели последний поединок двух баронов? Вы видели их доспехи? Так вот, защита Виконта де Англанда в разы лучше. У графа достаточно денег, чтобы экипировать своего сына в лучшие доспехи. А у вас даже меча нет. Вы не верите в его победу на турнире, но это не отменяет того факта, что он отличный мечник.

Я улыбнулся.

— Мне очень хочется надеяться, что виконт де Англанд приедет на дуэль в полной экипировке. И чем больше дорогого железа на нем будет, тем лучше.

Так, вяло препираясь, мы добрались до местной парковки. Уже возле коляски на вопросительный взгляд Жака я произнес:

— В книжную лавку верхнего квартала, а затем — к оружейнику. У меня завтра дуэль с одним носатым господином.

Наш возница понимающе оскалился, а Бертран жалобно вздохнул.

* * *

В книжной лавке все книги Макса, к моему удивлению, были приняты на ура. Оказалось, что мой предшественник неплохо закупился — все романы и сборники стихов были последними модными новинками в столице. В особенности хозяин лавки был в восторге от двух опусов, написанных неким Шарлем Аркуром, которые поступили в продажу в конце прошлой зимы. Немаленький тираж был мгновенно распродан и представлял собой настоящую редкость не только в глубинке, но и в самой столице.

В общем, там, где Макс потратил двадцать пять крон, я, продав все книги, умудрился заработать все сорок. Итого, в моем распоряжении сейчас имелось почти пять сотен талеров. По местным меркам серьезная сумма, но, увы, недостаточная для погашения даже четверти моего долга. А ведь у меня еще на носу разговор с Треболем. Боюсь даже представить, сколько задолжал ему Макс. И вообще, я подозреваю, что неизвестные пока кредиторы, прознав о том, что шевалье Ренар выжил после дуэли, скоро начнут неожиданно появляться словно грибы после дождя.

С Гаспаром Мерсье, хозяином книжной лавки мы расстались довольные друг другом. Я снабдил его редкими книгами, за что получил хорошие деньги, а он пообещал мне заказать из столицы подробную карту Мэйнленда, так назывался материк, на котором я оказался, и несколько книг по истории Вестонии и сопредельных с ней государств.

Покинув книжную лавку, я направился к оружейникам. В поиске подходящего места пришлось довериться Жаку. Кому как не бывшему военному, ветерану многих сражений, плюс родившемуся в этом городе, знать всех местных продавцов оружия.

Жак не смог себе отказать в удовольствии поиздеваться надо мной. Я так понял, это была его маленькая месть за пирожки. Первым делом он потащил меня в центральный оружейный магазин Абвиля, который находился в верхнем квартале.

М-да… Ну что сказать… Когда я переступил порог магазина и огляделся, то чуть было не ослеп от того количества отполированных до блеска железяк, украшенных драгоценными камнями, перьями и вычурными орнаментами. Я словно в одно мгновение очутился в оружейной какого-нибудь герцога или короля. Кстати, работники магазина были одеты не менее ярко и помпезно. Я то и дело ловил на себе их презрительные взгляды.

— Ну, и куда ты меня притащил? — оглядывая стеллажи и витрины, забитые разнообразным дорогущим железом, спросил я у стоявшего рядом и внимательно следившего за моей реакцией Жака.

— Что-то не так, господин? — с насмешкой в голосе спросил он.

— Я тебя куда просил меня отвезти? — ответил я ему вопросом на вопрос.

— В оружейный магазин, — пожал плечами Жак и поправил волчий треух.

— Правильно, — кивнул я. — Но ты забыл добавить — обычный оружейный магазин, где я смогу приобрести недорогое, но надежное оружие. Поэтому я тебя снова спрашиваю — куда ты меня притащил? Здесь же один самый простенький кинжал со всеми этими драгоценными камнями на рукояти будет стоить, как дом в купеческом квартале. А вон те три доспеха так вообще похожи на карнавальные.

Я кивнул в сторону трех манекенов, стоявших в центре главного зала магазина и облаченных в странного вида доспехи, которые явно создавались не для ведения боевых действий. Первый чешуйчатый доспех был выполнен из материала очень напоминающего слоновую кость, второй был кожаным. Лишь третий пластинчатый доспех был сделан из какого-то серебристого металла. Правда, все его элементы были очень тонкими, как бумага.

— Я могу вам чем-то помочь? — услышал я довольно грубый женский голос у себя за спиной.

Мы с Жаком развернулись. Перед нами стояла женщина среднего роста и среднего телосложения, на вид лет тридцати, одетая в темное платье из простого сукна, резко контрастирующего с нарядами местных продавцов. Ее полностью седые волосы были по-простому собраны в хвост на затылке, а широкие слегка прищуренные зеленые глаза прошлись по нашим тушкам спокойным властным взглядом. Похоже, перед нами хозяйка магазина.

— Нет, мадам, — изобразил я легкий поклон. — Мы уже уходим.

Я уже было развернулся к входной двери, но дама остановила меня.

— И все-таки, — холодно произнесла она. — Я бы хотела услышать ваше имя.

— Мое имя? — удивился я. — Зачем оно вам? А, впрочем, как вам будет угодно. Шевалье Максимилиан Ренар, к вашим услугам.

— Урсула Хуг, — коротко без поклона представилась дама и добавила: — Хозяйка этого места. Итак, шевалье, чем же вам не угодил товар моего магазина? А в особенности вон те три доспеха, которые вы почему-то пренебрежительно обозвали «карнавальными»?

Последнее слово она процедила сквозь зубы. Что это с ней? Тетка явно не в себе. Ну, назвал и назвал.

— Хотите сказать, что эти комплекты предназначены для войны? — удивленно приподнял я правую бровь. При этом я краем глаза заметил, как ехидно ухмыляется Жак. Мой провожатый явно потешался и явно надо мной.

Должен заметить, что наш разговор веселил не только Жака, но и всех присутствующих в торговом зале. Продавцы, кто откровенно улыбаясь, а кто перешептываясь и качая головами, кивали в мою сторону. Какого черта здесь происходит?! Верный Бертран остался на улице караулить коляску. Поэтому помощи и объяснений ждать было неоткуда.

Ну, если они считают, что Плута можно просто так смутить, то они глубоко заблуждаются.

Урсула Хуг единственная, кто сейчас не веселилась. Напротив, хозяйка магазина была зла. Складывалось такое впечатление, что я своими словами нанес ей личное оскорбление. Бред какой-то…

— А что вас в них смущает? — процедила сквозь зубы она. — Насколько я понимаю, шевалье сведущ в войне. Так, может, просветите меня? Сделайте милость.

Странная ситуация. Будь я сейчас в моем мире, то подумал бы, что меня кто-то пытается таким образом разыграть.

Я пожал плечами и приблизился к одному из манекенов. К тому, который был облачен в серебряный пластинчатый доспех. Я решил еще раз внимательней осмотреть его. Только используя истинное зрение — уж больно странно реагировала на мои слова эта Урсула Хуг и ее подчиненные.

Как только я перешел на истинное зрение, меня ждал сюрприз. Мне стоило труда не вздрогнуть от неожиданности. Черт возьми! Мои глаза отказывались верить в то, что видят! По спине бешенным табуном пробежались мурашки.

Так вот почему взбесилась эта тетка! Что ж, я ее понимаю. Серебристый пластинчатый доспех оказался не простым доспехом в обычном понимании этого слова. Это был некий экзоскелет с встроенными в каждую его деталь причудливыми энергоузлами, связанными между собой единой сетью, центром которой был необычный энергетический источник, разделенный на несколько сегментов и находившийся на грудной пластине.

Энергоканалы, по форме напоминающие человеческую кровеносную систему, светились слабым лиловым светом, а вот источник был полностью опустошен.

Я перевел взгляд на другие доспехи и увидел примерно то же самое. Хотя имелись некоторые различия. Например, каналы костяного и кожаного доспехов были шире и крепче, чем у металлического, а их источники более объемными, с большим количеством сегментов. Кроме того, их энергосистемы выглядели более сбалансированными и естественными что ли. Как будто серебристый экзоскелет являлся некой имитацией других двух.

Все три доспеха находились в «спящем режиме» и, видимо, чтобы заставить их «ожить», необходимо было заполнить источники маной. Фух… Мне стоило значительных усилий подавить в себе желание прикоснуться к серебристой грудной пластине — именно там находилось «сердце» экзоскелета.

Я буквально завис, во все глаза разглядывая эту красоту.

Мое молчание Урсула Хуг расценила по-своему.

— Что ж, я так и думала, — фыркнула она. — Еще один выскочка, мнящий себя великим воином и знатоком оружия, но не способный отличить обычную броню от магического доспеха страйкера.

Выдав эту короткую обличительную речь, хозяйка магазина развернулась на каблуках и, более не обращая на меня никакого внимания, не прощаясь, широким шагом покинула торговый зал. Причем произнесла она все это на языке, заметно отличавшимся своим грубым звучанием от вестонского и от языка Туманных островов. Но я, благодаря наследию Макса, все прекрасно понял.

Спустя минуту, сопровождаемый презрительными насмешливыми взглядами персонала и редких посетителей, я вышел на улицу и, забравшись на коляску, спокойно обратился к Жаку:

— А теперь вези меня к нормальному оружейнику.

— Я думал, господин захочет приобрести доспех и оружие, соответствующие его статусу, — с намеком произнес Жак.

— Нет, не захочет, — ответил я и, как бы между прочим, ровным голосом поинтересовался: — Ты ведь понимаешь, что мое терпение не бесконечно?

— Да, господин, — коротко ответил Жак, но уже без тени улыбки.

Бертран, все это время слушавший нашу беседу, выглядел озадаченным.

Когда коляска покатилась, я задумался. За весь день, сколько бы я ни напрягался, мне так и не удалось заметить ни одного одаренного. И вот когда я уже и не надеялся, это, наконец, произошло. Дело в том, что напоследок я успел просканировать хозяйку магазина и обнаружил, что она является магом. Правда, ее энергоструктура заметно отличалась от моей. А именно — у Урсулы Хуг не было собственного энергетического источника. Вернее, сперва я обнаружил в ее теле сразу несколько источников, но потом до меня дошло: это были всего лишь накопители, или, как их здесь называют местные, — круды. Те самые энергокристаллы, которые добывались только в Тени. Получалось, Урсула могла пользоваться только заемной маной, пропуская ее через свою энергосистему, но без возможности ее аккумулировать. То есть, другими словами — без круда она превращалась в обычного человека?

Хм… Очень любопытно. Надо будет понаблюдать за этой дамой. Кстати…

— Эта Урсула — она кто? — спросил я у Жака.

— Артефактор, — коротко ответил он.

— Артефактор? — изобразил я удивление. — В нашем захолустье? Кстати, на каком языке она говорила?

— Она сама из Астландии, — сказал Жак. — Осела в Абвиле полтора года назад. Ходят слухи, что она повздорила с главой своей гильдии и решила перебраться в Вестонию.

— Охотно верю, — хмыкнул я. — Характер у этой тетки еще тот. А в нашей столице, я так понимаю, она не осела из-за конкуренции. Вполне ожидаемо. Там уже наверняка все поделено между местными мастерами. И Абвиль она выбрала только потому, что здесь нет больше артефакторов.

— И никогда не было, — подтвердил Жак.

И все равно странно. Но эти мысли я оставил при себе. Тем более, что наша коляска как раз остановилась возле дверей, над которыми висела вывеска с изображением скрещенных топора и булавы. Если учесть, что такие вывески рисовались для людей неграмотных, а значит, небогатых, я прибыл именно туда, куда надо.

Интерлюдия 1

Эрувиль, столица Вестонии. Особняк графа Генриха де Грамона.

— Что ж вполне ожидаемо! — фыркнул Генрих де Грамон, небрежно бросив на стол только что прочитанное письмо. Короткий возглас графа заставил всех сидящих за обеденным столом женщин повернуть к нему головы.

— Что там, Анри? — поинтересовалась сидящая рядом с супругом графиня Кэтрин де Грамон.

— Еще одно приглашение на бал? — с надеждой в голосе пискнула Ивелин, младшая дочь графа. На ее щечках выступил румянец, а в зеленых глазах промелькнули озорные искорки. Она сейчас напомнила графу его сестру, герцогиню дю Белле в молодости. Ту самую герцогиню, которую при дворе прозвали Каменной леди. Скажи кому, что когда-то сестрица также, как юная белокурая Ивелин сейчас, ждала каждого бала — никто бы не поверил.

— У тебя одни балы на уме, — фыркнула Мариэль, старшая дочь графа. Эта была вылитой копией своей матери. Она унаследовала от Кэтрин ее трезвый ум и склочный характер. Сейчас она только входила в силу, тренируясь на сестре и на трех своих кузинах, дочерях Фердинанда, казненного за измену королю.

Вспомнив о старшем брате, Генрих немного повеселел. Его могут как угодно называть при дворе: и братоубийцей, и предателем родной крови, и тем, кто «предал единожды — обязательно предаст снова», но все эти злые языки, так или иначе, ничего не добьются. Положение Генриха при дворе только укреплялось.

К слову, последнюю фразу о предательстве, как стало известно Генриху, выдал королю не кто иной, как канцлер. На что его величество ответил, что Генрих де Грамон, в отличие от своего родного брата, короля не предавал. Напротив, он своевременно сообщил о готовящейся измене. По сути, он сделал работу самого канцлера.

Когда Генриху пересказали разговор его величества с этим старым сухарем Ламбертом де Вержи, от переполнявшей его радости и гордости граф приказал устроить бал, который обошелся ему в целое состояние.

— Как будто ты сама их не любишь! — не осталась в долгу Ивелин. — Я прекрасно помню твою счастливую улыбку, когда ты танцевала с маркизом де Колиньи!

Мариэль вздрогнула и, густо покраснев, посмотрела в упор на младшую сестру. Казалось, что из ее темно-зеленых глаз в Ивелин ударят молнии.

Белокурая непоседа, зная о том, что является любимицей отца, все эти взгляды благополучно проигнорировала, не забыв при этом показать старшей сестре язык.

Пока дочери Генриха переругивались, их кузины молча сидели, потупив взоры. За последние месяцы Кэтрин серьезно потрудилась, чтобы приструнить их. Еще год назад они, дочери графа Фердинанда де Грамона, одного из богатейших аристократов Вестонии блистали на всех столичных балах и светских мероприятиях. На руку каждой из них претендовали самые знатные женихи в королевстве.

Не удивительно, что молодые виконтессы пытались показывать характер. Но им очень быстро объяснили, что они теперь всего лишь воспитанницы их дяди и что их приданое значительно уменьшилось. И пусть радуются, что их не отправили на плаху вместе с отцом и братьями. И это, не считая клейма дочерей предателя, что значительно понизило их ценность, как невест.

Кэтрин начала ломать их с первых же дней, с того самого момента, когда они переехали в столичный особняк дяди. Первым делом графиня избавилась от жены Фердинанда, их спятившей мамаши, отправив ту в обитель для душевно больных, что находилась при храме Пресветлой Матери.

Затем девушки провели несколько месяцев взаперти, читая и заучивая наизусть благочестивые тексты из священной книги Праотца, питаясь при этом чуть ли не водой и хлебом.

Первой сдались старшие племянницы. Они отреклись от своих отца и матери, поклялись в верности дяде и покорились его воле. Дольше всех продержалась младшая дочь Фердинанда — Валери. Та, что больше всех была похожа на своего отца. Кэтрин пришлось сперва даже урезать ее дневную порцию еды, а затем и вовсе несколько дней продержать на одной воде. В итоге девушка все-таки покорилась и принесла клятву верности.

Правда, Генрих точно знал, что мелкая чертовка не сдалась. Например, прямо сейчас все три девушки согласно его распоряжению сидели за столом, одетые в яркие наряды, хотя при других обстоятельствах им предстояло носить еще несколько месяцев черные траурные платья. Но так как они отреклись от отца-изменника, то и траура никакого быть не должно. Так вот Генриху было доложено одной из служанок племянницы, что на локте Валери под рукавом была подвязана черная лента, знак того, что она продолжает чтить память своего отца и братьев. При этом сама Валери всячески изображала покорность и готовность выполнить любой приказ дяди.

Несмотря на ежедневные доклады соглядатаев, в которых периодически мелькало имя непокорной Валери, Генрих ловил себя на мысли, что характер этой девчонки ему по душе.

Валери, в отличие от своих старших сестер, а также кузин, для своих двадцати двух лет обладала острым умом, хладнокровием и сдержанностью. Генрих понимал брата, который много раз говорил, что жалеет о том, что Валери не родилась мужчиной. Оба сына самого Генриха на фоне юной Валери выглядели глупыми и разбалованными мальчишками, хотя они оба были старше ее на несколько лет.

— Нет, дорогая, это не приглашение на бал, — Генрих решил погасить зарождающуюся ссору между сестрами в самом зародыше. — Мне пишет мой поверенный, который занимается земельным спором, что возник у нас с нашим соседом, графом де Марбо.

Генрих, внимательно следивший за своими племянницами, заметил, как все трое вздрогнули при упоминании графа.

— Но, Анри, — слегка нахмурив брови, произнесла Кэтрин. — Я прекрасно помню все имена наших соседей… И графа де Марбо среди них нет.

— О, мадам, и неудивительно, — усмехнулся Генрих. — Граф де Марбо стал нашим соседом совсем недавно. И все благодаря моему изменнику братцу.

Брови графини на мгновение взметнулись вверх, а спустя мгновение на ее лице появилась злорадная усмешка. Она не отказала себе в удовольствии бросить победный взгляд на племянниц ее мужа. Те в свою очередь сидели, опустив головы, и если старшие, Надин и Патрисия, выглядели подавленными, то бледное лицо Валери ничего не выражало.

— Батюшка, — не выдержала непоседливая Ивелин. — Не могли бы вы нам объяснить, что это значит? Как такое возможно? У нас появляется новый сосед, и у вас тут же возник с ним земельный спор?

Генрих заметил, как после этих слов на лице Валери на короткое мгновение появилась, а потом исчезла снисходительная улыбка.

— Знаешь, — хмыкнул граф. — А спроси-ка ты у своих кузин об этом. Уверен, они смогут тебе все подробно рассказать.

На милом наивном личике Ивелин читалось удивление.

— Валери! — мгновенно обратилась она к младшей из кузин, на что Генрих снова хмыкнул. Видимо, не только он в этом доме успел оценить способности этой девушки. — Объяснишь?

— С удовольствием, милая кузина, — Валери была сама покорность и доброжелательность.

Генрих про себя усмехнулся. Ну точно змея перед броском. Может удавить ее по-тихому, пока не поздно? Нет. Он тут же отогнал от себя эти мысли. В жилах этой девчонки течет кровь древних, впрочем, как и у всех присутствующих здесь. В свое время она станет частью выгодной сделки, которую де Грамоны заключат с другим влиятельным родом, выдав ее замуж.

— Дядюшка, вы позволите? — спросила Валери, на что Генрих молча кивнул.

— Все дело в восточных землях, которые испокон веков принадлежали роду де Грамонов, — начала говорить Валери. — После того, как мой отец предал его величество, за что и был казнен, эти земли перешли в собственность дядюшки, вашего отца, милая кузина. Но вместе с землями ваш батюшка принял на себя и груз проблем, оставленных моим отцом. Одна из таких проблем — земельная тяжба с графом де Марбо. Смею предположить, граф де Марбо не отказался от намерений заполучить спорный участок в сердце Тилийских лесов.

— Все верно, — кивнул Генрих. — Более того, он грозится обратиться за помощью к королю. Это может стать проблемой.

— Из-за какого-то леса? — удивилась Ивелин. — Разве нельзя решить этот спор мирным путем? В конце концов, уступить этот клочок леса нашим соседям. У нас и так много земли.

Генрих обреченно покачал головой. Краем глаза он заметил взгляд Валери, которым она наградила кузину. В ее серых глазах читалось неприкрытое презрение и насмешка. В эту секунду эта черноволосая девушка как никогда была похожа на своего отца. О, сколько раз в своей жизни Генрих ловил на себе такой же взгляд своего старшего брата. И как же он его ненавидел за это презрение!

— Это не просто лес, милая кузина, — произнесла Валери. — Это — Тилийский лес. Несколько тысяч акров ценнейшей красной древесины. Только этот лес принесет вашему батюшке несколько десятков тысяч крон в год.

— Тогда, что же делать? — округлив глаза, спросила Ивелин.

— Об этом ты не должна переживать, дорогая, — спокойно улыбаясь, произнесла графиня. — Твой отец обязательно что-нибудь придумает. И решит то, что не мог долгое время решить его непутевый братец.

Генрих бросил быстрый взгляд на племянниц — и снова та же реакция.

— На самом деле у меня уже есть одна идея, — улыбнулся он, продолжая следить за реакцией Валери. — Мне подсказал ее сам граф де Марбо еще месяц назад.

Ивелин захлопала в ладоши и взмолилась:

— Ну же, батюшка, не томи! Ты у меня такой умный!

Дочери же брата сейчас были похожи на мраморные статуи.

Генрих наградил младшую дочь теплой улыбкой и произнес:

— Граф сам предложил мне уладить все миром. И дабы между нами более не возникало подобных споров, которые отбирают, кстати, немало денег, он хочет с нами породниться.

Над столом повисла тишина, которую через минуту нарушила Ивелин.

— Батюшка, ты хочешь, чтобы я или Мариэль стали разменной монетой в этом скучном споре с каким-то никому неизвестным графом за какой-то лес? — с ужасом в глазах спросила она. — Или это должны будут сделать наши братья? Ведь Габриэлю и Франсуа прочат великое будущее при дворе!

— Ну, во-первых, де Марбо — это один из древнейших и богатейших родов в Вестонии, и то, что графа давно нет при дворе — это еще ничего не значит. Не в его возрасте заниматься политикой. А вот его сын как раз готовится скоро предстать перед королем. Сейчас его величеству нужны сильные и богатые сторонники. Ну, а во-вторых, вы забыли, что, кроме вас с братьями, в этой семье есть еще три ваших кузины.

Генрих увидел, как вздрогнули его племянницы. Причем Валери тоже была напугана.

— Что-то не так? — обратился к ним граф. — Я вижу, как вы все побледнели.

Надин и Патрисия как по команде резко вскочили со своих мест и рухнули на колени у самых ног Генриха, чем здорово его смутили.

— Милый дядя, прошу вас! — со слезами на глазах воскликнула Надин. — Не отдавайте нас этому чудовищу!

— Кому угодно, только не ему! — вторила ей Патрисия.

Обе девушки чертами лица и фигурами были похожи на свою мать. Собственно, и вели себя они так же. Генрих презрительно скривил губы. Эти де Фиенны, из рода которых Фердинанд взял себе жену, всегда были слюнтяями и трусами.

Граф поднял взгляд на Валери, которая тоже поднялась со своего стула, но на колени не упала. Она стояла в шаге от сестер, покорно опустив голову. Лишь желваки, играющие на ее тонких скулах, и ладони, сжатые в кулаки до белых костяшек, выдавали ее истинное состояние.

— Валери! — строго обратился граф к девушке. — Как это понимать?

Племянница глубоко вздохнула и подняла голову. В ее серых глазах более не было того страха.

— У виконта де Марбо, старшего сына графа де Марбо есть прозвище — Эмиль-Жаба, — слегка дрожащим от перенапряжения голосом начала объяснять Валери.

— Фу-у! — тут же скривилась Ивелин. — Ненавижу жаб!

— Помолчи! — тут же одернула ее графиня. — А ты продолжай!

— И это прозвище он получил не просто так, — повиновалась Валери. — Мало того, что виконт с рождения очень уродлив, так он еще и необычайно жесток. Он — настоящий садист и убийца. В округе всем известно, что он любит издеваться и до смерти пытать сервов. Особенно страдают молоденькие девушки…

Графиня и ее дочери дружно охнули, а сестры Валери еще громче запричитали.

Генрих, слушая племянницу, был хмур и зол. И не потому, что ему было жаль каких-то крестьянок, замученных сынком графа де Марбо, и слезы племянниц его тоже совершенно не растрогали — ему было плевать на такие глупости.

Его бесил сам факт того, что де Марбо попытался обхитрить его, подсунув ему в зятья сына-урода с отвратительным прошлым и подмоченной репутацией. И то, что за него пришлось бы отдавать не дочерей, а всего лишь одну из племянниц — это не важно. Дочери Фердинанда — представительницы древнего рода. Пусть они дети изменника, но наследницами древней крови они не перестали быть. Де Грамоны не потерпят родства с чудовищем и убийцей.

— Теперь понятно, почему отпрыск де Марбо не появлялся при дворе, — произнесла графиня. — Король излишне брезглив. Он любит окружать себя красивыми людьми и вещами.

— Как бы то ни было, а Валери права, — задумчиво произнес Генрих. — Тилийский лес с его красной древесиной — это один из самых ценных активов нашего рода. Просто так его нельзя выпускать из рук. И миром с де Марбо нам не разойтись. Придется писать ответную жалобу королю.

— Я знаю, как можно решить дело миром, — неожиданно подала голос Валери.

Все повернули головы в ее сторону.

— И как же? — удивился Генрих.

— Вы все-таки можете заключить брачный союз с родом де Марбо, — ответила она.

— Предлагаешь принести в жертву этому Эмилю-Жабе тебя или одну из твоих сестер? — усмехнулся Генрих. — А может, отдадим ему моих дочерей?

— Отец! — пискнула Ивелин. Графине пришлось положить ей руку на спину, чтобы успокоить. Мол, отец не говорит всерьез.

— Нет, — покачала головой Валери. — Я хочу напомнить вам, что у графа де Марбо есть не только сын, но и взрослая дочь. Правда, с ней тоже не все в порядке.

— Что с ней не так? — Генрих был похож сейчас на гончую, почуявшую кровь подранка. Племянница предлагала ему решение. И, кажется, он уже догадывался, что именно она предложит. — Сколько ей лет?

— Анри! — воскликнула графиня. — Габриэль и Франсуа достойны лучшего будущего!

— Ей двадцать восемь лет, — продолжила Валери, не обращая внимания на возглас тетки.

— Почему такая богатая невеста еще не замужем? — резко спросил Генрих. — Тоже отвратительна, как и ее брат?

— Напротив! — возразила Валери. — Аурэлия де Марбо — редкая красавица. И насколько мне известно, у нее нет садистских наклонностей. Но у нее есть один дефект. Она бесплодна. Много лет назад, на охоте ее сильно поранил вепрь. Целители спасли ее жизнь и залечили рану, но больше ничего не смогли сделать.

— Кроме Габриэля и Франсуа, в роду де Грамонов нет более неженатых мужчин, — произнес Генрих. — Но, как ты понимаешь, мои сыновья должны продолжить род.

— Вы ошибаетесь, дядя, — усмехнулась Валери. — У вас есть еще один мужчина в роду. И он прекрасно подойдет для того, чтобы заключить мирный договор с графом де Марбо.

— О ком ты говоришь? — удивилась Ивелин.

— О вашем кузене, — хитро улыбнулась Валери. — Максимилиане Ренаре, ублюдке моего папаши.

Генрих откинулся на спинку стула и нахмурился.

— Разве он не погиб на дуэли? — спросила графиня. — Мы ведь только недавно получили известие из Абвиля.

— Он выжил, — ответил Генрих. — Кредиторы продолжают засыпать меня письмами с просьбами погасить его долги. Они и сообщили мне подробности той дуэли.

— Как интересно! — пискнула Ивелин. — А из-за чего была дуэль?

— Этот болван умудрился вызвать на дуэль профессионального бретера из-за какой-то актрисы, — пренебрежительно ответил граф. — А еще он задолжал почти каждому аристократу Абвиля. И если он надеется, что я собираюсь погашать все его долги, он глубоко ошибается.

— Всё как в романах! — восхищенно захлопала в ладоши Ивелин.

Генрих, пропустив мимо ушей восторги младшей дочери, поднялся из-за стола и произнес:

— Что ж, мне еще предстоит все обдумать. А сейчас я вынужден откланяться, меня ждут неотложные дела.

Поцеловав руку графине и не обращая внимание на поднимающихся с колен племянниц, Генрих де Грамон покинул обеденный зал. Уже на пороге двери он полуобернулся и словил напряженный взгляд Валери. Уже в который раз ему в голову пришла мысль: а не удавить ли эту змею по-тихому, пока еще не поздно?

Глава 14

Утро следующего дня встретило меня обильным снегопадом. Перед тренировкой пришлось немного помахать лопатой, чтобы расчистить площадку. Работал с удовольствием, ощущая, как по телу разливается тепло.

После разминки с лопатой провел несколько коротких ката с новым мечом. Хотя определение «новый» этому куску железа явно не подходило. Но по заверениям Гая Арно, хозяина оружейной лавки «Булава и Секира», а также старого сослуживца Жака, за те деньги, что я планировал потратить на оружие и экипировку, надежнее меча мне не найти.

Кстати, несмотря на неказистый вид, меч мне понравился. Треугольная форма клинка с ромбовидным профилем и длинным острием делали его идеальным оружием для нанесения уколов. Короткая рукоять с тяжелым навершием грибовидной формы и максимальная ширина клинка у гарды сохраняли весь баланс у руки. Малейшее движение пальцами — и клинок совершал молниеносные движения. К слову, рубить им тоже можно было, но основной функцией этого оружия все-таки был укол. Этакий большой стилет с длиной клинка в восемьдесят сантиметров.

Собственно, как раз то, что мне нужно. Я не собирался облачаться в тяжелые латы и закрытый шлем, чтобы с неподъемным двуручным мечом наперевес вступать в бой с аналогично вооруженным противником.

Во-первых, моя нынешняя физическая оболочка под всем этим весом просто не выстояла бы на ногах даже минуту, поэтому, кроме меча для защиты корпуса, я приобрел лишь легкую кожаную безрукавку, наручи и поножи. От шлема решительно отказался. Не помогли даже аргументации Бертрана по поводу того, что в прошлый раз именно шлем мне и спас жизнь. На что я ответил, что, в отличие от дуэли с де Ламаром, подставлять свою голову под меч виконта я не намерен.

А во-вторых, моим главным аргументом в поединке с виконтом будет скорость, увеличенная за счет моей энергии. В общем, шлем будет только мешать.

Гай Арно, являясь профессионалом своего дела, знающий об оружии и о манере боя почти каждого аристократа в округе, услышав с кем именно я собрался воевать в таком виде, искренне посочувствовал мне.

Именно он подтвердил мои догадки касаемо экипировки виконта де Англанда. Даже коротко поведал о нескольких поединках сына графа, которые Гаю довелось увидеть собственными глазами.

Речь шла о том самом турнире, победителем которого стал виконт. В общем, когда я покидал его лавку, то буквально затылком ощущал сочувственный взгляд сослуживца Жака. Правда, это не помешало Гаю Арно ловко стрясти с меня полтора десятка крон за свой товар.

Единственный, кто в этой ситуации, как ни странно, не спешил меня хоронить, был Жак. Его уверенность в моих способностях выросла еще больше после нашего с ним вечернего спарринга. Когда он своим трофейным одноручником так и не смог достать меня.

К слову, Жак, похоже, не пытался меня жалеть и сдерживаться. Этот пес войны явно был готов попортить мою шкурку. Будь на моем месте Макс, все могло закончиться серьезной травмой. Такое поведение Жака не могло меня не насторожить. Словно он всеми силами старался вывести меня из строя и не допустить завтрашнего поединка. Об этом я с ним еще поговорю, когда представится подходящий момент.

Касаемо уровня Жака как фехтовальщика я мог сказать многое. Например, что меч — не то оружие, которым он привык сражаться. Парируя его довольно неуклюжие выпады и контратакуя, я видел, как он интуитивно постоянно пытался подставить левую руку под мои удары.

Ветеран нескольких битв, он явно привык сражаться в строю со щитом, скорее орудуя копьем или топором, нежели мечом. Но несмотря на это, несколькими хитрыми уловками он смог меня порадовать и очень удивился, когда эти трюки на мне не сработали. Хех… Лучшего ученика Маморы Ямады такими штуками не проймешь.

Хотя вынужден признать — если бы я сражался, не помогая себе энергетическими всплесками, только используя скудные ресурсы нынешней физической оболочки, Жак легко уделал бы меня еще на начальной стадии нашего спарринга. Скажу больше, наш тренировочный поединок я провел на пределе своих энергетических и физических сил. Малейшая ошибка могла мне стоить тяжелой травмы.

Жак — очень опасный противник, с которым нужно держать ухо востро. Похоже, обо мне он теперь думал то же самое. Я запомнил его пристальный взгляд, которым он наградил меня после нашего «тренировочного» боя, который плавно перерос в настоящий поединок. Особенно меня порадовали удивление и растерянность в его глазах, когда он, наконец, рассмотрел во что превратилась его одежда после моих выпадов. Особенно досталось тем участкам, где предположительно находятся уязвимые места в доспехе виконта: в подмышках и на локтевых сгибах.

После утренней разминки я, по уже устоявшейся традиции, совершил обтирание снегом и умывание ледяной водой из кадки, а после этого с удовольствием позавтракал под тихие причитания Бертрана. Старик, похоже, смирился с моей участью. Его даже не убедил мой спарринг с Жаком. Бертран посчитал мою победу заслугой Жака, мол, тот специально поддавался молодому господину, боясь поранить. Старому слуге не могло даже в голову прийти, что его дорогой хозяин, ослабленный болезнью, которого он знал с пеленок, способен одолеть ветерана нескольких битв.

Переубеждать Бертрана я не стал, просто решил перенаправить его внимание в другое русло. А именно — отправил его в контору к Полю Лепети, чтобы поставить все мои деньги на мою победу.

После продажи книг, а также трофейных кинжалов подручных Треболя, за вычетом всех покупок у меня оставалось двадцать пять крон. Было бы больше, но после оружейной лавки мы заскочили в еще одно место — аптеку. Именно там, из-за отсутствия в Абвиле лавки алхимика, и продавались некоторые магические зелья. Такие как те же чернила или духи.

Должен заметить, ассортимент магических духов был, мягко говоря, небогатым, как и концентрация изумрудной пыли в них, но кое-что я смог себе подобрать.

Моя покупка здорово удивила, как Бертрана, так и Жака. За небольшой пузырек с жидкостью, которая пахла лавандой, я отдал целых десять крон. Эти двое потом всю дорогу бросали на меня озадаченные взгляды.

Ведь на протяжение всего дня я торговался за каждый медяк, а тут раз — и такие траты, да еще и перед дуэлью. И на что? На какие-то дорогущие и бесполезные сейчас духи.

Я лишь внутренне посмеивался над ними. Я же не стану объяснять им, что, благодаря этому пузырьку, у меня будет возможность быстрее восстанавливать запасы маны в моем источнике.

Кстати, в аптеке был соблазн выкачать всю ману из всех пузырьков с духами, что предлагали мне понюхать, но я сдержался. Пусть хозяин аптеки и не являлся одаренным, но связать мое появление с внезапным исчезновением маны из всех флаконов будет несложно.

То, что даже неодаренный сможет понять, что продукт испорчен, в этом я убедился на примере моих чернил. После того, как я выкачал из них всю ману, они через некоторое время превратились в дурно пахнущую темно-бурую жижу.

Бертрана эти метаморфозы здорово удивили. В тот день, когда я впал в короткую кому, он нашел в моей руке пузырек, из нутра которого разило гнилью. Прежде последствий моих экспериментов он не замечал, потому что я всегда вовремя мыл руки, но теперь его это насторожило.

Правда, он очень быстро нашел объяснение, мол, нам просто изначально продали некачественный товар. Он потом еще несколько дней напоминал мне о необходимости, в случае посещения нами столицы, обязательно заглянуть к тому прохвосту, продавшему бракованные чернила. В общем, я не знал, какой будет реакция у духов на мое воздействие, поэтому рисковать не стал.

Стоя напротив отполированной медной пластины, заменявшей нам с Бертраном зеркало, я любовался на свое отражение.

— М-да, — фыркнул я. — Над образом грозного воина еще придется много работать.

Сейчас я был похож на юного чахоточного студиоза. Тонкая шея, синяки под глазами — каждый скажет, что паренек явно уже давно недоедает. Тем смешнее сейчас смотрелась на мне кожаная безрукавка, наручи со стальными вставками и поножи. Нелепый образ дополнял короткий меч в простеньких ножнах, висящий у меня на поясе.

От созерцания себя любимого меня отвлек шум открывающейся двери, на пороге которой показалась худощавая фигура Жака.

— Господин, коляска готова, — сообщил он, при этом цепким взглядом осматривая меня с ног до головы.

— Тогда вперед, — скомандовал я. — Мы должны прибыть на место раньше виконта.

Уже когда садился в коляску, я заметил в окне фигурку Трикси. Судя по запухшим глазам, она недавно плакала.

Проследив за моим взглядом, Жак хмыкнул:

— Всю ночь проревела, дурёха.

— Её кто-то обидел? — насторожился я.

— Нет, — покачал головой он. — Это она вас оплакивает.

— Уже? — шутливо удивился я и добавил: — Похоже, мой образ грозного вояки ее не убедил.

На что Жак неожиданно открыто расхохотался.

* * *

Пока мы добирались до ристалища, снегопад закончился и когда я оказался на арене, здесь уже было все убрано и даже посыпано песочком.

Перегородки, разделявшие площадку на несколько более мелких прямоугольников, были сняты. Таким образом, все ристалище было предоставлено нам с виконтом.

