Рейчел Кейн

Бумага и огонь

Rachel Caine

PAPER AND FIRE

PAPER AND FIRE © 2016 by Rachel Caine LLC

Перевод с английского Д. Кандалинцевой

Художественное оформление А. Андреева

Иллюстрация на переплете @elena.rudman

© Д. Кандалинцева, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается

ученым. Ученикам. Библиотекарям.

И всем тем, кто борется

за них каждый день.

Да будет свет.

От автора

Я хочу поблагодарить многих за помощь в создании данной книги, в том числе своего мужа Р. Кэт Конрада (который был чрезвычайно терпелив в сложные времена, когда я писала данную книгу), мою чудесную помощницу Сару Вайс (по той же причине); моего агента Люсьен Дайвер (по той же причине вдвойне), а также моего редактора Энн Совардс – самого терпеливого редактора из всех.

Хочу выразить особую благодарность своим рассудительным читателям, Тез, Саре, Бекки Тайри и Саре Тайри.

Записки

Отрывок отчета, переданного по защищенной линии связи верховному архивариусу и написанного руководителем отдела Артифекса

Я полагал, вы стали мягкотелым, когда приказали нам оставить мальчишку в живых, однако он и правда оказался чрезвычайно полезен. Как вы и говорили, гениальный ум. Когда мы даем ему доступ к книгам и бумагам, что делаем в качестве награды, его комментарии и идеи относительно инженерии оказываются новаторскими. Мы запретили ему использовать стандартные средства, но предоставили мел, которым можно писать на стенах камеры, и вскоре он начал записывать очень любопытные и необычные расчеты и схемы. Они также представлены в отчете.

Он очень наблюдателен, что подтверждает охранник, которому я приказал подружиться с ним, он рассказывает солдатам об автоматизированных стражах, стоящих в тюрьме. Умный мальчишка. Он бы даже мог взломать одну из машин и использовать ее для своих нужд, если бы мы не следили за ним день и ночь.

Знаю, вы хотите оставить его в живых, однако даже спустя столько времени он хоть внешне и готов сотрудничать, но внутренне очень упрям. Я не встречал никого подобного со времен… собственно, его наставника, Кристофера Вульфа.

Однако, каким бы он ни был одаренным, я не знаю, как мы сможем всегда полностью его контролировать. Было бы куда проще убить его сейчас.

Ответ верховного архивариуса, переданный по защищенной линии связи

Ни при каких обстоятельствах я не даю вам права убивать мальчишку. У меня на него грандиозные планы.

Глава первая

Каждый день Джесс Брайтвелл проходил мимо статуи спартанца на пути в казарму и обратно. Это была красивая автоматизированная статуя, быстрая и опасная, покрытая отполированной медью. Спартанец стоял на пьедестале, замерев в движении, с копьем в руке, которое он готов был метнуть в любой момент. Статуя одновременно служила и украшением, и для защиты от потенциальных врагов.

Она не должна была представлять угрозу для служащих Библиотеки.

Сейчас же, однако, когда Джесс проходил мимо, глаза воина, скрытые под тенью его шлема, замерцали красным огнем, а потом спартанец еще и повернул голову, следя за шагами Джесса. Джесс буквально почувствовал, как эти красные глаза прожигают насквозь, однако не повернулся, чтобы посмотреть на статую в ответ. Понадобится всего лишь секунда, чтобы воин сдвинулся с места, чтобы он пронзил своим копьем Джесса. Джесс даже задумался, что именно пронзит это копье – то место на его спине, куда устремлены красные огни глаз.

«Не сейчас! – Джесс весь покрылся потом, не в силах перестать думать о кожаных ремнях под его рубашкой, к которым крепилась тонкая контрабандная книга. – Спокойно. Успокойся». Но сделать это было ужасно сложно не только из-за представлявшей реальную угрозу статуи, но из-за злости, кипевшей у него внутри. Когда Джесс прошел дальше, теплое покалывание на спине, где застыл красный взгляд воина, обратилось в жар. Джесс уже был готов к тому, что услышит каменные шаги, а потом ощутит удар пронзающего его тело копья… Однако он сделал шаг, потом еще один и еще, но никто на него не напал.

Когда Джесс наконец оглянулся, то увидел, что воин принял свое первоначальное положение, отвернул голову и смотрел теперь перед собой. Казалось, он был в безопасности. Нет, не был. Выжить в Великой библиотеке Александрии Джессу Брайтвеллу помогли лишь его терпение и удача. Если бы Джесс был хотя бы вполовину так умен, как его друг Томас Шрайбер, то к этому моменту он бы уже придумал, как отключить эти штуковины…

«Не думай о Томасе. Томас мертв. Тебе не следует об этом забывать, иначе не выживешь».

Джесс замер во мраке темного коридора, ведущего от входа со спартанцем на страже на обширную территорию военной части, где Джесс теперь жил. Здесь за ним уже никто не наблюдал, не было ни одного служащего ни в одном конце коридора. И каменный страж его здесь не видел. Здесь, на этот короткий безопасный миг, Джесс мог позволить эмоциям завладеть им.

В нем ярко горела злость, отчего все мышцы в теле напрягались, однако слезы, которые навернулись ему на глаза, вызвала скорее злость, а не печаль. «Ты солгал, Артифекс, – подумал Джесс. – Ты солгал, жестокий, злой ублюдок». Книга, спрятанная у него под рубашкой, была неопровержимым доказательством того, на что Джесс надеялся последние шесть месяцев. Однако надежда была жестокой и обманчивой. Она может принести боль, точно лезвие, которое вонзили в живот и провернули. Надежда была похожа на страх.

Джесс, откинув голову, ударил затылком по каменной стене за спиной, затем ударил снова, и снова, и снова, пока не сумел взять свою злость под контроль. Опять спрятать глубоко внутри и связать цепями силы воли. Затем Джесс вытер глаза. Сейчас было утро, очень раннее, рассвет только окрасил небо над горизонтом, и Джесс жутко устал. Он искал книгу, которую сегодня нес, на протяжении нескольких недель, забывая о еде и отдыхе, и вот наконец-таки он ее нашел. Пришлось пожертвовать сном, и Джесс был голоден – последним его перекусом был гирос, который он купил у уличного торговца-грека восемь часов назад. Все остальное время Джесс провел в заброшенном здании, где прочел книгу трижды от корки до корки, пока каждая деталь не отпечаталась в его памяти.

Джесс разваливался от усталости, его желудок сводило от голода, однако он знал, что должен сейчас сделать.

Он должен был рассказать Глен правду.

Ему совсем не хотелось этого делать, и при мысли об этом он стукнул головой по стене еще раз, но осторожнее. Затем выпрямился, проверил пульс, чтобы удостовериться, что успокоился, и вышел из коридора во внутренний двор – здесь уже не было каменных стражей, хотя сфинксы регулярно патрулировали территорию. Джесс был рад, что сейчас не было видно ни одного из них, он повернул налево и отправился в сторону казарм.

Сделав остановку на завтрак, состоящий из куска хлеба, и выпив целый кувшин воды, Джесс пошел дальше, стараясь избегать всех, кто проснулся рано и мог захотеть поболтать. Ему жутко хотелось в душ и спать, хотелось куда больше, чем болтать с кем-нибудь ни о чем.

Ни душа, ни сна. Когда Джесс открыл дверь и вошел к себе, он обнаружил, что Глен Уотен – его друг, товарищ, с которым они много пережили вместе, одноклассница и начальник – без капли смущения сидит на стуле за его маленьким письменным столом. Она была высокой и мускулистой девушкой. Джесс никогда не считал ее привлекательной, однако она держала себя уверенно и гордо – что заслужила за последние три месяца, – отчего казалась почти что красивой, по-своему. Человек с характером по меньшей мере.

Девушка из Уэльса спокойно читала, хотя, как только Джесс закрыл за собой дверь, оторвалась от бланка и поставила его на полку.

– Люди начнут распускать слухи, Глен, – сказал Джесс. Он слишком устал, и у него не было сил ни на что. Ему нужно было рассказать ей о том, что он узнал, ему не терпелось рассказать, однако в то же самое время его переполняли эмоции, и Глен была последней, кому Джесс хотел бы показывать, что он теряет над ними контроль. Ему хотелось встретиться с ней после отдыха. Тогда ему бы удалось не выдать свой гнев… или бы все равно не удалось.

– Кое-что ты можешь уяснить в раннем возрасте, если рождаешься девчонкой: люди всегда распускают слухи, что бы ты ни сделала, – сказала Глен. – Какое благословение, должно быть, родиться мальчиком. – Ее голос был кислым, как и выражение лица. – Где ты пропадал? Я уже думала, не собирать ли поисковый отряд.

– Ты отлично знаешь, что так лучше не делать, – ответил Джесс, и, если она не собиралась уходить, что ж, ладно. Джесса совершенно не смущала необходимость снимать свою униформу и расстегивать перед ней рубашку. Они видели друг друга далеко не в лучшем состоянии, когда были еще кандидатами и проходили испытания профессора Вульфа, да и в военной части скромность не приветствовалась.

Джесс, должно быть, и правда слишком устал, чтобы думать, потому что он уже успел расстегнуть половину пуговиц на своей рубахе, когда осознал, что если разденется, то Глен увидит ремни на его груди и украденную книгу под ними. А ведь это была тайна, которой он пока не готов был поделиться с Глен.

– Может, отвернешься? – спросил Джесс. Глен вскинула свою темную бровь, однако ничего не сказала и молча повернулась к нему спиной. Джесс не сводил с нее глаз, пока снимал рубашку и проверял кожаные ремни, крепившие к его груди книгу. – Мне нужен сон, а не разговор.

– Ужасно жаль, первого ты не получишь, – ответила ему Глен. – У нас тренировка через полчаса, поэтому, в общем-то, я тебя и искала. Приказ пришел после того, как ты растворился в ночи. Где ты был, Джесс?

«Джесс». Что ж, значит, сейчас они играют не по армейским правилам, хотя не то чтобы он так думал. Джесс вздохнул и, не снимая ремней, накинул чистую рубашку.

– Можешь повернуться, – сказал он, когда застегнул все пуговицы. Глен повернулась, сложив руки за спиной, и посмотрела на него многозначительно.

– Если твоя ложная скромность должна была скрыть от меня тот факт, что на тебе какое-то контрабандистское снаряжение, то твои попытки не увенчались успехом, – произнесла она. – Ты что, снова вошел в семейный бизнес?

Семья Брайтвеллов занимала видное место на лондонском черном книжном рынке и имела связи по всему миру. Джесс никогда не рассказывал об этом Глен, однако почему-то не удивился, когда понял, что она все знает. Глен предпочитала узнавать о людях, с которыми общалась, все, что только могла. Хорошая стратегия. Джесс, в общем-то, поступил так же в отношении ее: она была единственной дочерью успешного торговца средней руки, который, однако, едва не обанкротился, когда оплатил учебу Глен в Великой библиотеке. А еще у нее было шесть братьев. Вопреки тому что все братья были высокими и крепко сложенными, никто из них не поступил на военную службу. Глен же была именно такой, какой казалась на первый взгляд: сильной, способной и жесткой девушкой, которая заботилась больше о своих умениях, чем о внешности.

– Если ты Брайтвелл, ты никогда на самом-то деле не выходишь из семейного бизнеса, – сказал Джесс и сел на край кровати. Матрас прогнулся, и Джессу ничего не хотелось в этот момент так сильно, как растянуться и утонуть в одеяле, однако если он ляжет, то точно уснет за секунду. – Ты же ворвалась сюда не для того, чтобы просто убедиться в том, что я все еще жив и здоров?

– Нет. – Судя по голосу, Глен вопрос позабавил, и она снова расслабилась. – Мне нужно было у тебя кое о чем спросить.

– Ну так? Как ты сама сказала, у нас всего полчаса…

– Уже даже меньше, – оборвала его Глен. – Потому что мы уже долго разговариваем. Что ты знаешь о Черных архивах?

У Джесса внутри все внезапно похолодело. Он ожидал, что Глен спросит что-нибудь другое, что-нибудь… более армейское. Но вместо этого усталому мозгу Джесса пришлось одолевать новую тему – в итоге он сказал:

– Что это миф?

– Действительно. – Слово прозвучало как издевательство, и Глен прислонилась спиной к стене, у которой стояла. – А что, если я скажу тебе, что слышала кое от кого, кому доверяю, что они вовсе не миф?

– Наверное, ты проспала все уроки в детстве, – насмешливым голосом протянул Джесс и напел детскую песенку: – Есть в Библиотеке книжный архив…

– …Вопреки огню, вопреки войне, вопреки штормам будет он жив, – закончила Глен. – Я вспомнила те же строки, что и ты. Однако я говорю про другой архив. Про запрещенный.

– Черные архивы не более чем страшилка для детей. Вроде там полно опасных книг, если бы они могли быть опасными.

– Некоторые могут, – сказала Глен. – И Дарио не думает, что это миф.

– Дарио? – переспросил Джесс. – С каких пор ты доверяешь словам Дарио Сантьяго? И с каких пор ты с ним вообще общаешься?

Глен одарила Джесса загадочной улыбкой.

– Может, он просто хочет быть в курсе твоих выходок, – сказала она. – Но вернемся к теме нашего разговора. Если там и правда хранят опасную информацию, то я считаю, что именно там следует искать ответ на вопрос, что случилось с Томасом и почему он умер. И кого в этом винить. Разве ты так не думаешь?

«Томас. – Услышав имя своего лучшего друга, Джесс невольно представил его… жизнерадостный, оптимистичный гений с телом немецкого фермера. Джесс скучал по Томасу, который всегда понимал и поддерживал других, чем не мог похвастаться Джесс. – Нельзя сейчас об этом думать». На миг Джессу показалось, что он сейчас сорвется и либо закричит на Глен, либо заплачет, однако ему каким-то чудом удалось сдержаться, когда он сказал:

– Если такое место, как Черные архивы, и существует, то как мы туда проберемся? Надеюсь, у Дарио и на этот счет есть идеи. Потому что у меня нет.

– Ты же знаешь Дарио, у него всегда есть идея про запас, – сказала Глен. – В любом случае это то, о чем мы можем подумать. И то, что мы можем сделать. Я знаю, что ты хочешь узнать, как и почему Томас погиб, как и я.

– Архивариус сказал нам почему, – сказал Джесс. – Томаса уличили в сотрудничестве с врагами Великой библиотеки.

«Ради бога, расскажи уже ей о том, что ты знаешь», – эта мысль не давала Джессу покоя, мечась в голове, как заключенный, стучавшийся в дверь своей камеры, но Джесс не был пока готов. Он не знал, что произойдет, если он произнесет эти слова вслух, сделает их реальностью.

– Я ни на секунду в это не поверила, – тихо сказала Глен. Ее темные глаза расфокусировались, она о чем-то задумалась и погрустнела. – Томас бы ни за что не сделал ничего и не сказал бы ничего, чтобы заслужить такой участи. Он был лучшим из нас.

«Просто расскажи ей. Она имеет право знать!»

Джесс наконец-таки собрал крупицы своей смелости и сделал глубокий вдох, а потом встретил ее взгляд и начал было:

– Глен… насчет Томаса…

Его прервал стук в дверь. Стук звучал нетерпеливо, и Джесс подскочил с кровати и поспешил ответить. Отчасти он был рад тому, что его прервали… Пока не открыл двери и не увидел своего напарника Тарика Одуя, который плечом оттолкнул Джесса и вошел в комнату. В руках у него было две чашки с горячим напитком, и он протянул одну из них Джессу, сказав:

– А я думал, ты все еще валяешься в кровати. – Он умолк, заметив Глен у стены. Она скрестила на груди руки и выглядела совершенно непринужденно, однако Тарик все равно ухмыльнулся и вскинул брови. – Или, может, ты только что поднялся!

– Умолкни, – сказала Глен, явно не шутя. Она подошла, забрала вторую кружку из рук Тарика и выпила содержимое, даже не думая о том, что, вероятнее всего, Тарик рассчитывал попить сам. – А теперь проваливай по своим делам, солдат.

– Рад служить, командир, – сказал он и насмешливо отдал честь. Технически они сейчас не были на службе, однако Тарик ходил по лезвию ножа, и Джесс взглянул на Глен, чтобы понять, сердится ли она или попытается поставить его на место за неуважительное поведение.

Глен просто допила содержимое чашки и посмотрела на Тарика, не моргая, провожая его до двери взглядом.

– Новобранец Одуя, – сказала она, когда тот шагнул за порог. – Вы ведь понимаете, что, если я услышу хоть одну сплетню о данной ситуации, я изобью вас до потери пульса, а потом сделаю все, чтобы вас выгнали из отряда и из полка.

Он повернулся и на этот раз отдал честь по всем правилам. Его симпатичное личико приобрело беспристрастное выражение.

– Есть, командир. Вас понял.

Он закрыл за собой дверь. Джесс сделал глоток кофе и закрыл глаза с облегчением, когда кофеин начал действовать.

– Он хороший человек. Не станет распускать слухи.

Глен недоверчиво на него покосилась, спросив:

– На самом деле ты его не знаешь, ведь так?

Джесс действительно его не знал. Солдаты отряда тесно общались, однако Джесс держался от них в стороне, причем намеренно. Он подружился с теми, с кем проходил учебу, будучи кандидатом, а потом видел, как его друзей отчисляют, ранят и убивают. Он не готов был переживать эту боль снова.

И все же Тарик был здесь ближайшим другом Джесса, не считая Глен. Глен Джесс доверял.

Его мундир был чистым, и Джесс натянул его, допив кофе. Глен молча наблюдала за ним какое-то время, а потом произнесла:

– Ты собирался мне что-то рассказать.

– Позже, – сказал Джесс. – После зарядки. Беседа будет долгой.

– Хорошо. – Когда Джесс подошел к зеркалу, чтобы взглянуть на себя, Глен закатила глаза. – Твоей красоты хватит на нас обоих, Брайтвелл.

– Я польщен, что вы так думаете, командир. Вы сегодня тоже красавчик. – «Красавчик» в мужском роде идеально подходило. Глен коротко подстригла свои темные волосы, потому что так было удобнее. Джесс решил, что ей даже идет, сочетается с ее крепкими формами и ее силой. Они друг друга не привлекали, однако уважали. «И теперь куда больше, чем прежде», – подумал Джесс. Некоторые вроде Одуя могли подумать, что тут есть еще что-то. Глен имела право беспокоиться об этом. Джесс встретил ее взгляд через зеркало. – Срок действия этого комплимента, разумеется, закончится, как только мы выйдем за дверь.

Она кивнула. Сдержанно, однако в ее взгляде мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

– Хватит прихорашиваться, пора идти.

Они вышли из комнаты вместе, однако, к счастью, в коридоре никого не оказалось, и их никто не увидел вдвоем. Солдаты собрались в другой стороне и непринужденно болтали, однако все стихли, когда подошла Глен. Джесс молча занял свое место в отряде, и Глен повела их наружу. Несмотря на то что Джесс жутко устал, он был рад тренировке, это был его шанс выплеснуть хоть немного злости, закованной в груди. На тренировке он не ждет сюрпризов. В конце концов, это же просто упражнения.

Джесс оказался чертовски неправ насчет этого и поплатился.

Прошел уже час за упражнениями в быстром темпе на снарядах, когда краем глаза Джесс заметил какое-то движение. Он попытался повернуться, однако на нем было несколько слоев одежды плюс гибкая броня, и движения выходили слишком медленными. Он опоздал.

Удар пришелся ему прямо по спине.

А потом Джесс оказался на земле лицом, обращенным к безжалостному александрийскому небу, затянутому белесой дымкой из-за жары. Джесс не мог дышать. Удар выбил весь воздух из его легких, и на миг Джесс испугался, что что-то не так, что его организм сдался и он вот-вот умрет… Однако потом мышцы в солнечном сплетении расслабились, и Джесс сумел сделать вдох.

Обжигающее солнце сменилось тенью, и Джесс узнал ее по коротким волосам, обрамленным солнечным светом. Несколько раз моргнув, он наконец-таки рассмотрел Глен, протягивающую ему руку. Проглотив гордость, он принял предложенную ему помощь, взял ее за руку и поднялся на ноги.

– Какого черта ты допускаешь ошибки, Брайтвелл? – спросила она. В ее голосе не было ни капли сочувствия. Джесс покачал головой, все еще пытаясь отдышаться. – Я же сказала всем быть начеку. Ты не слушал. Если бы оружие ударило тебя на настоящей войне, то от тебя бы сейчас осталось лишь мокрое место.

Джесс и без того чувствовал себя наполовину мертвым. Тренировочное оружие, которое использовали в полку Великой библиотеки, не было игрушечным; оно действительно стреляло и оставляло серьезные синяки.

– Простите, – пробормотал он и спохватился секундой позже, добавив: – Сэр.

Теперь она уже была не просто силуэтом на фоне солнца, Джесс видел предупреждение в ее глазах. «Здесь мы не равны». Забывать об этом было бы глупо, и Джессу нужно было научиться всегда об этом помнить, научиться как можно скорее. Глен не могла оставлять ошибки Джесса безнаказанными, иначе бы это подорвало дисциплину в отряде.

Как сложно побороть эту привычку. Дружбу.

Солдаты их отряда собрались за углом макета здания, который стоял на их тренировочной территории. На улице был палящий зной, как и всегда, и все солдаты выглядели такими же изнеможенными и покрылись потом точно так же, как Джесс. Глен промокнула свое вспотевшее лицо рукавом и крикнула так, чтобы каждый из отряда ее услышал:

– Доложить свою ошибку, солдат!

– Командир, сэр, я забыл, что надо быть начеку, – сказал Джесс. Его голос прозвучал сдавленно, и по той боли, которая все еще жгла ему спину, он понимал, что у него останется знатный синяк. – Но…

Лицо Глен посуровело.

– Вы собираетесь оправдываться, Брайтвелл?

– Нет, сэр! – Он покосился на Тарика, который бессовестно ухмылялся. – Но это был дружественный огонь, сэр!

– О, будем честны. Я не очень дружелюбен, – сказал Тарик. – И я просто выполнял приказ.

– Приказ? – Джесс посмотрел на Глен, чье лицо по-прежнему было непроницаемым. – Вы приказали ему выстрелить мне в спину?

Глен даже глазом не моргнула:

– В реальном мире лучше быть начеку как среди врагов, так и среди друзей. Союзники могут предать, когда меньше всего этого ожидаешь. Надеюсь, синяки послужат тому напоминанием.

Джессу вряд ли нужно было напоминание, и Глен это прекрасно знала. Он не был наивен, вырос, зная, что никому не следует доверять. Доверию Джесс научился совсем недавно, очутившись в компании кандидатов в служащие Библиотеки, проходивших обучение вместе с ним и ставших его друзьями. Таких, как Глен. Которая теперь пыталась напомнить ему, что полагаться на доверие не стоит.

Джесс сглотнул подступившую к горлу злость и произнес:

– Никаких оправданий, сэр. Тарик всегда казался мне способным на предательство.

– Тогда почему же ты зазевался, умник? – спросил Тарик. – Должен признаться, мне нравится играть роль гнусного злодея, сэр.

– Играть? – пробормотал кто-то из отряда, и Тарик театрально прицелился в него пальцем, одновременно сделав глоток воды из своей фляги. Джесс бы даже посмеялся, если бы ему до сих пор не было так больно, однако урок Глен он уяснил… И к лучшему. «Я не могу позволять себе расслабляться, – подумал он. – Я прекрасно знал это с самого начала. Глен просто пытается мне напомнить». Только вот использовала Глен, к сожалению, свои болезненные методы.

– Продолжайте, – безэмоционально сказала Глен, и отряд поспешил выполнять приказ. Никто не ставил под сомнения ее слова. Джесс тоже. – Мы почти закончили тренировку, – сообщила она им и стала расхаживать туда-обратно перед ними, излучая свою энергию, которая, кажется, никогда не покидала ее, неважно, каким длинным и утомительным был для нее день. – Мы должны быть лучшими из лучших. Подставите меня, подставит меня хоть кто-то из вас – и я дам вам такую пощечину, выкинув из армии, что отпечаток моей ладони дойдет до лица вашей бабушки. Ясно?

– Ясно, сэр! – ответили все моментально в унисон. Они учились синхронно двигаться и говорить вместе в течение долгих, полных боли месяцев. Вот чем занималась Глен. В один прекрасный день она станет генералом… или погибнет. Однако никогда не удовлетворится неидельным результатом.

– Меня соблазняет мысль заставить вас сделать еще круг, – сказала Глен, не обращая внимания на тихие стоны, разнесшиеся по отряду. – Однако вы уже достаточно пострадали на сегодня. Примите душ, попейте, поешьте и отдыхайте. Свободны.

Именно поэтому, подумал Джесс, она была хороша в своем деле. Она заставляла всех трудиться на пределе возможностей, однако знала, когда стоит остановиться и подбодрить. Чаще всего знала, когда стоит остановиться. Никто из них (даже сам Джесс) ни разу не оказывался в палатке врачей, чего нельзя было сказать про другие отряды, которые, впрочем, не занимали таких высоких мест в рейтинге, как отряд Глен.

Остальные тренировочные площадки вокруг них почти что все пустовали, их специально отвели для новобранцев. Все уже давно закончили, так как колокола, возвещавшие об обеде, прозвенели почти полчаса назад, и теперь, когда Джесс об этом подумал, он понял, как сильно у него урчит в желудке. Калории, что он проглотил на завтрак, давно были сожжены.

Джесс зашагал следом за Ши Чжэном и Тариком, однако остановился, услышав голос Глен:

– Брайтвелл. На пару слов.

Остальные сочувственно на него посмотрели, однако не остановились, они обошли его и пошли дальше, а Джесс замер и повернулся. Глен до сих пор ходила туда-сюда под палящим солнцем, ее никогда не беспокоила александрийская жара. И солнце, похоже, любило ее в ответ, ее кожа, загорая, спустя месяцы приобретала красивый теплый оттенок дерева. Джесс, который провел под этим же солнцем ровно столько же времени, загорел лишь совсем чуть-чуть и постоянно сгорал и краснел.

– Сэр? – сказал он.

Она посмотрела на что-то за его плечом, на горизонт.

– Сегодня утром я получила сообщение от капитана Санти. Он просил тебе передать… ответ «нет». – Она внезапно посмотрела прямо на Джесса. – «Нет» на что, Джесс?

– Глен…

– Не Глен, а командир отделения Уотен. «Нет» на что?

– Я хотел поговорить с Вульфом. Сэр.

– Зачем?

Это было трусливо с его стороны, однако он выдал только вторую причину, по которой хотел встретиться с их прежним руководителем, профессором Кристофером Вульфом, проведшим их через настоящий ад:

– Я хотел узнать, знает ли он что-либо о Черных архивах.

Глен моргнула и изменилась в лице. На ее лице все еще отражалось подозрение, однако теперь появилось и беспокойство.

– Ты сказал мне, что считаешь их мифом, лишь сегодня утром. А спрашивал ты, должно быть, пару дней назад.

– Так и есть. По тем же причинам, по которым хотела знать ты. Мне кажется, что если Черные архивы существуют – но я не говорил, что верю в это, – то именно там нужно искать ответ на вопрос о смерти Томаса. – Джесс опустил глаза. – Я получил письмо от его отца, тот благодарил меня за то, что я был его другом. Он спросил, знаю ли я точно, как умер его сын.

Глен ничего не ответила на это и, поколебавшись, кивнула:

– Ты не хотел, чтобы я поднимала этот вопрос, потому что ты им уже занимаешься.

– И за нами следят, Глен, – сказал Джесс. – За всеми нами. – У него жгло язык, когда он говорил правду, однако он прекрасно знал, как она отреагирует на нее. И Джесс слишком устал. Он хотел рассказать ей все при лучших обстоятельствах, когда время не было бы ограничено. Если у них была тренировка, Джесс не хотел, чтобы она отвлекалась, как и он… Или, по крайней мере, так он себя оправдывал.

– Тогда встает другая проблема: тебе стоит держаться подальше от Вульфа. Ты это знаешь, ради него и ради себя самого.

– Я больше не буду спрашивать.

– Тогда свободен, Брайтвелл. Позже поговорим.

Джесс кивнул и поспешил уйти подальше от Глен. Любопытно, что капитан Никколо Санти решил передать сообщение и профессор Вульф не ответил лично… Однако их учитель был загадкой с самого начала.

Вульф не был добрым по своей природе, да и учителем от бога его не назвать… Однако он сделал все, что было в его силах, чтобы спасти своих студентов. Это не делало их друзьями, разумеется, однако Вульф бы тоже хотел узнать правду о смерти Томаса. А если бы узнал… «Неудивительно, что капитан Санти пытается держать его подальше от меня, – подумал Джесс. – Вульф не оставит это». Как и Джесс. Или Глен, если бы он ей все рассказал. Хорошо, что у него еще было время подумать. Ему нужно было придумать план до того, как запускать кота в стаю голубей, верно?

Спина саднила, и голова болела от жары и изнеможения. Обед прошел так же быстро, как и завтрак, будучи не чем иным, как топливом для движения без особого вкуса, и после него Джесс наконец добрался до своей кровати, чтобы вздремнуть – хотя сна ему нужно было куда больше, – и снова поднялся. Ему нужно было еще сделать дела, которыми он не мог заниматься при свете дня.

Джесс принял душ, натянул гражданскую одежду, еще раз перекусил в общем зале и ускользнул из военной части, когда прохладный вечер уже опустился на александрийские земли и на черно-синем небе сияли звезды.

Подобными делами лучше заниматься под покровом ночи.

Записки

Отрывок из отчета скрывателя Григория Валдоста, направленного верховной скрывательнице Керии Морнинг

…Что же касается нашей новой проблемы, девчонки Морган Холт. На мой взгляд, улучшений мало, и многое меня беспокоит. Я был уверен, что шесть месяцев упорных тренировок в Железной башне пойдут ей на пользу, однако она по-прежнему остается такой же упрямой, хитрой и чрезвычайно изобретательной. Например, сегодня я обнаружил, что, когда поручил ей записывать стандартные репрезентативные формулы для внесения изменений в кодекс, вместо этого она придумала способ скрывать целые статьи, по сути сумев спрятать их ото всех. Я дал ей простейшее задание по алхимическому приготовлению чашечек из золота, а она, воспользовавшись случаем, решила провести эксперимент по смешиванию меркурия, купороса, поваренной соли и нашатырного спирта, чтобы создать ядовитую смесь, способную расплавить самую тонкую часть ее ошейника. Разумеется, она потерпела неудачу, и пришлось лечить ее ожоги, однако проблема в том, что она была близка к тому, чтобы обнаружить нужные ингредиенты, которые могли бы сработать.

Я отправил ее работать под надзором над самой скучной из возможных задач – транскрибировать официальные послания в книги, однако не рискую оставлять ее с кем-либо надолго. Эта маленькая преступница порой ведет себя очень убедительно. Понимаю, что давать ей доступ к некоторым из этих посланий опасно, ведь она по-прежнему придерживается взглядов профессора Вульфа и его студентов, насколько я могу судить. Однако, поверьте, она куда менее опасна с ручкой и бумагой в руках, чем с алхимическими веществами.

И во имя Гора, не подпускайте ее даже близко к работе с телепортациями. Мне не по себе от одной только мысли о том, что мы будем делать, если ей удастся телепортировать себя отсюда.

Она продолжает сопротивляться правилам и законам Железной башни, однако я провел анализы и спрогнозировал, что ее наилучшее время для воспроизведения потомства скоро настанет. Ей я пока ничего не говорил. Лишь богам известно, что она может сделать, чтобы избежать своих обязанностей тогда.

Знаю, вы щепетильно относитесь к подобному вопросу, скрывательница, так что прошу меня простить за мою прямолинейность, однако я все-таки полагаю, что вы даете девочкам слишком много свободы в данном вопросе, позволяя трижды отвечать отказом прежде, чем они обязаны проходить процедуру в принудительном порядке.

Она, разумеется, уже использовала все три свои права на отказ.

Ваш верный слуга, Григорий

Глава вторая

Александрийский черный рынок имел две очевидные стороны. Первая – более общественная, была известна как теневой рынок, где продавали запрещенные, но все же безобидные копии распространенных библиотечных книг – за это в худшем случае можно было получить штраф или же попасть в тюрьму на короткий срок. Теневой рынок существовал исключительно для тех, кто желал получить в свое распоряжение книгу лишь ради азарта, чтобы почувствовать себя вне закона, даже если книга оказывалась в некачественном переводе или с недостающими страницами.

Контрабандист по имени Красный Ибрагим руководил темной, более недоступной стороной торговли, и о нем ходили легенды далеко за пределами города; о его репутации говорили даже в доме Джесса в Лондоне. Он был кузеном, человеком в торговом деле, на которого можно было положиться в трудную минуту и за определенную плату. У Джесса были и настоящие, кровные кузены в торговле, однако, чтобы стать «торговым кузеном», нужно было заручиться долгосрочным успехом в этом деле и обладать безжалостной преданностью своим друзьям-контрабандистам. Они были связаны – точно как страницы в книге, какая ирония, – книжным бизнесом, историей, записанной пером на бумаге.

Запретными плодами.

В течение нескольких месяцев Джесс постоянно имел дело с подчиненными Красного Ибрагима (у того на службе была команда, в которой состояло по меньшей мере тридцать человек) и обнаружил, что все они хладнокровные и очень талантливые. Честность намерений Брайтвелла проверяли снова и снова на каждом шагу; в конце концов, теперь он был солдатом элитного библиотечного войска и носил медный браслет служителя Библиотеки, несмотря на то что по праву рождения был контрабандистом. Оставаться солдатом и при этом заработать доверие окружающих оказалось не такой уж и простой задачей.

Сегодня вечером, пока Джесс шагал по улице, указ с его изначальным заданием сам собой появился в его кодексе, зашифрованный тайным семейным кодом Брайтвеллов. Прочитав текст, он тут же стер сообщение. Теперь он остановился у одного из рыночных прилавков, где ему устно велели зайти в соседний магазинчик, а оттуда отправили в другое место, в плохо освещенный бар, где матросы ругались друг с другом из-за игры в кости, и владелец бара подсунул Джессу бумажную записку. Чтобы проделать дальнейший маршрут, Джессу пришлось обойти полгорода, и ноги у него уже жутко болели к тому времени, когда в его кодексе появились новые слова: «Постучи в синюю дверь».

Джесс остановился, спрятал кодекс и обвел задумчивым взглядом дома, стоящие на улице, на которой сейчас оказался. Все они были прямоугольными, и их стены, выкрашенные бледной краской, выглядели вполне ухоженно. На крышах и портиках домов красовались миниатюрные египетские украшения. Выглядели эти дома, как жилища скромных, но вполне себе обеспеченных семей; быть может, библиотечные профессора с серебряными браслетами жили именно в таких.

На правой стороне улицы стоял дом с темно-синей дверью, и Джесс двинулся к ней, войдя через квадратные ворота и миновав небольшой придомовой садик с различными травами и раскидистым деревом акации. В украшенном орнаментом прудике лениво плавали рыбки и покоились огромные цветы лотоса. Дом походил на типичное местное жилище, с типичными статуями египетских богов в нише у двери, и Джесс уважительно поклонился божествам, как и полагалось делать по местным обычаям, прежде чем постучать.

Мужчина, который распахнул дверь, выглядел непримечательно: немолодой, но и не старый, невысокий, однако и не низкий, не худой, но и толстым его назвать было нельзя. Джесс был почти уверен, что мужчина – коренной египтянин, потому что у него были зоркие темные глаза и кожа насыщенного медного оттенка. Местная мода требовала сбривать все волосы на теле, включая брови, и этот человек определенно следовал данной моде.

– Джесс Брайтвелл, – произнес мужчина и широко улыбнулся, – встреча с вами для меня большая честь. Добро пожаловать в мой дом. – Он сделал шаг в сторону, пропуская Джесса внутрь, и закрыл за собой дверь. На двери висел внушительных размеров замок, и Красный Ибрагим быстро его закрыл. – Уверен, мы наслышаны друг о друге.

– Я представлял вас более рыжим, – сказал Джесс. Мужчина вскинул одну свою бритую бровь. – Извините. Английское слово. Я имею в виду, с красными волосами.

– Меня зовут Красным не за волосы.

– Тогда за что же?

Ибрагим улыбнулся, нешироко, но при виде этой улыбки у Джесса по всему телу пробежал неприятный холодок.

– Полагаю, я поведаю вам эту историю в другой раз. Попрошу. – Мужчина (Джесс в итоге решил, что ему около сорока лет, но, быть может, и меньше – или больше) указал рукой на маленький изящный диванчик, и Джесс присел. В комнату вошла юная девушка с прямыми черными волосами до плеч, неся в руках поднос с аккуратными кофейными чашечками и серебряным кофейником. На вид ей было около четырнадцати, маленького роста и очень хорошенькая, и она улыбнулась Джессу, пока разливала кофе.

К удивлению Джесса, девушка затем тоже села на диван, на противоположном конце.

– Это моя дочь Анита. Боги мне благоволят, ибо Анита очень смышленая девушка, которая также желает изучать торговое дело. Вы не против, если она поприсутствует?

– Никаких возражений, – сказал Джесс. Он припоминал, как отец поступал точно так же, когда Джесс и его брат-близнец Брендан были помладше, однако Джесс не помнил, чтобы кто-то давал им право выбора и спрашивал у детей, желают ли они заниматься торговым делом или нет. – Потребовалось немало времени, чтобы договориться о встречи с вами.

– Да, разумеется, и я ни в коем случае не пытался никого оскорбить своей осторожностью. Но разве ваш отец, уважаемый Каллум, соглашается на встречу с каждым незнакомцем, который заявляет, что занимается торговлей? – Красный Ибрагим протянул Джессу чашечку, которая оказалась такой маленькой, что ощущалась в руке как игрушечная, однако кофе был сладким и достаточно крепким, чтобы сердце у Джесса забилось чаще после всего лишь одного глотка. – Или же он сначала делает все, чтобы убедиться, что его бизнесу – как и его семье – ничего не угрожает, ведя себя чрезвычайно предусмотрительно?

– Он человек осторожный, – согласился Джесс, хотя и помнил, как отец беспощадно рисковал жизнью его и его братьев, не особо задумываясь о последствиях. Его старший брат Лиам оказался на виселице за то, как осторожно их отец вел свой бизнес. – Он желает заполучить некоторую информацию, и вы занимаете именно то положение, которое подразумевает обладание данной информацией. Разумеется, дело чрезвычайно деликатное.

– Разумеется, – согласился Ибрагим. – Само собой разумеется. – Он сделал вежливую паузу, привлекая к себе больше внимания.

– Механические стражники, – сказал Джесс.

– Не существует по-настоящему редких экземпляров работ Герона, как вы, без сомнения, знаете…

– Нам нет дела до редких томов, – оборвал его Джесс. – Мы ищем книги, которые описывают то, как устроен принцип работы внутри механических стражников. И как их можно отключить.

Красный Ибрагим в этот момент пил свой кофе, и несмотря на то, что слова Джесса застали его на секунду врасплох, он спокойно допил, так что Джесс почти что было упустил реакцию мужчины. Почти что. А затем мужчина засмеялся, и смех его прозвучал совершенно непринужденно.

– Вы знаете, как часто просят о подобном, юный Брайтвелл? Механические стражники являются врагами как контрабандистов, так и поджигателей, в каждом городе на всей нашей планете! Неужели вы думаете, что, если бы такую информацию можно было заполучить, мы бы уже ею не обладали и не заработали бы на этом целое состояние?

– Такое уникальное сокровище куда более полезно, если пользоваться им стратегически и для своих личных целей. – Джесс постарался придать своему голосу еще больше серьезности. – Мы находимся в самом опасном для книжных контрабандистов месте на земле, и тем не менее вы сумели построить здесь карьеру – построить своего рода империю. Вы бы сделали все, чтобы подобная информация оказалась в вашем распоряжении.

– Никто не в силах отключить этих автоматизированных тварей. Это невозможно.

– Нет ничего невозможного, – ответил Джесс. – Они существа механические. Значит, их кто-то построил. Кто-то должен знать их секреты, а секреты всегда оказываются в руках тех, кто ищет их достаточно упорно. И если я что-то о вас и знаю, сэр, так это то, что вы выглядите как человек, который ищет очень и очень упорно.

– Я и правда ко всему и всем присматриваюсь, – согласился Ибрагим. Отточенным, невозмутимым движением он отставил свою пустую кофейную чашку. – И что же ваш отец готов предложить за подобный бесценный подарок? Учитывая, разумеется, что такой секрет вообще существует.

Джесс изо всех сил старался выглядеть столь же непринужденно, как Ибрагим, приказывая своему пульсу не учащаться. Он даже не моргнул, когда произнес:

– У меня есть экземпляр «Первой книги Уризена» Уильяма Блейка.

Выражение лица Ибрагима никак не изменилось.

– Таких экземпляров в мире целых восемь штук, – сказал он. – Мне понадобится что-нибудь куда более редкое. Ведь, как вы говорите, подобная информация и впрямь очень ценное сокровище.

– Было восемь экземпляров, – ответил Джесс. – Шесть из них выкупили пожиратели чернил, которые сожрали книги в качестве своего некоего нездорового ритуала четыре месяца назад. Однако я уверен, вы уже и сами об этом знаете. Получается, остается две книги: одна из них в хранилище моего отца… вторая же у меня здесь, спрятана в Александрии. И вы можете ее заполучить, если пожелаете.

– О-о, – тихо протянул Ибрагим. – Теперь-то мы и подошли к самому интересному, полагаю. К тому, чего желаете вы сами. Просьба исходит вовсе не от вашего отца. Он бы ни за что не позволил вам продать столь важный и ценный фолиант. До сегодняшнего дня он вполне отлично справлялся и без этой информации, несмотря на все старания лондонской полиции. Нет, я полагаю, что это именно вас так сильно интересует данная информация, верно?

Джесс не стал отвечать на этот вопрос. Он почувствовал, как горячий пот течет у него по спине, но все же надеялся, что выражение его лица по-прежнему никак не выдает его тревогу. Спустя несколько мгновений Джесс ответил:

– Один из двух оставшихся во всем мире экземпляров. Я предлагаю его вам в качестве честного обмена. Эта книга стоит целое состояние.

Ибрагим обменялся взглядом со своей дочерью. Анита произнесла:

– Это и впрямь хорошая плата, разве нет?

– Хорошая, – согласился Красный Ибрагим. – Но дело вовсе не в этом. Дело в том, что юный Брайтвелл пришел совершить сделку, которая противоречит интересам его семьи, сделку во имя своей личной выгоды. Поведайте-ка мне, быть может, это имеет какое-то отношение к той книге, на поиски которой вы потратили столько времени и гиней[1] и которую приобрели буквально вчера? К той книге о преступниках в тюрьме архивариуса?

Разговор внезапно перешел на опасную тему. Очень опасную. Поэтому Джесс ничего не сказал. Тогда Красный Ибрагим откинулся на спинку диванчика и подпер рукой подбородок. На одном из пальцев у него красовалось кольцо с рубином, который выглядел, как капля свежей крови.

– Я не хочу иметь ничего общего с делами Библиотеки, – продолжил Красный Ибрагим. – Как не хочу иметь ничего общего и с крестовым походом самонадеянного юнца. Это не наше ремесло.

– Я желаю узнать информацию, и это ваша профессия, – сердито сказал Джесс в ответ. – Мы договорились или нет?

Красный Ибрагим продолжал смотреть на Джесса своими пугающими темными глазами так долго, что Джесс буквально почувствовал, как новые слова вот-вот готовы вырваться у него из глотки – злые слова. Однако он сумел сдержаться и продолжил терпеливо ждать. В конце концов мужчина поднялся на ноги и взглянул на свою дочь, которая все это время молча сидела и наблюдала.

– Анита, оставляю решение за тобой.

– Что? – Джесс тоже подскочил на ноги, однако Красный Ибрагим уже направился в сторону двери, которая вела во внутреннюю часть дома. На одно мгновение Джесс задумался о том, чтобы броситься вслед за Ибрагимом, но он также знал, что такой мужчина долго бы не прожил, если бы вел себя неосторожно. И если уж мужчина и повернулся к Джессу спиной, то наверняка поблизости находилось немало ножей, которые могли его с легкостью защитить.

– Садись, – сказала Анита хладнокровным, как и ожидалось, голосом. – Присядьте, Джесс. – Быть может, она и выглядела юной и хрупкой, однако явно обладала и другими качествами. Она обладала стойкостью, которую Джесс не встречал ни в ком прежде, если не считать, конечно, отражения в зеркале. Анита прикоснулась к цепочке на шее, на которой висело кольцо, огромное, но изящное, с египетским иероглифом, изображающим птицу.

Джесс уставился на отца Аниты, пока тот закрывал за собой дверь, однако все же опустился обратно на диван.

– Чему он пытается тебя научить? Как отказать в помощи и суметь остаться в хороших отношениях с Брайтвеллами?

– Он имел в виду то, что сказал. Решение за мной. Он предоставил это дело мне. – Джесс перевел глаза на Аниту и обнаружил, что выражение ее лица было почти таким же непроницаемым, как и выражение лица ее отца, однако уголки глаз были едва заметно вздернуты вверх. Ситуация ее явно забавляла. – Полагаю, сейчас ты думаешь, что жестокая судьба сыграла с тобой злую шутку, отдав решение в руки какой-то девчонки.

– Вроде того.

Анита лениво покрутила висящее на цепочке кольцо.

– Мы выживаем, как можем, Джесс, – сказала она. – Ты и я. Мы родились и живем в суровых условиях. Если ты думаешь, что я вас не понимаю… Однако скажи мне, почему ты не обратился с этим вопросом к своему брату? Однозначно, это обошлось бы куда дешевле и проще, разве нет?

– К Брендану? – Джесс почувствовал, как его брови хмурятся. – Он не в Александрии. Он уехал. Обратно в Лондон.

– Нет, – ответила Анита. – Быть может, тебе стоит лучше следить за перемещениями своего близнеца. Не хочу тебя обидеть, но все же скажу, что с ним порой очень сложно работать.

– Согласен, очень на него похоже. И почему же он до сих пор здесь?

Анита развела руками.

– Спроси у него сам, – сказала она. – Могу поведать, где он живет.

– Тебе не терпится от него избавиться, не так ли?

– Одного Брайтвелла в Александрии более чем достаточно. Мы бы предпочли, чтобы это был ты. – Она опустила руки на колени и наклонила голову, а на губах появилась неподдельная улыбка. – У меня самой было двое братьев, я знаю, как сложно порой с ними уживаться.

Джесс прочистил горло и поинтересовался:

– Так каково же будет твое решение? Твой отец предоставил решающее слово тебе.

– Предоставил. – Она глядела на Джесса несколько долгих секунд, а затем произнесла: – Ты готов поклясться, что ни за что никому не раскроешь, от кого получил данную информацию?

– Клянусь… чем вы хотите, чтобы я поклялся?

– Душой своего первенца. – На этот раз Анита без зазрений совести усмехнулась. – Такая уж традиция.

– Учитывая мой стиль жизни, может оказаться, что это бессмысленное, пустое обещание. Ну да ладно. Клянусь душой своего первенца, что никому никогда не раскрою, от кого я получил данную информацию. Ни друзьям, ни родственникам. Я никогда ни за что не предам семью Красного Ибрагима.

– Я верю тебе, – сказала Анита. – И, если ты нарушишь данную клятву, помни, что египетские проклятия очень жестокие, Джесс. И быстродействующие. Никогда не забывай об этом. – Сказав это, она поднялась на ноги и направилась в сторону двери.

– Подожди! Куда ты уходишь?

– За книгой, которую ты просил, – сказала она.

– Но я не принес с собой…

– Я доверяю тебе, – повторила Анита. – Если бы не верила, ты был бы уже мертв.

Ждать пришлось не так уж и долго, что Джесса искренне удивило. Должно быть, столь опасную информацию хранили прямо здесь, в доме. Отец Джесса был бы в ужасе. Все дела, связанные с бизнесом Брайтвеллов, всегда держали подальше от семейного дома Брайтвеллов, хотя Джесс и притаскивал порой тайком запрещенные книги в дом, но только лишь чтобы почитать, а не продать.

Анита вернулась всего через несколько секунд, как ни в чем не бывало неся в руках маленькую книжицу в кожаном переплете. Выглядел томик потрепанным и вполне заурядным и, очевидно, был некогда чьей-то записной книжкой. Когда Джесс взял книжицу в руки, то почувствовал грубую шероховатость, а когда пригляделся, то понял, что на обложке виднеются темные пятна, въевшиеся в кожаный переплет. Кровь.

Джесс раскрыл книжку, чтобы изучить содержание, и уставился на написанное на несколько мгновений, а затем поднял глаза на Аниту.

– Тут все закодировано, – сказал он.

– Ну разумеется, – ответила она. – И я отдам ключ к расшифровке, когда ты принесешь плату, которую обещал. Я сказала, что верю тебе. Однако я не полная дурочка. – Она задумалась на мгновение, а затем добавила: – Джесс, я сказала, что у меня было двое братьев.

Джесс листал страницы, пытаясь найти хоть какую-нибудь закономерность в шифре, что, разумеется, оказалось тщетным, однако стоило ведь попытаться, никогда нельзя просто так сдаваться.

– Ты угрожаешь, что натравишь их на меня, если я не принесу оплату? Принесу.

– Было двое братьев, – повторила Анита и снова прикоснулась к цепочке на шее, проведя пальцами по кольцу, которое висело там. – Они мертвы. И причина, по которой они мертвы, заключается в книге, которую ты сейчас держишь в своих руках. – Кольцо, внезапно осознал Джесс, создано для пальцев куда крупнее, чем пальцы Аниты. Для мужских пальцев.

Джесс резко замер, и холодок пробежал у него по спине, когда он понял, что пятна крови на кожаном переплете могут принадлежать одному из братьев Аниты. Джесс поднял глаза и посмотрел прямо на девушку. Ее взгляд снова был непроницаемым, как и у ее отца.

– Если ты попытаешься воспользоваться данной информацией, – сказала Анита, – тебя убьют. Мне бы не хотелось подобного исхода. Ты совершил глупую сделку, Джесс. Мой отец заплатил огромную цену за эту книгу, нам пришлось отдать за нее куда больше, чем стоило. Я просто хочу предупредить тебя.

У Джесса внезапно сдавило горло, и ему пришлось заставить себя улыбнуться, когда он ответил:

– Я вернусь с Блейком через час.

Анита кивнула.

– Я буду ждать, – ответила она. Где-то в одной из задних комнат дома громко и мелодично запела птица, и Анита повернула голову в сторону мелодии, улыбнувшись. – Это наш домашний жаворонок. Мой младший братик построил для него скворечник. Красивая мелодия, не правда ли?

Сжав окропленную кровью книжицу в руке, Джесс сказал:

– Красивая.

Если все закончится плохо, то на худой конец ему выпал шанс послушать звонкую, знакомую мелодию птицы, которую он часто слышал дома, когда рос.

Записки

Текст сообщения, написанного руководителем отдела Артифекса Великой библиотеки, отправленного неизвестному получателю

Приветствую и желаю всего наилучшего, отважный солдат. Вам уже сообщили подробности вашей миссии, и я знаю, что вас одолевают сомнения относительно моральных принципов, затрагивающих данные действия. Вам не следует переживать. Спустив курок, вы избавите сотрудников Библиотеки от одного из самых опасных и непредсказуемых предателей, одного из тех, кого уже не спасет ничего, кроме смерти.

Мне непросто отдавать подобный приказ, и я знаю, что вы относитесь к данному делу столь же серьезно. Поджигатели кричат о том, что человеческая жизнь куда важнее жизни книги, однако мы с вами знаем правду: знания живут вечно. И ни одна человеческая жизнь не может похвастаться подобным.

По этой причине человек, который ставит существование знаний под угрозу, должен быть устранен – словами убеждения, грубой силой или же, если ничто другое не помогает, смертью.

Да благословит вас ваш бог или боги, как благословляет вас сам верховный архивариус, который дает добро на подобное деяние.

ЕГО ПЕЧАТЬ

Глава третья

К тому времени, как Джесс вернулся за экземпляром Блейка в свой личный тайник с редкими книгами и отдал его Аните, получив взамен код для дешифровки информации об устройстве библиотечных механических стражников, тьма позднего ночного часа уже опустилась на мир. Затем Джесс потратил еще несколько часов на то, чтобы изучить содержание книги, аккуратно переписывая перевод страницу за страницей.

Результат превзошел все ожидания, и ему жутко хотелось продолжить свою работу, однако, когда часы пробили три ночи, глаза у него болели так, что он больше не мог смотреть на слова, а голова отказывалась думать. Тогда Джесс в конце концов сдался и упал на кровать, моментально уснув сном мертвеца… До тех пор, пока настойчивый стук в дверь его не воскресил.

– Я н-не сплю, – пробормотал Джесс и нехотя поднялся со своей койки. Ему жутко хотелось рухнуть обратно и снова умереть; все тело у Джесса нестерпимо болело после тренировок прошлого дня и ночных приключений. И он давно уже как следует не высыпался. «Книга», – подумал Джесс и поспешно схватил записную книжицу и стопку листов с переведенными страницами. Спрятал все в свою контрабандистскую сумку, в которой и без того уже не хватало места, а затем быстро накинул халат и поспешил ответить на стук в дверь.

На пороге стояла Глен в чистенькой, отглаженной форме.

– Незапланированная тренировка, – произнесла Глен. – Собирайся. Наша последняя. У тебя тридцать минут.

– Глен… – Однако она уже направилась стучать в следующую дверь. Джесс надеялся, что у них будет время пообщаться без свидетелей, однако сейчас момент явно неподходящий. Да и, быть может, лучше бы было обсудить подобные вещи после тренировки, когда все дела сделаны. Тогда у Джесса будет время объяснить все Глен в более спокойной обстановке, дав ей свыкнуться с шоком, печалью и гневом, с которыми самому Джессу пришлось столкнуться, когда он все узнал.

Одевшись и разбудив себя чашкой сладкого египетского кофе, Джесс выбежал вместе со своим отрядом на тренировочную площадку на место, закрепленное за ними, где они все и построились. Остальные отряды тоже уже собирались, однако никто не успел прийти раньше них, как заметил Джесс.

Глен вместе с ними не выбежала.

«Она не здесь».

Джесс понял это, только когда они выстроились в шеренгу и встали по стойке смирно. Отсутствие Глен казалось не просто странным, такого никогда не случалось. Она никогда не опаздывала, и Джесс, не шелохнувшись, тихонько обменялся обеспокоенным взглядом с молодым человеком, стоящим справа от него, с Тариком, который ударил его вчера. Тарик выглядел совершенно спокойным, однако со лба у него уже капал пот. Громкий утренний звон, оповещающий о всеобщем сборе, раздался с вершины сторожевой башни военной части, а… Глен до сих пор не появилась. Шло время, и остальные отряды уже отчитались и разошлись. Отряд же Джесса продолжал молча стоять под палящим солнцем. Если остальные и переживали так же, как и сам Джесс, тренировки пошли им на пользу, потому что никто ничего не сказал.

Наконец Джесс увидел одну из солдатских паровых повозок, подъезжающую к ним через площадь; Джесс проследил за повозкой взглядом, пока та приближалась. Глен Уотен соскочила с повозки еще до того, как та выпустила облачко пара и остановилась. Глен сопровождал человек, которого Джесс с трудом узнал: капитан библиотечной армии Фенг, этим суровым утром он улыбался, однако его глаза напоминали разве что колкие осколки черного льда. Капитан Фенг никогда прежде не посещал собрания рядовых солдат на площади. Тем более никогда не общался с рядовыми из отряда Джесса. И все отлично знали, что капитана Фенга задобрить очень и очень нелегко.

Джесс услышал, как кто-то в шеренге за его спиной изумленно ахнул, однако сам постарался сосредоточиться на том, чтобы продолжить стоять смирно и ничем не выдавать свою тревогу. Взгляд Фенга – холодный и надменный – пробежал по каждому, пока он шагал вдоль выстроившегося отряда. Он посмотрел на Джесса с таким же равнодушием, как и на всех остальных, глядя на него ровно такую же короткую секунду, и ничего не сказал, пока не дошел до конца и не вернулся вместе с Глен, замершей перед ним. Силуэты капитана и юного командира их отряда освещало безжалостное сияние восходящего солнца. И за ослепительным светом рассмотреть выражения их лиц было невозможно.

– Рейтинг, – произнес капитан Фенг, обращаясь к Глен. Она быстрым движением сняла со своего пояса водонепроницаемую коробочку и открыла ее. Внутри лежал бланк – книга, связанная с огромными архивами Великой библиотеки, однако на обложке конкретно этого бланка поблескивала золотая печать Библиотеки и было изображено страусиное перо – символ богини Маат[2]. Это был личный журнал с заметками Глен, данные из которого ежедневно отражались в другом точно таком же бланке, стоящем где-то на полке в недрах командного офиса. Военное издание.

Сжимая книгу обеими руками, Глен передала ее капитану, и он взял ее точно так же, тем самым выражая свое уважение перед книгой, не перед Глен. Капитан задумчиво пролистал страницы, прочитав отчеты и заметки, а затем отдал с тем же уважением и заботой обратно в руки Глен.

– Хорошая работа, сержант Уотен, – сказал капитан Фенг. – Хорошая работа, отряд. Разойтись.

Наступил момент облегчения, и Джесс услышал, как его товарищи тихонько выдохнули, расходясь и разминая затекшие ноги и спины. Однако это оказалось ошибкой, потому что капитан Фенг продолжил говорить:

– Вы лидируете в списках по баллам, и поэтому мы решили дать вам сегодня особое задание. Это задание станет для вас испытанием и покажет, какого уровня мы от вас ждем. Вы готовы продемонстрировать свои навыки и превзойти самих себя, новобранцы?

– Да, сэр! – ответили все в унисон. Никто и не думал отвечать иначе. Каждый член отряда Глен Уотен стремится к совершенству, и да помогут им боги, если они того не сделают. Глен тоже отозвалась вместе с остальными. Она выпрямилась так, что стала казаться еще выше и стройнее. Здесь она чувствовала себя в своей стихии.

Джесс завидовал Глен в такие моменты. В этот самый момент он отчаянно тосковал по тихому покою, который всегда находил среди книг. «Сегодня, похоже, – подумал он, – будет сложно». Капитан Фенг не стал бы давать их отряду особое задание просто ради развлечения, и Джесс даже не сомневался, что их сегодня ждет нечто крайне трудное.

– Отряд! – обратилась к ним Глен, на что все моментально отозвались громким «Сэр!». Даже Джесс. – Мы опережаем всех на два балла в рейтинге. Этого недостаточно. Мы выполним данное нам задание и получим на пять уверенных баллов больше остальных, мы финишируем на вершине рейтинга! Все ясно?

– Да, сэр! – воскликнул Джесс одновременно со всеми остальными. Ему хотелось завершить эту чертову тренировку и занять первое место в рейтинге не меньше самой Глен, однако тот факт, что они чем-то привлекли внимание капитана Фенга, вряд ли являлся благоприятным знаком.

Фенг снова медленно прошелся вдоль их шеренги, однако на этот раз он смотрел в пустоту перед собой, когда говорил:

– Вашим заданием сегодня является конфискация. Ваша задача заключается в том, чтобы войти и обыскать дом на наличие контрабандных книг, и, если таковые будут найдены, вам предстоит их занести в каталог и переслать в Библиотеку. Вам, однако, могут оказать сопротивление. Будьте к этому готовы.

На словах все звучало чрезвычайно легко. Глен с Джессом уже бывали на настоящей миссии по конфискации книг, когда были еще кандидатами на рабочие должности в Библиотеке и соперничали за возможность получить нынешнюю работу; да каждый из членов их отряда пережил ситуации и посложнее, чем эта. Сказать по правде, задание звучало настолько просто, что казалось почти неуместным, учитывая, какой высокий рейтинг они сейчас занимали.

Джесс покосился направо, взглянув на девушку из Скандинавии по имени Хельва, которая, как и Джесс, смирно стояла и выслушивала задание. Когда Хельва покосилась на Джесса в ответ, он понял, что она всецело разделяет его недоумение. «Что-то не так». Но если Глен и думала так же, как они, то ничем не выдавала своих мыслей, однако не стоило забывать о том, что Глен всегда скрывала свои эмоции куда лучше, чем кто-либо другой, кого знал Джесс.

Глен развернулась лицом к своему отряду.

– В повозку, – сказала она, – вперед!

Все поспешили занять места. Пришлось потесниться, однако паровая повозка была спроектирована таким образом, чтобы в ней мог уместиться целый отряд разом да еще и в полном снаряжении. Джесс уселся рядом с паровым двигателем, который шипел, а механизм рядом с ним застучал, когда повозка двинулась с места. На ровной дороге повозка разогналась быстро. Окна в крытой повозке не были предусмотрены, так что Джесс не мог точно сказать, куда они едут, и понимал лишь, что едут они далеко и очень быстро. Территория военной части сама по себе была гигантской и состояла из почти что двадцати различных площадок и тренировочных снарядов по периметру. Джесс побывал уже почти на каждой площадке во время их тренировок, включая ту, которая представляла собой макет александрийской улицы. Он решил, что именно туда они и направляются.

Джесс ошибся.

Когда повозка дернулась и резко остановилась, а отряд выбрался наружу, Джесс понял, что они прибыли в самый дальний западный конец военного городка – в закрытую территорию на краю поля, куда стажерам заходить вообще запрещалось. Джесс снова занервничал, когда их отряд выстроился за Глен, вытянувшейся по струнке. «Что-то не так», – снова подумал Джесс. Территория здесь была окружена высоченной каменной стеной с одними лишь воротами, через которые можно выбраться.

Повозка за их спинами выпустила новое облако пара, когда двигатель заработал, и быстро умчалась прочь, окатив отряд песком, поднятым с пыльной дороги. Джесс моргнул, пытаясь избавиться от попавших в глаза песчинок, а в это время крепкого телосложения военный в униформе с двумя глазами Гора на погонах – центурион[3] по званию – оглядел их мрачным и сердитым взглядом.

– Что ж, – произнес он. – Снаряжение справа от вас. Собирайтесь. У вас шестьдесят секунд.

Джесс поспешил вместе с остальными к обмундированию, наваленному в стороне, которое состояло из подвижного бронированного плаща с эмблемой Библиотеки на спине и тяжелого черного автомата. Никаких дополнительных патронов. Джесс был отлично знаком с оружием, ведь впервые ему выдали пистолет еще в Оксфорде, когда он был лишь студентом. Однако даже после всех тренировок, которые Джесс пережил за последние несколько месяцев в качестве своего нового статуса солдата, оружие казалось чем-то противоестественным в его руках, чем-то незнакомым и опасным.

И при виде оружия в голове Джесса тут же оживали плохие воспоминания.

– Боевые? – спросил кто-то позади него, пока Джесс проверял свое оружие.

– Патроны, которые предназначены для оглушения цели и стреляют вполсилы, – ответил центурион. Его акцент, как решил Джесс, напоминает южноафриканский и отлично сочетается с его темным оттенком кожи. – Однако такие патроны все равно опасны, так что цельтесь хорошенько и постарайтесь не поубивать друг друга.

Джесс встряхнул головой; они вовсе не были новичками. Они являлись натренированным, дисциплинированным отрядом и давно научились работать слаженно. Джесс мог предсказать, как поведет себя кто-то из отряда, лишь взглянув на язык его тела боковым зрением. Никто из них ни разу не промахивался со времен первой недели тренировок, проведенной вместе. Ну, если не считать того инцидента с Тариком, однако тогда тот действовал, выполняя приказ, никаких случайностей.

Патроны, которые стреляют вполсилы, не являлись нормой. Такие все равно могут нанести реальные увечья, если попасть в нужное место на теле, не прикрытое броней, и способны даже сломать кости или повредить внутренние органы. «С чего бы нам использовать их сегодня?» – задумался Джесс. Еще один вопрос, который казался совсем неуместным в сложившейся ситуации. Задание, которое им дали сегодня, было слишком простым, место являлось слишком удаленным, да и обмундирование выглядело очень серьезным. Все казалось слишком странным, и несмотря на то, что лицо Глен выглядело, как безэмоциональная маска, Джесс прекрасно видел, с каким напряжением она двигается. Глен знала что-то, о чем никому из них не рассказала. Джессу очень хотелось подойти и спросить, однако он прекрасно понимал, что это будет опрометчивым решением. Если он заговорит с ней здесь, на глазах у всего отряда, она его отчитает.

Поэтому Джесс молча проверил патроны в своем автомате, убедился в том, что все готово, и, как только остальные тоже собрались, они двинулись в сторону ворот. Центурион со скрипом их распахнул, и облачко песка ударило горячей волной. «Это ненастоящая улица, – сказал себе Джесс. – Просто декорации, и несколько актеров в качестве прохожих, чтобы придать происходящему реалистичный вид. Никакой опасности». Однако Джесс никогда прежде не бывал на подобной тренировке. Он понятия не имел, на что все это будет похоже, и ему хотелось верить, что сегодняшнее испытание станет для них последним.

– У вас тридцать минут, чтобы выполнить задание, – произнес центурион. – Эти ворота являются вашим единственным выходом, так что запомните их расположение хорошенько. Держите ухо востро. И удачи.

«Он выглядит вполне себе дружелюбным человеком», – подумал Джесс. Более того, центурион выглядел как человек, который знает свое дело. Однако еще один его сослуживец, тихий и молчаливый, стоял неподалеку в тени. «Командир запасного отряда», – решил Джесс, а затем задумался, сколько еще солдат готовы задействовать в случае, если что-то пройдет не по плану. «Не так уж много», – пришел к выводу Джесс.

Однако эта мысль опять никак не вписывалась в общую картину происходящего.

У Джесса не оказалось времени все обдумать и сложить детали пазла воедино, потому что его отряд двинулся в сторону опасной территории.

– Что ж, все достаточно просто, – произнесла Глен, когда ворота со крипом захлопнулись за их спинами. – Мне нужно, чтобы вы все сделали идеально. Смотрите в оба. Будьте готовы к тому, что здесь нет безопасных участков. Все ясно?

Джесс всегда был готов к тому, что мир вокруг непредсказуем и опасен, каким бы он ни казался на первый взгляд, потому что… ну, потому что мир и правда был всегда опасен вокруг Джесса. Он отлично это знал, понимал с тех самых пор, когда стал достаточно взрослым для того, чтобы его начали отправлять в качестве гонца через весь Лондон с контрабандными книгами, привязанными ремнями к его груди. С чего бы Глен напоминать им об опасности теперь? Каждый из их отряда всегда вел себя осторожно. И когда наставники снимали с них баллы, это всегда происходило из-за незначительных проступков – внешний вид формы, скорость выполнения упражнения, – но никогда их не наказывали за неосторожность. Должно быть, Глен нервничает так же сильно, как и сам Джесс.

«Если бы я был еще бо́льшим параноиком, я бы не смог жить», – подумал Джесс. Эта забавная мысль оставила странный, горьковатый привкус у него на языке, словно ему в рот положили что-то металлическое, и Джесс сглотнул, а затем отправился следом за Глен на пустынную, извилистую улочку.

Тренировочный городок на деле оказался совсем не таким, каким ожидал его увидеть Джесс. Улицы не выглядели как часть Александрии – где они были широкими и чистыми, а также красиво спроектированными, – а напоминали скорее об Англии. С обветшалыми, тесно стоящими зданиями. Переулки утопали в тени, а на дорогах валялись разные обломки и мусор. Окна магазинчиков были грязными, и когда Джесс заглянул внутрь одного из зданий, то всюду увидел лишь разбросанные, дешевые вещи. Тощая, как скелет, собака, с выступающими под шкурой ребрами, стояла, точно автоматизированное существо, в тени одного из переулков, и Джесса захлестнуло жалостью к бедному животному. Собака вообще должна была находиться здесь? Если бы Джесс не выполнял сейчас важного задания, он бы наверняка остановился, чтобы раздобыть и кинуть собаке кусочек хлеба, однако, как только Джесс об этом подумал, пес тут же вздрогнул, развернулся и тихо скрылся в темном переулке.

И Джесс не видел ни одного актера, играющего роль прохожего, поблизости. Он вообще не видел никого.

Глен уверенно и методично проверяла каждый угол и каждую дверь, пока Джесс и юная девушка справа от него, Хельва, сторожили у затемненного окна, выходящего на улицу. Никому не нужно было говорить, что делать; каждый в отряде прекрасно понимал свою роль в данном деле. Спокойно и бесшумно они прошли вдоль улицы, и на другом ее конце Джесс увидел одинокую фигуру, стоящую на углу. На мужчине была песочного цвета мантия, какие носят сотрудники Великой библиотеки и которая развевалась на порывистом ветру, под мантией же виднелся простой и практичный черный наряд. Его черные с сединой волосы до плеч растрепались, и еще до того, как отряд подошел достаточно близко, Джесс понял, кто их поджидает.

Профессор Кристофер Вульф.

Джесс заметил, как резко напряглась Глен, когда тоже узнала профессора; он понял, что никто не предупредил ее о том, что им предстоит сопровождать профессора, и уж точно никто не сказал ей, что этим профессором будет именно Вульф. Он вообще должен был находиться где-нибудь подальше отсюда. В конце концов, многие вышестоящие по карьерной лестнице сотрудники Великой библиотеки желали избавиться от Вульфа, а некоторые так и вообще предпочли бы его видеть мертвым. Факт того, что Вульф вот так вот беззаботно вышел на публику, да еще и ради какого-то тренировочного задания… Это совсем не укладывалось у Джесса в голове и казалось абсолютно неправильным.

Трое из сокурсников Джесса, как он отлично помнил, погибли именно потому, что Библиотека жаждала избавиться от Кристофера Вульфа. Вспоминать о тех днях Джессу не хотелось. Однако, быть может, даже у Вульфа сегодня не было выбора. Коллеги Вульфа, капитана Санти, сегодня на площади на всеобщем сборе видно не было. Где же он тогда? Если кто-то угрожал жизни Санти, Вульф вполне мог согласиться на многое. Он уже делал подобное раньше.

Если профессор Вульф и находился сегодня здесь по принуждению, он никак не выдавал своей тревоги. Он излучал не что иное, как непоколебимую силу, впрочем, как и всегда, что лишь подтвердил его снисходительный взгляд, когда он взглянул на отряд. Даже на Глен и Джесса профессор Вульф посмотрел равнодушно.

– Вы двигаетесь так, словно прогуливаетесь по бульвару, – произнес профессор Вульф, обращаясь к Глен, которая кивнула ему, точно это была формальная встреча. – Я полагал, вы должны стать солдатами элитного войска Великой библиотеки. Вас что, обучают переводить старушек через дорогу?

– Лучше уж переборщить с осторожностью, чем умереть, сэр, – сказала Глен. – Вы ведь отлично это знаете.

– Знаю? – Выражение лица профессора, как решил Джесс, сегодня еще более серьезное и угрюмое, чем обычно, а под глазами у него темные круги, которых не было раньше. Вульф выглядел исхудавшим и настороженным. – Что ж. Тогда постарайтесь, чтобы я сегодня выжил, и давайте поскорее завершим ваше задание, отряд трупов.

Джесс бросил взгляд направо и увидел, как Хельва вздрагивает после последних слов Вульфа. Она не разделяла чувства юмора профессора, которое очень часто было почти что слишком жестоким; новобранцев бывалые солдаты нередко называли отрядами самоубийц, однако никто никогда не говорил что-то подобного прямо в лицо. Вероятно, профессор Вульф вел себя так прямолинейно потому, что хотел, чтобы они не расслаблялись и были начеку.

– Никакая опасность вам сегодня не угрожает, профессор. Держитесь за мной и между Брайтвеллом и Свенсдоттер. – Если шутка Вульфа и застала Глен врасплох, то она ничем не выдала своих эмоций. «Она многому научилась за проведенное здесь время», – подумал Джесс. Он, кажется, даже заметил искру усмешки, блеснувшую в ее глазах, однако эта искра моментально исчезла, когда Глен повернулась, чтобы осмотреть улицу. Вульф же встал между Джессом и Хельвой. Джесс бросил короткий взгляд на профессора и пришел к выводу, что мало того, что у Вульфа не было никакого оружия, так на нем еще и не было никакой брони под шелковой мантией. Если в него попадет хотя бы одна пуля, он рискует получить серьезные, а может, и смертельные травмы и ранения. Почему ему не выдали такое же обмундирование, как всем членам их отряда?

«Все это неправильно», – снова подумал Джесс, однако он не мог сейчас начать задавать Вульфу вопросы, только не те, которые на самом деле хотел задать. «Кто приказал вам сюда прийти?» и «Был ли у вас выбор?». Потому что, будучи солдатом, Джесс не имел права требовать подобную информацию. У него было задание. Ему нужно лишь выполнить это задание идеально. У него нет права на ошибку.

Глен провела всех вдоль улицы спокойным и уверенным шагом, осмотрительно проверяя каждую дверь и каждый магазин. Джесс с Хельвой следили за верхними этажами и крышами, и пока что, не считая исхудавшей, изголодавшейся собаки, все выглядело пустым. Все вообще было неподвижно за исключением их одежды, развевающейся на ветру, и пыли, вьющейся вдоль брусчатки на дороге. Квартал выглядел пустынным и мертвым.

Джесс вздрогнул от неожиданности, когда Вульф произнес:

– Дом справа от нас, третий от переулка. Там мы и найдем свою награду. Чем быстрее мы со всем этим расправимся, тем лучше, полагаю. – Джесс с трудом удержался от того, чтобы повернуть голову и посмотреть, куда именно указывает профессор Вульф, однако сумел с собой совладать и продолжил смотреть прямо, пока остальные начали пялиться. – Вероятнее всего, вам попытаются дать отпор, когда вы начнете конфисковывать книги. – Голос Вульфа звучал так сухо, казалось, он испарится на ветру. Разумеется, им попытаются дать отпор. Владеть подлинными книгами строго-настрого запрещено. И тем не менее вопреки всем запретам их покупали, прятали, продавали и перевозили контрабандой. Люди редко отдают подобные ценности, просто пожав плечами.

Эта обязанность в качестве солдата элитного войска была одной из самых нелюбимых у Джесса: отбирать книги из рук людей, кто эти книги поистине любил – если, конечно, люди не были извращенными пожирателями чернил, которые находили наслаждение в том, чтобы уничтожать редкие и оригинальные произведения. В таком случае Джесс был бы только рад заковать их в кандалы и кинуть в камеру библиотечной тюрьмы. Конфискация книг была одной из тех процедур, во время которой Джесс в принципе чувствовал себя неуютно, особенно когда это касалось радикальных мер, на которые Библиотека готова была пойти, чтобы удостовериться, что все знания и вся информация проходят именно через них. Подобные жестокие меры вовсе не являлись признаком уверенности в себе. Не являлись признаком чистоты сердца и искренности намерений.

Вульф шагал молча, и Джесс задумался, не сказали ли ему больше, чем им. Учитывая, что в последнее время Библиотека не особо доверяла профессору, возможно, ему предоставили не больше информации, чем солдатам. Джесс привык думать о профессоре как о человеке, который владеет многими тайнами, однако, несмотря на всю свою видимую уверенность и способность выглядеть всезнающим, Вульф находился сейчас в таком же непростом положении, как и Джесс, а может, и не только сейчас. Осознавая то, что Вульф был простым смертным, как и все они, Джесс снова подумал о том, в какой опасной ситуации они теперь оказались.

Они прошли вдоль улицы, и Глен ускорила шаг, вероятно, сама того не замечая; ей не сообщили о том, что отряду предстоит охранять профессора Вульфа, Джесс заметил это по напряженным плечам. И Глен совсем не радовало то, что улицы вокруг них выглядели подозрительно пустынными, как не радовало и Джесса.

Когда на них напали, то нападение произошло резко и быстро, а снаряды полетели сверху. Джесс чуть было не упустил момента, когда все это началось; нападающие очень хитро расположились, воспользовавшись утренним ослепляющим солнцем, и Джесс заметил лишь какое-то подозрительное движение, которое можно было бы принять за пролетевших мимо птиц, однако глубоко в душе Джесс отлично знал, что это не птицы. За секунду до того, как Джесс закричал: «Слева от нас!» – он услышал, как Хельва кричит: «Справа от нас!» – и в тот же момент на них обрушился первый снаряд. Джесс и Хельва одновременно начали стрелять в тени на вершине крыши, и рев выпускаемых пуль заглушил все остальные крики.

Кто-то схватил Джесса сзади за униформу и дернул так сильно, что он чуть не рухнул, лишь чудом удержавшись на ногах, сделав три шага назад. В цель Джесс не попал, однако эти три шага спасли ему жизнь. Оказавшись в новом положении, Джесс увидел, как в них летят стеклянные бутылки, в которых на солнце поблескивает зеленая жидкость.

Бутылки разбивались о землю, и, пока все разбегались в разные стороны, Глен закрыла своим телом Вульфа и утянула его в сторону ближайшей двери, в то же время стреляя вверх. Вдруг Джесс ощутил внезапное и странное дуновение сзади на своей вспотевшей шее, а затем густая субстанция, известная под названием «греческий огонь», который содержался в разбитых бутылках, взорвался, вспыхнув с шипением и ревом. Волна жара окатила Джесса, и на миг он испугался, что пламя перекинулось на него, однако когда повернулся, чтобы посмотреть, то увидел огромный столб огня, поднимающийся в небо.

«Это вовсе не тренировочное задание. Все это происходит вовсе не вполсилы». Миллион вопросов разом промчались в голове Джесса, однако думать об этом сейчас было бессмысленно. Очевидно, что капитан Санти обо всем этом не знал, потому что ни за что бы на подобное не согласился. И профессор Вульф бы не согласился, если бы у него действительно был выбор.

Все это уже не имеет сейчас значения. Противники, расположившиеся на крыше, помимо греческого огня также имели и другое оружие. Похоже, первая волна снарядов все же никого не ранила, и отряд Джесса притаился на безопасных участках, какие представляли дверные проемы, а пули – которые тоже ударяли вовсе не вполсилы – оставляли дырки в кирпичах вокруг них. Глен разбила стекла грязной витрины магазина рядом и приказала Хельве пойти внутрь и осмотреть помещения, пока Глен прикрывает Вульфа, присевшего в углу, чтобы стать незаметным. Профессор, как и всегда, выглядел сосредоточенным. Напряженным. Готовым ко всему.

А еще безоружным и абсолютно беззащитным.

Джесс пытался унять дрожь. Несмотря на то что он должен быть напуган в сложившейся ситуации, дрожал он скорее от переполняющего его адреналина, от готовности сражаться с врагом. И он вдруг понял, что очень и очень злится. Злится, потому что его в очередной раз загнали в ситуацию, над которой он не имеет ни малейшего контроля, в которой никто и не думал заботиться о его жизни. Злится, потому что Глен, профессор Вульф и другие члены его отряда, к которым он так старался не привязываться, могут снова заплатить страшную цену и отдать свою жизнь.

Джесс увидел противника на крыше, прицелился и выстрелил, а затем увидел, как его пуля находит свою мишень. Кто-то упал, хотя против слепящего солнца это казалось лишь промелькнувшей тенью. «Отлично». Джесс снова прицелился, выстрелил, на этот раз промахнулся, но попал в следующую тень, которая промелькнула на крыше следом.

Джесс бросил беглый взгляд на Глен с Вульфом, просто чтобы удостовериться, что они по-прежнему целы и невредимы; Глен отлично держала себя в руках, выражение ее лица оставалось беспристрастным, а взгляд блестел, когда она целилась и стреляла. И каждый ее выстрел находил цель. Отблески зеленого греческого огня на ее коже делали ее похожей на автоматизированного механического воина… Если не считать, конечно, сдержанную и едва заметную довольную улыбку на губах.

Для Глен, кажется, это был ее звездный час.

Джесс сначала проигнорировал, когда Тарик сошел со своего поста рядом с ним, полагая, что его товарищ просто пытается найти получше позицию для стрельбы. Однако Джесс все равно проследил за Тариком скорее инстинктивно, все еще хорошо припоминая, как тот выстрелил Джессу в спину на тренировке. Тарик вовсе не следит за движениями нападающих, вдруг осознал Джесс в следующее мгновение. Товарищ смотрел прямо на Глен и Вульфа и направлялся туда, откуда он мог бы выстрелить прямо в незащищенное тело профессора и где Глен не могла бы ему помешать.

Джесс не поверил своим глазам, во всяком случае, не сразу. Он видел и понимал, что происходит, однако осознал увиденное лишь секундой позже, когда Тарик вскинул свой автомат. Профессор Вульф, будучи без брони или какой-либо защиты, не отделается простым синяком, как отделался на тренировке Джесс – да и сегодня они были вовсе не на очередном занятии по стрельбе. Патроны, которые бьют вполсилы, все равно могут сильно покалечить и даже убить… Если у Тарика в оружии вообще были патроны, которые стреляют лишь вполсилы. Каким-то образом Джесс осознал, что патроны у товарища боевые.

«Тарику приказали убить Вульфа».

Джесс почувствовал это в глубине души, уверенность была настолько сильной, что он даже не задумался, откуда та взялась. Тарик, которому и раньше отдавали приказы стрелять по своим же товарищам, может даже не подозревать о том, что он поступает неправильно. Он может быть абсолютно невиновным.

И все равно он послужит оружием убийства профессора.

Джесс понял, что ему не хватит времени, чтобы добраться до Тарика и предупредить его или же остановить стрельбу. Правильного выхода из данной ситуации не было.

Джесс поднял оружие, прицелился и выстрелил до того, как Тарик нажал курок.

Его сотоварищ, его друг, припал к стене, его губы сложились изумленной буквой «о», а оружие выпало из рук и рухнуло на брусчатку.

Затем Тарик сполз по стене, оказавшись в сидячем положении, сгорбившись и задыхаясь от выстрела пули Джесса, которая попала прямо в середину груди. Лицо Тарика приобрело ужасный белесый оттенок, когда его глаза закрылись. «Только не умирай. Боже, пожалуйста, только не дай ему умереть». Если греческий огонь был настоящим, то, быть может, патроны тоже были настоящими. Однако Джесс попал в броню, не в плоть. Джесс не видел крови, что хоть как-то его успокоило. «У меня не было иного выбора». Ему ведь пришлось выбирать между Тариком и профессором Вульфом.

Джесс перебежками подобрался к Тарику и прижал пальцы к шее молодого человека. Пульс был, и Джесс подтащил Тарика к укрытию дверного проема, а затем зигзагом бросился обратно к Глен с Вульфом.

Глен все видела и нацелила дуло своего автомата на Джесса, когда он приблизился.

– Стой! – крикнула она.

– Я спас Вульфу жизнь, дурочка! – закричал Джесс в ответ и, проигнорировав угрозу, подскочил к стене рядом с профессором. Джесс встал спиной к Вульфу, закрывая его от потенциально дружественного огня с другой стороны. – Это не просто еще одно задание!

– Да неужели? – сорвалась Глен. Ее голос звучал слегка раздраженно, словно кто-то взял последний круассан с подноса за завтраком у нее перед носом. – Я видела, что произошло. Тарик целился прямо в Вульфа. Ты его убил?

– Нет.

– Хорошо. Тогда он сможет ответить на пару вопросов и узнать, каково это, получить пинок моим ботинком. – Слова Глен прозвучали на удивление добродушно, отчего Джессу стало немного не по себе. Она бросила быстрый, словно молния, взгляд через плечо во тьму залов магазинчика и крикнула: – Хельва! Там все чисто? – Ответа не последовало. Глен взглянула на Джесса, затем произнесла: – Уведи его внутрь. Осторожно.

– Ты уверена?

– Что бы ни было внутри, там безопаснее, чем здесь. Они передвигаются на новую позицию. Скоро нас загонят в ловушку.

Двое их товарищей – не считая Тарика, который, быть может, вовсе никогда и не был членом их отряда, – были уже повержены и лежали, не двигаясь. Когда Джесс посмотрел на крыши зданий напротив, то осознал, что Глен была права: пули больше не летели на них, хотя сверху бросили еще один снаряд с греческим огнем, который извергал языки пламени и клубы токсичного дыма, тянущиеся к безоблачному небу. Это явно был отвлекающий маневр, предназначенный дать противникам время занять новые позиции и продолжить стрельбу. Внутри магазина определенно будет безопаснее.

Джесс схватил было Вульфа за плечо, однако профессор отдернул руку, одарив Джесса испепеляющим взглядом, который был ему знаком еще со времен учебы.

– Со мной все в порядке, Брайтвелл, – сказал Вульф.

Джесс вытащил из-за пояса свой запасной маленький пистолет и протянул его профессору. Вульф посмотрел на пистолет с таким выражением лица, что Джесс был почти уверен, что видит в глазах профессора некую тоску и желание принять оружие, однако затем Вульф покачал головой и произнес:

– Если я буду безоружен, объяснить мою смерть будет куда сложнее. – Вульф развернулся и ловко забрался внутрь сквозь разбитое окно, избегая острых углов, а затем спрыгнул на пол. Джесс тихо выругался и засунул запасной пистолет обратно за пояс, а затем последовал за профессором. Ему, однако, не удалось избежать острых осколков разбитой витрины, и он почувствовал, как стекло полоснуло его по щеке, словно огнем, когда он спрыгнул на пол внутри магазинчика следом за Вульфом.

Ступив внутрь, Джесс обнаружил, что Вульф сделал лишь шаг вперед и стоит теперь очень неподвижно, вскинув руку, чтобы преградить Джессу путь и не позволить проскочить дальше.

– Нет, – произнес Вульф тихо. – Погоди.

– Почему? – Джесс прекрасно понимал, что в этот самый момент его спина и спина Вульфа являются легкой мишенью для тех, кто остался снаружи на улице, поэтому все-таки сделал маленький шажок в сторону профессора, чтобы постараться заградить его от потенциально летящих пуль. – Идите в безопасное место!

– Прислушайся.

И тогда Джесс услышал чьи-то негромкие стоны боли. Джесс помнил, что первой сюда вошла Хельва, и он не слышал, чтобы она ответила им на вопрос о том, безопасно ли внутри.

– Ложитесь! – вскрикнул Джесс и толкнул профессора Вульфа в сторону перевернутого набок стола, который создавал хоть какую-то иллюзию защиты. – Оставайтесь там! Глен, Хельва, ложитесь!

Голос Глен снаружи прозвучал отрывисто, но спокойно:

– Сначала удостоверься, что профессор в безопасности.

Джесс вытащил маленькую запечатанную бутылочку, закрутил крышку, встряхнул, и внутри появилось бледное желтоватое свечение, когда ингредиенты в бутылке смешались. Это была более слабая версия греческого огня – ослепляющая, но невзрывающаяся. Джесс поднял бутылку и отвел ее в сторону на случай, если кто-то попытается стрелять, ориентируясь на свечение. Однако несмотря на то, что несколько пуль все-таки просвистели снаружи, ни одна из них не полетела в их сторону.

Джесс увидел Хельву, сидящую на полу на другой стороне маленького, загроможденного помещения магазинчика. Ее глаза были распахнуты, и она все еще дышала; Джесс мог видеть, как вздымается и опускается ее грудная клетка.

– Хельва! – позвал Джесс. Она не двинулась с места и даже не повернула к нему головы, однако ему показалось, что ее взгляд метнулся в его сторону. Что бы с ней ни случилось, ранение было серьезным. Джесс повернулся к Вульфу и произнес: – Оставайтесь здесь.

Профессор кивнул. Джесс осторожно двинулся по залу, заставленному разбитой и пыльной мебелью. Помимо мебели здесь валялись прогнившие тряпки и всякая разбитая утварь, которую накидали явно для вида, чтобы усложнить им задание. Джесс не видел никаких затаившихся по углам неприятелей, да здесь для них попросту и не нашлось бы места. Задняя дверь была до сих пор заперта, однако Джесс полагал, что кто-нибудь мог выстрелить в Хельву из-за двери, а затем снова ее закрыть. На всякий случай Джесс дернул ручку этой двери. Она оказалась заперта на ключ.

Джесс опустился на колени рядом с Хельвой, отложил фонарь и оглядел девушку на наличие ранений и травм. Крови видно не было. Хотя погодите-ка… тонкая струйка крови бежала по ее руке.

Что-то шевельнулось на сгибе руки Хельвы, и на безумное мгновение Джесс подумал, что у нее выросла третья рука, пока в следующее мгновение некое интуитивное знание в глубине души не подсказало ему, что это за странное, скользящее движение у нее на груди.

«Кобра».

Джесс невольно дернулся, и кобра отреагировала, изогнувшись так, что оказалась на уровне его глаз, широко раскинув свой кожаный капюшон вокруг гладкой головы. Черные глаза змеи поблескивали в золотистом свете фонаря, и на какой-то жуткий миг змея напомнила Джессу призрак древнего фараона, восставшего из мертвых. Кобра медленно покачивалась, наблюдая за ним.

Где-то за спиной Джесса раздался голос профессора Вульфа:

– Не двигайся.

Джесс не двигался. Он замер так неподвижно, как только мог, обмениваясь взглядом с рептилией, которая медленно продолжала покачиваться перед ним. Джесс знал о змеях не так много – нечасто можно было встретить змею в Англии, и уж точно не такую смертоносную, – однако он знал, что внезапные и резкие движения не приведут ни к чему хорошему, даже если все, что он хотел сделать, – это броситься назад. Кобры, как говорила Джессу его подруга Халила, могут напасть с расстояния всего своего тела, а длина этой змеи казалась не меньше роста самого Джесса. По крайней мере, египетские кобры не плевались. Джесс вдруг начал вспоминать на удивление много информации, полученной на лекциях их новоиспеченного профессора Халилы Сеиф, хоть и слушал тогда вполуха. Самое ужасное было то, как Джесс помнил, что яд кобры может оказаться смертельным, если его немедленно не нейтрализовать.

– Отойди назад, очень медленно, – услышал Джесс голос Вульфа. К счастью, сам профессор не сдвинулся с места. – И очень осторожно. Египетских кобр не особо интересует территория, она просто хочет уйти, а не нападать. Так что дай ей возможность убраться восвояси.

– У нее была возможность, – ответил Джесс. – Она не ушла.

– Ее привлекло тепло тела. И прекращай болтать, а сделай, как я говорю!

Взгляд Хельвы тоже был прикован к Джессу. Ее лицо приобрело грязно-серый оттенок и покрылось потом, и Джессу совсем не нравилось, с каким трудом девушке дается каждый вздох. Кобра продолжала следить за Джессом, что в данном случае, он полагал, было к лучшему: если она снова укусит Хельву, той уже точно не выжить. «Я могу попытаться застрелить змею», – подумал Джесс. И если он хорошенько прицелится, то сможет ее убить. Однако если промахнется, та может укусить его или Хельву, а если он попадет в Хельву даже полубоевыми патронами, то это может кончиться трагедией.

– Отходи, – снова сказал профессор Вульф. – Давай же, Брайтвелл!

Именно командный тон в голосе Вульфа наконец заставил Джесса подчиниться. Он так привык выполнять указания профессора, будучи студентом, что до того, как его передний отдел головного мозга успел возразить, задний отдел мозга уже начал двигать его ноги назад, медленно скользя коленями по полу. Змея задрожала, точно размышляя, нападать ли ей или нет, однако осталась на месте, лишь наблюдая за тем, как Джесс отступает.

Капюшон кобры медленно сложился, и она – на этот раз плавно и быстро – соскользнула с руки Хельвы и направилась в темный угол помещения. Джесс наблюдал, не шевелясь, пока не удостоверился, что змея и правда сбегает, а затем глубоко, с облегчением выдохнул и бросился к Хельве. Она попыталась было сесть, однако Джесс остановил ее.

– Сколько прошло времени? – спросил он у нее. Хельва изогнула свои побледневшие губы в слабой улыбке.

– Несколько минут, – ответила она. – Я боялась, что она снова меня укусит, так что не осмелилась позвать на помощь. Спасибо.

– За что? Я даже не убил эту тварь. – «Мне следовало ее убить», – добавил про себя Джесс, глядя на пепельное, вспотевшее лицо подруги. Ему следовало убить кобру. А что, если та вернется?

Обнаружив кобру, Джесс настолько опешил, что совсем позабыл о стрельбе снаружи, пока не осознал, что выстрелы прекратились, а затем его охватило новое беспокойство, разливаясь неприятным покалыванием по всему телу. Джесс обернулся и увидел Глен, пробравшуюся в магазинчик сквозь разбитую витрину. Она по-прежнему внимательно наблюдала за улицей снаружи, однако сейчас хотя бы на секунду все, казалось, затихло.

– Что с ней? – спросила Глен у Джесса, даже не оборачиваясь.

– Кобра укусила, – ответил Джесс, зная, что двух слов Глен достаточно, чтобы все понять. Им полагалось иметь в отряде врача, если они были на настоящем задании, однако на тренировках у них была лишь аптечка первой помощи и ничего, что могло бы помочь обезвредить яд. – Нужно вывести ее отсюда.

– Нет, – сказала Глен. Ее голос звучал спокойно, хотя и мрачно. – Джесс, мне нужно, чтобы ты позвал помощь. Найди Санти. Приведи врача для Хельвы и всех остальных, кому нужна помощь.

– Ты думаешь, на нас напали по-настоящему?

Глен сдержанно кивнула, однако Джесс видел, как она при этом стиснула челюсти и как напряглись ее плечи. Она злилась.

– Проберись к воротам, – сказала она. – Приведи сюда капитана Санти, не капитана Фенга. И смотри внимательно по сторонам. Иди, Джесс.

Джессу не нравилось, что придется оставить Глен здесь одну защищать профессора Вульфа, однако, опять же, вряд ли бы он доверил эту работу кому-то кроме нее. И с горечью Джесс осознал, что сама Глен тоже не доверила бы это задание никому, кроме него. Он вырос, доставляя книги отца по опасным, запутанным улицам Лондона. И Глен это знала.

– Вот, – сказал Джесс и бросил Глен свой автомат. – Мне он не понадобится, да и лишний вес только замедлит.

Глен поймала оружие одной рукой и передала Вульфу. Когда профессор хотел было возразить, она одарила его серьезным взглядом и произнесла:

– Возьмите. Полагаю, теперь уже нет смысла сохранять нейтралитет.

В руках Вульфа оружие выглядело чуждо, однако Джесс отлично знал, что профессору было не впервой сражаться или даже убивать, если уж на то пойдет.

Джесс бросил еще один быстрый взгляд на Хельву, которая сумела ему улыбнуться. Теперь она тоже взяла в руки оружие, маленький револьвер, и сказала:

– Беги быстро.

– Я всегда бегаю быстро, – ответил Джесс и, помня о кобре, которая все еще сновала где-то в темном углу, осторожно двинулся в сторону задней двери. Открыв дверь, он проверил обстановку. Вроде бы путь был свободен. Солнце в переулке казалось ослепляющим после темноты зала, и Джесс сделал глубокий вдох, дожидаясь, пока его глаза привыкнут к свету, а затем вышел и обернулся, изучая крыши зданий вокруг. Видно никого не было, а значит, у него есть шанс на успех.

Бежать так, словно твоя жизнь зависит от каждого шага, давно стало для Джесса чем-то привычным, даже родным, как старый, любимый костюм. Его это не пугало: он играл в догонялки с лондонской полицией все свое детство, а бегать по огромному лабиринту города было куда сложнее, чем по этим прямым улицам, выстроенным по четким углам. Это также означало однако, что и прятаться будет сложнее, будет меньше шансов оторваться от преследователей среди тупиков и узких проулков. Ему придется рассчитывать лишь на свою скорость.

Джесс сделал три глубоких вдоха, рассчитал свое местоположение относительно солнца и своих воспоминаний о том, как далеко от ворот ушел их отряд, а затем бросился бежать. В соседнем переулке он свернул, чтобы срезать и попасть на главную улицу, ворота на которой – как сказал им центурион – являлись единственным выходом. Не было смысла терять время.

Первый квартал миновать оказалось проще простого; Джесс застал своих противников врасплох, и когда он выбежал на противоположной стороне переулка, то пронесся мимо, словно мираж. Джесс слышал, как ввысь, словно дым, взвились крики и как на крышах наверху началась возня, однако позиция у врагов оказалась неудачной для нападения. Кто-то попытался выстрелить в Джесса, однако эта попытка не увенчалась успехом. Пробежав еще несколько шагов, Джесс услышал новый выстрел, но и теперь попасть в него врагам не удалось.