Ну еще бы. Такое событие! Жених местной виконтессы сегодня проучит своего обидчика.

Я оглядел трибуны. От изобилия ярких нарядов запестрило в глазах. Казалось, сегодня здесь собрался весь город.

Народ веселился. На меня, не стесняясь, показывали пальцами. И было отчего. Помимо нелепо смотрящейся на моей тушке экипировки, мой наряд дополнял снова одолженный у мадам Ришар заячий тулуп и меховая шапка ушанка. Я решил плюнуть на идиотскую моду и оставил треуголку дома. Уши дороже. Так что я доехал до ристалища в тепле и комфорте.

Среди зрителей я заметил несколько знакомых лиц. Вивьен Леруа и ее подруга Бетти сидели на купеческих трибунах. Я очень хорошо рассмотрел слегка раскрасневшееся от волнения лицо моей «дамы сердца». О сколько ненависти и презрения было в ее глазах.

— Ничего, — усмехнулся я. — Сейчас добавим немного огоньку, чтобы тебе, змее, не было так уютно.

Изобразив глупую влюбленную улыбку, я помахал Вивьен рукой и послал ей воздушный поцелуй. Отчего та покраснела еще больше, став моментально объектом всеобщего внимания.

По толпе прокатился шум. Народ начал обсуждать мою выходку. Теперь тыкали пальцами не только в меня, но и в Вивьен и Бетти. Последняя, красная как рак, инстинктивно даже попыталась отстраниться от своей подруги, но вовремя взяла себя в руки и начала улыбаться.

Среди дворян серым скучным пятном выделялась фигура Урсулы Хуг. Я поймал на себе ее скучающий взгляд. Интересно, а местные маги умеют пользоваться истинным зрением? Вадома говорила мне, что в былые времена, когда одаренных в нашем мире было много больше, это считалось очень редким даром. Если Урсула — так называемая видящая, мои способности сегодня будут раскрыты.

Из-за этого я особо не переживал. Значит, так тому и быть. Хотя я хотел «вскрыться», набрав побольше силы.

Я перешел на истинное зрение. Из всей толпы Урсула по-прежнему была единственным магом. Энергоструктура ее тела мерцала насыщенным темно-бурым светом. Особенно выделялись три крупных источника-круда в районе ее груди. До каждого из них моему источнику еще расти и расти. Боюсь даже представить, сколько в них энергии. Любопытно, а почему именно бурая магия?

От мыслей о магии меня отвлекли приветственные крики толпы. В главной ложе, где сидело несколько особенно богато одетых дворян, произошло легкое шевеление. Больше всех выделялась черноволосая худенькая девушка с горящим взором и розовыми щечками. С первого взгляда было ясно — это виконтесса де Брионн, невеста моего соперника. Ее реакция была вполне объяснимой, ведь на ристалище появился сам виконт де Англанд, которого толпа встречала словно супер-звезду.

Он, собственно, супер-звездой и являлся. Особенно на фоне меня, одетого в заячий тулуп и шапку ушанку. Красные и белые перья на глухом шлеме. Сияющий на зимнем солнце доспех. Да даже шагающий рядом с ним оруженосец, что нес полуторник виконта, выглядел богаче меня.

Все вокруг свистели и улюлюкали. Я даже словил на себе несколько грустных взглядов. Один из них принадлежал моему верному Бертрану, который сейчас находился среди черни, и тайком вытирал платком слезы. Видимо, уже прощается со мной.

Я вопросительно посмотрел на него. Старик ответил на мой взгляд утвердительным кивком. Это хорошо. Значит, ему удалось сделать ставку. Жаль, я не знаю, какие там расклады. Идти к Бертрану, чтобы поговорить, не стоило. Я и так уже изрядно повеселил своим видом толпу. Да и поздно уже. Виконт де Англанд ступил на песок арены. Мои метания могут быть расценены как побег.

— Господа! — выкрикнул широкоплечий мужик в ярко-красной ливрее, обшитой темно-синими полосами. Рядом с ним стояли еще пятеро таких же ребят с длинными горнами в руках. — На позицию!

Я сбросил на снег свой тулуп и шапку, чем снова развеселил толпу. Все присутствующие прекрасно знали, почему я не вооружен должным образом. Я являлся должником по меньшей мере половины присутствующих на трибунах аристократов. Думаю, некоторые из них в тайне от всех желают мне победы, но вряд ли поставили на нее деньги. Еще бы! Со смертью должника потерять деньги дважды никто не хочет.

Виконт тем временем, закончив посылать сигналы любви своей невесте, наконец, потянул из ножен свой полуторник, клинок которого весело сверкнул в лучах зимнего солнца.

Я даже прицокнул языком, разглядывая этого красавца. Интересно, на сколько потянет вся экипировка виконта? Получится ли после ее продажи погасить хотя бы большую часть долга?

Я повторил его жест, чем, уже в который раз, заставил трибуны покатиться от смеха. Моему мечу тут же начали придумывать названия. Самым популярным было — Зубочистка.

Не зная местных правил и потому повторяя за виконтом, я подошел к барьеру и замер напротив главной ложи. Внутри нее, на центральных креслах сидели двое мужчин. Судя по красно-белым цветам одежды одного — это папаша виконта, граф де Англанд. «Красно-синий» дядька — местный хозяин, граф де Брионн. Последний, не вставая, поприветствовал нас поднятием руки, крупные пальцы которой сверкали от обилия перстней.

Мы поклонились и вернулись на центр арены.

Я заметил, что виконт был сегодня спокоен словно кусок льда. Непорядок. Мне он нужен в более возбужденном состоянии.

Пятеро в ливреях громко затрубили в свои дудки, и над трибунами повисла тишина, которую тут же нарушил виконт де Англанд. Приподняв забрало и вытащив свой длинный нос наружу, он громко выкрикнул:

— Шевалье, вы благоухаете словно куст молодой лаванды! Жаль, что мне придется срубить его под корень!

От меня действительно до рези в глазах несло лавандой. Всему виной магические духи. Еще в коляске под насмешливым взглядом Жака я опрокинул себе на шею весь флакон. Цена за быстрое восстановление энергии.

По трибунам пролетел хохот. Клянусь своей бесполезной треуголкой, уже сегодня вечером слова виконта будут пересказывать во всех тавернах Абвиля.

Что ж, лови ответку.

— Виконт, могу только позавидовать вашему отличному нюху! — с легким поклоном громко ответил я и демонстративно дотронулся кончиком пальца до своего носа.

Всем присутствующим прекрасно было известно, по какой причине мы оба сегодня оказались на ристалище. Поэтому аристократы не смеялись, хотя на лицах некоторых были видны улыбки. А вот оглушительный хохот черни и горожан среднего достатка полностью компенсировал молчание дворян.

Не знаю, с каким психологом пообщался виконт, или это были какие-то аутотренинги, но должен сказать, он неплохо держался. Хотя в его глазах уже начал зарождаться огонек ярости. Плюс, без зазрения совести пользуясь истинным зрением, я прекрасно видел все процессы, происходящие в организме будущего потерпевшего. Осталось плеснуть горючки — и вспыхнет пожар.

— Шевалье! — громко выкрикнул слегка севшим голосом виконт. — Неужели вы собрались сразиться со мной этим стилетом? А ваш доспех? Где он?

Я ловко крутанул своим мечом восьмерку, отчего воздух вокруг меня загудел, и весело ответил:

— Я называю этот меч Зубочисткой! Но когда это необходимо, могу поковырять ей и в любопытном носу!

Трибуны черни, внимательно прислушивавшиеся к нашим репликам, после моих слов грохнули хохотом. Даже среди дворян были заметны смеющиеся.

Виконт стерпеть этого уже не мог. Наплевав на психологов и аутотренинги, грозно рыкнув, он захлопнул забрало и ринулся на меня.

— Начали… — тихо шепнул себе под нос я и зачерпнул немного энергии из источника.

Глава 15

Пока мы с виконтом обменивались «любезностями», я внимательно изучал его защиту и насчитал по меньшей мере дюжину потенциальных точек, куда можно будет нанести смертельный удар.

Виконт, естественно, такими вещами свою голову не забивал. И это абсолютно логично. Перед ним сейчас стоял мелкий пакостник и задира, не единожды оскорбивший его перед всеми и умудрившийся заявиться на поединок без нормального оружия и защиты. Те кожаные тряпки, которые сейчас нелепо висели на теле обидчика, не в счет. А если еще вспомнить ту злосчастную и унизительную дуэль с де Ламаром — в общем, виконт, мягко говоря, меня недооценивал.

Именно поэтому он решил покончить со мной одним ударом. С яростным рыком, что доносился из-под забрала его шлема, виконт, метя мне в правую ключицу, рубанул своим полуторником наискосок. Будь сейчас на этом месте настоящий Макс Ренар — этого удара хватило бы с лихвой. Уже спустя мгновение он бы лежал на земле, разрубленный до пояса, орошая песок арены кровью.

Но на беду виконта де Англанда в теле настоящего Макса Ренара поселилось опасное иномирное существо, для убийства которого необходимо приложить намного больше усилий.

Легко уклонившись от клинка виконта, я сместился влево и, оказавшись за его спиной, резко взмахнул мечом. Прекрасно заточенное острие моего клинка срубило яркое оперение со шлема моего противника. Шикарный разноцветный плюмаж, который наверняка сам по себе стоил немалых денег, разлетелся в разные стороны. Я даже слегка поморщился. Придется смириться с этой потерей. Все, что было сейчас на виконте, я уже считал своей законной добычей.

Но так было надо. Сегодня я намерен на примере виконта провести небольшое показательное выступление, чтобы остальным горячим головам было неповадно. И это даже хорошо, что де Англанд — чемпион какого-то там турнира, тем доходчивей будет урок для тех, кто вздумает в будущем вызывать меня на дуэль. Да и вообще — открывать рот, прежде чем оскорбить меня.

Кстати, судя по той скорости, с которой двигался мой соперник, тому же Жаку, например, он не соперник. А если ветерану дать щит и его привычное оружие, то виконту вообще ничего не светит.

Уверен, графского сынка учили мастера своего дела и наверняка с самого детства, но Жак прошел более жестокую школу. Как, собственно, и я.

Виконт, явно ожидавший, что его клинок завязнет в теле соперника, поразив воздух перед собой, по инерции сделал два шага вперед. Мое исчезновение его явно озадачило. Он начал непонимающе и неповоротливо оглядываться по сторонам. Делал он это всем корпусом, чем изрядно веселил собравшуюся на трибунах толпу. Особенно народ потешался над обрубком перьев на его шлеме. Собственно, именно этого я и добивался.

— Вико-онт! — приложив левую ладонь ко рту, громко позвал его я. — Вы кого-то потеряли?! Если меня, то вам следует воспользоваться своим великолепным нюхом! Идите на запах лаванды!

Трибуны снова грохнули от хохота. К черни уже открыто присоединились некоторые дворяне. Даже на лице местного графа промелькнула ухмылка. А вот папаше виконта сейчас было не до шуток. Я видел непонимание на его лице, как, собственно, и на лицах многих собравшихся здесь аристократов. Вполне ожидаемая реакция. Они все знали, кто такой Макс Ренар, и он не должен был выжить после такого удара.

Тем временем виконт развернулся и подбадриваемый улюлюканием и обидными выкриками с трибун, яростно рыча, снова бросился на меня. И снова промахнулся.

Я, легко сместившись в сторону, опять оказался у него за спиной, но в этот раз простой потерей перьев мой противник не ограничился.

Короткий выпад — и острие моего клинка пронзило точку в районе коленного сгиба его левой ноги. На что толпа громко охнула.

Все. Шутки закончились. Началось то, ради чего они все здесь собрались.

Я бил аккуратно, чтобы виконт раньше времени не истек кровью. Но крови все равно было много. На песок под ногами моего соперника упали первые темно-бурые капли.

Вздрогнув, виконт развернулся на месте и попытался сделать новый выпад, но тут же сбился с шага. Я услышал его приглушенный стон. Он машинально потянулся левой рукой к ране, но вовремя взял себя в руки. Неплохо. Сын графа чемпион турнира не должен показывать слабость.

— В чем дело, виконт? — безмятежно улыбаясь, спросил я. — Вам плохо?

Ответом мне было рычание и резкий выпад его меча. Из-за ранения он получился корявым и уже не таким быстрым. Но прежнему Максу хватило бы и этого, чтобы словно куропатке оказаться на вертеле.

Я же плавно отвел длинный клинок виконта, с шелестом скользнувший по лезвию моего, и ответным выпадом пронзил узкую брешь, образованную между его левым наплечником и кирасой. Жало моего клинка вошло неглубоко, но этого хватило, чтобы вывести левую руку виконта из строя.

Трибуны словно гигантское многоголовое чудовище отозвались громким гудящим выдохом на мой выпад.

В этот раз мой противник не смог сдержать стон. Отшатнувшись, он сделал шаг и выставил перед собой меч. Тяжелый полуторник в его правой руке слегка подрагивал. Сквозь прорезь забрала вырывались клубы пара. Ярость виконта куда-то улетучилась. Похоже, сегодня он впервые почувствовал, что такое настоящая боль. Кровь, обильно орошавшая песок под его ногами, стремительно покидала тело.

Не прошло и нескольких минут, а наши роли кардинально поменялись. Теперь виконт из нападающего превратился в защищающегося. На трибунах, судя по испуганным и недоумевающим выкрикам, это тоже понимали.

Краем глаза я следил за реакцией папаши моего противника. Должен заметить, он держался неплохо. Его волнение выдавал лишь взгляд. В его темно-серых глазах я увидел изумление, неверие, а еще в них был страх… Я его понимаю. Он прибыл сюда, чтобы насладиться зрелищем того, как его первенец и наследник триумфально убивает своего обидчика. Но никак не наоборот.

Должен заметить, что на лицах многих я увидел похожие эмоции. Даже Бетти, которая с презрением отзывалась о способностях Макса как бойца, судя по ее физиономии, находилась сейчас в ступоре. А вот Вивьен, похоже, совсем не удивилась. Белая как мел она не сводила с меня напряженного взгляда. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто ты такой?!»

Со мною часто так бывало. Смазливая внешность. Худощавое телосложение. Спокойный не конфликтный характер. Вследствие чего некоторые представители мужского пола постоянно норовили самоутвердиться за мой счет. Особенно часто такое происходило в моем детстве и юношестве. Правда, в тот момент, когда конфликт достигал определенной стадии, на которой тихий и скромный юноша превращался в жестокого зверя с холодным взглядом, как правило, становилось уже поздно.

Думаю, только что виконт де Англанд оказался именно в таком положении. Выставив перед собой свой меч, который с каждой потерянной каплей крови становился все тяжелее и тяжелее, он наверняка уже чувствовал, как холод начинает сковывать его тело. Волна ярости и гнева, что породили в его сердце резкие слова обидчика, схлынула. Стоя напротив своего соперника, он постепенно начинал осознавать, что ситуация вышла из-под контроля. Он ведь уже представлял, как одним богатырским ударом разрубит тело врага от ключицы до пояса, но в реальности все происходило иначе.

Но просто так сдаваться виконт не собирался. Тяжело припадая на раненную ногу, он попытался снова сократить дистанцию. С каждым шагом оставляя темно-бурый след на песке, он приближался ко мне, готовясь повторить свой предыдущий выпад.

Наконец, он атаковал, но только уже одной рукой. Я же, продолжая улыбаться, подпустил его поближе, и когда был сделан выпад, легко отвел клинок противника в сторону. Затем, резким рывком сократив дистанцию, я подсек ногу виконта и сильным толчком в грудь опрокинул его на землю.

Стальной грохот разлетелся над ристалищем. На трибуны наползла зловещая тишина. Люди были поражены происходящим на арене.

Над лежащим на спине и неуклюже ворочающим руками и ногами виконтом, напоминавшим своим видом огромного жука, уже никто не потешался. Краем уха я услышал несколько жалобных девичьих вскриков.

Не уверен, что меня бы так же пожалели. Это виконт де Англанд у нас олицетворение красоты и благородства. Рыцарь в сияющих доспехах, не иначе.

Ну а я — всего лишь какой-то выскочка, бастард. Ублюдок изменника, облаченный в неопрятные кожаные доспехи. Не удивлюсь, если узнаю, что большинство из присутствующих наблюдают за происходящим на арене, как за неким недоразумением. Вот сейчас виконт встанет на ноги. Поднимет с земли свой меч и зарубит этого бастарда.

Но подняться виконту я не позволил, как и пырнуть меня своим кинжалом, который он выдернул из ножен на поясе. Быстро разоружив противника, я прижал ногой его руку к земле и острием своего клинка приподнял забрало его шлема.

Наши с виконтом взгляды встретились. Сколько же страха и отчаяния было в его глазах. И куда подевался тот яростный воин? Сейчас передо мной лежал двадцатипятилетний парень, который отчаянно хотел жить. Падая на землю, он умудрился каким-то образом разбить свой длинный нос и сейчас кровь заливала его щеки и подбородок.

— Виконт! — улыбнулся я и направил острие моего клинка в его правый глаз. — Надеюсь, вы понимаете, что вам не следует сейчас дёргать головой?

Покосившись на стальное жало в нескольких сантиметрах от его глаза, виконт коротко кивнул.

— Почему вы медлите? — дрожащим голосом спросил он.

— Потому что я не хочу вас убивать, — пожал плечами я. — Никогда не хотел. Это вы жаждали моей крови. Какая муха вас укусила?

— Вы несколько раз оскорбили меня при всех! — в серых глазах виконта мелькнула блеклая тень былого гнева. — Один раз даже в присутствии виконтессы де Брионн!

— М-да, — покачал я головой. Теперь понятно, отчего у парня так пригорело. Макс, придурок, умудрился унизить его при невесте. Плюс я подлил масла в огонь своими шуточками. — Признаю свою ошибку, виконт.

После моих слов глаза де Англанда удивленно расширились.

— Но и вы тоже хороши, — упрекнул я его. — Вы полагали, что я оставлю ваши реплики о моем происхождении без внимания. Если бы вы не были дворянином, я бы вырезал вам язык. Кстати, в следующий раз, когда вам вздумается повторить что-то подобное, я так и поступлю. Надеюсь, вы уже поняли, что вы мне не соперник?

— Да, — неожиданно согласился виконт. При чем он не лебезил и не пытался потянуть время. Он был искренен со мной. — Я недооценил вас, Ренар. Сейчас я понимаю, что вы могли убить меня еще раньше. Просто ваша дуэль с де Ламаром… Я видел тот поединок… Он сбил меня с толку. Сегодня со мной сражался совершенно другой человек. И да, от меня вы более не услышите ни слова о вашем происхождении. Даю вам слово, шевалье. Если, конечно, я переживу этот день.

— В свою очередь — даю вам слово, что оставлю в покое ваш нос, — без тени усмешки произнес я. — И как я вам уже говорил — мне не нужна ваша жизнь, виконт. Скажу больше, я не прощу себе, если лишу очаровательную виконтессу де Брионн счастья замужества. А что касается де Ламара… Меня ждет реванш. Винсент горит желанием закончить начатое.

— Тогда я знаю, на кого поставлю, — на бледном лице виконта появилась улыбка.

— Значит, между нами все решено? — уточнил я.

— Определенно, — кивнул он и добавил: — Победа за вами. Мой оруженосец доставит мой доспех и оружие туда, куда вы укажите…

— Хорошо, — сказал я. — А сейчас постарайтесь не шевелиться.

Когда я обернулся к трибунам, над которыми повисла гробовая тишина, то словил на себе испытующий взгляд графа де Англанда, отца виконта. Казалось, что за прошедшие несколько минут этот человек постарел лет на десять.

Я не стал разочаровывать его и громко выкрикнул:

— Лекаря сюда! Быстрее!

Когда под рев толпы покидал ристалище, я буквально кожей ощущал на себе обжигающий взгляд Вивьен Леруа.

* * *

На парковке в коляске меня уже ждал Жак. На лице ветерана играла довольная улыбка. О причине его радости было не сложно догадаться.

— Первый раз тебя вижу таким счастливым, — пробурчал я, снимая с себя безрукавку, наручи и поножи.

— А чего мне плакать-то, господин? — усмехнулся он. — Сегодня, благодаря вам, мои карманы полны серебра.

— И не побоялся на меня поставить? — фыркнул я. — А если бы виконт проткнул меня своим мечом?

— Не в этой жизни, — хохотнул Жак. — И этот меч на самом деле уже не принадлежит виконту. Теперь он ваш.

Зачерпнув из сугроба сухого чистого снега, я растер им разгоряченное лицо. Руки слегка подрагивали. Мышцы и суставы горели огнем. Бой с виконтом я провел на пределе своих сил. Как энергетических, так и физических. Если бы не зеленая энергия духов, быть беде. Просканировав энергосистему, я незаметно выдохнул. Не считая нескольких микрорастяжений, ни одного серьезного разрыва не обнаружил. По уму мне бы еще месяцок просидеть на энергетической диете, медитируя и приводя в порядок физическую оболочку, но, увы, события вокруг меня начинают закручиваться вне моего желания.

— Как думаешь, твой дружок Гай Арно сможет дать за экипировку виконта справедливую цену? — спросил я у Жака.

Но вместо него мне ответил другой человек.

— Шевалье Ренар! — услышал я спокойный баритон у себя за спиной. — Уверен, кроме меня справедливей цены вам никто не даст.

Жак, спрыгнув с коляски, склонил голову. Я обернулся. В нескольких шагах напротив меня стоял граф де Англанд собственной персоной, которого сопровождала пятерка хмурых воинов. Они чем-то напоминали мне Жака. Этим головорезам явно приходилось участвовать не в одной заварушке. Меня они рассматривали с неприкрытым интересом, будто не веря, что вот этот малец только что на глазах у всех победил сына их хозяина.

— Ваше сиятельство, — учтиво поклонился я.

— Шевалье, я бы хотел с вами поговорить наедине. Сможете уделить мне минуту вашего времени?

Вопрос графа мало походил на просьбу. Его сиятельство явно не привык к неповиновению.

На рожон я лезть не стал. Если сейчас начну грубить, меня никто не поймет. Да и враг в лице хозяина соседнего графства мне не нужен. Уже то, что он лично пришел ко мне с просьбой, о многом говорит. Спустился, так сказать, с небес на землю.

Жак мгновенно испарился, а бойцы графа отошли на несколько шагов, образовав при этом некий полукруг, чтобы нам никто не мешал спокойно поговорить.

— Я к вашим услугам, ваше сиятельство, — снова поклонился я.

— Что ж, перейду сразу к делу, — сухо произнес граф де Англанд. На удивление, виконт не был похож на своего отца. Разве что цветом и разрезом глаз. Длинный нос, тяжелый подбородок, широкие скулы — видимо, все это досталось виконту от его матери. Мне даже стало любопытно посмотреть на нее.

— Как вам будет угодно, — ответил я и сложил руки за спиной.

Одним движением граф снял со среднего пальца левой руки золотой перстень с большим темно-алым рубином и протянул его мне.

— Возьмите, шевалье, — бесцветным голосом произнес он. — За этот перстень вам дадут больше серебра, чем за доспех моего сына. Таким образом, мы оба получим желаемое. Вы — деньги, а я — спокойствие от осознания того факта, что доспех виконта де Англанда останется в нашей фамильной оружейной. Надеюсь, вас устроит этот обмен?

Украшение, оказавшееся у меня на ладони, приятно радовало своей тяжестью.

— Более чем, — ответил я.

— Что ж, дело сделано, — жестко произнес он. — Я рад, что мы с вами достигли взаимопонимания, шевалье.

Сказав это, граф быстро развернулся и сделал шаг в сторону богато украшенной кареты с гербом графства де Англанд, что стояла в нескольких метрах от того места, где мы вели беседу. На мгновение он замешкался. Обернулся и, задумчиво глядя на меня, произнес:

— Сегодня вы сохранили жизнь моему единственному наследнику. С этого дня я буду внимательно следить за вашей судьбой.

Глава 16

Я стоял, облокотившись на борт нашей коляски, и наблюдал, как удаляется карета графа. По местным меркам — шикарная вещь. И статусная.

Все это время я подбрасывал на ладони золотой перстень, ощущая его приятную тяжесть.

— Отличная инвестиция, — услышал я сбоку голос Жака.

— Тебе знакомо это слово? — не оборачиваясь, спросил я. Мне было интересно наблюдать за всадниками на здоровенных боевых конях, сопровождавших карету де Англанда. Красивое зрелище.

— Был у нас в полку один умник, — хмыкнул Жак. — Светлая голова. Вот кто знал много умных слов. Правда, это ему не помогло в Леонской битве. Сказать по правде, там много народу полегло.

— Но ты выжил.

— Я во многих битвах выжил.

— Не скучаешь по былым денькам?

— Не-е-ет, — усмехнулся Жак. — Меня сейчас все устраивает.

Я понимающе улыбнулся.

— Я заметил, мадам Ришар тебя ценит.

— Не без того, — вернул мне улыбку Жак. Он сейчас был похож на хитрого мартовского кота.

— И какой коэффициент сегодня на ставках? — быстро спросил я.

— Один к десяти, — слегка смутившись сменой темы, ответил Жак.

Я хмыкнул. Думал, будет больше. Этот Поль Лепети еще тот скряга. Но все равно мои двадцать пять крон превратились в двести пятьдесят. Осталось дождаться Бертрана с выигрышем и можно ехать домой. Хм… Но сперва надо отпраздновать.

— Как закончим с делами, отвезешь меня с Бертраном в какое-нибудь приличное место, где хорошо кормят, — сказал я, пряча перстень в карман. Жак прав: это колечко хорошая инвестиция. Плюс граф оказал мне услугу. Теперь не надо тратить время на продажу доспеха. А еще — это удобно. Всегда большая сумма при мне. Не придется таскать за собой мешок серебра.

— Сделаем, — кивнул Жак, пряча насмешливую улыбку.

Я тут же его предупредил:

— Но не как в прошлый раз с оружейным магазином. Приличное и недорогое.

Жак молча кивнул, но улыбаться не перестал. У него сегодня из-за выигрыша на редкость отличное настроение. Может, испортить? Ай, ладно. Пусть порадуется человек.

А вот отсутствие Бертрана меня начало напрягать.

— Знаешь, — сказал я, запрыгивая в коляску. — Вези-ка ты меня к букмекерской конторе. Чую, случилось что-то неладное. Зря он не дождался меня и пошел один.

* * *

Контора Поля Лепети находилась в соседнем квартале в самом конце улицы. Это был двухэтажный каменный дом с красной черепицей, толстыми обитыми железом дверями и узкими окошками со стальными решетками.

Когда мы остановились под деревянной вывеской, на которой были изображены монеты и две лошадиные головы, я даже присвистнул.

— Так это прямо настоящая крепость! Этот домик так сразу штурмом и не возьмешь.

Жак пожал плечами.

— На то и расчет. Чуть что, какие беспорядки в городе, так горячие головы сразу в такие места бегут, чтобы пограбить. Знают, что здесь всегда есть денежки.

Спрыгнув с коляски, я быстро подошел к массивной двери и громко в нее постучал.

— Я сейчас кому-то постучу! — послышался раздраженный рык из-за створки.

Лязгнул засов и в проеме показался человек-гора со здоровенными кулачищами и отсутствием интеллекта во взгляде.

— Чего надо? — снова рыкнул он.

Сдерживая раздражение из-за откровенно хамского отношения, я спросил:

— Любезный, я ищу своего слугу, который отправился сюда за своим выигрышем.

Я хотел было начать описывать Бертрана, но меня никто не собирался слушать.

— Не было здесь никого, — резко ответил гигант и добавил: — Следовало бы получше следить за своим слугой. Наверное, прямо сейчас он хлещет эль во все горло в какой-нибудь забегаловке.

После этой тирады железная дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Я нахмурился и посмотрел на Жака. Тот лишь пожал плечами, мол, ничего не знаю.

Я огляделся. Вокруг ни души. Даже спросить не у кого. Я было снова замахнулся, чтобы постучать в дверь, но меня остановил Жак.

— Господин, — негромко сказал он. — Взгляните.

Я посмотрел в указанную сторону. Из-за угла соседнего дома выглядывала детская чумазая физиономия.

— Похоже, просит, чтобы мы подошли, — прокомментировал Жак характерные сигналы детской руки.

Перейдя через дорогу, я приблизился к подзывавшему меня мальчишке. Грязные русые волосы, старая одежда и обувь — парень был ярким представителем местных бездомных.

— Господин, — обратился он ко мне слегка охрипшим голосом. — Вы случайно не ищите своего старого слугу?

— С чего ты взял? — напрягся я.

— Я слышал ваш разговор с Быком, — уклончиво ответил беспризорник, кивая в сторону стальных дверей конторы. — Кроме того, старик, когда его вышвырнули из конторы, грозился, что за ним скоро обязательно придет хозяин, и что всем им там не поздоровится. Правда, не в обиду будет сказано, господин, если это вы — тогда старик здорово преувеличил. У Поля Лепети полтора десятка головорезов. Это, конечно, если вам удастся каким-то образом пройти через Быка.

— Ты знаешь, где он? — сделал я шаг вперед.

— Не так быстро, — отшатнулся паренек, приготовившись дать деру. — Да, я знаю, где он, и за небольшое вознаграждение могу отвести вас туда.

— Этого хватит? — на моей ладони появилось несколько медяков.

Глаза паренька загорелись алчным огнем. Он даже громко сглотнул.

— Если покажешь, где старик, получишь столько же, — сказал я. — Обманешь — лучше сразу беги из Абвиля.

Наши взгляды встретились. Не врет. Он знает, где Бертран. А вот мой взгляд, похоже, его напугал.

— Следуйте за мной, господин, — дрогнувшим голосом произнес он и быстро зашагал в конец соседней улицы.

Я же, дав сигнал Жаку оставаться на месте, двинулся следом за пацаненком.

Далеко идти не пришлось. В одном из темных тупичков между домов, на куче какого-то мусора в одном исподнем лежал мой Бертран. Увидев старика, я рванул вперед.

Затаив дыхание и дрожа от перенапряжения, я наклонился над его телом. Бледное лицо, разбитый до крови нос, под правым глазом наливался синяк — бедняге серьезно досталось. Судя по слабому дыханию и отсутствию реакции на мое присутствие, Бертран был без сознания. Плюс очень замерз.

Быстро просканировав его энергоструктуру, я облегченно выдохнул. Отмоем, отогреем, вылечим — жить будет.

Сорвав с себя тулуп и шапку, я быстро закутал во все это старика, тело которого оказалось неожиданно легким.

— Господин, э… — услышал я за спиной требовательный голос паренька.

— Твое имя? — резко оборвал его я, беря на руки Бертрана.

— Все Чижом кличут, — буркнул пацан.

— Приведешь сюда моего спутника с коляской — получишь двойную плату помимо оговоренного.

Чижа как ветром сдуло.

Когда я шагал по улице, Бертран очнулся и взглянул на меня помутневшим взором. Произошло узнавание. Он было слабо дернулся, но я его успокоил:

— Все, старина. Все уже позади. Я здесь. Я с тобой.

— Господин, — прошептал он дрожащим голосом. — Я подвел вас… Они узнали меня… Забрали весь ваш выигрыш… Сказали, что эти деньги пойдут в оплату вашего долга какому-то Треболю… Я пытался протестовать, но силы были неравны…

— Все будет хорошо, друг мой, — успокаивал я его. — Это моя вина. Я вообще не должен был вмешивать тебя во все это. И отпускать тебя одного. Видимо, после поединка башка плохо соображала. Больше такого не повторится. А вот и Жак…

Из-за угла действительно вылетела коляска. Жак явно выглядел обеспокоенным.

— Что с ним? — первым делом спросил он, когда остановился.

— Слегка помяли и замерз, но жить будет, — ответил я. — Отвези его домой.

— А вы? — удивился Жак.

— А у меня еще дела с одним самоуверенным господином.

Не дожидаясь ответа Жака, я бросил горсть медяков Чижу и двинулся в сторону конторы Поля Лепети.

На ходу закрепив ножны с мечом за спиной, я зачерпнул немного энергии из полного источника и направил ее в кончики пальцев. Сейчас мне уже не надо думать, как бы случайно не убить противника.

На мой настойчивый стук железная дверь открылась немного с опозданием и на пороге снова появился тот же верзила.

— Ну чего надо, гаденыш? — рыкнул он. — Я, кажется, тебе уже все объяснил. По-хорошему, смотрю, не понимаешь?

— Поль у себя? — спросил я, игнорируя оскорбления, чем поставил здоровяка в тупик. Он машинально кивнул.

— Ты, я смотрю!.. — опомнившись взревел он, но договорить не успел.

Мой короткий удар в солнечное сплетение, усиленный энергетическим импульсом, заставил его сложиться пополам и, хрипя, опуститься на колени. Вены на его бычьей шее вздулись от перенапряжения. Рожа налилась кровью. Вторым коротким тычком в висок я прервал его мучения.

Перешагнув через бьющуюся в конвульсиях тушу, я двинулся вглубь дома.

Довольно просторная прихожая продолжилась длинным коридором, в конце которого маячила дверь. Когда я был уже на середине коридора, она открылась, из проема вышел еще один лысый амбал, но уступающий габаритами привратнику.

Он замер на пороге и удивленно уставился на меня своими маленькими близко посаженными глазами.

— Привет! — беззаботно улыбнулся я, при этом ускоряясь. — Бык сказал, чтобы я шел сюда. Мне надо поговорить с Полем. Он сейчас где?

— На втором этаже, у себя в кабинете, — продолжая хмуриться, ответил амбал. — А ты вообще кто такой? И почему Бык не забрал у тебя оружие?

Поздно. Сканируя энергосистему верзилы, я уже пересек коридор и нанес удар правой рукой прямо в темное пятно на его груди. Так в истинном зрении выглядели застарелые травмы и ранения.

Этому хватило всего лишь одного импульса — он потерял сознание еще до того, как рухнуть на пол.

За дверью, из которой вышел лысый, обнаружилась прихожая и широкая мраморная лестница, на которой стояли двое охранников. Этот Поль, он их что, из одной пробирки вырастил? А ведь этих бройлеров еще надо прокормить.

Бойцы, привлеченные шумом у двери, уже спускались вниз. Первым шел широкоплечий детина с густой шевелюрой и жесткой, как щетка, бородой. Второй, чуть поменьше, огненно-рыжий удивленно таращился на меня, широко раскрыв свои голубые глаза. Похоже, он меня узнал. Моя догадка тут же подтвердилась.

— Макс? — спросил он. — Ты как тут оказался? Как ты вошел?

Я лишь пожал плечами и молниеносным рывком перепрыгнул сразу через несколько ступенек, оказавшись в шаге от бородатого. Не успев ничего сказать, тот, после моего тычка в пах, скорчился и, закатив глаза, покатился по ступенькам вниз, где и затих.

Рыжий возмущенно выкрикнул какое-то ругательство и попытался схватить меня за плечо. Я же, поднырнув под его руку, переместился на ступень выше и, направив немного энергии в ладонь, рубанул ею в основание шеи урода. Спустя мгновение голубоглазый, не подавая признаков жизни, лежал рядом со своим товарищем.

В коридорах и переходах второго этажа я уложил еще семерых громил и, спустя несколько минут, замер напротив двустворчатой резной двери из красного дерева, которую охраняли мои старые знакомые.

— Ба! — развел я руки в стороны и улыбнулся. — Какие люди. Краб и Колода. Давно не виделись, ребята!

Если лицо краба при моем появлении начало наливаться кровью, то Колода вздрогнул и машинально прикрыл своей широкой лапищей промежность.

— Вижу, нашу встречу вы не забыли! — продолжал я улыбаться.

Краб, плюясь и изрыгая проклятия, ринулся в мою сторону словно взбесившийся носорог. В его руке блеснуло лезвие ножа.

Церемониться с этим уродом я не стал. Выхватив из-за спины меч, я наотмашь рубанул им по запястью нападающего. Кисть Краба, все еще сжимавшая рукоять ножа, упала на пол, а из обрубка толчками начала выливаться бурая кровь. Это тебе за то, что ударил Трикси.

Краб по инерции еще сделал несколько шагов и, схватившись левой рукой за правую культю, громко завизжал. Его истерика продлилась всего несколько мгновений. Тяжелое оголовье рукояти моего меча с хрустом проломило его лысый затылок. Оставлять в живых этого подонка я не собирался.

Колода, все это время молча наблюдавший за расправой над своим дружком, так и не сдвинулся с места. Он продолжал закрывать пах своими ручищами.

— Поль Лепети там, за дверью? — смахивая кровь с клинка, спокойно спросил я у него.

Колода быстро закивал. Как-то даже по-детски.

— Очень хорошо, — похвалил его я. — Ты ведь не хочешь умирать сегодня, правда?

Тот активно замотал головой и даже громко замычал. Он еще и немой.

— Ну, тогда бегом домой, — махнул я мечом. — И чтобы больше не попадался мне на глаза. Понял?

Колода, бочком пятясь к двери, ведущей на лестницу, часто закивал и еще что-то промычал.

— Беги уже, — покачал головой я и тяжело вздохнул.

Дождавшись, пока Колода скроется в дверном проеме, я двинулся к резной двери, за которой, видимо, и находился кабинет Поля Лепети.