Кто-то на крышах все же сумел сориентироваться или же просто оказался в удачном месте, потому что Джесс увидел, как бутылка греческого огня летит на землю на расстоянии нескольких метров от него. Хорошего решения тут не было: если Джесс сейчас свернет в сторону, то потеряет ценные секунды, а тогда нельзя предсказать, в какую сторону вспыхнут языки пламени. Бежать же напролом тоже было нельзя. Густая жидкость прилипнет к телу и одежде, и ее невозможно будет стряхнуть или смыть. Джесс обожжется.

Когда бутылка ударилась о землю и полыхнули языки пламени, Джесс метнулся к ближайшей стене. Он ускорился, а затем, сопротивляясь силе притяжения, сделал два резких шага по стене, оттолкнувшись от нее и пролетев, словно стрела, мимо зеленого пламени, вспыхнувшего посередине дороги. Джесс больно ударился, приземлившись на плечо, и упал достаточно близко, чтобы токсичный дым наполнил его легкие, однако, быстро прокашлявшись, перекатился на ноги и продолжил бежать. За спиной снова засвистели пули, однако ни одна не попала в цель, а пылающий за его спиной огонь теперь стал, к счастью, прикрытием.

До ворот оставался всего один квартал, Джесс свернул и побежал еще быстрее. Теперь его сердце стучало, как бешеное, а легкие горели от быстрого дыхания и дыма, однако цель была уже почти достигнута.

В этот самый момент одна из пуль попала в него, прямо в спину, ударив по мягкой броне, скрытой под библиотечным плащом, достаточно сильно, чтобы сбить его с ног и выбить весь воздух из легких. Задыхаясь, парализованный болью, Джесс рухнул на землю, беспомощно трясясь, словно рыба, выброшенная на сушу, судорожно пытаясь набрать в легкие воздух. «Точно в то же место, куда попал не так давно Тарик». Перед глазами заплясали черные и красные пятна, а боль накрывала волнами, точно горячий греческий огонь. «Я умираю», – подумал Джесс, и эта мысль показалась непостижимой, потому что ворота были очень близко. Спасение Вульфа, Глен, Хельвы – жизнь каждого. Они зависли от него.

Джесс не справится.

«Ты справишься, – сказал сам себе Джесс, пытаясь побороть захлестывающий и сводящий с ума страх. – Ты должен! Поднимайся. Поднимайся! Давай же!»

Легкие, которые свело судорогой, наконец заработали, и Джесс вдохнул так быстро, что воздух показался обжигающим, а затем закашлялся и почувствовал металлический привкус крови. Боль не имела значения; теперь Джесс мог дышать, и боль не могла его остановить. Не сможет его остановить.

Джесс встал на колени, а затем снова поднялся на ноги. Он с горечью осознавал, что теряет драгоценное время, что преследователи нагоняют его с каждой секундой, когда он снова бросился вперед. Осталось преодолеть всего половину квартала – совсем ничего, лишь несколько шагов. «Беги. Просто беги».

Несмотря на то что пули были предназначены для того, чтобы бить вполсилы (Джесс думал, что они стреляют вполсилы, иначе ему бы не удалось подняться и в первый раз), они свистели в воздухе мимо него так близко, что он ощущал тепло на своих щеках. И горячий пустынный песок дул в лицо, словно сама улица пыталась противиться и остановить Джесса, однако он продолжал напирать, теперь уже с трудом понимая, куда вообще бежит, едва держась на ногах. Капли крови тянулись за Джессом по брусчатке, и на секунду в панике ему показалось, что он вернулся в Лондон, и испугался, что механические львы отыщут его по этому кровавому следу…

«Сконцентрируйся».

Джесс опустил голову и приказал своим мышцам не обращать внимания на боль, а затем собрал все свои оставшиеся силы в кулак и побежал еще быстрее.

Джесс подскочил к запертым воротам на конце улицы, через которые отряд входил, и врезался в деревянные створки. Ударил ослабшим кулаком, однако легкие еще слишком сильно болели, чтобы осмелиться кричать.

Беззащитный. Словно жучок, пришпиленный к дощечке. В этот самый момент Джесс был наиболее уязвим, являясь легкой мишенью для каждого, кто приложит хоть немного усилий и прицелится.

С болью сделав вдох, Джесс закричал:

– Я у ворот! Откройте! Откройте сейчас же!

К его неожиданности и облегчению, ворота в следующую секунду широко распахнулись. Джесс чуть было не рухнул вперед, однако центурион, который их провожал, поймал Джесса. Мужчина воскликнул:

– Что, во имя Ра[4], там происходит? Вы что, идиоты, учинили войну?

– Санти, – лишь выдохнул Джесс. – Капитан Санти. Приведите его. Сейчас же.

– Послушай меня, новобранец, ты не имеешь права требовать присутствия капитана элитного библиотечного войска просто потому, что…

Джесс схватил центуриона за ворот и резко дернул, притянув так близко к себе, что учуял его несвежее дыхание.

– Приведите его! – повторил Джесс. – У нас раненые, и нашего профессора убьют, если вы не пошевелите задницей прямо сейчас!

– Профессора? Какого профессора? Ты не имеешь права отдавать мне приказы, мелкий ты… – Он внезапно умолк. Джесс вытащил свой боевой ножик и легонько приставил лезвие к животу центуриона, точно к тому месту, где ранение будет наиболее опасным.

– Нас кто-то предал, – произнес Джесс. – Скажите, что это не вы.

Выражение лица центуриона было сложно прочесть, однако он выглядел скорее разозлившимся, чем виноватым.

– Лучше воспользуйся своей игрушкой, – произнес он, – если считаешь, что я стал бы рисковать новобранцами. Каким образом я мог вас предать?

– Греческий огонь. Боевые патроны. Вы все слышали. Это никакое не тренировочное задание.

Выражение лица центуриона никак не изменилось, однако Джесс уловил некие изменения: положение ног, напряжение вокруг глаз.

– Опусти оружие, мальчишка. Пока мой товарищ не расстроился.

«Товарищ». – Джесс почувствовал, как кто-то перемещается за его спиной, и понял, что там стоит другой солдат, который готов выстрелить, если потребуется.

– Скажите, что вы не заодно с ними, – произнес тихо Джесс.

– Я не заодно с ними. – Центурион взглянул куда-то за спину Джесса и кивнул. – Опусти оружие. – Затем снова перевел глаза на Джесса. – И ты тоже.

Ничего больше не оставалось делать. Джесс сделал шаг назад и убрал свой ножик, а затем произнес еще тише:

– Нам нужно противоядие от укуса кобры для одного из наших солдат. Принесите его тоже.

Одну долгую секунду центурион не двигался с места, но затем опять взглянул на солдата за спиной Джесса и сказал:

– Передай послание. Нам нужен капитан Фенг.

– Не Фенг, – оборвал Джесс. – Санти.

– Санти не отвечает за эту…

– Приведите Санти!

Быть может, центурион не поверил Джессу, однако он определенно готов был подыграть ему. Джесс подумал о том, что в ближайшем будущем его, вероятно, ждет суровое наказание за свое бестактное поведение, однако теперь ему уже было плевать. И, должно быть, центурион тоже все это понял, потому что сдержанно кивнул и добавил:

– Противоядие есть у меня в рюкзаке. Сейчас достану.

– Не двигайтесь, – сказал Джесс. – Я вам не доверяю.

– Послушай, мальчишка, я мог бы отобрать у тебя твой ножик с легкостью, с которой у младенца отнимают игрушку, – ответил мужчина. – Так что я беру рюкзак.

Когда захлестнувшая Джесса в первые минуты волна адреналина начала отступать, он осознал, что центурион, вероятно, и правда мог бы с легкостью его одолеть, поэтому кивнул. Центурион наклонился, поднял свой полевой рюкзак и надел. Затем он вытащил свой тяжелый черный автомат, куда более мощный, чем тот, который был у Джесса, и наверняка заряженный патронами, которые бьют вовсе не вполсилы.

– Ну? – сказал он, когда Джесс уставился на него. – Тогда пошли. Ты ведешь меня внутрь. Мне нужно узнать, что случилось.

– Мне нужно оружие.

– А где твое?

– Я отдал его профессору.

Центурион сердито на него посмотрел, но затем вытащил свой запасной пистолет и протянул Джессу.

– Попытаешься стрелять в меня, и я тебя прикончу, – сказал он. – Я центурион Табани Бота, запомни на случай, если я умру.

– Брайтвелл, сэр.

– Отлично. Теперь мы друзья. Вперед.

Джесс все еще был на взводе, и все тело у него болело, однако он не стал возражать; он просто развернулся и повел Бота обратно за ворота, сам тем временем наблюдая за обстановкой на крышах. Теперь вокруг воцарилась пугающая тишина, и никто в них не пытался стрелять, хотя языки греческого огня до сих пор гневно полыхали поблизости. Взглянув на огонь теперь, Джесс поразился, как ему удалось пробраться сквозь пламя, так как оно перегородило почти всю улицу за исключением маленького островка у дальней стены. Они с Бота протиснулись мимо огня как можно быстрее. Как только они оказались на безопасном расстоянии от пламени, Бота мрачным голосом произнес:

– Мне не сообщили, что вместе с заданием по конфискации вас будет ждать симуляция поджигателей.

– А что, если это не симуляция? Поджигатели могли сюда пробраться?

Бота ничего не ответил. Быть может, он и сам не знал, а может, просто не хотел ничего говорить. Однако Джесс сомневался, что те, кто на них напал, и впрямь были членами движения поджигателей. «Тут замешаны сами библиотечные солдаты», – подумал Джесс. В конце концов, Тарик ведь напал на них. После произошедшего здесь появится много вопросов.

Бота вскинул сжатую в кулак руку, и Джесс моментально остановился. Они как раз стояли на углу, и Бота выглянул, а затем снова посмотрел на Джесса. Его глаза сузились, а взгляд похолодел.

– Сколько их там?

– Не знаю. Я видел лишь тени на крышах. Может, десять?

– Вооруженные греческим огнем?

– И пистолетами, – кивнул Джесс, хотя и знал, что Бота об этом не забыл. Он просто нервничал. Сглотнув, Джесс добавил: – Если увидите кого-то из моего отряда, тоже смотрите в оба. Полагаю, некоторые из них могут оказаться… – Он умолк, потому что не хотел говорить прямо и называть кого-то предателями, однако смысл уже сказанного все равно сделал паузу напряженной.

Бота лишь пожал плечами.

– Я всегда смотрю в оба, когда нахожусь рядом с новобранцами. Они могут запаниковать и подстрелить меня.

В этот момент Джесс решил, что ему все-таки нравится этот человек.

– Тогда лучше идите за мной, – сказал Джесс. – По крайней мере я доверяю вашей меткости. – Он сделал шаг и вышел на улицу. На секунду Джессу стало не по себе, потому что он ожидал, что в него полетит пуля, однако этого не произошло. Вокруг царила полнейшая тишина, если не считать шороха вьющегося на ветру песка и треска пламени за спиной. Посреди улицы впереди начавшийся еще во время нападения пожар уже утихал, и Джесс использовал его дым как опознавательный знак, чтобы отыскать Тарика. Тот по-прежнему лежал на том же месте, где и упал. Джесс хотел было остановиться рядом с ним, однако Глен, Вульф и Хельва нуждаются сейчас в помощи больше. Остальное Джесс может выяснить и чуть позже.

Глен вышла из тени разбитой витрины магазинчика и подняла автомат, указав дулом на Бота, стоящего рядом с Джессом.

– Стоять, – произнесла Глен, и Джесс буквально почувствовал, как Бота напрягся. – Бросьте оружие!

– Он пришел нам помочь, – возразил Джесс. – У него есть противоядие для Хельвы, и капитан Санти скоро придет.

– Неси антидот, Джесс, – ответила ему Глен. – Этому я не доверяю.

Бота рассмеялся. Смех его прозвучал искренне веселым.

– Умный ход, – сказал он и бросил свой рюкзак на землю к ногам Джесса. – Забирай, новобранец.

Осанка Глен стала чуточку напряженнее.

– Проверь рюкзак, – сказала она Джессу. Он присел и открыл рюкзак, заглянув внутрь. Там находился стандартный набор вещей, необходимых на задании, включая полностью укомплектованную медицинскую аптечку. Джесс поднял глаза на центуриона снова.

– Вы врач?

– Обучался на него в том числе, – ответил Бота. – Я занимаюсь военной медициной. Однако я тебе тут не понадоблюсь. Просто поставь ей укол.

– Давай, – сказала Глен Джессу. – Поторапливайся.

Джесс отыскал противоядие и протиснулся мимо Глен, которая продолжала внимательно наблюдать за центурионом. Внутри магазинчика рядом с Хельвой сидел профессор Вульф, проверяя ее пульс. Вульф поднял руку, не отрывая глаз, и Джесс передал ему шприц, а затем ему оставалось лишь наблюдать, как профессор Вульф делает укол. Шприц издал тихое шипение, и прозрачная жидкость хлынула в вену Хельвы. Она сидела молча и неподвижно, и Джесс бы принял ее за мертвую, если бы только у нее не дрожали веки. Цвет ее лица выглядел ужасно – настолько ужасно, подумал Джесс, насколько это возможно без Анубиса[5], который лично бы пришел утащить ее в подземный мир.

– Уже слишком поздно? – спросил Джесс. Ему хотелось ничего не чувствовать. Он очень старался не испытывать дружеских чувств ни к кому из своих товарищей.

– Не думаю, – ответил профессор Вульф. Он прижал ладонь ко лбу девушки на несколько мгновений. «В этом нет никакой практической пользы, – подумал Джесс. – Жест, предназначенный лишь для того, чтобы успокоить». Жест доброго человека, хотя Вульфу бы не понравилось, если бы он узнал, что кто-то называет его таковым. Он ведь изо всех сил старался казаться жестким, безразличным ублюдком. – Я видел, как подобный препарат оживляет людей в состоянии и похуже.

«Сколько раз?» – хотел было спросить Джесс, но не стал. Ему не хотелось знать ответ на этот вопрос. Поэтому вместо этого он снова повернулся к Глен, которая по-прежнему держала Бота на прицеле. Бота же глядел на нее с улыбкой, однако его хладнокровный, серьезный взгляд никак не вязался с изогнутыми губами.

– Я проведаю остальных, – произнес Джесс и шагнул сквозь разбитую витрину, а под ногами у него захрустело стекло. – Центурион, идите со мной. Вероятно, она не станет стрелять вам в спину.

– Вероятно, – согласилась Глен, не моргнув и глазом. И она не расслабилась, пока Джесс не увел центуриона в сторону Тарика.

Бота перевернул молодого человека и проверил его пульс. Затем он отстранился и покачал головой.

– Он мертв, – сказал Бота. Это ошеломило Джесса, однако он быстро взял себя в руки. «Тарик целился в профессора. Мне пришлось так поступить. Пришлось».

– Нам сказали, что у нас будут патроны, которые бьют вполсилы, – сказал Джесс, а потом поймал на себе взгляд мужчины. Тот смотрел с сожалением.

– Это не твоя вина, новобранец. – Бота перевернул безвольное тело Тарика на бок, и Джесс увидел окровавленную дырку у него под ребрами. – Эта пуля прошла прямо насквозь и вышла с другой стороны – пробила броню. Судя по углу, выстрелили в него сверху, когда он уже упал. Явно это был не ты. – Бота, пока говорил, не отрывал взгляд от местности, исследуя обстановку. Джесс тоже поднял глаза. Теперь не видно было ничего, помимо неба и ослепительного утреннего солнца. – Очень точный выстрел. Твой товарищ, должно быть, умер мгновенно и даже не понял, что в него попали. Пошли. Отыщем остальных заблудших овечек.

Джессу оставалось лишь надеяться, что остальные в отличие от Тарика не стали овечками на убой.

Они отыскали еще одного солдата внутри другого магазинчика, он отлично спрятался и не пострадал; остальные же сгрудились в оборонительной позиции на улице неподалеку. В отличие от смертельных ран Тарика у солдат здесь в худшем случае были синяки и сломанные пулями, которые бьют вполсилы, ребра. «Тарика убили намеренно, – подумал Джесс, – за то, что он не справился с данным ему заданием и не убил профессора Вульфа».

– Что, во имя Аллаха, произошло? – спросил Зелалем, один из солдат их отряда, который был куда выше Бота, а еще мертвенно худой. – Что это за испытание такое?

– Выполнить или провалить, – сказал Бота. – Постройтесь-ка все. – Трое заворчали, выходя из своего и без того плохого убежища за рухнувшей стеной, а Зелалем покачнулся, словно тростинка на ветру, однако Джесс успел его поймать. – Я сказал построиться, а не падать. Живее. Я хочу видеть всех своих утят в строю.

Овечки, а теперь утята. Должно быть, Бота в прошлой жизни был фермером. Джесс хотел было произнести эту мысль вслух, однако засомневался, что мужчина в настроении для подобных шуток. Когда же отряд двинулся обратно к витрине магазинчика, на другом конце улицы послышался топот ног, и все, держа оружие наготове, снова метнулись в укрытие дверного проема.

Как оказалось, зря, потому что топот шагов принадлежал капитану Никколо Санти, ведущему за собой половину своего собственного отряда по улице, и все они выглядели настороженными и готовыми к бою.

Центурион вышел, чтобы подозвать Санти.

– Все чисто, сэр, – крикнул Бота. – Мы выходим!

Он дал знак рукой, и Джесс влился в строй, когда они направились в сторону прибывшего отряда. Глен вышла из-за разбитой витрины, придерживая Хельву рукой с одной стороны, а профессор Вульф поддерживал ее с другой.

Никколо Санти вскинул сжатую в кулак руку, чтобы его приближающийся отряд остановился, и, когда он посмотрел на Вульфа, взгляд его был пронзительным и непроницаемым.

– Профессор, – произнес Санти, – вы ранены?

– Я нет, – ответил Вульф. – А вот ей нужен врач. Кобра укусила. Мы дали ей противоядие.

Санти сделал жест рукой, и двое солдат из его отряда вышли вперед, поспешив на помощь к Хельве. Джессу стало чуточку легче на душе. «С ней все будет в порядке», – понял он.

Джесс ожидал, что Санти начнет задавать кучу вопросов или, по крайней мере, забеспокоится о безопасности Вульфа.

Поэтому для Джесса стало шоком, когда Никколо Санти, который был давним коллегой и возлюбленным профессора Кристофера Вульфа, повернулся к Бота и громко произнес:

– Наденьте на профессора Вульфа наручники. Он под арестом.

Однако что казалось еще более странным, так это то, что профессор Вульф не выглядел ни капельки удивленным.

Записки

Из личного журнала профессора Кристофера Вульфа (изъято и передано в Черные архивы)

Бывает, я просыпаюсь и снова оказываюсь в темнице и не вижу ничего, кроме тьмы. И не чувствую ничего, кроме боли. В такие моменты я уверен, что мне так и не удалось сбежать и та жизнь, которая была у меня с тех пор, никогда и не существовала, разве что в фантазиях и снах.

Мне нужно тебя покинуть, Ник. Я знаю, потому что на самом деле я вовсе не здесь. Мне следует исчезнуть и никогда больше не возвращаться, потому что в один прекрасный день я либо разобью тебе сердце, не оправдав твоих ожиданий, либо ты будешь вынужден нарушить свои собственные принципы и клятвы, которые дал Библиотеке, чтобы меня спасти.

Однако я не могу. Если я тебя покину, то все хорошее и искреннее во мне будет убито. Покинуть тебя означает сдаться и отказаться от будущего в лучшем мире.

Прости меня, Ник. Я люблю тебя сильнее, чем ты только можешь представить. Хотелось бы мне быть достаточно сильным, чтобы защитить тебя от моей собственной глупости.

Глава четвертая

Джессу ничего не объяснили, пока отряд возвращался в военную часть, где его оставили в зале ожидания вместе с остальными. Все были уставшими и растерянными, а еще взмокшими от пота, и несмотря на то, что им разрешили снять броню, а также выдали воду и еду, в пустом зале сложно было расположиться комфортно, так как здесь не нашлось ничего, кроме стульев. И за ними наблюдал стражник, который, когда Джесс попытался задать вопрос, сорвался на него.

– Тишина. Не разговаривать. – Стражник прислонился спиной к прохладной стене и закрыл глаза. Что ж, по крайней мере, ему-то уж никто не мешал отдыхать.

В какой-то момент кодекс Джесса странно, тихо завибрировал, будто кто-то его легонько толкнул; это означало, что кто-то написал ему личное сообщение, отчего Джесс тут же проснулся, хотя уже проваливался в сон. Он потянулся в карман и достал книгу в футляре. Каждый раз, когда Джесс открывал кодекс, он вспоминал, как родители подарили ему эту книжку как раз перед тем, как он сел на поезд и отправился в Великую библиотеку. Это был дорогой подарок, в кожаном переплете, с именем Джесса, написанным золотой египетской иероглификой на обложке. Книжка солидно истрепалась от частого использования, с царапинами и потертостями она теперь совсем не выглядела, как тот сияющий, новенький фолиант, который Джесс привез с собой всего год назад в Александрию.

Однако Джесс мог с уверенностью сказать, что этот кодекс поистине принадлежит ему. Буквально стал его частью.

В своем первом разделе кодекс содержал стандартный список книг, доступных для чтения и изучения; список постоянно обновлялся благодаря науке тайных знаний скрывателей, однако обновление не заставило бы кодекс вибрировать. Дальше следовал список книг для чтения, который недавно запросил Джесс, где были работы по истории Древнего Рима времен Юлия Цезаря. Цезаря можно обвинить во многом, однако он отказался от всех своих разногласий с Клеопатрой и Марком Антонием, чтобы некогда спасти Великую библиотеку. В каком-то смысле можно сказать, что их современный мир обязан всем своим существованием именно ему.

Следом за списком для чтения, на отдельной странице, появилось сообщение, написанное от руки и адресованное напрямую Джессу. Обычно эти сообщения приходили от родных – разные безобидные вопросы относительно его успехов и здоровья, в которых были хитрым образом закодированы задания от отца по добыче информации о запрещенных книгах. Однако на этот раз никаких сообщений от родных не было. Сегодня на новой, пустой страничке появилось сообщение от безымянного источника, и Джесс тут же узнал аккуратный, точный почерк, который выписывал слова, появляющиеся на бумаге, словно под невидимой ручкой.

«С Вульфом все в порядке?»

Джесс уставился на вопрос на мгновение, глядя, как написанное растворяется. Сообщение пришло от Морган Холт, заключенной в Железной башне скрывателей; девушка не могла покинуть башню, не было у нее и шансов на побег, и тем не менее каждый раз, когда Джесс видел ее почерк, он вспоминал ее шелковистую кожу и тепло ее тела, прижатого к нему. Воспоминание об аромате ее волос нахлынуло на Джесса и сейчас, точно волна. Он снова и снова убеждал себя забыть о Морган, она ведь оказалась в заточении и, должно быть, винила именно Джесса в этом. Он обманул ее. И он не поборолся за ее свободу.

Морган не спрашивала, все ли хорошо у самого Джесса. Спросила лишь о том, как профессор Вульф. Это о многом говорит. И причиняет немалую боль.

Джесс написал в ответ: «Он в порядке. А у тебя все хорошо?»

Слова исчезли, однако немедленного ответа не последовало. Джесса сводило с ума то, что Морган не рассказывает ему о том, что происходит с ней в Железной башне. И все же она должна была быть в относительной безопасности: дар скрывателей был редким. И ценным. Необходимым для того, чтобы Великая библиотека, вся система кодексов и серапеумы по всему миру продолжали функционировать. Не было причин для того, чтобы причинять Морган вред. И она ведь была еще недостаточно взрослой для того, чтобы ее обязали вынашивать детей для продолжения рода скрывателей. Ее ждет подобное в будущем, но не сейчас. Нет, точно не сейчас.

В конце концов, пока Джесс долго таращился на пустую страницу, ручка снова задвигалась по бумаге где-то далеко-далеко, на другом конце связи, оставляя для Джесса послание: «Какое это имеет значение?»

Каким бы простым ни казался вопрос, он будто бы вырвал кусочек души из самой груди Джесса. Она до сих пор его не простила.

«Большое значение. Так у тебя все хорошо?»

«Разве у кого-то может быть все хорошо? – ответила она. – Пока Великая библиотека нами правит?»

Морган была права, конечно же, однако Джессу хотелось верить – каким бы бесполезным и ни было это желание, – что Великая библиотека может стать именно такой, какую он всегда представлял себе раньше, будучи ребенком: светом знаний, защитником науки, искусства, истории, – силой, которая борется за великое и бессмертное благо.

Однако страшная правда заключалась в том, что Великая библиотека действительно по-прежнему содержала в себе все эти принципы. Библиотека боролась за благо. Библиотека защищала то, что в ином случае было бы утеряно в войнах, хаосе и катастрофах. Библиотека действительно поддерживала ученых и любые знания по всему миру, во всех религиях и у всех народов. Она и правда восхваляла знания, ставя их превыше всего остального.

Проблема заключалась лишь в том, каким именно образом Великая библиотека всего этого добивалась, и при мысли о ее методах все внутри у Джесса переворачивалось, все становилось с ног на голову.

«Библиотека изменится, – написала Морган, и Джесс буквально услышал шепот ее голоса, произносящего эти слова. – Она должна измениться. Мы должны заставить ее. Мы ведь все еще этого хотим, верно?»

Как будто они были в силах воплотить подобную мечту в реальность. Оптимизм Джесса иссяк много месяцев назад, да и оставшийся его пыл угасал все быстрее. Он взял в руку свою ручку, но засомневался. Джесс знал, что ему нужно написать Морган; это была та же самая информация, которой ему нужно было поделиться с Глен, а также с профессором Вульфом. Насчет Томаса. Однако, как и в случае с Глен, Джесс не мог подобрать нужные слова.

Ручка Морган начала двигаться в последний раз, записывая: «Я скоро узнаю больше. Позаботься о Вульфе».

Джесс написал в ответ: «Не рискуй понапрасну».

Морган уже не ответила на его слова, лишь оставила напоследок «Х», давая ему понять, что разговор окончен, а затем все слова на странице растворились, и из кодекса исчезли все признаки того, что Морган вообще что-то писала Джессу.

Джесс не понимал, как у Морган получается подобное: как она способна изъять все доказательства переписок так тщательно от других скрывателей, которые наверняка постоянно следят за ними обоими. Морган была умной и изобретательной, она скрывала свой дар скрывательницы большую часть своей жизни, и никто не мог ее рассекретить. И все же… Джесс знал, что она рискует каждый раз, когда пишет ему сообщение, однако по-прежнему жаждал пообщаться с ней, точно она являлась каким-то наркотиком. В один прекрасный день она случайно да выдаст Джессу свои истинные чувства, и он увидит какой-нибудь признак того, что она больше не злится и не обижается.

В один прекрасный день, в далеком будущем, может быть, она простит Джесса.

Джесс засунул кодекс обратно в чехол, висящий у него на поясе, и в этот момент увидел Глен, глядящую на него с другого конца зала. Вероятно, она подозревала, что Морган по-прежнему переписывается с Джессом, однако нельзя сказать, что Джесс хоть раз говорил ей об этом напрямую или хотя бы намекал. Глен в принципе знала немало тайн и секретов.

Джесс только хотел было снова закрыть глаза, но в зал вошел капитан Санти, окинул всех беглым взглядом и указал на Глен, а затем и на Джесса.

– Вы двое, – произнес он, – за мной.

Развернувшись, как настоящий солдат, Санти снова вышел, не дожидаясь, пока изнеможенные после произошедшего Джесс и Глен поднимутся на ноги и поспешат за ним следом, оставив остальных членов их отряда обиженно буравить их спины взглядами. Капитан Санти не остановился даже, когда за ними захлопнулась дверь. Он продолжил шагать отточенной походкой вдоль длинного, лишенного убранств коридора, затем поднялся вверх по лестнице, украшенной статуями Анубиса, стоящими между пролетами, а потом подошел к двери кабинета, охраняемого вооруженным стражником. Стражник приветствовал капитана, отдав честь, и Санти ответил тем же.

– Свободен, – сказал солдату Санти и молча дождался, пока тот уйдет. Затем Санти распахнул дверь и завел всех вовнутрь.

За огромным, тяжелым столом в кабинете сидел Кристофер Вульф. На нем по-прежнему были наручники.

– Садитесь, – произнес Санти, обращаясь к Глен и Джессу, закрыв за собой дверь и указав на деревянную скамейку на другом конце кабинета. На лице Санти по-прежнему было беспристрастное выражение военного, отчего Джессу становилось не по себе. Профессор Вульф под стражей, капитан Санти ведет себя неестественно… И все они вчетвером заперты в одном помещении.

Глен медленно опустилась на скамейку и сурово покосилась на Джесса, не сводя взгляда, пока тот не последовал ее примеру и не сел рядом с ней. Санти подтащил деревянный стул, ножки которого издавали неприятный звук, когда их волокли по каменному полу, и поставил его на противоположной от Вульфа стороне стола.

Вульф наконец-таки поднял глаза. Он выглядел очень уставшим и лишенным сил, а еще – что казалось Джессу жутко неправильным – беззащитным. Он молча поднял свои закованные в кандалы руки и, когда Санти покачал головой, снова тяжело уронил руки на стол, отчего по кабинету разнесся звон металла.

Несмотря на то что Санти поставил стул, садиться он не спешил.

– Вы все еще находитесь под арестом, профессор Вульф, – произнес капитан Санти тихим, спокойным голосом, от которого у Джесса по спине побежали холодные мурашки. – И останетесь под арестом. Вы прекрасно знаете почему.

– Ник…

– Нет, – резко оборвал его Санти. – Я не хочу ничего слушать. Неужели ты не понимаешь, какие последствия все это за собой влечет? Один из новобранцев погиб. Другой, быть может, останется навсегда калекой без руки. И все это из-за тебя. Из-за твоего решения рискнуть собственной жизнью, хотя ты прекрасно знал, к чему это может привести, и хотя я просил тебя держаться от всего этого подальше! – Под конец своей речи Санти наконец-то не сдержал эмоций и сделал паузу, словно и сам не ожидал от себя подобного. Когда он снова заговорил, его тон опять звучал спокойно и безэмоционально. – Скажи, с чего это мне вдруг снова отпускать тебя разгуливать без присмотра?

Вульф не сводил взгляда с Санти, пока тот говорил. Даже, кажется, не моргал. Никак не выдал своих эмоций, будь то чувство вины или злость. Однако в глазах профессора мелькала странная искра, которую Джесс не мог до конца интерпретировать.

– Потому что твой план, заключающийся в том, чтобы прятать меня ото всех, не работает.

– Мой план заключается в том, чтобы сохранить твою жизнь, и это работает. Только она меня и волнует.

– Значит, ты слишком сильно волнуешься, – ответил Вульф. Теперь его голос прозвучал как-то неуверенно, а руки едва заметно дрогнули. Будто что-то в самой душе у него оборвалось. – Ты меня арестовал. Меня такой расклад событий не особо устраивает. И ты отлично это знаешь.

Санти наконец-таки сел, но медленно, словно только что осознал, что до сих пор стоял.

– Это была необходимая мера, – произнес он. – Ты сам не свой.

– Вы пытались передать мне сообщение, – сказал вдруг профессор Вульф, переведя взгляд на Глен с Джессом. – Что хотели мне сообщить?

Капитан Санти резко подался вперед, схватил цепь, соединяющую кандалы Вульфа, и дернул его к себе.

– Нет, – произнес Санти сердито. – Прекрати. Ради всех богов, неужели ты не понимаешь, что кто-то сегодня пытался тебя убить? Архивариус жаждет видеть тебя в могиле. И я полагаю, на этот раз ты должен был вбить эту мысль себе в голову, учитывая, что сегодня другие пролили свою кровь вместо тебя!

– Капитан, – подал голос Джесс, и Санти в буквальном смысле вздрогнул, как будто увлекся разговором и забыл об их присутствии. – Почему вы привели нас сюда, если не даете даже ответить?

– Потому что я хочу, чтобы вы тоже уяснили, – ответил Санти и обернулся, уставившись на них. – Оставьте Вульфа в покое. Не пытайтесь с ним связаться. Даже не думайте об этом. Вы видели, что происходит: это же из-за вас он вышел в свет, чтобы поговорить с вами. Его могли убить. Архивариус ждет не дождется, когда сможет найти оправдание тому, чтобы прикончить его.

Улыбка профессора Вульфа на этот раз выглядела на удивление добродушной. Почти что естественной.

– Архивариусу не нужны оправдания для этого. Нет, Ник, говори честно: ты привел их сюда, потому что думал, что, лишь увидев меня, они оставят меня в покое просто из чувства жалости.

– Крис…

Вульф, кажется, теперь не обращал на своего возлюбленного никакого внимания. Он продолжил смотреть на Джесса и Глен.

– Я не сошел с ума, – произнес он. – И вовсе не близок к безумию. Быть может, я перегибаю палку и действую на пределе своих возможностей – а возможностей у меня осталось не так уж много, – однако вы хотели мне что-то сообщить. И эта информация достаточно важна, так что вопреки всем попыткам Ника обезопасить и ограничить меня я продолжу рисковать своей жизнью, пока вы мне все не расскажете. Ник не может меня остановить, и он это прекрасно знает.

Капитан Санти безмолвно выкрикнул от гнева и растерянности, отбросил стул и начал расхаживать по кабинету. Выражение его лица стало напряженным и бледным, и что-то еще промелькнуло в его глазах. «Страх», – понял Джесс.

– Что ж, – произнес профессор Вульф, – спрашивайте.

– У меня не вопрос, я хочу вам кое-что рассказать. Рассказать вам всем, хотя я и не предполагал, что все будет происходить в такой вот обстановке. – Джесс сглотнул, потому что теперь он привлек внимание и капитана Санти. Тяжесть взглядов каждого из них Джесс мог сравнить разве что со слоном, опустившимся внезапно на его грудь. Кстати говоря о груди Джесса, ремни с контрабандными книгами под его рубашкой, кажется, стягивали его легкие еще сильнее, давя на свежие синяки.

Джесс молча расстегнул плащ своей униформы, а затем и рубашку. Вся его одежда промокла от пота, и, когда прохладный воздух коснулся кожи, Джесс невольно задрожал. Никто ничего не сказал, когда Джесс отложил одежду, показав ремни, и отстегнул от них сумку, вытащив одну из двух книг, которые были в ней.

– Твоя жизнь сейчас висит на волоске, – мягко сказал Джессу Санти. – Я по-прежнему являюсь солдатом элитного библиотечного войска, который давал клятву верности. Надеюсь, эта контрабанда стоит того риска, Брайтвелл.

Собственная рука показалась Джессу холодной и тяжелой, когда он взялся за потрепанную кожаную обложку, а затем молча замер на долгую секунду. Просто не знал, как начать рассказывать о том, о чем хотел рассказать. Затем Джесс все же произнес:

– Это последнее признание одного из личных страдников архивариуса. Мужчина покончил с собой несколько месяцев назад. В этом признании он детально описывает, кого он арестовывал, как пытал, а также кого отпустил. Описывает, кого приговорили к смертной казни и каким образом. – Джесс снова нервно сглотнул. – Ваше имя тоже есть в этом списке, профессор Вульф.

Никто не сдвинулся с места. Тогда Джесс оторвал глаза от книги и посмотрел на каждого по очереди.

– Но там есть еще одно имя. Томас Шрайбер.

Глен сделала резкий вдох, затем медленно выдохнула и опустила голову.

– Там написано, как он умер? – спросила она. – Что с ним сделали?

– Там есть запись, в которой говорится об аресте Томаса, – сказал Джесс. – И его… его и правда пытали. – Ему не хотелось думать обо всем этом. Джесс прочел записи, заставил себя их прочитать и не мог успокоиться на протяжении нескольких дней после этого, чувствуя себя так, словно его душу и тело разорвали на клочки, а потом собрали обратно. – Однако Томаса не казнили.

В первую секунду, кажется, никто не понял смысла слов Джесса. Даже профессор Вульф, который обычно схватывал на лету, несмотря на свою напускную беспристрастность. Повисла тишина, а затем наконец-то заговорила Глен, спросив тихим, сдавленным голосом:

– Тогда как Томас умер?

– Он вовсе не умер, – ответил Джесс. – Он до сих пор жив. Наш друг по-прежнему жив. А это значит… Значит, у нас по-прежнему есть шанс его спасти.

Джесс должен был предугадать, что Глен разозлится, однако по какой-то причине он не подумал, что она отреагирует настолько быстро, и, когда ее кулак ударил его прямо по челюсти, он не успел увернуться. Удар оказался что надо, в него вложили немало силы, и, когда красные пятна перед глазами Джесса исчезли, он осознал, что лежит на спине, на полу, а Санти держит Глен сзади за локти. Учитывая разгневанное выражение лица Глен, Джесс понял, что она с радостью подхватит его с пола и снова ударит, если ей это удастся.

– Томас умер! – кричала Глен, а ее слова были полны ненависти и боли. Слезы блестели у нее на глазах. – Его забрали прямо из дома, его пытали, а потом убили! Тебе сказали об этом прямо в лицо! – Дальше она начала проклинать его на уэльском языке, и Джесс был уверен, она оскорбила все, начиная с его мужского достоинства и заканчивая родителями, и не умолкала, пока капитан Санти не развернул ее и не встряхнул.

– Успокойтесь, командир отряда! Это приказ! – Может, дело заключалось в суровой внешности Санти, а может, в том, что Глен осознала, что нельзя драться со старшим по званию, однако она прекратила ругаться и замерла. Затем сделала несколько тяжелых, частых вдохов, но после нескольких секунд тишины сдержанно кивнула. Санти ее отпустил. Глен опустилась обратно на скамейку и сжала руки в кулаки с такой силой, что Джесс снова с опаской на нее покосился, когда поднимался обратно на ноги.

Капитан Санти повернулся к Джессу, и во взгляде его тоже проскальзывал теперь некий гнев. Отличие заключалось лишь в том, что гнев этот оставался под контролем.

– Джесс, почему ты уверен, что эта книга настоящая? – спросил Санти.

– Потому что все изо всех сил старались от меня ее утаить, – ответил Джесс. – Я узнал о ее существовании случайно, лишь потому, что работал над… – Он вовремя осекся: несмотря на то что Джесс доверял этим троим, собравшимся сейчас здесь, тайными делами своей семьи он делиться не мог. – Над поручением отца. Я случайно услышал упоминание об этой книге, а когда попытался ее разыскать, мне отказали. Мне понадобилось несколько месяцев лишь для того, чтобы убедиться в достоверности информации о том, что стражник покончил с собой, и еще несколько месяцев, чтобы наконец-таки отыскать его родных и заплатить за эту книгу. Они не питают никаких теплых чувств к архивариусу, поверьте мне.

– Или же все это было признаками отлично организованной ловушки, – сказал капитан Санти. Он скрестил руки на груди и уперся теперь о стену. На его помощь можно и не рассчитывать, Джесс это прекрасно видел. Поэтому перевел свое внимание на профессора Вульфа.

– Сэр, книга подлинная. Я провел расследование. – Он сглотнул, но каким-то чудом выдержал взгляд Вульфа. – У меня есть источники, которые вы можете сами перепроверить.

– И я обязательно проверю, – голос Вульфа прозвучал тихо и сухо, как песок в пустыне. – Я рассчитываю увидеть все твои доказательства, и только потом я поверю. – Однако затем он покосился на Санти, и было нечто в его глазах, что заставило Джесса засомневаться.

– Вы уже об этом знали, не так ли? – спросил он. Этот вопрос привлек внимание как Вульфа, так и Санти, и несмотря на то, что выражение лица Вульфа было сложно прочесть, в этот момент все же несложно было догадаться о том, что на уме у Санти. – Боже. Вы и правда знали, что Томас жив.

– Нет, – отозвался капитан Санти. – Мы не знали. Не знали наверняка.

Вульф избавил Джесса от последних сомнений, когда произнес:

– Я верил, что Томас жив. И нет, прежде чем ты начнешь кричать на меня, я скажу тебе, что у меня не было ни единого настоящего доказательства тому, никаких книг, как у тебя. Однако действия повторяются, все происходит так же, как было со мной: арест, пытки, тюрьма, уничтожение всех упоминаний о том, что я когда-либо существовал. И тем не менее архивариус не любит растрачивать таланты. Томас Шрайбер талантлив, и он это прекрасно знает. Он захочет… использовать Томаса, если найдет как. Ради высшего блага Библиотеки и все такое.

Слова профессора прозвучали подавленно, и у Джесса по спине пробежал холодок, когда он вспомнил один из разделов журнала, вспомнил свое потрясение при виде имени «профессор Кристофер Вульф», написанного там, выше имени Томаса. Стражник видел, как Вульфа арестовали и увели на допрос, однако не видел, чтобы профессора казнили.

Вульф после этого просто исчез из всех баз данных.

Точно как исчез и сам Томас, когда его увели из безопасного студенческого общежития. Исчез в мгновение ока.

Умер, как сообщили всем им.

– Томаса держат под стражей здесь, в Александрии? – Голос Глен на этот раз прозвучал отстраненно и холодно. Она наклонилась вперед, опершись локтями о колени. – Где они вас держали, профессор? Что с вами произошло, когда вас…

– Прекрати, – оборвал ее капитан Санти. Он произнес всего одно слово, прозвучавшее негромко, однако с нескрываемой угрозой, что заставило Глен уставиться на него от удивления. – Ему незачем вспоминать те дни.

– Есть зачем, если это то же самое место, где могут держать Томаса. – Джесс поднялся на ноги, и Вульф проследил за ним взглядом. Глаза профессора казались потемневшими и отстраненными, однако было в них что-то еще, чего Джесс не мог до конца понять. – Где его держат? Здесь?

– Нет. Его бы не оставили в Александрии, зная, что у него здесь есть друзья вроде нас. – Вульф подался вперед, и его наручники звякнули, царапая деревянную столешницу. – Дай-ка взглянуть.

– Нет, – отрезал Санти.

Голос Вульфа звучал так же тепло, почти что по-доброму, когда он ответил:

– Я понимаю, что ты пытаешься меня защитить, однако, Ник, я вижу все это каждую ночь в своих снах. Ты не можешь защитить меня от моих же воспоминаний.

Санти наконец-таки сдался. Злость и растерянность исходили от него, как волны тепла. Ему хотелось что-то делать – действовать, – и Джесс прекрасно понимал этот порыв; он чувствовал себя точно так же на протяжении последних нескольких месяцев, с тех пор как узнал об этом журнале, который словно насмехался над ним, и с тех пор как узнал о списке заключенных и приговоренных к смерти. Он хотел наказать себя, выяснив, каким именно образом умер его друг Томас, однако вместо этого… Вместо этого у него появилась надежда. И от этой надежды становилось лишь больнее.

Джесс протянул книгу Вульфу, и тот ее принял. Все хранили молчание, пока Вульф перелистывал страницы. Джесс осознал, что наблюдает за выражением лица профессора, желая увидеть, как тот отреагирует, однако Вульф выглядел так, словно просматривал некую старую научную литературу, а вовсе не заметки о том, как прошли самые жуткие дни его жизни. Когда он закончил читать, то закрыл книгу и со вздохом откинулся на спинку стула.

– Полагаю, мне стоит начать с того, о чем не знает Глен, – сказал Вульф. – Три года назад я изобрел и сконструировал устройство – кое-что, что ставило под угрозу основы Великой библиотеки, хотя в тот момент мне так не казалось. Устройство уничтожили, а меня обвинили в ереси. Все мои труды тоже были уничтожены. А также меня заставили исчезнуть. – Он взглянул на Санти, который по-прежнему сердито смотрел на пол под ногами. – Ник поступил, как глупец, и рискнул собственной жизнью, чтобы меня отыскать. Он сам чуть не умер. В любом случае меня в конце концов отпустили, вынудив поклясться в том, что я никогда больше не стану публиковать работы или изучать темы, которые Библиотека считает опасными. Я до сих пор жив только лишь по милости кое-кого.

Джесс все это уже знал; ему рассказали Санти с Вульфом, когда Томас только исчез. Он никогда никому и словом не обмолвился об этом, и ему стало не по себе, когда Вульф снова об этом заговорил.

– Но вас ведь выпустили! – сказала Глен. – Значит, у Томаса тоже есть надежда.

Вульф тут же покачал головой.

– Я сын верховной скрывательницы, власть и влияние, которыми она обладает, не позволяют архивариусу казнить меня просто по своей прихоти, как бы сильно он ни желал моей смерти. Даже учитывая все это, меня не выпустили вот так просто, хотя я занимал высокую должность, а также имел немало достижений, наград и друзей. Томас же просто студент. Кандидат на работу в Библиотеке. – Вульф сделал паузу, и Джесс решил, тот раздумывает над тем, что им сказать теперь. – Если Томас и правда до сих пор жив, значит, архивариус считает его ценным для Библиотеки кадром. Значит, Томас будет под стражей до тех пор, пока его воля и дух не будут сломлены, а затем они заставят его работать в каком-нибудь тайном закутке. В конце концов такое существование нельзя будет назвать жизнью, но, по крайней мере, он по-прежнему будет дышать.

Подобная мысль сама по себе являлась чудовищной, однако, сказать по правде, Джесс и сам думал об этом. Томаса не просто посадят в тюрьму. Его ждет что-то похуже. Джессу не хотелось даже думать о том, насколько хуже, однако по взгляду Вульфа он видел, что профессор отлично помнит. В глазах Вульфа мелькало какое-то странное чувство, и у Джесса при виде этого по телу побежали мурашки. Возможно, капитан Санти был прав: вовлекать Вульфа в это дело не стоило.

«Но он нам нужен», – подумал Джесс. С того самого момента, как он заполучил этот журнал и прочел раздел об аресте и допросе Томаса, Джесс стал чувствовать себя менее одиноким. Менее беспомощным. Он знал, что Глен просто так не оставит все как есть; и, несмотря на нежелание капитана Санти ввязываться в проблемы, он тоже не останется в стороне.

А если Вульф окажет им помощь, то у них куда больше шансом изменить судьбу Томаса. Вместе. С тех пор как Джесс выяснил, что Томас жив, он ни разу даже не допускал мысли о том, чтобы оставить товарища в беде и предоставить на милость Библиотеке, если такая милость вообще существует.

Томас был Джессу другом. И он отыщет его. Тут нет ничего сложного, хотя и много опасностей.

В воцарившейся тишине Глен повернулась к Санти.

– Капитан, – обратилась она, – вы и правда верите в то, что Томас мертв? Или же вы боитесь, что Джесс может быть прав и тогда все мы окажемся в опасной ситуации?

Это был четкий и правильный вопрос, и Джесс не мог не отдать Глен должное: она рассуждала куда более здраво, чем мог бы в этот момент он сам. Для Джесса это была свежая, личная рана; он любил Томаса как родного брата, и ему до сих пор казалось, что пусть и отчасти, но он несет ответственность за все произошедшее.

Санти тщательно обдумывал каждое свое слово, может быть, даже слишком тщательно, когда заговорил:

– Я не хочу, чтобы Кристофер опять оказался втянут в эту молотилку. Журнал может оказаться подделкой. Возможно, они только и ждут, когда мы на это клюнем. Есть множество причин верить в то, что Томас мертв, и мало причин верить в то, что он жив.

– Мало причин, – повторила Глен все тем же спокойным, тихим голосом. – То есть причины на самом деле есть. Неужели вы думаете, что мы не захотим все выяснить? Что не захотим знать правду?

– Мы все можем погибнуть, выясняя правду, – сказал Санти. – Подумайте, во что ввязываетесь.

Джесс обменялся с Глен взглядом. Долгим взглядом. И понял, что в этом вопросе они абсолютно солидарны.

– Мы уже думали об этом. Мы должны спасти Томаса, – ответил он.

– Чего бы нам это ни стоило, – согласилась Глен. – Мы не бросаем своих друзей в беде.

Теперь Санти с Вульфом обменялись взглядом. Профессор Вульф едва заметно наклонил голову набок, а на губах у него появилась странная, кривая улыбка.

– Вот видишь? – сказал он. – Они такие же плохие, как и мы.

– Хуже, – вздохнул Санти. Он подошел и наконец снял с Вульфа наручники, а затем повесил их себе на пояс. – Они еще даже не испробовали истинный страх на вкус, однако все впереди.