Я хотел было толкнуть створку, но не успел — ее для меня уже кто-то открывал. В образовавшийся проем выглянула голова с шикарной курчавой шевелюрой и грозно произнесла голосом Жука:

— Что тут у вас происходит, бездельники?!

Больше голова ничего сказать не успела, потому что острие моего клинка прижалось к ее шее.

— А я все гадал, кто смог опознать моего Бертрана? — усмехнулся я и легонько толкнул дверь, продолжая держать острие меча у шеи Жука. — Ты, ведь, понимаешь, что, избив старика, вы перешли границу? Если бы я задержался, он бы умер от холода.

— Макс, — жалобно произнес подручный Треболя и громко сглотнул. Он, широко раскрыв глаза, таращился на труп Краба и растекающуюся вокруг отрубленной культи бурую кровь. — Прошу тебя… Не убивай… Я их предупреждал, но они меня не послушались…

— Жук! — из глубины кабинета послышался властный баритон. — Что происходит? Чего ты там застыл?

— В сторону, — резко приказал я Жуку.

И когда тот испуганно забился в дальнем углу, я вошел внутрь кабинета, забросил меч в ножны и огляделся. Большой камин. Толстый ковер. Широкий письменный стол. Мягкие диваны. Я словно снова к хозяину Ямы попал. Только вот местный хозяин внешне здорово отличался от жабоподобного полковника.

Поль Лепети, а это был именно он, выглядел, скорее, как аристократ, чем как босс букмекерской конторы. Правильные черты лица. Зализанная шевелюра. Аккуратные бакенбарды. Волевой подбородок. Модный покрой одежды.

— А ничего у вас тут, — произнес я, оглядываясь. — Уютно.

— Макс Ренар? — Поль Лепети ошарашенно уставился на меня. — Как ты сюда попал? Кто посмел пропустить тебя?

Похоже, мой предшественник был хорошо знаком с этим Полем.

— Мой слуга, которого ты ограбил, избил и вышвырнул раздетым на помойку, передал мне, что ты потребовал моего личного присутствия. Это вы так сейчас ведете дела?

Пока говорил, я медленно приближался к его столу, на котором лежали свитки и бумаги, какие-то пухлые кожаные мешочки, чернильница, ворох перьев, небольшой кинжал и узкий нож для писем.

Хозяин букмекерской конторы довольно быстро взял себя в руки. Положив свои холеные ладони на столешницу, он нахмурился и попытался приподняться с кресла.

— Да как ты смеешь, мелкий ублюдок! — грозно выкрикнул он. — Ты, смотрю, совсем уже страх потерял! Ты…

Договорить он не успел. По моему телу пробежала энергетическая волна и в следующую секунду, я схватил правой рукой кинжал, лежавший на краю стола, а левой — узкий нож для писем и всадил их оба в ладони Поля Лепети, пришпилив его руки к столешнице.

Похоже, хозяин букмекерской конторы был человеком с довольно низким болевым порогом. Плюс я прекрасно знал, в какие точки надо бить, чтобы сделать очень больно. В общем, мозг Поля Лепети не выдержал и отключился.

Главный по ставкам, закатив глаза, осел на кресло, а его аристократическая физиономия приземлилась на столешницу. При этом, кажется, разбив нос и губы. Из дальнего угла приглушенно икнул Жук.

— Это он еще легко отделался, — буркнул я, с интересом рассматривая пухлые мешочки на столе. — Эй, Жук, плесни на него воды! Иначе мы тут до ночи провозимся.

Жук довольно быстро выполнил мой приказ. На голову Поля Лепети было выплеснуто содержимое серебряного графина, стоявшего на столе. Судя по запаху — это было вино.

Хозяин кабинета закашлялся и громко застонал. Он поднял голову — и наши взгляды встретились. Теперь в его глазах не осталось ни капли гнева или ярости, только всепоглощающий страх и ужас.

— Вот такой настрой мне больше по душе, — оскалился я и присел на краешек стола.

Интерлюдия 2

Эрувиль, столица Вестонии. Особняк Томаса Гилберта, главы торгового дома «Гилберт».

— Ну, старый змей, — насмешливо произнес Паскаль Легран. — Говори, зачем позвал. Только не надо мне сейчас рассказывать, что твое сердце вдруг сжалось от тоски по старому другу.

Несмотря на свои шесть с лишним десятков, глава торгового дома «Легран и сыновья» выглядел бодро и живо. Его жесткий испытующий взгляд, резкие движения, стремительная реакция на любые, даже самые незначительные события в мире финансов, говорили о том, что в торговом доме «Легран и сыновья» еще не скоро сменится власть.

Если Паскаля Леграна в мире торговли и барышей за его стремительность называли ястребом, то Томас Гилберт своей манерой вести дела действительно напоминал змея, готового долго и терпеливо ждать в засаде, чтобы в конечном итоге проглотить свою добычу полностью и без остатка.

И первый и второй являлись яркими представителями того типа людей, о которых говорят, что они добились всего сами. Пожалуй, это единственное, что было общего между ними. Ну, разве что еще возраст. Гилберт был старше Леграна всего на год. В остальном эти двое были абсолютно разными. Но это не было препятствием для их давней дружбы. Хотя и тот и другой понимали, что их отношения оставались дружескими лишь потому, что их деловые интересы никогда не пересекались.

— Вина? — предложил Томас Гилберт.

— Пожалуй, — вздохнул Паскаль Легран, настраиваясь на долгий разговор. С этим змеем Гилбертом всегда так. Сейчас будет ходить вокруг да около. После совместного обеда даже в свой кабинет притащил.

Томас, разлив по бокалам светло-розовую жидкость с легким вишневым ароматом, произнес короткий тост:

— За удачу!

— За удачу! — повторил за ним Паскаль девиз всех купцов и сделал маленький глоток.

Спустя мгновение по его телу пробежала теплая волна, а глаза расширились от удивления.

— Да-да, — довольно улыбаясь, произнес Гилберт. — Ты все правильно понял. Это тот самый «Рубин Востока». Оно старше нас с тобой лет на пятьдесят.

— Великолепно! — Легран сделал еще один маленький глоток и даже зажмурился от удовольствия. — Настоящее сокровище!

— Специально хранил эту бутылочку для особого случая, — усмехнулся Гилберт и тоже сделал маленький глоток.

— Приятно осознавать, что обычный обед со старым другом расценивается тобой, как что-то особенное, достойное закрепить его распитием такого великолепного напитка.

В серых слегка прищуренных глазах Паскаля Леграна загорелся огонек любопытства. Что же в действительности могло понадобиться этому старому змею?

— Ты знаешь историю «Рубина Востока»? — спросил Томас Гилберт, ставя свой бокал на столик и садясь в кресло у гигантского камина, что напоминал своими габаритами пасть огнедышащего дракона.

— Кроме того, что виноделы Астландии являются одаренными, и за свои секреты готовы уничтожить любого, более ничего, — пожал плечами Паскаль и тоже развалился в удобном кожаном кресле. Вина — это как раз одно из тех направлений, в котором вел свои дела торговый дом «Гилберт», и которое ни коим боком не пересекалось с делами торговой империи Легранов.

— Ну, об этом все знают, — небрежно взмахнул широкой ладонью Томас Гилберт. — Вот только не всем известно, что принципиальность астландских виноделов, а также их верность древним законам своей гильдии — это всего лишь миф, придуманный для того, чтобы набить себе цену.

— Золото открывает любые двери, — соглашаясь с другом, кивнул Паскаль.

— Не все, — со вздохом сожаления возразил Гилберт. — Увы, не все… Но сейчас не об этом… Оказывается, этот сорт, а также несколько других создают на основе цельных крудов.

Легран хмыкнул и по-новому взглянул на содержимое своего бокала. Значит, не из пыли, не из пустыша, а именно из цельного алого круда?

Он перевёл заинтересованный взгляд на своего собеседника.

— Этот напиток достоин стола короля или императора.

— Согласен, — улыбаясь своей змеиной улыбкой, произнес Гилберт. — Поэтому мы его и пьем сейчас. Потому что мы с тобой, пусть и не по происхождению, но тоже являемся королями и императорами. И в отличие от аристократов, которым все было с рождения преподнесено на золотом блюде, мы с тобой сами создали наши империи! Скажу больше, без нас и без наших с тобой денег большинство дворян Вестонии, да и всего Мэйнленда — пустое место. Их армии, дорогие наряды, породистые лошади и великолепные вина, а также любовницы и дома — все это оплачивается из наших с тобой кошельков. Запроси мы сейчас возврат всех денег, что мы им ссудили, они останутся без штанов. Так что, если кто и должен наслаждаться таким вином, как «Рубин Востока», так это мы.

Паскаль Легран хмыкнул. Все, о чем сейчас говорил старый змей, он и сам понимал. Собственно, как и каждый купец из золотой сотни. Кроме того, это уже не первый такой разговор, который состоялся между ними. Просто в этот раз Томас Гилберт был особенно эмоционален. Что не очень похоже на него. Такое с ним случалось лишь в редкие минуты перед тем самым броском змея, готового поглотить свою жертву.

Паскаль жертвой себя не ощущал. Во-первых, Гилберт просто подавится, а во-вторых — им нечего было делить. Значит, дело в чем-то другом.

— Говорят, что вина, подобные «Рубину Востока», должны созревать под присмотром одаренного. Он контролирует, чтобы мана, содержащаяся в жидкости, подольше сохранялась и постепенно передавала свою силу вину. Поэтому помимо крудов, ягоды, из которых давят сок, должны расти в Тени. И даже в этих условиях из тысячи бутылок, в лучшем случае, вызревают лишь около сотни. Остальные превращаются в отвратительную жижу.

Гилберт замолчал и задумчиво уставился на огонь в камине. Паскаль, зная своего друга уже много лет и привыкший к таким паузам, молча ждал продолжения. И оно последовало.

— Для успешного создания королевского напитка, — Томас говорил, не отрывая задумчивого взгляда от огня. — Должны совпасть несколько условий. Одно из них — возраст виноградной лозы. Чем дольше она растет в Тени, тем больше шансов на то, что родится истинный «Рубин Востока». Затем правильный уход и культивация опытного одаренного, и еще множество мелочей.

— К чему ты мне все это говоришь? — не выдержал Паскаль Легран.

Оторвав взгляд от камина и посмотрев на старого друга, Томас Гилберт произнес:

— Ты сказал, что золото открывает все двери. Не все, друг мой… Не все… Некоторые из них навсегда для нас с тобой останутся закрытыми. И ты это прекрасно понимаешь. Все эти графы, герцоги, короли, даже с голыми задами и погрязшие в долгах, навсегда останутся частью закрытого круга, внутрь которого нам не попасть даже за все золото мира. Они же ключ от этой двери получили по праву рождения. Только их фамильное древо, подобно старой виноградной лозе, способно принести настоящие плоды, из сока которых потом созреет древняя кровь. Именно этой крови подчиняются армии и перед ней преклоняются народы. Именно она дает власть в этом мире.

— Ты сейчас говоришь так, как те безумцы, которые сидят под храмами. Или это вино ударило тебе в голову?

Томас Гилберт хохотнул и сделал глоток из бокала.

— Ты помнишь нашу первую встречу, друг мой? — спросил он.

— Так, как если бы это было вчера, — кивнул Паскаль. — Правда, в тот день ты поглощал пойло совершенно другого качества.

— А еще на мне не было обуви и у меня было сломано ребро, — подтвердил Томас. — Посудина, на которой я плыл в Мэйнленд, разбилась о рифы. Весь мой скарб пошел ко дну. Но я выжил, как и еще несколько бедолаг. Мне пришлось начинать все сначала.

— И я восхищаюсь тобой! И уважаю! Мне, в отличие от тебя, на начальном этапе помог отец. Ты же всего добился сам.

— Не скромничай, — отмахнулся Томас Гилберт. — Империю Легранов построил ты. А твой отец в сравнении с тобой был обычным лавочником, как, собственно, и мой. Правда, он так и не простил меня за то, что я не вернулся на Туманные острова и не продолжил его дело.

— Ты сделал правильный выбор, — пожал плечами Паскаль. — Ваши графы и бароны постоянно воюют. И ладно бы они давали заработать купцам, так нет же — они постоянно требуют золото у честных торговцев.

— Именно поэтому Вестония стала для меня новой родиной, — сказал Томас. — Именно здесь я заработал свои капиталы.

— Чему я безмерно рад, — отсалютовал ему бокалом Паскаль.

— Но пришло время идти дальше, — неожиданно произнес Томас Гилберт и загадочно улыбнулся.

— Дальше? — нахмурился Паскаль. — В Астландию? Поближе к твоему любимому вину?

— О нет! — хохотнул Томас. — Ты, верно, шутишь? Я и недели не протяну среди этих твердолобых снобов. Вестония — мой дом навеки! Здесь вершатся судьбы и крутятся самые крупные капиталы. Как я буду жить без Эрувильской биржи? Ха-ха! Сердце Мэйнленда находится именно здесь. Я говорил о другом…

— Тогда просвети меня, — развел в сторону руки Паскаль. — Только прошу — избавь меня от длинных предисловий. Мое терпение и время не безграничны.

— Да, прости меня, старый друг, — покачал головой Томас Гилберт. — Мое вступление вышло слишком затянутым. В свое оправдание скажу, что мне необходимо было выговориться. Так, надеюсь, ты меня лучше поймешь.

Паскаль, молча, сделал жест рукой, мол, продолжай.

— Как ты знаешь, — похоже, Томас Гилберт, наконец, перешел к делу. — Мои дела идут в гору. С каждым годом прибыль растет. Собственно, как и у тебя. Однако есть одно «но». Я чувствую, что уже перерос золотую сотню. Мне этого уже мало. Пора переходить на другой уровень. Вернее, не так. Пора позаботиться о том, чтобы мои будущие наследники имели возможность перейти на новый уровень.

Паскаль нахмурил брови. Сейчас он решительно ничего не понимал.

— Я долго думал о своей жизни, друг мой, — продолжал Гилберт. — И пришел к выводу, что моя деятельность была неким фундаментом для чего-то большего.

— Это говорит мне человек контролирующий поставки всего вина Мэйнленда и Туманных островов? — хмыкнул Паскаль. — И это я молчу о других твоих не менее успешных предприятиях.

— Все так, друг мой, — кивнул Томас. — Именно этот человек, сидящий перед тобой, наконец, осознал простую истину — я должен оставить своим внукам крепкий нерушимый фундамент.

— Ты неизлечимо болен? — удивился Паскаль. — И собрался умирать?

— Несмотря на мой возраст, моему здоровью можно только позавидовать. Но как ты правильно заметил — смерть может прийти ко мне в любой момент. Равно как и к любому из нас. Вот только я должен быть уверен, что к тому моменту у меня будет все готово.

— Ты о завещании? Я уже давно дал распоряжения своим стряпчим.

— Не совсем, — покачал головой Томас. — Я говорю сейчас о тех самых дверях, которые мы не можем с тобой открыть. Но я хочу, чтобы такая возможность была у моих потомков. У моих внуков и правнуков.

— Погоди, — потер глаза Паскаль. — Все это время ты толкуешь мне о том, что хочешь породниться с кем-то из дворянского рода? Так в чем же дело? Выдай свою Бетти за какого-нибудь барона, благо их сейчас развелось как собак нерезанных. Единственная дочь и наследница главы торгового дома Гилберта! Да как только они узнают о твоих намерениях, к тебе очередь из благородных выстроится. Не мне тебе объяснять такие очевидные вещи…

— Знаю, — спокойно ответил Томас. — Но у меня есть несколько условий. Одно из них — меня не устроит обычный барон. Мне нужен представитель по-настоящему древнего рода. И желательно такой, которого я смогу полностью контролировать, перед которым будут открыты все двери. А с моими деньгами так и вовсе… В общем, ты меня понимаешь.

Паскаль еще больше нахмурился.

— Даже если эти твои двери откроются, сам ты не сможешь в них войти. Ты для них навсегда останешься сыном лавочника. Пусть и неприлично богатым…

— А мне лично туда и не надо, — хмыкнул Томас. — А вот мои внуки и правнуки уже станут частью того мира. Они станут неприкасаемыми. Понимаешь? Они станут им ровней. Именно для этого мне нужен тот, в жилах которого течет кровь одного из самых древних родов Мэйнленда!

— М-да, — покачал головой Паскаль. — Нелегко тебе придется. Кто из высших аристократов захочет отдать своего отпрыска за дочь такого, как ты? Тем более, насколько мне известно, там у них уже все договорено между собой чуть ли еще не до рождения детей.

— А кто тебе сказал, что я буду договариваться с ними? — хитро прищурился Томас Гилберт.

— А с кем ты собрался договариваться? — удивился Паскаль Легран. При этом у него неожиданно засосало под ложечкой. Верный знак, что его пытаются втянуть в какую-то авантюру.

— С тобой, друг мой, — широко по-змеиному улыбнулся Гилберт. — Я хочу породниться именно с тобой.

— Ты с ума сошел?! — озадаченно воскликнул Паскаль. — Причем здесь мои дети…

Он хотел было продолжать возражать, но моментально осекся… И на его скулах вмиг заиграли желваки…

— О, друг мой! — вздохнул Гилберт. — Похоже, я разбередил твою старую рану… Прости меня… Но я сперва должен был поговорить именно с тобой. Понимаешь? Твой внук…

— Он не мой внук! — сквозь зубы прошипел Легран. — Этот выродок де Грамонов убил мою милую Анну…

— Паскаль, но ведь он был всего лишь новорожденным ребенком… — попытался урезонить друга Томас Гилберт. — Такое иногда случается. Женщины отдают свои жизни ради того, чтобы их дети продолжали дышать…

Паскаль вскочил с кресла. Сжав кулаки до белых костяшек, он навис над главой дома Гилбертов и прорычал:

— Он уже давно не дитя! Этот заговорщик Фердинанд де Грамон успел воспитать из своего ублюдка настоящего распущенного урода. Об одном жалею… Что его не обезглавили вместе с его папашей предателем и его братцами.

— Я тебя понимаю, — спокойно произнес Гилберт. — И разделяю твое горе. Я помню Анну. И скорблю вместе с тобой. Мы ведь когда-то даже хотели породниться. Мой Томас-младший был влюблен в Анну… Но, увы, Тень не щадит никого…

Паскаль вздрогнул. Пелена ярости постепенно схлынула. Он громко выдохнул, успокаиваясь, и сделал шаг назад. Конечно, он помнил сына и наследника Гилберта. Анна тоже любила его. Но парень решил сам отправиться в теневой патруль, где и сгинул… Если бы не эта нелепая смерть, Анна была бы жива, и сейчас они с Томасом нянчили бы общих внуков. Вспомнив о выродке, убившем своим рождением его любимую дочь, Паскаль закрыл глаза.

— Ты не обязан был говорить со мной об этом человеке, — произнес он холодным тоном, чеканя каждое слово. — Бастард де Грамона не имеет и никогда не имел никакого отношения к семье Легранов. Для меня он навсегда останется убийцей моей Анны. И пусть в его жилах течет и ее кровь — он не имеет права называться Леграном. И если тебя интересует мой совет… Женив его на Бетти, ты испортишь жизнь своей девочке. Ничего путного из этого ублюдка не получится.

— Я знаю, — кивнул Томас Гилберт. — Меня интересует только его родословная. Пусть подарят мне с Бетти несколько внуков, из которых я воспитаю настоящих аристократов. И тогда я избавлюсь от этого Макса Ренара.

После этих слов на лице Паскаля Леграна не дрогнул ни один мускул.

— Кстати, Бетти по моему повелению уже отбыла в Абвиль, чтобы присмотреться к потенциальному жениху, — сообщил Гилберт. — Она там успела подружиться с одной занимательной особой, ухажер которой чуть было не убил Макса на дуэли.

Паскаль нахмурился и удивленно взглянул на Томаса. Тот в свою очередь, все это время следивший за мимикой друга, озадаченно хмыкнул. Леграну показалось, что его собеседник выглядел обескураженным его реакцией.

— Значит, ты не знал, что твой вну… кхм, что парень чуть было не погиб? — переспросил Гилберт.

— Откуда? — фыркнул Паскаль. — Мне до него нет вообще никакого дела. Пусть хоть в канаве издохнет.

— Но Бертрана ты все-таки с ним отпустил, — хмыкнул Томас.

— Это была последняя воля Анны, не моя… — скривился Легран. Бедняга Бертран, с которым он, считай, вырос, и который был для него, скорее, другом, чем слугой, терпел невероятные унижения от этого выродка. Он знал об этом наверняка. Ему об этом не единожды докладывали, когда этот Макс еще жил в старой столице. За что Паскаль еще больше ненавидел этого ублюдка. Увы, как бы Паскалю ни было жаль старого друга, но воля умирающей дочери — закон.

— Значит, решено? — переспросил Томас Гилберт, вставая с кресла. — Ты не возражаешь?

— Повторюсь, — приподняв голову, ответил Паскаль Легран. — Максимилиан Ренар — чужой для меня и для моей семьи человек.

Глава 17

Тело Поля Лепети била крупная дрожь. На его мертвенно-бледном лице застыла маска смятения и паники. Весь этот аристократический лоск и уверенность слетели с него в одно мгновение. Мокрые волосы, облепившие его лоб, дрожащая челюсть и клацающие зубы, разбитый нос и опухшие губы — хозяин букмекерской конторы сломался довольно быстро. А ведь я еще даже толком и не начал.

— Итак, я весь внимание, — разведя руки в стороны, произнес я и сделал вид, что приготовился внимательно слушать.

Поль от звука моего голоса вздрогнул еще сильнее и непонимающе, с мольбой во взгляде уставился на меня.

Я перевел озадаченный взгляд на Жука, который снова вжался в свой угол.

— Господин Лепети, — обратился я к Полю. — Почему вы молчите? Вот же он я. Перед вами. Насколько я понимаю, вы ведь именно этого добивались, когда приказали ограбить и избить моего верного слугу? Вы хотели таким странным способом передать мне какое-то сообщение? Что ж, послание достигло адресата — и вот я здесь. Внимательно вас слушаю.

Лицо Поля побледнело еще больше. Кажется, он собрался снова отключиться. Перегнувшись через стол, я похлопал его по щекам и произнес:

— Господин Лепети, у меня очень мало времени. Возьмите себя…к-хм… в руки.

При этом ножи из его ладоней выдергивать я пока не собирался.

— Вы должны крупную сумму моему хозяину, — стуча зубами, решился выдавить из себя Поль.

— Ну и что? — удивился я. — Это ведь мои с ним дела. Вы-то тут причем? Кроме того, формально деньги на мою победу поставил Бертран. Он человек свободный и имеет на это полное право. А вы взяли и ограбили его посреди бела дня. Или вам плевать на вашу репутацию? Вы же не слугу простого лавочника ограбили, а камердинера дворянина. Очень скоро об этой истории узнает весь Абвиль. Любопытно будет посмотреть на лицо вашего хозяина, когда он поймет, что репутации его бизнеса пришел конец. Вы ведь не думали, что после вашей выходки я буду молчать? Кто теперь захочет иметь с вами дело?

Мои слова, как и ожидалось, на Поля особого впечатления не произвели. Это свидетельствовало только об одном — Треболь полностью одобрил бы действия своих подчиненных. А это, в свою очередь, говорило о том, что кредитор Макса, а теперь уже и мой привык вести дела именно таким способом. И на какую-то там репутацию ему, по сути, плевать.

Что ж, как по мне, то так даже проще.

— Я совершил ошибку, — с мольбой в голосе залепетал Лепети. — И приношу искренние извинения вам и вашему камердинеру. Такого больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — хмыкнул я.

Не знаю, что там себе надумал Поль, но после моих слов он вздрогнул и попытался отшатнуться, чем сделал себе только хуже. Потревожив прибитые к столу ладони, он громко вскрикнул и снова потерял сознание. Мне пришлось придержать его голову, чтобы он окончательно не расшибся.

— Слушай, Жук, — обратился я к коротышке, который за все это время даже боялся вздохнуть лишний раз. — Придется тебе еще разок поработать реаниматологом.

— Чего? — недоуменно уставившись на меня, спросил он.

— Говорю, в чувство приведи его. Какой-то он совсем нежный у вас.

Жук метнулся к дальнему столику и притащил еще один кувшин. Последний. Опрокинув его содержимое на хозяина кабинета, он начал хлопать того по щекам. Судя по новому запаху — в этот раз на голову Поля вылили вино подороже.

Главный букмекер Абвиля, наконец, пришел в себя. Когда взгляд его мутных глаз остановился на мне, я произнес, кивая на Жука с кувшином в руке:

— Господин Лепети, такими темпами ваши частые обмороки очень быстро опустошат ваш винный погреб. Предлагаю вам быстренько отсчитать положенную сумму выигрыша моему слуге, и я более не буду докучать вам своим присутствием. Кроме того, не забудьте выделить бедняге компенсацию за нанесенный ему физический и моральный ущерб. Уверен, сотни крон будет более чем достаточно.

Поль часто закивал и залепетал. В его глазах появилась надежда.

— Конечно, шевалье Ренар! Конечно!

— Далее, — продолжил я. — Так как наше с вами короткое кхм… противостояние закончилось моей победой, то согласно древнему обычаю — мне положены трофеи.

Поль продолжал кивать как заведенный. Кажется, он сейчас был готов мать родную продать, лишь бы остаться в живых.

Я фыркнул и закатил глаза:

— Согласен, традиция варварская, но кто мы с вами, чтобы идти против завета предков? Хочу сразу предупредить, я не претендую на все ценности в этом доме, так как понимаю, что они вам не принадлежат. Мы поступим согласно канону. Жук, помоги господину Лепети избавиться от его перстней и остальных ценностей на его теле. И кстати, выдерни ты уже наконец эти ножи из его рук. Только аккуратно.

— Прошу вас, не надо, — дрожащим голосом попросил Поль и Жук на мгновение замер. — Я готов заплатить вам выкуп за мои личные вещи и украшения. Вы ведь все равно их продадите, а для меня важна память.

Я прищурился и перешел на истинное зрение. Не обнаружив на его теле ничего необычного, я спросил:

— Вы ведь не пытаетесь меня надуть?

Поль громко сглотнул и активно замотал головой.

— Что вы, шевалье!

Я понял — не врет.

— Хорошо, — кивнул я. — Давайте так и поступим. Меня устроит сумма, хм… скажем в три сотни серебряных крон.

Челюсть Поля, на мгновение забывшего о своих ранах, поползла вниз, а Жук приглушенно икнул.

— Побойтесь богов, шевалье! — взмолился Лепети. — Все мои вещи не стоят и двадцати крон!

— Двух сотен, — уступил немного я.

— Максимум тридцать крон! — выпалил он. — Либо просто забирайте вещи…

— Давайте округлим до пятидесяти, — предложил я. — И ни талером меньше.

Обреченно вздохнув, Поль Лепети кивнул:

— Я согласен.

— Отлично! — улыбнулся я, потирая ладони. — Тогда приступим.

Спустя несколько минут мне были переданы три пухлых мешочка, в которых приятно позвякивали четыре сотни серебряных крон. К слову, Макс был выдворен своим дядей из своего дома с суммой в три сотни.

Но радоваться я не спешил. Пока Жук под присмотром Поля считал деньги, я, как бы между прочим, поинтересовался у них о размере моего долга Треболю. Точной цифры они не знали, но заверили меня, что сумма превышает мою сегодняшнюю добычу. После услышанного я уже в который раз пожелал Максу переродиться в новом мире в теле таракана или какой-нибудь слизи.

Больше четырех сотен! Этот идиот умудрился задолжать местному криминальному боссу больше четырех сотен серебряных крон! А я-то уж, грешным делом, подумал, что сегодняшним выигрышем закрою все финансовые дыры, что остались мне в наследство от Макса.

Подхватив мешочки со стола, я, не прощаясь, развернулся и двинулся на выход из кабинета. На ходу я внимательно разглядывал и запоминал планировку и расположение окон — очень скоро эти знания мне пригодятся при следующем посещении этого дома.

Дело в том, что пока Поль и Жук возились с деньгами, я успел просканировать помещение и обнаружить в двух местах тайники, в которых, судя по характерному разноцветному сиянию, находились магические предметы. Мозг Плута, как это часто бывало, уже начал делать наброски будущего плана.

— Жук! — крикнул я, не оборачиваясь. — За мной!

За спиной послышались торопливые шаги и обреченный вздох.

У дверей меня уже ждали. Это был Жак и тот мальчишка, который указал мне местонахождение Бертрана. В отличие от Жака, который относительно спокойно взирал на происходящее, он испуганно таращился на меня, словно перед ним предстало какое-то чудовище.

— Ты почему еще здесь? — хмурясь, обратился я к Жаку. — И где Бертран?

— Старик отказался уезжать без вас, господин, — как всегда меланхолично пожал плечами Жак и добавил: — Он сейчас в коляске. Упросил меня отправиться за вами следом, чтобы я вам помог.

— Ну-ну, помощничек, — фыркнул я, переступая порог.

— Дык, за вами не успеть, — оскалился Жак, кивая на остывающий труп Краба.

Я лишь покачал головой и, не сбавляя шага, подозвал Жука.

— Да, господин, — с готовностью произнес тот, быстро шагая рядом.

— Пробегись по этажам и собери мои трофеи с тел всех своих дружков, — сказал я, не останавливаясь. — Давай, начинай. И чтоб одна нога здесь, другая там.

— Я вас понял, господин, — поклонился Жук и хотел было броситься выполнять приказ, но я остановился и положил руку на его плечо.

— Что-то ты какой-то шелковый сегодня. Не угрожаешь мне расправой, не пугаешь своим боссом. Странно все это…

— Это было бы очень опрометчиво с моей стороны, господин, — вздрогнул всем телом Жук.

— Сделаю вид, что поверил, — буркнул я и кивнул. — Начинай. У тебя есть несколько минут.

Пока мы спускались, я продолжал сканировать дом. Но, увы, ничего интересного больше не обнаружил. Может быть, здесь и были еще какие-то тайники, но наверняка они находились в другой части дома. Либо я их просто не смог разглядеть. Более тщательная ревизия только навредит моему плану, который уже практически оформился в голове.

Здоровенная входная дверь в особняк, которую охранял Бык, была прикрыта. Это уже Жак постарался. Привратник, которого я вырубил первым, лежал у порога. Я мельком осмотрел его энергосистему. Жить будет. Равно как и остальные головорезы Треболя, что не справились с защитой букмекерской конторы. У меня были сомнения насчет второго верзилы, которого я выключил энергоударом в застарелую травму, но и он тоже скоро очухается. Все-таки я бил не в полную силу, экономя свой скудный энергозапас.

Кстати, единственный из всей этой шайки, кто пришел в себя, был тот рыжий детина, узнавший меня на лестнице. Когда мы проходили мимо, он сидел, прислонившись спиной к стене, и провожал меня мутным взглядом.

— Ренар! — прохрипел он, при этом морщась от боли. — Так и не объяснишь, почему ты напал на меня?!

— Ты стоял у меня на пути, — на ходу ответил я. — В следующий раз, если тебе вздумается повторить нечто подобное в этом роде, так легко уже не отделаешься.

Когда мы шли по коридору, я спросил у Жака:

— Случайно не знаешь, кто это был?

Тот снова оскалился, а в его глазах блеснула искорка веселья.

— Конечно, знаю. Он частенько бывал у вас с визитами. Это же ваш приятель — шевалье де Невер. Правда, последнее время вы, кажется, были с ним в ссоре…

— Вот оно что, — хмыкнул я. — Как тесен мир.

Именно с этим рыжим у меня должна состояться дуэль из-за дочки лавочника. Интересно, что он делал здесь? Тоже пришел за выигрышем?

На улице в коляске закутанный в мою шубу нас ждал Бертран. Судя по его румянцу и осмысленному взгляду, старик неплохо себя чувствовал. Это подтвердил и мой беглый осмотр его энергосистемы.

— Старина, — покачал головой я, запрыгивая в коляску. — Ты постепенно становишься неуправляемым. Похоже, я тебя распустил.

Старик с того момента, как я вышел из конторы, счастливо улыбался.

— Господин! Как я мог бросить вас на произвол судьбы?!

Он было попытался привстать и вернуть мне тулуп, но я его остановил.

— Сиди и не шевелись, герой ты наш, — приказал я ему, делая вид, что мне не холодно. Хотя сюртук из тоненького сукна, что был на мне, от вечернего мороза не спасал.

Через несколько минут следом за нами на улицу выскочил Жук и протянул мне небольшой холщовый мешок.

— Здесь все, — сообщил он и, немного замявшись, добавил: — У шевалье де Невера я не решился забирать его кошелек…

Я отмахнулся.

— С этим господином позднее я сам разберусь. Лучше подскажи мне, где у вас тут ближайшая аптека.

— Аптека только в центре Абвиля. А вот через два квартала живет травница…

— Я могу показать дорогу! — тут же подал голос пацаненок, который все это время молча следовал за нами и ошарашенно вертел своей любопытной головой.

— Травница, говоришь? — задумчиво произнес я. — Что ж, так даже лучше. Запрыгивай!

Когда наша коляска почти уже скрылась за поворотом, я бросил последний взгляд на стоявшего у дверей конторы Жука. В глазах подручного Треболя я не увидел ненависти или гнева. Он о чем-то очень напряженно размышлял. Мне было знакомо это выражение лица — словно человек готовиться броситься с головою в омут.

Жук не соврал, домик травницы действительно обнаружился через два квартала. Кстати, на фоне остальных домов, находившихся в довольно плачевном состоянии, жилище травницы выглядело неожиданно ухоженным.

В окнах приветливо горел довольно яркий свет. Значит, хозяйка не экономит на ламповом масле или свечах. Небольшой садик перед домом тщательно вычищен от снега, у стены под навесом много аккуратно сложенных дров — все говорит о том, что травница не бедует. Кстати, многие думают, что зима — это плохое время для представителей этой профессии. Как раз наоборот. Именно зимой люди чаще всего болеют и нуждаются в травяных сборах. Любопытно, почему она поселилась именно в этом квартале?

— Как ее имя? — обратился я к нашему провожатому.

— Ладой все кличут, господин, — с готовностью ответил тот.

— Лада, — задумчиво повторил я. — Интересное имя.

— Говорят, что она много лет назад переехала к нам из вольных княжеств, — поделился местными слухами парень.

Я лишь молча кивнул. Показывать свое невежество в местной географии не хотелось. Приближаясь к калитке, я думал о том, что поскорей бы уже доставили карту и книги, заказанные мной у хозяина книжного магазина. Надоело узнавать об этом мире из обрывков разговоров. Мозг требовал больше цельной информации.

Все произошло в тот момент, когда я замер возле калитки и уже был готов громко позвать хозяйку дома. Мой взгляд остановился на входной двери, и я почувствовал, как по моей спине пробежал табун мурашей. В верхней части дверного полотна был вырезан небольшой рисунок, в котором я без труда узнал одну из ведьмачьих охранных рун.

Похожими рунами Вадома расписывала внешние стены и входные двери нашего с ней жилища. Это знак-предупреждение. Здесь живет ведьма! Оказывается, наши миры похожи больше, чем я предполагал.

Я мгновенно перешел на истинное зрение. Руна светилась темно-синим светом. Простая травница, говорите? Ну-ну… Пора валить, пока она не почуяла метку, что вплела в мою энергосистему Вадома, когда я был еще маленьким.

Я медленно сделал шаг назад и, быстро развернувшись, хотел было рвануть в сторону коляски, но меня остановил веселый женский голос:

— А я-то думала, что мне показалось, будто вокруг моего дома зверь дикий бродит. Но нет, мое чутье еще никогда меня не подводило. Эй, характерник! Может, все-таки обернешься? А то как-то невежливо стоять спиной к даме, когда она к тебе обращается.

Я тяжело вздохнул и закатил глаза. Все-таки почуяла, зараза. Быстро она. И неудивительно — это ее земля. По сути, весь этот квартал и есть ее земля. Теперь многое встало на свои места. Но еще не все потеряно. Она почуяла лишь одну из моих сутей. Характерника. Воина-колдуна.

Я медленно повернулся и изобразил приветливую улыбку. Передо мной, в шаге от входной двери стояла невысокая женщина, на вид лет сорока. Ее угольно-черные волосы были заплетены в толстую косу. На пухлых розовых губах играла усмешка, а в больших темно-зеленых глазах горел веселый огонек. Я невольно залюбовался ее хищной красотой.

— Приветствую, мадам! — изобразил я поклон. — Простите, что побеспокоил. Я уже ухожу. Больше вы меня на своей земле не увидите.

Я снова попытался покинуть угодья ведьмы, но меня снова остановили.

— Не так быстро, — проворковала она и по-звериному втянула носом воздух. — Дай-ка я тебя получше изучу.

Я тоже перешел на истинное зрение. М-да, я ей не соперник. Объем ее источника раз в десять превышал мой. А вот если бы мы столкнулись с этой дамой в моей прошлой жизни — ей бы пришлось спасться от меня, поджав хвост. Но, увы, я сейчас здесь, в этом мире и в этом слабом теле. А в нескольких шагах от меня стоит довольно сильная ведьма.

— Лис, значит, — утвердительно произнесла она. — Впервые вижу такого!

Она снова втянула воздух и неожиданно вздрогнула. Все ее веселье как рукой сняло. Ее глаза сузились и ноздри затрепетали. Я же про себя чертыхнулся… Почуяла метку Вадомы. Вот же зараза…

— На тебе метка ведьмы! — воскликнула она на гортанном языке.