Не испробовали истинный страх? Они выжили в кровавой бойне за место на службе в Великой библиотеке, когда были еще только студентами Вульфа; они выжили в Оксфорде. И только лишь этим утром они выжили при нападении и обстреле, а также видели, как умирает их товарищ, пусть этот товарищ и оказался предателем. Страх они уж точно испробовали. Однако Джесс не собирался позволить своим страхам его остановить.

– Итак, где вас содержали, когда увели для допроса? – спросил он у Вульфа.

Вульф вздохнул.

– Видишь ли, – сказал он, – в этом-то и проблема. Я не помню. Не могу вспомнить. Поверь, я пытался. Какие-то отрывки воспоминаний, но ничего… ничего стоящего. И должен признаться, это не те воспоминания, которые мне хочется восстановить в мельчайших подробностях.

– Даже ради Томаса?

Вульф отвернулся.

– Я сделаю все, что в моих силах, – ответил он. – Однако вам лучше попытаться разузнать все, что вам нужно, каким-то иным способом.

– Будьте осторожны, – добавил капитан Санти. – Если, конечно, не хотите, чтобы информацию, которую вы разузнаете, не похоронили вместе с вами.

Джесс провел остаток дня, заперев дверь в своей комнате, в компании маленькой записной книжки, которую заполучил от Аниты, изучая зашифрованную информацию об автоматизированных механических стражах Великой библиотеки. Информации, как осознал Джесс, было не так уж много: в основном наспех сделанные пометки, которые являлись, очевидно, вспомогательными записями какого-то сотрудника библиотечного отдела Артифекс, работавшего над починкой механизмов. А некоторые записи показались Джессу совершенно непонятными, даже когда он перевел их с помощью шифра. Многое мог понять разве что инженер с образованием вроде Томаса.

Также была запись о каком-то сценарии, который необходимо изменить, чтобы перепрограммировать поведение стражей, однако указывалось, что изменения эти можно внести только с помощью скрывателя. Интересная информация. Однако совершенно бесполезная.

Единственный важный факт, который Джесс выяснил, заключался в том, что механизмы можно выключить. В ретроспективе это казалось очевидным; любому, кто занимается починкой механизмов, необходимо их отключить ради собственной же безопасности. Тем не менее Джессу всегда чудилось, что все механизированные стражи ведут некую жуткую, независимую и бессмертную жизнь. В конце концов, они ведь являлись настоящим чудом… но все равно оставались техникой.

Что действительно сводило с ума, так это то, что в записной книжке не было ничего конкретного; это было не руководство по использованию, а скорее чья-то личная aide-mémoire[6], которая предполагала, что читатель уже разбирается во всех механизмах и технологиях. Упоминалось лишь, что планируется какое-то обновление системы обеспечения механизмов, которое произойдет извне. Эта информация не особо помогает. Джесс внезапно понял, почему братья Аниты могли погибнуть страшной смертью, если решили поэкспериментировать с одной-единственной соблазнительной подсказкой, которую давала книжка: библиотечные сфинксы не станут просто неподвижно стоять, пока ты ощупываешь их руками в поисках тайного выключателя. Они разорвут тебя на части за такую наглость.

Не говоря уже и о том факте, что существует много видов механических стражей: сфинксы, львы, спартанцы, которые зловеще следили за Джессом во дворе военной части. Очевидно, что у разных моделей кнопки выключения будут расположены в разных местах. «Морган могла бы помочь в этом деле», – подумал Джесс, однако ему придется ждать, когда она сама в следующий раз напишет ему. У него не было возможности самому связаться с ней напрямую. Жаль.

«Как бы поступил Томас? – Джесс зажмурил глаза и представил механического стража, который являлся самым распространенным видом в Александрии: сфинкса. Представил каждую деталь от головы фараона до кончика львиного хвоста, это были внушающие сильный страх существа размером с настоящего льва, вооруженные когтями, а также с огромной силой. Джесс ни разу не видел сфинкса с раскрытым ртом; а клыки у них имелись? Или же у них человеческие зубы? Представлять их с раскрытыми ртами и человеческими зубами, кусающими кого-либо, было еще более жутко. – Куда бы разместил рычаг выключения Томас?»

Томас никогда не строил механических стражей по чертежам Библиотеки, он конструировал только игрушки, кукол да шахматные доски, однако кое-что, что он однажды произнес, показалось теперь Джессу важным. «Нельзя размещать кнопку включения наверху, – сказал он, когда мастерил миниатюрную лошадку. – Плохим решением будет располагать кнопку где-либо, где ее можно нажать случайно. Кнопка должна быть внизу».

Внизу. Однако какой инженер, будучи в здравом уме, захочет засовывать руки под сфинкса, чтобы его отключить? «Кнопка должна быть в таком месте, до которой среднего размера человек может дотянуться», – пришел к выводу Джесс. В этот момент он представил сфинкса так живо, что практически видел его пустые глазищи, таращащиеся на него. Видел неподвижную голову фараона. Видел человеческое лицо с носом и ртом. Видел подбородок. Видел шею, переходящую в широкое, мускулистое львиное тело.

«Открывается ли у него рот? Стал бы Томас прятать выключатель во рту? Не стал бы, если бы существовал риск того, что челюсти могут захлопнуться», – решил Джесс. Тут дело в эффективности и безопасности.

Джесс не знал наверняка, но от мысли о том, что братья Аниты, должно быть, проделали такое же мысленное упражнение и ошиблись, у него побежали по телу мурашки. И когда настал момент последнего решающего испытания, они лишились жизни. Тогда неудивительно, что Красный Ибрагим не воспользовался информацией, указанной в книжке. Он уже и без того многим пожертвовал. «А Анита решила отдать мне книгу, чтобы я тоже попробовал, получив взамен неплохое вознаграждение». Какая хитрая. Ее родные в этом случае ничем не рискуют, а если Джессу удастся то, что не удалось ее братьям, она, вероятно, выкупит информацию у Джесса обратно.

Джесс снова сложил записную книжку и все свои бумаги с переводами в контрабандистскую сумку, спрятал и лег спать. Ночь, к счастью, оказалась щедра на покой и тишину, однако сны Джесса не были такими уж спокойными, ему чудились кровь, пламя и смерти, а еще крики Томаса, когда Джесс во сне бежал по бесконечному коридору к другу на помощь, но никак не мог добраться.

Он проснулся с горьким привкусом пепла во рту и осознал, что до рассвета еще далеко. «Ну и хорошо», – подумал Джесс. Он рассказал Глен, Вульфу и Санти обо всем, что знал о Томасе. Однако были и другие люди, которые должны узнать правду.

И Джессу необходимо было ощущать, что он что-то делает, а не сидит сложа руки, даже если его действия лишь создают иллюзию прогресса.

На завтрак у Джесса было миндальное пирожное, которое он купил у уличного торговца на пустынной утренней улочке и которое он съел по пути к гавани. Александрия являлась городом столь прекрасным, что дух захватывало, и, сколько бы времени Джесс тут ни проводил, он не переставал дивиться этой красоте. Нынешним утром корабли покачивались на воде в тени, а вот высокая верхушка пирамиды серапеума буквально пылала в свете восходящего солнца. День обещал быть ясным, и море выглядело спокойным, как молоко.

Длинная, прямая дорога вела на другую сторону бухты, в сторону острова Фарос, а там, занимая огромную часть острова, располагался громадный Александрийский маяк. Он был выстроен в форме пирамиды из трех квадратных зданий, расположенных одно на другом и образующих изящную башню в верхней трети своей высоты. Верхушка маяка сияла золотом, там стояла статуя Хатхор[7] с поднятой к солнцу рукой, и рассвет отбрасывал на маяк тень, нежно-оранжевую на вершине и сумрачно-синюю у подножия. Даже в столь ранний час во дворе маяка виднелись прохаживающиеся по своим делам фигуры в мантиях: без сомнений, ученые и работники Библиотеки, направляющиеся на работу. Всего было четыре главных входа, по одному с каждой стороны квадрата, все были открыты, однако их сторожили механические сфинксы.

У Джесса не было никаких причин полагать, что сфинксы на него нападут. В конце концов, никто не сомневался в том, что он являлся солдатом библиотечной армии; на руке у него был браслет служащего, который видно издалека, да еще и свежая официальная униформа. Однако Джесс не хотел, чтобы кто-то мог узнать, что он сюда приходил, на случай, если за его перемещениями следят. Джесс не стал пробираться по территории тайком и не избегал стражу. Он просто-напросто… слился с толпой.

Понадобилось всего пять коробок с пирожными, стопка из которых скрывала лицо, а затем нужно было дождаться, пока группа библиотечных солдат прибудет к маяку на службу. Джесс пошел следом за ними и постарался шагать как можно более уверенно.

Сфинксы повернули свои головы, наблюдая за ним, однако, учитывая, что лицо Джесса загораживали коробки, они тут же потеряли к нему интерес и начали сканировать остальных проходящих мимо профессоров, стражников и помощников. Механизированные стражи были настроены вычислять греческий огонь и запах подлинных книг, однако аромат выпечки отлично скрывал любой намек на контрабандистскую сумку с ремнями у Джесса под формой.

Выпечка пахла настолько вкусно, что у Джесса снова заурчало в желудке.

Джесс остановился во дворе, чтобы перевести дыхание. В тридцатифутовых стенах, которые одновременно служили защитой от моря и от любых неприятелей, все по-прежнему скрывали ночные сумерки, хотя кое-где в нишах и горели светильники. По краям стояли длинные мраморные скамейки, у каждой из которых располагался маленький, ухоженный садик со статуей какого-нибудь бога, каким-либо образом связанного с учебой и знаниями. Вон там, в дальнем углу, Афина[8] вскидывает копье, а на плече у нее сидит сова. У Сарасвати[9] свой мирный садик, где ее статуя сидит с лютней в руке у маленького фонтанчика. Вавилонский Набу[10] и египетский Тот[11] расположились в своих рощицах, оба являются покровителями писцового искусства. Во внутреннем дворе маяка создавалось ощущение, что находишься в каком-то древнем мире, однако в то же время в мире очень живом и активном, по которому ходят тысячи человек каждый день и наслаждаются каждым шагом. Античный и современной одновременно.

Маяк устремлялся своим шпилем к небесам. Издалека он казался большим, а вблизи оказался огромным – и древним, древнее даже, чем большинство зданий в Александрии. К его стенам прикасалось такое количество рук и плеч, что пространство на уровне головы Джесса выглядело буквально стертым. А каменные ступеньки, ведущие внутрь, стерлись по центру, намекая на сотни тысяч – если не миллионы – ступавших здесь ног.

Джесс начал подниматься по извилистой лестнице, которая казалась бесконечной. В середине стоял работающий на паровом двигателе подъемник, однако выглядел он медленным и переполненным людьми, да и Джесс не особо доверял механизмам нынче. Когда он добрался до двадцать второго этажа, у него лишь слегка сбилось дыхание. Пусть тренировки в военной части и были чертовски изнурительными, но они явно приносили результат.

Джесс постучал в закрытую дверь, стараясь удержать и не уронить коробки, которые держал в одной руке. А затем услышал приглушенный голос, приглашающий его войти. Он шагнул внутрь, закрыл за собой дверь и поставил стопку коробок на стол, осторожно избегая документов, разбросанных по столешнице.

Затем Джесс поднял взгляд и встретился с изумленным взглядом профессора Халилы Сеиф.

Она выглядела точно так же, какой помнил ее Джесс, словно нескольких месяцев со дня их последней встречи и не проходило: симпатичная, сдержанная, скромно одетая в свободное платье с цветочным орнаментом под разлетающейся профессорской мантией. Ее бледно-розовый хиджаб аккуратно обрамлял лицо, подчеркивая большие карие глаза.

На мгновение Халила замерла от удивления, а затем по-девчачьи радостно взвизгнула, подбежав к столу, бросилась к Джессу и обняла его так крепко, что он поразился силе, заключенной в ее столь хрупком на вид теле.

– Джесс! Я так рада тебя видеть! – воскликнула она. – Что ты здесь делаешь?

– Завтрак принес, – сказал он и указал на гору коробок с пирожными. – Подумал, ты проголодаешься.

– Ты думаешь, меня здесь голодом морят? Или нас ждет великий голод? – Она похлопала его по плечу своей элегантной, маленькой ручкой, а затем подтолкнула к двум креслам, стоящим у окна. Вид отсюда на Александрию открывался шикарный. Морские птицы летали на уровне глаз, а улочки, уставленные зданиями, внизу вились по холмам вокруг гавани. Огромный александрийский серапеум возвышался в небе, стоя рядом с мрачной, черной Железной башней. Халила не обратила никакого внимания на вид из окна. С радостной улыбкой она наклонилась вперед, сложив руки на коленях, и спросила:

– Так что ты здесь делаешь? На самом деле?

– Я хотел тебя увидеть, – ответил Джесс. Это была правда и неправда одновременно. Халилу он считал своим другом. И гениальным человеком. И восходящей звездой Великой библиотеки. Когда они проходили вместе обучение у профессора Вульфа, она была членом их команды, как и все остальные, быть может, даже одним из главных членов команды, но вот теперь… теперь она быстро продвигалась по службе в профессуре. В один прекрасный день она станет великим человеком. Будет обладать властью. Может быть, даже займет место архивариуса.

Если не погибнет из-за Джесса. «Мне не следует ей ничего рассказывать, – подумал он. – Я испорчу ей жизнь. Все испорчу».

Однако Джесс знал Халилу достаточно хорошо, чтобы понимать, что она и сама выяснит правду и тогда не станет благодарить его за желание ее защитить.

Джесс медленно взял одну ее руку в свои и тихим голосом произнес:

– Здесь безопасно разговаривать?

– Да, – ответила она таким же тихим голосом. – Мои беседы никто не отслеживает. Однако нам все же лучше вести себя осторожно. И как бы я ни была рада тебя видеть, не следует тебе задерживаться здесь надолго.

– Знаю, знаю, – сказал Джесс. – Я расскажу все коротко. – Однако он вдруг понял, что ему не удастся смягчить правду и Халила не обрадуется услышанному. Поэтому лучше уж расправиться со всем поскорее. – У меня есть доказательства того, что Томаса не казнили, как сказал нам архивариус. Есть все основания полагать, что Томас до сих пор жив и находится в тюрьме.

Улыбка Халилы дрогнула, а затем исчезла. Ее карие глаза застыли на лице Джесса на несколько долгих, молчаливых мгновений, и он засомневался, что она слышала его слова. Затем Халила поднялась на ноги, резко и уверенно подошла к двери и заперла ее на замок.

– За дверью появится знак «Не беспокоить», – сказала она. – Моя помощница может прийти в любую минуту. Я не хочу, чтобы она все это слышала. – Голос Халилы звучал совершенно непринужденно, как будто Джесс сообщил ей о том, что после обеда будет дождь или что шафран на рынке подорожал. – Я бы спросила, в порядке ли ты сам после подобной новости, но полагаю, могу догадаться.

– Ты выглядишь вполне спокойной, – заметил Джесс.

Халила развернулась к нему лицом. В ее глазах теперь блестели слезы, которые угрожали вот-вот покатиться по щекам.

– Да неужели? – спросила она. – Кто сказал тебе, что Томас может быть жив?

– Никто, – ответил Джесс и рассказал ей вкратце историю о незаконной книге и о том, как поведал все Вульфу, Санти и Глен. – Санти беспокоится о том, что теперь все мы можем совершить какой-нибудь необдуманный поступок. Сказать честно, он может быть прав.

Халила снова подошла к своему креслу и села, а затем растерянно промокнула глаза рукавами своей мантии. Моргнула несколько раз, и слезы исчезли, а глаза вновь заблестели уверенно и серьезно.

– И ты в это веришь? – спросила она у Джесса. – Ты в этом уверен?

Она хотела, чтобы Джесс вел себя разумно, не полагаясь лишь на эмоции. Он задумался на мгновение, собираясь с мыслями, а потом произнес:

– Думаешь, я веду себя как адвокат Дьявола?[12] Но да, ты права, все выглядит точно как обман, к каким любит прибегать архивариус, – признался Джесс. – И, быть может, он бы специально все устроил так, чтобы я потратил несколько месяцев, стараясь изо всех сих раздобыть эту информацию. Так что нет, я не до конца уверен. Пока не уверен. Вероятно, мы вообще никогда не будем уверены до конца. Вероятно, нам остается лишь рискнуть.

– Ты должен быть уверен, – сказала Халила. – Если это ловушка…

Она не сказала прямо, что сама многого может лишиться из-за подобной авантюры, однако Джесс и так прекрасно это понимал.

– Нам нужно отыскать документы о том, где Библиотека содержит своих самых опасных преступников, – сказал он. – Только вот я не знаю, как их искать, так что полагаю, здесь потребуется твоя помощь. Ты находишь информацию лучше всех, с кем я знаком.

– Не сомневаюсь, – на щеках у нее появились ямочки, когда она очаровательно улыбнулась, молча над ним насмехаясь. – И ты хочешь, чтобы я этим занялась?

– Осторожно. Халила, я серьезно: осторожно.

– Разумеется, я понимаю, как это рискованно. – Она сделала паузу, а потом снова села ближе к Джессу, сложив руки на коленях. – Джесс… Проведя последние несколько месяцев здесь, в маяке, до меня дошли… тревожные новости насчет профессора Вульфа. Что он сам не свой или даже…

– Что ему не хватает парочки книг до полной Библиотеки? – закончил за нее Джесс, в ответ на что Халила кивнула. – Это правда, он пережил жуткие вещи до того, как мы с ним познакомились, и они оставили шрамы у него на душе. Однако я не считаю, что его рассудок сломлен настолько, что его не спасти, и уверен, что мы можем на него рассчитывать. Все становится на свои места. Томас обладал – обладает – слишком большим талантом, чтобы Библиотека вот так просто от него отказалась. Его захотят использовать. Разве это не разумно?

– Может быть, – сказала Халила. – Или же мы просто не можем поверить, что кто-то способен уничтожить такой талант. Такого… такого хорошего человека, как Томас. – Когда она это произнесла, ее прекрасная улыбка снова исчезла, и Джессу было больно видеть ее печаль.

– У нас есть лишь два варианта, – сказал он. – Мы можем поверить в то, что он мертв, или же поверить в то, что он жив. Верить в то, что он мертв, безопаснее, но…

– Но так жестоко, – прошептала она. – Что, если он жив? Страдает? Ждет, что мы придем к нему на помощь, а мы не приходим?

Джесс кивнул. Он не мог постоянно не думать о том, что Томас Шрайбер сейчас где-то ждет и надеется, что друзья спасут его.

– Именно поэтому я не могу просто оставить все как есть, Халила, и неважно, ждет ли нас ловушка или нет, – сказал Джесс. – Я просто не могу все забыть и жить дальше. И я не стану тебя просить ни о чем помимо этого небольшого поиска…

– Не будь дураком, – прервала его Халила, и улыбка снова появилась у нее на губах, на этот раз куда более уверенная – и более хитрая, – чем раньше. – Ну разумеется, я сделаю все, что в моих силах. Это единственное верное решение. Однако может потребоваться время. Я говорю так не потому, что боюсь рисковать, а потому что, если совершу какую-нибудь ошибку, меня могут увести лишь дальше от необходимой информации. Нужно все сделать медленно, ради нас всех. Однако, когда придет время вызволить Томаса, Джесс, я отправлюсь с тобой, конечно же. Тебе не нужно даже просить меня об этом.

У Джесса в груди все сдавливало от напряжения и стресса, а теперь он вдруг почувствовал, как это напряжение ослабевает, сменяясь волной облегчения. Однако потом его охватило другое неприятное чувство. Тревога.

– Я не шучу, будь очень осторожна, – повторил он. – Томас… Я не хочу рассказывать тебе, почему его задержали, эта информация подвергнет тебя лишь большей опасности. Однако Библиотека сделает все, чтобы скрыть ото всех то, что он изобрел. Я не хочу, чтобы и ты тоже оказалась где-нибудь в темнице, оказалась…

– Арестована? – закончила фразу за него Халила, выгнув брови. – Да, я бы тоже хотела избежать подобного. Не уверена, что я поведу себя смело.

Джесс в этом сомневался. Душа у Халилы была как алмаз: сильная, яркая, без единой царапины. Однако даже алмаз может разбиться, и Джесс не хотел стать причиной столь жуткого события.

– Я серьезно, – снова сказал Джесс. – Никому не доверяй. Вчера кто-то пытался убить профессора Вульфа, и им было плевать, кто может случайно погибнуть вместе с ним. Как тогда, когда мы были всего лишь студентами.

– Кто-то? – переспросила Халила и едва заметно наклонила голову. – Джесс. Не обращайся со мной, как с идиоткой. Мы оба прекрасно знаем, кто стоит за всем этим.

– Архивариус, – произнес он. – Вряд ли, конечно, нам когда-либо удастся это доказать. У него наверняка целая сеть марионеток, от которых он без угрызений совести готов избавиться, если что, и уже оборвал ниточки некоторым из них, которые могли вывести на него.

Халила молчала несколько долгих мгновений, глядя на вид за окном – на возвышающуюся пирамиду серапеума, как понял Джесс, золотая верхушка которой сверкала в лучах восхода, словно второе солнце.

– Какая трагедия, – произнесла наконец-то она. – Великая библиотека должна была быть светом, возвышающимся над тьмой. Однако мы сбились с пути. Мы бродим во мраке. Пора это изменить.

«Пора это изменить». – Морган говорила то же самое снова и снова, и Джесс буквально услышал ее разочарование, отдающееся эхом в голосе Халилы.

– Что ж, если что-то и пора изменить, – сказал Джесс, – именно мы должны сделать все, чтобы это произошло.

– Потому что революция редко начинается с тех, кто стоит у власти. – Халила опять повернулась к Джессу, и ее уверенная улыбка снова украсила ее губы. – Да. Я читала историю. Однако нам незачем говорить абстрактно и философствовать, Джесс. Как дела у тебя самого? Это нечестно, что твои знания и таланты пропадают в казармах. Ты достоин куда большего!

Джесс усмехнулся.

– У меня все хорошо, – сказал он. – Ты меня знаешь. Я всегда выживаю.

– Ты не должен просто выживать!

– Говорят, страдания делают нас сильнее, – ответил Джесс. – Глен оказалась отличным руководителем, кстати. Она быстро поднимется по службе. Я не сомневаюсь.

– А ты?

Джесс, не сдержавшись, засмеялся:

– Нет, спасибо.

– Хотелось бы мне знать способ вернуть тебя сюда. Мне кажется, ты скучаешь по этому. – Она указала на свой кабинет. Тот выглядел простенько: рабочий стол, полки, бланки. Несколько бесценных подлинных книг аккуратно стояли за стеклом. Взгляд Джесса замер на книгах, и он тут же почувствовал кое-что: тоску. Ему захотелось взять книги в руки, ощутить текстуру переплетов, почувствовать запах страниц. С помощью книг можно было делиться мыслями, делиться тем, что на душе друг у друга, невзирая на время и пространство.

Джесс и правда скучал по всему этому. Отчаянно скучал.

– Я в порядке, говорю же тебе. Как Дарио? Вы двое… до сих пор друзья?

Халила пожала плечами.

– Дарио – надменная задница.

– Значит, вы до сих пор общаетесь.

В ответ на это Халила, не стесняясь, рассмеялась, и Джесс был рад видеть радость на ее лице.

– Мы понимаем друг друга, – сказала она. А потом моргнула, и радость исчезла с ее лица. – Кстати, раз уж речь зашла о понимании… Ты слышал что-нибудь о Морган?

Джесс не хотел врать Халиле снова, но все-таки соврал. Это ведь была ложь ради защиты Морган, если уж на то пошло.

– Морган вряд ли удастся когда-нибудь покинуть стены Железной башни, – сказал он. – Ты отлично об этом знаешь. – «И все из-за меня. Она могла бы сбежать. Может быть, ей бы удалось».

– Мне так жаль. Я знаю… – Халила сделала паузу, кажется, пытаясь подыскать нужные слова. – Я знаю, как она была важна для тебя, хоть ты и пытаешься это скрыть.

Джесс ничего не ответил. Сочувствие, которым был наполнен голос Халилы, заставил Джесса чувствовать себя еще хуже, как будто то, что он сказал, было правдой. И быть может, это и было правдой вопреки всему, во что ему хотелось верить. Морган может навсегда остаться для него лишь словами, появляющимися на страницах его кодекса, точно как те подлинные книги, скрытые за стеклом.

– Джесс, – Халила выдернула его из размышлений, – помнишь, что говорил нам профессор Вульф? «Все возможно. Невозможное занимает лишь больше времени».

– Глупое высказывание.

– Однако на удивление верное. Как мне с тобой связаться? Не через кодекс, полагаю.

– Бумажное сообщение, – сказал он. – Но не пиши ничего, что не должен знать архивариус. И передавай записки только с теми, кому ты полностью доверяешь. Больше ни с кем.

– Я скучала по тебе. Мы наконец-то можем снова стать друзьями. Я так сильно скучала по тебе, Джесс. – Она снова заключила его в свои объятия, и Джесс обнял ее в ответ. Каким-то невероятным образом дружба с ней, Дарио, Глен, Морган и Томасом… стала для него куда важнее, чем дружба с братом-близнецом, которого он знал с рождения. «Я подвел Морган, – подумал Джесс. – Но их не подвел. И в этот раз не подведу». – Хочешь, чтобы я рассказала Дарио про Томаса?

– Нет. Я сам расскажу. Он здесь? В маяке?

– Да, он тремя этажами ниже, в офисе профессора Пракеш. Работает в качестве ее помощника. Собираешься его навестить?

– Это тебя удивляет?

– Немного. Буду честна, никогда бы не подумала, что вы двое будете ходить друг к другу в гости, как два разумных взрослых человека. Расскажи ему. Он захочет помочь так же, как и я. – Халила похлопала Джесса по щеке, почти что как матушка. – Вы двое так похожи.

– О-о, так теперь, получается, я тоже надменная задница?

– Ну разумеется, – ответила Халила и улыбнулась достаточно широко, чтобы ямочки на щеках появились снова. – Чертовски умен, безумно смел. Мой любимый типаж. А теперь унеси половину этих пирожных, пока я не съела все и у меня не заболел от них живот!

Джесс забрал почти все коробки с собой и спустился по лестнице на три этажа вниз. Он никогда не слышал о профессоре Пракеш, однако ее офис занимал немало места, и когда Джесс звякнул в колокольчик, то удивился, увидев, что дверь ему открыл не Дарио, а пожилая женщина в ярко-розовом сари[13] с золотой окантовкой, виднеющейся под ее черной профессорской мантией.

– Профессор Пракеш? – спросил он и вежливо поклонился. Она улыбнулась в ответ и едва заметено кивнула. – Пожалуйста, простите за беспокойство. Вы любите миндальные пирожные?

Профессор внимательно всматривалась в лицо Джесса, когда он говорил, и, к его изумлению, начала быстро жестикулировать руками в ответ. Джесс узнал язык, хотя и не говорил на нем: язык жестов. Он попытался изобразить недоумение так, чтобы не показаться глупым, и, видимо, ему это не удалось, потому что профессор вздохнула и хлопнула в ладоши.

Как будто появившись из ниоткуда, Дарио Сантьяго выглянул из соседнего кабинета. Он вскинул брови, когда увидел на пороге Джесса с коробками. Пока профессор Пракеш повторяла жесты, Дарио внимательно смотрел, а затем произнес:

– Профессор Пракеш говорит: «Юноша, вы зря тратите на меня свое очарование, однако пирожные мне пригодятся. А вы?..»

Джесс был достаточно сообразителен, чтобы в ответ обратиться к профессору, а не к ее переводчику, и снова поклонился.

– Меня зовут Джесс Брайтвелл, я солдат библиотечного полка. Для меня большая честь с вами познакомиться.

Дарио молча ждал, пока Джесс все скажет, а профессор ему снова ответит, а затем опять перевел:

– «Это только потому, что вы еще меня не знаете. Входите. Я полагаю, вы здесь для того, чтобы поговорить с моим рассерженным юным помощником». – Дарио рассмеялся. – Она имеет в виду меня.

– Именно поэтому, профессор. Спасибо.

Пракеш снова ответила жестами:

– Возможно, вам придется выкапывать его из груды заданий, которые я дала ему сегодня утром. Постарайтесь не слушать его жалобы. – Она потянулась к коробкам, что, очевидно, означало конец их беседы. Затем профессор нетерпеливо вернулась к своему рабочему столу, оставив Дарио с Джессом одних. Джесс воспользовался моментом, чтобы рассмотреть офис профессора получше. Если комната Халилы состояла из стопок бумаг и книг, то здесь явно царил порядок, наведенный давно, поверх которого словно навели новый порядок. Вдоль стен висели меловые доски, исписанные заметками и вычислениями, которые сделали аккуратным почерком, а кое-что было записано округлыми буквами на языке, который Джесс не узнал. В офисе создавалась на удивление спокойная атмосфера, а что еще лучше, все окутывал запах бумажных книг. «Мне хочется здесь просто раствориться», – подумал Джесс. Он ощущал себя в этом месте как… дома.

Дарио сделал нетерпеливый жест рукой, призывая Джесса следовать за ним, и они покинули главный кабинет. Дарио подвел Джесса к двери кабинета слева, вошел, уселся за стол и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки.

– И чего ты тут забыл, Брайтвелл? – поинтересовался Дарио. В отличие от Халилы Дарио очень даже изменился. Он стал более мускулистым и отрастил бородку в испанском стиле, которая делала его старше. Может, даже мудрее. Да и волосы у него теперь были длиннее.

Однако поведение никак не изменилось.

– Вижу, ты по мне скучал.

Дарио недоверчиво на него посмотрел.

– А ты куда-то уходил? Боже мой. Как быстро летит время, когда тебя нет поблизости.

Джесс сел за стол напротив Дарио.

– Ты все такой же очаровательный, – сказал он. – Уже за это я не стану делиться с тобой пирожными. – Казалось странным и в то же время приятно привычным вести теперь их типичные презрительные беседы вместо того, чтобы обсуждать новости касательно Томаса, так что Джесс продолжил: – Не знал, что ты владеешь языком жестов.

– Моя младшая сестра родилась глухой, – сказал Дарио, что удивило Джесса до глубины души. Во-первых, удивляло то, что у Дарио есть сестра, а во-вторых, что он сделал все, чтобы иметь возможность общаться с ней. – Это было одной из причин, из-за которой меня назначили в помощники Пракеш, не считая того, что я такой красивый и очаровательный.

– Что ж, получается, ты всем доволен?

– Доволен, насколько это возможно. Профессор просто чудо. Я каждый день узнаю что-то новое. – Выражение лица Дарио изменилось, став вдруг серьезным, и он подался вперед, уставившись на Джесса. – Почему меня не покидает чувство, что ты пришел, чтобы все испортить?

Джесс постарался изложить все кратко, даже приукрасить. Лицо Дарио превратилось в безэмоциональную маску, пока он слушал Джесса, а глаза сузились и помрачнели. Он больше не улыбался. Не пытался шутить.

– Итак, – сказал Дарио, когда Джесс рассказал все, что знал сам, – мы отправляемся за Томасом. Когда?

В этот момент Джессу Дарио очень нравился.

– Пока не знаю. Держись с Халилой, я сообщу через нее. Помогу с поисками.

– Если нужно будет кого-нибудь допросить, дай знать. Я помогу.

– Имеешь в виду, что будешь держать, пока я бью?

– Нет, – ответил Дарио. – Ты будешь держать, пока я выдавлю всю правду. За Томаса.

– Я и не думал, что тебе…

– Он так нравился? – Дарио отмахнулся. – Он один из нас.

Как просто и в то же самое время искренне это прозвучало. Джесс кивнул.

– Дарио, – добавил он, – будь осторожен. Держи ухо востро.

– А кинжал острее? Да, трубочист, я умею думать. И понимаю, с чем мы тут имеем дело. – Дарио положил перед собой листок бумаги и взял в руки ручку. У него дрожали пальцы. Он положил ручку и размял руку, точно та затекла. – Что-то еще?

– Попробуй пирожные. – Джесс уже открыл дверь и собирался уходить, когда Дарио его тихо окликнул.

– Джесс. – Он редко называл его по имени. – Думаешь, ему причиняют боль?

– Да, – ответил Джесс. – И думаю, ему продолжат причинять боль, пока мы не спасем его. Так что давай его спасем.

Джесс закрыл за собой дверь, вежливо попрощался с профессором Пракеш – этот жест он, по крайней мере, знал – и отправился вниз по лестнице. Он уже наполовину спустился, когда в кармане опять зазвенел кодекс, привлекая внимание, и Джесс остановился посреди лестницы, чтобы открыть книгу и проверить оповещение, пока люди недовольно его огибали на ступеньках.

Сообщение пришло от Глен и было написано угловатым, нетерпеливым почерком. «Тащи свою задницу обратно в казарму, пока кто-нибудь не заметил, что тебя нет. СЕЙЧАС ЖЕ». Последнее было подчеркнуто злой черной чертой. Джесс буквально почувствовал гнев и беспокойство, веявшие от страницы.

Он достал стилус и ответил: «Уже иду».

Записки

Текст трактата Герона Александрийского, повествующего об использовании механических стражей на службе у Великой библиотеки, написанного во втором веке существования Великой библиотеки в ответ на незначительный ущерб, нанесенный александрийскому серапеуму вандалами

…А что касается механических стражей, то я не вижу причин, по которым такие приспособления не могут использоваться для отпугивания злодеев, стремящихся нанести ущерб территории Великой библиотеки, а также музеям, университетам и зоопаркам. Еще было бы забавно сконструировать эти механизмы в образе созданий как знакомых, так и сказочных для нас. Львы издавна считались благородными животными, обладающими огромной силой и жестокостью; я полагаю, механический лев отпугнет любого посредственного вандала, ищущего легкой добычи, а также львы будут отлично отражать идеи Библиотеки.

Подобным образом можно использовать сфинксов, ибо эти мудрые легендарные создания являются символом монаршей власти и силы. Если позабавиться, можно создать и механических змеев, которые будут красться среди колонн, а стражи в виде коней могли бы в один прекрасный день носить наших солдат на сражения. Только подумайте, сколько открывается возможностей!

Настоящим я даю начало новому разделу исследований, связанных с данным вопросом, и ставлю целью развитие подобных методов обороны Великой библиотеки и всех, кто понимает и поддерживает нашу благородную цель. Разумеется, все это необходимо будет проводить втайне. Такие устройства не могут быть использованы, если их внутреннее строение и работа станут достоянием общественности.

Да благословят наши старания боги, да прогонит свет тьму.

Глава пятая

Чтобы покинуть маяк, в итоге пришлось дожидаться, пока большая компания профессоров будет выходить одновременно. Джесс быстро слился с толпой, словно был одним из них, предложив одному низенькому, пузатому мужчине помочь донести тяжелое оборудование, чем тут же расположил того к себе. Добравшись до конца улицы и вернув вещи, Джесс побежал обратно в военную часть библиотечной армии. Пробежка этим ярким, теплым утром показалась ему даже приятной.

Когда Джесс вернулся, то поспешил найти Глен. Ее комната оказалась пустой, однако Джесс в конце концов приметил ее шагающей по коридору в компании капитана Фенг. По лицу Глен невозможно было догадаться, что у нее на уме, но Джесс сомневался, что она проводит время с капитаном, потому что ей это нравится. Да и разговаривал, кажется, лишь капитан.

Вопреки беспокойству Глен никто, очевидно, не заметил отсутствия Джесса и не собирался давать ему никаких заданий, так что он воспользовался моментом, чтобы насладиться сном, которого ему так не хватало, а затем решил заняться чтением. Когда Джесс вышел в коридор, то осознал, что дверь комнаты, расположенной наискосок от его собственной – комнаты Тарика, – распахнута настежь. Джесс уже было сделал несколько шагов вперед, чтобы зайти поздороваться, когда вдруг в его голове ожило воспоминание того, как бездыханный Тарик лежал у каменной стены. «Тарик мертв», – и кто-то другой находится в его комнате. Джесс тут же замер на полпути.

В комнате оказались близкие друзья Тарика, Ву и Брансом, которые собирали его немногочисленные вещи. Джессу казалось, его бьют по сердцу молотком, когда он наблюдал, как солдат Брансом, коренастая и мускулистая юная девушка, похожая чем-то на Глен, вытирает слезы, взяв в руки личный журнал Тарика с его именем, выгравированным на обложке. Обложка даже издалека, откуда наблюдал за происходящим Джесс, явно была испачкана кровью, и Брансом начала нещадно ее оттирать рукавом собственной рубашки. У нее дрожали руки.

«Кто-нибудь запишет финальные строки в этот журнал, – подумал Джесс, – в деталях описав время и обстоятельства, при которых погиб Тарик». Быть может, там даже упомянут имя Джесса. А потом все это прочтут родные Тарика, будут плакать, зачитывать строки на церемонии прощания, а затем отправят журнал в библиотечный архив, где он навеки станет частью знаний, принадлежащих человечеству. В каком-то смысле станет бессмертным.

«В конечном итоге мы всего-навсего книжные страницы на полках». – Джесса внезапно охватила непримиримая злость, потому что, каким бы честным и искренним ни был Тарик, когда делал записи в своем журнале, они не смогут передать то, каким он был в жизни в полную меру: ни его острый юмор, ни то, как хитро он умел жульничать в игре в кости, ни то, какие двузначные шуточки высказывал время от времени. Словами нельзя по-настоящему описать, как он умер. Да и ради чего? Тарика больше нет, а Джессу до сих пор мерещится, как он наводит палец и спускает курок, как Тарик припадает к той стене, у которой потом и умрет. И неважно, что пуля, выпущенная Джессом, сама по себе не стала фатальной; она все равно оставила его друга беспомощным, когда вскоре за ним пришла смерть.

Брансом неожиданно подняла глаза и увидела Джесса. Она выглядела разбитой и беззащитной, и слезы катились у нее по щекам… А потом Джесс увидел скрытую за этими слезами пылающую злость.

Она захлопнула дверь у него перед носом.

Остаток дня Джесс провел в мрачном расположении духа, отправившись в военный серапеум – небольшой зал, где стояли несколько книжных стеллажей с бланками, в которые были загружены наиболее востребованные книги, а также одну из полок занимали пустые бланки, дожидавшиеся своего часа. Джесс взял бланк из пустой секции и сел, достав свой кодекс, чтобы просмотреть список книг, которые были ему нужны. Он помнил благодаря безжалостным занятиям профессора Вульфа об огромных списках литературы, составляющих общественную коллекцию Великой библиотеки, что существовали несколько произведений по истории, которые пусть и не очень детально, но описывали преступления, совершенные против Библиотеки. Быть может, кто-нибудь где-нибудь да оставил некую подсказку относительно того, где искать тайную тюрьму. Попытка изучить эти произведения не будет лишней.

А самое главное, Джесс хоть и знал, что кто-то наверняка следит за тем, какие книги он запрашивает, он позаботился о том, чтобы его список для чтения содержал немало исторических трактатов. Даже если архивариус взглянет на прочитанные Джессом книги, ничего не будет выглядеть подозрительным.

И все же Джесс скучал по тому чувству, когда держишь настоящую книгу в руках. Он так привык иметь возможность читать подлинники: в разных переплетах, в кожаных и тканевых обложках, с тяжелыми бумажными страницами, от которых веяло историей… Такие книги в руках ощущались совсем иначе, нежели бланки, каждый из которых казался… стерильным. Слова в них можно было с легкостью удалить и заменить другими, и от этого они теряли свою власть, свое влияние. Джесс теперь понял, что является бунтарем, изгоем даже здесь, среди тех, кто любит Великую библиотеку.

Еще одна причина, по которой следует всегда быть начеку.

Джесс погрузился в чтение и делал для себя рукописные заметки на отдельном листке бумаги, когда почувствовал, что кто-то стоит очень близко к нему. Подняв голову, он увидел Гаррета Ву и Виоллету Брансом и понял по их лицам, что они пришли не для того, чтобы по-дружески поболтать.

Джесс отодвинул книгу с ручкой, а затем поднялся на ноги, повернувшись к товарищам лицом.

– Это не я сделал, – сказал он. – Тарика застрелил кто-то сверху. Спросите у сержанта Бота.

– Ты выстрелил в него первым, – сказала Брансом (никто никогда не звал ее Виолеттой, а Тарик придумал ей прозвище, Войналетта, в первый же день) и одним толчком заставила Джесса сесть обратно на стул. Джесс не стал сопротивляться. Сидя, он имел преимущество – возможность ударить по коленям противников и сломать кости. – Я все видела. Он упал, когда в него выстрелил ты.

– Он целился в профессора. Знаешь, в одного из тех, кого мы поклялись защищать любой ценой? Ты что, хочешь сказать, что на моем месте поступила бы иначе?

– Ты лжешь, – сказал Ву. Он не был плохим парнем, и Джесс обычно неплохо с ним ладил, однако, видя сейчас на его лице беспристрастное, сердитое выражение, Джесс понял, что поладить сегодня точно не получится. – Тарик бы ни за что не предал нас. И он бы ни за что не стал стрелять в профессора. Это немыслимо!

Они ни за что не примут правду такой, какая она есть, и Джесс не мог винить их в этом. Тарик был дружелюбным человеком, нравился всем. Джессу и самому с трудом удавалось не привязываться к Тарику. Ему хотелось оставаться в стороне ото всех после того, как он потерял друзей, с которыми вместе учился.

И вот что он заработал в попытках оставаться в стороне.

– Я говорю вам правду, и Бота подтвердит, как умер Тарик. Стрелял ли я в него или нет, не играет никакой роли. Я не убивал его! Его убил снайпер на крыше.

– А ты думаешь, что выполнял свой долг, – сказал Ву. Он с силой сжал руки в кулаки и мрачно смотрел на Джесса в упор. Джесс понимал, что означает этот взгляд. Он видел этот взгляд Ву прежде. Однако Джесс краем глаза следил и за Брансом, потому что обычно она становилась зачинщиком драк. – И ты поступишь так снова, верно? С любым из нас.

– Да, я поступлю так снова, если понадобится спасать жизнь профессора. И вы поступите так же! – Джесс начинал сердиться, буквально чувствовал, как пламя разрастается у него внутри. – Тарик работал на врагов. Может, даже не только он.

Взгляд Ву стал опасно темным, когда он спросил:

– Ты что, назвал нас поджигателями?

Джесс понимал, что нельзя придумать большего оскорбления, чем подобное, однако уже некуда отступать назад да и смысла пытаться нет. Ни Брансом, ни Ву не стали бы его слушать, они уже приняли решение и не станут менять свою точку зрения. Джесс лишь зря тратил время и силы.

Поблизости не было никаких других солдат. Драки между служащими одного звания не были теоретически запрещены, если свидетелями того не были старшие по званию. Брансом уже собиралась ударить, как решил Джесс, и поэтому он приготовился разбить ей левую коленную чашечку, однако в следующий миг у двери послышался спокойный голос, который произнес:

– Это частная драка, где двое на одного, или я тоже могу присоединиться?

На пороге стояла Глен Уотен, и выглядела она опасно неподвижной, хотя голос ее и звучал миролюбиво. Сержант, выше по званию.

Момент напряжения тут же рассеялся, точно дым на ветру, и Ву с Брансом сделали шаг назад.

– Командир, – сказал Ву, однако посмотрел на Глен он вовсе не как на ту, кого уважал, – мы просто кое-что обсуждаем.

– Тогда обсуждайте это кое-что там, где я вас вижу, – ответила она. – Если один из вас затеет что-то здесь, в серапеуме, то выговор получат все. И я могу гарантировать, вам не понравится мой гнев. Все ясно?

Глен стучала пальцами по шву на своих штанах, и Джесс отлично знал, что означает этот жест. Это значило, что она едва сдерживалась от того, чтобы самой не начать драку. Должно быть, остальные тоже это знали или, по крайней мере, видели воинственную искру, поблескивающую в ее глазах в этот момент. Брансом кивнула и отошла от Джесса, и после секундных колебаний ее примеру последовал и Ву.

– Все в порядке, сержант, – сказала Брансом. – Мы… позже договорим. – «Когда Уотен поблизости не будет», – должна была бы добавить она следом, хотя Джессу по большому счету было плевать. По крайней мере, они его предупредили.

Джесс молча наблюдал, как двое солдат уходят, а когда они были достаточно далеко и не могли ничего расслышать, сказал:

– Неужели я действительно выгляжу таким слабым, что мне нужна помощь, командир? – Как только он произнес – проворчал – это, то осознал внезапно, что уже приготовился к драке. Даже хотел подраться.

Готова была и Глен, потому что в три широких шага пересекла зал, схватила Джесса за ворот и дернула, заставив подняться со стула на ноги. Поднимаясь, Джесс столкнул со стола бланк, и при звуке удара книги об пол Джесс и Глен одновременно замерли, уставившись вниз.

Затем Глен перевела взгляд обратно на Джесса.

– Ну давай, Брайтвелл, продолжай испытывать сегодня мое терпение. Посмотрим, как далеко тебе удастся зайти!

Джесс уставился в глаза Глен, и его собственные злость и разочарование растворились, потому что те же самые чувства он увидел на ее лице. Джесс медленно поднял руки, точно сдаваясь, и Глен отпустила его, отступив назад. Начала прохаживаться по залу. Через несколько мгновений она наклонилась и подняла упавшую книгу, а затем передала обратно в руки Джессу.

– Мне следует знать, что так испортило тебе настроение? – поинтересовался он. Она в ответ посмотрела на него так пронзительно, что ее взглядом, казалось, можно резать стекло.

– Капитан Фенг. Он дал мне четко и ясно понять, что мне нужно сделать кое-какой выбор, – сказала Глен. – Сложный выбор.

– Карьера или друзья, – сказал Джесс. – Ты ведь знала, что рано или поздно это случится, верно?

– Я никогда не собиралась заводить друзей! Я пришла сюда для того, чтобы добиться успеха, а для этого необходима концентрация. Ты это прекрасно понимаешь. Знаю, что понимаешь.

Джесс и правда понимал. Он мог вести себя так же бессердечно, если это было необходимо. Здесь, в Библиотеке, успех являлся тем алтарем, на котором все приносили жертвы… и дружба наименьшая из них. Чтобы добиться продвижения по службе, зная то, что Джесс знал сейчас, нужно принести в жертву свои моральные ценности. Этику. Саму душу.

А еще Джесс знал, что Глен хотела – нет, отчаянно желала – добиться успеха. Она пыталась скрывать, как много успех для нее означал, однако это было видно кристально ясно, как свет маяка в ночи.

– Поступай, как считаешь нужным, – тихо сказал ей Джесс. – Никто тебя не осудит. Уж точно не я. Я все равно эгоистичный ублюдок.

Глен как-то странно, натянуто засмеялась, а затем резко затихла. Силилась успокоить дыхание несколько секунд, а когда ей это все-таки удалось, то наконец-то расслабилась.

– Здесь разговаривать нельзя, – сказала она. – Пошли.

Глен увела Джесса обратно в его комнату, дождавшись, пока он войдет, закрыла за ним дверь и произнесла:

– Ты ходил в маяк, верно? Тебя там заметили?

– Не думаю, – ответил Джесс. – Я поговорил с Халилой. Она готова помочь. – По привычке они продолжили переговариваться шепотом. Лучше уж быть готовым к тому, что неприятели могут подслушать везде, особенно во времена, как сейчас.

Глен нахмурилась.

– Не хочется мне вовлекать ее в это дело, – сказала она. – Среди нас всех Халила может потерять больше всего. Да и что насчет Дарио? Ты ему доверяешь?

– Он не всегда мне нравится, однако вопрос о доверии тут ни при чем, и, разумеется, да, я ему доверяю. Однако имей в виду: он все равно создаст нам кучу проблем просто потому, что по-другому не умеет, – сказал Джесс. – Однако он очень разозлился, узнав про Томаса. Я верю, что он сделает все, что потребуется.

Глен кивнула и опустилась на кровать Джесса, ему оставалось лишь подвинуть стул и сесть рядом.

– Из-за чего ты там ссорился с остальными? – поинтересовалась она.

– Из-за Тарика.

Глен определенно не ожидала такого ответа, и Джесс увидел, как она напряглась. Кто-то другой подумал бы, что Глен ведет себя недружелюбно, однако Джесс понимал, что таким образом Глен разве что пытается отгородиться от своей же печали.