Настала моя очередь удивляться. Я прекрасно знал этот язык. И это не были знания Макса, а мои собственные. Ко мне сейчас обращались на древнем ведьмачьем наречии.

Глава 18

Быстро взяв себя в руки, я снова изобразил приветливую улыбку.

— Мадам! — как ни в чем не бывало, продолжил я на вестонском. Показывать ей мое знание древнего наречия я пока не собирался. — Повторяю, я прошу простить меня за доставленное вам беспокойство. Мы сейчас же покинем вашу землю, и вы меня больше здесь не увидите. Мне не нужны неприятности.

Ведьма, продолжая буравить меня взглядом, слегка наклонила голову набок.

— Мы оказались здесь без злого умысла, — не прекращая улыбаться, говорил я. — Скорее, наоборот — мы искали помощи. Моему слуге нужны лекарства. Нам посоветовали обратиться к травнице. То есть, к вам.

— Тебе здесь не место, лис, — прошипела «травница», но уже на вестонском.

Я видел, как бурлила мана в ее энергосистеме. Ноздри хищно раздувались, а на слегка порозовевших скулах перекатывались желваки.

Я про себя даже прицокнул. Настоящая красавица!

А вот энергоканалы Лады меня заинтересовали. Вернее, их окончания. Словно их кто-то обрезал, а потом прижег. Причем довольно давно. Получалось, что передо мной сейчас стояла ведьма, которая не могла полноценно использовать свой дар. А это значит, что мы только что поменялись ролями — теперь уже она мне была не соперница. М-да, такой потенциал, а на самом деле она, по сути, инвалид. Даже хуже. Много хуже…

Мне ее даже стало жалко. Но на короткое мгновение. Ведь кому, как не мне знать, на что способны ведьмы. Вадома и без своего дара могла устроить веселенькую жизнь своим недругам.

— Уже ухожу, мадам, — как можно приветливей улыбнулся я и, кивнув на прощанье, шагнул в сторону нашей коляски.

— И больше не смей попадаться мне на глаза, — прошипела она мне в спину. — Раздавлю, как блоху.

Я замер как вкопанный и прикрыл глаза. А вот это она зря. Одно дело, когда я, пусть и по ошибке, забрел в ее угодья, но совсем другое угрожать мне будущей расправой даже на нейтральной территории. Ведь Абвиль — город небольшой, и мы можем совершенно случайно пересечься где угодно.

Глубоко вдохнув, я зачерпнул из источника энергию и пропустил ее по каналам, настраивая тело на боевой режим.

Развернувшись, я одним движением извлек свой меч из-за спины и молниеносно переместился на несколько шагов вперед. Направив сгусток энергии на острие клинка, я одним взмахом срубил тонкую сухую ветку невысокого деревца, которая висела на уровне головы ведьмы. Резкая энергетическая вспышка и ветвь упала к ногам «травницы». В ее зеленых глазах я увидел изумление и замешательство. Явно не такой реакции на свои слова она ожидала.

— Слушай меня внимательно, — спокойно глядя в ее округлившиеся от страха глаза, произнес я уже на ведьмачьем наречии. — Я уважаю древние традиции и законы моей приемной матери. Именно поэтому мной уже не единожды были принесены тебе извинения. Хотя на самом деле я, как представитель одного из самых влиятельнейших родов Мэйнленда, могу находиться беспрепятственно, где мне заблагорассудится. И уж тем более — в этих богами забытых трущобах. Только что ты находилась в шаге от смерти, но я решил пощадить тебя, потому что, повторюсь, я чту заветы моей матери. Но если ты вдруг еще раз попытаешься мне угрожать, мое терпение лопнет.

Несмотря на вечерний мороз, на лбу ведьмы выступили бисеринки пота. Ее спина выпрямилась, а маленькие ладошки сжались в кулачки. А она молодец. Боится, но отступать не собирается.

— Даже не думай, — усмехнулся я и кивнул на кисти ее рук. — Не знаю, кто с тобой это сделал, но этот урод здорово тебе подгадил. Будь на моем месте другой, такой же как я, ты бы уже была мертва. Кто в здравом уме откажется от халявной энергии? А в твоем источнике вон ее сколько. Я, кстати, теперь понимаю, почему ты здесь прячешься и не оставила предупреждающие руны на въезде в квартал.

Лицо Лады побледнело. Нижняя челюсть поползла вниз. На смену страху и злости пришло ошеломление.

— Видящий… — прошептала одними губами она и отшатнулась.

— Надеюсь, мы друг друга поняли? — спросил я и, дождавшись ее торопливого кивка, сказал: — В этом городе места хватит всем. Не обязательно враждовать. Если я пойму, что ты не вняла моим предупреждениям, умрешь.

После этих слов я сделал два шага назад и, развернувшись, двинулся в сторону коляски. Пока шел, ощущал на себе взгляд ведьмы. Как ни странно, враждебности в нем не было.

На самом деле Вадома вплела в мою энергосистему свою метку как раз для того, чтобы таких происшествий не случалось. Это как определитель «свой-чужой». Другие ведьмы, почуяв отметину своей «сестры», относились ко мне, как минимум, нейтрально. Исключение — такой случай, как сегодня. Я без спросу вторгся во владения ведьмы. Она, естественно, восприняла это, как посягательство на свою собственность.

Сама виновата. Начертила бы руну на перекрестных столбах, и я бы сюда не сунулся.

Хех… Теперь еще придется жить, зная, что в городе есть злая на меня ведьма. Не самые приятные перспективы. Пусть у нее проблемы с ее даром, но напакостить она сможет и без него.

* * *

Поездка в аптеку, возвращение домой, приготовление лекарства Бертрану, поздний ужин — в общем, спать мы легли далеко за полночь. Вернее, спать лег Бертран. Я же, дождавшись, когда он уснет, быстро переоделся в самые удобные вещи Макса и, вооружившись трофейными кинжалами, выскользнул из нашего флигелька. Откладывать в долгий ящик повторный визит в контору Поля Лепети я не собирался. Надо было ковать железо, пока оно горячо.

В аптеке, помимо травяных сборов, я прикупил еще несколько флаконов духов. Благодаря их зеленой энергии, мой источник, несмотря на напряженный день, снова был полон. Тело, получив новый заряд бодрости, было готово к новым подвигам. Хех… Главное — не надорваться.

До букмекерской конторы я добрался довольно быстро. Двигаясь безмолвной тенью по темным переулкам Абвиля, я неожиданно осознал масштабы проблемы в связи с прибытием в город всякого сброда. Наблюдая за праздношатающимися по улицам громким компаниям пьяных наемников, я удивлялся, почему местные власти до сих пор не решили этот вопрос. Все-таки третий по величине город в графстве. Да и сам хозяин этих земель сегодня был тут.

Здание конторы Поля Лепети освещалось фонарями только с главной улицы. Поэтому я зашел с тыла.

Этой ночью определенный статус неприкасаемого сыграет злую шутку с Треболем, и это не считая предыдущего моего визита.

В отличие от остальных улиц в округе, букмекерская контора будто бы находилась в неком вакууме. Тут было тихо и спокойно. Даже неместные наемники обходили это место стороной, прекрасно зная, кому принадлежит это здание. Никто не хотел иметь проблем со здешним главой преступного мира.

Откровенно говоря, я бы тоже с удовольствием держался от него подальше, но, увы, не с талантом Макса влипать во всякие авантюры. Всю ту кашу, что он заварил, приходится расхлебывать на ходу. Не подавиться бы…

Вариантов пробраться внутрь здания у меня было несколько. Я выбрал самый простой — через дымоход над здоровенным камином в кабинете Поля Лепети.

Затянув на затылке концы темного платка, сложенного треугольником, я прикрыл рот и нос. Забраться по стене, сложенной из больших грубых камней, не составило особого труда. Сложнее было аккуратно шагать по покатой крыше, чтобы ненароком не спровоцировать снежную лавину. Но все обошлось.

Содрав подгнивший от времени деревянный колпак, что защищал шахту дымохода от попадания атмосферных осадков, я принюхался. Как и ожидалось, после произошедшего хозяин кабинета наверняка отправился к себе домой залечивать полученные травмы. Так что о поддержании огня в камине никто даже не подумал.

Замерев на некоторое время, я прислушался, а потом, кивнув самому себе, быстро закрепил прихваченную заранее веревку и нырнул в недра довольно узкой кирпичной кишки. Кстати, моя нынешняя комплекция здорово облегчала задачу.

Мои предположения оказались верны — кабинет был пуст. Равно как и помещение перед кабинетом. Хотя где-то внизу, на первых этажах дома слышались приглушенные мужские голоса.

Больше не теряя драгоценного времени, я приблизился к дальней стене. Именно там, за большой картиной, на которой был изображен всадник в доспехах, и находился первый тайник. Небольшая узкая дверца, замаскированная под облицовочный камень, открывалась с помощью хитрого механизма, с которым, благодаря моему магическому зрению, я смог довольно быстро разобраться. Всего-то стоило нажать по очереди на три небольших рычажка, находившихся поодаль от дверцы, которые были частью резного узора на рамке соседней картины.

Ловушек или других неприятных сюрпризов в тайнике не обнаружилось. Так что я, не особо перебирая, выгреб все его содержимое и сгрузил в холщовую торбу, которую позаимствовал у Бертрана. Старик ходил с ней за покупками на рынок.

Вторым на очереди был небольшой тайничок в противоположном углу кабинета, что спрятался за длинным деревянным плинтусом. Эта нычка, на мой взгляд, была довольно странной.

Для начала, в отличие от первой, которую открывали довольно часто, эта казалась очень старой и даже, похоже, вовсе забытой. Уверен, несколько лет к плинтусу вообще никто не притрагивался. Естественно, этот факт еще больше подстегнул во мне дух кладоискателя. Вот будет забавно, если сам Поль Лепети даже не подозревает об этом схроне. Я и сам его заметил только с третьего раза. Уж больно слабым было магическое свечение хранившегося в тайничке предмета.

Версию о том, что схрон старый, подтвердило наличие нескольких нетронутых слоев старой краски на нем. Вряд ли этот особняк был построен нынешними хозяевами. Как правило такие персонажи, как Треболь, ничего не строят. Скорее — отжимают. Не удивлюсь, если узнаю, что этот тайничок оставлен еще прежними собственниками.

С плинтусом пришлось поковыряться, но я справился. А вот здесь без неприятных сюрпризов не обошлось. После того, как плинтус был извлечен из небольших пазов, сработал тайный механизм — и из узкой щели в меня полетела небольшая стрелка, размером с швейную иглу. Не будь я наготове, лежал бы сейчас на полу с пробитой глазницей. Увернуться удалось в последнюю секунду.

Проследив за траекторией полета стрелки, я направился к противоположной стене. Маленький снаряд вонзился в рамку одной из картин, которых в кабинете было приличное количество. Видимо, Поль Лепети являлся ценителем живописи. Правда, работы местных художников лично меня не особо впечатлили.

А вот когда я в истинном зрении рассмотрел место попадания маленькой стрелы, то почувствовал, как между моих лопаток пробежал неприятный холодок. Вокруг иглоподобного наконечника образовалось небольшое пятно размером с куриное яйцо, усеянное тонкими энергетические прожилками, которые пульсировали ядовито-желтым светом. Это что-то явно очень ядовитое. Причем эта дрянь еще и магическая.

Как бы мне ни хотелось сделать дело, не оставляя следов, прикасаться к стрелке я не собирался. Тот, кто оставил, этот сюрприз, был мастером своего дела. Ловушка продержалась столько лет и сработала безупречно.

Вернувшись к тайнику, я еще раз просканировал его и, более ничего не обнаружив, достал из узкой ниши продолговатый сверток. Когда я развернул его, то не смог сдержать восхищенного вздоха.

Это был кинжал с сорокасантиметровым обоюдоострым прямым клинком с довольно широким долом, короткой рукоятью с оголовьем в виде раскрывшей свою пасть змеи. Помимо того, что кинжал уже сам по себе был произведением искусства, он был выкован из необычного металла. И мне он был знаком. Из него был сделан тот самый пластинчатый доспех страйкера, который я видел в магазине Урсулы Хуг. В истинном зрении кинжал представлял собой продолговатое веретенообразное переплетение тонких энергоканалов светло-лилового цвета.

Когда его рукоять легла мне в ладонь, я ощутил легкое энергетическое воздействие. Кинжал словно ожил и тут же попросил немного энергии. Я вздрогнул от неожиданности, и кинжал выпал из моей руки.

— Охренеть… — прошептал я и сглотнул пересохшим горлом.

Быстро завернув стремное оружие в тряпицу, я забросил его в торбу и облегченно выдохнул.

Вытерев пот со лба и восстановив дыхание, я снова прошептал:

— Это что сейчас такое было?

Додумать я не успел, за дверью на лестнице послышались шаги и приближающиеся мужские голоса.

Торопливо вернув на место плинтус и про себя проклиная этих полуночников, я в несколько прыжков оказался возле камина и за мгновение до того, как створка дверей открылась, нырнул в его зев.

Скрипнула дверь — и на стенах отразились дрожащие блики света. Я хотел было начать подъем, но звук знакомого голоса, заставил меня замереть и прислушаться.

— Босс будет в бешенстве, — прохрипел незнакомый грубый голос.

— Даже не думай повесить всю ответственность за произошедшее на меня, Клык, — ответил ему неожиданно ровный голос Жука.

— Кроме этой тряпки Лепети, из старших здесь был только ты, — возразил ему тот, кого Жук назвал Клыком.

— Вот именно, — зло усмехнулся Жук.

— На что намекаешь? — в хриплом голосе послышалась угроза.

— Намекаю? — усмехнулся Жук. — Я тебе прямым текстом говорю, что ты, как глава безопасности, несешь всю ответственность за произошедшее. Это твои бойцы не смогли остановить двадцатилетнего изнеженного подростка, который прошел через всю охрану дома словно раскаленный нож сквозь масло.

— Но как такое возможно, Жук?! — в голосе Клыка послышались нотки растерянности и недоумения. — Мне сказали, что на каждого бойца он тратил один-два удара. Это точно был тот самый Макс Ренар? Тот самый графский ублюдок, которого босс обложил кредитами словно гончая зайца? Мне сказали, что Треболь уже посылал тебя к нему недавно. С тобой кажется был Краб и Колода.

— Да, мы были у него… Но не застали его дома.

Голос Жука даже не дрогнул, а я улыбнулся. Хитро. Видимо, подговорил своих менее догадливых компаньонов умолчать о нашем с ними столкновении. Обман уже не вскроется. Краба прикончил я, а Колода… С Колодой все и так понятно.

— Я не знаю, что тебе ответить, — спокойно продолжил Жук. — Ты должен был сегодня находиться здесь, но тебя, как всегда, не было…

— Я выполнял поручение босса! — прорычал Клык.

— Вот так ему и скажешь, — скучающим голосом произнес Жук. Он явно не поверил оправданиям Клыка. — Охрана конторы — твоя обязанность. Не моя. Ты отвечал за набор этих людей. Я, кстати, предупреждал Поля, чтобы тот не трогал слугу Ренара. Он меня не послушал. А твой дружок Хлыст, наоборот, продолжил подстрекать Лепети. Вот только он отделался всего лишь ушибом, а тебе Треболь, скорее всего, оторвет голову.

— Что мне делать, Жук? — после некоторого молчания жалобно прохрипел Клык.

Тот, похоже, только этого вопроса и ждал.

— У тебя только один выход. Валить из Абвиля и больше никогда здесь не появляться. Ты ведь знаешь, каким может быть Треболь в гневе. Ему нужен козел отпущения. Увы, но этим козлом он сделает тебя, Клык.

Собеседник Жука размышлял недолго. Уже спустя минуту я услышал быстрые тяжелые шаги, звук которых постепенно растворился на лестнице.

— Идиот, — услышал я тихий злорадный смешок Жука. — Еще один минус. Такими темпами, босс, мы останемся с тобой один на один, и тогда ты ответишь мне за все.

Я лишь покачал головой. Похоже, у моего знакомого старые счеты с его боссом. Теперь, отчасти, мне понятно, почему он так покладисто вел себя со мной. Об этом у меня еще будет время подумать.

Дождавшись, когда Жук тоже покинет кабинет, я начал подъем. Пора домой. Отсыпаться. Чую, в ближайшие дни особо отдохнуть у меня не получится. Меня ждет встреча с моим главным кредитором. Надо хорошо подготовиться.

Интерлюдия 3

Замок «Шато де Тури». Графство де Марбо.

— Он снова это сделал, госпожа, — слегка подрагивающим голосом произнесла Жеральдин, личная горничная виконтессы Аурелии де Марбо.

Виконтесса, сидевшая в своем любимом кресле у камина, с тяжелым вздохом отложила книгу и прикрыла глаза. Ее высокий лоб пересекла тонкая морщинка, а щеки побледнели. Прикусив нижнюю губу, Аурелия про себя вознесла молитву Пресветлой, чтобы та позаботилась о душе невинноубиенной. За последние двадцать лет от частого повторения текст молитвы навсегда впечатался в ее память.

Горничная, зная характер хозяйки, замерла безмолвной статуей у входной двери.

Наконец, Аурелия подняла веки и посмотрела на Жеральдин. В ее широких, цвета небесной лазури глазах застыла тоска и боль. По бледным щекам покатились слезы.

— Где это произошло? — мягко, почти шепотом спросила она.

— Тела девушек нашли в Зимней лощине, госпожа.

Несмотря на то, что Жеральдин была подавлена и напугана не меньше, чем ее хозяйка, она все же старалась держаться уверенно. Это был ее священный долг. Когда-то очень давно, когда малышка Аурелия потеряла свою мать, Жеральдин поклялась самой себе: защищать и заботиться об этой бедной девочке, которая со временем из тихой серой мышки превратилась в ослепительную красавицу.

— Девушек? — вздрогнув, переспросила Аурелия. — Значит, их было несколько?

— Да, госпожа, — ответила горничная и отвела взгляд.

— Милая Жеральдин, — взмолилась виконтесса и, отбросив за спину длинную толстую косу, резко вскочила со своего кресла. Ее светлые волосы с жемчужным отливом засветились в лучах полуденного солнца, что пробивались сквозь узкие окна-бойницы. — Мы же договорились, что ты не будешь от меня скрывать правду, какой бы ужасной и мерзкой она ни была! Взгляни на меня, Жеральдин…

Горничная подняла голову и тяжело вздохнула.

— Говори… — скорее, попросила, нежели потребовала Аурелия. — Я должна знать.

— Егеря вашего батюшки, когда прибыли на то место, сперва подумали, что это была волчья стая. Но после более тщательного осмотра пришли к выводу, что… Что это сделал он…

— О, Пресветлая! — выдохнула Аурелия и закрыла узкими ладошками лицо. — С каждым годом он становится кровожаднее.

Жеральдин быстро пересекла комнату и прижала к груди вздрагивающую от рыданий девушку. Проведя ладонью по ее мягким, пахнущим травами волосам, она начала шептать ей на ухо слова успокоения.

Торопливый звук позвякивающих шпор за дверью заставил женщин испуганно замереть. Шаги приближались.

— Это он… — прошептала Аурелия и начала торопливо вытирать слезы. Ее старший брат, виконт Эмиль де Марбо, шаги которого она безошибочно распознала, прозванный в народе Эмилем-Жабой или Эмилем-Ящерицей, ненавидел, когда его младшая сестра при нем плакала.

Причем в данный момент Аурелия переживала не столько за себя, сколько за слуг. Как-то Жеральдин рассказала ей, что каждый раз, когда Эмиль видел слезы сестры, он потом срывал свою злость на слугах и сервах. Поэтому в тот момент, когда открылась дверь и в нее стремительно ворвался виконт, на лице Аурелии играла счастливая улыбка. Актерской игре виконтессы де Марбо позавидовали бы все столичные актрисы, настолько радушно и радостно был принят виконт.

— Эмиль! — счастливо воскликнула Аурелия и торопливо пересекла комнату, чтобы в следующую секунду оказаться в крепких объятиях брата. — Ты вернулся!

— Лия! — ласково произнес виконт и нежно погладил ее по волосам. Его широкий почти безгубый рот растянулся в безобразной улыбке. — Ты словно лучик солнца в этом мрачном уродливом мире!

Жеральдин, безмолвной тенью стоявшая поодаль, про себя хмыкнула. Уж не Эмилю-Жабе говорить об уродстве. Проклятое чудовище! Лучше бы он сдох в тот день вместе со своей шлюхой матерью!

История рождения старшего сына графа де Марбо была покрыта тайной. Лишь самые старые слуги знают о том, что произошло той страшной зимней ночью.

Мать Эмиля, графиня Габриэла де Марбо, урожденная виконтесса де Тилье была всем известна своим склочным и отвратительным характером. Она часто приказывала пороть своих сервов даже за мелкие ошибки и проступки. Причем графиня старалась не пропускать ни одной экзекуции. Видимо, именно от нее и передались садистские наклонности ее сыну, который развил последние до небывалых масштабов.

Нездоровые увлечения графини, в конце концов, вылезли ей боком. Как-то раз, на пути из столицы кортеж уже бывшей на сносях графини остановился на ночевку в одном хуторе.

Как это обычно случалось, Габриэла де Марбо, раздраженная поездкой, сорвала свою злость на жене фермера, приказав запороть ту до смерти на заднем дворе. Выплатив компенсацию хозяину хутора, графиня на утро покинула то место, но на этом история не закончилась.

Об этом мало кто знал, но оказалось, что жена фермера была младшей сестрой ведьмы. Та, прознав о смерти сестры, под видом повитухи прибыла в замок графа и во время родов графини высвободила слишком много маны из алого круда. Магия кристалла сожгла нутро роженицы, убив ее, а также изуродовав новорожденного графского первенца, который случайно остался в живых.

Отомстив, ведьма бесследно исчезла.

Впоследствии граф несколько раз приглашал в свой дом лучших целителей Мэйнленда, но те лишь бессильно разводили руками. Магический ожог, изуродовавший внешность маленького виконта, не поддавался лечению. Говорили, что когда-то, еще в Эпоху Империи существовали маги, которые были способны «видеть» суть недуга, благодаря чему их целительское искусство находилось на совершенно ином уровне. Но, увы, за последние несколько столетий не родилось ни одного видящего.

Но на этом беды графа де Марбо не закончились. Казалось, боги решили взяться за него всерьез. За обезображенной внешностью маленького виконта де Марбо обнаружилась не менее уродливая душа. Правда, магия здесь уже была не при чем.

Садистский характер Эмиля, который из-за своей отталкивающей внешности оказался, по сути, в изоляции, формировался постепенно. Все началось с убийства насекомых. Мальчику нравилось наблюдать за тем, как постепенного угасает жизнь убитого им существа. Сперва это были дождевые черви, которых он разрезал ножом надвое. Потом это были кузнечики, которым отрывались конечности. Любимым же развлечением маленького Эмиля в те времена было поджигание муравейников, облитых перед этим ламповым маслом.

Особым этапом в жизни юного виконта стала охота, на которую он выезжал со своим отцом, а впоследствии и самостоятельно. Это был новый неизведанный мир чужой боли и страдания, в который с головой нырнул Эмиль.

Но и этого со временем оказалось мало. Так наследник графа де Марбо перешел на людей.

— У тебя красные глаза, — сказал Эмиль, подняв подбородок сестры. — Ты плакала?

— Что ты, братец! — широко улыбнулась Аурелия. — С чего бы мне плакать? Я всем довольна и счастлива. Все благодаря тебе, мой старший братик! А глаза красные, потому что зачиталась.

Виконт, лицо которого было обезображено магическими ожогами, пристально всмотрелся в глаза сестры. В этот момент сердце Аурелии забилось чаще. Ни в коем случае нельзя показывать ему свое истинное состояние. Измененные магией желтые, как у зверя, глаза брата, казалось, видели ее насквозь.

После недолгого молчания Эмиль выдохнул и, отстранившись от сестры, плюхнулся в кресло, которое под его внушительными габаритами жалобно скрипнуло. Комплекцией брат пошел в отца. Такой же широкоплечий и массивный.

— Прости сестренка, но я принес тебе скверные вести, — покачав головой, произнес он.

Аурелия вздрогнула и приблизилась к брату.

— Что-то с батюшкой? — испуганно спросила она.

Последнее время граф де Марбо, которому в этом году стукнуло семьдесят шесть лет, мало показывался на людях. Все свои дни он проводил в западном крыле своего замка, довольствуясь компанией лишь своего старого камердинера. Всеми делами графства по факту уже давно занимался Эмиль. Кстати, словно в противовес кровожадному характеру, боги наделили наследника графа де Марбо острым и расчетливым умом. Он довольно быстро навел порядок в землях семьи.

— Благодаря лекарям, он чувствует себя хорошо, — отмахнулся брат.

Целителей и других магов по вполне объяснимым причинам виконт люто ненавидел. Именно поэтому семью де Марбо посещали только обычные лекари.

— Плохие новости касаются тебя, дорогая, — сказав это, Эмиль положил свою широкую ладонь, кожа которой напоминала кожу рептилии, на руку сестры.

Та вздрогнула и отшатнулась. Аурелия всю свою жизнь ждала этого момента. Она много раз представляла его себе. Она уже настолько свыклась с мыслью, что рано или поздно Эмиль придет за ней, что даже иногда представляла себе, как именно он ее убьет. В то, что брат ее любит и никогда не обидит, ей верилось с трудом.

Тем временем виконт продолжал:

— Сегодня я получил письмо от нашего нового соседа графа Генриха де Грамона. У нас с его братом, которого казнили за измену королю, как ты помнишь, уже давно имеется неразрешенный спор касаемо довольно большого участка в Тилийском лесу. Как ты знаешь, красная древесина очень ценна и стоимость ее с каждым годом только растет. Я не могу себе позволить терять такой куш.

Аурелия со стеклянным взглядом молча слушала брата и с замиранием сердца ждала своей участи. Мысленно она молила Пресветлую послать ей быструю смерть. И только чтобы это не был огонь. Однажды в детстве она обожгла себе руку, и эта боль на ее взгляд была даже хуже той, когда ее ранил дикий вепрь на охоте.

— Наш батюшка был дружен со старым графом де Грамоном, отцом Фердинанда и Генриха, поэтому по их общей договоренности тот участок леса никто из нас не трогал, — не замечая состояние сестры, продолжил Эмиль. — Но теперь все земли изменника перешли его брату, который, похоже, не собирается придерживаться старых договоренностей между нашими семьями, и я его прекрасно понимаю. Сам бы поступил так же. Дабы избежать недомолвок и будущих ненужных нам проблем, я написал Генриху де Грамону от имени нашего отца и изложил в письме свое видение ситуации.

Аурелия машинально кивнула, по-прежнему не понимая, к чему клонит брат. И почему он медлит?

— После довольно длительной переписки я предложил ему превосходное решение нашего спора, — безгубый рот Эмиля исказила кривая усмешка. — А именно — породниться. Представляешь, и он согласился!

Аурелия перестала дышать. Вот оно! Эмиль женится на одной из дочерей графа и теперь сможет спокойно избавиться от нее. Так он получит все отцовское наследство. Теперь она ему просто не нужна. Она для него обуза. Неужели дело только в этом? Если это так, то Аурелия была готова подписать отказ от всех притязаний на отцовское наследство и попросить отпустить ее.

— П-поздравляю, братец, — тихо произнесла она.

Эмиль хотел было еще что-то сказать, но замолчал. Он внимательно посмотрел на сестру и спросил:

— Почему ты поздравляешь меня?

— Ну как же, — робко пожала плечами Аурелия. — Мой братик женится…

— О! — спохватился он. — Именно поэтому ты так притихла? Ха-ха! Нет же! Дочери и племянницы графа де Грамона уже помолвлены. Поэтому Генрих предложил мне другой вариант. Разговор вовсе не о моей женитьбе. А о твоем замужестве!

От этой новости у виконтессы перехватило дыхание. В горле пересохло, а сердце бешено забилось. Как такое возможно? Так значит, она сегодня не умрет?

Эмиль по-своему расценил ее замешательство и произнес:

— Конечно, как ты сама понимаешь, сыновья графа не могут связать свою судьбу узами брака с такой, как ты. Им нужны наследники…

Слова брата прозвучали настолько обыденно, что от этого стало еще больней. Мало того, что она живет в постоянном страхе умереть от рук брата-чудовища, так ее еще и пытаются продать словно какую-то лошадь, да еще и за полцены по причине дефекта.

— Поэтому граф предложил выдать тебя за его племянника, — уродливые губы брата скривились. — Это младший сын покойного Фердинанда. Ты его не знаешь… Он жил в старой столице отдельно от семьи.

— П-почему? — решилась на вопрос Аурелия.

Она прекрасно помнила всех пятерых детей прежнего графа, а о существовании шестого узнала только что.

— Все просто, сестренка. Он — бастард Фердинанда де Грамона. Но признанный. Как ты понимаешь, пребывание ублюдка в графском доме было бы неуместным.

Аурелия нахмурилась, пытаясь вспомнить хотя бы малейшее упоминание об этой истории, но, увы, у нее ничего не получилось.

Выражение лица сестры, Эмиль прочитал по-своему.

— Прости, сестренка, что я так говорю о твоем будущем муже… Но из песни, как говорится, слов не выкинешь.

— Я…

— Лия, я понимаю, что ты вероятно не такого будущего ждала для себя. Но давай смотреть правде в глаза. В следующем году тебе исполнится двадцать девять. А очереди из благородных женихов, как видишь, не наблюдается. И все из-за твоего ужасного недуга. В твоих жилах течет кровь древнего рода, и при других обстоятельствах тебя бы ждало блестящее замужество. Но посмотри на ситуацию с другой стороны. Твой брак может послужить благу нашей семьи. Ты избавишь своих будущих племянников, моих будущих детей от головной боли в виде этой гниющей словно застарелая язва тяжбы.

— Д-да, — несмело произнесла Аурелия и, тщательно скрывая отвращение к словам брата, склонила голову. — Я все понимаю.

— Я тут навел справки, — помял подбородок Эмиль. — Твоего жениха зовут Максимилиан Ренар. Он молод и образован. Правда, ты его старше на несколько лет, но для нашего дела это не проблема. В данный момент он находится в графстве де Англанд, в городишке под названием Абвиль. Скажу сразу, жених твой — мот, кутила и безобразник. За короткий срок пребывания вне дома он успел задолжать половине города, закрутить несколько романов в том числе с тамошними актрисульками, за связь с одной из которых, кстати, чуть было не погиб на дуэли.

Кончики маленьких ушек Аурелии от слов Эмиля покраснели. На щеках выступил румянец. Виконтесса, как и каждая представительница благородного семейства, воспитанная в строгости, воспринимала речи брата, как что-то позорное и неподобающее.

Сейчас у нее впервые за многие годы появилось двоякое чувство. С одной стороны — буквально въевшийся под кожу за эти годы страх погибнуть от руки брата-чудовища. А с другой — брак с бастардом, да еще и с отвратительной репутацией. Это ведь удар по ее чести и достоинству!

Собрав всю волю в кулак, Аурелия смогла сдержать ту бурю эмоций, которая неожиданно захлестнула ее. Если бы ее мама была жива, она бы никогда не допустила бы такого позора. Но, увы, ее мать, на которой женился граф де Марбо после смерти матери Эмиля, скончалась, когда Аурелии было всего семь лет.

— Сестренка, — доверительно произнес Эмиль и слегка сжал своей лапищей ее ладошку. — Ты не должна беспокоиться об этом человеке. Ты увидишь его всего лишь раз. Как только мы с графом обговорим все детали, вас быстро обвенчают при минимуме свидетелей, подпишете брачный договор, и он снова уберется восвояси. Правда, тебе все-таки придется пройти через обряд консумации. Но тут уж ничего нельзя поделать. Таковы древние традиции, которые чтутся нашими родами.

Аурелия зарделась и отвернулась. На что Эмиль отреагировал отвратительным смешком.

Отпустив руку сестры, он поднялся из кресла и, поправив полы камзола, будничным тоном произнес:

— Не беспокойся, сестра. Твои мучения продлятся недолго. Очень скоро после свадьбы ты станешь вдовой. Я тебе это обещаю. Уверен, Генрих де Грамон не будет против, если непутевый бастард его брата неожиданно погибнет, скажем, от лап дикого зверя.

Последние слова Эмиль глухо прорычал. Затем, поцеловав в лоб сестру, он быстро покинул ее покои.

Как только дверь за Эмилем захлопнулась, а шум его шагов растворился где-то в глубине замка, Аурелия, наконец, позволила себе громко выдохнуть и без сил рухнуть в кресло. К ней тут же подскочила верная Жеральдин, которая за все время господского разговора даже не шелохнулась. Горничная со всей возможной лаской и теплотой обхватила маленькую голову виконтессы и прямо ей в ухо горячо зашептала:

— Госпожа! Вот он подходящий случай, которого вы всегда ждали!

Аурелия вздрогнула и подняла заплаканное лицо.

— Что ты имеешь ввиду? — озадаченно спросила она.

— Вы выйдете замуж, госпожа! — улыбаясь, ответила Жеральдин. — После брачной ночи вы сможете последовать за вашим супругом. Никто, даже ваш брат, не посмеет воспротивиться вашему желанию.

— Но ты же слышала его… — прошептала Аурелия. — Он намерен убить этого Ренара…

— Ну и что? — усмехнулась Жеральдин. — А вам-то какое дело? Когда ваш брат придет за вашим мужем, нас уже не будет в Вестонии. Мы отправимся на горячие источники в Бергонию или на берег южного моря Таллии. Да куда угодно! Главное — все тщательно подготовить.

В глазах Аурелии, наконец, мелькнуло понимание. Она мягко высвободилась из объятий верной служанки, быстро вытерла слезы кулачком и уже по-новому взглянула на ситуацию.

— Что именно нам понадобится в пути? — уже более уверенным голосом спросила она.

— Деньги, — усмехнулась Жеральдин. — Чем больше, тем лучше.

Глава 19

Домой я вернулся за несколько часов до рассвета. Быстро просканировал тело спящего Бертрана и облегченно выдохнул — старик в порядке, только слегка потрепан. Несколько дней постельного режима и снова будет как новенький. Осталось этого упрямца уговорить на этот самый постельный режим. Надо будет нанять Трикси на полный день, пока он выздоравливает.

Пробежка по ночному зимнему городу меня здорово освежила. Сна ни в одном глазу. Да и как тут заснуть, когда в торбе полно трофеев?

Тихонько, на цыпочках я обошел всю квартиру и проверил хорошо ли закрыты окна и двери. Затем, запершись в своей комнате, зажег свечу и аккуратно разложил на столе всю добычу. Сверток с кинжалом сразу же отодвинул в сторону — им я займусь в последнюю очередь. Стыдно признаться, но я его слегка побаивался. И неудивительно. Чувствовать, как какая-то железяка вдруг начинает тянуть из тебя энергию, удовольствие не из приятных.

Итак, результатом моей ночной вылазки стали: пять кожаных мешочков разного размера, несколько бумажных свитков и горсть разнообразной ювелирки.

Осмотр украшений в истинном зрении ничего не показал. Обычные немагические изделия. Нести эти вещицы местным скупщикам я не собирался. Меня по ним очень быстро вычислят. Придется их припрятать, а потом сбыть где-нибудь подальше от Абвиля, желательно в столице, где цены повыше.

В свитках тоже ничего интересного не оказалось. Это были расписки клиентов, которые принесли Полю все эти ювелирные украшения. Похоже, хозяин букмекерской конторы занимался не только ставками, но и ростовщичеством. Если верить цифрам, указанным в расписках, Поль оценил всю эту ювелирку примерно в четыре сотни крон.

В бумагах в основном значились мужские имена, но был один свиток, подписанный женщиной. На почерк и имя дамы память Макса никак не отреагировала. Я, конечно, не особо-то и надеялся, но, как говорится, чем черт не шутит.

Да и кто в здравом уме будет указывать свое настоящее имя в подобного рода документах? Кроме того, брошь с изумрудными камушками, значившаяся в расписке, явно отличалась от остальных побрякушек, добытых мной из тайника. Бесспорно, дорогая вещь. Я бы не удивился, если бы узнал, что дама предпочла остаться инкогнито. Кстати, судя по инфе из свитка, Поль Лепети дал за нее сотню серебряных крон. А это значит, что наверняка только эта цацка может стоить раза в три дороже.

Закончив с ювелиркой, я перешёл к осмотру кожаных мешочков. В двух из них обнаружились серебряные и медные монеты. Таким образом моя казна пополнилась еще на двести крон с копейками. Итого, с учётом посещения аптеки у меня на руках было без малого семь сотен серебряных крон. Плюс кольцо графа, украшения из тайника и трофеи, собранные Жуком с поверженных мной охранников конторы. По местным меркам — огромная сумма. Например, той же Трикси с ее женихом этих денег хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Еще бы и внукам оставили.

Но для меня этой суммы было недостаточно. Во-первых, как только я пройдусь по кредиторам Макса, у меня в лучшем случае останется с десяток крон. Кстати, как минимум сотня крон из этих денег причитается Бертрану за ущерб. А это значит, что фактически я могу рассчитывать на шестьсот крон.