– Я должна была догадаться, что они обвинят тебя, нужно было все им объяснить самой. Прости.

Джесс пожал плечами, но промолчал. Говорить было особо нечего.

– Я отправила уведомление о смерти его родным, – сказала она. – Это моя обязанность как командира отряда. Полагаю, рано или поздно мне бы все равно пришлось узнать, каково это. Хотя я бы предпочла узнать попозже и в более благородных обстоятельствах.

– Что ты им сказала?

– Не истинную причину, разумеется. Сказала, что во время тренировки, к большому сожалению, произошел несчастный случай и Тарик честно выполнял свои обязанности, позаботившись о своих товарищах.

Джесс обдумал ее слова, а затем произнес:

– А ты подозревала, что подобное может произойти?

– Если честно, то нет. Я понимала, что у него были подозрительные знакомые. Однако я точно не ожидала, что он попытается застрелить профессора!

– А я-то думал, что ты априори подозреваешь каждого во всех смертных грехах.

– Давай условимся на том, что я просто не жду от людей лучшего. Однако Тарик мертв, и, скорее всего, убил его один из тех, кто ему заплатил, за то, что он провалил миссию. Согласен?

– Согласен, – ответил Джесс. – Есть под подозрением еще кто-нибудь из отряда?

– Мне приходится подозревать каждого. Включая тебя, полагаю.

– Что ж, честно. – Джесс прочистил горло и добавил: – Насчет Томаса… Фенг сказал, что ты должна сделать выбор…

– Сказал, – согласилась Глен и посмотрела ему прямо в глаза. – И я сделала. Ты знаешь, какое решение я приняла.

«Они с Дарио все-таки чем-то похожи», – подумал Джесс. Никто из них не мучился от сомнений. Они просто принимали решение и посылали все последствия к черту.

– Халила и Дарио попытаются разыскать информацию о том, где расположена секретная тюрьма, – сообщил ей Джесс. – То, что ты говорила ранее, насчет Черных архивов… Думаешь, есть шанс того, что информация насчет Томаса может храниться именно там?

– Библиотека именно там хранит все свои секреты, так что да.

– Я попрошу Дарио разузнать. Нам нужно действовать как можно быстрее, – сказал Джесс. – Не могу выкинуть Томаса из головы. А что, если…

– Если ты думаешь о том, что с ним происходит… – Глен сделала вдох, а затем медленно выдохнула, – …не думай. Ты не можешь сейчас ничего изменить, а чувство вины является бесполезной эмоцией.

Джесс рассмеялся, хотя в ее словах и не было ничего смешного. Или в его собственных словах.

– А о чем еще думать? – спросил он. – О нашем светлом будущем?

– Незачем о нем думать, потому что у нас его нет. Не будет, даже если бы мы не имели дела с Томасом. Я потеряла одного солдата из моего отряда, а другой серьезно ранен. И чуть не потеряла профессора. Вот о чем Фенг говорил со мной сегодня: как плохо я себя показала и каким большим одолжением с его стороны будет рекомендовать меня для повышения. Если я приму его предложение, то буквально стану его собственностью. Это того не стоит. – Глен больно было говорить все это вслух, Джесс знал, однако на ее лице эта боль никак не отразилась. Какая же она стойкая, эта Глен. А теперь она рисковала потерять все свои мечты и готова была отказаться от них с непоколебимой смелостью, как и всегда.

В этот момент Джесс почувствовал к ней глубочайшее уважение. Быть может, отчасти даже любовь.

– По крайней мере, мы всегда сможем с легкостью встретиться с Халилой и Дарио, если не будем постоянно на службе.

Она выгнула брови.

– Ты хочешь поставить меня лицом к лицу с Дарио? – поинтересовалась она. – Есть вероятность того, что я ему врежу перед тем, как начну по-настоящему доверять.

– Ты и правда можешь ему доверять. – В ответ на ее вопросительный взгляд Джесс пожал плечами. – Знаю, знаю. Меня это тоже до сих пор удивляет.

Глен уселась поудобнее, отчего деревянная кровать заскрипела, и скрестила руки на груди. Сейчас она была не в униформе, на ней была простая белая рубашка и облегающие штаны, только ботинки были все те же, которые она, похоже, очень любила. «Если она потеряет свою должность, то потеряет все», – подумал Джесс.

– Знаешь, наши шансы на успех настолько ничтожны, что вся наша затея почти что бессмысленна, – сказала Глен. – Ты, я, Халила, Дарио, Вульф, Санти – если мы вообще можем рассчитывать на Санти, которому тоже придется выбирать, кому он верен, – против целой Библиотеки? Это просто немыслимо.

Она была права. Пусть Великая библиотека и погрязла в коррупции и лжи, ей все равно доверяли десятки тысяч хороших людей, а почитали ее миллиарды. Почитали они, однако, ту Библиотеку, какой она должна была быть. Не ту, какой являлась на самом деле. Почитали мечту, в которую был влюблен и сам Джесс: мечту о Библиотеке, являющейся сияющим светом знаний всего мира.

Однако свет ее на сегодняшний день отбрасывал слишком много тени.

– Уже поздно, – произнесла Глен, отчего Джесс вздрогнул, позабыв о своих размышлениях, а потом моргнул и вспомнил, что по-прежнему находится в прохладной комнате этим вечером. Скоро будет ужин. – Ты поговоришь с Дарио? Насчет Черных архивов?

– Поговорю. – Джесс вздохнул, поднимаясь на ноги. У него снова болело все тело, и все старые синяки и ссадины напоминали о себе. – Ты пойдешь в обеденный зал?

Глен мимолетно улыбнулась. Улыбалась она очень редко, и в этот момент стала почти что похожа на человека. Привлекательного.

– Ты что, предлагаешь меня проводить, как какую-то девчонку, за которой ухаживаешь? Джесс. Не трать своего времени. Я для тебя недоступна.

– Какая жалость, – отшутился он в ответ. – Давай быть посерьезнее. Ты знаешь, у меня есть…

– Морган, – закончила за него фразу она, когда Джесс умолк. – Да. Ты и правда любишь недоступных. Теперь она точно принцесса, заключенная в башне. От этого тебе хочется заполучить ее лишь еще сильнее, не так ли? Думаю, ты прочел слишком много сказок о рыцарях, Джесс.

Ее слова заставили его замолчать и обдумать эту мысль, в первое мгновение им овладел гнев, однако потом по телу пробежал холодок, словно он наконец-то кое-что осознал. Неужели именно поэтому Морган ему так нравится? Потому что он видел в этом вызов? Джесс не мог не признать, что отчасти это могло быть правдой. Чертова Глен и ее внимательность. Он видит в сложившейся ситуации испытание и чувствует себя виноватым.

– Я говорю все это не потому, что ревную, – продолжила Глен, по-прежнему спокойно улыбаясь, отчего Джессу хотелось злиться лишь больше. – Но ты и я? Нет. Хорошо?

– Да.

– Отлично. С этим мы разобрались.

Как это похоже на Глен, она всегда предпочитает все обсудить и разобраться в любой неопределенности, неважно, каким неловким может выйти в итоге разговор. Ее хладнокровность в подобных вопросах просто поражала, однако и правда становилось легче.

– Напомни мне, чтобы я никогда больше не вел себя вежливо рядом с тобой, – сказал Джесс, и Глен рассмеялась, расслабившись, и по-товарищески положила руку ему на плечо.

– Обязательно напомню.

Дни шли, и остальные отряды сдали все финальные испытания и тесты. Новобранцев распустили или же назначили на другие должности, и их крыло в военной части опустело, а затем наполнилось новыми солдатами, готовыми служить в элитных библиотечных войсках и выглядевшими воодушевленными и полными надежд.

Однако никто не сообщал отряду Глен об их собственном будущем. Это беспокоило Джесса, и он попытался выяснить, что к чему, и – очень осторожно – расспросить других солдат. Нашлось несколько членов отряда, чья судьба достаточно долго оставалась под вопросом, и почти всех их в конце концов отправили домой. Время, решил Джесс, тянут те, кто решает их судьбу в высших чинах.

Быть может, капитан Санти боролся за их будущее прямо сейчас. И проигрывал.

Тем не менее Джесс одновременно был рад свободе, потому что он проводил свои дни за поисками сомнительной информации, читая свой кодекс, а ночами общался с Красным Ибрагимом и Анитой, изучая редкие книги, которые хоть как-нибудь могли им намекнуть на то, что происходит с врагами архивариуса. То, что Джессу все-таки удалось выяснить, не выглядело обнадеживающим: почти все, кого обвиняли в ереси, согласно источникам, были казнены, хотя казни в настоящее время проходили за закрытыми дверями и из них не делали грандиозное представление, как когда-то в прошлом. Александрийская тюрьма, которая существовала в жестокие времена истории основания Великой библиотеки, давно снесена. Быть может, в подвалах серапеума и найдется несколько темниц, однако поиски Халилы привели лишь к тому, что она отыскала списки дежурств охраны, а сверив их со списками обязанностей, она вскоре сумеет составить план поручений, которые получал каждый стражник, приписанный к самому архивариусу. Тогда можно будет вычислить тех, кто остался без поручений, и тогда уже можно предположить, что оставшиеся-то как раз и охраняют тайную тюрьму.

Где бы ни был Томас, его держали явно не в Александрии.

– Нам следует надавить на Вульфа, – сказала Халила, когда она, Джесс, Глен и Дарио сидели вместе в небольшом кафе на берегу. Сумерки окрашивали небеса в темные оттенки, однако Джесс не мог по-настоящему оценить красоту природы в данный момент. Ничего из того, что выяснили Халила с Дарио, пока никак не помогало им в поисках. Никаких алмазов среди песчинок. Бездействие сводило Джесса с ума. – Уверена, он должен помнить больше, чем говорит.

– Может, и нет, – пробубнил Дарио, пережевывая ломтик курицы в соусе карри. Сам же Джесс уже съел все, что было у него в тарелке. – Существуют медицинские техники и отвары, блокирующие воспоминания. Если на нем испытывали подобное, вряд ли он сможет что-либо вспомнить самостоятельно.

– Что ты имеешь в виду? Но сможет вспомнить, если ему помогут? – поинтересовалась Глен. Она уже давно все доела и теперь лениво наблюдала за египетскими кораблями под белыми парусами, направляющимися по воде в гавань. – С помощью другого отвара?

– Скорее потребуется помощь гипнотизера, – сказал Дарио.

– Гипнотизера, – простонала Глен. – Не говори мне, что ты веришь в подобные бредни.

– Гипноз является научно обоснованным феноменом, – возразил Дарио. – И любой может этому обучиться. Для этого не нужны врожденные способности, как у скрывателей. Однако навыки гипнотизеров являются строжайшей тайной. У нас был один на заседании суда недавно.

– Не говори, что ты научился гипнозу, – произнесла Халила. – Тогда я ни за что не смогу доверять тебе.

– Я пытался, но, к счастью для тебя, он отказался меня обучить. Однако это и правда навык. С помощью гипноза можно восстановить некоторые воспоминания.

– Гипнотизеры почти что вне закона, – заметила Халила. – Если даже ты найдешь гипнотизера, которому готов довериться, вряд ли из этого что-то выйдет. Если воспоминания и остались, они отлично спрятаны. Отыскивать их может быть опасно.

– Оставим этот вариант в качестве последней надежды, – сказал Джесс. – Я отыскал кое-какие упоминания в книгах на черном рынке о том, что у Библиотеки есть тюрьма в Риме. Однако упоминания эти давнишние. Нового ничего.

– Рим был бы логичным местом, – сказала Халила. – В конце концов, не считая Александрии, это самый верный Библиотеке город. Базилика Юлия почти что такая же большая, как местный серапеум.

– Ты бывала в Риме?

– Однажды, – призналась Халила. – Мы с родными путешествовали, посещали Форум[14] и другие известные достопримечательности. Я никогда не видела ничего подобного. Сказать честно, мне кажется, у нас было бы больше шансов вызволить Томаса из Александрии, чем из Рима.

– Что ж, – произнес Джесс, – это были всего лишь упоминания, причем старинные. Может, они ничего и не значат. Руководитель отдела Артифекс мог отправить Томаса куда угодно. Куда угодно, где у Великой библиотеки есть филиал.

Мысль об этом удручала, и все замолчали. Со стороны воды тянулся прохладный бриз, треплющий платок и платье Халилы, и Дарио наконец произнес:

– Таким образом мы его не найдем. Архивариус не дурак. Он бы не оставил подсказки у всех на виду. Нам нужно капать глубже.

– Где? Мир огромен, Дарио.

Испанец отвел глаза, уставившись на гавань, и произнес:

– Я подал заявку на должность личного помощника руководителя Артифекса. Все знают, что он является правой рукой самого архивариуса.

– Что-что ты сделал? – воскликнула Глен, всего долей секунды раньше произнеся то, что хотел произнести Джесс. – Ты с ума сошел, что ли?

– Кому-то надо подобраться к нему поближе. Расположить его к себе. И я могу это сделать. – Дарио снова перевел глаза на собеседников. – Я подхожу лучше всего: достаточно умен, чтобы быть полезным, и недостаточно, чтобы казаться угрозой. Могу быть беспощадным. Богат и могу похвастаться полезными связями своей семьи. А еще очень даже очарователен.

– Должен отдать тебе должное за то, что очарование ты упомянул последним, – заметил Джесс. Это было на удивление точное и самодостаточное описание. Джесс и не подозревал, что Дарио так хорошо понимает свои собственные достоинства и недостатки. – А что насчет твоей должности в качестве помощника профессора Пракеш? Я думал, тебе с ней нравится работать.

– Мне действительно нравится. Но я подумал, что мы все согласились: мы затеяли все это ради Томаса. Полагаю, я не единственный, кто готов пойти на жертвы.

– Ты не единственный, – сказала Халила и опустила глаза, взглянув на свои руки, сложенные на груди. – Признаться честно, я тоже подала заявку на работу в отделе Артифекс.

– Что? – Дарио уставился на Халилу, но она уверенно встретила его взгляд.

– Не смотри на меня с таким изумлением, – сказала она. – Я могу притворяться не хуже тебя, и ты это знаешь!

– Но я не хочу, чтобы ты…

– Дарио. То, чего ты хочешь или не хочешь, не имеет ко мне никакого отношения. Я не спрашивала у тебя разрешения, и мне не нужно твое одобрение! – Голос Халилы посуровел, и Дарио первым отвел глаза.

– Мои поздравления, – произнесла Глен. – Вы оба чрезвычайно независимы, и теперь архивариус начнет задаваться вопросом, почему вы оба внезапно захотели поработать с ним поближе одновременно. Очевидно, что ни один из вас не способен быть шпионом.

– О-о, ну прости, нас не вырастили преступниками и самопровозглашенными искателями приключений!

– Дарио, ты ничего обо мне не знаешь, – сказала Глен. Судя по голосу, она не злилась, разве что ее все это забавляло.

– Говоря о преступниках, я имел в виду Джесса.

– Да, я догадался, – ответил Джесс. – Идея подобраться к руководителю Артифекса не так уж плоха, однако я сомневаюсь, что кого-либо из вас возьмут. Архивариус не глуп.

– Нет, только жесток, – заметила Глен. – Нам нужно что-то посерьезнее. Куда серьезнее, чем подобная затея.

– А что насчет… – Джесс колебался несколько секунд, но потом все-таки продолжил: – Что насчет Черных архивов?

За их столиком воцарилась тишина. Джесс ожидал, что хотя бы кто-то один из них рассмеется, назвав Черные архивы дурацкими слухами, однако в конце концов Халила произнесла:

– Я поищу информацию о них.

– Только осторожно, – сказала ей Глен.

– Знаю. Мне пора идти, – добавила она. – Меня еще ждет сегодня работа. Дарио?

– Иди, – ответил он. – Я еще выпью.

– А я не буду, – сказала Глен. – Халила, я пойду с тобой.

Джесс тоже начал было подниматься на ноги, но Дарио пнул его по голени под столом, причем достаточно сильно, чтобы заставить поморщиться.

– Да, я тоже выпью стаканчик, – произнес Джесс и одарил Дарио сердитой улыбкой. – Увидимся позже. – Глен с Халилой вышли на вечернюю улицу, а Джесс уставился на Дарио. – Ну чего тебе?

– Кое-что, что касается нас двоих. Не хочу втягивать их в это.

– Почему?

Дарио пожал плечами.

– Потому что это работа для двоих, а не для четверых, и я знаю Глен. Она напросится, если дать ей возможность.

– А тебе она не нравится.

– Ну вообще-то, вы оба мне не нравитесь, если уж говорить откровенно. Однако у тебя есть навыки, которые мне пригодятся.

– А именно?

– Ты умеешь воровать, – сказал Дарио и поманил рукой официанта. – Поэтому нам обоим стоит сначала выпить.

– Ты ведь шутишь, – сказал Джесс и вытаращился на гробницу Александра Македонского.

Дарио не сказал ему, куда они направляются, иначе бы Джесс отказался участвовать в этой затее еще в кафе. А быть может, выпитое вино немного усыпило его бдительность, раз уж он согласился хотя бы взглянуть. И вот они пришли. Взглянуть.

Не считая маяка и серапеума, гробница Александра Македонского являлась самой узнаваемой достопримечательностью Александрии. Она также являлась историческим памятником, который сохранился во всей своей красе. Расположившись в центре площади пышного парка, она выглядела именно тем, чем и являлась: данью раздутой легенде. Облицованная мрамором, разумеется, и с золотыми статуями по углам каждого из четырех ярусов. Остальные статуи по периметру были каменными, или, по крайней мере, таковыми казались: это были воины, кони и боги. На вершине расположилась колесница самого Александра, которую тянули за собой боевые скакуны, застывшие в прыжке, а статуя юного короля изображала Александра привлекательным и величественным, словно он и сам был богом.

Мимо них прошла симпатичная темноглазая девушка, широко улыбнувшись Дарио, проведя рукой по цветам, высаженным вдоль дорожки. Испанец улыбнулся в ответ и поклонился, отчего девушка захихикала. Джесс вздохнул.

– Только не говори, что мы пришли сюда для того, чтобы ты строил глазки дамам.

– Это приятный бонус, – сказал Дарио. – Я должен здесь встретиться кое с кем, у кого, возможно, есть для нас книга.

– С кем именно встретиться?

– Я что, должен официально знакомиться с теми, у кого планирую купить нелегальный товар? Мне показалось, это скорее неформальное общение.

– И где ты познакомился с этим человеком?

– Разузнал о нем, – сказал Дарио. – Кое-что я все-таки умею, знаешь ли. Но если тебе так хочется все знать, то это моряк из Рима. Он сказал, что у него есть украденная книга посещений местной тюрьмы.

– В каждом городе есть тюрьма!

– Этой тюрьмой заведуют солдаты элитного библиотечного полка. Не местная полиция.

Джессу все это не нравилось.

– Ты вообще его знаешь? – спросил он.

– Нет. Именно поэтому я позвал тебя с собой, зная твою длинную историю работы с… подозрительными материалами. Я заплачу за книгу, ты ее заберешь и спрячешь, а потом мы с тобой изучим то, за что я заплатил неслыханно огромную часть своих сбережений.

– Дарио, покупки на черном рынке определенно не для тебя. Тебе следовало поговорить сначала со мной. Я мог бы…

– Времени не было, – оборвал его Дарио. – Ты поможешь или нет?

Место для проведения подобного дела тоже было не самым удачным: в парке слишком много гуляющих людей, некоторые гуляют даже целыми семьями. Слишком много лишних ушей, а еще Джесс не упустил из вида того факта, что по парку прохаживаются два сфинкса-стражника.

Однако сфинксы были не единственной угрозой. Одна из золотых статуй – Гера, как решил Джесс, королева греческих богов – повернула голову и осмотрела их, когда они проходили мимо, хотя если она сторожила гробницу, то вряд ли имела возможность спуститься со своего места. Да даже на это Джесс мог бы еще закрыть глаза. Но потом он заметил, что один из сфинксов опустился на тропинку неподалеку и вытянулся. Он не то чтобы наблюдал за двумя парнями, однако все инстинкты Джесса тут же заставили его напрячься. Дело было не в том, что за ними следили (хотя стоило признаться, Джесса очень пугала мысль о том, что механические стражники за ними следят), а в том, что ему не нравилась сама мысль о том, что эти существа рядом, когда он занимается противозаконной деятельностью.

Разумеется, Дарио обо всем этом не подумал. Похоже, он вообще считал механических стражей частью пейзажа.

– Мне все это не нравится, – сказал Джесс. – Место слишком людное, слишком очевидное. И сфинксы. Отменяй все. Мы можем встретиться в более безопасном месте.

– Я не могу ничего отменить, и не я выбирал место встречи, – ответил Дарио. – Это моя единственная возможность заполучить книгу. Уходи, если испугался. Хотя я полагал, что кто-то, столь знакомый с миром криминала, как ты, будет посмелее.

– Между смелостью и самонадеянностью огромная разница, – кисло заметил Джесс. – Где этот твой знакомый?

– Он скоро сюда придет. – Дарио определенно не понимал всей опасности. У Джесса сдавило горло, когда они подошли к сфинксу и тот повернул свою громадную голову фараона в их сторону. Глаза у него загорелись двумя красными огнями, сначала тускло, а потом все ярче.

– Дарио, нам нужно уходить.

– А вот и он. – Идиот помахал рукой, и Джесс заметил мужчину в простой рабочей одежде, шагающего по тропинке к ним навстречу.

Откуда-то из кустов донесся шорох. Джесс повернул голову в сторону шума и увидел второго сфинкса, наблюдающего за ними через изгородь. Человекоподобное лицо уставилось на них с пугающим вниманием, а глаза сияли точь-в-точь как кровь.

Джесс схватил Дарио за руку.

– Уходим. Сейчас же.

– Нет, он уже пришел…

– За мной. Живо!

Джесс развернулся и бросился бежать обратно в сторону входа в гробницу. Он слышал, как хрустят за спиной ветки, но не обернулся. Дарио бежал на шаг позади, нагнав Джесса как раз в тот момент, когда сфинкс издал высокий писк, словно зов ястреба. Он шел прямо на них. Джесс ускорился, шагая все шире и быстрее, и за четыре длинных шага уже перескочил изгородь, а еще через десять шагов уже обогнул половину здания гробницы, а Дарио силился поспеть следом. Сфинксы закричали, скача за ними со скоростью хищных львов, а люди, которые до этого наслаждались прогулками по парку, разбежались, спеша к выходам. Джесс старался не думать о том, что могут сделать сфинксы с несчастными прохожими. Он видел урон, который оставляли после себя механизированные львы в Лондоне. Они с Дарио рисковали сейчас не только собственными жизнями, но и жизнями каждого, кто оказался сегодня здесь.

Не останавливаясь у гробницы на передышку, Джесс с Дарио бросились вверх по мраморным ступенькам.

– Почему они за нами гонятся? – сердито поинтересовался Дарио, тяжело дыша. Джесс даже не запыхался. Дарио стоило почаще вставать из-за стола. – Мы сотрудники Библиотеки! На нас браслеты! Что, во имя всего святого…

– Они все знали! Твой знакомый нас выдал. Или же кто-то выдал его, – выкрикнул Джесс в ответ. – Ты думал, что сможешь просто прогуляться и заполучить что-то, за что Библиотека убивает людей? Не имея никакого опыта в таких делах, ни обучившись, да еще и в общественном месте? Идиот!

Дарио явно теперь был не в своей стихии, и вся его уверенность резко и бесследно исчезла. Несмотря на то что он видел немало ужасов в Оксфорде и пережил многое после, до сегодняшнего момента он определенно не считал Великую библиотеку своим врагом. До сегодняшнего момента он и не понимал, каково это – встретиться с темной стороной Библиотеки лицом к лицу. Джесс почти что завидовал. И в то же самое время почти что ему сочувствовал.

Однако времени сейчас не было ни на одно из чувств.

Джесс ни разу не был внутри гробницы, однако знал, что на первом этаже располагалось что-то вроде музея, где были выставлены артефакты времен Александра: его доспехи, меч и так далее. Если им повезет, то у сфинксов в программе не будет заложено разрешения на вход на территорию, где они могут нечаянно повредить бесценные исторические предметы. Однако, если догадки окажутся неверны, Джесс решил увести Дарио повыше, забравшись по внутренней лестнице, перескакивая по две ступеньки разом, на ярус между этажами. Сердце стучало в груди, однако не совсем из-за страха; есть все-таки нечто воодушевляющее в подобной гонке, даже вызывающее зависимость. Смертельная игра. Но все равно игра.

Оставшийся снаружи сфинкс снова закричал. Второй ему ответил, и их крик смешался с чудовищным воплем живого человека, страдающего от боли и ужаса. А потом этот вопль внезапно оборвался.

Глаза Дарио округлились.

– Они…

– Убили твоего знакомого? Скорее всего. Или же какого-нибудь невинного прохожего, оказавшегося у них на пути. – Джессу хотелось врезать Дарио за его невежество. – Во что, по-твоему, ты ввязался, Дарио? Ты что, хотел меня впечатлить?

Дарио судорожно сглотнул, открыл было рот, но потом снова закрыл.

– Может быть, – сказал он наконец-то. Затем выражение его лица стало более-менее осознанным, и он огляделся по сторонам. – Я никогда прежде здесь не бывал. А ты?

– Нет. – «Еще одна глупость», – подумал Джесс. Дарио следовало сначала изучить все прилегающие территории, причем несколько раз и в разное время суток. Ему следовало знать, как можно войти и выйти, а также быть в курсе всех возможных путей отступления. – Пошли. Мы поднимаемся наверх.

Этажом выше располагался стеклянный гроб самого Александра Македонского, и, хотя Джесс понимал, что ему не следует замедляться, он все-таки начал шагать тише. Место предполагало вести себя почтительно. Иссохшее, кожистое тело Александра – забальзамированное и облаченное в позолоченные доспехи – лежало под толстым старинным стеклом… или, быть может, под хрусталем. Тело оказалось меньше, чем представлял Джесс. Александр завоевал огромную часть известного тогда мира, будучи всего лишь мальчишкой, и Джесс теперь задумался, что бы тот подумал обо всем, что творится сейчас: о своей гробнице, обо всех оказываемых ему почестях, о Библиотеке, которая завоевала оставшийся мир от его имени. Неужели он и правда захотел бы, чтобы его вот так вот положили на всеобщее обозрение, точно он еще один экспонат в своем же музее?

В нишах стен вокруг гроба стояли статуи плачущих мужчин и женщин, которые закрывали руками лица. Они выглядели очень правдоподобными и одновременно пугающими.

Дарио заговорил тихо, однако Джесс всего равно вздрогнул, когда услышал:

– Они тоже?..

– Механические? Да. Не трогай гроб. Вероятно, они его охраняют.

Джесс остановился на безопасном расстоянии от тела Александра Македонского, а потом отправился дальше вверх по лестнице, и Дарио поспешил следом. Они вышли на большую пустую веранду, где царствовал вечерний ветер, а вокруг стояли несколько скамеек и кресел. Отсюда открывался чудесный вид на Александрию, однако не было никакого выхода на крышу или же вниз. Когда Джесс взглянул на сады внизу, то не удивился, что все гуляющие ранее прохожие исчезли. Остались только они с Дарио и двое сфинксов, прохаживающихся вдоль гробницы и то и дело поднимающих свои красные глазищи наверх. Жутко.

– Куда мы теперь пойдем? – спросил Дарио. Его голос звучал оправданно встревоженным.

– Мы пойдем вниз, – ответил Джесс.

– Но сфинксы…

Джесс сделал глубокий вдох и произнес:

– Ты пойдешь вниз. Я же отвлеку сфинксов и уведу их на другую сторону здания. Жди здесь и наблюдай. Когда путь будет свободен, спускайся вниз.

– Прости… спускаться?

– Перелезешь через ограждение, схватишься за статую и спрыгнешь на нижний этаж. А потом повторишь все снова. У тебя получится. – Джесс никогда не задумывался о том, что подобная перспектива может пугать: для него подобные переделки являлись делом обыденным. Увидев взгляд Дарио, Джесс осознал, что только он так думает. – Хочешь попробовать обогнать сфинксов?

Дарио молча покачал головой и подошел к краю.

– Ты уверен, что эти статуи, за которые мне придется держаться, не механизированные?

– Не уверен, – признался Джесс. – Удачи.

Дарио недовольно на него покосился. Джесс не мог винить друга за это.

– Иди с богом, – сказал в конце концов Дарио. – А еще иди к черту, трубочист, за то, что заставляешь меня это делать.

– Я готов к встрече с любым из них, кто поможет мне выбраться поскорее, – ответил Джесс. – Дай мне пару минут увести сфинксов подальше отсюда. Удачи. Я серьезно.

Дарио кивнул и протянул Джессу ладонь. Они обменялись рукопожатием, а затем Джесс развернулся и побежал вниз по ступенькам, по которым они прежде поднимались. Сфинксы будут ждать, что Джесс выйдет через один-единственный выход, который есть в гробнице. Ему не хотелось их расстраивать, однако и выиграть немного времени тоже не помешало бы, так что он остановился на втором этаже, где все было уставлено хрустальными витринами с экспонатами, и протиснулся мимо них к статуям. Здесь располагались скачущие на конях воины, и, к счастью, все они были каменными, иначе Джесс бы оказался мертв в считаные секунды. Сфинксы пока что его не заметили и сидели у входа в гробницу.

Прыгать придется высоко, а падать больно, но Джесс бывал в передрягах и похуже. Он сделал глубокий вдох, набрал в легкие как можно больше воздуха, затем наклонился вперед и спрыгнул. Ему было отлично видно, как завертели хвостами сфинксы, когда он пролетел над ними, однако прыжок получился удачным: Джесс приземлился в нескольких шагах от механических тварей, свернулся в клубок перед самым приземлением, перекатился, а потом подскочил на ноги и бросился бежать еще до того, как сфинксы сообразили, что он рядом.

Момент свободы, однако, продлился не больше нескольких секунд. Джесс услышал, как два механических существа завизжали в унисон, но даже не обернулся, чтобы проверить, подскочили ли они, чтобы броситься следом.

«Давай, Дарио. Выбирайся оттуда». Это было единственное, чего мог сейчас пожелать другу Джесс, потому что ему нужно было сконцентрироваться на том, чтобы правильно расположить вес тела и поставить ноги, чтобы бежать быстро и не упасть. Он ощущал, как в спину ему дует ветер, как его ботинки по очереди поднимаются и опускаются. Каждая доля секунды была на счету, была важна, чтобы выжить… А потом Джесс вдруг увидел труп, лежащий на дороге перед ним. Это было тело человека, с которым они должны были сегодня встретиться: моряк, который сегодня сошел с корабля, или, по крайней мере, так говорил Дарио. Теперь все это не имело никакого значения: человек этот теперь превратился в печальную груду мяса и сломанных костей, однако рядом с ним валялась кожаная зашнурованная сумка.

«Не рискуй, – подумал Джесс. – У тебя нет на это времени».

Однако он не мог не поддаться искушению. Джесс подскочил поближе к телу и наклонился, чтобы схватиться пальцами за шнурок. Он потратил на это драгоценную секунду и тут же почувствовал, как сфинксы его нагоняют. «Я не успею», – подумал Джесс, и перед глазами у него тут же возникла картинка того, как его тело втаптывают в землю, точно как безымянного моряка.

Сумка, которую Джесс подхватил, оказалась тяжелее, чем он предполагал, а значит, теперь и бежать станет сложнее. Информация, если в сумке вообще была хоть какая-то полезная информация, никак не поможет Джессу, если сфинксы его нагонят, однако он может использовать сумку в качестве преимущества, если правильно ей воспользоваться.

Джесс развернулся и швырнул сумку как можно дальше в ту сторону, откуда прибежал – в сторону парка. Когда он обернулся, то с ужасом осознал, что сфинксы мчатся всего в нескольких шагах от него, и теперь побежал еще быстрее, с неподдельным отчаянием. Сердце забилось еще быстрее, когда Джесс заметил впереди выход из парковой территории.

Один из сфинксов развернулся и поскакал за улетевшей в сторону сумкой, Джесс заметил это краем глаза.

Однако второй сфинкс продолжал гнаться за ним.

Ничего не оставалось, как молиться, что как только Джесс выбежит за территорию прилегающего к гробнице парка, сфинкс о нем забудет. В конце концов механические стражники были запрограммированы охранять территорию. Даже Библиотека не хотела, чтобы эти монстры раздирали на части прохожих, гонясь за кем-нибудь по улицам.

Джесс чувствовал, как сфинкс приближается, и внезапно с ужасом осознал, что даже на максимально возможной скорости, даже будучи отличным бегуном, он не успеет к выходу до того, как его догонят.

Его вот-вот поймают.

Поэтому Джесс решился на отчаянный шаг. Он упал ничком на землю в надежде, что таким образом разогнавшийся сфинкс просто проскочит мимо.

Скорее удача спасла Джесса, а не его смекалка, потому что сфинкс подпрыгнул в тот самый момент, когда Джесс бросился на землю. И когда Джесс сжался в клубок, защищаясь, его пятки ударились о гравий всего в нескольких сантиметрах от головы. Он увидел, как дергаются провода под металлическим корпусом сфинкса, пронесшимся над ним, а затем подскочил на ноги до того, как зверь успел развернуться.

Джесс поскользнулся. Выложенные гравием тропинки сыграли злую шутку, и, пока Джесс поднимался с колен, сфинкс повернулся к нему лицом снова. Подошел. Неспешно. Безэмоционально. Его человеческое лицо вообще не выражало никаких чувств. Жуткая медная кожа, казалось, растягивается и повторяет форму мышц, когда они двигаются, и, увидев это, Джесс подумал про себя: «Сделай же что-нибудь». Однако он уже ничего не мог сделать.

Он замер, не осмеливаясь даже вздохнуть. Голова с человеческим лицом оказалась на уровне глаз Джесса, но выглядела настолько неестественной и пугающей, что напоминала кобру, покачивающуюся во тьме и раздумывающую, не укусить ли свою жертву.

Сфинкс разинул свою металлическую пасть и обнажил острые, как лезвия, зубы. У него, как оказалось, были львиные клыки, не сочетающиеся с человеческим лицом. Смертельно острые клыки.

«Не. Двигайся».

Джесс почувствовал пронесшийся мимо поток воздуха, когда сфинкс как будто бы сделал вдох, и понял, что ему, очевидно, конец. На груди под одеждой у Джесса до сих пор была контрабандистская сумка, в которой лежала даже не одна, а целых две запрещенные книги. Герметичные ремни должны были скрыть запах бумаги и клея, однако, если архивариус решил избавиться от Джесса, этой механической твари не нужны были другие причины.

«Выключатель», – вспомнил тут Джесс. Однако еще Джесс помнил, что острые клыки и массивные львиные лапы с огромными когтями не давали ему шанса на ошибку. Оба брата Аниты были в точно такой же ситуации.

И оба они погибли.

Джесс не мог позволить себе сомневаться, потому что знал, что смерть его непременно настигнет, если он будет тратить время на раздумья; механический зверь распахивал свою пасть все шире и шире, а глаза у него горели все ярче, и сейчас у Джесса был последний шанс.

Он потянулся к подбородку человеческого лица и нащупал маленькое углубление. И когда сфинкс начал поворачивать голову, чтобы откусить Джессу руку, он со всей силы нажал.

Голова замедлилась, однако зубы все равно смыкались вокруг его руки.

Нажал еще сильнее.

Джесс почувствовал, как скрипит металл, и осознал, что уже слишком поздно: он в лучшем случае останется без руки. «О боже, нет…»

Однако в следующее мгновение сфинкс просто… замер, издав щелчок, с каким механизмы обычно останавливаются. Челюсти по-прежнему держали руку Джесса, однако теперь не давили. Кровь все же выступила, и было больно – и еще больнее, когда Джессу пришлось выдергивать руку из металлической хватки. Тяжело дыша, дрожа и весь в поту, Джесс снова взглянул на лицо сфинкса и увидел, как красные глаза мигнули, затем почернели, а потом и вовсе обратились в две безжизненные точки.

Сфинкс замер, словно статуя, которую и напоминал. Застыл в движении.

Джесс услышал, как кричит, возвращаясь, второй сфинкс, и поспешил обогнуть отключенного зверя и броситься бежать. Мимо замелькали живые изгороди, а под ногами зашуршал гравий, но Джесс все мчался и мчался вперед, пока парк не остался позади, а одинокий, злой вопль сфинкса не остановился у забора, окружающего территорию гробницы Александра Македонского.

Эти вопли раздавались эхом в голове Джесса снова и снова, пока он брел по улочкам Александрии.

Весь в поту и с подкашивающимися от усталости коленями, Джесс в конце концов добрался до порта и маяка. Он скрылся от механизированных стражников на входе, вскарабкался по стене – это упражнение тоже не принесло никакой радости – и очутился в небольшом гроте забытых во тьме богов и богинь.

Дверь офиса профессора Пракеш оказалась заперта. Дарио сюда не возвращался, и Джесс теперь понятия не имел, где того надо искать.

Халила, однако, оказалась на месте. Джесс постучал в дверь и, когда та распахнулась, буквально ввалился в комнату. Он дополз до кресла и рухнул в него, до сих пор тяжело дыша.

– Дарио, – только лишь и сумел выдавить из себя он, – не возвращался?

– Что случилось? – Халила опустилась рядом с Джессом, чтобы посмотреть ему в глаза. – Джесс! Да у тебя кровь!

– Я в порядке. – Он отмахнулся от попыток Халилы закатать рукав его куртки и осмотреть рану. – Где он?

Халила нахмурилась.

– Я не знаю. Полагаю, в своей комнате. Ты знаешь, где это? – Джесс в ответ покачал головой. – Я тебя отведу. И ты мне по дороге расскажешь, что с тобой приключилось, раз уж ты прибежал сюда в таком жутком виде.

Отказ в качестве ответа Халила принимать не собиралась, так что Джесс все ей рассказал и даже не стал умалчивать о глупом поведении Дарио. Услышав это, Халила замерла на середине лестницы и уставилась на Джесса.

– Хочешь сказать, ты обогнал сфинкса?

– Нет, я хочу сказать, что я не смог обогнать сфинкса, – поправил он. – Но мне посчастливилось выжить, и совсем не благодаря нашему маленькому испанскому принцу.

– Джесс… – Она открыла было рот, но явно не нашлась, что сказать ему в ответ. – Аллах, должно быть, любит глупцов.

– Будем надеяться, что на Дарио это правило тоже распространяется.

Халила увела Джесса вниз на четыре этажа, где, как оказалось, располагаются жилые комнаты, полы устланы толстыми коврами, а резные двери выполнены из дорогого кедра, отчего весь коридор наполняет богатый древесный аромат. Халила постучала в одну из дверей, и та распахнулась почти что мгновенно.

Дарио все еще был жив. Ранен, как понял Джесс, но жив. Облегчение мелькнуло в глазах Дарио, когда он увидел Джесса, однако поспешно скрыл свои эмоции.

– Трубочист, – сказал он и сделал шаг в сторону, позволив им с Халилой войти. – Рад, что ты до сих пор ходишь на двух ногах.

– А с твоей ногой что случилось? – спросила Халила, помогая Дарио доковылять до кровати.

– Подвернул лодыжку, упав с чертовой гробницы Александра Македонского, – сказал Дарио. – И попробуй найти кого-нибудь еще, кто может похвастаться подобным. – А с твоей рукой что произошло? – Последний вопрос, осознал Джесс, был адресован уже ему.

– Сфинкс, – сказал он.

– Тебе всегда надо побеждать, да? – Шутка получилась почти что рефлекторной, потому что Дарио уставился на окровавленную руку Джесса и его разорванный рукав куртки с неподдельным беспокойством. – Это что, укус?

– У них зубы, как лезвия, если, конечно, тебе интересно, – ответил Джесс. – Однако я узнал кое-что важное.

– Что я, дурак? – обиженно поинтересовался Дарио. – Я полагал, ты об этом уже знаешь. Ты говорил мне об этом достаточное количество раз.

– Ты не дурак, просто дилетант в том, чем я занимаюсь всю жизнь, – сказал Джесс. – Неважно. Мы оба живы. Это уже немаловажно.

– Ты раздобыл книгу? – Джесс покачал головой, и выражение лица Дарио превратилось в мрачную маску. – Тогда все было зря. Из-за нас зря погиб человек.

– Не совсем, – сказал Джесс. – Я теперь знаю, как можно отключить механических стражей.

Записки

Текст зашифрованной, самоудаляющейся переписки в кодексе между Морган Холт и Джессом Брайтвеллом

«Как ты мог так глупо поступить?»

«Не вини меня. Я говорил, что это плохая идея. И даю тебе две попытки, чтобы угадать, кому эта идея принадлежала, но думаю, тебе хватит и одной».

«Я знаю, ты мог бы просто отказаться. Ты не можешь так рисковать! Начальник библиотечного войска чуть тебя не поймал. Я видела отчеты. Как чувствовала, ты в этом замешан».

«Не каждая глупость, происходящая в Александрии, происходит с моим участием».

«Скажи хотя бы, что ты извлек из всего этого хоть какую-то пользу».

«Не могу ничего сообщать тебе здесь, пусть ты и стираешь сообщения. Слишком опасно».

«Постарайся удержаться от участия, когда он в следующий раз будет втягивать тебя во что-нибудь подобное».

«Осторожно. Я могу подумать, что ты за меня переживаешь».

«Я всегда за тебя переживала».

«Морган, скажи, что мне сделать, чтобы искупить свою вину перед тобой. Пожалуйста».

«Ты ничего не можешь сделать. Но я сделаю, что смогу, для тебя».

«Я хочу тебе помочь!»

«…»

«Морган?»

«– Х-».

Глава шестая

Следующей ночью кодекс Джесса зазвенел в темноте, разбудив и перепугав его. Джесс включил лампу и раскрыл книгу на новом сообщении, появляющемся буква за буквой, написанном округлым, аккуратным почерком. «Новобранец Джесс Брайтвелл, вас ожидают в кабинете главнокомандующего через пятнадцать минут».

Сейчас? Джессу стало не по себе. Люди часто пропадают бесследно глубокой ночью. Джесс тут же вспомнил беспорядок в комнате Томаса и кровавые пятна на полу в день его исчезновения, когда они еще жили в доме Птолемея, тогда тоже ведь стояла ночь. Как легко в ночи просто… исчезнуть. Однако проигнорированный приказ будет в лучшем случае расценен как неповиновение, а Джесс не мог позволить себе показывать свой страх другим. «А что, если они все знают? Что, если кто-то узнал меня в парке?»

Джессу казалось, что он одевается на собственные похороны, однако он все же заставил себя натянуть чистую униформу и выйти в коридор, где… увидел, что Ву, Брансом и Глен уже в сборе, впрочем, как и остальные члены отряда. Хельва все еще была в медсанчасти, а Тарик… его отсутствие было заметно сразу, отчего обстановка становилась еще более угнетающей.

– Кабинет главнокомандующего? – спросил Ву. Джесс кивнул. На мгновение он встретился взглядом с Глен и тут же понял, что она чувствовала себя так же неспокойно, как и он сам. Когда Джесс рассказал ей о своих приключениях, которые чуть не обратились для него смертью, она выслушала его совершенно спокойно, однако было очевидно, что она понимает – как и сам Джесс, – что, возможно, смерти он избежал ненадолго.

– Построиться, – приказала Глен. – Даже если это последний день, который мы проведем вместе, то мы сделаем все по правилам. – Это было одновременно и обращение ко всему отряду, и личное обращение к Джессу. Джессу было приятно слышать слова поддержки.

Отряд замаршировал вдоль длинного коридора с натертыми полами, покинув крыло с жилыми комнатами, обогнув широкие залы, и вышел во внутренний двор, где механизированный спартанец резко повернул голову и взглянул точно на Джесса, когда тот проходил мимо. Джесс отказался смотреть в ответ. Вместо этого он сконцентрировался на том, чтобы идти нога в ногу с Ву и Брансом, и постарался не думать о том, почему их отряд – весь отряд – так внезапно вызвали.

Кабинет главнокомандующего находился в центральном здании и был хорошо охраняемым, чтобы туда попасть, необходимо было предъявить официальный браслет сотрудника Библиотеки, показав его автоматизированному сфинксу вдвое выше Джесса. Механический зверь уставился на Джесса своими безжизненными глазищами, расположенными на человекоподобном лице, изучая его пропускной браслет. Некий недовольный шорох пророкотал где-то в глубине груди зверя, когда он смотрел на Джесса, какое-то непонятное презрение, которое в любую секунду могло обратиться горловым воплем, обнажив острые львиные клыки. «Он знает? Мог вообще узнать? А вдруг сфинксы каким-то образом общаются между собой?»

Очевидно, они не общались между собой, потому что в следующую секунду этот сфинкс повернул свою голову к Брансом, а потом к следующему члену их отряда, стоящему в очереди на вход. Джессу потребовалась немалая сила воли, чтобы повернуться к сфинксу спиной и пойти дальше. Глен, вошедшая самой последней, нагнала Джесса всего несколькими широкими шагами и прошептала:

– Чуть не попался.

– Все равно не попался. Я начинаю верить, что они такие же, как и я.

– Механические стражники не могут кого-то любить или не любить. Они машины!

– Не совсем, – тихо ответил Джесс. – Томас однажды сказал мне, что они… думают. У них внутри не только винтики и паровые двигатели. Есть что-то еще. – Джессу жутко хотелось вскрыть теперь один из механизмов, о которых он прочел в закодированной записной книжке, где было множество заманчивых намеков на то, как именно у машин все устроено внутри. Томас же точно захотел бы все разобрать и выяснить, этот немец является настоящим экспертом в области механики, постоянно что-то разбирал и собирал снова, изучая внутреннее устройство техники. Его бы механические стражники просто очаровали. «До сих пор могут очаровать, – поправил сам себя Джесс. – Томас жив».

Отряд маршем прошел по отполированному каменному полу коридора, в нишах которого стояли статуи воинов и богов со всего мира: африканские, индийские, китайские, греческие, кельтские, норвежские, римские, японские и русские. В самом конце, гордо превосходя все остальные статуи своими размерами, стояли позолоченные Гор и Менхит, местные египетские боги войны. Начищенный пол под их ногами был выложен мозаикой, изображающей сфинксов, а в полукруглом вестибюле, ведущем в кабинет главнокомандующего, на полу гордо сияла золотая эмблема Великой библиотеки. Все вокруг пахло металлом и маслом, а еще в воздухе проскальзывал едва уловимый аромат едких химикатов и пороха, накрывающий все, словно туман. Запах войны. Джесс по-прежнему отдавал предпочтение хрустящему, сухому запаху бумаги и кожи.

«Это конец, – подумал он. Интересно, остальные думали сейчас о том же? – Конец моему пребыванию в Библиотеке. Нас так долго мучили неизвестностью, а теперь меч вот-вот упадет и отрубит нам головы».

«Отец ни за что не пустит меня обратно домой».

Глен вышла вперед, чтобы постучать в огромную эбонитовую дверь, однако сделать она этого не успела, потому что створка бесшумно распахнулась сама, и после доли секунды колебаний Глен расправила плечи и повела отряд за собой вовнутрь.

Снова пришлось долго шагать по огромному залу. Вдоль стен здесь стояли полки с выставкой оружия и доспехов, а также с книжными бланками. На другом конце зала, перед стеной с высеченными в ней строками из иероглифов, которые выглядели древними, как мир, стоял письменный стол на ножках в виде львиных лап.

А за столом сидел пожилой мужчина.

Мужчина наблюдал, как вошедшие напряглись, заметив его, а когда он уставился на них в ответ, то Джесс понял кое-что еще. Главнокомандующий был не так уж и стар; его волосы уже поседели, однако черные пряди все еще проглядывали, отчего прическа напоминала укрытый тонким слоем снега бетон. У него были все еще сильные, широкие плечи, подтянутое тело, а руки его казались огромными и были покрыты шрамами, что указывало на то, что он выполнил немало тяжелой работы за свою жизнь. Главнокомандующий имел африканские корни, кожа у него была настолько темного оттенка, что отблескивала синим в свете ламп, а его пронзительные карие глаза смотрели на всех с такой же внимательностью и расчетливостью, как обычно смотрел на всех профессор Вульф.