А во-вторых, даже если бы я решил оставить все эти деньги себе и покинуть Абвиль — это не та сумма, ради которой стоит пускаться в бега. Ведь если верить таинственному существу, забросившему мое сознание в этот мир, эта жизнь у меня последняя. Значит, в приоритете, как бы это банально ни звучало, прожить долгую и желательно счастливую жизнь. Вероятно, на шесть сотен крон плюс деньги, вырученные с продажи украшений, кто-то и прожил бы нормальную жизнь, но у меня было другое мнение на этот счёт. Скажем так, нормальность и я — величины несопоставимые.

В прежней жизни, выполняя разные задания, мне приходилось бывать в таких местах и в таких ситуациях, в которых обычному человеку просто не выжить. Но кое-что оставалось неизменным: я всегда возвращался в свое комфортное жилище, обустроенное по последнему слову техники. У меня и у Таис были хорошие автомобили. Мы много путешествовали. Сестра, будучи фанатом живописи, коллекционировала картины. В общем, я мог себе позволить такие траты. Другими словами, в этом мире и в этой жизни изменять своим привычкам я не намерен. Я постараюсь окружить себя и своих близких как можно большими удобствами.

Понятное дело, в плане технологий этот мир отстает от моего на несколько сотен лет, но обустроиться с комфортом здесь тоже возможно. Тем более, что моя принадлежность к дворянскому сословию дает мне право пользоваться всеми благами местной цивилизации. Были бы на то деньги.

В этом направлении у меня уже имелись некоторые наработки. Например, мне не давал покоя тот факт, что у Макса был свой особняк в элитном квартале старой столицы, из которого его нагло вышвырнули.

Я понимаю — папаша попер против короля, за что и лишился головы, но ведь Макса по какой-то причине не казнили и даже оправдали. Хотя я на сто процентов уверен, что вариант с казнью его дядю больше бы устроил.

И если мой двойник смирился со своим положением и уступил своему дяде, то я был категорически против таких раскладов. Три сотни серебряных крон отступных за особняк — это даже не смешно.

В общем, мыслей, как улучшить свое благосостояние, было много.

Зная себя, жить без определенного риска у меня не получится. Не такой я человек. Мой таинственный благодетель понимал, кого забрасывал сюда. Что ж, скучать ему не придется. Но и откровенно лезть на рожон я не собираюсь.

Сегодняшний день — не в счет. Дуэль, штурм букмекерской конторы плюс повторный визит — это все шалости в сравнении с тем, что мне приходилось делать в прошлой жизни.

Помимо финансовой независимости, в приоритете развитие моей энергосистемы и укрепление доставшейся мне физической оболочки. Кроме того, мне необходимо узнать как можно больше о местной магии. Перспективы, должен заметить, заманчивые и многообещающие.

Кстати, об этом… В отличие от трофейной ювелирки, три оставшихся кожаных мешочка в истинном зрении были похожи на пучки светящихся елочных гирлянд. Два огненно-алых и один изумрудно-зеленый.

Когда я развязал тесемки на горлышке одного из них и заглянул внутрь, на моем лице расплылась довольная улыбка. Меня даже передернуло от удовольствия. А вот за это Полю Лепети отдельное спасибо. В небольших мешочках, каждый размером с крупное яблоко, хранилась магическая пыль — главный ингредиент для лечебных зелий и духов. Только, судя по сочному фону, концентрация маны в ней зашкаливала.

Разглядывая трофейную пыль, я задумчиво хмыкнул. За последнее время мне удалось кое-что узнать о магических предметах из Тени. Само собой, из обрывков отдельных разговоров довольно сложно составить общую картину происходящего на фронтире. Но тем не менее…

Как и в моем мире, местные правители довольно быстро смекнули, что места силы, а в данном случае — места добычи магических предметов, должны находиться под их жестким и неусыпным контролем.

Собирая информацию, я пришел к выводу, что сеть крепостей, которые были построены предыдущими королями для защиты людей от тварей из Тени, со временем превратились в некие перевалочные, отлично защищенные базы для отрядов смельчаков, что уходили за фронтир.

Торговля добытыми крудами, пустышами и пылью, а соответственно — артефактами и зельями на их основе, в Вестонии является монополией короны. Хочешь лечить, химичить или создавать артефакты — получай королевскую лицензию и обновляй ее через определенный отрезок времени.

Похоже, Треболь помимо всего остального занимается контрабандой магических предметов. На фоне пропажи пыли из тайника мой маленький штурм конторы выглядит детской шалостью.

Местный криминальный босс теперь заставит всех своих подчиненных землю носом рыть в поисках вора. Самое забавное во всем этом то, что у меня, главного виновника торжества, как ни странно, есть железное алиби. То есть, я, конечно, пошумел в конторе, но исчезновение контрабандных товаров из тайника вряд ли свяжут с моей персоной. Я ведь все время был на виду. Скорее, подозрение падет на сбежавшего главу безопасности, которого хитро обработал Жук. Если тот, конечно, сбежал.

Это, естественно, не значит, что меня не будут проверять. Хе-хе… Но кто сказал, что я им дам повод для еще больших подозрений?

Магическая пыль по своей текстуре оказалось не совсем пылью, а скорее мелким песком. И энергии в этом песке было не в пример больше, чем в зельях, которые создавались на его основе.

Зачерпнув щепотку алого песка, я потянул из него ману. Моя энергосистема тут же встрепенулась и начала стремительно поглощать щедрое подношение.

Наблюдая за тем, как огненно-красные сгустки расползаются по энергоканалам и растворяются в тех местах, где имелись микрорастяжения, которых после моих подвигов было предостаточно, я ощущал, как моё тело постепенно начало наливаться теплом. Я мгновенно вспотел.

Жар в теле усиливался. Виски сдавило словно тисками. Перед глазами появилась муть. А мана в той небольшой щепотке, что я зачерпнул из мешочка, и не думала заканчиваться.

Если этот песок, являющийся, по сути, некими «объедками», содержит в себе такое количество энергии, то что говорить о цельных крудах? От перспектив захватывало дух!

Я держался до последнего и прекратил подачу маны из песка в тот самый момент, когда понял, что вот-вот потеряю сознание. Те участки энергоканалов, где были растяжения, буквально набухли от количества исцеляющей маны. Пульсирующая боль в суставах и висках чуть было снова не вырубила меня. Пришлось взять всю свою волю в кулак и навести порядок на столе.

Спрятав все свои трофеи обратно в торбу, я затолкал ее под кровать в самый темный дальний угол. Машинально раздевшись, я забрался под одеяло и закрыл глаза. Перед тем, как отключиться, я подумал, что первым делом завтра придётся озаботиться созданием тайника.

* * *

Поспать мне долго не дали. Рано утром нас с Бертраном разбудил настойчивый стук в дверь и громкие мужские голоса, доносившиеся снаружи.

Старик было зашевелился, чтобы подняться и открыть, но я его остановил, приказав оставаться в кровати. Постельный режим ему никто не отменял.

Сквозь наглый стук, постепенно переросший в грохот, я слышал гневные выкрики в мой адрес. Перебивая друг друга, какие-то уроды, находившиеся за дверью, орали, что я трус и боюсь выйти на мужской разговор.

Я же в свою очередь спокойно и неторопливо оделся, натянул сапоги и вытащил из-под кровати торбу с трофеями. После ночных манипуляций моя энергосистема практически полностью регенерировала, стоило подстегнуть эти процессы с помощью изумрудной энергии, заодно и ускорить восполнение маны в источнике. Видимо, прямо сейчас она мне понадобится. Похоже, прилетела ответка от Треболя.

Наученный опытом с алой пылью, я зачерпнул из мешочка маленькую щепотку изумрудного песка и потянул из нее ману. Результат не заставил себя долго ждать. Все процессы в энергосистеме мгновенно ускорились. Источник начал стремительно заполняться. Жаль, что его объем такой ограниченный. Меня ждут долгие годы культивации чтобы увеличить его хотя бы вдвое.

Перед выходом я заткнул за пояс два трофейных ножа. Взглянул на лежавший на сундуке меч и грустно вздохнул. Клинок, после того как я пропустил через него сгусток энергии, не выдержал такого издевательства и покрылся трещинами. Надо было все-таки как-то по-другому припугнуть ведьму. Придется тратиться на новое оружие. А ведь я уже начал привыкать к его балансу. Он неплохо показал себя в поединке с виконтом. М-да, этот город словно какая-то черная дыра, которая высасывает из меня серебро.

На свой кожаный «доспех» я даже не взглянул. Если там, за дверьми начнется то, что я думаю, эти куски тяжелой кожи мне будут только мешать.

— Ренар! — орал кто-то осипшим голосом. — Выходи, трусливый гаденыш! Думал, тебе всё сойдет с рук?!

Интересно, что подразумевает этот болван под словом «всё»? И кто это вообще такие?

Не гадая более, я медленно приблизился к окну и аккуратно выглянул из-за рамы. М-да… Похоже, насчет Треболя я все-таки поторопился. У центрального входа в мой флигель собралась небольшая толпа из шести мордоворотов, которую возглавлял бывший дружок Макса, шевалье де Невер. Рыжий стоял немного поодаль и внимательно следил за происходящим. На его физиономии расплылась улыбка предвкушения.

Вдалеке собралась толпа из постояльцев мадам Ришар, чепец которой тоже мелькал среди голов зевак. Жак, как всегда, лениво следил за развитием событий, сидя на бревне возле сарая. А вот на мордашке Трикси был написан испуг. Она, прижав ладошки к груди, с надеждой смотрела на мои окна и периодически еле заметно кивала в сторону проулка, который вел к черному ходу моего флигелька.

Молодец. Хорошая девочка. Трикси, пусть и не видя меня в окне, догадалась, что я могу следить за происходящим. Она пыталась предупредить меня о том, о чем я и так уже догадывался. Если я вдруг попытаюсь сбежать через черный ход, меня там уже ждет засада.

Хм… Как-то многовато с собой притащил помощников рыжий шевалье. Любопытно, в чем именно причина всего этого спектакля?

Переместившись к противоположной двери, я прислонился к ее створке ухом и закрыл глаза. Спустя несколько мгновений я уже знал, что с той стороны двери меня караулят еще четверо. Итого, не считая самого де Невера, десять бойцов. И ни одной знакомой рожи. Значит, Треболь действительно ни при чем. Выходит, рыжий собрал свою маленькую армию из наемничьего сброда, что заполонил улицы Абвиля.

Это, кстати, хорошо. Не надо сдерживаться. Если будут случайные жертвы среди этих уродов, местные горожане мне только спасибо скажут.

Ладно, пора заканчивать это представление.

Тихонько отодвинув засов двери черного хода, который вел на мою тренировочную площадку, я зачерпнул энергии из источника и резко рванул створку. В следующее мгновение я рыбкой нырнул вперед и, сделав кувырок, оказался на ногах.

Караулившие меня наемники делали свою работу спустя рукава. Во-первых, они не ожидали от своего подопечного такой скорости, а во-вторых, они явно не особо переживали на мой счет. Что может сделать один молокосос против четверых бойцов, закаленных в боях? Думаю, в историю о моих подвигах в букмекерской конторе они вряд ли поверили.

Я хотел было метнуть в двоих свои ножи, но резко остановился. В руках у мужиков не было оружия. Похоже, убивать меня эти четверо не собирались. Что ж, давайте разомнемся перед завтраком.

— А ты шустрый, пацан, — восхищенно прицокнул самый старший из них. Остальные озадаченно смотрели на меня.

— А не многовато ли героев против одного меня? — спокойно спросил я у него, отряхивая при этом снег с одежды.

— Нам платят — мы делаем, — пожал плечами он. — Будешь паинькой, даю слово — больно не будет.

— Увы, — вздохнул я. — Обещать вам того же не могу.

— Жаль, — грустно вздохнул старший наемник. — Боги видят, я хотел по-хорошему.

Я улыбнулся.

— Не вижу логики в твоих словах. Ты пришел в мой дом. Дом дворянина. Твои дружки уже битый час горланят оскорбления в мой адрес. Это у вас называется по-хорошему?

Тот лишь молча пожал плечами, мол, он уже все сказал, и негромко цыкнул. Это было командой для его парней, которые синхронно начали обходить меня с двух сторон.

Я же, продолжая улыбаться, демонстративно разминал запястья и шею, позволяя бойцам обойти меня с четырех сторон.

— А у тебя стальные яйца, малец, — уважительно произнес старший наемник. — Будет жаль, если мы тебя покалечим.

— Как твое имя? — спросил я.

— Джек Эванс, — ответил он.

Хм, надо же, тезка.

— Далеко же ты забрался от своей родины, Джек Эванс, — произнес я на языке Туманных островов.

Наемник после моих слов вздрогнул и нахмурился.

— Пожалуй, тебя я не буду сильно ломать, а вот насчет твоих приятелей — обещать не могу, — сказал я и бросился вперед.

Первым, теряя сознание, на снег осел невысокий коренастый бородач. На мой рывок в его сторону, а затем энергетический тычок в его солнечное сплетение, он даже не успел среагировать.

Второй моей жертвой стал его сосед справа. Худой как жердь. Белобрысый с рыбьими глазами. Он уже было шагнул в мою сторону, но неожиданно начал заваливаться вперед. Это я подбил его опорную ногу, затем принял на колено его падающее узкое лицо. Второй готов.

Третий наемник, узкоплечий и низкорослый, оказался самым шустрым из этого квартета. И самым сообразительным. Он рыбкой нырнул мне в ноги, пытаясь ухватить за штанину.

С обычным человеком это наверняка сработало бы, но не со мной. Ловко сместившись в сторону, я пропустил нападавшего мимо себя, и когда тот попытался резко подняться, вырубил его ударом пятки правой ноги в затылок.

— Вот и все, Джек Эванс, — повернувшись к последнему противнику, сказал я. Мое дыхание после всех этих кульбитов даже не сбилось.

Тот стоял, не шевелясь, в нескольких шагах от меня, но я видел, что он готов в любой момент броситься в атаку. В его серых глазах застыло удивление.

— Значит, о нападении на контору Лепети де Невер не врал? — очумело таращась на меня и на тела своих приятелей, прохрипел он. — Ты действительно положил всех бойцов Треболя…

— Ваш визит ко мне как-то связан с Треболем? — решил воспользоваться моментом я.

— Нет, — покачал головой Джек Эванс. — Нас нанял де Невер. Сказал, что ты нарушил кодекс чести. Ты подло напал на него после того, как он вызвал тебя на дуэль. Есть свидетели. Так что мы в своем праве.

Я закатил глаза и покачал головой. Вот ведь неженка. Но объяснять Джеку о том, что все вышло случайно, я не собирался.

— Что ж, — пожал плечами я. — Тогда делай то, ради чего пришел сюда.

После моих слов Джек Эванс сделал то, чего я в принципе от него и ожидал. Набрав полные легкие воздуха, он открыл было рот, чтобы громко позвать на помощь остальных, но я опередил его.

Уже спустя несколько мгновений, аккуратно придерживая безвольное тело Джека, я опустил его на снег.

— Так, здесь вроде бы все, — буркнул я себе под нос, разворачиваясь к проулку, ведущему к центральному входу во флигель. — Тогда продолжим…

Глава 20

Проулок я пересек без сюрпризов, вышел прямо за спинами зевак, собравшихся на бесплатное шоу. Судя по коротким фразам, которыми перебрасывались зрители, разборки между мелкими дворянами здесь были в порядке вещей.

Кстати, вот и еще один пункт в моем плане нарисовался. Рано или поздно придется обзавестись парочкой надежных охранников, желательно из ветеранов, а впоследствии — и собственной дружиной, как у графа де Англанда, например.

Влетит мне это удовольствие в копеечку, но эта цена относительного покоя и комфорта. Вряд ли де Невер, к примеру, получив по щам от виконта де Англанда, решился бы притащить под стены его замка десяток оборванцев. А со мной такой фокус провернуть можно. Я одиночка. Живу в хлипком флигельке. За мной никто не стоит, и де Невер об этом хорошо знает. Тем более, я сам, похоже, подставился, нарушив какой-то там кодекс. Хотя, на самом деле, это всего лишь повод.

Кстати, надо будет подробней изучить местные нравы и законы. Похоже, мой статус дворянина не делает меня неприкасаемым. Тем более в данном случае: это спор двух дворян. И то, что де Невер притащил на разборки больше бойцов — это проблема как раз не его, а моя. И то, что рыжий шевалье делает это открыто, говорит о том, что он чувствует за собой правду.

Аккуратно просочившись сквозь толпу зевак, я замер рядом с Трикси, которая стояла в первом ряду и продолжала пристально следить за моими окнами.

Моего появления никто не заметил. Народ был поглощен представлением, которое устроил один из наемников. Самый мелкий и самый горластый.

Надо отметить, что язык у него был хорошо подвешен. Он живо и в красках описывал глубину моего падения и громко рассказывал толпе, тоже в красках, как меня проучат за мое бесчестие.

Важная деталь — де Невер не приказывал проникнуть ко мне в дом, хотя этим мордоворотам ничего бы не стоило выломать хлипкую дверь. А это значит, что какие-то законы здесь все-таки действуют.

Я быстро оглядел толпу и хмыкнул. Пока я разбирался с засадой у черного входа, здесь появились новые действующие лица. Пятерка городских стражников во главе с моим знакомцем Жеромом Тонером, сержантом второй когорты. Его заместитель, верзила Энри Морель, тоже присутствовал.

Местные представители правопорядка стояли наособицу, не приближаясь и не вступая в разговор с де Невером. Тот, кстати, смотрел на них, как на пустое место. Лишнее доказательство того, что стражники не будут вмешиваться в разборки дворян. Тем более, что ни у наемников, ни у их нанимателя не было в руках оружия.

Мои губы сами собой растянулись в ухмылке. Любопытные законы в этом мире. Мне здесь нравится все больше и больше.

Спустя мгновение я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Я повернул голову в сторону сарая, где на бревнышке сидел Жак. Наши с ним взгляды встретились.

На лице ветерана играла хитрая улыбка. Он даже поерзал на бревне, устраиваясь поудобней. Я лишь закатил глаза и покачал головой. Еще один любитель шоу на мою голову. Мое выражение лица его еще больше развеселило.

Присев на корточки, я зачерпнул обеими ладонями немного снега. Сегодня было заметно теплее, чем вчера. Снег был мокрым и липким.

Трикси, видимо почувствовав движение справа от себя, повернула голову. Короткое мгновение узнавания — и глаза девушки начали расширяться, а нижняя челюсть поползла вниз.

— Милая, спасибо за предупреждение, — улыбнулся я ей и кивнул на мои окна. — Я у тебя в долгу.

— Господин, — взволнованно произнесла Трикси и бросила быстрый взгляд в сторону проулка, откуда я вышел несколькими минутами ранее. — Там еще четверо…

— Можешь о них не беспокоиться, — произнес я, продолжая сминать снег в ладонях.

— Почему вы еще здесь? — обеспокоенно прошептала она в ответ. — Бегите, пока они вас не заметили!

Я улыбнулся и подбросил на ладони небольшой, но твердый как камень снежок.

— И пропустить все веселье? Ну уж нет.

Пока говорил с Трикси, я неотрывно следил за крикуном, который при молчаливом одобрении своего нанимателя с каждой минутой распалялся все больше и больше.

— Рена-а-ар! — его щербатый рот растянулся в глумливой усмешке. — Выходи! Будь мужчиной! Ты должен ответить за свой подлый поступок! Если ты выйдешь прямо сейчас, уверен наш благородный господин сменит свой гнев на милость! Всего десять плетей, Ренар! И инцидент будет исчерпан!

Закончив свой спич, наемник обернулся и бросил заискивающий взгляд на своего нанимателя. Мол, все ли он правильно делает и угодно ли господину, чтобы он продолжил. Именно в этот момент я его и подловил.

Пропустив по телу энергетическую волну, я шагнул вперед. В следующую секунду твердый комок снега со скоростью камня, выпущенного из пращи, врезался в щербатый рот наемника. Голова крикуна дернулась и он, потеряв сознание, рухнул в сугроб.

По толпе зевак пролетел дружный вздох. Пока де Невер и его псы удивленно таращились на лежавшего в снегу горлопана, я уже был в шаге от ближайшего ко мне наемника.

Кряжистый бородач с бычьей шеей, получив сильный удар локтем в затылок, рухнул на землю словно мешок с картошкой. Следующим на моем пути оказался худощавый блондин, которому я размашистым ударом ноги разворотил коленный сустав.

Я хотел привлечь внимание остальных наемников, и я его привлек. Упав на землю, блондин, схватившись за ногу, практически на одной ноте заверещал на всю округу.

Я взглянул на Жака, который, брезгливо морщась, наблюдал за катающимся в снегу блондином.

— Нежный наемник нынче пошел, — демонстративно прочищая мизинцем правое ухо, сообщил я ему. — С таким голоском ему бы не на войну, а в каком-нибудь храме певчим пристроиться.

Жак хохотнул и покачал головой. Он сидел на своем бревнышке и, сложив руки на груди, ждал продолжения концерта. Помощи я от него, видимо, не дождусь, да и не нужна она мне. Похоже, ветеран это и сам понимал, поэтому сидел и наслаждался зрелищем.

Тем временем троица оставшихся на ногах наемников развернулась в мою сторону. Судя по их вытянутым рожам и ошарашенным взглядам, от меня они такой прыти не ожидали. И я их понимаю. Еще секунду назад их было шестеро. Хех… И это они еще не знают о квартете Джека Эванса, что уютно расположился у меня на заднем дворе.

А вот их рыжий наниматель, который покраснел словно помидор, явно был в бешенстве.

— Чего застыли?! — заорал Де Невер. — Схватить его!

— А самому слабо?! — с насмешкой в голосе громко спросил я.

— Ты нарушил кодекс! — рыкнул де Невер. — Подло напал на меня после вызова на дуэль! Я в своем праве!

— Если мне не изменяет память, на той лестнице, где ты получил от меня по загривку, вас было двое против меня одного! И ты первый поднял на меня руку. Ты пытался остановить меня. Кстати, с каких это пор ты на побегушках у Поля Лепети? И самый главный вопрос: ты лично участвовал в избиении моего слуги, который пришел за своим выигрышем?

После каждого сказанного мной слова лицо де Невера все больше и больше наливалось краской. В его глазах плескалось пламя ярости. Вместо слов из его глотки вырывалось рычание. М-да, у Макса прямо талант заводить друзей.

Хотя мне, на самом деле, было плевать на де Невера. Я внимательно отслеживал реакцию на мои слова сержанта городской стражи и его подопечных. И должен заметить, зерна сомнения, что я пытался посеять, падали на благодатную почву. На лице Жерома Тонера читалось презрение. Кстати, его заместитель уже не смотрел на меня с насмешкой, как в первую нашу встречу. В его взгляде я увидел сомнение и недоумение. У кого-то сегодня случился разрыв шаблона.

Тем временем наемники, быстро взяв себя в руки, времени не теряли. Оставшаяся на ногах троица довольно шустро перекрыла мне все пути отступления. Этим было плевать на наши разборки. Деньги уплачены — пора выполнять работу.

Наблюдая за их маневрами, я усмехнулся.

— Парни! Не знаю, сколько он вам заплатил, но эти деньги вам придется потратить на лекарей!

Наемники мою речь проигнорировали и по короткому кивку седого крепыша, бывшего по всей видимости их командиром, одновременно бросились на меня.

Атаковали молча и довольно грамотно. В их слаженных действиях чувствовалась богатая практика. Да и понимали они друг друга без слов. Видимо, не один день вместе наемничают. Будь на моем месте сейчас Макс или кто-то другой, повязали бы быстро и без разговоров. Но сегодня им не повезло.

Пропустив по телу энергетическую волну, я рванул вправо, откуда на меня набегал сутулый бородач, нос которого был свернут набок, отчего его лицо казалось непропорциональным и угловатым.

Поднырнув под левый локоть сутулого, я на развороте со всего маху всадил ему под лопатку свой правый кулак. В этот удар я вложил чуть больше энергии, специально, чтобы пробить толстую кожу его безрукавки. Мужик, выгнувшись дугой, громко вскрикнул. По инерции сделав несколько шагов вперед, он опустился на колени, а потом медленно уткнулся головой в сугроб.

После этого маневра я оказался за спиной у моих противников. Причем седой командир наемников находился как раз на линии атаки лысого верзилы, который атаковал меня слева. Чем я тут же и воспользовался, зарядив прямым ударом ноги в спину седого. Энергии я не жалел. Зеленая мана все еще исправно заполняла источник.

Пролетев несколько шагов вперед, седой врезался в своего подельника, сбив того с ног. Неуклюже барахтаясь в снегу, они сейчас напоминали двоих жуков, которых прутиком перевернул на спину мелкий хулиган.

Толпе, что собралась перед моим флигелем, это зрелище показалось забавным. Я услышал смех и рукоплескания. Народу скучно. Ему нужны развлечения. А тут этих развлечений хоть отбавляй, да еще и бесплатно.

Подняться с земли своим противникам я уже не позволил. Несколько энергетических ударов в болевые точки, и они затихли в снегу.

Демонстративно отряхивая ладони, я развернулся к застывшему соляным столбом де Неверу.

— Вот, собственно, и все, — обратился я к нему, краем глаза ловя на себе ошарашенные взгляды стражников. — Ты думал, что, наняв десяток каких-то крестьян, сможешь справиться со мной? Де Невер, ты меня разочаровываешь. Да-да, не смотри туда. Те четверо, которых ты оставил караулить у черного входа, тебе уже не помогут.

Рыжий дернулся словно от пощечины и схватился рукой за рукоять меча. Я оскалился. Ну же! Давай! Обнажи меч! И я закончу с тобой прямо сейчас.

Скорее всего, при других обстоятельствах моя провокация обязательно сработала бы, но Жером Тонер не зря ел свой хлеб.

— Шевалье де Невер! — командным голосом выкрикнул он. — Остановитесь! Как только вы обнажите свой меч, вы нарушите все законы. Как нашего города, так и законы чести! Кроме того, напоминаю: дальнейшее преследование шевалье Ренара с вашей стороны будут расцениваться властями этого города, как преступление! У вас был шанс призвать его к ответу. Вы его уже использовали. Если у вас остались претензии к шевалье Ренару, советую вам обратиться в суд магистрата!

— У меня есть претензии к шевалье де Неверу! — выкрикнул я. — Я считаю его трусом и негодяем! Де Невер, по какой-то странной прихоти богов ты родился в благородной семье, поэтому я должен исправить эту ошибку! Увы, я вынужден наказать тебя, как того требует кодекс чести, хотя, видят боги, после совершенных тобой грязных поступков недостойных дворянина, тебя стоило бы наказать, как обычного простолюдина! Я вызываю тебя, мерзавец! Завтра в это же время на ристалище!

Я бы мог, конечно, прямо сейчас просто свернуть рыжему шею, но уж больно подходящий случай подвернулся. Репутацию Макса, от которой за последние месяцы остались только рожки да ножки, необходимо было восстанавливать. В глазах людей я должен предстать благородным дворянином. Судя по уважительным взглядам, бросаемым на меня стражниками, и приветственным выкрикам из толпы зевак — у меня это неплохо получалось. Очень скоро по городу начнут распространяться слухи.

— Я принимаю вызов! — прорычал де Невер. — Будем драться на мечах! Завтра ты умрешь!

После этих слов шевалье, не обращая внимание на лежавших в снегу наемников, торопливо удалился. Проводив его задумчивым взглядом, я повернулся к подошедшему ко мне сержанту и его заместителю.

— Надеюсь, вы не держите на нас зла, шевалье? — спросил Жером Тонер. — Даже его сиятельство граф де Брионн, хозяин этих земель вряд ли бы вмешался в это дело.

— Все в порядке, господин сержант, — кивнул я. — Я все понимаю. И благодарен вам за то, что спасли жизнь этого болвана де Невера. Теперь я смогу прикончить его на законных основаниях, не нарушая кодекс чести.

Сержант и его верзила заместитель понимающе переглянулись. В этот раз надо мной никто из них не потешался.

— Кроме того, я хочу поблагодарить вас за своевременное прибытие, — произнес я.

— Это наш долг, господин Ренар, — сержант, а за ним и его заместитель коротко поклонились.

Я лишь про себя хмыкнул. Ну-ну, как же. Небось ждете от меня более ощутимого поощрения. Не буду обманывать ожидания блюстителей закона. Этих парней надо прикармливать. Тем более, сержант мне попался адекватный.

— И тем не менее, — возразил я и извлек из небольшого кармашка своих бриджей три серебряные кроны. — Вот, выпейте за здоровье его величества. Кроме того, все, что вы найдете на телах поверженных мной противников, ваше. С одним условием — через час здесь ничего не должно напоминать о произошедшем.

При виде серебра глаза Жерома Тонера и Энри Мореля полезли на лоб.

— Благодарю вас, господин Ренар, — хриплым голосом произнес сержант и слегка вытянулся. — Не извольте беспокоиться. Мы управимся намного быстрее.

— Благодарю вас, господа, — кивнул я и двинулся в сторону входной двери в мой флигель.

В дверном проеме меня уже ждал Бертран, закутанный в плед. На его бледном лице застыла маска растерянности и замешательства.

Я напрягся. Что это с ним? Быстро просканировав его энергосистему, я облегченно выдохнул. Не считая слабости, старик медленно, но уверенно шел на поправку.

— Старина, что с тобой? — обеспокоенно спросил я, застыв в шаге от него.

— Господин, — тихо произнес он, глядя на меня словно впервые видит. — Я… Я…

— Что случилось?

— Я не узнаю вас, господин, — наконец, смог выдавить из себя старик. Он обвел мутным взглядом побоище, устроенное мной, и посмотрел мне в глаза. — Вы не тот Максимилиан Ренар, которого я знал с самого детства… Победа на дуэли. Нападение на контору букмекера. И вот сейчас тоже… Прежний Макс не был способен на такое.

Я беззаботно улыбнулся и огляделся. Убедившись, что нас никто не слышит, я вздохнул и обратился к Бертрану:

— Что ж, старина. Рано или поздно это должно было произойти. У меня есть одна тайна. Давай пройдем в дом, и я тебе все объясню. Ты же не хочешь, чтобы твой господин подхватил воспаление легких?

Старик охнул и, спохватившись, быстро сорвал с себя плед и как ребенка укутал меня им. На самом деле — это хороший знак. Бертран не испытывал ко мне неприязни. Что бы он там только что ни говорил — я для него по прежнему его Макс.

Также я понимал, что Бертран — не дурак и рано или поздно этот разговор действительно должен был состояться. Да и Жак, который уже обо всем догадался, рано или поздно мог проговориться. Поэтому у меня под это дело уже было готово объяснение.

Войдя в комнату, я подошел к нашей маленькой печи. Приложив ладони к теплой стене, я устало выдохнул. Мне не было холодно, и энергосистема все еще была в тонусе, но так я показывал Бертрану, что являюсь обычным человеком, который испытывает холод или усталость.

Старик молча стоял за моей спиной. Потерев ладони, я развернулся и взглянул на него. В его глазах я не увидел страха или злости. Лишь беспокойство. На меня иногда так смотрела Вадома, моя приемная мать.

— То, о чем я тебе поведаю, старина, должно остаться между нами, — начал я. — Когда-нибудь мы откроем эту тайну миру, но потом. Сейчас об этом еще рано говорить.

Старик торопливо кивнул, преданно глядя на меня.

— Ты отчасти прав, друг мой. В тот день, когда де Ламар ранил меня, я действительно изменился. Вернее сказать, переродился. Там, у кромки между жизнью и смертью я получил дар. Понимаешь, о каком Даре я тебе говорю?

Старик громко сглотнул пересохшим горлом. В его глазах вспыхнула искра понимания. По его впалым щекам покатились слезы радости.

— Д-да, господин, — заикаясь от волнения, прошептал он, при этом восхищенно глядя на меня. — Вы… Вы стали магом!

Глава 21

Нормально поговорить нам с Бертраном не дали. Собственно, как и позавтракать. Во входную дверь снова постучали.

Остановив Бертрана, открывать пошел я сам. Видимо, сержанту понадобилось что-то еще, или же, что вероятней, прискакал кто-то из обслуги мадам Ришар. Выведывать последние новости. Так сказать, по горячим следам. Я даже знаю кто. Одна рыжая непоседа.

Но на всякий случай, перед тем как открыть двери я выглянул в окно. Хм… Мимо. На крыльце стоял незнакомый мужчина. На вид лет сорока. Среднего роста. Хорошо одетый. По местной моде — так и вовсе щеголь. Но на дворянина не похож. Не было в его взгляде того превосходства, с которым смотрят на обычных смертных носители аристократической крови.

В общем, внешне он казался довольно респектабельным. Этакий стандартный представитель местной прослойки небедных горожан.

Осмотр в истинном зрении тоже ничего не дал. Единственное, что меня насторожило, это количество темных пятен на всем его теле. Старые ранения. Особенно на предплечьях. Видимо, мой посетитель за свою жизнь успел много повоевать. Короче, обращаться с мечом, висевшим на поясе, он явно умел.

Мужчина поднял было руку, чтобы постучать еще раз, но я его опередил. Распахнув двери, я, изобразив недовольство, спросил:

— Что вам угодно?

Мое появление на пороге его слегка озадачило. Наверняка он ждал увидеть моего камердинера. При наличии слуг дворяне здесь не открывают двери самостоятельно и не встречают посетителей вот так по-простому.

— Позвольте представиться, — с легким поклоном произнес он. — Гастон Барбье. Я прибыл с поручением от моего господина к шевалье Ренару.

А ведь передо мной явно хищник. Причем очень опасный. Несмотря на учтивую улыбку, во взгляде серых глаз — холод. Он явно знает, кто я. А вот Макс с ним знаком не был. Иначе зачем ему было мне представляться?

— Что ж, выкладывайте, — взмахнул я ладонью. Приглашать его в дом я не собирался. Перебьется. Наверняка кто-то из моих кредиторов отправил очередную напоминалку. — Только поскорее. Я проголодался. Разминка на свежем воздухе возбуждает аппетит, знаете ли.

— Понимаю, — криво усмехнувшись, Гастон кивнул на стражников, грузивших на повозку тела моих соперников.

Похоже, сержант решил подойти к вопросу более ответственно. Пинком под зад наемники явно не отделаются. Их еще в местном карцере помаринуют. Вдруг еще деньжат удастся стрясти. Хотя, судя по бедной экипировке, с этого сброда вряд ли еще что-то перепадет. Но это уже не мое дело.

— Я так и не услышал имени вашего господина, — сказал я.

— О! Простите меня за эту оплошность! Я служу господину Треболю.

А вот и волки подтянулись. Взгляд серых холодных глаз уперся в мою переносицу.

— Вот оно что, — усмехнулся я, полностью игнорируя взгляды Гастона. На меня эти приемчики не действуют.

— Позвольте узнать, что вас так рассмешило? — Гастон Барбье прищурился.

— Конечно, позволю, — хмыкнул я. — Дело в том, что в свете минувших событий я ожидал вашего визита еще раньше. Вы что-то припозднились. Но это не важно. Какое же поручение вам дал ваш хозяин?

Мой пренебрежительный тон посыльному Треболя не понравился. Подозреваю, что этот Гастон Барбье не какая-то мелкая сошка. Он явно один из лучших бойцов местного криминального авторитета. Другого ко мне Треболь не послал бы. Да еще и в одиночку. Кстати, сержант и другие стражники явно были в курсе, кто ко мне пожаловал. Вон как напряглись. Даже приостановили погрузку.

— Мой господин прямо сейчас приглашает вас к себе в Желтую Черепаху, — произнес Гастон. — Там, кстати, вам подадут отличный завтрак. Стряпня нашего повара лучшая в этом городе. Ну, об этом вы и так знаете, потому как много раз там бывали.

— Любопытно, — помял я подбородок. — Почему приглашение вашего хозяина из ваших уст звучит как приказ?

— Ну что вы, шевалье, — Гастон снова поклонился, только в этот раз ниже. — Как я могу вам приказывать? Это действительно приглашение.

Ну-ну, но только одно из тех, от которого нельзя отказаться. Что ж, подыграем. Тем более, я и сам собирался навестить моего главного кредитора. Пора заканчивать с этим делом. Только ежедневных разборок с местным криминалитетом мне и не хватало.

— Что ж, — демонстративно вздохнул я, а потом широко улыбнулся, чем здорово удивил посыльного. — А у вас прямо дар, господин Барбье. Умеете вы уговаривать. Да и кто в здравом уме откажется от лучшего завтрака в Абвиле? Дайте мне минуту. Я должен собраться.

После этих слов я бесцеремонно захлопнул дверь перед его носом и пошел одеваться.

Быстро собравшись и успокоив Бертрана, я вышел на улицу. Перед выходом зачерпнул приличный сгусток энергии из изумрудной пыли, тем самым активировав ускорение наполнения источника маной. Торбу с трофеями припрятал в куче дров рядом с печью. Так себе тайник, но времени на создание нормальной нычки у меня не было.

На улице рядом с крыльцом помимо Гастона меня ждал Жером Тонер. Когда я показался в проеме, он спросил, демонстративно косясь на подручного Треболя:

— Господин Ренар, у вас все в порядке?

— Абсолютно, — широко улыбаясь, ответил я.

— Вы не могли бы уделить мне минуту вашего времени? — все-таки настоял сержант. На что Гастон хмыкнул и недовольно покачал головой.