– Солдаты, – произнес главнокомандующий. На столе у него не лежало ничего, кроме кодекса и одного-единственного свернутого листка бумаги, – до финального испытания ваш отряд демонстрировал невероятный потенциал.

– Сэр, – ответила Глен, – разрешите высказаться?

Взгляд главнокомандующего замер на Глен, и в этот момент Джесс был невероятно рад, что не он сам оказался под прицелом этих глаз.

– Не разрешаю, – сказал главнокомандующий. – Вы здесь, чтобы слушать, солдат Уотен, а не оправдываться. Продолжаю: у данного отряда невероятный потенциал. Последнее испытание должно было стать симуляцией нападения вражеских сил на ваш отряд, чтобы проверить, справитесь ли вы, ничего не подозревая и выполняя свои стандартные обязанности. Во время испытания один из членов вашего отряда был убит, а другой ранен. Все верно? Теперь вы можете мне ответить, Уотен. Коротко.

– Ваше описание верно, сэр, – сказала Глен. В ее голосе не прозвучало никаких эмоций. А сама она смотрела в пустоту, куда-то поверх квадратных плеч главнокомандующего.

– Испытание должно было проверить вашу сообразительность, вашу силу, а также уровень вашей ответственности и слаженность командной работы. В свете всего вышеизложенного как, по-вашему, вы показали себя, солдат Уотен?

– Сэр, наш прогресс в направлении поставленной цели был уверенным и осторожным, а когда мы столкнулись с непредвиденными обстоятельствами, а именно с греческим огнем, мы нашли укрытие и ответили на атаку атакой. Мы следовали инструкциям. Защищали профессора любой ценой.

– А-а, – сказал главнокомандующий и откинулся на спинку своего кресла. – Профессора. Тут нас ждет очень интересный сюжетный поворот: вам не давали указаний защищать профессора. Присутствие профессора Вульфа на заданной территории не было согласовано, и он стал непредвиденным фактором, который поставил смысл всего испытания под сомнения.

– Разрешите задать вопрос, сэр, – подал голос Джесс и сделал шаг вперед до того, как успел себя остановить. – Если присутствие профессора Вульфа не было согласовано, то как же он вообще там оказался?

Вопрос был простым и в то же самое время провокационным, и на мгновение главнокомандующий уставился на Джесса немигающим взглядом. Джесс буквально почувствовал, как остальные его товарищи по отряду пытаются отстраниться подальше от него так, чтобы одновременно не выдать себя и не сдвинуться с места.

– Профессор Вульф подделал пропуск, чтобы получить доступ на территорию. Мы все еще проводим расследование по этому вопросу. – Очевидно было, что главнокомандующий не доволен тем, что Вульф отказался сотрудничать с ними и дальше. Закрытый кодекс на столе звякнул, привлекая к себе внимание, и главнокомандующий сделал паузу, чтобы изучить полученное сообщение, а затем снова закрыл книгу.

Глен воспользовалась моментом тишины и произнесла:

– Греческий огонь оказался вовсе не тренировочным, сэр. Он был опасен, как самый настоящий. А также мы знаем, что один из нас должен был убить профессора Вульфа и умер, так как не выполнил это задание. Данное испытание стало доказательством уровня подготовки и решительности нашего отряда, что лишь подтверждает, что нападение не удалось. Сэр.

– То есть вы утверждаете, что ваш отряд справился успешно, сержант? Ценой одного падшего солдата и одного серьезно раненного, который, возможно, теперь даже не сможет вернуться на службу?

– Мы дали клятву сражаться и умереть, служа Великой библиотеке. Солдат Одуя пытался застрелить нашего профессора – профессора, который, неважно, должен был находиться на территории или нет, был нашей ответственностью. Так что да, сэр. Мы справились успешно.

– В таком случае вы берете на себя ответственность за предателя, оказавшегося в вашем отряде?

Вопрос был с ловушкой, и в зале повисла гробовая тишина. Джесс с трудом удержался от того, чтобы не начать оправдываться. Однако Глен бы ему за это спасибо не сказала.

После нескольких молчаливых секунд Глен ответила:

– Да, сэр. Если солдат Одуя был скомпрометирован, я должна была это заметить и отреагировать до того, как он успел совершить преступление. Его смерть на моей совести, и я беру на себя всю ответственность.

– Меньшего я и не ожидал от командира. – Мужчина говорил низким, хрипловатым тоном, и Джесс мог тут же представить, как этот голос разносится эхом по полю сражения, отдавая приказы и выкрикивая слова поддержки своим войскам. Как и Глен, он был прирожденным лидером. «Не выгоняйте ее, – с отчаянием подумал Джесс. – Она заслуживает большего». – По крайней мере, вы понимаете, что входит в ваши обязанности, пусть даже ваш отряд и не смог справиться с ними. Солдат Одуя и впрямь получил денежное вознаграждение от неизвестного источника, не сомневаюсь, именно за то, чтобы сыграть роль убийцы профессора Вульфа. В своем жутком замысле у него был сообщник, чью личность мы пока не установили, который и выстрелил на поражение. Этот самый сообщник, не сомневаюсь, несет ответственность и за греческий огонь, оказавшийся на территории.

Несмотря на все свои тренировки и выдержку, товарищи Джесса начали переминаться с ноги на ногу и обмениваться взглядами вокруг него. Только Глен по-прежнему стояла уверенно и неподвижно. Ждала, когда им вынесут новый приговор.

– После длительных раздумий и споров было решено, что ваш отряд не виновен в неудовлетворительном результате испытаний и команде не будет предъявлено никаких наказаний. Рядовой Брайтвелл, вы первым заметили, что профессор находится в опасности, и защитили его. Вы также рискнули собственной жизнью, чтобы вызвать подмогу своему раненому товарищу. Мало кто из рядовых мог бы справиться лучше в подобных условиях. Вас наградят за ваши успехи.

Джесс моргнул. Подобное заявление застало его врасплох. Он не привык, чтобы его так нескрываемо хвалили.

– Командир отряда Уотен, вы отлично руководили своим отрядом в сложной ситуации, однако, так как вы не смогли заметить предателя в своей команде, с этого момента вы понижаетесь в звании. Вы больше не являетесь сержантом элитной армии, на должность которого у вас заключен контракт, вы являетесь рядовым солдатом. Тем не менее я не считаю, что ваша неудача может служить достаточным основанием, чтобы исключить вас из рядов армии вовсе.

Глен медленно, с дрожью выдохнула. Она не расслабилась, однако Джесс почувствовал волну облегчения, исходящую от нее. Ей бы все равно пришлось отказаться от всего этого, когда они отправятся вызволять Томаса, но тогда бы это был ее выбор. А вот если ее выгонят, она будет чувствовать себя неудачницей.

Впервые за весь их разговор главнокомандующий улыбнулся. Однако с улыбкой он выглядел только более зловещим.

– Вашему отряду удалось сохранить жизнь профессору, – продолжил он, – неважно, должен он был находиться на территории или нет. Это главное. Это самое главное, важнее жизни профессора могут быть лишь подлинники книг. По этой причине я решил, что принимаю пройденное вами испытание.

Джесс не осмелился поинтересоваться, однако после длительной паузы Ву неуверенно подал голос:

– Так получается… мы сдали тест, сэр?

– Сдали, – подтвердил главнокомандующий. – Каждый из вас вскоре получит индивидуальные указания на свой кодекс. Отряд свободен.

По какой-то причине теперь казалось, что новость о том, что они прошли испытание, стала даже большим удивлением, чем мысль о том, что их могли бы обвинить в провале. По крайней мере, Джесс был готов к тому, что его выгонят, готов был остаться без светлого будущего. Теперь же он не мог собрать все свои мысли воедино и объяснить самому себе, что только что произошло. Он привык готовиться к самому худшему исходу событий, поэтому теперь, когда он столкнулся с чем-то по-настоящему хорошим, это казалось ему неправильным, особенно после того, как он едва спасся, когда сбегал из гробницы Александра Македонского в парке. В какой-то момент Джессу даже казалось, что та гробница станет его последним пристанищем, а теперь все внезапно так резко переменилось.

– Брайтвелл, – произнес главнокомандующий, заставив Джесса замереть в полуразвороте. Джесс повернулся обратно к нему лицом, – на секундочку.

Джесс слышал, как Глен в нерешительности замирает, однако лишь на мгновение, а затем все-таки уходит. Дверь захлопнулась за ее спиной, и Джесс остался один на один с человеком, который мог уничтожить все его будущее по щелчку пальцев.

По крайней мере, Джесс привык к подобным ситуациям, пройдя обучение у профессора Вульфа. Да и до этого жизнь Джесса была нелегкой, зная его отца.

Джесс замер на месте, внимательно наблюдая, как мужчина его осматривает. В конце концов главнокомандующий потянулся к свернутому листку бумаги, который лежал у него на письменном столе. Документ был запечатан золотой печатью, а также проштампован символом Великой библиотеки. Джесс принял бумагу и медленно развернул. Руки у него не дрожали, хотя сердце и забилось чаще, когда он увидел имя, написанное в самом низу: там стояла личная подпись, это была не просто пересланная по кодексу копия.

Руководитель Артифекса, отдела Великой библиотеки. Один из членов курии[15], советник самого архивариуса. Однако на самом деле руководитель Артифекса был просто-напросто приспешником архивариуса, который выполнял всю грязную работу. Злодеем с элегантным, как оказалось, почерком.

В сообщении оказалось написано: «Мы следим за тобой». Больше не было ничего. Однако после произошедшего недавно в гробнице Александра Македонского подобные слова выглядели весьма пугающими.

– Плохие новости?

Джесс резко вскинул голову и встретил взгляд главнокомандующего. По его лицу Джесс не мог догадаться, о чем тот думает, уж тем более не мог ему доверять. Так что Джесс просто свернул записку, засунул в карман своего плаща и ответил:

– Нет, сэр.

Отчасти Джесс ожидал, что мужчина начнет требовать более развернутого ответа, однако поздно было уже менять свой ответ. И все же, видимо, сам Джесс не был такой уж важной персоной, чтобы заинтересовать главнокомандующего, который в ответ просто взмахнул рукой.

– Свободен, – сказал он.

– Сэр.

Джесс пошел прочь, и с каждым шагом ему казалось, что ноги у него начинают дрожать. Как только он вышел, а дверь захлопнулась за его спиной, он по-прежнему чувствовал, будто его спину буравит чей-то взгляд, словно сама гравитация была против него и тянула обратно.

Замерев на секунду в круглом вестибюле и пытаясь собраться с мыслями, Джесс впервые заметил, что вокруг нет ни одного охранника. Человека, командующего целой армией, которую страшится вся планета, никто не охраняет! Это само по себе говорит о его огромном могуществе.

А затем Джесс поднял глаза и взглянул на статуи Гора и Менхит, стоящие вокруг. Гор с головой сокола и Менхит с головой льва будто таращились на него в ответ, а когда Джесс продолжил наблюдать, то заметил, что Менхит переступила с ноги на ногу, сменив позу. В руке у нее был боевой цеп[16] с подвижными металлическими цепями поменьше, которые болтались, ударяясь друг о друга, когда она двигалась.

Джесс оторвал взгляд от Менхит и тогда взглянул на Гора, в руках у которого было копье.

Гор тоже наклонил голову, точно птица, и уставился на Джесса еще внимательнее.

«Мы следим за тобой».

Джесс невольно вздрогнул, когда на плечо ему опустилась рука и потянула назад, вынудив сделать шаг.

– Cachu[17], – выдохнула Глен. – И почему ты им так не нравишься? Убил их зверушку? Пошли!

Они быстро зашагали прочь, и Джесс с ужасом понял, что все статуи богов войны, которых они миновали, теперь поворачивают свои головы, чтобы проследить за ними. Гор за их спинами даже спустился со своего пьедестала в нише стены и сделал широкий шаг вдоль коридора. Затем еще один. Следом за ним спустилась и Менхит, а ее звенящий цеп теперь рассекал воздух перед ней.

Они просто запугивали. Когда Джесс добрался до конца коридора, то обернулся и обнаружил, что Гор вернулся на свой пьедестал и снова стоит в пугающе неподвижной позе. «Запугивание, – подумал Джесс. – Устрашение». В этом руководитель Артифекса был мастером, как и сам архивариус. Гнев и страх, наполнившие Джесса в этот самый момент, буквально сводили его с ума.

Остальные члены их отряда уже давно сгрудились в конце коридора и выглядели так, словно готовы были броситься бежать, когда Глен и Джесс их нагнали.

– Почему они так себя ведут? – спросила Виолетта Брансом дрожащим голосом. – Почему механические стражники за вами погнались?

– Они не погнались, – ответила Глен. Ее голос звучал сухо и безэмоционально, и если бы Джесс не был с ней так хорошо знаком, то даже бы поверил, что ей вовсе не страшно. – Наверное, какой-то сбой в системе. Если бы они хотели на нас напасть, вам бы уже пришлось оттирать наши останки от пола.

– Тогда почему…

– Я не знаю, – отрезала Глен, оборвав Брансом, явственно подразумевая: «И мне плевать». – Ты слышала главнокомандующего. Отряд прошел испытание. Мы скоро получим индивидуальные указания на свои кодексы. Быть может, это моя последняя возможность поговорить с вами, так что я хочу сказать, что горжусь вами. Очень горжусь. – Она по очереди обвела каждого взглядом и в конце посмотрела на Джесса. Он кивнул.

– Спасибо, сэр, – сказал Ву, и Джесс повторил за ним. – О, черт, Брансом, прекрати морщиться, как ребенок. Ты теперь солдат!

– Я не морщилась! – возразила она и сердито покосилась на Джесса, как будто это была его вина. – А что насчет Хельвы?

– Хельва будет под присмотром врачей, пока не выздоровеет окончательно, однако полагаю, что она тоже прошла испытание. Сказали, что рано или поздно она будет полностью здорова.

Джесс медленно отошел, оставив остальных беседовать между собой и обсуждать свое наконец-таки и правда светлое будущее. Он снова оглядел коридор, где безжалостно покачивала своим цепом двухметровая богиня Менхит. Ее львиные челюсти распахнулись, точно в усмешке, обнажая острые клыки.

Когда Джесс вернулся в свою комнату, то попытался снова поспать, однако у него слишком часто стучало сердце, а руки не слушались, и он не мог избавиться от чувства, словно те самые челюсти медленно смыкаются на нем, как смертельная ловушка. Он не мог заставить себя лежать неподвижно. В конце концов он сдался и встал, а затем оделся в повседневную одежду и начал прохаживаться кругами по комнате в надежде утихомирить свою внутреннюю тревогу. Ему не хотелось будить Глен, а Дарио и Халила не заслужили того, чтобы их поднимали в столь ранний час. И тем не менее Джесс все равно чувствовал себя одиноким, как никогда прежде.

Джесс сел, взял в руки свой кодекс и открыл страницу, на которой обычно появлялись послания от Морган. Он знал, что попытки тщетны, однако все же взял ручку и написал: «Мне нужно поговорить с тобой. Ты мне нужна».

Он продолжил смотреть на страницу, надеясь, что там появится ее знакомый почерк, однако тот не появился. Ну разумеется, не появился. Морган могла связаться с ним, однако он так сделать не мог. Он даже не знал, прочтет ли она его сообщение. Поэтому Джесс просто продолжил писать почти что против своей воли. «Мне сегодня очень-очень одиноко. И я скучаю по тебе. Это все глупо, знаю, но я скучаю по прикосновениям к твоей коже, по аромату твоих волос. По легкости твоих рук. Да поможет мне Гор, но я говорю, как влюбленный поэт. Мне следует поблагодарить бога писцов за то, что ты никогда не прочитаешь эти строки, потому что я не имею права писать об этом. Ты до сих пор меня ненавидишь. Ты даже не хочешь меня больше видеть, да даже если и хочешь, то, скорее всего, никогда больше не посмотришь на меня, как прежде. Знаю, знаю. Просто… просто я скучаю по тебе, Морган».

Затем Джесс перевернул свой стилус и стер все, что только что написал, удалил, словно ничего никогда и не было написано, и почувствовал себя из-за этого только еще более одиноким.

Ему необходимо было поговорить с кем-то знакомым и родным. «Я хочу домой», – подумал Джесс, что было странным; у него имелось не так уж и много счастливых воспоминаний о Лондоне на самом-то деле. И там он вряд ли когда-либо был в безопасности. Тем не менее в этот самый момент ему отчаянно хотелось войти в дверь родного дома, увидеть усталую улыбку матери, увидеть отца, сидящего за своим огромным письменным столом и занятого делами.

Домой хоть бы на секундочку.

После нескольких мгновений раздумий, понимая, что, скорее всего, пожалеет о своем решении, Джесс сдался и отправился искать своего брата-близнеца Брендана.

Охранники у ворот поинтересовались, куда Джесс собрался, и он сказал им правду: навестить родственников. «Я вовсе не веду себя, как ребенок, жаждущий ласки, – сказал он себе. – Отец требовал, чтобы я выяснил, что задумал Брендан, так что этим я и занимаюсь». Потому что Брендану следовало покинуть Александрию уже давным-давно, однако Джесс узнал, что его брат вместо этого решил поселиться в городе.

Быть может, брат решил завязать с семейным делом. Быть может, теперь они оба были изгоями.

Покинув казармы сегодня, Джесс почувствовал себя так, словно сбросил огромный груз с плеч; сегодня он не был на задании, и ему не нужно было переживать, что кто-то на него нападет, или обманет, или выследит. Он мог позволить себе расслабиться без зазрений совести и теперь просто шагал по прохладной, окутанной дымкой тумана александрийской улочке, засунув руки в карманы.

Впервые за долгое время Джесс чувствовал себя свободным, пусть даже на его руке по-прежнему и висел медный библиотечный браслет.

В этот ранний час Александрия была вполне тихим городом, если не считать прилегающих к портам улиц, где фонари ярко горели, а люди шумели и сновали туда-сюда, пока корабли загружали и разгружали, и моряки развлекались, сойдя на сушу. Джесс обошел порт стороной; бары в Египте были не самым дружелюбным и вовсе не уютным местечком, которые Джесс привык видеть дома. А если добавить к этой обстановке еще и моряков, то бары становились даже опасными, особенно в столь темный час.

Джесс знал дорогу до дома, который снимал его брат; он даже ходил мимо здания пару раз, изучая окрестности. Однако сейчас Джесс пришел к выводу, что по пути ему нужно сделать остановку и заглянуть на черный рынок.

Воспитываясь в обстановке, окруженной торговлей книгами, Джесс не мог не признать, что его постоянно тянуло к таким местам с тех самых пор, как он достаточно вырос, чтобы понимать, что там происходит и чем он рискует, оказавшись там. Он помнил, как в десятилетнем возрасте однажды шел вместе с отцом и нес целую сумку с редкими книгами. Помнил, как они с отцом шагали по узким переулкам, а потом зашли в маленький, обветшалый магазинчик неподалеку от Криклвуда[18]. В том магазинчике, разумеется, не продавали книг. Продавали лишь ручки, журналы и кодексы – разные библиотечные товары. Старик, который заведовал магазином, распахнул люк в полу, который вел в тоннель, расположенный под магазинчиком и всем городом, где и располагался лондонский черный рынок. Он напоминал оживленный, бесконечный пир, состоящий из запрещенных книг и людей, которые к этим книгам тянулись. Там всегда можно было встретить одного-двух нервных новичков, которые обнаружили клад с книгами в доме у своих умерших родственников и искали, кому эти книги можно продать и быстренько подзаработать. К таким отец всегда подходил первыми. Покупал дешево и спасал несчастных законопослушных граждан от тревоги, отправляя домой с деньгами, полученными нечестным путем.

Затем отец ставил свой собственный прилавок и продавал настоящие сокровища истинным коллекционерам.

Разумеется, александрийский рынок был устроен иначе. Тут не было тоннелей, а если и были, Джесс так их и не обнаружил, а канализационные канавы можно в расчет не брать. А это означало, что контрабандистам в Александрии приходилось вести себя еще более осторожно и в то же время смелее.

Джесс увидел дочь Красного Ибрагима за прилавком. На прилавке не лежало ровным счетом ничего, и ничего не могло намекнуть на то, что же у нее имелось в продаже. Однако все отлично знали, что нужно лишь спросить и хорошенько заплатить, чтобы получить то, что нужно, а не искать в наличии. Анита подняла глаза на Джесса, когда он подошел, и спокойно на него посмотрела.

– У меня для тебя больше ничего нет, – сказала она. – Я слышала о твоих приключениях в гробнице Александра Македонского. Как хитро ты сбежал.

– У моей хитрости был помощник, – ответил Джесс и протянул ей листок бумаги с чертежом сфинкса, где было подробно нарисовано расположение выключателя, который он обнаружил. – В память о твоих братьях, Анита. Спасибо.

Сначала она ничего не сказала, лишь уставилась на листок, а затем свернула его и засунула в карман своей юбки.

– Ты даже не станешь торговаться и просить цену за подобную информацию?

– Нет.

Анита вытащила цепочку, висящую у нее на шее под воротом платья, и посмотрела на кольцо с печаткой, болтающееся там, словно талисман.

– Тогда я у тебя в долгу, – сказала она.

– Что ж, если ты серьезно, то есть кое-что, чем ты можешь мне помочь. Я ищу кого-нибудь, кто может помочь мне выяснить судьбу парня, которого арестовали в доме Птолемея около шести месяцев назад, а затем увезли в серапеум для допроса. Мне нужно знать, куда его увезли после этого.

Анита опустилась на стул.

– Мы этим не занимаемся, Джесс Брайтвелл. Мы продаем книги. Не информацию. – Затем она опустила глаза и тихо добавила: – Но я поспрашиваю.

Джесс кивнул и собирался было пойти прочь… однако потом вернулся, наклонился через стол и произнес:

– Будь осторожна с этим делом. Я не хочу, чтобы с тобой произошло что-нибудь плохое.

Она рассмеялась, как маленькая девочка. Засмеялась искренне.

– Мой отец является самым главным преступником Александрии, которого каждый жаждет поймать. Я привыкла быть осторожной. Но все равно спасибо за беспокойство.

Конечно, она была права. Однако от этого Джесс не почувствовал себя легче, ведь он все равно втягивал ее в опаснейшее дело.

Поговорив с Анитой, Джесс наконец-таки отправился туда, куда и собирался, на пустынную улочку на окраине университетского района. Там располагались просторные дома, выстроенные в современном стиле, однако все равно сочетающиеся с египетскими традициями. Дома эти стоили немало. Здесь жили некоторые престижные профессора. На углу дороги даже возвышалась статуя великого изобретателя Герона[19], однако, к огромному облегчению Джесса, она оказалась сделанной из камня, а не механической.

Джесс замер в тени статуи Герона, рассматривая дом, возвышающийся перед ним. Дом был большим и выглядел уютным, с рифлеными колоннами, а также красным и золотым декором. Из внутреннего дворика доносился шум фонтанчика, брызги от которого создавали легкий серебристый туман вокруг. Местечко казалось уединенным. Джессу это нравилось.

Он тихо поднялся по ступенькам на крыльцо и постучал.

Дверь открыл брат Джесса.

В первую секунду они оба просто замерли, глядя друг на друга: они по-прежнему походили друг на друга, точно смотрели в отражение зеркала, хотя волосы Брендана отросли длиннее, обрамляя его лицо взъерошенными прядями, и он набрал пару килограммов. Египетская жизнь ему либо не подходила, либо же подходила слишком хорошо. Сразу сложно было сказать.

– Ты должен был уехать из города несколько месяцев назад, – произнес наконец-то Джесс. – Идиот.

На Брендане был свободный ночной халат из шелка, и когда он сделал шаг назад, то потер заспанное лицо, сказав:

– Заходи, пока кто-нибудь нас не увидел.

Джесс вошел в темный коридор. Снаружи ему казалось, что дом будет дорого обставлен, что тут будет красивая мебель и украшения, однако на деле комнаты оказались пустыми, словно помещение предназначалось для какой-то выставки. У дома словно не было характера. И, разумеется, здесь не было и никаких книг. Не было даже библиотечных полок с бланками. Брендан никогда особо не увлекался чтением.

– Чего ты здесь делаешь? – поинтересовался Брендан. Джесс пожал плечами, чем заслужил сердитый взгляд от брата в ответ. – Боже мой, ты хоть знаешь, сколько времени, Джесс?

– Я прошел финальное испытание на службе, – сказал Джесс, потому что понял, что ему нужно что-нибудь сказать. Брендан недоверчиво уставился на него.

– И что ты хочешь от меня? Поздравлений? Красивенький подарок в обертке? Разве тебе не полагалось стать профессором к сегодняшнему дню?

– А разве тебе не полагалось быть дома к сегодняшнему дню? – Потому что Брендан не должен находиться до сих пор в Александрии. – В своем последнем письме мама, кажется, почти что беспокоилась о тебе.

– Почти что, – повторил Брендан. – Что ж. Уже что-то.

В дверях в этот момент появилась девушка примерно того же возраста, что и Джесс. На ней красовалось аккуратное и свободное белое платье с золотым поясом, а ее волосы были заплетены в гладкие косы на затылке. Симпатичные черты лица, острые скулы, кожа цвета румяной меди. Встретив взгляд Брендана, она совершенно спокойно сказала:

– Вижу, у вас посетитель. Принести ли вам чего-нибудь, сэр?

Брендан ответил:

– Кофе, пожалуйста, Некса. Джесс?

– Кофе, – повторил Джесс. – Спасибо. – Он наблюдал, как девушка уходит, и дождался, пока она будет достаточно далеко и не услышит его, и тогда обратился к брату: – Знаешь, незачем со мной притворяться.

– Что?

– Она не служанка.

Стоило отдать Брендану должное, он никак не отреагировал и не выдал удивления, если, конечно, слова Джесса его вообще удивили. Он уселся в позолоченное кресло с ручками в виде львиных голов и широко зевнул.

– Ну и что с того, если она не служанка?

– Ну-у, – протянул Джесс и опустился в кресло напротив брата, за большой черный стол, оказавшийся между ними, – тогда понятно, почему ты не вернулся домой. Она симпатичная.

– Моя личная жизнь тебя не касается.

Джесс усмехнулся.

– Малявка, это всегда меня касается. Так в чем же проблема? Отцу она не нравится? Или мать хочет женить тебя на какой-нибудь знатной девице с королевской родней в двенадцатом колене?

– Джесс, – произнес Брендан и потер лоб, – зачем ты пришел? Боже, скажи уже, я хочу вернуться в кровать до рассвета.

«Ты мне нужен. И я беспокоюсь», – подумал Джесс, однако он ни за что не произнесет подобного вслух. Они с братом никогда не были близки, друзья были всегда Джессу ближе, однако Брендан все равно являлся частью семьи. И Джесс действительно беспокоился за него.

– Отец отправил мне письмо, – сказал в итоге Джесс. – Ты должен был давным-давно вернуться домой. И я отлично понимаю, что ты остался в Александрии не для того, чтобы присматривать за мной.

– А ты не мог спросить меня об этом днем?

– Мы не те люди, которые делают дела днем, – ответил Джесс. Поспорить с его словами было сложно, и Брендан в ответ лишь понимающе улыбнулся. Скорее даже скорчил гримасу, но все же это была хоть какая-то реакция. – Ты бы не стал задерживаться в Александрии надолго, просто чтобы развлечься. У тебя тут какие-то дела.

– И с чего мне рассказывать тебе о своих делах? Ты тут же убежишь к своим библиотечным начальникам и все им расскажешь.

– Малявка.

Гнев, мелькнувший в глазах Брендана, удивил Джесса, когда брат наклонился вперед и почти что вскричал:

– Перестань меня так называть!

Это всегда действовало.

– Ты мне не доверяешь, я знаю, – продолжил Джесс. – И даже прекрасно понимаю почему. Но что произошло? Почему ты уехал из дома?

Джесс не особо верил в то, что брат ответит, однако Брендан в конце концов отвел взгляд и произнес:

– Я потерял заказ. Большой. Редкие книги.

– Потерял…

– Их обнаружила Библиотека. Я ошибся, и да, мне следовало вести себя осторожнее, и отец ни за что не позволит мне забыть об этом, пока я не искуплю свою вину. Так что да, ты прав. Я надеюсь на крупное дело. Достаточно крупное, чтобы отец забыл, что разочаровался во мне.

Джесс пожал плечами:

– Но в нашем деле такое бывает, верно? Отец уже давно сказал, что я ни на что не гожусь, он не станет отказываться от единственного сына, который у него остался.

– У тебя бред. Ты вообще помнишь нашего отца?

Вероятно, Брендан все-таки был прав. Какой ужас. Отчасти Джессу казалось, что, ведя беседу со своим близнецом, он разговаривает сам с собой.

– Быть может, даже лучше, что книги оказались в Библиотеке, – сказал он. – Везти их в Лондон было бы затратно и опасно.

– Я и без тебя знаю все, – огрызнулся Брендан. – Ты переметнулся на чужую сторону, не так ли? В этом-то и заключается сложность работы шпиона: порой ты начинаешь верить в свою же ложь.

– Как раз таки наоборот, – ответил ему Джесс. – Библиотека дала мне наглядно понять, что я никогда не смогу стать ее частью. Но еще я понимаю, что и дома меня никто не ждет с распростертыми объятиями. По крайней мере, пока архивариус готов неплохо заплатить за мою отрубленную голову. Отец скорее оставит меня умирать, чем поможет скрыться.

– Что ж, тогда ему придется включить меня в список смертников тоже, – заметил Брендан и указал на свое лицо. – Если твоя рожа в розыске, нас легко перепутать, а мне бы не хотелось, знаешь ли, оказаться в пасти у льва, который нас спутал.

Девушка по имени Некса принесла поднос с маленькими кофейными чашечками – с тремя, не двумя. Она поставила по одной перед Джессом и Бренданом, а третью – у свободного кресла, рядом с Бренданом и села.

– О, не переживай, – сказала она, когда Брендан собирался было что-то возразить. – Он уже понял, что я не служанка. – Она протянула через стол руку, и Джесс ответил рукопожатием. У нее была на удивление крепкая рука. – Некса Дарзи. – Джесс заметил, что на запястье у нее красовался библиотечный браслет, который был серебряным, а значит, по статусу она являлась выше него. Конечно, это не золотой браслет профессуры, который гарантирует пожизненный контракт, покрывающий все нужды, но с серебряным контрактом можно было тоже построить неплохую карьеру. – Я работаю библиотекарем в городе. На самом деле это мой дом, я унаследовала его от дяди. Мне самой этот дом и не нужен в общем-то, так что я сдаю его твоему брату.

На секунду Джесс растерялся. Брендан, потомственный книжный вор, подружился с… библиотекаршей?

– Так, получается, ты… арендодатель?

Девушка рассмеялась и сделала глоток кофе, покосившись на брата Джесса. Нельзя было не увидеть, что Брендан в этот момент слегка улыбнулся, а глаза его загорелись.

– В том числе, – ответила Некса.

Джесс хотел было спросить, знает ли она, чем зарабатывает на жизнь его брат, однако не посмел, вспомнив о серебряном браслете у нее на запястье. Либо она знала и играла в очень опасную игру, к которой невозможно подготовиться, либо же не знала, а тогда… это еще хуже. «Может, он и правда остался в городе надолго поэтому, – подумал Джесс. – Из-за нее». И тогда их всех скоро накроет страшная трагедия.

– Понятно, – ответил Джесс и сумел-таки выдавить из себя более-менее правдоподобную улыбку. – Я всегда рад познакомиться с кем-то, кто так сильно нравится моему брату. Больше, чем ему нравлюсь я, по крайней мере. Рядом со мной он не в состоянии провести больше дня или двух.

– Не поспоришь, – сказал Брендан и выпил свой кофе одним глотком. – Некса, прости, но у нас личный семейный разговор. Понимаешь?

Она допила свой кофе, вздохнула, а затем поднялась на ноги и положила свою тонкую ручку Брендану на плечо. Брендан накрыл ее ладонь своей, не взглянув даже Джессу в глаза.

– Увидимся в спальне, – сказала Некса и наклонилась, поцеловав его легко и сладко. – Не проводи всю ночь без сна. Джесс, а тебе здесь всегда рады, разумеется.

– Спасибо, Некса, – сказал Джесс, наблюдая, как она исчезает в дверном проеме. Затем Джесс поднялся и тихо выглянул в коридор.

Пусто. Она и правда ушла.

Тогда Джесс закрыл дверь так осторожно, как только мог, а потом повернулся к брату и произнес:

– Ты с ума сошел? У нее серебряный браслет!

Брендан схватил Джесса за запястье и вывернул его руку так, что его медный браслет оказался между ними на уровне глаз.

– Мне кажется, ты не имеешь права меня осуждать!

Джесс выдернул руку. Это было легко.

– Она знает? – спросил он.

– О чем? – То, с какой наглостью Брендан уходил от прямого ответа, выводило из себя. Джесс сердито уставился на брата и смотрел в упор до тех пор, пока тот не покачал головой. – Она знает, что я торговец. Больше ничего.

– Ты ведь понимаешь, что именно поэтому… – Джесс обвел рукой дом и указал в сторону девушки, удалившейся в спальню, – …поэтому родители и пишут всегда мне! Ты утянешь ее за собой. Нет никаких шансов, что она сможет выбраться из наших передряг целой и невредимой, и если она тебе действительно небезразлична…

– А кто сказал, что она мне небезразлична?

Его слова заставили Джесса замолчать. Он уставился на брата, ощутив, как внутри у него все неприятно переворачивается.

– Какого черта ты тут устроил?

– Я работаю, – ответил Брендан. – В отличие от тебя. Отец возлагал немало надежд на тебя и потратил приличную сумму денег на то, чтобы ты смог добиться здесь успеха, а вместо этого ты стал оруженосцем. Ничтожеством, которое с легкостью погибнет на какой-нибудь войне через годик. Какой от тебя толк?

– А какой толк от нее?

– Нам нужен кто-то внутри, кто-то, у кого есть реальное влияние и доступ. Очевидно, что этот человек не ты. Так что она будет подарком отцу взамен суммы, которую я потерял. Она будет нашей возможностью попасть в самые важные части Библиотеки.

– Ты планируешь похитить девушку!

– Конечно нет! – Брендан, кажется, по-настоящему удивился, что Джессу вообще пришло подобное в голову. – Она в меня влюблена. Через нее я получу доступ к информации, до которой не смог добраться ты.

План был бессердечным и казался куда более нечестным, чем простая кража. Брат всегда все хладнокровно планировал, однако Джесс даже подумать не мог, что Брендан может быть настолько расчетливым.

– Брендан, – сказал он, – а где работает Некса?

Брат медленно, холодно улыбнулся.

– Она работает на архивариуса. О, конечно, она не доверенный советник, всего лишь офисный работник. Однако она наблюдает за происходящим. Знает о многих вещах, которые могут принести огромную пользу бизнесу Брайтвеллов.

– Я не… – Сложно было поверить, что Джесс собирался это сказать. – Я не думаю, что тебе стоит так поступать.

– Почему нет?

– Потому что… – «Потому что это грязное предательство человека, которого ты убедил в своих чувствах». – Потому что это неправильно. – Даже для ушей Джесса подобное оправдание звучало неправдоподобно.

Брат рассмеялся. Смех его прозвучал цинично.

– Все, чем мы занимаемся, неправильно. Разве ты не заметил? – Он внимательно посмотрел на Джесса, а затем уселся обратно в кресло, откинув волосы со лба. – Ты разнежился тут, среди библиотечной роскоши. Позабыл, что за все нужно платить.

Джесс на мгновение зажмурил глаза. Поглощенный недавно кофеин привел к тупой головной боли, и он чувствовал, как на шее у него пульсирует вена. Неприятная сладость заставляла все в желудке переворачиваться, хотя виной тому вряд ли был кофе, скорее уж его собственное отвращение к происходящему.

– Она тебя любит, – сказал Джесс. – Даже я это вижу. Неужели ты ничего к ней не испытываешь?

Лицо его брата, зеркальное отражение его собственного, выглядело, как холодная маска механического стража, когда он ответил:

– Она будет моим способом получить желаемое, Джесс. Чем быстрее ты научишься отбрасывать свои чувства, тем лучше будет для тебя. А теперь… Ты ведь пришел не для того, чтобы проверить, как у меня дела. Я тебя отлично знаю. Так зачем же? И не говори, что потому что отец тебя послал. – Всего на мгновение выражение лица брата стало чуть менее циничным. Почти что обеспокоенным. – Джесс? Ты выглядишь… встревоженным.

«Я собираюсь вступить в схватку, в которой, знаю, не выиграю. Я чувствовал себя, как в ловушке, в отчаянии, и подумал, что брат поддержит меня и скажет, что все будет хорошо. Я хотел почувствовать себя… в безопасности. Хоть ненадолго».

Однако Джессу лучше молчать обо всем этом. Брайтвеллы в первую очередь были не семьей, а членами одного бизнеса – всегда.

– Все это неважно, – сказал он брату и направился к двери. – Забудь.

Записки

Из личного журнала Брендана Брайтвелла, написано семейным кодом. Сожжено в Александрии по отбытии

Знаю, как это прозвучит, но Джесс – мой брат, и я, мы никогда не сочетались. Мы как будто бы соревнуемся за право дышать одним и тем же воздухом даже после того, как выбрались из чрева матери, и он всегда занимает чуть больше места, всегда чуть сильнее, чуть старше. Я всегда бегу за ним следом, всегда остаюсь в тени, и клянусь богом, порой я ненавижу его просто за то, что он существует. Как будто он что-то у меня украл.

И как это может оправдать меня за то, как я поступаю с Нексой? Не знаю. Может, именно потому, что Джесс всегда должен оставаться героем, я должен быть злодеем. Тьмой в противовес его свету. А может, я просто хочу хоть раз в своей жизни попытаться доказать, что в чем-то могу быть лучше, чем он, пусть даже это что-то и будет жестокостью. У меня на языке оседает привкус крови, а в желудке вкус пепла каждый раз, когда я думаю о том, что может произойти – нет, обязательно произойдет – с Нексой, если все это удастся провернуть. Она является лишь ключом от замка, ничем больше. Именно это я продолжаю говорить самому себе. Она даст мне доступ к самому архивариусу – разве это не важнее всего? Невзирая на цену? Одним ударом. Я смогу затмить брата, заслужить бессмертное уважение отца и стать легендой в нашем мире черного рынка. Люди будут меня бояться и уважать.

Разумеется, это именно то, о чем я всегда мечтал.

И все же я не могу сегодня уснуть и пишу все это, потому что соврал Джессу и он мне поверил. Я сказал ему, что ничего не испытываю к Нексе, и клянусь Господом Богом, это была самая большая ложь в моей жизни. Она не просто ключ, не просто инструмент, не просто очередная девчонка, которую я могу оттолкнуть. Она… не знаю. Все.

Никогда не планировал влюбляться ни в одну девушку, а уж тем более в хорошую, честную девушку, работающую в Библиотеке, которая доверяет мне и верит, что я не причиню ей вреда. На протяжении нескольких месяцев я продолжаю убеждать себя в том, что я не трачу время, а зарабатываю ее расположение и доверие, пока не придет время использовать ее, как мне будет угодно, однако сегодня, взглянув в глаза своего близнеца, я осознал, что единственный, кому я на самом деле лгу, – я сам.

Я не смогу это сделать. Не смогу причинить Нексе боль. Люблю ее слишком сильно, чтобы поступать с ней так, а теперь, когда я в этом признался и осознал, как много ошибок совершил в Александрии, я должен вернуться домой и умолять отца меня простить. Я должен бросить Нексу и никогда не возвращаться к ней, потому что причиню ей еще больше вреда, если останусь.

Джесс виноват в том, что я наконец-то все это осознал.

Что ж, я ведь должен обвинить кого-то. Не могу же винить самого себя, верно?

Глава седьмая

Прошло еще три дня. Товарищи по отряду получили свои назначения и отправились служить в новые библиотечные подразделения и войска, однако насчет будущего Глен и Джесса по-прежнему не было никаких новостей. Сначала тишина их беспокоила, а потом и вовсе начала пугать. Глен постоянно спрашивала, что все это может означать, а Джессу нечего было ей ответить, разве что поделиться своими страхами, о которых, однако, он отказывался разговаривать вслух, а, наоборот, пытался заглушить переживаниями по другим поводам. Конечно, Глен в конечном итоге сможет неплохо устроиться в одном из элитных подразделений.

Но в своем будущем Джесс не был так уверен.

Пока они ждали вестей, то почти все время проводили вместе. Чтобы скоротать время, они изучали информацию о секретных библиотечных тюрьмах, а также встречались с Дарио и Халилой, чтобы обсудить, что каждый из них выяснил.

Проблема заключалась в том, что доказательств чего-либо почти не находилось. Томас мог находиться в одном из трех мест, где, согласно слухам, располагались секретные тюрьмы: в Риме, в Париже или в Москве. Если бы Джессу пришлось гадать и ставить деньги, он бы, наверно, выбрал Париж. Территория Франции все-таки полностью принадлежала Великой библиотеке после того, как там подавили восстание против Библиотеки в конце восемнадцатого века. Те немногие французы, которым позволялось до сих пор жить в Париже, были обязаны по закону участвовать в исторических реконструкциях: восстаниях, библиотечных завоеваниях, казнях. По мнению Джесса, это было идеальное место, чтобы спрятать преступников. Кто туда вообще сунется их искать?

Однако сложности были в том, что все эти рассуждения оставались лишь рассуждениями и не было никаких точных ответов, которые могли бы склонить чашу весов к определенному выбору.

– Ну что ж, – произнесла Глен, глядя на кружку крепкого кофе, за столиком в их привычном кафе, – мы не можем отправляться искать Томаса вслепую. Нам нужно больше информации, чем та, которой мы пока что располагаем. Куда больше. Каким-то образом нужно разузнать больше.

– Согласен, – сказал Джесс, и, к его удивлению, Дарио сказал то же самое в тот же самый момент. Они обменялись взглядом, и Джесс позволил Дарио продолжить.

– Нам нужен кто-то, у кого больше доступа, чем у нас. Что насчет Морган?

– А что насчет нее? – тут же спросил Джесс и внезапно напрягся.

– Она может получить доступ к скрытой информации, разве нет? Именно поэтому таких, как она, и называют скрывателями.

– Я не могу связаться с Морган. Мне приходится ждать, пока она сама мне напишет.

– А она не пишет? Может, твое очарование наконец-таки перестало на нее действовать, – заметил Дарио. – А может, она встретила какого-нибудь счастливчика, который скрашивает ее будни в Железной башне.

Джесс невольно стиснул крепче вилку и на короткий, ужасный миг вообразил, что то, что сказал Дарио, произошло взаправду – или, что еще хуже, что не Морган кого-то нашла, а для нее нашли кого-то. Джесс даже не хотел об этом говорить. Совсем.

– Морган не может нам помочь, – рассердился он. – Забудь об этом, Дарио.

– На самом деле уже забыл. Думаю, нам нужно привлечь к этому делу кого-нибудь еще, кто может…

– Нет, – отрезала Халила. Ее голос прозвучал холодно и немного сердито. – Дарио. Мы все это уже обсуждали. Ты не можешь вовлекать кого-то, кто работает в Библиотеке!

– А любой, кто там не работает, не может нам ничем помочь. Джесс это уже доказал. Все его любопытные противозаконные связи не могут нам помочь в том, что нам нужно, и каждый день, каждый божий день, что мы ждем, Томас страдает. – Дарио уставился сердито на Халилу в ответ, чего Джесс никогда прежде не видел, и они продолжили буравить друг друга взглядом. Быть может, Халила и вела себя спокойно, но была ли она скромной? Нет. Она никогда не уклонялась от спора. – Мы сузили территорию поиска до трех городов. Нам нужно лишь подтверждение. Если есть кто-то, кому мы можем доверять…

С отвращением Джесс подумал о Нексе. Он ведь и правда мог попросить Брендана использовать Нексу, попросить ее подтвердить или опровергнуть собранную ими информацию. Если она и правда работает на архивариуса, то, может, ей и не придется ничего особо делать, просто заглянуть в книжку и ответить «да» или «нет». Проще простого. Однако тогда Джесс станет соучастником преступления, которое разрушит судьбу этой девушки, а это… это черта, которую Джесс не был готов преступить.

Да ему и не пришлось, потому что Дарио произнес:

– Я не стал ждать вашего разрешения. Рассказал профессору Пракеш все, что мы узнали о Томасе. Я попросил ее нам помочь.

На мгновение за их столиком воцарилась полнейшая тишина, а затем глаза Халилы округлились. Она попыталась что-то сказать, но ей это не удалось, она сделала вдох, а затем наконец произнесла:

– Что ты натворил?

– И даже у нас не спросил? – встряла в разговор Глен.

– Я устал ждать, пока кто-нибудь преподнесет нам все ответы, – сказал Дарио. Теперь его щеки едва заметно порозовели от злости, когда он встретил взгляд Джесса. – Ну? Что, не собираешься тоже меня упрекнуть?

– Нет, – ответил Джесс. – Ты знаешь профессора Пракеш, я нет. Знаю лишь, что она занимает высокую должность и что ее многие уважают. Архивариусу так просто не удастся ее уволить, тем более не удастся заставить ее исчезнуть. Быть может, это наш единственный шанс.

Глен пнула Джесса под столом за то, что он ее не поддержал, однако факт оставался фактом: Дарио был прав. Если не считать Нексу, которую Джесс мог позволить себе привлечь только лишь в самом крайнем случае, у него больше не было других вариантов, которые он не попытался использовать.

– Мне все это не нравится, – произнесла Халила. – А что, если ее раскроют? Она ведь профессор, а не шпион!

– Она является близким другом архивариуса еще со студенческих времен, а еще она когда-то встречалась с руководителем отдела Артифекс, – сказал Дарио и подлил в свою чашку кофе из маленького чайничка, стоящего на столе. Джесс сделал жест рукой, и Дарио подлил кофе и ему тоже. – Она знает о Великой библиотеке все. А что еще лучше, она знает людей, тайны которых нам необходимо выведать. Кто может выяснить все, что нам нужно, легче, чем она?

– Она немолода, и ты подвергаешь ее опасности, – начала возражать Халила. – А что, если с ней что-нибудь произойдет? Наша обязанность заключается в том, чтобы…

– Наша обязанность заключается в том, чтобы спасти нашего друга, – сказал Джесс. – Если ты не веришь в нас, то…

– Я не говорила, что не верю! Разумеется, я хочу его спасти!

– Выглядит иначе. Ты сомневаешься? – Глен сурово на нее покосилась, а затем откинулась на спинку своего стула. – Думаешь о своем собственном будущем в Библиотеке, не так ли?

С раскрасневшимися щеками Халила поднялась на ноги и дернула свою шелковую профессорскую мантию, поправляя ее.

– Я думаю о том, что вы подвергаете невинную пожилую женщину опасности. И я опаздываю на молитву. Мне стоит помолиться за нас всех. – Она быстро зашагала прочь, в сторону мечети, расположенной неподалеку. Несмотря на то что Дарио откинулся на спинку стула и наблюдал, как она уходит, он не попытался встать и сопроводить ее.

Джесс хотел было встать, однако Дарио произнес:

– Пусть идет. – Выражение его лица было серьезным и непроницаемым. – После молитвы она немного успокоится.

– Что ж, разве нам всем не стоит успокоиться? – сказала Глен. – Нет смысла никого защищать, ты ведь уже все сделал без нас, не так ли?

– Именно так, – сказал Дарио. На шее у него дернулась мышца. Он все еще наблюдал, как Халила шагает вниз по улице, и Джесс чувствовал, как Дарио хочется последовать за ней. – Профессор Пракеш всегда ведет себя осторожно, и она очень талантлива. Она хочет помочь. У нас нет причин отказываться от ее помощи. Мы сделали все, что было в наших силах, и выяснили в одиночку все, что смогли, разве не так? Рано или поздно придется признать, что нам нужна чья-то помощь. Раз вы, идиоты, признавать это не собирались, пришлось кому-то другому.

«Он прав, – подумал Джесс, хотя у него по-прежнему было сильнейшее плохое предчувствие. Теперь все быстро выходило из-под их контроля. Слишком много людей, слишком много эмоций вовлечено. – Но если нам таким образом удастся вернуть Томаса…»

– Когда в следующий раз тебе захочется сделать все самостоятельно, досчитай до десяти и поговори сначала со мной, – заявила Глен. – Ты принимаешь решения на горячую голову, Дарио. Дай хоть кому-то возможность сначала убедить тебя, что идея может быть не самой лучшей.