— Хорошо, — кивнул я и обратился к Гастону: — Господин Барбье, вы не оставите нас на минуту?

Гастон снова хмыкнул, но с крыльца все-таки спустился и даже отошел на несколько шагов в сторону, но при этом продолжая держать меня в поле зрения. Будто боялся, что я попытаюсь сбежать.

— Шевалье, я не в праве давать вам советы, — тут же взял быка за рога сержант.

— Отчего же? — удивился я. — С удовольствием выслушаю вас. Тем более, что вы в моих глазах зарекомендовали себя, как порядочный человек. Который с честью выполняет свой долг перед городом и его гражданами.

За определенную сумму, конечно. Но этого я вслух не сказал.

— Благодарю вас за столь лестный отзыв, господин Ренар, — склонил голову сержант. Легкий румянец на его щеках говорил о том, что мои слова пришлись ему по душе.

— Итак, я вас слушаю.

— Гастон Барбье по прозвищу Мясник — очень опасный человек, — скороговоркой вполголоса начал говорить сержант. — Он один из ближников негодяя и мерзавца Треболя. Я знаю, что произошло вчера в конторе Поля Лепети. С учетом сегодняшнего визита де Невера — это звенья одной цепи. Шевалье уже давно работает на Треболя. Помогает ему заманивать в его игорный дом аристократов, которые оставляют там свои деньги. Вы — очередная жертва этого преступного сговора.

Я внутренне усмехнулся. А вот и мои небольшие вложения начали давать свои плоды. Всего каких-то несколько крон и — уважительное обращение. И это только начало.

А по поводу рыжего дружка Макса… Что-то такое в этом роде я и предполагал. Только непонятен финт с дуэлью. Зачем де Невер вызывал Макса? Сейчас уже ясно, что дочь богатого лавочника — это всего лишь повод. Наверняка рыжий действовал по указке Треболя. Хм… А местный криминальный босс неплохо так окопался. Игровой бизнес, контрабанда магическими артефактами, развод богатеньких аристократов. Наверняка это только вершина айсберга.

— После моих слов у вас наверняка появился закономерный вопрос: почему мы, зная о грязных делишках этого негодяя, ничего не делаем? — приглушенным голосом начал говорить сержант, но я его остановил.

— Не беспокойтесь, господин Тонер. Мне нет нужды задавать вопросы, ответы на которые я знаю.

Сержант поднял голову и удивленно взглянул на меня.

— Я не вчера родился, сержант. Без поддержки кого-то из власть имущих такой, как Треболь, не смог бы ничего сделать. Наверняка его покрывает кто-то из местной канцелярии. Или кто-то из вашего начальства. А скорее всего — оба варианта правильные.

Лицо сержанта вытянулось. Он хотел было что-то сказать, но вовремя прикусил язык. Я усмехнулся. Согласен. У нас еще не настолько доверительные отношения.

— Значит, Мясник, говорите? — улыбнулся и подмигнул сержанту. — Благодарю вас за предупреждение. Вот, возьмите.

В моей ладони, как по мановению волшебной палочки, появились пять крон, которые я всунул в руку опешившему Жерому Тонеру.

Не слушая слов благодарности сержанта, я двинулся в сторону стоявшего поодаль Гастона.

— Господин Барбье, — обратился я к нему. — Если в течение часа я не поем, начну кидаться на людей.

— Тогда поспешим, господин Ренар, — произнес он и, слегка поклонившись, указал вперед. Проходя мимо него, краем глаза я засек его кровожадную ухмылку. Ну-ну, мужик. Ты, конечно, хищник, но я тебе не по зубам. Даже не думай на меня рыпаться.

У центрального входа в доходный дом нас уже ждала коляска. Отлично. Не придется топать на своих двоих по всему городу.

До пресловутой Желтой Черепахи мы добрались быстро и без задержек. К моему удивлению, игорное заведение Треболя находилось недалеко от центра города и выглядело довольно прилично. Розовый кирпич. Большие окна. Ничего общего с мрачной букмекерской конторой. На дверях стоял широкоплечий швейцар в красно-синей ливрее с блестящими пуговицами.

Заметив нас, он без лишних разговоров открыл массивную дверь и пропустил нас внутрь.

Внутри тоже было чисто и уютно. И — пусто. Сразу видно, что это заведение оживало только ночью.

Шагая следом за Гастоном, я буквально кожей ощущал на себе посторонние обжигающие взгляды. Наверняка из темных углов зала на меня таращились те, кого я раскатал в конторе Поля Лепети, и не только.

Стая Треболя ждала сигнала своего вожака, чтобы в любой момент броситься на глупую овечку, которую заманили к ним в логово. Только вот, если следовать аналогии, в логово шакалов, на их беду, в овечьей шкуре забрался очень злой и опасный тигр, которому уже начали надоедать постоянные встречи со всяким сбродом.

Миновав довольно большой игорный зал, а за ним и еще один, только поменьше мы остановились перед небольшой резной дверью, которую охраняли двое головорезов. Если бы контору Лепети охраняли такие же ребята, мне бы пришлось повозиться подольше. Настоящие волки. Я просканировал их в истинном зрении, но ничего необычного не заметил.

— Шевалье, — обратился ко мне один из них. — На время разговора с нашим хозяином вам придется оставить все ваше оружие здесь.

Я видел, как напряглись охранники, включая Гастона. Вероятно, ждут скандала. Потребовать у дворянина отдать оружие… Хм… Серьезный повод нарваться на дуэль.

Я лишь пожал плечами и легко отдал свой бесполезный меч, который прихватил с собой только для вида. Трофейные кинжалы у меня тоже попросили отдать. Ничего. Поскандалить я всегда успею.

Когда мое оружие перекочевало в руки охраны, они заметно расслабились. Я хмыкнул. А зря… Расслабляться вам ребятки еще рано.

Наконец, резная дверь открылась, и я шагнул в святая-святых бандитского логова. Ну что сказать, Треболь своим видом меня не удивил. Почему-то именно таким я себе его и представлял. Невысоким, но крепким. На теле ни капли лишнего жира. Шестидесятилетний мужик с острым как бритва взглядом. Может, это память Макса решила осчастливить меня подсказками?

Треболь сидел за широким столом из темного дерева и разбирал какие-то документы. Его длинные седые волосы были собраны в хвост на затылке, а лицо пересекал глубокий косой шрам. Из-под закатанных рукавов его белой сорочки виднелись обвитые тугими жилами предплечья и наколки на морскую тематику. На стене висела абордажная сабля. Да и специфическое название заведения, которое расположено далеко от побережья, — все говорило о том, что Треболь в молодости ходил по морям и океанам. Вероятнее всего, на какой-нибудь пиратской шхуне.

Оторвавшись от чтения, Треболь взглянул на нас. Спустя секунду его взгляд стал более осмысленным. На меня он смотрел с нескрываемым интересом, будто видел в первый раз.

— А, Макс! — произнес он хриплым голосом. — Проходи, присаживайся. Спасибо, что принял мое приглашение. Надеюсь, не оторвал от важных дел?

Плюхнувшись в указанное широкое дубовое кресло напротив стола, я произнес:

— Мне обещали завтрак.

Треболь удивленно взглянул на Гастона. Тот лишь молча пожал плечами. Как бы говоря, мол, использовал все способы, чтобы заманить тело.

Затем хозяин кабинета перевел взгляд на меня.

— Увы, Макс, но кухня сейчас закрыта. Повара отсыпаются после ночной смены.

— Да, я уже и так понял, — отмахнулся я. — Придется потерпеть.

Треболь усмехнулся и откинулся на спинку своего кресла. Всем своим видом он показывал мне, что еще неизвестно: доживу ли я до завтрака или нет. Да и Гастон мягко переместился мне за спину. Думал, я не замечу.

— А тебя не узнать, Макс, — улыбнулся Треболь. Большинство его зубов были стальными. — С последней нашей встречи ты здорово изменился. Повзрослел. Заматерел. Похоже, смерть пошла тебе на пользу.

Я улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Кто знает. А может, я всегда был таким?

Улыбка сползла с лица Треболя. Он сложил руки в замок и уперся локтями в подлокотники кресла.

— Ты ведь понимаешь, почему я приказал привести тебя? — добавив стали в голос, спросил он.

— Конечно, — кивнул я и потянулся правой рукой к своему поясу, и тут же почувствовал холодное лезвие ножа на своей шее.

— Рыпнешься — прикончу, — прошипел Гастон. — Руки убрал.

— Нервные вы какие-то, — хмыкнул я и подчинился, положив руки на подлокотники. — Там на поясе кошель с деньгами. Мой долг тебе, Треболь. Сам посмотри.

Дождавшись кивка своего хозяина, Гастон, продолжая держать нож у моей сонной артерии, второй рукой ловко отцепил кошель от моего пояса и бросил его Треболю.

В следующую минуту содержимое кошелька перекочевало на стол. Когда Треболь пересчитал деньги, он недоуменно поднял на меня глаза.

— Макс, ты совсем охренел? Здесь всего сотня крон. Ты мне должен в шесть… Стоп. Нет. После этой выходки ты мне уже должен в десять раз больше. А эта сотня пойдет в качестве извинений за потраченное на тебя время. Но это только начало. А ведь мы еще не перешли к той части, где ты мне подробно рассказываешь о нападении на мою контору.

— Ого! — улыбнулся я. — Ну и аппетиты у вас, ребятки! А еще меня охреневшим обозвал. Ты, я смотрю, совсем уже страх потерял. Расслабился тут у себя в провинции. Возомнил о себе невесть что.

— Что ты сказал, ублюдок? — нахмурился Треболь и подался вперед.

Давление ножа на мою шею усилилось, но я продолжал невозмутимо сидеть и спокойно смотреть в наливающиеся кровью глаза местного криминального босса.

— И со слухом у тебя, вижу, проблемы, — хмыкнул я и уже чуть громче продолжил. — Я сказал, что даже сотни крон для тебя будет много. После того, что ты устроил, я вообще тебе ничего не должен.

— Что?!

— Сперва ты посылаешь ко мне своих быков, которые меня чуть было не утопили. Затем твои мордовороты грабят и избивают моего слугу. Затем этот спектакль с де Невером. И ты считаешь, что после всего этого я тебе еще что-то должен? Вот я тебя и спрашиваю — а не охренел ли ты?

На некоторое время в кабинете повисла гробовая тишина. Я даже услышал, как в дальнем углу скребутся мыши. А потом Треболь откинулся на спинку своего кресла и громко заржал. По его впалым щекам покатились слезы.

Пока босс хохотал, Гастон без тени улыбки продолжал внимательно следить за мной. Одно движение — и из моей шеи хлынет кровь.

Наконец, отсмеявшись, Треболь прокашлялся и хриплым голосом произнес:

— Так и быть. За этот спектакль прощаю тебе десяток талеров. Повеселил, ничего не скажешь. А теперь поговорим серьезно. Гастон, отрежь ему ухо!

В следующее мгновение я зачерпнул довольно приличный сгусток энергии из источника, опустошив его на четверть и, прошептав короткий ведьмин наговор, выплеснул его в сторону Гастона.

— Спи…

Глаза Гастона тут же закатились, и он словно соломенная кукла рухнул на пол.

Наблюдая ошеломленную физиономию Треболя, я поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, и закинул ногу на ногу.

— Согласен, — произнес я ледяным голосом, от звука которого хозяин кабинета вздрогнул всем телом. — Пора поговорить серьезно.

Глава 22

Нужно отдать должное Треболю — в руки он себя взял очень быстро. Перехватив его красноречивый взгляд, который он бросил в сторону входной двери, я покачал головой:

— Даже не думай. Они тебя не спасут. А потом и сами умрут. Скажу больше, от тебя сейчас зависит будут ли жить все те, кто в данный момент находится в этом здании. Как ты понимаешь — лишние свидетели мне не нужны.

Треболь набычился. Не знаю, поверил ли он мне или нет, но пока не рыпался. Видимо, тянет время и ждет удобного момента для атаки.

Я тем временем обвел взглядом кабинет и произнес:

— Неплохая берлога. Уютная. Я вот еще несколько часов назад все думал, как бы мне сюда попасть. Строил планы штурма. А ты взял и сделал мне подарок: сам открыл двери и провел через охрану. Что тут скажешь? Спасибо!

На каменной роже Треболя не дрогнул ни один мускул. А вот в глазах промелькнуло что-то такое… Похожее на осознание.

— Кто ты? — наконец, спросил он.

— А вот это очень хороший и правильный вопрос, — похвалил я его. — Мое имя тебе уже известно. И поверь мне — оно настоящее. Я — Максимилиан Ренар. Хотя я прекрасно понимаю суть твоего вопроса. Особенно после того, что ты увидел только что. Я не похож на того Макса, которого ты знал. Того недалекого разбалованного столичного дворянчика, которого твой верный шакал де Невер заманил в твой игровой дом, и которого, как тебе ошибочно показалось, ты взял в оборот.

Я, конечно, блефовал, но мои слова падали на благодатную почву. Особенно после демонстрации моих возможностей.

Треболь продолжал сидеть с каменным лицом, но его глаза выдавали его все больше и больше. Кажется, он начинал понимать, с кем его свела судьба.

— Слушай, не мне тебя судить, — продолжил я. — Каждый добывает свой кусок хлеба, как умеет. Видимо, твоя схема за много лет неплохо обкатана. Кто ж мог знать, что со мной она даст сбой? Думаю, это де Невер облажался.

Наконец, в каменной маске Треболя появилась трещина.

— Что имеешь в виду? — слегка подался он вперед.

Хех… Какие же вы все предсказуемые. Как только услышал, что можно кого-то сделать крайним, сразу же заинтересовался. Еще одно косвенное доказательство того, что предо мной сидит самодур, который ненавидит быть неправым. Жук, сам того не подозревая, в разговоре с ответственным за безопасность букмекерской конторы, который я подслушал, дал мне подсказку.

Треболь, чувство собственной непогрешимости которого прилично завышено, очень ревностно ищет виновных в провалах, а затем жестоко их наказывает. Хотя на самом деле это всего лишь боязнь признания собственных промахов и ошибок. В моем мире почти каждый руководитель имеет этот грешок. Не думаю, что в этом мире как-то по-другому обстоят дела. Собственно, именно на эту слабость Треболя я и намерен давить.

— Ну как же? — притворно удивился я. — Вот, смотри… Ты, ведь наверняка приказал де Неверу хорошо меня проверить. Кто я, что я, откуда прибыл и так далее… Верно?

Треболь машинально кивнул. Морщины на его лбу постепенно начали разглаживаться. Он даже медленно откинулся на спинку своего кресла.

— И он тебя наверняка уверил, что проблем со мной не будет. Что я всего лишь бастард какого-то столичного графа, казненного за измену королю. И что я никому оказался не нужен. Родной дядя выгнал меня из моего собственного дома, приказав больше не возвращаться в столицу. Правда, есть еще другие родственники по материнской линии, очень богатые, но они тоже не хотят ничего знать обо мне. Так?

Треболь снова кивнул. Сейчас он был задумчив.

— Далее, — спокойно продолжал я. — Ты, как человек опытный и повидавший многое на своем пути, справедливо рассудил, что столичная буря постепенно уляжется, и никому ненужный бастард снова может понадобиться своим родственникам. Тем или другим — не суть важно. Родная кровь все-таки. И когда это произойдет, бастард уже будет полностью с потрохами в твоей власти, в долгах как в шелках.

Треболь больше не кивал, но мне и так было ясно, что я кругом прав.

— Отличный план, — похвалил я. — Но подвели исполнители… Схема много лет работала без перебоев. Вот твои подчиненные и расслабились. Но ты не виноват. Ты же не можешь быть везде одновременно и делать за них их же работу.

Какой самодур не любит, когда его хвалят. Вот и Треболь не устоял. Он обреченно покачал головой и тяжело вздохнул. Кроме того, кажется, до него, наконец, дошло, что я пришел говорить, а не убивать.

— Вы правы, — произнес он, переходя со мной на «вы». — Никому ничего нельзя доверить. Одни бестолочи кругом. Сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека, и он очень отличается от того Макса, которого притащил сюда этот идиот де Невер. В чем он просчитался? Кроме того, что не распознал в вас мага.

Я усмехнулся.

— Интересно, как бы этот болван смог распознать во мне мага?

— Да уж, — усмехнулся в ответ Треболь. — Что это я говорю… Видать, нервишки шалят. Встряхнули вы мое сонное царство.

Я оскалился.

— Обращайтесь еще.

— О, нет! — нервно вздрогнул Треболь. — Мы как-нибудь сами.

— А по поводу просчетов… — я задумчиво помял подбородок. — Всего, как вы понимаете, я сказать не могу, но несколько общеизвестных фактов о себе я озвучу. Заметьте, де Невер знал об этом, но вам по какой-то причине не доложил.

Я решил потешить самолюбие местного босса и тоже перешел с ним на «вы». Он мне еще может понадобиться. Особенно меня интересует контрабанда магических предметов. Надо наводить мосты.

Кроме того, я продолжил закапывать в его глазах де Невера, хотя уверен, что тот обо всем доложил начальству. Последнее слово всегда за боссом. Но я его понимаю — Макса-то он правильно просчитал. Откуда он мог знать, что его тушку займет иномирное и крайне опасное существо?

— Например, — продолжил блефовать я, жонглируя фактами. — Возьмем, к примеру, моего отца графа де Грамона. Все знают, что его казнили за измену королю. А вот меня почему-то оставили в живых и зачем-то отправили в эту глушь. Хотя моих старших братьев тоже обезглавили. Никого этот факт не насторожил. А должен был. Де Невер обязан был копнуть глубже. Если бы он это сделал, то узнал бы, что де Грамоны участвовали плечом к плечу с принцем в том самом легендарном первом походе в Тень, и что мои предки издавна защищали фронтир от нашествия теневых тварей. Теперь понимаете, к чему я клоню?

— Древняя кровь, — прошептал Треболь и, зажмурившись, покачал головой. — Как я мог это пропустить…

Бертран много рассказывал мне о роде де Грамонов. О том, что в этой семье частенько рождались одаренные. Кстати, именно поэтому старого слугу не сильно удивило мое признание.

— Отец понял, что вы — одаренный, потому и признал, — продолжил говорить Треболь. — А его величество…

— Молчать! — резко прервал я его. — Ни слова больше. Иначе мне придется сделать то, чего я не хочу делать.

От моего голоса повеяло могильным холодом. По крайней мере, я очень старался достигнуть именно такого эффекта.

Судя по испуганной физиономии Треболя, у меня неплохо получилось. Он вжался в свое кресло, отчего его крепкая тушка визуально уменьшилась чуть ли не в два раза.

Я мысленно усмехнулся. Готов. Не знаю, что он там себе нафантазировал, но наблюдать ужас в его глазах мне понравилось.

— Слушай меня внимательно, — продолжил я тем же тоном и сверля его взглядом. — Частые визиты твоих подопечных начинают меня утомлять. Я хочу, чтобы ты забыл обо мне. По крайней мере, на время.

До этого Треболь часто-часто кивал, но последняя фраза заставила его вздрогнуть и вжаться в кресло еще больше.

— Не бойся, — улыбнулся я, вставая с кресла. — Когда настанет удобный момент, я навещу тебя. Поверь, это будет выгодно, как мне, так и тебе.

Треболь вскочил со своего кресла следом за мной и, опустив в поклоне голову, протянул мне мой же кошель.

— Господин Ренар, я приношу свои искренние извинения, — произнес он пересохшим горлом. — Даю слово, ни я, ни мои люди вас больше не побеспокоят.

— Эти деньги оставь себе, — небрежным тоном произнес я, хотя изнутри меня корежило от жадности. Мне стоило труда не показывать свое состояние. Тот новый Макс, которого он только что во мне увидел, должен вести себя соответствующе своему высокому положению. — Игорный дом должен приносить доход.

Перешагнув через бессознательное тело Гастона, я спокойно пошел на выход. Несмотря на свою комплекцию, Треболь уже был у двери и учтиво открывал ее передо мной.

Перед тем как шагнуть через порог, я замер на мгновение и, вплотную приблизившись к Треболю, тихо произнес:

— Надеюсь, не надо объяснять, что наш разговор должен остаться между нами? Помни об этом, когда в следующий раз будешь встречаться со своими друзьями из канцелярии.

Треболь вздрогнул и побледнел еще больше.

— Если будут вопросы, скажешь, что мой дядя оплатил весь мой долг.

— Да, господин, — прохрипел Треболь. — Я вас понял.

* * *

— Да что ж такое… — раздраженно буркнул я себе под нос, спрыгивая с коляски, любезно предоставленной мне Треболем и докатившей меня с ветерком до моего скромного жилища. — Все как будто сговорились.

Мой желудок периодически уже давал о себе знать, намекая мне на то, что готов вместить в себя даже тушу слона. Желательно целиком.

Причиной моего недовольства была шикарная карета, стоявшая у главного входа в доходный дом мадам Ришар, которую сопровождали шестеро конных воинов.

Вернее, не так. Я был крайне недоволен видом притоптывающего на морозе Бертрана рядом с дверцей этой кареты. Старик явно держался из последних сил. Но тому, кто сидел сейчас внутри и разговаривал с моим слугой сквозь приоткрытую шторку, похоже, было плевать на его состояние.

Бертран, заметив меня, глубоко поклонился своему собеседнику и шагнул ко мне навстречу.

— Ты почему не в постели? — недовольно буркнул я. — Тебе что было велено? На ногах же еле стоишь…

— Господин, — игнорируя мой тон и делая большие глаза, вполголоса обратился ко мне Бертран. — Взгляните на герб на карете… К вам с визитом из столицы только что приехали ваша единокровная сестра Валери де Грамон и ваша кузина виконтесса Ивелин де Грамон.

Я нахмурился. А вот этого я никак не ожидал. С какого перепугу они обо мне вдруг вспомнили?

— Слушай, старина, — вполголоса, почти шепотом произнес я. — Я их совсем не помню. Кто из них кто?

— С вашей кузиной, насколько я знаю, вы не были знакомы, а с Валери вы встречались всего несколько раз, но очень давно, когда вы были еще детьми, — без лишних разговоров тоже шепотом начал просвещать меня Бертран.

Я облегченно выдохнул. Нормальный расклад. Осталось узнать, что им понадобилось от меня.

— Как они выглядят? — спросил я.

— Та, что с белыми локонами — Ивелин, а Валери… Вы ее сразу узнаете. Она очень похожа на вас.

Наш разговор был беспардонно прерван.

— Кузен! — услышал я звонкий голосок за моей спиной. — О чем вы там шепчетесь с вашим слугой?! И что за манеры? Мы вас, между прочим, уже заждались!

Я обернулся. Из окошка кареты торчала белокурая, весело улыбающаяся головка. Ага, это, значит, Ивелин. Девчонке лет семнадцать-восемнадцать.

— Виконтесса, — учтиво поклонился я. — Приветствую вас в Абвиле. Надеюсь, в дороге с вами ничего не случилось.

Вместо ответа зеленоглазое чудо нырнуло в карету, и уже оттуда я услышал ее звонкий слегка приглушенный голос:

— Валери! Взгляни на него. Вы похожи как две капли воды!

В следующую секунду из оконца высунулась еще одна голова. Ничего себе. А ведь Макс с сестрой действительно очень похожи. Не близнецы, но сходства много.

— Ренар, — презрительно, почти выплюнув, произнесла она. — Почему ты не отвечаешь на письма графа де Грамона? По твоей вине нам пришлось тащиться в эту дыру и искать тебя по всем злачным местам.

— Какие еще письма, сестрица? — удивился я. А она меня явно не жалует. — Я не получал никаких писем.

— Это уже не важно, — ответила она, поджала губы и протянула мне свиток. — Вот. После того, как прочитаешь, начинай собирать свои пожитки. Ты едешь с нами в столицу. И еще… Ренар, больше не называй меня сестрой. Для тебя я виконтесса де Грамон. Ты меня понял, бастард?

Этой было лет двадцать с хвостиком. А гонору на все пятьдесят. М-да, ну и родственнички…

Не ответив, я развернул свиток и углубился в чтение. Мне писал лично граф де Грамон. В коротком сухом послании мне сообщалось, что для меня найдена невеста. Некая виконтесса де Марбо. И что мне надлежит прибыть в столицу для заключения брака.

Закончив чтение, я взглянул на сгоравшего от любопытства Бертрана и широко улыбнулся:

— Старина, похоже, что без меня меня женили.

Лицо Бертрана вытянулось от удивления.

— Прочитал? — надменно спросила Валери.

— Да, — кивнул я и протянул свиток Бертрану.

— Тогда собирайся! — приказала она и хотела было нырнуть в недра кареты, но мой ответ заставил ее замереть.

— Я никуда не поеду, — сказав это, я развернулся и, более не обращая внимание на эту напыщенную курицу, спросил у Бертрана. — Ты уже завтракал, старина?

— Что ты сказал?! — угрожающе прошипела Валери у меня за спиной.

Тяжело вздохнув, я обернулся. В оконце уже торчало две головы. Если Валери была сейчас похожа на приготовившуюся к броску змею, то на лице Ивелин играла счастливая улыбка. Девчонка развлекалась по полной.

— Кузина, а он тебя не слушается! Ты говорила, что он будет на седьмом небе от счастья и как верный пес будет готов бежать следом за каретой до самого Эрувиля!

— Тебе оказана честь, бастард! — не обращая внимания на девчонку, шипела Валери. — Ты должен быть благодарен. Подчинись! Иначе мне придется применить силу.

Я хмыкнул. Краем глаза я заметил, как возле входа в доходный дом начали собираться зеваки. Жак, кстати, тоже был тут как тут. Мы переглянулись. Эту счастливую рожу хоть сейчас к ране прикладывай.

— Применяй, — спокойно ответил я, примерно уже понимая, что за этим последует.

— Ты сам напросился, — злорадно сообщила Валери. — Капитан!

— Госпожа, — к карете приблизился широкоплечий, отлично вооруженный всадник. Его густые седые усы издалека были похожи на подкову, а на побитом оспой лице застыла маска безразличия.

— Помогите шевалье Ренару собраться, — зло глядя мне в глаза, чеканя каждое слово, произнесла Валери. — Если он будет сопротивляться — разрешаю применить силу. Это прямой приказ его сиятельства.

— Слушаюсь, — усатый капитан повернул голову к своим бойцам, лениво наблюдавшим за происходящим, и коротко выкрикнул:

— Бруно! Юго! Вы слышали виконтессу! Выполнять!

С коней тут же спрыгнули двое крепких дружинников и быстро направились в мою сторону.

Оба молодые. Блондин и брюнет. На лицах усмешки.

— Не серчай, шевалье, — сказал брюнет. — Сам понимаешь — приказ его сиятельства. Лучше по-хорошему подчинись.

— Вы тоже парни зла не держите, — подмигнул я ему. — Обещаю, калечить не буду.

Дружинники графа переглянулись и со снисходительными улыбками синхронно начали надвигаться на меня с двух сторон.

— Чего вы копаетесь? — возмущалась из кареты Валери. — Теряем время! Нам еще в гостиницу заселяться.

— Только аккуратно, — попросила Ивелин у капитана. — Не покалечьте его.

Усатый лишь кивнул и продолжил наблюдать за мной. Ему явно не нравилось происходящее, но, похоже, он уже привык к этой семейке. А вот меня явно начинало раздражать то, что мой статус никто в грош не ставит.

Первым, раскрыв глаза от удивления, в снег полетел блондин. Должен заметить, он пытался действовать очень аккуратно. Видимо, хотел просто взять меня под руку. Вот и нарвался на классический бросок через плечо. Пришлось потратить приличный сгусток энергии, чтобы опрокинуть эту тушу.

Спустя несколько мгновений в соседнем сугробе лежал и брюнет. Надо было видеть лица моих родственниц. Они таращились на меня, словно на привидение.

Зеваки тем временем громко потешались.

— Это он еще их жалеет! — кричал кто-то из толпы. — Все-таки дядькины дружинники!

— Ага! — вторил ему хриплый голос. — Сегодня утром с парнями Эванса он не церемонился!

Пока, тряся бошками, Бруно и Юго вылезали из сугробов, я обратился к их командиру:

— Слушай, капитан, я их так хоть весь день валять могу. Только времени жалко. Дел еще по горло. Понимаю, у тебя служба, но и ты меня пойми. Я ведь могу и разозлиться.

Капитан мои слова пропустил мимо ушей, и я услышал его резкий приказ «Взять!», после чего остальные бойцы начали спрыгивать со своих лошадей.

— Ну, ты сам напросился, — пожал плечами я и зачерпнул из источника приличный сгусток энергии.

Глава 23

— Капитан, довольно! — взволнованный звонкий выкрик Ивелин заставил усатого поднять руку.

Дружинники, в том числе и те двое, которых я окунул в сугробы, начавшие было обходить меня с пяти сторон, под разочарованные выкрики зевак замерли на месте.

Ну а я, откровенно говоря, незаметно облегченно выдохнул. Мой организм последние сутки функционирует на грани. На самом деле, такие нагрузки полезны и даже необходимы для развития энергосистемы, но в разумных пределах.

Меня и так уже ждет жесткий откат после фокуса, который я провернул с Гастоном. Наговор, ускорение, слишком большой для моего источника выброс энергии — через несколько часов придется платить по счетам. Благо у меня есть алая пыль. Иначе, как пить дать, провалялся бы несколько дней в постели.

Дружинники графа — это не отбросы-наемники и не быки Треболя. С ними мне пришлось бы туго. Я, вон, чтобы бросить двоих в сугроб, израсходовал почти половину накопленной в источнике энергии. А ведь таких ребят надо сразу валить и желательно наглухо, чтобы больше не поднялись.

А мне этого категорически нельзя делать. Я планировал немного поскандалить с дядей, изображая обидевшегося племянника, но не воевать с ним. Не те у нас сейчас весовые категории. Скажу больше, на данный момент для Генриха де Грамона во всей Вестонии мало кто является конкурентом. Мало того, что он — один из самых богатых землевладельцев, так он еще и в фаворе у короля. Так что я для дяди Макса, что та мелкая букашка. Но нервы я ему все-таки попорчу. Пора набивать себе цену.

Генрих де Грамон еще даже не догадывается с кем его свела судьба…

— Ивелин! — возмутилась Валери. — Дядя ясно дал понять…

— Папенька ни за что бы не одобрил такие методы, — поджав губку, безапелляционно перебила ту белокурая Ивелин.

Валери хотела было что-то еще возразить, но вовремя замолчала. Закатив глаза, она покачала головой. Тем самым показывая, что у нее на этот счет совершенно другое мнение. И я с ней абсолютно согласен. Ивелин явно летала в облаках, наивно полагая, что ее «папенька» — образец человека чести. Но несмотря на это, капитан, как ни странно, послушался именно ее.

После его команды дружинники графа, бросая недобрые многообещающие взгляды в мою сторону, вернулись к своим лошадям.

Сейчас затаят обиду. Рано или поздно мне от них обязательно прилетит ответка. Сперва займите очередь, ребятки.

Ивелин, выпорхнув из кареты, подскочила ко мне и ухватилась узкими ладошками за мое предплечье. К слову, мое сканирование родственниц Макса и их сопровождающих ничего не показало. Не считая духов (уже моих) кузин — ничего магического при них не было.

— Кузен, — приветливо улыбаясь и заглядывая мне в глаза, обратилась ко мне Ивелин. Меня тут же обдало дурманящим ароматом весенних цветов. Ого! Концентрация изумрудной энергии в магических духах виконтессы просто зашкаливает. — Постойте! Прошу вас, поговорите со мной!

Я демонстративно сдержал недовольный вздох, продолжая вживаться в роль обиженного кузена. Правда, я не уверен, что Макс так бы поступил. Думаю, Валери была недалека от истины, утверждая, что мой двойник был готов бежать за каретой на своих двоих, лишь бы убраться подальше от Абвиля. Судя по количеству писем, что он отослал своим богатым родственникам, в которых он без зазрения совести клянчил деньги, женитьба на богатой и знатной невесте — предел мечтаний такого болвана, как он.

— Конечно, милая кузина, я к вашим услугам, — насупившись, с легким поклоном ответил я. Но перед этим я кивком дал понять Бертрану, чтобы он возвращался в дом. Бедняга явно держался из последних сил. Краем глаза я заметил, как из толпы зевак вынырнула Трикси и подскочила к медленно плетущемуся в сторону нашего флигелька старику. Хорошая девочка.

— Мы с вами не были знакомы, — продолжая улыбаться, произнесла зеленоглазая кузина. — Скажу больше, о вашем существовании я узнала совсем недавно. Но все равно… Макс… Кстати, вы не будете против, если я буду так к вам обращаться? А вы в свою очередь зовите меня Лин. Вы согласны?

Я внутренне усмехнулся. Ну-ну, такая мелкая, а уже пытается манипулировать. Под маской простушки и душечки скрывается хитрая кошка. Увидела мышонка и решила поиграть? Давай, поиграем. Кстати, а какого хрена вы, мадмуазель, проявляете столько прыти? К слову, как и ваш любимый папенька…

Видать что-то позарез понадобилось от графа де Марбо. И тому, кстати, тоже — раз готов отдать свою дочь даже за бастарда. Надо будет более вдумчиво вникнуть в этот вопрос. Может быть, для моих далеко идущих планов эта женитьба как раз и не помешает?

— Договорились, Ивелин. Хм, прости… Лин…

— Макс, почему ты отказываешься поехать с нами? — перешла сразу к делу Ивелин. — Тебя ведь ждет блестящее будущее! Виконтесса де Марбо — это прекрасная партия. Да, она немного старше тебя, но она из древнего и богатого рода. К тому же она очень красива. Граф де Марбо обещает за свою дочь богатое приданое. Я знаю, что ты влюблен в другую женщину, но людям нашего круга необходимо думать прежде всего о семье и роде. Наши чувства — это всего лишь чувства. Семья превыше всего!

Хм… А они, похоже, знают о Максе намного больше, чем я думал. Вон и про любовь его им известно. Видимо, дядя продолжал краем глаза интересоваться, как там поживает бастард его брата.

Где-то в середине спича Ивелин к нам присоединилась Валери, от которой повеяло какими-то восточными пряностями. Хм… Любопытное сочетание запахов. Мне нравится.

Последние слова кузины Валери слушала, скривив губы. С этой все понятно. Она, считай, заложница в доме дяди. Кстати, почему именно этих двух отправили за мной? Чтобы привезти Макса, хватило бы капитана и его парней.

— Чья семья? — удивленно спросил я, чем сбил пылкий настрой белокурой хитрованки.

— Что? — смешно нахмурив лобик, переспросила она. — О чем ты?

— Ты упомянула о какой-то семье, — терпеливо пояснил я. — Вот мне и стало интересно: о какой семье идет речь.

Я заметил краем глаза, как тонкие брови Валери, хмуро слушавшей наш разговор, взметнулись вверх.

— О нашей, конечно, — недоуменно ответила Ивелин.

— А-а, — улыбнулся я и понимающе кивнул. — Теперь ясно — о вашей. Хорошо. Продолжай.

Ивелин недоуменно взглянула на Валери, уголки губ которой слегка поползли вверх, затем перевела взгляд снова на меня.

— Я говорила о нашей семье, — пролепетала Ивелин. — О твоей и моей. О нашей. Мы — де Грамоны! Наша семья…

— Разве? — перебил я ее. Хех, она еще не знает, с кем связалась. — Насколько я помню, ваш отец вышвырнул меня из моего дома и приказал больше никогда не появляться в столице. При этом он выдал мне всего лишь три сотни крон. Разве так поступают с членами семьи?

Чтобы добавить драматизма, я снова перешел с Ивелин на «вы», она машинально сделала то же самое.

— Наверняка, папенька беспокоился о вашей безопасности, — попыталась возразить Ивелин. — А деньги… Он никогда не оставил бы вас без гроша…

— Ответы на мои письма, в которых я прошу о помощи, написанные его секретарем, говорят об обратном, — хмыкнул я. Я бы мог сейчас напомнить ей еще и о том, что ее «папенька» предал собственного брата, но не стал этого делать. Между братом и королем Генрих де Грамон выбрал своего короля. Открытое осуждение его поступка может быть расценено как измена короне.

— Так вот почему ты не отвечал на его письма! — улыбнулась Ивелин, пытаясь снова вернуться к более неформальному обращению. — Ты обиделся!

— Я не отвечал на письма вашего отца, потому что не получал их. В любом случае, даже если бы я их получил, я бы все равно ответил отказом.

— Ренар, ты же знаешь, что без поддержки семьи ты долго не протянешь, — жестко вставила свой аргумент Валери. Эта даже не собиралась проявлять ко мне уважение. И ее отношение вполне объяснимо. Макс — плод предательства ее отца по отношению к ее матери. Плюс мать бастарда — не аристократка, а дочь торгаша. Что уж говорить, если сам Макс стыдился и презирал свою другую семью, которая, справедливости ради надо отметить, платила ему той же монетой.

— Как видите, я все еще жив, — развел я руки в стороны и улыбнулся.

— Это приказ главы твоего рода, — зашла с другой стороны Валери.

Я бы мог сейчас сказать, что глава моего рода, а вернее — рода Макса, обезглавлен и кормит своей плотью червей, но не стал этого делать.

Во-первых, таким образом я выпаду из выгодной мне роли обиженного и превращусь в мятежника. Мне такого счастья не надо.