– Я дал вам возможность убедить меня, – ответил Дарио, все еще глядя в сторону Халилы. – А вот она не дала. – Когда Джесс глянул через плечо, то осознал, что девушка уже исчезла за углом.

Глен допила свой кофе, не сказав больше ни слова. Затем бросила деньги на стол и кивнула Джессу. Он поднялся на ноги следом за ней.

– Нам лучше вернуться, – сказала Глен, посмотрев на Дарио. – Ты в порядке?

Дарио одарил их ослепительной, но совершенно неправдоподобной улыбкой.

– Разве хоть когда-то со мной не все в порядке?

Когда они ушли, а Джесс обернулся, подходя к углу улицы, то увидел, что Дарио все еще сидит за столиком, вертя в руках чашку с кофе и таращась в сторону поворота, за которым исчезла Халила.

Уже на следующий день Джесс прочел жуткую новость в местной газете Alexandrian Times. У него всегда была копия тонкой газетной бумаги в комнате, которую он просматривал дважды в день, чтобы узнать обновленные новости, ведь новости в ней менялись и переписывались заново сами по себе. В вечернем издании появился кричащий заголовок: «Выдающийся профессор погиб в аварии с разбившейся каретой». Нарисованная от руки иллюстрация изображала пожилую женщину в профессорской мантии, выходящую на дорогу перед паровой каретой, совершенно не замечая, что смерть несется ей навстречу.

Профессор Пракеш была мертва. Джесс перечитал новость дважды, медленно вчитываясь в каждое написанное чернилами слово. Она шла в сторону маяка поздно вечером и, очевидно, не заметила приближающуюся карету, когда вышла на проезжую часть. Джесс понял, что она и правда могла не услышать транспортное средство, так как была глухой. «Однако она ходила по этому городу всю свою жизнь, – подумал Джесс. – У нее должен был давно развиться инстинкт, предупреждающий ее постоянно оглядываться по сторонам». Джесса внезапно охватило чувство вины, а еще сильный гнев. Это была вовсе не случайная уличная авария; профессор Пракеш начала задавать вопросы, желая им помочь.

Джесс взял газету и отправился в комнату Глен, однако ее на месте не оказалось. Также он не нашел подругу ни в общем зале, ни в спортивном, ни в серапеуме, ни в тире. Джесс отправил Глен сообщение через кодекс, но она ничего не ответила.

Поэтому он поспешил в маяк.

Свет в офисе профессора Пракеш горел, поэтому Джесс нажал на кнопку, которая должна была дать знать находящимся внутри, что пришел гость, однако никто не открыл. Джесс постучал. Все равно никто не ответил. Когда же Джесс подергал дверную ручку, то обнаружил, что та вовсе не заперта, поэтому он медленно вошел внутрь. Кабинет профессора Пракеш выглядел точно как раньше: приятная смесь хаоса и порядка. Ее написанные от руки заметки все еще красовались на меловых досках, окружающих помещение.

Джесс направился налево, в кабинет Дарио.

Дарио сидел за письменным столом. На столе перед ним стоял бокал, наполненный темной красной жидкостью, а рядом бутылка. Он поднял глаза, когда в дверном проеме появился Джесс, поднял бокал, а затем выпил половину содержимого одним залпом.

– Садись, – сказал Дарио. – Присоединяйся. – Он вытащил второй бокал из ящика в столе и дрожащей рукой наполнил его до краев. Джесс взял бокал и понюхал. Это оказалось вовсе не вино. Пахло травяным и фруктовым ароматом.

– Это парачан[20], – сказал Дарио, – из Испании. Подарок от отца.

– Что это?

– Алкоголь, – ответил Дарио. – Да ладно тебе, мы пьем за мою бесконечную глупость. Где Глен? Как она могла упустить шанс ткнуть меня носом в мою неудачу?

Джесс ничего не ответил. Он попробовал напиток. Тот оказался крепким, но вкусным, с обманчивым фруктовым привкусом. Дарио успел поплакать, это было явственно видно по его красным, распухшим глазам. А еще он злился. На полу валялись документы, которые Дарио, очевидно, смахнул со стола, чтобы освободить место для напитка.

– Я совершил ошибку, – произнес Дарио. – Скажи уже это.

– Ты воспользовался возможностью, – ответил Джесс. – Мы все воспользовались возможностью. Мне жаль, что все так вышло. Она была…

– Она была гениальной. Гениальной. – Голос Дарио сорвался, и слезы снова выступили у него на глазах. Он попытался смахнуть их, моргнув, однако те потекли по щекам, и Дарио рассерженно вытер их рукавом. – Я ей нравился. Она мне доверяла. И из-за меня она умерла.

– Может быть, это и правда был несчастный случай, – сказал Джесс, однако даже сам не поверил своим словам.

Дарио захлебнул остатки напитка и снова наполнил бокал.

– Заткнись и пей.

Потребовалось время, однако Джесс выпил все, что ему налили, и еще до того, как допил только половину, уже почувствовал эффект. Дарио выпил в два раза больше при нем и, скорее всего, еще больше до этого. Он попытался налить Джессу еще, однако Джесс быстро отодвинул свой бокал.

– Хватит, – сказал Джесс и потянулся за пробкой, чтобы заткнуть бутылку. – И тебе хватит, поверь мне.

– Это был вовсе не несчастный случай, – выпалил Дарио и захлебнул оставшееся в его бокале. – Она ни разу в жизни не выходила навстречу карете. Ее убили – убили из-за того, что я ей сказал. Ее смерть на моей совести, и не пытайся даже убедить меня в обратном.

Джесс и не стал пытаться. На пару секунд между ними повисла тишина, а потом Джесс произнес:

– Мы все понимали, что рискуем жизнями. Своими жизнями, жизнями наших друзей, а может, и своих родных. Идти против архивариуса – все равно что участвовать в кровавом спорте.

– Он убил профессора, – сказал Дарио. Почти что прошептал, его голос дрожал и чуть было опять не сорвался. – Me cago en todos los santos[21], он убил одного из лучших из нас, и ради чего? Чтобы защитить свои грязные тайны? Нет. Халила права. Это пора остановить.

– Я никогда не говорила, что готова сдаться, – раздался голос Халилы из-за спины Джесса у распахнутой двери. – И никогда не сдамся. Дарио, мне очень жаль. – Заботливая грусть в ее голосе заставила Джесса затаить дыхание, он повернул голове, увидев, как Халила прошла мимо него, обогнула стол и вытянула руки. Дарио ринулся в ее объятия, опустил голову Халиле на плечо и тихо, отчаянно всхлипнул. Это продолжалось всего мгновение, затем он пробубнил извинения и быстро отстранился.

Халила его поцеловала. Поцелуй получился нежным и милым, и Джесс невольно отвернулся, чтобы не мешать им. Затем Халила отошла и вздохнула, когда Дарио снова опустился на стул.

– Что вы тут пьете? Мне кажется, я опьянела уже от одного аромата.

– Это не харам[22] для меня, – сказал Дарио и опять потянулся к бутылке. Халила отодвинула бутылку от его руки. – Халила. Пожалуйста.

– Ты выпил уже предостаточно, – сказала она. – И заканчивайте с трауром. Если убили профессора, то все мы с вами в опасности, и тебе следует быть начеку. Ты мне нужен бодрым и собранным. Нужен всем нам.

Дарио откинулся на спинку стула, уставившись на Халилу, а затем кивнул и сказал:

– Ты права. С этого момента мы все держимся вместе.

Халила повернулась к Джессу, произнеся:

– К тебе все это тоже относится. Держись рядом с Глен. Приглядывайте друг за другом.

– Томас…

– Мы ничем не сможем помочь Томасу, если умрем, – сказала она. – Прекрати расспрашивать о нем, о тайных тюрьмах, о Черных архивах и обо всем остальном. Быть может, через месяц мы можем попробовать заново, однако за нами наблюдают. Архивариусу нужно лишь написать пару слов, и все мы будем мертвы. Ты прекрасно все понимаешь.

Джесс понимал. Его злило и пугало происходящее, однако Халила рассуждала здраво и мудро. Любой разумный человек в нынешней ситуации опустил бы голову и вел себя осторожно.

Джесс поднялся на ноги. Парачан отлично выполнял свою функцию, и Джесс почувствовал, как у него легонько кружится голова. «Архивариусу не придется толкать меня на дорогу перед каретой, – подумал он. – Я вполне могу споткнуться и упасть сам».

– Берегите себя, – сказал он и обнял сначала Халилу, а затем и Дарио.

Затем Джесс покинул маяк.

Он соврал. Он вовсе не собрался вести себя осторожно. Теперь уже слишком поздно осторожничать.

Джесс собирался сделать все, что в его силах, чтобы смерть профессора Пракеш не оказалась напрасной. Даже если для этого придется продать душу брату, он готов заплатить эту цену. Чего бы то ни стоило.

Когда он постучал в дверь Брендана, большинство людей сочли бы уже час слишком поздним для светского визита, однако для Брайтвеллов это было не так. И все же Джессу никто не открыл. Тогда он отошел от крыльца и оглядел окна дома. Нигде не горел свет. Джесс не мог поверить, что его брат-близнец мог лечь спать так рано, и неважно, с Нексой или один.

Кричать было бы плохой затеей. Поэтому Джесс подошел к дальней части забора, который окружал внутренний садик, а затем с легкостью подтянулся и перемахнул на другую сторону. Здесь было темнее, хотя в стороне шумел фонтанчик, а на поверхности прудика колыхались цветы лотосов.

Джесс отыскал задний вход, быстро прикоснулся пальцами к статуэтке божества – покровителя дома, стоящей рядом, и вытащил инструменты. Замок оказался неплохим, однако воры всегда выбирали самые лучшие замки. Джессу потребовалось больше минуты, чтобы его вскрыть, а затем он вошел в окруженный тенями коридор, где вился аромат сандалового дерева. Стояла тишина.

Тишина кажется даже слишком уж идеальной, подумал Джесс, для места, где должны находиться Некса и Брендан. А затем он почувствовал какое-то движение и инстинктивно пригнулся. В следующий миг над тем местом, где только что была его голова, просвистела дубинка и ударила по стене за спиной Джесса. Он бросился вперед и накинулся на кого-то сильного, ловкого и фигуристого, прижав своего противника к стене.

Джесс тут же убрал руки, положив их на более провокационную часть тела, и произнес:

– Некса? Некса, это Джесс! Джесс! Я не собираюсь с тобой драться!

Некса замерла на несколько секунд, а затем Джесс услышал, как дубинка упала на выложенный кафелем пол, Некса охнула:

– Джесс? – Затем она наконец-таки пришла в себя, и ее голос зазвучал уверенно и твердо: – Отпусти меня!

– Хорошо, – ответил он, пнул дубинку, отправив ее ногой в дальний угол, и только потом отпустил девушку. Все-таки она предприняла неплохую попытку его убить. – Я ищу брата.

– Забравшись через черный вход?

– Ты не открывала.

– Его тут нет, – сказала она и повернулась к выключателю на стене за спиной. Медленно зажегся свет. Некса не стала включать лампы на полную яркость, чему Джесс был только рад, однако он увидел ее раскрасневшиеся глаза и нос. Учитывая ее недавнюю смелость, она выглядела опустошенной. – Он уехал с утра.

– Уехал? – повторил Джесс. – Ты уверена?

– Я нашла вот это, когда проснулась утром. – Она молча сунула руку в карман платья и протянула Джессу свернутый листок бумаги. Джесс взял листок и поднес к светильнику. Он тут же узнал почерк брата, его неровные, длинные завитки. Записка оказалась немногословной, сообщая лишь о том, что с него достаточно, что он отправляется домой и пришлет кого-нибудь вскоре за остальными своими вещами. Никаких эмоций. Лишь невнятное прощание. Даже для Брендана это казалось слишком резким и кратким.

– Это от него, не так ли? – спросила Некса, и Джесс медленно кивнул. – Но почему? Почему он так внезапно меня бросил? Почему не поговорил со мной сначала? Я бы поехала с ним. Я люблю его! И он об этом знает!

«Он тебя не любит», – хотел сказать ей Джесс, однако это прозвучало бы очень жестоко. Ему хотелось почувствовать облегчение, однако время было самое неподходящее. Брендан ему был сейчас нужен. «Нет, не нужен, – отозвался сердитый внутренний голос. – Тебе нужна она. И ты все еще можешь ее использовать». На их месте отец не стал бы колебаться. Он бы пригрозил Нексе, надавил бы на нее, невзирая на ее шок, и гнев, и слезы, и сделал бы ее оружием, которое ему сейчас необходимо. Именно так и собирался поступить Брендан. Именно так поступают Брайтвеллы.

«Она может помочь тебе разыскать Томаса. Профессор Пракеш умерла ради этого. Ты обязан это сделать, у тебя нет другого решения».

Джесс долго стоял с запиской брата в руке и просто на ту таращился. Таращился на слова, которые разбивают сердце, думал о своей чести и о своих слабостях.

Затем он передал записку обратно Нексе и произнес:

– Ты выучила урок. Не следовало тебе доверять ни одному из нас.

Джесс ушел до того, как она успела ответить.

Капитан Санти распахнул дверь, когда Джесс яростно постучал в нее в третий раз, и выражение лица Санти было как минимум недовольным. Даже будучи не в униформе, он выглядел высоким и внушающим уважение.

– Ты с ума сошел? – поинтересовался Санти. – Домой иди.

– Нет. Мне нужно с вами поговорить. – Джесс слышал, что голос его звучит сердито и обиженно, однако и уверенно, что капитан тоже услышал. В конце концов Санти сделал шаг назад и распахнул дверь шире, позволив Джессу войти.

– Закрой за собой, – произнес он за плечом Джесса. – И запри на замок. – Однако Джесс и без подсказок бы запер дверь. – Что случилось? Выглядишь так, будто тебя черти пережевали и выплюнули.

Сложно было выбрать ответ на этот вопрос. «Брат уехал из города, ничего мне не сообщив». Или же: «Из-за нас погибла профессор». Нет, Джесс не мог заставить себя произнести подобное вслух.

Небольшой домик Санти выглядел чистым, все лежало на своих местах, и царил уют. Центр дома занимал стол с четырьмя стульями, на котором вместо привычных тарелок и чашек лежали стопки книжных бланков, раскрытые на разных страницах. За столом сидел Кристофер Вульф в темно-красном домашнем халате, а на переносице у него красовались очки, через которые он изучал одну книгу за другой.

– Добрый вечер, – произнес Вульф. – Уже ведь вечер, верно?

– Уже середина ночи, – сказал Санти. – Но полагаю, ты почти угадал.

Вульф снял очки, сложил и бросил на раскрытую книгу, а затем произнес:

– Насколько я помню, тебе советовали держаться от нас подальше, Брайтвелл. И это был очень хороший совет.

Санти сел за стол рядом с Вульфом и обхватил голову руками.

– Он такой же ужасный, как ты. Скажи ему держаться подальше, и он сделает в точности противоположное. Не понимаю, зачем ты притворяешься, будто удивлен. Ты должен был уже догадаться, какие плохие у тебя студенты.

Когда Вульф ничего не ответил, Джесс подал голос:

– Капитан, вы слышали, что произошло с профессором Пракеш?

– Да, – сказал Санти и покосился на Вульфа. – Я собирался тебе рассказать, но ты был занят и…

– Что случилось с Пракеш?

– Она мертва, – сказал Джесс до того, как Санти успел ответить. – Это мы виноваты. Мы попросили ее разузнать информацию о том, как найти Томаса.

На пару секунд воцарилось гробовое молчание, а потом Вульф со всей злости смахнул книги со стола, и те посыпались на пол. Санти вздрогнул, а Джесс поспешил нагнуться, чтобы поймать и спасти книги. Увидев очки Вульфа, он осторожно положил их на стопку книг.

К тому моменту, как Джесс все собрал, Вульф уже поднялся на ноги и начал расхаживать по комнате.

– Надеюсь, вы осознаете, что натворили, – произнес он. – Вы не только принесли в жертву Адхью Пракеш, но и самих себя. От каждого из вас избавятся еще до того, как вы сообразите, что что-то намечается. О чем вы вообще думали?

– Мы думали о Томасе! – воскликнул в ответ Джесс. – Чем дольше мы прячемся, тем больше боли ему причиняют! Мучают! Вы должны это понимать, как никто другой!

Капитан Санти замер, уставившись на Вульфа. Он крепко вцепился в край столешницы своими длинными пальцами, а затем кивнул.

– Я тоже понимаю, – произнес он. – Я был здесь, когда Вульф, весь окровавленный, пришел на порог этого дома. Именно я видел, что с ним стало. Но мы не можем слепо рисковать.

– В этом-то и дело, сэр. Потому я и пришел. Мы все умрем, если прямо сейчас что-нибудь не предпримем. Нужно вызволить Томаса и бежать!

– Сначала нужно больше разузнать.

Джесс сглотнул и сказал:

– Полагаю, часть ответов на наши вопросы спрятана в ваших воспоминаниях, профессор. Вас похитили, точно как и Томаса. Вас похитили даже по той же самой причине. Может быть, вы находились в том же самом месте. – Джесс развел руками. – Мы испробовали все остальные варианты.

– Нет, – произнес Санти.

Вульф его проигнорировал.

– Нет никаких гарантий, что что-то из того, что я вспомню, может помочь, – сказал он. – Уж тем более мои воспоминания не могут служить верным доказательством того, где держат Томаса.

– Но это все равно больше, чем у нас имеется сейчас, не правда ли?

Профессор Вульф растерянно уставился на Джесса на долгое мгновение, а затем медленно покачал головой.

– Я не могу вспомнить ничего, – признался он, – что могло бы помочь. Что бы со мной ни сделали, вышло очень эффективно.

– Забудь об этом, Джесс, – сказал Санти. – Мне жаль, но все уже зашло слишком далеко. Я должен сейчас позаботиться о безопасности Кристофера.

– Мы нигде не в безопасности, вы же сами сказали!

– Я сказал тебе забыть об этом. Это тебе не какое-то там приключение, это кровавая война. Мне платят за то, чтобы я разрабатывал тактики, и я могу сказать тебе сейчас одно: у нас нет шансов на победу. У нас нет ни численного преимущества, ни оружия, ни необходимых знаний. Мы проиграем еще до того, как вступим в сражение, и да, я позабочусь о том, кого люблю, пренебрегая всеми остальными, и черт бы вас всех побрал, если мне и правда придется так поступить!

Профессор Вульф, кажется, не слушал их разговора, пока продолжал прохаживаться по комнате, а потом внезапно произнес:

– Брайтвелл, ты можешь найти гипнотизера, который знает свое дело и которому можно доверять?

Гипнотизера было найти не так уж просто в Александрии, однако несколько таких человек имелось, и можно было найти и тех, кто вел дела по большей части в тени, а не на всеобщее обозрение. Развлекатели – те, кто мог заставить добровольца станцевать танец утят или помахать воображаемыми крыльями, – обладали разрешением на работу от Библиотеки. Однако можно было встретить и других, чья мотивация в большей степени основывалась на заработке больших денег.

– Думаю, да, – сказал Джесс.

– Нет, – снова отрезал Санти. – Ни за что я вам не позволю провернуть подобное.

Вульф ответил все таким же непринужденным тоном:

– Не обращай на него внимания. Разумеется, он не хочет, чтобы я что-либо вспоминал. Думает, что я разобьюсь, как хрустальная ваза, если вспомню.

– Не разобьетесь? – уточнил Джесс.

– Разобьется! – воскликнул Санти сдавленным голосом, пытаясь казаться спокойным. – Он сам себя уничтожит. Да и ты находишься под прицелом, Джесс. Не забывай об этом.

Джесс пожал плечами.

– Я вырос, бегая от полицейских, – сказал он. – Ничего в моей жизни по большому счету не изменилось.

– Наемники архивариуса не следуют законам лондонских полицейских или же моих собственных солдат. Тебе действительно следует бояться. Архивариус убивал куда более способных бегунов, чем ты.

– Хватит, Ник. Джесс прав. – Вульф перестал прохаживаться по комнате и посмотрел на Санти. Мужчины долго смотрели друг на друга, однако Вульф не отводил глаз, он выглядел спокойным, уверенным и собранным. Вульф больше не напоминал Джессу того хрупкого, дрожащего человека, которого он видел в оковах после нападения на их отряд. Однако не выглядел он и как целеустремленный, злой человек, взявший на себя роль учителя Джесса во время их подготовки к службе в Библиотеке. У Вульфа было много секретов, спрятанных слишком глубоко, чтобы Джесс мог чувствовать себя спокойно рядом с ним. «Как иронично, – шепнул Джессу внутренний голос, – учитывая, сколько секретов ты сам от него хранишь. Хранишь вообще ото всех».

Они были очень похожи друг на друга, осознал вдруг Джесс: оба никому не доверяли, оба часто скрывали свои истинные эмоции от всех вокруг. У обоих на душе были шрамы, которые они никому не хотели показывать. Разница заключалась лишь в том, что у Вульфа был Никколо Санти. Их жизни тесно переплелись за проведенные вместе годы, и потребовался бы очень острый меч, чтобы их жизни разделить.

Джесс завидовал подобной любви. Когда-то, быть может, он тоже рассчитывал на подобные чувства.

Однако ее рядом с ним больше не было.

– Не делай этого, – сказал Санти. – Я умоляю тебя, Крис, не надо. Ты себя погубишь.

– Уж лучше я погублю себя ради великой цели, чем позволю Библиотеке просто вычеркнуть меня из истории. Архивариус уже уничтожил все мои труды. Мы оба знаем, что он мне не позволит оставаться долго в живых. И раз уж мне суждено умереть, по крайней мере, я могу попытаться изменить судьбу Томаса Шрайбера до того, как погибну. – Он взял Санти за руку. – Я с радостью готов вспомнить каждый удар, каждый порез и каждый ожог, если это поможет нам освободить парня. Пожалуйста, не стой у меня на пути.

Санти на мгновение опустил голову, а затем сделал шаг вперед и прижался лбом ко лбу Вульфа.

– Ты настоящий глупец, – сказал он, а потом поцеловал Вульфа медленно и нежно. – Но не проси меня наблюдать, как ты ломаешь себя на части.

Сказав это, Санти отпустил Вульфа, ушел в спальню и закрыл за собой дверь.

Вульф произнес:

– Не могу винить его за это. Он помнит, каким я был, когда только вернулся. Однако теперь я сильнее. Справлюсь.

– Сэр… – Остальные слова застряли у Джесса в глотке, и он не мог ничего больше произнести долгие несколько секунд. – Спасибо вам.

– Не стоит меня благодарить. – Взгляд темных глаз Вульфа теперь казался холодным и тяжелым, как в те дни, когда профессора вынудили против его воли стать надзирателем Джесса и остальных его сокурсников, когда он знал, сколько невинных может пострадать и погибнуть. – Я не твой герой. Это из-за меня все вы изначально оказались в этом опасном положении. Если бы вы меня не повстречали, ваши жизни сейчас были бы куда счастливее. И уж точно длиннее. – Он улыбнулся, но вышло ужасно. Улыбка Вульфа была горькая и печальная. – А теперь ступай и найди подходящего гипнотизера, и давай покончим со всем этим, пока Ник не передумал.

Отыскать какого-нибудь гипнотизера было несложно. Отыскать же гипнотизера, который не вел никаких дел с Великой библиотекой, было куда сложнее, и в конце концов Джесс выбрал того, кого посоветовал ему знакомый контрабандист. Этот гипнотизер был известен тем, что порой обворовывал своих богатеньких клиентов, гипнотизируя их и убеждая в том, что они обворовали сами себя и забыли об этом. Без сомнений, человек был талантливым.

Только вот не очень хороший человек.

При личной встрече Эльсинор Квест оказался невысоким, похожим на кролика мужчиной, который сутулился, вжимал голову в плечи и избегал смотреть Джессу в глаза. Однако когда тот наконец встретил взгляд Джесса, Джесс понял, почему мужчина себя так вел. В его взгляде была некая твердость, которая определенно могла бы отпугнуть некоторых потенциальных жертв слишком рано. Лучше уж казаться беззащитным и неспособным на жестокость, особенно перед тем, кто должен доверить тебе свои мысли и свою волю.

Квест непринужденно болтал, пока они ехали в карете, что медленно выводило Джесса из себя, потому что мужчина, кажется, был способен болтать лишь о погоде. В Александрии стояла обычная для этого времени года погода – теплая и влажная, – и Квест, похоже, был уверен, что влажность сведет его рано или поздно с ума.

Если бы только это могло оказаться правдой, он бы наконец-то умолк.

– Вы же понимаете, что я плачу вам за конкретную работу? – оборвал его в конце концов Джесс, когда мужчина узнал улицу, по которой они ехали. Они подъезжали к дому Вульфа. – И за то, чтобы вы забыли конкретные моменты этой работы?

Бесконечный поток жалоб Квеста внезапно иссяк, будто кто-то перекрыл клапан у него внутри, и он поднял глаза, встретив взгляд Джесса. Мужчине на вид было около сорока, у него была сухая, неухоженная кожа и седые, редеющие волосы, однако его глаза – голубые, как александрийское небо, – выглядели живыми и энергичными.

– Не беспокойтесь обо мне, юный господин, – сказал он и улыбнулся. – Я забыл секреты и куда более опасные, о существовании которых вы даже и представить не можете. Забыть еще один вовсе не проблема, особенно учитывая деньги, которые вы мне платите. Однако я должен уточнить чисто в деловых целях, что я отправил сообщение своему коллеге, поведав ему о том, где я буду и кто вы такой. На случай, если… произойдет нечто непредвиденное.

Другими словами, он не был дурачком и понимал, на какой риск идет. Джесс не обижался. Любой, кто занимается теневым бизнесом, должен был беспокоиться о своей безопасности.

– Половину сейчас, – сказал Джесс. – Половину после того, как дело сделано.

– Честно, – ответил Квест и повернулся, чтобы выглянуть из окна кареты. Белый дым валил на дорогу позади них, разбавляя неподвижный ночной воздух. Улицы вокруг выглядели пустынными, чему Джесс был только рад. Чем меньше людей будет свидетелями визита Квеста, тем лучше. – О-о. Мы, должно быть, приближаемся.

Карета замедлила ход, и Джесс выпрыгнул, отдав водителю стандартную плату в пять гиней. Квест выбирался из кареты медленно, будто хрупкий старик, а затем, шоркая ногами, отправился следом за Джессом к двери дома капитана Санти.

Открыл Вульф, который сделал шаг в сторону, позволяя гостям войти. Теперь он был одет в повседневный наряд: свободную черную рубашку, штаны и ботинки. Санти видно не было, а дверь спальни была по-прежнему заперта.

– Эльсинор Квест, гипнотизер, – сказал Джесс. – Профессор Вульф, который будет вашим клиентом.

– Очень рад с вами познакомиться, – сказал Квест и вяло протянул Вульфу руку. Вульф проигнорировал его, и Квест неловко опустил руку. – Нам нужно тихое местечко. О, это вот креслице в уголке подойдет. Пожалуйста, присаживайтесь, сэр. Устраивайтесь поудобнее. Очень важно, чтобы вам было удобно, чтобы вы ни о чем не переживали, пусть все ваши заботы развеются, как песок на ветру…

«У этого человека странный, ритмичный голос», – подумал Джесс и попытался сформулировать для себя, что именно его настораживало, а что в то же самое время успокаивало. Значит, он уже начал работу. Странно. Джесс осознал, что мужчина говорил тем же тоном с ним в карете, пока вел бесконечную беседу о погоде. Неужели Квест пытался загипнотизировать Джесса? «А это сработало?» Нет, наверняка Джесс бы понял, если бы сработало. «Понял бы же?» – От сомнений у него моментально пересохло в глотке.

Может быть, все это не такая уж и хорошая затея.

Профессор Вульф опустился в кресло, на которое ему указал Квест, а когда гипнотизер подвинул поближе другое кресло, Джесс заметил, как дверь спальни тихо открывается. Вышел Санти. Капитан подошел и остановился рядом с Джессом, а затем негромко, чтобы Вульф не мог услышать, прошептал:

– Если что-нибудь пойдет не так, я вмешаюсь.

– Знаю, – сказал Джесс. – Может, все это даже и не сработает. Иногда не получается… – Он умолк, потому что Вульф уже закрыл глаза. Голос же Квеста стал звучать еще тише, спокойнее и ритмичнее, так что даже Джесс теперь не мог расслышать, что тот говорит, склонившись над Вульфом. Голова профессора медленно опустилась вперед.

Вульф поднял руку, или, по крайней мере, его рука поднялась. Тело же его осталось неподвижным, не было никаких признаков того, что приказ поднять руку был отдан сознанием. Все остальные части его тела словно застыли на месте.

Квест вытянул собственную руку и похлопал профессора по ладони. Тот никак не отреагировал. Квест довольно кивнул и поглядел на Джесса.

– Он готов, – сказал Квест. – Что я должен у него спросить?

«Так быстро?» Джесс моргнул. Затем он сказал:

– Спросите у него о том, что происходило, когда он был в темнице…

– Погодите, – сказал Санти. Вздохнул. – Мне не нравится, что вы заставляете его это делать, но давайте хотя бы не будем его мучить. Спросите у него о том дне, когда его увезли в тюрьму, а затем спросите о том, когда его вывели из тюрьмы. Не спрашивайте ничего о том, что с ним происходило там – только о местоположении и округе. Понятно?

– Разумеется, – простодушно ответил Квест. – Вас интересует лишь то, где его содержали. Я понял.

– Отлично. – Санти уставился на мужчину. – Лучше не оплошайте.

– Доверьтесь мне, дружище. Я знаю свое дело. – Квест наклонился вперед и опустил руку профессору Вульфу на плечо. – А теперь вернитесь в прошлое. Вернитесь в тот день, когда вас задержали. Помните тот день?

Реакция оказалась моментальная и жуткая. Все тело Вульфа напряглось, дрогнуло и будто бы сжалось. Он не поднял головы, однако Джесс даже с другого конца комнаты услышал, как тяжело тот начал дышать. У Джесса по спине побежали холодные мурашки, когда он услышал это дыхание. Однако нельзя было останавливаться. Вульф сам согласился.

– Расскажите мне о том дне, когда вас увезли в тюрьму, – сказал Квест. Его голос звучал мягко, становясь то громче, то тише, сохраняя едва различимый, странный ритм. – Бояться нечего. Вы всего лишь смотрите на все со стороны, словно пьесу, игру света и тени. Вы теперь только лишь зритель. Нет никакой боли. Вам совсем не больно.

Дыхание Вульфа стало чуточку легче, однако, когда профессор заговорил, голос его зазвучал натянуто и резко, точно и не принадлежал ему вовсе.

– Я был… здесь, – сказал он. – За мной пришли сюда.

– Здесь, в доме?

– Да.

– И куда же вас увели?

– В офис архивариуса в серапеуме, – ответил Вульф. – Он задавал вопросы…

– Они неважны. Куда вас увели после того, как он с вами поговорил?

Вульф ничего не ответил. Джесс почувствовал, как Санти, по-прежнему стоящий рядом с ним, напрягся, словно готовясь к удару.

– Профессор? Куда вас увели?

– Вниз.

– Куда вниз?

– Вниз серапеума. В темницу.

– Хватит, – быстро сказал Санти. – Не нужно вспоминать это. Спросите, куда его увезли после этого.

Квест вопросительно покосился на Джесса, и Джесс кивнул. Капитан Санти был прав. Просить Вульфа вспоминать о том, что происходило с ним в темнице под серапеумом в Александрии, было бессмысленно. Томас точно не здесь.

«Париж, – подумал Джесс. – Скорее всего, его увезли в Париж».

Однако когда Вульф ответил на вопрос, он сказал:

– Базилика Юлия.

«Рим. – Джесс сглотнул, вспомнив, как пылко он убеждал друзей, что нужно отправляться в Париж. А ведь он почти что убедил их, что это самый логичный вариант, что нужно торопиться туда, чтобы спасти Томаса. – Спасибо, Халила. Спасибо, что убедила нас раздобыть больше доказательств». У них была всего одна попытка в этом деле.

Однако даже эта информация, понял Джесс, не может служить достаточным доказательством. Подсказкой, разумеется. Но не доказательством.

– Как вас туда увезли? – спросил Квест.

– Через телепортатор.

Квест откинулся на спинку кресла, нахмурившись, и посмотрел на капитана Санти.

– В базилике Юлия нет телепортационного кабинета, разве не так?

– Нет, – подтвердил Санти. – Он в совершенно другом здании, на расстоянии примерно полутора километров. Он, должно быть, что-то путает.

– Профессор Вульф, когда вы вышли из телепортационного зала, где вы оказались? Можете описать?

– Коридор, – пробормотал Вульф. – В базилике Юлия.

– Откуда вы знаете, что находились в базилике Юлия?

– Я видел Форум за окнами. Я знаю Рим. – Конечно, он знал Рим. Путешествующий профессор вроде Вульфа узнал бы такой величественный город с первого взгляда. – Длинный, прямой коридор. В самом конце дверь.

– Расскажите мне, что вы видели через окна, – сказал Квест, и Джесс поспешно схватил ручку и листок бумаги, которые Вульф оставил на столе. Он записал, как Вульф описывал вид из окон. Затем Джесс схематично зарисовал, указав предметы и опознавательные знаки, которые видел профессор. – Отлично. Что насчет той двери в конце коридора: она охранялась?

– Да, механическими стражниками, – устало сказал Вульф. – Римскими львами.

– А была ли эта дверь заперта? – поинтересовался Квест. Это был отличный вопрос, который сам Джесс не додумался бы задать. Очевидно, что гипнотизер имел опыт в делах подобного рода.

– Да.

После этого Вульф рассказал о том, что его увели по лестнице, тянущейся вдоль длинного, спускающегося вниз коридора, выложенного из старинных камней, с одной стороны которого виднелись темницы. Поворот за поворотом. Джесс все записывал, а Квест продолжал задавать вопросы уверенным и безэмоциональным голосом: сколько солдат Вульф видел? Сколько библиотечных механических стражей? Все эти моменты были важны, даже необходимы, однако было видно, как Вульф волнуется все больше и больше по мере того, как погружается в свое прошлое. Теперь он непрестанно дергался, покачиваясь из стороны в сторону и прижав руки к животу. Пытается защититься, осознал Джесс. Ему самому было неприятно наблюдать за происходящим. Санти рядом с ним стоял неподвижно, как статуя.

– Кто-нибудь иногда приходил, чтобы вывести вас из темницы, пока вы там находились?

– Да.

– И куда вас водили? – спросил Квест, и этот вопрос казался вполне безобидным. Он все лишь пытался составить карту всей тюрьмы, что было разумно.

Вульф же в ответ издал такой звук, что у Джесса волосы встали дыбом, а Санти чуть было не бросился вперед, однако Квест перевел глаза на Санти и покачал головой.

– Дышите, профессор Вульф. Успокойтесь, – сказал Квест. – Боли нет, помните? Теперь нет никакой боли, вы просто наблюдаете за происходящим издалека. Все это не происходит с вами. Сделайте шаг назад. Просто сделайте шаг и отпустите события.

Тяжелое дыхание Вульфа не стихло, а стало лишь громче и напряженнее, и даже сам гипнотизер, кажется, растерялся. Он положил руку на плечо Вульфу и снова заговорил:

– Профессор, – сказал он. – Профессор. Вы теперь не в темнице, вы слышите меня? Вы стоите за пределами темницы. Нет никакой боли. Вы спокойны. Вам хорошо.

Все было плохо. Сдавленные крики Вульфа становились все громче и громче, и он уже не слушал.

– Хватит, – вскричал Санти и бросился вперед. – Вытащите его оттуда! Сейчас же! – Его голос прозвучал испуганно, да и Джесс теперь тоже перепугался.

– Ну хорошо, – сказал Квест. – Профессор Вульф! Профессор! – Он грубо похлопал Вульфа по лбу, затем по плечу, а потом по тыльной стороне ладони. – Занавес!

Вульф резко перестал кричать и обмяк в кресле, словно марионетка, которой перерезали нити. Санти оттолкнул Квеста в сторону и опустился на колени перед Вульфом, взяв его за руку. Он проверял пульс профессора, понял Джесс, и в то же время успокаивающе держал того за руку.

Вульф медленно поднял голову. Он выглядел жутко бледным, а взгляд его был потерянным. В первую секунду, открыв глаза, Вульф смотрел словно в никуда, но затем сфокусировал зрение на Санти и произнес:

– Должно быть, все прошло ужасно, раз ты выглядишь таким взволнованным.

Джесс видел, с каким облегчением выдохнул капитан, прежде чем снова сурово сдвинуть брови.

– Не так уж и ужасно, – соврал Санти. – И теперь уже все позади.

Вульф положил руку поверх руки Санти, и снова Джесс уловил этот момент: момент нежности, печали, любви. Джесс отвел глаза, а когда снова поднял, увидел, как Санти поднимается на ноги и поворачивается к Квесту.

– Ты, гипнотизер, – сказал Санти, – проваливай. Если кто-то хотя бы шепнет о том, что здесь происходило, я тебя убью.

– Сэр, – сказал Квест, – я профессионал. Ваши угрозы совершенно ни к чему. – Задумавшись на мгновение, он затем все же добавил: – И как профессионалу, было бы неверным с моей стороны не сказать вам, что с вашим другом произошло нечто мучительное и эти муки будут преследовать его и дальше, если рану не заживить. Я готов предложить вам свои услуги и в дальнейшем за разумную плату…

– Это не твое дело, – сказал Санти. – Джесс, избавься от него. Сейчас же.

Джесс кивнул и схватил Квеста за руку, чтобы выволочь за дверь. Он протянул гипнотизеру второй мешочек с монетами, потяжелее – половину, которую обещали Квесту после, плюс щедрый бонус.

– Уходите, – сказал Джесс. – И забудьте об этом. Он не шутил, когда сказал, что убьет вас, если вы что-нибудь кому-нибудь разболтаете.

– Моя работа опасна, – вздохнул Квест. – Однако прислушайтесь к моему совету относительно несчастного профессора. Найдите кого-нибудь, кто может избавить его от боли. Ему нужна помощь. Я видел, как воспоминания убивают людей и куда более сильных. – Кажется, он говорил искренне в этот момент, а не для того, чтобы еще подзаработать. Как будто он действительно беспокоился.

– Спасибо, – сказал Джесс, тоже искренне. Он вызвал мужчине карету. – Сделайте так, чтобы мне не пришлось вас снова искать.

Квест внезапно ухмыльнулся. Зубы у него были удивительно белоснежными.

– Если бы я не хотел, чтобы вы меня нашли, вам бы это никогда и не удалось, – сказал он. – Говоря между нами, уличными крысами, вы же знаете, что это правда.

А затем он удалился.

Джесс вернулся в дом.

– С ним все в порядке? – спросил он.

– Я все еще здесь, Брайтвелл. Спасибо за беспокойство, – сказал Вульф. Его голос теперь звучал неестественно низко и хрипло, он сидел, опустив голову на руки. – Вы отыскали то, что необходимо?

– Да, – сказал Джесс. – Думаю, что да.

– Тогда проваливай.

– Мне жаль, что вам пришлось…

– Ради всего святого, проваливай! – Вульф поднял голову, глаза у него намокли, и гневные слезы текли по щекам. Он схватил валявшуюся рядом книгу и швырнул в Джесса со всей силы. Это был простой бланк, однако Джесс понял, насколько сильно профессор сейчас злится.

– Джесс, – сказал Санти, – иди. Ты получил, что хотел. Теперь мне нужно помочь ему справиться с последствиями.

Джесс сглотнул, кивнул и свернул заметки, которые сделал. Закрыв за собой входную дверь, он на секунду прильнул к ней спиной и зажмурился. Он пытался забыть жуткие звуки пыток, которые издавал под гипнозом профессор Вульф.

По пути в казарму Джесс отправил закодированное сообщение через людей, которым доверял, Халиле с Дарио о том, что ему удалось сегодня выяснить. Необходимо было рассказать всем как можно скорее. Всем, кроме Глен, которая, скорее всего, побьет его за то, что он сделал с Вульфом. Разговор с ней Джесс мог оставить напоследок.

Джесс уже прошел полпути, когда завернул за угол и заметил, что кто-то маячит в тени впереди. Кто-то в слишком теплом для нынешней погоды пальто с капюшоном. Джесс тут же напрягся и стал идти медленнее. Темная фигура растворилась в переулке. В столь темный час народу на улицах было немного, а луна почти полностью скрывалась за высокими, тонкими облаками. Идеальный момент, осознал Джесс, для убийства, если архивариус запланировал подобное.

Джесс осторожно, но уверенно зашагал вперед, вытащив нож из-за пояса. Ему пришлось держать нож в левой руке, чтобы его потенциальный неприятель, снующий справа, не увидел оружия. Джесс поймал себя на мысли, что можно и посвистеть, изображая беззаботность. Однако, наверное, это слишком.

Он продолжал шагать спокойно и размеренно, когда подошел к переулку, а затем прошел мимо. Когда же почувствовал, что кто-то движется сзади, то обернулся и схватил человека, подскочившего к нему, резко прижав лезвие ножа к горлу неприятеля.

Капюшон упал. Луна выглянула из-за облаков, осветив их двоих своим мягким, бледным светом.

Джесс беззвучно охнул и отступил назад, потому что девушка, оказавшаяся перед ним, которую он чуть было не убил, была Морган Холт.

Записки

Из «Подробнее о природе элементов», поздней работы Архимеда, полученной от великого ученого в дар в коллекцию Великой библиотеки в первые годы ее существования. Доступна для чтения в кодексе

Меня много раз просили объяснить природу божественной материи «квинтэссенции», невидимого барьера, который должны преодолеть все вещи, чтобы изменить свою форму. Я советую вам направить свои исследования в первую очередь на земные элементы. Простейшие металлы, найденные под землей, во тьме и тишине, не имеют ни определенной формы, ни красоты. Изящные же металлы и минералы: серебро, золото, драгоценные руды и камни – можно найти в органическом мире. Они растут, словно деревья, с годами и очень медленно возникая из невидимых богатств квинтэссенции, восходя из основ и направляясь к небесам.

Все предметы являются живыми. То, что появляется, как неорганический материал, становится органическим, благодаря божественной силе квинтэссенции. Поэтому мы должны научиться контролировать этот неизученный элемент, узнать, как заставить металлы и минералы – как органические, так и неорганические – меняться и трансформироваться, как над землей, так и под ней.

Данное знание скрыто, однако его необходимо отыскать. Оно должно быть систематизировано, изучено, почитаемо. Ибо только с помощью подобного великого труда можно познать тайны мира.

И тех, кто ищет данное знание, я называю скрывателями, которые однажды озарят тьму светом квинтэссенции.

Давайте же теперь обсудим, как принцип первоматерии может быть использован для создания новых форм с помощью и под руководством богов.

Глава восьмая

Морган выглядит слишком бледной, подумал Джесс, однако в то же самое время она казалась ему неземной красотой. Ее распущенные волосы ниспадали по плечам растрепанными кудрявыми прядями, на ней было простое темное платье, которое доставало до высоких кожаных сапог. Единственное ее украшение поблескивало в лунном свете: безвкусный ошейник с гравировкой вокруг горла. Золотой ошейник скрывательницы.

Джесс опустил нож, и ему тут же отчаянно захотелось обнять Морган. Все его инстинкты буквально кричали, что он должен ее обнять.

Однако Джесс понял, что обнимать ее не стоит, потому что выглядела она чрезвычайно напряженной, а в глазах ее мелькала встревоженная искра. И все-таки на умопомрачительное мгновение Джесс вообразил, как обнимает и целует ее, и ощущение, словно ее губы соприкасаются с его губами, показалось ему реальным, как никогда. Она пахла розами и специями, и этот аромат накрыл Джесса, точно волной.

Джесс сделал вдох, и ему показалось, его легкие наполнились присутствием Морган, наполнились реалистичностью происходящего.

– Ты здесь, – произнес он наконец-то. – Ты и правда… здесь. – Это казалось невозможным. Нет, это действительно было невозможным; должно быть, иллюзия. Морган ведь не могла покинуть Железную башню. Если бы могла, она бы обязательно сбежала, а не пришла бы сюда.

Однако в следующий миг ее рука коснулась руки Джесса, и он понял, что это не сон и не галлюцинация, а реальность. Она и правда здесь. Живая. Морган улыбнулась, и сердце Джесса будто бы разбилось на мелкие осколки, потому что улыбка ее получилась натянутой и вовсе не счастливой.

– Я не задержусь здесь надолго, – сказала она. – Мне удалось скрываться почти что целый день, чтобы найти тебя. Ты отлично прячешься.

– Тогда ты можешь скрываться и дальше? Сбежать?

Она покачала головой.

– Нет, мне ни за что не удастся сбежать из Александрии. Меня скоро найдут. Я пока не нашла способ снять эту штуку, так что меня могут отследить. – Она отпустила руку Джесса и провела пальцами по ошейнику, по выгравированным символам, которые говорили о том, что она является рабом Библиотеки. Наконец рассудок Джесса немного прояснился, а вместе с этим его охватили и сомнения. Может, они обратили Морган. Может, она была наживкой, которая должна была его отвлечь от другой, более серьезной опасности. Джесс никого больше поблизости не видел, однако Морган ведь и правда его очень отвлекала от всего остального мира. Он не мог отвести от нее глаз надолго, чтобы хорошенько оглядеться.

Джессу хотелось столько всего у нее спросить, однако он задал лишь один вопрос:

– У тебя должна быть чрезвычайно веская причина, чтобы найти меня именно сейчас. Что случилось?

Некая эмоция исказила черты лица Морган, она теперь выглядела почти что… испуганной.

– Были и другие причины, но главной… главной причиной является Томас. Джесс, я думаю, его могут держать в Риме! Я нашла упоминание о древней, чрезвычайно секретной тюрьме…

– Под базиликой Юлия. Я знаю, – закончил за нее Джесс. – Прости. Я только что это выяснил. Но… у тебя есть какие-то доказательства того, что Томас и правда там?

Сначала на лице Морган появился шок, а затем – гнев. Джесс не мог ее винить за эмоции.

– Доказательства? Нет. Но я думала… Думала, ты захочешь знать, что у тебя будет больше информации для исследования. И вместо этого я рисковала собственной головой, чтобы сообщить тебе о том, что ты и без меня уже знаешь?

«Она и правда выглядит бледной», – подумал Джесс. Даже в Железной башне должно же быть где-то солнце, на котором можно понежиться, а Морган явно давно не была на солнце. И она похудела. И даже если пренебречь обманчивым мраком ночи, Джесс отчетливо видел усталость на ее лице. Потерянность.

– Ты нашла записи о нем? С ним все в порядке? – спросил Джесс, хотя на самом деле хотел спрашивать только о ней. Что с ней происходило в Железной башне. Что бы там ни приключалось, Джесс знал, что он виноват в том, что она оказалась в заточении. Они оба это знали, и знание это разделяло их, как густая, непроходимая тьма.

– Я знаю, что он все еще жив, – сказала она. – Руководитель Артифекса, кажется, убежден в том, что Томас может быть им полезен. Это как-то связано с проектированием библиотечных механических стражей. Согласно отчету, у Томаса в кодексе были какие-то записи, которые могут помочь усовершенствовать механизмы и защитить их от нападений поджигателей. Им нужно вытащить из него хотя бы эту информацию. Если он окажется полезен, то его оставят в живых. А если ему начнут доверять, то даже…

– Отпустят?

– Нет. Но отправят в менее жуткое место. То место, где его содержат сейчас, должно быть и правда ужасным, Джесс. Учитывая то, что я прочла… – Ее голос дрогнул, и она умолкла на мгновение. – Вульф там ужасно страдал. Его собирались убить, но вмешалась его мать. Я и не подозревала, что люди могут быть такими… холодными. Такими жестокими. Уж тем более люди… состоящие на службе у Великой библиотеки.

Джесс, к сожалению, подозревал, однако ему казалось, что все равно его еще ждет немало страшных сюрпризов.

– Как скоро тебя найдут?

– Не знаю точно. Сначала меня будут искать в Железной башне, это займет, вероятно, весь день. Но если к поискам привлекут скрывателей, то это не займет много времени.