Во-вторых, белокурая Ивелин явно симпатизирует мне. Судя по тому, как подчинились ей дружинники ее папани, она занимает в его сердце не последнее место. Другими словами, если оскорблю ее «папеньку» — оскорблю и ее. Нет уж… Пусть лучше покапает ему на мозг за меня. Кто знает, может, мне с этого еще и немного денег перепадет.

И в-третьих, обмолвившись о моей любви, она таким образом, сама того не подозревая, дала мне подсказку. Девочка, видимо, начиталась рыцарских романов. Для нее все происходящее имеет некий налет романтизма.

— Даже глава рода не имеет права приказывать мне идти против законов чести! — гордо задрав подбородок, выпалил я.

Судя по румянцу на щечках Ивелин, которая глазела на меня, восхищенно приоткрыв свой маленький ротик, я понял, что делаю все правильно.

А вот змею Валери мой спектакль только повеселил.

— Ренар, если ты таким образом пытаешься заставить нас оплатить все твои долги, то вынуждена тебя разочаровать: со своими кредиторами разбираться будешь сам, — ехидно заявила она. — Мы знаем, что ты задолжал почти каждому аристократу в этом городе. Кстати, вот тебе и еще один повод жениться. Уверена, что после свадьбы твоя женушка с удовольствием решит все твои финансовые проблемы. Виконтесса де Марбо очень богатая невеста. Так что хватит ломаться! Неужели тебе все нужно разжевывать? Я была о тебе другого мнения.

Не обращая внимания на язву сестренку, я взглянул на Ивелин. Она продолжала сжимать мое предплечье своими ладошками. В ее глазах я увидел надежду и ожидание. Девочка явно очень хотела, чтобы ее кузина проиграла наш словесный спор. Складывалось такое впечатление, что она всеми фибрами своей романтичной души желала мне победы. Что ж, не будем ее разочаровывать. Мне позарез нужен союзник в стане врага.

— Виконтесса, — приосанившись, холодно обратился я к Валери. — О своих долгах и финансовых проблемах я привык заботиться самостоятельно. Кроме того, несколько сотен крон — это не повод для женитьбы на нелюбимой женщине. Я нисколько не умаляю достоинств виконтессы де Марбо, но мое сердце принадлежит другой. Я верю в любовь! Жаль, что вам не дано понять такие простые истины.

Валери громко фыркнула и покачала головой. А вот Ивелин, кажется, ощущала себя героиней одного из ее романов. Ее восторженный взгляд явно указывал мне, что девочка полностью на моей стороне.

— Если это не долги, тогда что? — усмехаясь, спросила Валери. Моя пафосная речь на нее, конечно же, не подействовала.

— Вам известно такое понятие, как кодекс чести? — вопросом на вопрос ответил я Валери и, не давая ей вставить даже слова, продолжил: — Вижу, что нет. Так вот, согласно этому древнему своду правил, дворянин, принявший вызов и сбежавший перед дуэлью, навсегда получает клеймо труса. Никто не имеет права приказывать мне идти против законов чести! Ни глава рода, ни даже король! Я, скорее, умру за свое непослушание от рук палача, чем запятнаю свою честь, а также честь рода!

Все это я высказал, гордо подбоченясь и высоко задрав подбородок. Итог — Ивелин в восторге, а Валери возмущенно хватает ртом воздух. К слову, помимо злости на нерадивого братца, в ее глазах я заметил испуг. Хм… С чего бы это? Вряд ли она боится за мою жизнь. Что-то не так с этой свадьбой.

Наконец, совладав со своими эмоциями, Валери прошипела:

— Ты умудрился снова вызвать кого-то на дуэль?! Тебе было мало того, что ты чуть было не погиб?!

Так-с… Значит, о той злополучной дуэли с де Ламаром им тоже известно. А они неплохо информированы.

— Ренар! Ты еще больший болван, чем я могла себе представить. Ты безрассуден и глуп!

Валери явно несло. Я буквально кожей ощущал ее страх и панику. Интересно, что это с ней?

— Кто ваш противник? — не обращая внимания на истерику кузины, обеспокоенно спросила Ивелин.

— Противники, — поправил я ее, заинтересованно наблюдая за реакцией сестры и кузины. — Их двое. Первая дуэль — завтра. Мой противник — шевалье де Невер. Вторая дуэль состоится на днях. Винсент де Ламар не удовлетворился результатом прошлого поединка. Он потребовал завершения начатого.

— О боги, все пропало! — воскликнула Валери и, сжав кулачки, резко развернулась и двинулась в сторону кареты.

— Кузен, простите ее, — сделав быстрый книксен, произнесла Ивелин. — Мы много часов провели в дороге. Она очень устала. Нам пора. Мы остановимся в центральной гостинице Абвиля. Пообещайте мне, что все хорошо обдумаете, а потом мы снова поговорим. Обещаете?

— Обещаю, — поклонился я и проводил ее до дверцы кареты, внутри которой уже сидела Валери и немигающим взглядом таращилась в одну, видимую только ей точку.

Ивелин, опираясь на мою руку, забралась в карету и, подарив мне грустную улыбку, скрылась за шторкой. Спустя мгновение один из кучеров закрыл за ней дверцу.

Это что сейчас такое было?

Перед тем, как карета тронулась, я услышал дрожащий от волнения голос Ивелин.

— Валери… Возьми себя в руки. Еще не все потеряно…

— Лин, этого болвана завтра прикончат… — обреченно ответила моя новая сестра. — Это катастрофа! Я, скорее, покончу с собой, чем стану женой этого чудовища!

Смотря вслед удаляющейся карете и ловя на себе злые взгляды дружинников графа, я понимал, что безнадежно отстаю от составленного мною же графика. Просто я не ожидал, что понадоблюсь так быстро де Грамонам. Что ж… Придется ускориться. В первую очередь надо серьезно заняться развитием моей энергосистемы, а также доставшейся мне физической оболочки.

Я должен узнать как можно больше об артефактах из Тени и вообще — о местной магии. На данный момент только два человека, связанные с магией, могут просветить меня в этом вопросе.

Урсула Хуг, местный артефактор сразу отпадает. Как только она узнает о моих способностях, покоя мне не будет. Мною сразу же заинтересуются в королевской канцелярии. Ведь по местным законам все без исключения страйкеры обязаны служить короне. Нет уж… Сидеть на цепи — не моё.

В общем, если с артефактором мне не по пути, значит, остается единственный вариант — надо снова навестить мою новую знакомую ведьму. Она явно держится подальше от властей. М-да… То-то она обрадуется моему визиту.

Шагая в сторону нашего с Бертраном флигелька, я снова обернулся и посмотрел в ту сторону, где только что скрылась карета.

Интересно, о каком чудовище говорила Валери? И как это может быть связано со мной?

Когда я перешагнул через порог моего временного пристанища, в нос ударили умопомрачительные запахи недавно испечённого хлеба и наваристой овощной похлебки, которую изумительно готовила кухарка мадам Ришар. Неприятное тянущее ощущение в желудке заставило меня ускориться.

В комнате, помимо лежащего на своей кровати Бертрана, была еще и Трикси. Она с мечтательной улыбкой на лице как раз колдовала над столом, сгружая с подноса мой поздний завтрак. Заметив меня, она ойкнула, а потом, слегка покраснев, сделала книксен.

— Как он? — спросил я девушку, подойдя к постели Бертрана.

— Сразу же уснул, — ответила Трикси. — Жара, кажется, нет.

Просканировав энергосистему старика, я удовлетворенно кивнул. Затем, потирая ладони и улыбаясь, я сел за стол и произнес, обводя взглядом нехитрую снедь:

— Ну-с, и чем ты меня будешь потчевать?

— Господин! — вдруг взволнованно выпалила Трикси. — Я… Я хочу с вами поговорить… Это очень важно!

Я нахмурился и взглянул на девушку. Еще щеки пылали, а в глазах застыли слезы. Она нервно перебирала своими пальчиками край своего фартука.

— Это что-то срочное? — нехотя откладывая в сторону вилку и нож, спросил я.

— Очень! — быстро закивала она и, словно ныряя с головой в темный омут, выдала:

— Я знаю, кто из вашей семьи хочет убить вас!

Глава 24

Я шагал по вечерним улочкам Абвиля, привычно фиксируя окружающую обстановку. Час назад я вышел из оружейной лавки «Булава и Секира», где прикупил себе сразу два меча на всякий случай: вдруг снова не сдержусь и пропущу сквозь клинок сгусток энергии.

Приобретать что-то дорогое пока не стал, взял два одноручника. Оба были похожи на мою безвременно почившую Зубочистку, правда, сбалансированы похуже.

Чувствовал я себя довольно сносно. После плотного завтрака, ставшего для меня, по сути, ранним обедом, мне удалось немного поспать, а, благодаря трофейной магической пыли, еще и залечить несколько микроразрывов и растяжений в моей многострадальной энергосистеме. Того страшного отката, которого я ждал, затаив дыхание, так и не случилось. Магия из тени творила чудеса, но некая слабость во всем теле все еще присутствовала.

Я понимал, что дальше так продолжаться не может. Если после каждой мелкой стычки я буду тратить на свое восстановление столько дефицитной и дорогой пыли, очень скоро мне грозит банкротство. В прошлой жизни, на пике своей формы моя энергосистема справлялась самостоятельно с такими нагрузками. Сейчас же я отлеживаюсь по полдня, а то и по несколько суток, словно какой-то дряхлый старик.

Еще я прекрасно понимал, что у меня нет времени на медленное сбалансированное развитие. Я должен снова повторить ранее пройденный путь, но за более короткий срок. Без магии из Тени это невозможно.

Мне казалось, что у меня есть приличная фора по времени, но я ошибался. Вокруг никому не нужного бастарда начал закручиваться странный водоворот событий. Рано или поздно меня обязательно в него засосет по-настоящему. Если это произойдет сейчас, боюсь, в нынешнем состоянии могу просто не вывезти.

Появление сестры и кузины Макса — это только первые звоночки. А ведь есть еще семейка Легранов… Трикси рассказала мне занимательную историю…

Все началось с того памятного дня, когда она подслушала разговор Вивьен и Бетти у меня в комнате. Я, к слову, о своих способностях в языках благополучно умолчал. Будучи довольно смышленой девушкой, Трикси быстро смекнула, что об услышанном она должна забыть. Иначе из-за ее длинного языка может пострадать не только она, но и ее близкие. Так что, с ее слов, ни мадам Ришар, ни кто-либо другой о том разговоре не узнал.

Перед тем, как начать свой рассказ, Трикси со слезами на глазах призналась мне, что все это время по приказу мадам Ришар шпионила за мной, но передавала своей начальнице только те сведения, которые, на ее взгляд, не могли навредить мне. Мне пришлось сделать вид, что я ей поверил.

О причинах, заставивших Трикси признаться, я мог только догадываться. Бертран потом выдал мне свою версию: мол, втрескалась в меня по уши, вот и старается для объекта своей влюбленности. Но эту версию я тут же отмел. Да, иногда я ловил на себе ее задумчивые взгляды, но опыт мне подсказывал, что дело тут совершенно в другом.

Рано повзрослевшая девушка, на плечи которой легла ответственность за больную мать и ораву голодных братьев, и сестер, вдруг потеряла голову из-за какого-то обедневшего аристократа, которого, кстати, еще несколько месяцев назад на дух не переносила? Нет, это не о Трикси.

Кроме того, она уже помолвлена и расписала свою будущую жизнь до мелких деталей. Эта девушка знает, чего хочет. И она отнюдь не глупа. В ее планах на жизнь нет места сомнительной интрижке с каким-то дворянчиком. На ее плечах лежит ответственность за семью.

А вот оказаться полезной этому аристократу, который последнее время начал вести себя не как последняя сволочь, — это уже другой разговор. Плюс не испортить при этом отношения со своей работодательницей — вот в такие мотивы я охотно поверю.

Немного успокоившись, Трикси также призналась, что все это время у нее из головы не выходил тот разговор, а именно — та часть, в которой мои посетительницы упоминали об одном из членов моей семьи. Девушка быстро поняла, что дуэль с де Ламаром, в которой Макс чуть было не погиб, это не просто дуэль, и что кто-то из моей семьи к этому причастен.

Несколько раз Трикси порывалась мне все рассказать, но каждый раз она приказывала самой себе молчать. Ведь речь шла о «моей возлюбленной», а также о членах моей семьи. Я мог банально не поверить ей. Кроме того, она боялась, что вместо благодарности я могу пожаловаться на нее мадам Ришар, которая обязательно отомстила бы предательнице.

Но все изменилось, когда Трикси случайно подслушала разговор мадам Ришар с одним из ее клиентов. Купец, следовавший в столицу и остановившийся в доходном доме на ночь, за ужином завел разговор с мадам Ришар о последних торговых новостях. После обсуждения цен на пушнину и парчу речь за столом постепенно зашла о столичных сплетнях и влиятельных купеческих семьях. В том числе прозвучала фамилия Легранов.

Мадам Ришар, дабы придать себе важности, тут же козырнула тем фактом, что в ее флигеле квартирует внук самого Паскаля Леграна. На что приезжий купец сперва очень удивился, а потом неожиданно обрадовался.

Дело в том, что несколько месяцев назад, будучи проездом в Абвиле, во время посещения местного театра он неожиданно столкнулся в фойе с одной из дочерей Паскаля Леграна, Аделиной Бошар, которая о чем-то шушукалась с премьершей театра Вивьен Леруа.

Женщины вели себя странно. Более того, когда купец поздоровался с Аделиной Бошар и пожелал здоровья ее отцу, Паскалю Леграну, женщина сделала вид, что не понимает, о чем он говорит. А затем сообщила ему, что он обознался.

В общем, этот момент не давал купцу покоя, но, когда мадам Ришар сообщила о внуке Леграна, он все понял по-своему. Он объяснил себе тот неловкий случай тем, что тетка, прибыв в Абвиль навестить опального племянника, не хотела, чтобы об этом знали посторонние. А вот в голове Трикси, наоборот, все встало на свои места. Поэтому она и решилась, наконец, мне все рассказать.

После разговора мне пришлось уверить Трикси в том, что я не держу на нее зла и что, напротив, я благодарен ей за бдительность и беспокойство о моей жизни, доказательством чему было мое предложение на время болезни Бертрана поработать на меня. Получив от меня десять крон в подарок и обещание лично поговорить о ее временном трудоустройстве с мадам Ришар, довольная собой девушка выскочила из флигеля.

Затем у меня состоялся любопытный разговор с Бертраном о неожиданно нарисовавшейся тетушке, которая явно проявляла нездоровое внимание к своему племянничку. В том, что ее посещение Абвиля напрямую связано с Максом, сомнений быть не могло.

Мой рассказ очень расстроил Бертрана. Он сперва даже не хотел верить в то, что «милая тихоня Аделина», которую он знал с самого детства, была способна на такое. «Несчастная вдова», рано потеряв мужа, переехала со своим единственным сыном в отчий дом, где и продолжала жить практически затворницей, полностью сконцентрировавшись на воспитании своего ребенка и на заботе о своем отце.

Хм… Но, как известно, — в тихом омуте… Лишнее тому доказательство — появление тетушки тихушницы в Абвиле, да еще и в компании с Вивьен Леруа. Кстати, насколько было известно Бертрану, она так и не посетила своего дорогого племянника. Интересно, что происходит?

В общем, водоворот событий вокруг меня начинал набирать обороты, и, чтобы выплыть, мне придется пойти на кардинальные шаги. Собственно, двигаясь сейчас по ночному Абвилю, я как раз претворял в жизнь задуманное.

Знакомый темный переулок, как и в прошлый раз, встретил меня гробовой тишиной. Улица словно вымерла. Маленькие черные окна облезлых уродливых домов слепо таращились на меня своей мертвенной пустотой.

Лишь в конце переулка в окнах последнего домика, как и в тот памятный вечер, брезжил мягкий теплый свет, проникающий сквозь щели закрытых ставен.

Я замер в десяти шагах от небольшой калитки. Ждать пришлось недолго.

— Лис, я думала, в прошлый раз мы поняли друг друга.

Злой шипящий голос у меня за спиной заставил медленно обернуться.

Лада, стоя на расстоянии примерно пятнадцати шагов, целилась в меня из небольшого арбалета. В темно-зеленых глазах ведьмы горел огонь решимости прикончить меня прямо сейчас.

Когда шагал по этой улице, я знал, что она меня уже ждет, но все равно позволил ей почувствовать себя хозяйкой положения. И то, что она сразу не попыталась меня убить, — это хороший знак. А ведьмы, как известно, ничего не делают просто так. Видимо, в прошлый раз я смог ее чем-то заинтересовать. Я даже знаю чем.

— Прости, что снова заявился к тебе без приглашения, — изобразил я дружелюбную улыбку. — Но мне показалось, что нам стоит начать наше знакомство заново.

— С чего взял, что мне это нужно? — на скулах ведьмы перекатывались желваки, делая ее лицо еще более привлекательным.

— Прежде чем ответить на твой вопрос, позволь в знак моих мирных намерений преподнести тебе маленький подарок, — произнес я, продолжая улыбаться. — Что скажешь?

Ведьма, продолжая сверлить меня тяжелым взглядом, ненадолго задумалась, а потом коротко кивнула и произнесла:

— Одно лишнее движение, и ты — труп. Поверь, я умею обращаться с этой штуковиной.

— Верю, — улыбнулся я. Только вот о том, что она вряд ли успеет в меня попасть, говорить я ей не стал. Может быть, раньше, когда она была хозяйкой своей собственной силы, у нее были шансы справиться со мной, но не теперь. — Ты позволишь?

Я указал глазами на два небольших мешочка, что висели у меня на поясе.

Лада напряглась и нервно повела плечами, а затем молча кивнула.

Я, медленно опустив руку, отцепил один из мешочков.

— Что внутри? — требовательно спросила Лада. Ее голос слегка подрагивал.

— Смотри, — медленно ослабив шнурок, я высыпал немного содержимого мешочка себе на ладонь.

Когда Лада увидела, что я ей принес, то враз переменилась в лице.

— Алая пыль! — приглушенно выдохнула она, не отрывая ошеломленного взгляда от моей ладони.

Собираясь в гости к ведьме, я прекрасно понимал, что простым серебром заинтересовать ее не получится, поэтому решил пойти с козырей. Пришлось, беспощадно подавив в себе приступы жадности, отсыпать пару щепоток ценного ресурса из своих трофеев.

— Очень концентрированная, — кивнул я, пересыпая магический песок обратно в мешочек. — Можно сказать, от сердца отрываю.

— Что ты хочешь за нее? — слегка охрипшим голосом спросила Лада.

— Ничего, — пожал плечами я. — Это мой тебе подарок в качестве извинений.

Сказав это, я положил мешочек на скамью у забора. Затем под внимательным взглядом ведьмы снял второй кошель с пояса и продолжил:

— А вот это может быть платой за информацию.

На моей ладони появилась небольшая горка изумрудной пыли. Лада приглушенно выдохнула, но быстро взяла себя в руки и ледяным голосом произнесла:

— Тебе пора, характерник.

Я усмехнулся и покачал головой. Облом. А никто и не говорил, что будет легко. С ведьмами всегда так. Очень капризные дамы. Ну, хоть обошлось без драки, а это — уже прогресс.

— Хорошо, я ухожу, — кивнул я и шагнул в сторону выхода из переулка.

— Забудь сюда дорогу, лис! — крикнула она мне в спину.

Я развернулся и, широко улыбаясь, ответил:

— Как скажешь, Лада! Но думается мне, что очень скоро ты сама придешь ко мне. Потому что понимаешь: я твой шанс все исправить.

В следующее мгновение я с удовольствием наблюдал вытянувшееся лицо ведьмы.

— Когда смотрю на тебя, Лада, то вижу женщину, привыкшую к большему комфорту. Ты не создана для того, чтобы прозябать в этой дыре, продавая сушеные травы и зелья всяким оборванцам. Я не знаю, что с тобой произошло, почему ты покинула свою родину и зачем проделала такой долгий путь — это не мое дело. Но я точно знаю, что чувствует одаренный, который не может пользоваться своей силой.

— Исправить, говоришь? — зло выплюнула Лада, переходя на ведьмачий. — А не много ли ты на себя берешь?

— Меня вырастила и учила Старшая, — перестав улыбаться, холодно ответил я на том же наречии. — А еще, как ты правильно заметила в прошлый раз, я — видящий. Говорю тебе, скоро сама будешь искать со мной встречи. Но поторопись! Очень скоро я покину эту дыру.

Судя по бледному лицу и прищуренным глазам, Лада была в бешенстве. Еще чуть-чуть и — нажмет на рычаг арбалета. Ничего. Пусть попсихует и перебесится. Ведьмы — существа упрямые, но умные. Пищи для размышлений я ей подбросил предостаточно.

Не прощаясь и не говоря более ни слова, я развернулся и быстрым шагом двинулся на выход из переулка. Должен заметить, мне всегда было трудно общаться с «сестрами» моей приемной матери. С ними постоянно нужно быть начеку. И даже когда они вроде как начинают тебя гладить, то норовят это сделать против шерсти.

Шагая домой, я решил немного развеяться и пойти обходным путем через центральную площадь города. Неожиданно для такого часа, центральные улицы Абвиля были битком забиты людьми. А на самой площади было не протолкнуться. Происходило явно что-то странное. Судя по радостным лицам горожан, что постоянно выкрикивали здравницы королю, складывалось такое впечатление, что сегодня какой-то важный праздник.

Остановив невысокого похожего на пивную бочку мужичка, я спросил:

— Любезный, что происходит? Почему здесь собрались все эти люди?

— Как же, господин?! — искренне удивился мужик и с упреком спросил: — Вы что же, совсем не следите за тем, что происходит в мире?

— Нет. И что же такого происходит в мире?

— Посол Бергонии при дворе короля Аталии, граф Томас де Дюрфор был предательски казнен! — вещал горожанин с красным как помидор лицом, всем своим возмущенным видом показывая всю глубину падения аталийских властей. А ведь спроси у него, видел ли он когда-нибудь в лицо того самого графа, вряд ли ответит утвердительно. Да что говорить, наверняка он даже не знает, как выглядит собственный король.

Видя, что я не понимаю и не разделяю его возмущения, краснолицый горожанин продолжал распаляться.

— Король Бергонии, воспылав праведным гневом, объявил войну подлой Аталии! — маленькие близко посаженные глазки мужичка горели восторгом и восхищением. — Только что глашатай объявил о том, что наш король Карл Третий Победитель, дабы поддержать своего кузена короля Бергонии, тоже объявил войну Аталии!

Поблагодарив толстяка за разъяснения, я развернулся и двинулся обратно. Сегодня не самый подходящий день, чтобы находиться в центре города. Придется возвращаться домой старой дорогой.

Наблюдая за радующимися объявленной войне людьми, я представлял себе всех этих горлопанов через несколько месяцев после того, как отгремят первые сражения, и ушедшие на войну мужчины начнут возвращаться домой без рук и без ног. Это если кому-то посчастливится вернуться.

Но это ещё не всё. Ведь плечом к плечу с демоном войны всегда идут голод и эпидемии. В общем, в ближайшем будущем в этой части континента будет жарко. Видимо, все происходит именно так, как хотел мой таинственный благодетель, забросивший меня в это тело.

Когда я вернулся домой, Бертран протянул мне небольшой свиток. Это было письмо от шевалье де Невера, написанное неровным почерком. Видимо, рыжий был взволнован, когда писал его или очень торопился.

В письме мой соперник сообщал, что в его жизни случились непредвиденные обстоятельства, а именно тяжелая болезнь его уважаемого батюшки барона де Невера. Вследствие чего рыжий шевалье просил у меня отсрочку на проведение дуэли, а сам он вынужден срочно покинуть Абвиль и отправиться в отчий дом, дабы провести последние минуты жизни его уважаемого родителя подле его одра.

В болезнь отца де Невера мне мало верилось. Скажу больше, весь этот спектакль с письмом, скорее всего, является приветом от Треболя. Местный криминальный босс давал мне понять, что он держит свое слово. Мое чутье подсказывало, что рыжего Шевалье я больше никогда не увижу.

В общем, одна дуэль сорвалась. А жаль. Я планировал поставить на себя кругленькую сумму. Ну ничего — скоро мне предстоит выйти на ристалище против Винсента де Ламара. Пора, наконец, поставить точку в нашем противостоянии.

Глава 25

Следующие несколько дней прошли на удивление спокойно. Никто меня не беспокоил. Будто обо мне все вдруг взяли и забыли. Я, естественно, в такое чудо не верил, поэтому времени зря не терял — тренировался, медитировал, купленными в аптеке зельями лечил Бертрана и много читал.

Хозяин книжной лавки, Гаспар Мерсье, наконец, выполнил мой заказ — из столицы пришли книги по истории Вестонии и сопредельных с ней государств, а также карта Мэйнленда.

Развернув последнюю, я слегка подзавис. Тот, кто ее рисовал, подошел к процессу ответственно: не поленился смешать много красок, чтобы получилось большое количество оттенков. Это произведение искусства обошлось мне в десять крон. Еще минус пять крон за книги. Кстати, исторические опусы стоили дешевле, чем посредственные романы, которые я продал Гаспару.

Карта Мэйнленда напоминала большое рваное одеяло, сшитое из множества мелких разноцветных лоскутков, которыми были самостоятельные княжества, графства, герцогства и карликовые королевства. А в центре этого «разноцветного одеяла» красовалась здоровенная угольно-черная клякса — Тень Стрикса.

Имелись на карте и относительно большие страны. Например, такие как Вестония, Аталия, Восточный и Западный халифаты, Астландия и другие. Родина Трикси, Туманные острова, были разделены на множество графств и герцогств, постоянно воюющих между собой. Видимо, именно поэтому в Вестонии обосновалось так много островитян. Они бежали от ужасов войны.

Бергонию, из-за которой Вестония объявила войну Аталии, я нашел на карте не сразу. Это небольшое горное государство, славящееся своими мастерами-артефакторами, было даже меньше, чем некоторые самостоятельные графства. Хотя позднее из книг я узнал, что до появления Тени Бергония была большой страной. Сейчас же этот клочок горной местности являлся всего лишь огрызком былого величия. Но у этого огрызка было то, чего не имели другие карликовые государства — граница с Тенью. И если в первые годы ее появления это было, скорее, проклятьем, то нынче проклятие обернулось огромным преимуществом.

Я пока не знал, из-за чего именно короли Вестонии и Аталии закусили удила, но уж точно не из-за казни какого-то там посла. И тем и другим нужен был повод, чтобы развязать конфликт, и они его нашли.

Уже подробней изучив карту и книги, доставленные мне Гаспаром Мерсье, я пришел к выводу, что между этими двумя странами уже давно назревал конфликт. Оставалось только высечь искру.

Оба государства имели выходы к Срединному морю, где регулярно между их флотами происходили стычки. Затем и те и другие много лет пытались подмять под себя графства и герцогства, которые являлись некой буферной зоной между двумя большими странами. В общем, произошло то, что давно должно было произойти.

Помимо карты и книг хозяин книжной лавки, по моей просьбе, заказал мне из столицы три пузырька магических чернил. Посыльный Гаспара Мерсье, доставивший мне все покупки, смотрел на меня, как на идиота. Видимо, решил, что молодой дворянин бесится с жиру, тратя такие деньжищи.

Три флакона мне обошлись в двадцать пять крон. Дороже, чем обычно, но это объяснимо. Я заказал самые концентрированные чернила. Кстати, Гаспар меня не обманул — содержание магической пыли в этих чернилах было в два раза выше, чем в тех, что были у Макса. Самое то для моей задумки. Хотя бурая пыль без всяких примесей подошла бы больше.

Дело в том, что я решил провести одновременное поглощение энергии сразу трех видов. На данный момент в виду того, что объем моего источника, несмотря на шоковую терапию, которую я ему периодически устраивал, увеличивался очень медленно, мне пришлось сконцентрироваться на укреплении самой энергосистемы.

Когда я был мальчишкой под защитой сильной одаренной, маленький объем источника меня не особо парил. Скажу больше, у меня в те годы, как и у всех детей, были другие интересы и переживания. Занятия с Вадомой, медитация и культивация воспринимались мной, скорее, как обязательная повинность навроде домашнего задания, что давали мне в школе.

Думаю, появление в моей жизни мастера Ямады произошло по воле моей приемной матери. Именно благодаря тренировкам с моим учителем, я осознал всю глубину того Дара, что преподнесло мне Мироздание.

Поглощение, к моей радости, прошло успешно. Бурую ману, процесс впитывания которой для моего организма был самым болезненным, я скармливал моей энергосистеме одновременно с алой и изумрудной.

Алая мана мгновенно подлечивала укрепленные участки и снимала болезненные симптомы, не давая моему мозгу отключаться, а изумрудная тем временем весь этот процесс ускоряла, поставляя источнику двойное количество энергетического топлива.

Благодаря этим процедурам, за несколько дней я укрепил почти все самые важные энергоканалы и узлы. Теперь я мог увеличивать нагрузки, не боясь при этом случайных микрорастяжений или разрывов в энергосистеме. Жаль, что чернила очень быстро закончились.

Надо будет заказать их побольше, но, дабы не плодить лишние подозрения у хозяина книжной лавки, сделать это придется, например, через стряпчего. Уверен господин Моро с удовольствием окажет мне эту услугу.

Да и с добычей новой пыли надо что-то решать: мои запасы таяли прямо на глазах. Несколько раз я ловил себя на мысли, что жалею о подарке, который преподнёс ведьме.

Похоже, все было зря. От Лады не было ни слуху, ни духу. Не удивлюсь, если узнаю, что после моего визита она покинула Абвиль. Уж больно напуганной она выглядела. Меня не обманешь — под ее маской гнева, скрывался страх. Не просто же так она пряталась в этой дыре.

Помимо тренировок и чтения, по ночам я занимался изучением странного кинжала, добытого мной из тайника в доме Поля Лепети. Должен заметить, что чем дольше я его изучал, тем больше меня пугала эта штуковина.

А еще я понял, что мой первичный анализ этого оружия был неверен. Я даже специально посетил оружейный магазин Урсулы Хуг, чтобы снова осмотреть доспехи страйкеров. Так вот, энергоструктура найденного мной кинжала заметно отличалась от той, что была у доспеха из того странного металла. Скажу больше, она была более совершенна и материал был другой. Кроме того, необычный орнамент и узоры на рукояти, а также оголовье в виде змеиной головы говорили о том, что кинжал был выкован не в Вестонии и не в Астландии.

После тщательного изучения я перешел к экспериментам, которые чуть было не разрушили все то, что мне удалось уже создать. Сейчас я понимаю, что решение поделиться с кинжалом энергией было крайне опрометчивым. Хотя сперва ничего не предвещало беды.

Как и в прошлый раз, когда его рукоять легла мне в ладонь, я ощутил аккуратное энергетическое воздействие. Он словно присматривался ко мне. Изучал. Затем он «попросил» немного энергии, и я поделился, при этом внимательно наблюдая за его веретенообразной энергоструктурой.

Все произошло, когда первые сгустки моей маны перебрались на энергоканалы кинжала. Он как будто взбесился и словно пиявка, присосавшись к моей ладони, начал выкачивать мою энергию. При этом лиловый цвет его энерегоструктуры начал постепенно светлеть.

Мне стоило труда перекрыть энергопоток и разорвать связь с опасным артефактом. Отбросив в сторону этого взбесившегося вампира, я ошарашенно взглянул на свой источник и ахнул. За какие-то доли секунды кинжал практически опустошил его. После того случая, с экспериментами было покончено. Но только на время. Я их обязательно возобновлю, когда объем моего источника подрастет. Так просто сдаваться я не собирался.

* * *

После шести суток относительного покоя на седьмой день плотину словно прорвало. С самого утра в дверь нашего флигелька постучался курьер, доставивший мне записку от Винсента де Ламара, в которой тот в довольно ехидном стиле осведомлялся о моем здоровье и напоминал мне, что часы тикают и что пора бы уже закрыть все наши вопросы. И дабы все прошло самым наилучшим образом, я должен был сообщить курьеру точный день и час проведения поединка.

В ответном письме: я поблагодарил де Ламара за оказанную мне любезность в виде отсрочки, сообщил, что я уже здоров и прекрасно себя чувствую, и готов завтра в полдень отправить любезного де Ламара к праотцам.

Спустя час после ухода курьера, Трикси принесла мне еще два письма. Кстати, я сдержал слово и поговорил с мадам Ришар насчет временного трудоустройства ее горничной, пока не поставим Бертрана на ноги.

Хозяйка доходного дома с удовольствием пошла мне навстречу. Мне даже показалось, что она обрадовалась этому больше, чем сама Трикси.

Не знаю, что там надумала себе мадам Ришар о причинах моего предложения, но в момент нашего с ней разговора она многозначительно улыбалась и всячески давала мне понять, что понимает, мол, тело молодое и все такое.

Оба письма были от неожиданно нарисовавшихся в моей жизни упрямых родственниц, которые довольно рьяно взялись за своего непутевого братца и кузена.

Письма здорово отличались друг от друга, как манерой написания, так и содержанием. Если Валери старалась всячески давить и угрожать недовольством графа де Грамона, то Ивелин робко взывала к моему чувству долга роду. В общем, ничего нового они мне не сказали.

Этим двум я благоразумно решил не отвечать. Знаю я, чем все это закончится. Как только вступлю в дискуссию, они меня буквально завалят ответными письмами.

Дабы развеяться немного, я взял оба своих меча и вышел на задний двор. Сперва помахал лопатой, расчищая мою тренировочную площадку после ночного снегопада, а затем приступил к разминочному комплексу.

После разминки перешел на ката с двумя мечами. Темп наращивал постепенно, прогоняя через энергосистему небольшие сгустки маны. Руки, уже привыкшие к балансу мечей, словно удлинились за счет клинков.

Мамору Ямада называл это состояние «Крыльями Дракона». Почему-то именно сегодня у меня, наконец, получилось ощутить эти крылья, и я был счастлив. Мое тело превратилось в вихрь. Мана, пульсируя, струилась по укрепленным каналам, насыщая их силой моего дара. Смертельный танец поглотил меня без остатка. Окружающий мир исчез. Он перестал существовать. Именно сейчас, именно в это мгновение я был тем драконом, расправившим свои крылья-мечи.

Последним шагом было позволить энергии поглотить оба моих клинка, и я чуть было это не совершил, но вовремя остановился — такого издевательства мечи не переживут.

Вихрь распался. Стремительный смертельный танец оборвался. Я, тяжело дыша, опустился на одно колено, опираясь на оба меча. Сердце, казалось, выпрыгнет сейчас из груди. От плеч, спины и рук шел пар. Кайф!

Я втянул носом воздух и ощутил знакомый запах сирени, который тянулся из проулка, ведущего к центральному входу в мой флигель. Интересно, а ей что от меня понадобилось?

Я быстро поднялся и, встав в одну из стоек, что использовали местные фехтовальщики, начал изображать неуклюжие выпады. Спустя мгновение из проулка донеслись звуки шуршащего платья и приближающихся шагов. Затем звуки исчезли, и я буквально затылком ощутил на себе постороннее внимание.

Делая вид, что увлечен тренировкой, я якобы случайно обернулся.

— Мадмуазель Гилберт! — изобразил я удивление и поклонился. — Что вы здесь делаете?

Бетти, а это была именно она, стояла у входа в проулок и презрительно меня рассматривала.

— Шевалье Ренар! — зло проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Только не надо делать вид, что удивлены моему визиту!

— Но… — хотел было возразить я, но Бетти меня перебила.

— Ах, оставьте, Ренар! Прекратите этот фарс! Роль невинной простоты вам не к лицу!

Какого хрена?

— И все-таки, — нахмурился я. — Объясните, что, собственно, происходит?

— И вы еще спрашиваете? — на белых щеках Бетти разгорался румянец. — Вы уже обо всем договорились за моей спиной! Но будьте уверены, вы с ним еще пожалеете об этом!

— С кем это — с ним? — успел все-таки вставить я.

— С моим отцом! — возмущенно выдохнула Бетти. — С кем же еще?!

Охренеть…

— С вашим отцом?

— Ренар, вы опять за свое?! — темные зрачки ее голубых глаз, казалось, вот-вот прожгут во мне дыру.

— Мадмуазель Гилберт, я действительно ничего не понимаю. Скажу больше, прежде чем договориться о чем-либо с вашим отцом, мне для начала следовало бы с ним познакомиться.

— Ты снова лжешь, Ренар! — Бетти в порыве гнева перешла на «ты». — Вы уже давно обо всем договорились. Твой дед, Паскаль Легран, тоже в этом участвует. Отец сказал, что все уже решено! Велел мне лично доставить тебе приглашение на завтрашний ужин.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами я.

— Только я опередила вас всех! — победно подняв подбородок, зло улыбаясь, произнесла Бетти. — Думаешь, я сразу не разгадала план моего отца, когда он отправил меня из столицы в эту дыру несколько месяцев назад? Присмотрись к этому юноше, сказал он мне! Ха-ха! Вы думали, что я покорно свяжу свою судьбу с таким ничтожеством, как ты?

Девицу явно несло. Я же стоял молча и не перебивал. Очень любопытно.

— А знаешь? — прищурив глаза, продолжила Бетти. — Я ведь присмотрелась к тебе. И даже написала о тебе несколько писем отцу. Бабник, развратник, трус и негодяй! Вот, что я ему написала! А еще — жалкий ублюдок, изгнанный из собственного рода, словно порченный щенок из благородного помета. И он хочет, чтобы я вышла замуж за такого, как ты? И как тебе вообще в голову пришло, претендуя на мою руку, волочиться за этой жалкой актрисулькой Вивьен? Это такой новый вид оскорбления? Да как ты вообще смеешь претендовать на мою руку, жалкий бастард?! Кто — ты, а кто — я! Ну уж н-е-ет! Я уже позаботилась об этом и приняла меры!

Хм… Оказывается, я жених прямо нарасхват.

— Нет человека — нет проблемы? — усмехнулся я, сбрасывая маску. — Так?

Мой тон слегка смутил Бетти.

— А я все думал, почему ты так настоятельно подталкивала меня к дуэли с де Ламаром, — потирая подбородок, произнес я. — Теперь все понятно. Ты решила чужими руками избавиться от меня. Что ж, мое тебе почтение. Отличный план. Один раз он почти сработал.

— В этот раз все обязательно получится! — быстро взяв себя в руки, Бетти перешла в атаку. — Винсент де Ламар — один из лучших мечников в Вестонии! Твои слезы тебе не помогут. Завтра ты умрешь! А после твоей смерти я буду наслаждаться разочарованной физиономией отца, рассказывая ему об этой дуэли.

— Значит, говоришь, твой отец хочет нас с тобой поженить? — игнорируя ее тираду, спокойно спросил я. — И мой дед в этом тоже замешан… Любопытно.

Мой тон снова сбил ее с боевого настроя. Пока она собиралась с мыслями, я продолжил:

— Передай твоему отцу и моему деду, что они опоздали. У меня уже есть невеста. И вообще, с чего ты взяла, что я был готов жениться на тебе?

В следующее мгновение я наблюдал, как Бетти, краснея и разевая рот словно выброшенная на берег рыба, пыталась что-то ответить.

— Думаешь, ко мне не сватаются дворяне? — наконец, зло выплюнула она.

— Что за глупости? — усмехнулся я. — В моих жилах течет древняя кровь тех, кто плечом к плечу с принцем Альбертом Смелым несколько веков назад отправился в поход в Тень. Пока мои великие предки защищали фронтир от набегов потусторонних тварей, твои предки-оборванцы ловили и продавали треску на островах.

За время моей короткой речи Бетти несколько раз покраснела и побледнела. Она уже даже не пыталась ничего сказать, лишь сверлила меня своим яростным взглядом.

— Что б ты знала, за меня сватают виконтессу из древнего рода, с богатейшим приданым и связями при дворе, — продолжал импровизировать я. — Кстати, похоже, именно из-за будущих связей твой отец и пытается организовать нашу с тобой помолвку. Видимо, он уже перерос свой уровень. Пора двигаться вперед. А ты, дурочка, этого не понимаешь. Он заботиться о будущем своих внуков. Так что передай своему отцу, что наш ужин придется перенести на какой-нибудь другой день.

Бетти стояла, вытянувшись словно струна. Ладошки, сжатые в кулачки, были прижаты к животу. В ее голубых глазах пылал огонь. Умей она испепелять взглядом, я бы уже превратился в пепел.

— Завтра ты умрешь! — прошипела она и, резко развернувшись, рванула в проулок.

Я ухмыльнулся и шутливо поклонился ей вдогонку. Затем, собрав оружие и вещи, поспешил внутрь флигеля. Мой нос уже уловил приятные обеденные ароматы.

Когда я хотел было уже толкнуть дверь, за моей спиной раздался знакомый женский голос, обратившийся ко мне на древнем ведьмачьем наречии:

— Гляжу, ты тут развлекаешься?

Глава 26

А я все думал, когда она даст о себе знать… Дело в том, что присутствие ведьмы я почуял еще до начала тренировки. Она пряталась в тени сарая и внимательно наблюдала за каждым моим движением. Отчасти ката с двумя клинками были исполнены для нее, чтобы, так сказать, присмотрелась к тому, с кем возможно будет иметь дело.

А вот переход на Крылья Дракона я не планировал — все получилось само собой. Увлекся… В общем, Лада увидела больше, чем ей предназначалось. Именно поэтому я сейчас наблюдал ее слегка ошалелый взгляд. Видимо, зрелище боевого вихря для нее в новинку.

— Ты все-таки пришла? — ответил я вопросом на вопрос. — Может, отобедаешь со мной?

Лада, проигнорировав приглашение, напряженно произнесла:

— Ты сказал, что можешь все исправить. Как это сделаешь? Имей в виду, уже несколько целителей пытались лечить меня, но у них ничего не вышло.

Я пожал плечами.

— У целителей есть магия, но они, как бы это противоречиво ни звучало, не видят ее. А ведь это слишком тонкая работа для слепцов. Они действуют согласно инструкциям и правилам, которые им были оставлены их же слепыми учителями. Подозреваю, что когда-то, много веков назад первые целители были видящими, как и я, вот они-то и разработали простенькие методики лечения для своих «невидящих» учеников. Которые в свою очередь слепо расходуют драгоценную ману огромными количествами там, где можно обойтись ее малой каплей.

— Что предлагаешь? — на лице ведьмы не дрогнул ни один мускул, но в ее глазах вспыхнул огонек надежды.

— Предлагаю стать твоими глазами. С моей помощью и подсказками ты исцелишь себя сама.

Ведьма на мгновение задумалась, а потом бесстрастным голосом спросила:

— Что хочешь взамен?

— Мне нужна вся доступная тебе информация о Тени, — ответил я.

— Разве твоя мать тебе ничего не рассказывала? — удивилась Лада.

— Рассказывала, — не моргнув глазом, соврал я. — Но мне нужно больше информации. Тем более, что ты прибыла издалека. Может быть, на твоей родине о Тени известно больше, чем в Вестонии.

— Погоди-ка, — нахмурилась ведьма. — Кажется, я понимаю, в чем дело… Ты сказал, что скоро покинешь этот город… Ты собрался на фронтир?

Я снова пожал плечами и ответил:

— У тебя мало времени.

Ведьма как-то странно на меня посмотрела, а потом ответила:

— Я тебя услышала.

Затем она развернулась и бесшумно нырнула в темноту проулка.

— Вот и поговорили… — вздохнул я и толкнул дверь, из-за которой уже доносились голоса Трикси и Бертрана.

Несмотря на странный разговор с Ладой, я был настроен оптимистично. Похоже, мне все-таки удалось ее заинтересовать. А то, что она не спешит идти на контакт, так это нормально — с ведьмами всегда все неоднозначно.

Когда я вошел в комнату, Бертран сидел на своей кровати и что-то важно втолковывал Трикси, которая споро накрывала на стол.

— Говорю тебе, — вещал он, тыкая указательным пальцем куда-то в потолок. — Господин Вебер кому-то перешел дорогу. Кому-то очень влиятельному. Настолько влиятельному, что даже все его деньги не помогут уберечь сына.

Старик явно шел на поправку. Через недельку окончательно очухается. А если мне удастся прикупить магического лечебного зелья, поставим Бертрана на ноги еще раньше.

— О чем речь? — спросил я, вытирая руки тряпицей и подсаживаясь к столу. Бертран было попытался подняться, но я его остановил. — Не вставай, старина. Ты еще слаб. Трикси подаст тебе обед в постель.

Старик сокрушенно покачал головой, но приказ выполнил. Краем уха я услышал его недовольное бурчание, мол, балую я его и что скоро он уже сам станет, как барин.

Трикси тем временем поставила передо мной тарелку с густой исходящей паром похлебкой и взволнованно заговорила:

— Сегодня утром в Рыбном переулке нашли еще одного мертвеца. Кто-то ему выпустил кишки и перерезал горло.

— Дайте отгадаю, — сказал я. — Кто-то прикончил еще одного наемника, нанятого господином Вебером?

— Вы правы, господин, — кивнула Трикси. — Это уже шестой по счету.

— Я думал, что после всех этих смертей все уже прекрасно поняли, что с господином Вебером лучше не связываться, — хмыкнул я, с удовольствием работая ложкой. — Первый труп — случайная смерть, второй — совпадение, а начиная с третьего, — закономерность. Кто-то был настолько жаден, что решил попытать счастья?

— Скорее, безрассуден, — грустно сказала Трикси. — Погибшего звали Рыжий Томми. Он был приятелем моего Патрика. Он мне все и рассказал… Томми решил рискнуть. Уж больно большие деньги предлагает господин Вебер. Аж две сотни крон!

Я хмыкнул. Вот ведь скряга. Еще намучаюсь с ним.

— Это он от отчаяния столько предлагает, — вставил свое слово Бертран. — Только зря это он. К нему теперь никто ни за какие деньги не наймется. Его дом наемники стороной обходят.

— Это точно… — вздохнула Трикси, водружая на колени Бертрану поднос с едой. — Придется сыну Вебера отправляться на фронтир.

Я лишь загадочно улыбнулся и покачал головой. Вот они скоро удивятся.

А Леон Вебер действительно кому-то серьезно насолил. Его враг явно не из простых граждан Вестонии. Провернул такой финт с включением Вебера-младшего в список теневого патруля, да еще и организовал охоту на наемников, пожелавших отправиться на фронтир вместо мальчишки. Но, как ни странно, мне это даже на руку.

— Хотелось бы посмотреть на глупца, который решится теперь наняться к Веберу и отправиться на фронтир вместо его сынка, — покачав головой, произнес Бертран.

— Что ж, старина, — усмехнулся я. — У тебя есть уникальная возможность узреть его первым. Собственно, ты прямо сейчас смотришь именно на него.

После моих слов в нашей комнате повисла звенящая тишина.

К особняку господина Вебера, что находился в самом центре Абвиля, меня привез Жак все на той же коляске мадам Ришар. Остановившись у широких ворот, охраняемых четверкой вооруженных до зубов стражников, я восхищенно присвистнул:

— Ничего себе дворец отгрохал этот Вебер! Два этажа! Два крыла! Прямо герцог, а не купец. Жак, напомни, чем он там промышляет? Может, и мне туда податься? А то, глядя на это великолепие, у меня складывается такое впечатление, что я не тем занимаюсь.

— Кажется, в основном икрой и рыбой, — ответил Жак, поправляя свой волчий треух. — А еще я слышал, что он является одним из главных поставщиков пушнины в графстве.

— Любопытно… — помял подбородок я, а затем громко обратился к стражникам, которые уже подозрительно разглядывали нас: — Эй, служивые! Передайте хозяину, что с ним желает поговорить шевалье Ренар. Скажите, что он хочет лично вернуть ему долг.

Может быть, в других обстоятельствах купец наверняка отмахнулся бы от меня и придумал бы какой-нибудь повод для отказа в аудиенции, но фраза о возврате долга обладала своей особенной магией. Через несколько минут я уже был внутри дворца и сидел на мягкой софе в каминном зале напротив семейства Веберов.

Я как раз прибыл в тот момент, когда обитатели особняка собрались на некий семейный совет, на котором, помимо моего кредитора, присутствовала его супруга, старшая дочь двадцати лет от роду и четырнадцатилетний сын. Собственно, из-за этого худенького застенчивого паренька и разгорелись те самые страсти, о которых уже судачил весь город.

Мой визит явно тяготил господина Вебера. Худой как жердь, с осунувшимся серым лицом глава торгового дома «Вебер и сыновья» попытался было по-быстрому решить наш вопрос, но его супруга, дородная пятидесятилетняя дама буквально в ультимативной форме приказала мужу пригласить меня на вечернее чаепитие. Судя по тому, как уверенно руководила мадам Вебер своим супругом, у меня закралось подозрение, что она и есть истинный глава этого дома.

Разговорчивая мадам Вебер во всех красках тут же поведала мне, что в свете последних событий их семейство сейчас находится в некой опале у высшего общества и что к ним даже перестали захаживать их давние друзья.

Даже мадмуазель Люси Вебер, которая еще несколько месяцев назад была самой завидной невестой в графстве, уже давно не получала ни одного письма от подруг или поклонников. А о всяких приглашениях на балы или рауты и вовсе упоминать не стоит. В общем, всему виной таинственный враг господина Вебера.

При упоминании таинственного врага Леон Вебер слегка поморщился, из чего я понял, что для хозяев дома этот враг не такой уж и таинственный. Другими словами, Веберы знали, от кого им прилетает и по какой причине. А вот посторонним и своим детям они, похоже, об этом не рассказали.

Пока мадам Вебер делилась со мной своими бедами, Люси буквально поедала меня взглядом. На ее пухлых щечках горел румянец, а на ярко накрашенных губах играла радостная улыбка. Я ее понимал. После стольких дней одиночества в доме появляется молодой дворянин, хоть и с подмоченной репутацией — это же целое событие для девчонки.

А вот младший отпрыск Вебера, Рубэн, был угрюм. Похоже, пацан уже смирился со своей судьбой. Уж больно обреченным был его взгляд. Справедливости ради, должен заметить, у парня имелись все основания горевать — дураку понятно, что без родительской опеки он долго не протянет. Особенно в том месте, куда он должен направиться. Хотя, я подозреваю, что пацаненка по-тихому удавят еще по дороге.

В общем, все, что я сейчас наблюдал, мне было только на руку.

Постепенно из нашей беседы ушли второстепенные моменты, а разговор перетек в другое, более глубокое русло ― о том, как несправедлива жизнь, и что, вероятно, боги отвернулись от семьи Веберов.

— Много лет назад на караван моего супруга, который возглавлял наш старший сын, напали разбойники, — упавшим голосом произнесла мадам Вебер. — Мой первенец, Жерар, погиб… И вот теперь боги затребовали от нас новую жертву…

В каминном зале повисло тягостное молчание.

— Да уж, — через несколько мгновений поддержал разговор я. — Фронтир — это одно из самых страшных и опасных мест в Мэйнленде. Не каждый ветеран, прошедший множество битв, согласится отправиться туда. Но это еще полбеды… Тем, кто приписан к патрулю, придется периодически отправляться в Тень…

Говорить о том, что их сынуле, если он вдруг выживет на пути к фронтиру, пережить поход в Тень вряд ли удастся, я не стал. Судя по скорбным выражениям лиц всех присутствующих, они это и сами прекрасно понимали. Даже Люси перестала улыбаться и строить мне глазки. Она сжала руку своего младшего брата, который вот-вот был готов разреветься.

Я обвел взглядом потухшие лица Веберов. В глазах хозяев дома я увидел обреченность. Видимо, они уже все перепробовали. Похоже, их «тайный враг» им не по зубам. Думаю, лучшего момента сложно представить.

— Знаете, — после недолгого молчания с улыбкой произнес я. — А ведь из этой сложной для вас ситуации все-таки есть выход…

Мои слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Веберы, как по команде, одновременно подняли головы и вперились в меня немигающими взглядами, точно семейка сов, увидевшая мышь.

— Что вы имеете в виду? — наконец, впервые за все время подал голос глава семейства.

— Все просто, я согласен отправиться в теневой патруль вместо вашего сына. А что касается вашего тайного врага… Уверен, убивать отпрыска одного из влиятельнейших родов Вестонии он не станет. Побоится.

После короткого оцепенения Веберы разом выдохнули. Люси радостно захлопала в ладоши, на бледном лице Рубэна появилась робкая улыбка, папаша нахмурился, а вот маман мгновенно подобралась словно матерая гончая, почуявшая кровь жертвы. За любимого сынулю она была готова порвать любого. Не удивлюсь, если узнаю, что она уже потихоньку собирала свои вещи, чтобы отправиться вместе с малышом Рубэном в Тень.

— Конечно, у меня будут условия… — начал было я, но меня тут же перебили.

— Все, что угодно! — выкрикнула мадам Вебер и, тяжелым взглядом придавив мужа, добавила: — И это не обсуждается! — Затем снова мне, но уже с более радушной улыбкой: — Мы внимательно вас слушаем, шевалье Ренар!

Я мысленно усмехнулся. Все складывается намного проще, чем ожидал. Мадам Вебер только что все уже решила. Дальнейшее обсуждение — это всего лишь формальность.

Хотелось потереть ладони, но я сдержался. Можно просить все, что угодно, и мне это выдадут. Но перегибать палку тоже не буду. Веберы — богатая и влиятельная семья. Пусть они запомнят меня, прежде всего, как друга, оказавшего им услугу. В будущем дружба с этим семейством может принести плоды, если, конечно, они переживут войну с этим таинственным врагом.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда вот мои условия. Во-первых, вы, господин Вебер, забываете о моем долге вам. Во-вторых, вы погасите все мои долги по распискам, которые я вам предоставлю. В-третьих, после подписания контракта вы передадите мне тысячу серебряных крон. Но это еще не все… Далее, вы подготовите для меня и моей прислуги один из лучших ваших крытых фургонов. Я видел три таких рядом с вашей конторой. Они у вас чудо как хороши. Естественно, в фургон должны быть запряжены два тяжеловоза. Помимо этого, мне понадобится боевой конь и две заводных лошади. Далее… Корм для лошадей, припасы для меня и для моей прислуги, зимняя одежда, одеяла, походная посуда… В общем, все, чем вы снаряжаете своих караванщиков и все, чем вы планировали снарядить своего сына и его сопровождающих. Помимо всего прочего мне понадобится комплект доспеха на мой выбор и оружие. Ну и еще немного по мелочам, которые мы с вами обсудим позднее… Например, десяток пузырьков исцеляющего зелья из пыли алого пустыша, столько же магических чернил и магических духов…

Начало моего спича господин Вебер слушал с каменным лицом. Но постепенно, с каждым сказанным мной словом, его брови ползли вверх. Когда я закончил, он задал вопрос, услышать который я никак не ожидал:

— Духи? Зачем вам духи?

Я пожал плечами:

— Я — дворянин. Духи — это неотъемлемая деталь, которая сопровождает любого аристократа.

— Мы с Люси снабдим вас магическими духами! — мгновенно выдала мадам Вебер и одарила испепеляющим взглядом мужа.

Видя, что господин Вебер слегка подзавис, видать, включил свой внутренний калькулятор, я поднялся с софы и с поклоном произнес:

— Думаю, вам нужно подумать над моим предложением…

— Стойте! — вскрикнула мадам Вебер и вскочила со своего кресла. — О чем тут думать?! Конечно, мы согласны на все ваши условия! Леон! Почему ты молчишь?!

Глава торгового дома «Вебер и сыновья» вздрогнул и, очнувшись от своих дум, торопливо поднялся со своего кресла.

— Да-да, конечно… — заговорил он, с опаской поглядывая на супругу. — Разумеется, мы согласны… Мы благодарны вам, шевалье, за вашу помощь… Я сейчас же пошлю за стряпчим, и мы составим договор…

Особняк Веберов я покинул ближе к полуночи, уставший, но довольный. Контракт подписан.

Мало того, что я избавился от всех долгов в этом чертовом городишке, так еще и поимел приличный куш. Кстати, за все время меня так никто и не спросил о причине моего желания отправиться на фронтир вместо малыша Рубэна. Видимо, мадам Вебер посчитала, что лишние вопросы могут заставить меня одуматься.

Жак, наблюдая за тем, как слуги Вебера грузят в коляску деревянный лакированный сундук с тысячей серебряных крон, лишь покачивал головой и улыбался.

— Куда прикажете? — спросил он, когда погрузка завершилась.

— В контору к Полю Лепети, — сообщил я, кутаясь в теплый тулуп. — Надо подготовиться к завтрашнему поединку.

На следующий день я прибыл на ристалище заранее. Дело в том, что мой соперник уже был там. Я узнал, что у Винсента де Ламара, помимо нашего с ним поединка, на сегодня было назначено еще две дуэли. Хотелось увидеть его в деле.

Первую он уже провел, с легкостью зарубив какого-то барона, безжизненное тело которого тащили сейчас слуги, а вторая дуэль должна была состояться с минуты на минуту. Я как раз успел к ее началу.

Трибуны, как и в прошлый раз, были забиты под завязку зрителями. Мое появление народ встретил радостным гулом. И не удивительно, в букмекерской конторе я выяснил, что мой личный рейтинг, как бойца, существенно подрос в Абвиле. Нет-нет, большинство по-прежнему считало, что де Ламар убьет меня сегодня, но ставки — один к пяти — говорили сами за себя.

Сказать, что такой расклад здорово расстроил меня, значит, ничего не сказать. Я-то рассчитывал на больший куш. Жук, заменявший Поля Лепети, приняв от меня полторы тысячи серебряных крон, пожелал мне удачи и сообщил, что Треболь и все те, кому «посчастливилось» познакомиться со мной поближе, сделали ставку именно на мою победу. Пришлось фальшиво улыбаться, хотя в тот момент мне было не до веселья. Черт возьми! Вот дерьмо! Всего лишь один к пяти! Когда с тем же виконтом де Англандом коэффициент был выше в два раза.

Уже перед уходом я поинтересовался здоровьем Поля Лепети. На что Жук уклончиво ответил, мол, он не знает, где сейчас находится прежний управляющий. Но намекнул, что это как-то связано с начальником охраны букмекерской конторы, который тоже куда-то исчез, прихватив с собой что-то очень ценное и дорогое сердцу Треболя.

Кроме того, Жук по секрету мне сказал, что это уже не первый случай хищения. В общем, Треболь сейчас не в самом хорошем расположении духа. Ну, удачи ему!

На трибунах, в секторе дворян, рядом с графом де Брионном, хозяином этих земель, гордо восседали мои родственницы — виконтессы де Грамон. Несмотря на веселье, царившее в секторе, девчонкам явно было не до смеха. Судя по бледным лицам обеих, меня они уже похоронили. Но нужно отдать им должное — держались они достойно.

В соседнем секторе, где располагались зажиточные горожане, я отыскал взглядом Бетти Гилберт и Вивьен Леруа. Странно, эти две почему-то сидели порознь и даже делали вид, что друг друга не знают. Хотя, почему странно? Бетти уже добилась своего — теперь не надо строить из себя лучшую подругу какой-то «актрисульки». Она сидела рядом с двумя роскошно одетыми дамами и о чем-то с ними оживленно беседовала. Ее лицо буквально светилось от счастья. Периодически она бросала на меня победные и мстительные взгляды.

А вот Вивьен было не узнать. Бледная, осунувшаяся, я словил на себе ее странный горящий взгляд. Думаю, она давно уже перестала видеть во мне Макса.

Тем временем распорядитель объявил о начале поединка, и все внимание зрителей обратилось на ристалище.

Противником де Ламара был какой-то шевалье, облаченный в дорогой доспех и вооруженный двуручником. А у Винсента, напротив, из защиты был только обшитый темно-синим бархатом жилет да наручи. А в руке он держал одноручный меч.

В общем, этот поединок очень сильно напоминал тот, что мы провели с виконтом де Англандом. В толпе это тоже заметили. Многие, улыбаясь, кивали в мою сторону.

Винсента де Ламара сегодня я увиделся впервые. Ну, что сказать… Честно говоря, кого-то именно такого я и ожидал лицезреть. Высокий широкоплечий блондин с вьющимися локонами, голубыми глазами, волевым подбородком и гордой осанкой. Думаю, именно такие и нравятся женщинам. На фоне этого орла Макс выглядел сереньким воробушком. Я вообще удивлен, как у моего двойника хватило мужества выйти на арену против этого хищника.

Четкие звериные движения, уверенные манипуляции с клинком, жесткий взгляд убийцы — де Ламар серьезный и смертельно опасный противник. Такого нужно валить сразу и наглухо.

С первых секунд боя всем сидящим на трибунах стало ясно, что соперник Винсента обречен. Несколько молниеносных выпадов де Ламара, и шевалье, имени которого я не запомнил, уже обзавелся тремя ранениями. Снег под его ногами окрасился кровью.

Я уж было подумал, что Винсент сейчас закончит начатое, но ошибся. Этот урод наконец заметил меня и с кровожадной ухмылкой начал изматывать тяжело дышащего соперника. Этот поединок напоминал охоту ягуара на здоровенную черепаху. Где пятнистый хищник легко, даже играючи вскрывал своими острыми когтями и зубами панцирь своей медлительной жертвы.

Каждый выпад и удар де Ламара сопровождался возбужденными криками толпы. И каждый раз, вонзая свой клинок в открытые участки на теле противника, Винсент смотрел мне прямо в глаза. Его взгляд говорил: «Ты следующий!»

Я посмотрел на трибуны: Ивелин совсем сникла, Бетти торжествовала, Вивьен не сводила с меня взгляда полного ненависти, а вот место Валери пустовало. Гадать, куда исчезла своенравная сестра Макса, желания не было, и я снова сосредоточился на схватке. Хотя правильней было бы сказать — избиении.

Наконец, де Ламару надоела эта игра и под оглушительный рев толпы шевалье рухнул, гремя доспехами, на землю. Под его телом начало расползаться темно-бурое пятно.

Распорядитель объявил победу Винсента де Ламара и сообщил, что после короткого перерыва состоится наша с ним дуэль. Именно во время этого перерыва я почувствовал, как кто-то дотронулся до моей спины.

Я резко развернулся и встретился взглядом с Валери. Темные круги под глазами, слегка впалые щеки, подрагивающие губы — сестренка Макса явно плохо спала этой ночью.

— Ренар… — настойчивым голосом обратилась она ко мне. — Макс… Остановись пока не поздно. Он ведь убьет тебя! Только скажи, и мы сможем все исправить и отменить дуэль. Предложим ему денег и уже через несколько дней будем в столице. Ты забудешь об этой дыре, как о страшном сне.

— Ты забавная, — усмехнулся я и, придвинувшись к ней вплотную, наклонился над ее ухом. — А что на самом деле тебе от меня нужно, сестренка? Только вот не надо мне вешать очередную лапшу про волю главы рода. Глава моего рода казнен, как и мои братья. Или ты серьезно рассчитываешь на то, что я покорюсь дядюшке-предателю, ограбившему наш род? Как это сделала ты с сестрами и твоей матерью?

Отстранившись, я заглянул в широко раскрытые глаза Валери. Ее грудь порывисто вздымалась, а на впалых щеках появился легкий румянец.

Она хотела было что-то сказать, но зычный голос распорядителя объявил о том, что время, отведенное на перерыв, истекло. Сбросив на снег тулуп и оставшись в одной рубахе, я обнажил клинок. Взмахнул им несколько раз, усмехнулся и подмигнул Валери, продолжавшей ошеломленно смотреть на меня.

— И с чего ты вдруг взяла, сестренка, что я собрался сегодня умирать?

Не дожидаясь ее ответа, я развернулся и быстрым шагом двинулся на площадку, где меня уже ждал де Ламар.

— Ренар! — оскалился он. — Я рад, что ты наконец оправился от ран! Врать не буду, я уже начал сомневаться, захочешь ли ты ответить на мой вызов!

Трибуны как по команде смолкли. Народ весь обратился в слух. Словесная перепалка двух противников — неотъемлемая часть каждой дуэли. Все эти диалоги потом еще некоторое время по многу раз пересказывают в тавернах и кабаках.

— Де Ламар! — коротко кивнул я. — Признаться, меня удивило твое письмо, в котором ты требуешь продолжения. Мне казалось, что в прошлый раз мы все уже решили.

— Надеюсь, ты уже понял, что разжалобить меня слезами не выйдет? — улыбнулся де Ламар.

Судя по гудению трибун, народ был на стороне моего противника. Но мне было плевать на настроение толпы. У меня был свой интерес.

— А может, все дело в деньгах, которые тебе заплатила моя тетка? — как ни в чем не бывало продолжил я, но только так, чтобы меня слышал только он. — Кстати, во сколько Леграны оценили мою голову?

— Любопытно, — оскалился де Ламар. Мои слова его никак не смутили. — А ведь Ви в чем-то была права…

— Думаешь, мне интересно, в чем была права твоя любовница? — усмехнулся я.

— Ого! — удивился Винсент, а потом его губы растянулись в ехидной улыбке. — Ты и об этом знаешь? А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд, Ренар.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты прав, — вернул я ему его улыбку.

— Господа! — зычным голосом провозгласил распорядитель. — Можете начинать!

Де Ламар обнажил свой меч и, отбросив в сторону ножны, продолжая улыбаться, начал обходить меня по кругу.

— Ну так что? — спросил я его.

— Зачем тебе это, Ренар? Ты ведь все равно умрешь.

— Последняя воля приговоренного на смерть — закон, так ведь говорят? Не хочу умирать в неведении.

— А мне что с того?

— Денег и моей смерти тебе мало? — хмыкнул я. — Ладно… Как насчет обмена? Тайна на тайну? Ты — мне, я — тебе. Все честно. Согласен?

— Какие могут быть тайны у такого, как ты? — усмехнулся де Ламар.

Недовольное гудение трибун, вызванное нашей медлительностью, его, похоже, никак не задевало. Как, впрочем, и меня.

— Например, одна из тайн моего появления в этом мире, — пожал плечами я. — Поверь мне, ты будешь очень удивлен.

Де Ламар тут же навостри уши. Вероятно, подумал о папаше Макса.

— Договорились, — кивнул он. — Твоя тетка пообещала нам с Вивьен пять сотен крон. Половину дала сразу и половину, сказала, отдаст после твоей смерти. О причинах не спрашивай — они мне не известны.

— Мой дед в курсе?

— Насколько мне известно — нет, — покачал головой де Ламар. — Теперь твоя очередь.

Я кивнул своим мыслям, а потом зачерпнул большой сгусток энергии из источника.

— Знаешь, — ледяным голосом начал я, при этом мягко ступая по снегу по направлению к моему противнику. — По идее, вы могли бы уже спокойно потребовать вторую часть денег. Дело в том, что в той дуэли ты все-таки убил этого болвана Макса Ренара. Но так вышло, что по воле одной очень азартной могущественной сущности в это тело переместилась душа очень опасного и злопамятного существа из другого мира, победить которое у тебя нет ни единого шанса…

Пока я говорил, лицо де Ламара постепенно вытягивалось от удивления. Нужно отдать ему должное, он быстро взял себя в руки и даже попытался сделать выпад в мою сторону, но я был намного быстрее.

Резкий рывок, и острие моего клинка пробило гортань де Ламара. Сделав два коротких шага, я оказался за спиной моего противника и замер. Винсент по инерции тоже сделал несколько шагов вперед. Затем остановился и, выронив меч, схватился обеими ладонями за пробитое горло, из которого хлынула кровь. Спустя мгновение он медленно опустился на колени и рухнул лицом в снег.

Над трибунами повисла гробовая тишина, которую через секунду разорвал душераздирающий женский крик. Я повернул голову и увидел рухнувшую без чувств на чьи-то руки Вивьен Леруа.

Не дожидаясь объявления моей победы, под неоднозначный гул толпы я молча покинул ристалище. Лишь проходя мимо слуги де Ламара, который не единожды приносил мне записки от своего хозяина и который до сих пор находился в ступоре, я коротко бросил:

— Не забудь о моей добыче. Адрес ты знаешь…

— Кажется, у вас снова гости, — в своей ехидной манере сообщил мне Жак, когда мы подъезжали к доходному дому мадам Ришар.

— Ну, этого следовало ожидать, — улыбнулся я.

У меня сейчас было хорошее настроение, которое ничто не могло омрачить. Даже визит неугомонных виконтесс де Грамон, карета которых стояла у крыльца доходного дома.

Полчаса назад я вышел из банка, принадлежащего семье Краон, филиалы которого разбросаны по всей Вестонии. Там я открыл счет и внес на него семь тысяч триста серебряных крон — большую часть моего выигрыша. Еще две сотни я оставил при себе — на будущие расходы.

Когда я подъехал к крыльцу, из кареты выпорхнула раскрасневшаяся Ивелин и со счастливой улыбкой подскочила ко мне:

— Кузен! Поздравляю вас! Вы победили! Но как такое возможно?! Нет. Погодите! Не рассказывайте! Вы все нам подробно поведаете по дороге в столицу. Мои подруги сойдут с ума от зависти!

— Благодарю вас, дорогая кузина, — учтиво улыбнулся я. — Простите, но о какой поездке вы сейчас говорите?

Ивелин округлила глаза и непонимающе уставилась на меня.

— Макс, ты ведь победил… Теперь тебя ничто здесь не держит. Если ты беспокоишься о долгах… Их можно погасить позднее. Уверена, твои кредиторы пойдут нам навстречу…

— Забудьте о моих долгах, милая кузина. Я уже решил эту проблему.

— Тогда в чем дело? — удивилась Ивелин и взглянула на стоящую рядом Валери, ища у той поддержки.

Единокровная сестра Макса высказываться не спешила. Она как-то странно меня разглядывала, словно видела впервые.

— Валери? Ну что же ты молчишь? Скажи ему о письме папеньки. Он ясно дал понять, что мы должны доставить Макса в Эрувиль.

Валери молча взяла за руку Ивелин, и они вместе отошли поближе к своей карете.

— Капитан! — крикнула Валери. — Вы знаете, что делать!

— Да, госпожа! — отозвался усатый капитан и спрыгнул с лошади. За ним на снег посыпались остальные дружинники.

— Кузен! — крикнула мне Ивелин. Я увидел в ее глазах слезы. — Прошу вас! Не сопротивляйтесь!

Спокойно наблюдая за тем, как меня обступают дружинники графа де Грамона, краем глаза я заметил шевеление справа. Я повернул голову, и мои брови поползли вверх. Рядом со мной замер Жак с небольшой дубинкой в правой руке. Он явно был готов сражаться на моей стороне.

— Шевалье! — обратился ко мне капитан, мягко, по-звериному сокращая дистанцию. — Давайте не будем все усложнять.

— Капитан, — спокойно произнес я. — Даже если бы у меня и было желание подчиниться приказу моего дяди, я бы все равно не смог этого сделать. Я связан обязательствами. Вот, взгляните…

Сказав это, я протянул ему свиток. Капитан, дав команду бойцам оставаться на месте, принял свиток и, развернув его, углубился в чтение. Закончив, он хмуро взглянул на меня, а потом обратился к Валери:

— Виконтесса, нам придется вернуться в Эрувиль без шевалье Ренара. Он отправляется на фронтир в теневой патруль.

Пока девушки, ошарашенно глядя на меня, переваривали новую информацию, я, улыбаясь, произнес:

— Виконтессы! Желаю вам доброго пути. И чтобы ваша поездка в Абвиль не казалась совсем уж бесполезной, передайте моему дяде, что я подумаю над его предложением.

Более не задерживаясь, я развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону моего флигеля. Рядом со мной шагал Жак.

— Кстати, это что такое там было? — спросил я у него.

— Ну как же? — с насмешкой в голосе удивился он. — Их было много, а вы один.

— Ах вот оно что! — покачал головой я. — Раньше тебя это почему-то не особо смущало? Что изменилось?

— Ну, я же должен защищать своего будущего работодателя, — оскалился Жак.

— Работодателя? С чего ты взял, что мне нужен еще один работник?

— Ну как же? — Жака мой вопрос абсолютно не смутил. — Где это видано, чтобы уважаемый и знатный дворянин сам правил фургоном, чистил лошадей и обустраивал лагерь? Непорядок.

— Непорядок, — вздохнул я. А ведь он прав. — Ты ведь знаешь, куда я еду?

— Знаю, — без тени улыбки ответил Жак.

— И готов рискнуть?

— Готов, — твердо ответил он.

Шагая в сторону моего флигелька, я быстро прокручивал в голове список того, что должен успеть перед отъездом. Помощь Жака будет очень кстати. Я не ждал от него каких-то героических поступков, но уже то, что он возьмет на себя обязанности конюха и возницы, существенно разгрузит меня.

Возле моей двери мы остановились. Наши взгляды встретились. Жак был серьезен, как в день нашего с ним разговора о страйкерах. Но взгляда он так и не отвел.

— Ладно, — сказал я. — Ты нанят. Посмотрим, что из этого получится. Хотя я до сих пор не понимаю, с чего бы это тебя потянуло на подвиги на старости лет. Деньжат ты на ставках подзаработал достаточно. Мог бы осесть под теплым крылышком мадам Ришар в Абвиле и до конца своих дней кататься, как сыр в масле.

— Ну, во-первых, я еще не старый, — с улыбкой возразил Жак. — А во-вторых, осесть рядом с хозяйкой доходного дома и быть конюхом дворянина, в жилах которого течет кровь одного из самых знатных и древних родов в Мэйнленде — это не одно и то же.

— Серьёзные доводы, — усмехнулся я. — Ладно уж… Иди готовься. Даю тебе день на то, чтобы закрыть все дела. Потом времени просто не будет. У нас очень много работы.

Жак давно ушел, а я все стоял на пороге флигеля и наблюдал за медленно падающими снежинками. Я вдохнул полные легкие морозного воздуха и закрыл глаза.

Странное дело, мир вроде бы другой, а снегопад пахнет также, как дома… Вспомнилась улыбка Таис — и на сердце стало тяжело. Надеюсь, ее душа сейчас в самом лучшем мире и ее окружают хорошие люди.

Открыв глаза, я коротко выдохнул и по-звериному встряхнулся. Ладно, хватит грустить. Пора двигаться дальше. Еще многое нужно успеть, а ведь последняя жизнь не бесконечная…

Content

Алексей Осадчук
Бастард. Роман Алексея Осадчука

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия 1

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Интерлюдия 2

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия 3

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26