– Тогда у нас не так много времени. – Джесса бросало в жар и холод одновременно, а желудок сводило так, словно он стоит над обрывом и смотрит вниз. Он взял Морган за руку. – Морган, пожалуйста, мне нужно знать, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить.

– За то, что отправил меня в Железную башню? – спросила она. Вопрос был прямолинейным и жестоким, но Джесс лишь кивнул. – Порой я думаю, что не виню тебя. Порой думаю, что виню. Я пытаюсь убедить себя в том, что меня бы все равно рано или поздно поймали, а ты просто уберег меня от большей боли и мучений, а может, даже от смерти в случае, если бы я попыталась бороться с неизбежностью. Но мне все равно плохо. И пока мне плохо, я не могу…

– Испытывать ко мне чувства, как прежде, – закончил за нее Джесс, и Морган медленно кивнула. И вот он, момент, когда Джесс сорвался в пропасть, вот это падение с высоты и этот болезненный удар. – Что ж. Все честно. – Однако он все равно не мог не думать о том, как его пальцы касаются ее кожи, ее мягкой, теплой руки. Не мог не думать о том, как ее рука сжимает его руку.

– Нет, это совсем не честно, – ответила она. – Прости меня, Джесс. Дело вовсе не в том, что ты мне безразличен – как раз наоборот. Ты мне очень дорог, просто…

– Позволь мне искупить свою вину. Пойдем со мной, – сказал он. Джесс выпалил слова, не обдумав их. Это был просто импульс, желание, которое он не мог контролировать. – Я тебя где-нибудь спрячу.

– Где?

– Далеко. Где угодно.

– Джесс, меня найдут.

– Тогда мы сбежим.

– Меня найдут. Пока я не смогу снять ошейник, даже пытаться бессмысленно!

– А если ты его снимешь?

– Тогда, быть может, что-то изменится, – сказала она. Теперь на глазах у нее блестели слезы. – Это не так уж просто. Прости.

Джесс подошел ближе, и Морган не отстранилась. Он откинул прядь волос с ее лба и на мгновение замер. Джесс столько раз воображал эту встречу, и теперь она казалась ему скорее сном, чем реальностью, если не считать до боли реалистичных мгновений, когда его пальцы касались ее нежной кожи. «Как же все просто». Однако ни одно свое чувство он не мог бы сейчас назвать простым. Джесс понимал, что любит Морган, однако любовь эта шла через тернистый путь: чувство вины, ревность и страх.

Внезапно теперь Джесс осознал, что все то время, пока он скучал по Морган до этого самого дня, он на самом деле скучал по своим фантазиям. Как и говорила Глен: искал испытание, недосягаемое и знакомое. Однако девушка, стоящая сейчас перед ним, была куда более настоящей, честной, со сложной судьбой.

И теперь Джессу она была нужна, как никогда прежде.

Они стояли очень близко друг к другу, слишком уж близко, и, осознав это, Морган уставилась на Джесса широкими глазами. Она поспешно сделала шаг назад и продолжила беседу на более привычную для них тему:

– Я чуть не забыла. В базилике Юлия есть телепортационный зал, он скрыт, и его используют лишь для того, чтобы попасть в тюрьму или же в александрийский серапеум и из него.

– Вульф вспомнил о телепортационном зале, – сказал Джесс. – Ник ему не поверил.

– Этот зал чрезвычайно секретный. Однако, думаю, я могла бы изменить маршрут для телепортации и отправить нас в местечко неподалеку от Александрии. Если, конечно, я смогу снова сбежать из Железной башни и отправиться с вами.

– Ты сбежала сейчас.

– Вы же еще не готовы отправиться спасать Томаса, верно?

– Нет, – признался Джесс. – Мы даже еще не уверены, что он там. Продолжим искать доказательства.

– Хотелось бы мне помочь вам чем-то еще, – сказала Морган. – Я тоже буду искать дальше. Уверена, мне удастся расшифровать больше посланий, которые отправлял руководитель Артифекса… – Морган внезапно ахнула и схватилась за ошейник. А потом их глаза встретились.

– За тобой идут, – сказал Джесс. Морган кивнула.

– Нельзя им видеть меня с тобой, иначе тебя арестуют. Если сбежала сама, еще ладно, если решат, что в этом замешан ты…

– Может, меня тогда посадят в темницу рядом с Томасом. Тоже своего рода способ его отыскать.

– Не смешно! Джесс… – Он поцеловал ее. Морган сначала удивилась, но потом поцеловала его в ответ, и поцелуй этот получился теплым, и сладким, и безумным и говорил куда больше, чем любые слова. А потом Морган его оттолкнула. С силой. – Уходи сейчас же. Нельзя, чтобы тебя видели со мной. Пожалуйста, просто уходи!

Джесс развернулся и побежал прочь. Когда он обернулся, то увидел, как Морган спокойно шагает в противоположном направлении, как паровая карета останавливается рядом с ней и вооруженные стражники выходят и окружают девушку. Она не пыталась от них отбиваться.

«Обернись. Просто обернись и посмотри на меня, Морган».

Она не обернулась.

Всю ночь Джесс ждал, что его кодекс зазвенит, оповещая о новом сообщении от Морган, или Халилы, или же Дарио.

Никто ему не написал.

На рассвете он уже настолько отчаялся, что решил попытаться отправить сообщение через кодекс самостоятельно, хотя прекрасно понимал, что за всеми его переписками почти наверняка следят. Сначала Джесс попытался связаться с Халилой, потом с Дарио, однако никто ему так и не ответил. «Что-то случилось, – подумал он, и страх пробежал ледяной змейкой у него по позвоночнику. – Их арестовали. Или… или что-то похуже». Стал бы архивариус рисковать и инсценировать еще один трагический несчастный случай всего через несколько дней после предыдущего? Или бы он просто распорядился тихо увезти друзей Джесса куда подальше, сделал бы так, чтобы они пропали, и придумал бы новую историю, чтобы успокоить их родных?

Джесс представил, как подобная вежливая ложь прозвучала бы. Как пришло бы письмо архивариуса с дежурными соболезнованиями, написанное красивым, каллиграфическим почерком, в котором бы не было правды вроде: «Вашего сына разорвали механические стражники. Нам очень жаль». Вместо этого в письме бы описывалась какая-нибудь банальная тихая смерть. Может, болезнь. Джесс с ужасом вообразил, как бы приняли подобную новость дома. Как бы его мать с отцом получили письмо о его смерти, как бы они сдержанно отреагировали, как отреагировали когда-то на новость о смерти старшего брата Джесса Лиама. Может, разве что Брендану будет и правда жаль потерять Джесса.

Как раз в тот момент, когда Джесс раздумывал, всплакнет ли отец, в его кодексе появилось новое сообщение. Пришел приказ. Утром Джесс должен был явиться в подразделение Никколо Санти, где он и будет служить на протяжении всего следующего года. Джесс уставился на приказ, пытаясь сообразить, что, во имя всего святого, задумал архивариус, подарив Джессу подобную возможность, и чуть не упал вместе со стулом, дернувшись, когда кто-то громко постучал в его дверь.

Снаружи оказалась Глен, и, когда Джесс открыл, она буквально ткнула своим собственным кодексом Джессу в лицо.

– Санти, – сказала она. Джесс молча показал ей свой приказ. – Что все это значит?

– Не знаю, – сказал Джесс. – Но ничего хорошего. – Затем он рассказал ей о том, что Дарио и Халила ему не отвечают, и лицо Глен побледнело. Это было заметно несмотря на то, что она неплохо загорела под александрийским солнцем. – Нам нужно сходить в маяк.

– Нет, нельзя, – сказала Глен и указала снова на его приказ. Он не прочел до конца, позабыв обо всем, когда увидел имя Санти, однако она была права: там было кое-что еще. – Мы обязаны явиться на службу. Сейчас же.

Они с Глен прибыли на плац буквально в последнюю минуту, и их встретил человек, которого Джесс узнал: центурион, который помогал им во время финального задания, где Хельва получила травму, а Тарик погиб. Центурион Бота.

Судя по выражению лица, Бота их не узнал, да ему и не были они интересны, когда он преградил им дорогу.

– Приказы, – сказал он сердито. Глен быстро открыла кодекс, показав ему свой приказ. Джесс сделал то же самое. Бота все внимательно прочел, посмотрел на печати внизу страницы, а затем сунул их кодексы обратно им в руки. – Вторая центурия, синий отряд. Отчитайтесь перед начальником своего отделения.

За спиной Бота Джесс увидел капитана Санти, который внимательно слушал лейтенанта. Теперь Санти выглядел совсем не как человек, который защищал Вульфа; на его лице не было ни намека на эмоции, а свое звание капитана он носил, как невидимую корону. Ему не было теперь дела до каких-то новобранцев.

Глен уже отдала честь и отвернулась от Бота, и поэтому Джесс поспешил сделать то же самое и отправился следом за ней. Они оба знали, как устроена армия, и найти вторую центурию и синий отряд было проще простого. Командир отряда хладнокровно наблюдал, как они вдвоем встают на свои места в строю.

– Какая хорошая новая униформа, новобранцы, – сказал он. – Не переживайте. Мы это исправим. Добро пожаловать в Синий отряд.

Все остальные члены отряда в унисон громко выкрикнули приветствие. Командир отряда улыбнулся.

– Мы также известны как синие псы. Я изучил ваш рейтинг. Неплохо. Но, разумеется, мы ждем от вас результатов получше.

Молодой человек – «Года на два-три старше нас, – подумал Джесс, – однако держит себя так, словно ему вдвое больше» – подошел с точно таким же приветствием, а затем также занял свое место в отряде справа от остальных. Стоя тоже в конце, Джесс отлично видел место, где стоит Санти. Теперь его окружили центурионы, а когда он кивнул, те быстро разошлись, поспешив по своим местам.

Бота говорил так громко, что, вероятно, можно было бы услышать даже где-то на полпути в Китай, и не щадил своего горла, когда прокричал:

– Вторая центурия, к провизионным телегам, а затем снова в строй! Быстро и четко!

В тот же миг первый отряд центурии поспешил к телегам, которые были припаркованы неподалеку. Джесс попытался проследить за ними, не поворачивая головы, однако не добился ничего, кроме головной боли. Каждому отряду потребовалось около пяти минут, чтобы сбегать к телегам и вернуться, и Джесс вскоре понял, что они берут оружие и дорожные рюкзаки.

«Дорожные рюкзаки».

Когда их отряд отправился к телегам, Джессу удалось шепнуть Глен на ухо:

– Нас куда-то оправляют. Ты знала…

– Нет, – рассердилась она. – Заткнись.

– Но что насчет Дарио и Халилы…

– Заткнись!

Чтобы получить оружие из рук выдающего, потребовалось всего несколько секунд, а затем еще несколько, чтобы взять рюкзак. Джесс не привык надевать рюкзак так быстро, однако успел застегнуть ремешки и вернуться в строй синих псов почти что вовремя. Командир отряда все-таки укоризненно на него покосился. Джесс сумел не дрогнуть, хотя другие солдаты рядом отвели взгляд.

Джессу не терпелось спросить, куда они все отправляются, однако сейчас он официально являлся солдатом элитного войска, а солдаты не вправе задавать вопросы. Глен оказалась права, посоветовав ему взять с собой свой личный журнал и надеть сумку с контрабандными книгами под одежду. Ему уже не суждено вернуться в свою комнату в казарме. Когда же он все-таки вернется, то все его вещи перенесут в новое помещение, туда, где располагаются члены его нового отряда. Наконец-то ему нашлось место. До этого самого момента, осознал Джесс, его только готовили, точно как в школе, не в реальной жизни. Однако теперь, будучи в настоящей боевой униформе, с тяжеленным рюкзаком и с оружием, которое, Джесс понимал, ему придется использовать, он чувствовал себя… по-другому. Все стало до ужаса реалистично. «Вот мое место. Вот моя жизнь». Оружие в его руке было настоящим, смертоносным, и предполагалось, что Джесс должен его использовать.

«Дарио и Халила. Мы их потеряли». Джесс не мог покинуть Александрию, не выяснив, где они и что с ними случилось. Он думал, что у него будет время, но теперь… теперь их куда-то отправляют даже без предупреждения. Может, на сражение.

Сложно было в этот момент не вспоминать Оксфорд и ту страшную войну, в которую они оказались там втянуты, пока спасали книги и библиотекарей. Джесс несколько месяцев после этого боролся с ночными кошмарами, в которых становился свидетелем убийств и с отчаянием наблюдал снова и снова, как его сокурсник Иоахим Портеро умирает. Те времена стали жестоким и ужасно правдивым знакомством с хаосом, который выстроила Великая библиотека, чтобы якобы защищать людей от него. Во время того хаоса сложно было считать Библиотеку злодеем, хотя Джесс отлично знал, что Великая библиотека никогда не гнушается убийствами, угнетениями и жестокостью. Библиотека отняла у них Томаса. Закрыла Морган в Железной башне. Отрезала Джесса от всего, что было ему дорого. А теперь, может быть, украла у него и двух его оставшихся друзей.

Мысль о том, что Джесс должен сражаться на стороне Библиотеки, казалась ему дикой. Он задумался, как Санти может беспристрастно стоять, тоже понимая все это.

Очередь с телегами сдвинулась с места, выпуская белые клубы дыма, и один из лейтенантов Санти, женщина с круглым лицом, темной кожей и удивительно зелеными глазами, осмотрела синих псов одного за другим, проверяя, как они подготовились. Ее глаза не упускали из вида ни единой детали, и, когда взгляд женщины замер на Джессе и его рюкзаке, у него по спине пробежал холодок.

– Ты, – произнесла лейтенант и указала рукой на Джесса. – За мной.

Глен рискнула повернуть голову, испуганно на него посмотрев, когда Джесс вышел из строя и пошел следом за лейтенантом куда-то за телегу. Густой белый дым покрыл его лицо влагой, когда он прошел мимо телеги, и оставил металлический привкус на языке.

– Что-то не так, сэр? – спросил Джесс.

Лейтенант снова уставилась на него своими пронзительными зелеными глазами.

– Ты ведь Брайтвелл, – сказала она. – Верно?

– Так точно, сэр. – Джесс ощутил, как пот собирается у него на лбу. – Какая-то проблема, сэр?

Она внезапно подалась вперед, и Джесс едва удержался от того, чтобы не отпрыгнуть. Лейтенант даже не моргнула, когда посмотрела Джессу в глаза с такого близкого расстояния, что они чуть было не соприкоснулись кончиками носов.

– Ты знаком с капитаном Санти, – сказала она.

– Да, сэр!

– Тогда знай вот еще что: если станешь общаться с ним, как со старым знакомым, я тебя прикончу. Понятно? Будешь говорить с ним только, когда он спросит. Не смей за ним бегать. Не смей посылать ему сообщения. У нас тут строгое распределение обязанностей, и ты сейчас в самой заднице. – Каждое ее слово было резким и острым как бритва, и она до сих пор ни разу не моргнула. – Если я услышу хоть слово о том, что ты нарушаешь правила, я тебя уничтожу. Все ясно, Брайтвелл?

Джесс с трудом втянул в легкие воздух и ответил:

– Ясно, сэр!

– Вот и отлично. – Она таращилась на Джесса еще секунду, а затем отстранилась и кивнула. – Мне сказали передать тебе, чтобы ты перестал искать своих друзей. Они в безопасности. Это слова самого капитана, и, если я услышу, что ты превышаешь свои полномочия, я дважды тебя уничтожу. А теперь в строй. – Сердитым жестом руки она подозвала к себе командира их отряда, который считал каждого, кто теперь забирался в крытые телеги. Джесс тоже забрался, как ему и обещали, в самый конец. В самую задницу, как и обещала ему лейтенант, однако другие ее слова не давали Джессу покоя.

«Они в безопасности». Санти сам так сказал. Что это значит? Получается, Дарио и Халила сбежали и скрылись? Им что-то угрожает? «Нельзя спрашивать». Однако он с ума сойдет, пока будет сопротивляться этому желанию.

Джесс попытался отвлечься, сконцентрировал внимание на других солдатах в телеге. Помимо Глен, он никого не знал, никто не казался знакомым и не выглядел дружелюбным. Сидения были расположены в два ряда, лицом к лицу, с проходом посередине, где можно было положить рюкзаки, и Джесс с трудом стянул свой и бросил на свободное место между ботинками.

Вскоре телега дернулась и сдвинулась с места, отчего Джесса вдавило в сиденье. Прохладный воздух внутри разве что разбавлял духоту, но не побеждал ее и уж точно не мог побороть запахи, пропитывающие телегу: пот, кровь и старые страхи. Запахи войны. Мысли Джесса вновь невольно вернулись к Оксфорду, и его бросило в холод, несмотря на жару.

– Чего хотела с золотым браслетом? – спросила Глен, и Джесс осознал, что она права: у лейтенанта на руке был золотой браслет, что означало пожизненный контракт. Джесс даже не заметил эту делать, пока Глен ему не сказала.

– Ничего. – Он не мог сказать правду, только не здесь. Глен, кажется, устроил и такой ответ, потому что она кивнула.

– Что ж, ты профессионал в сфере ничего, так что логично.

– Куда, как ты думаешь, нас везут? – Телег на плацу было предостаточно, чтобы увезти все войско Санти, а это, как решил Джесс, не сулит ничего хорошего. Обычно на задания высылали несколько отрядов или изредка – несколько центурий. Даже на задание в Оксфорд Санти взял с собой лишь половину центурии. Если же мобилизовали все войско, произошло нечто серьезное.

– Горячая точка в Англии, – произнес мужчина, сидящий напротив Джесса. Он был старше, в его темно-русых волосах и аккуратно подстриженных бороде и усах проглядывали седеющие пряди. А еще у него был знакомый акцент. «Английский, – подумал Джесс. – Может, он из Манчестера». Уэльсцы все еще оттесняют противника в сторону Лондона.

– Мы едем не в Англию, – сказал низкорослый мужчина рядом с ним. – Мы едем в Рим.

«Рим». У Джесса сердце невольно забилось чаще, и он не смог не покоситься на Глен, которая продолжала сидеть с бесстрастной маской на лице.

– Почему? – спросила она. – Разве Рим тоже под уэльской осадой? – Когда она задала свой вопрос, то задала его так, чтобы все ясно услышали ее уэльский акцент.

Вокруг все рассмеялись. Однако англичанин, сидящий напротив Джесса, даже не улыбнулся, а взгляд его лишь потемнел. «Спокойно, – подумал про себя Джесс. – Они нам не друзья. Они обученные убийцы».

– Я слышал, руководитель Артифекса изучает там серапеум, – подал голос кто-то. Некоторые закивали, посерьезнев; все знали, что руководитель Артифекса являлся одной из главных целей поджигателей, которых в нынешние времена расценивали как основного врага.

Руководитель отдела Артифекс также являлся правой рукой самого архивариуса. Быть может, он не был вторым по власти человеком в Великой библиотеке – так как данное место занимала мать Вульфа, верховная скрывательница, – однако руководитель Артифекса мог претендовать на третье место. Если архивариус прикажет кого-то убить, именно руководитель Артифекса будет заниматься планированием грязной работы.

А они сейчас едут защищать его. Какая ирония.

Джесс зажмурился, игнорируя болтовню вокруг, а затем сунул руку в карман и вытащил свой кодекс. Открыл ту страницу, на которой обычно появлялись сообщения от Морган, и достал стилус. Аккуратными, маленькими буквами Джесс написал: «Нас отправили в Рим. Это ловушка? Пожалуйста, ответь. Мне нужно, чтобы ты ответила. Пожалуйста».

Слова оставались написанными на странице несколько секунд, а затем растворились. Страница снова была пуста.

– Убери эту штуку, – сказал мужчина напротив Джесса. – Никаких сообщений на задании.

Джессу следовало об этом и самому догадаться. Он кивнул и спрятал кодекс, пытаясь мысленно убедить себя в том, что их поездка в Рим является просто-напросто неким счастливым стечением обстоятельств.

Однако Джесс всегда был слишком циничным, чтобы верить в подобную удачу.

– Поднимаемся!

Джесс даже не понял, что уснул, пока начальник отряда не закричал над его ухом. Крик получился еще громче от того, что вокруг внезапно воцарилась тишина. Джесс моментально проснулся и подскочил на ноги так резко, что ударился головой о низкий потолок крытой телеги. Их телега уже не двигалась, хотя Джесс и мог еще чувствовать легкую дрожь парового двигателя, который все еще работал. Удар головой оказался такой сильный, что перед глазами у него заплясали черные пятна, а боль пронзила голову так, словно его окунули в кислотную ванну. Однако Джесс стиснул зубы и, пошатываясь, выбрался следом за Глен в какой-то внутренний дворик, окруженный массивной стеной. Территория оказалась достаточно большой, чтобы вместить все транспортные средства и всех солдат, выбирающихся наружу. Достаточно большой, но не намного больше. Небо над головой потемнело, а значит, уже приближались сумерки, и день давно прошел. Джесс долго проспал. Что ж, вероятно, Джессу нужно было поспать, однако еще ему не помешало бы подкрепиться и – что самое важное – посетить уборную.

Куда бы они ни прибыли, это был не Рим, однако на Александрию округа тоже теперь не была похожа. Выложенный брусчаткой внутренний дворик покрывала грязь, которая захрустела под сапогами, когда Джесс повернулся, чтобы взглянуть на возвышающееся в форме пирамиды здание рядом. Серапеум, дочерняя ветвь Великой библиотеки. Этот был выстроен из белоснежного камня, а вершину его покрывало золото, которое, как понял Джесс, когда прищурился, является шпилем с эмблемой Библиотеки. Тени, скрывающие половину двора, казались темнее, чем обычно.

Джесс построился вместе с отрядом, и командир синих псов – Джесс до сих пор понятия не имел, как зовут молодого человека, – быстро прошелся вдоль них, проверяя и считая. Молодой человек был ниже ростом, чем Джесс, однако гордо и повелительно держал себя, отчего Джесс невольно выпрямил спину даже посильнее, когда тот проходил мимо.

– Где мы, сэр? – удивительно, но вопрос задала Глен.

Что еще удивительнее, командир отряда, кажется, был не против ей ответить.

– Мы в портовом городе Дарна, – сказал он. – Большинство сядут на корабли, которые уже ожидают, однако нам посчастливилось войти в число тех, кто отправится вместе с капитаном напрямую.

– Напрямую, – повторила Глен. – Вы говорите о телепортации?

Командир ухмыльнулся, отчего весь его авторитарный дух и надменность тут же испарились с его лица… А затем появились снова, когда он в следующую секунду сказал:

– Именно об этом я и говорю. Вперед. Считайте, что вам оказали большую честь. Сегодня мы будем охранять руководителя Артифекса.

Этот наглый старик заставил Никколо Санти его охранять. Такой приказ можно было расценивать как издевку, не меньше. Ведь именно руководитель Артифекса приказал увести Вульфа в тюрьму, именно он был надсмотрщиком происходящих там… бесед. Точно как является теперь надсмотрщиком Томаса. Для Санти сдержаться и не застрелить ублюдка со спины, должно быть, будет сущей пыткой.

«Если Санти способен все это выдержать, то и я способен», – сказал сам себе Джесс. Он потуже затянул лямки рюкзака и последовал за Глен по широкому тоннелю, который вел в подвалы серапеума.

Не было сомнений в том, что огромная часть этой пирамиды была отведена под большие, красивые залы, где люди могли читать кодексы и загружать тексты в бланки, там работают библиотекари, которые всегда выглядят спокойными и готовыми помочь. Может, даже парочка профессоров проводит там свои исследования в тайном архиве. В читальных залах светло, а за окнами открывается чудесный вид. Именно это и есть лицо Великой библиотеки, которое она выставляет на публику, то, которое всегда видел раньше и Джесс.

Однако это вовсе не та Библиотека, которую он видел теперь в тоннеле. Пока большая часть отрядов Санти отправилась дальше по каменным коридорам, в сторону причалов, расположенных на другой стороне пирамиды, сам Санти повел их направо по узенькому коридорчику, освещенному тусклыми лампами. Лампы были химическими, в старом стиле, и отбрасывали колеблющиеся зеленые тени. Из-за этого света лица товарищей Джесса выглядели пугающими и безжизненными.

«Даже подумать не о чем перед телепортацией». В последний раз, когда Джесс пережил подобную транспортировку, ему пришлось наблюдать, как его сокурсник пострадал и умер из-за этого. Однако раз сам Джесс выжил один раз, значит, выживет и снова. «Теперь я солдат, – сказал он себе. – Солдаты созданы, чтобы рисковать жизнью».

В группе, сопровождающей Санти, также была та самая зеленоглазая лейтенант, которую тот отправил припугнуть Джесса, а еще все их отделение и другое отделение, состоящее по большей части из более опытных солдат, которые выглядели совершенно спокойными в складывающейся ситуации. Один из них (мужчина, выглядевший, по скромному мнению Джесса, абсолютным стариком, однако потом оказался близким по возрасту к его отцу) увидел лицо Джесса и рассмеялся, сказав:

– Может, путешествие и не из приятных, однако, по крайней мере, мы отправляемся первым классом. Видал передряги и похуже!

Мужчина был прав. Транспортировочные залы, которые Джесс видел в Александрии и в месте их прибытия в Англии, выглядели совершенно иначе. Зал в Александрии был уставлен спутанными проводами, механизмами, приборами и трубами, окутан дымом и искрами. Тот зал одновременно казался древним, и грязным, и полупостроенным. Может, зал находился на реконструкции.

Зал же в Англии, наоборот, выглядел пустым и заброшенным. Джесс полагал, что в Александрии всегда все самое лучшее, однако когда он вошел в транспортировочный зал в Дарне, то поразился тому, насколько ухоженным все здесь выглядело. Каменные полы казались холодными под ногами. Потолок был высокий, а единственная механическая часть, которую можно было увидеть, едва торчала за стропилами над головой. Исходя от невидимого механизма и окруженный лучом света, один медный шнур тянулся сверху; под ним стояло кресло с откидной спинкой, выполненное из такого же камня, как и пол, а рядом лежал металлический шлем.

– Хотелось бы мне понимать, как это работает, – шепнул Джесс на ухо Глен. Она сердито покосилась на него. – А что? Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы понимал, как именно меня разрывает на части и собирает снова.

– Ты вообще слушал, что рассказывали на уроках алхимии в школе?

– Мое обучение было скорее… практическим.

– Принцип довольно прост. Ремесло скрывателей использует элемент квинтэссенции, чтобы переместить тебя через флюид, который уничтожает твое тело в одном месте и воссоздает в другом. Квинтэссенция существует одновременно везде. Все проходит через нее в момент создания и уничтожения.

– Ты цитируешь учебник? – спросил Джесс и усмехнулся.

– А что такого? Очевидно, что ты этот учебник никогда не читал.

– Забудь. Твоя мини-лекция мне ничем не помогла. – Джесс сделал паузу, озираясь по сторонам. – Руководитель Артифекса. Он здесь?

– Он прибудет позже. Мы идем первыми, чтобы убедиться, что место прибытия безопасно, – сказала Глен. – Я думала, ты уже должен был сообразить.

Ну разумеется, проклятый старик в первую очередь позаботится о своей безопасности, он дождется, пока охранники Санти будут на месте, а уже потом появится сам. Затем же он под охраной отправится туда, что так важно для него в Риме. Может, он отправляется навестить Томаса? Поэтому он собрался в Рим? Джесс тут же вспомнил грозное бородатое лицо руководителя Артифекса, и руки у него непроизвольно сжались в кулаки. Джесс заставил себя расслабиться. Как иронично: его отправляют защищать того, к кому он бы радостью сходил на похороны. Джесс вряд ли проронит слезу, если у руководителя Артифекса внезапно случится сердечный приступ во время телепортации, однако он будет выполнять свои обязанности. Должен выполнять обязанности и защищать старика.

И это не значит, что Джесс должен наслаждаться своей работой.

Капитан Санти неподалеку разговаривал со своим лейтенантом, которая внимательно выслушала его, а затем повернулась к остальным.

– Внимание! – Ее громкий голос тут же заглушил все перешептывания, и все тут же выпрямили спины. – Мы отправляемся дальше с помощью телепортации, а это значит, когда называют ваше имя, вы выходите вперед, садитесь в кресло, надеваете на голову шлем и следуете инструкциям. Сразу отвечаю на все ваши вопросы: да, будет больно. Да, кричать можно, если вам это необходимо. И да, всем остальным можно посмеяться над вами потом. – Она улыбнулась, и бывалые солдаты рассмеялись. – В наших рядах синих псов два новобранца.

Все снова рявкнули приветствие в унисон, и на этот раз Джесс и Глен тоже присоединились к боевому кличу. Без приглашения они вдвоем сделали шаг вперед.

– Покажите псам, как это делается, новенькие псы. Ты первый. – Лейтенант указала на Джесса. «Разумеется». Он уставился на нее на мгновение, а затем молча отдал честь и подошел к креслу.

Глен тихо шепнула:

– Пусть нами гордятся.

Джесс не подал знака, что услышал ее слова. Он опустился на прохладное сиденье кресла с откидывающейся спинкой и поднял ноги на подставку. Рюкзак у него за спиной был большим и неудобным, но Джесс проигнорировал дискомфорт и потянулся к шлему, который оказался удивительно легким. Если сравнивать со шлемом, которым они пользовались в Александрии, этот казался усовершенствованной моделью, хотя из него тоже торчали трубки, которые странно мерцали. Шлем удобно сидел на голове, и, когда спинка кресла опустилась, Джесс почувствовал, как к его затылку прикасаются холодные металлические штыри, хотя и недостаточно острые, чтобы причинять боль. Ощущение скорее было похоже на прикосновение ледяных сосулек к его вспотевшей коже.

Мужчина в золотой библиотечной мантии вышел вперед. Он оказался моложе, чем предполагал Джесс, родом, вероятно, из Китая, и на шее у него красовался широкий золотой ошейник скрывателя.

– Ты проходил подобное прежде, – сказал он Джессу непринужденным тоном, потянувшись к медному кабелю, торчащему из-под потолка, и присоединив его к шлему. Щелчок, раздавшийся, когда кабель был воткнут, отдался гулким эхо где-то у Джесса в черепушке. – Отлично, значит, знаешь, чего ожидать. Дыши глубже.

– In bocca al lupo, – пожелал Джессу удачи капитан Санти.

– In bocca al lupo, – повторил Джесс и кивнул скрывателю. – Я готов.

Фраза в переводе с итальянского означала «в пасти волка», и именно так себя почувствовал Джесс, когда скрыватель положил руки на шлем, а механизм заработал. Джессу показалось, что этот самый волк разорвал его своими клыками, когда все вокруг наполнилось энергией, сфокусированной на шлеме, и буквально поглотило Джесса, как буря, как голодный дикий зверь, разодравший его медленно и мучительно на кусочки из крови и костей, органов и плоти. Не сдержавшись, Джесс резко вскрикнул…

А затем вокруг воцарился мрак, сопровождаемый волной боли. Джесс охнул, глотая ртом воздух; каждый нерв в его теле горел, словно объятый пламенем и посыпанный солью. Джесс перекатился на бок, и в животе у него все перевернулось. Теперь он лежал в похожем кресле, у которого тоже откидывалась спинка, однако вместо шлема на голове рядом с ним стояло металлическое ведро.

Джесс схватил ведро за мгновение до того, как его стошнило сегодняшним завтраком. Рядом стояла врач в библиотечной мантии, готовая помочь, если потребуется; она быстро его осмотрела и произнесла:

– Все с тобой будет в порядке. Вода вон там. Если потом будет болеть голова, сообщи. О-о, и забери ведро. Там есть раковина, где его можно вымыть.

Женщина поставила возле кресла другое ведро, сделала шаг назад и стала ждать следующего прибывающего, сделав жест рукой и приказывая Джессу уйти. Джесс, пошатываясь, подошел к раковине, вылил содержимое ведра и все помыл. Когда он закончил, то услышал, как за его спиной появилась Глен, которая тоже тяжело дышит. Оставив ведро, Джесс обернулся. Глен выглядела болезненной и растерянной, а затем взяла себя в руки и села прямо. Глен не стошнило, однако, судя по ее сжатым губам, она явно обдумывала подобную возможность. Врач помогла ей подняться на ноги, и Глен почти сразу же отдернула руку, стоя самостоятельно.

– Брайтвелл? – Она моргнула, и Джесс понял, что ей сложно сфокусировать зрение.

Джесс вышел на свет.

– Я здесь, Глен, – сказал он.

– Отлично. – Она попыталась улыбнуться, однако улыбка получилась неправдоподобная. – Ты на этот раз кричал в два раза меньше. Совершенствуешь навык.

– Ты тоже, – сказал Джесс. – Быстро приходишь в себя.

По правилам им не полагалось болтать, однако в телепортационном зале не было никого, кроме врача, и, когда Глен вскинула руку, Джесс ободрительно хлопнул ее по ладони и шепотом произнес:

– Дарио и Халила. Лейтенант Санти сказала мне, что они в безопасности.

– То есть?

Джесс пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он. – Но есть еще кое-что: Вульф вспомнил. Тайная тюрьма расположена в Риме. Морган тоже это подтвердила. Нам не хватает лишь доказательств того, что Томас именно там.

По лицу Глен было очевидно, что ей хочется задать тысячу вопросов теперь, однако время было совсем не подходящее. Поэтому они просто отошли к стене и стали ждать прибытия остальных.

Наблюдать за прибывающими было почти так же невыносимо, как телепортироваться самому. Джесс стойко ждал, пока один за другим прибывали остальные члены их отряда, появляясь в пустом кресле, как сгустки крови и костей, формирующиеся в тела. Большинство солдат выдержали перемещение без рвоты.

Лейтенант капитана Санти прибыла и в следующую же секунду подскочила на ноги, будто бы просто присаживалась отдохнуть. Сразу после нее прибыл и сам Санти, придя в себя даже быстрее. Никому из них телепортация, кажется, не принесла ни малейшего дискомфорта.

– Построиться! – рявкнула лейтенант, когда Санти двинулся к выходу. Она последовала за ним, и все остальные четким строем поспешили следом.

Они снова забрались в телеги. Джесс помнил слова Санти о том, что транспортировочный зал в Риме находится как минимум на расстоянии полутора километров от базилики, и он оказался прав, однако, по крайней мере, на этот раз поездка была короткой. Джесс едва успел устроиться поудобнее, когда им уже приказали выбираться наружу, строиться и шагать по длинному коридору, подпертому массивными каменными колоннами, в сторону арки выхода, освещенного лучами заходящего солнца. За коридором показались старые каменные ступеньки, стершиеся от множества прошедших по ним ног, а по бокам гордо располагались механические стражники – библиотечные львы. Львы сидели неподвижно, точно статуи, которых и напоминали, и внешне отличались от тех механизмов, что можно было найти в Англии: их гривы были пышнее и завивались, точно кудри, на груди у каждого льва. Величественные и огромные. И, несомненно, смертоносные.

Капитан Санти открыл свой кодекс и что-то быстро в нем записал, и Джесс заметил, как в этот же самый момент львы поворачивают свои головы плавным, пугающим движением, чтобы посмотреть вслед их отряду. Их темные глаза загорелись красными огнями, и один за другим они поднялись и начали прогуливаться по периметру. Пятеро остались на ступенях, а остальные патрулировали территорию.

Впереди тянулся город Рим, и несмотря на то, что Джесс полагал, что после александрийских чудес его уже ничто не сможет удивить, теперь он в изумлении замер. Площадь – нет, часть Форума – оказалась удивительно маленькой, но полной чудес. Храмы из белого мрамора словно покрылись румянцем в свете заходящего солнца, а вокруг стояли гигантские золотые статуи римских богов, мимо которых пешком шли по своим делам местные жители, даже не замечающие умопомрачительных красот. На широких плечах Юпитера[23] и на вытянутой руке Юноны[24], чьи статуи были куда выше всех остальных, устроились голуби. Дальше тянулись знаменитые городские холмы с домами и дворцами местных богачей, становясь лишь и больше и роскошнее дальше на горизонте.

Здесь даже пахло богаче, чем в Александрии: свежестью сосен, плодородной почвой и сладковатым уксусом, в котором мариновали рыбу на рынке на другой стороне дороги. При виде рынка у Джесса тут же свело желудок от голода.

Куда бы Джесс ни взглянул, всюду в свете заходящего солнца сверкали мрамор и золото, старинные красоты и современные чудеса, и все выглядело таким прекрасным, что казалось, смертному человеку вообще не под силу было бы такое построить.

– Не надоело таращиться? – поинтересовался один из бывалых солдат. Джесс вздрогнул, тут же вспомнив, кто он и где находится. Он здесь не в качестве туриста, который может себе позволить тратить время на рассматривание местных достопримечательностей, а воин на службе. Его бывалый сотоварищ внезапно широко ухмыльнулся. – Нет в мире места, которое может сравниться с Римом, дружище. Он каждого ослепляет своей красотой, когда видишь этот город впервые.

– Он ослепляет своей красотой каждый раз, – раздался за их спинами голос лейтенанта. Однако ее голос не звучал ни воодушевленным, ни веселым. – Зеленый отряд, вы отправляетесь вниз, на площадь. Синие псы здесь, наверху. Если кто-то проскачет мимо зеленого отряда и механических стражей, это будет вашей задачей. Будьте начеку. Потому что римские поджигатели всегда начеку.

При мысли о том, что в величественном, древнем городе Риме в переулках снуют поджигатели, у Джесс в буквальном смысле защемило в груди. Он своими глазами видел, на какие жуткие разрушения способны поджигатели, когда в их распоряжении есть бутылки с греческим огнем. Маленькой бутылочки греческого огня было бы достаточно, чтобы сжечь человека до костей. А большая бомба могла обратить красоту в руины, расплавить золотые статуи богов, уничтожить одно из величайших чудес света.

Джессу была противна мысль о том, какими методами Великая библиотека защищала себя, однако порой он мог понять, почему приходилось поступать так жестоко. Так много можно было с легкостью потерять из-за чьей-то банальной ненависти.

Джессу отдали приказ стоять на посту рядом с аркой входа, из которой они вышли. Дверь была сделана из толстенного металла, и лейтенант заперла ее за собой, когда зашла внутрь. Джесс слышал, как тяжело щелкнул замок.

Повернувшись, Джесс поднял голову и взглянул на огромное квадратное здание, которое охранял их отряд. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение, однако затем Джесс почувствовал, как адреналин наполняет его тело.

Он стоял на ступенях базилики Юлия, перед Форумом. Возможно, у Джесса и его друзей и не было никаких твердых доказательств того, что темница Томаса находилась именно здесь, быть может, всего несколькими шагами ниже того места, где сейчас стоял Джесс. Осознав все это, Джесс невольно сделал шаг назад и взглянул на древние камни у себя под ногами.

– Сконцентрируйся, – сказала Глен. Она знала, о чем думает Джесс. – Мы выполняем свою работу. Считай это нашей разведывательной миссией.

Глен была права, Джесс должен взять себя в руки и не думать сейчас о Томасе и всех других возможных вариантах развития событий. Быть может, он сейчас и в нужном месте, но время совсем не подходящее.

Джесс сделал глубокий вдох, чтобы прогнать все мысли и попытаться проанализировать ситуацию, складывающуюся сейчас перед его глазами. Они находились на открытом месте, отступать было бы некуда, а мимо прогуливались несколько механических стражей в виде римских львов. Джесс знал, как устроены львы, как они думают и что вовсе не станут церемониться с невинными жертвами, если что-то их разозлит. Механические стражи в Александрии уже были запрограммированы следить за Джессом, но что насчет этих? Пока что ни один лев особо не смотрел в сторону Джесса. Горожане, которые ходили по площади, заходили и выходили из храмов, государственных зданий, деловых центров, судов, магазинов и ресторанов, похоже, даже и не замечали того, что рядом с ними необычно большое количество солдат, однако Джесс все равно заметил, что выглядят прохожие напряженно. Площадь вокруг базилики Юлия опустела, а люди, которым нужно было пройти здесь, специально выбирали обходной, более длинный путь вокруг. Никто не поднимал глаза на механических львов, или на солдат, или же на саму базилику.

Джесс чувствовал страх, когда смотрел на них. Никогда, разумеется, не поддавался своему страху, однако отлично понимал, что лучше не забывать о потенциальной опасности.

«Ты защищаешь не руководителя Артифекса и не тюрьму, – сказал себе Джесс. – Ты защищаешь других солдат, своих товарищей. Профессоров, находящихся в базилике. Ты защищаешь оригинальные книги, которым нужна защита». Эти мысли немного ему помогли.

Джесс помнил свои встречи с поджигателями, с которыми, к сожалению, сталкивался не раз, и поэтому стал разглядывать народ на площади внизу. Основываясь на своем опыте, Джесс знал, что фанатики обычно обладают чрезвычайно самоуверенным выражением лица. Непросто было убедить самого себя совершить самосожжение, и каждому поджигателю приходилось смириться с мыслью о том, что его или ее дело в конечном итоге приведет к смерти. Они все выглядели одинаково.

Взгляд Джесса бегал по площади вперед и назад, вперед и назад, а потом он заметил кое-что, что не мог как следует объяснить. Он даже не мог бы ответить на вопрос, почему его вообще привлекла именно эта группа людей, собравшихся вместе, будто бы разглядывающих карту местности. Когда же Джесс начал рассматривать их, то пришел к выводу, что они выглядят как типичные туристы, пытающиеся найти дорогу по опознавательным знакам.

А затем Джесс понял, что туристы один за другим – не все вместе – косятся на базилику. Когда каждый из них глядел, он потом поворачивался к остальным и говорил что-то своим товарищам. После этого следующий повторял то же самое.

В компании было пять человек, четверо мужчин и женщина, все старше самого Джесса, однако ненамного. Молодые идеалисты, отлично подходящие на роль рекрутов смертельного дела поджигателей.

У Джесса по рукам побежали мурашки, предупреждая его об опасности, и он последовал инстинктам и дал знак Глен, которая тут же подошла к нему. Она патрулировала территорию, однако, кажется, не торопилась. Такая сила воли была ее талантом, которым сам Джесс похвастаться не мог.

– Что? – спросила у него Глен. Ее походка была абсолютно спокойной, хотя взгляд и метался настороженно из стороны в сторону.

– У ног Меркурия[25], – сказал Джесс. – Группа из пяти человек. Мне они не нравятся.

Глен посмотрела на группу и ответила:

– Да, мне тоже не нравятся. Следи за ними.

Глен ушла, направившись к командиру их отряда. «Она хороша в этом», – подумал Джесс. Глен вела себя так, будто все шло по плану, будто это была банальная дежурная проверка, и ни она, ни их командир не выдали своей настороженности.

Глен достала кодекс, что-то в нем быстро записала, а затем закрыла книгу. «Сообщила лейтенанту, – подумал Джесс, – предупредила о потенциальной опасности». Джесс не мог знать, прибыл ли уже руководитель Артифекса или же заставлял Санти его ждать. Скорее, заставлял ждать. Руководитель Артифекса всегда казался человеком, который много о себе мнит и считает себя очень важной персоной.

Вскоре к группе из пяти человек подошли еще люди. Теперь их стало семь. Потом восемь. У каждого были рюкзак или сумка, которые они несли очень бережно. Сколько греческого огня они могли принести с собой? Много, если все их сумки были набиты бутылками и снарядами.

Один из львов, прогуливающихся на ступенях ниже сторожевого поста Джесса, остановился и плавным движением повернул голову, чтобы посмотреть на компанию, стоящую у ног Меркурия. Джесс заметил, как механическое тело льва напрягается, точно зверь затаился, выслеживая свою жертву.

Внезапно дверь базилики за спиной Джесса распахнулась. Джесс не обернулся. Теперь все его внимание привлекал лев, который сделал один элегантный, плавный шаг вниз, а затем и второй. Другие члены его прайда заметили происходящее и тоже начали спускаться на Форум.

– Бегите, – услышал Джесс шепот Глен. – Бегите, идиоты.

Однако компания из восьми человек, стоящая в тени ног Меркурия, прямо у его крылатых золотых сандалий, по-прежнему находилась на месте. Они просто наблюдали, как львы приближаются.

Их вот-вот убьют.

– Что-то не так, – сказал Джесс. – Глен…

– Я знаю, – отозвалась она. – Они должны были убежать.

Это было частью их плана.

И Джесс понял, что план сработал.

Джесс оглядел происходящее: львы собрались вместе, окружив восемь человек кольцом, а солдаты, все еще находящиеся на ступеньках базилики Юлия, наблюдали, как механический прайд львов собирается вокруг своих жертв.

«Никто теперь не смотрит по сторонам».

Только потому, что Джесс повернулся, он оказался первым, кто увидел нападение: летящую бутылку, которая появилась не со стороны группы, стоящей на Форуме, а сверху, со стороны статуи Юпитера на противоположной стороне Форума, очень близко от базилики.

– Греческий огонь! – закричал Джесс и понял, что бутылка летит на противоположную сторону. Жидкость бурлила внутри сосуда, когда пролетела над головой Джесса, и он инстинктивно пригнулся, однако даже если бы он не сдвинулся с места, то все равно бы не попал под огонь.

Бутылка ударилась о ступеньки в двадцати шагах от Джесса, в то самое место, где несколько синих псов стояли всего секунду назад. Однако крик Джесса успел их предупредить, и все разбежались. Брызги попали лишь на одного из солдат, и он упал, а другая солдатка тут же достала аптечку из рюкзака и затушила огонь пудрой до того, как пламя успело разъесть форму.

Удивительно, каким спокойным почувствовал себя Джесс в этот момент, каким собранным он был. Джесс спокойно достал оружие, снял с предохранителя и дождался, пока раздастся щелчок пробежавшей по нему энергии. Автомат, настроенный на стрельбу в ближнем бою, выстрелил, однако кидающий снаряды поджигатель находился высоко на плече Юпитера, слишком далеко от радиуса поражения обычным оружием.

Но не оружием, которое было у Джесса. Потребовалось сконцентрироваться и приглядеться, однако руки у Джесса не дрожали, а зрение было зорким, он опустился на одно колено для удобства и прицелился в мужчину, устроившегося на плече бога и готовившегося бросить новый снаряд.

На Форуме внизу рычали львы и раздавались перепуганные вопли людей. За спиной раздались выстрелы других автоматов, однако Джесс сконцентрировался на своей цели – на этом мужчине. Джесс видел вспотевшее лицо поджигателя, покрасневшее от жары, усталости и воодушевления, а также видел огромную бутылку, которую противник держал в руках, готовясь вот-вот швырнуть.

Следующий выстрел Джесса попал поджигателю в плечо. Бутылка выпала из его рук – не в сторону библиотечных солдат, а вниз, пролетев мимо мускулистой спины и окутанных тогой ног бога, и врезалась в старинные камни, которыми была выложена площадь. Огромное зеленое облако пламени взвилось вверх, за которым последовала завеса черного дыма, однако никого из прохожих в зоне поражения рядом не оказалось. Все теперь разбежались, спасаясь от токсичного огня.

Поджигатель встал на плече Юпитера. По его правой руке текла кровь, однако он держал свой личный журнал, какой имелся у каждого человека, в левой руке. Точно такой же потрепанный журнальчик был и у Джесса в рюкзаке.

– Скажите своему драгоценному руководителю Артифекса! Жизнь дороже книги! – выкрикнул он. – Vita hominis plus libro valet![26]

Джесс с отвращением наблюдал, как мужчина подался назад и специально упал в шипящее внизу пламя. Если он не умер от удара о землю, то греческий огонь точно сожрал его до костей.

– Вниз! – закричала Глен и толкнула Джесса вперед, когда и сама бросилась на мраморные ступеньки рядом. Над ними промелькнула тень, и когда Джесс посмотрел наверх, то увидел, как один из гигантских римских львов уселся перед ними, лицом к Форуму. Лев выставил свои мощные бронзовые лапы и зарычал так громко, что Джесс чуть было не оглох.

Когда же Джесс поднял голову, то все уже было позади.

На Форуме не осталось ни души: он внезапно превратился в пустынную каменную площадь с брошенными вещами и рюкзаками, которые люди побросали, спасаясь бегством. Греческий огонь за спиной Юпитера ярко горел, поднимаясь по его ногам, и в свете пугающего яркого пламени казалось, будто бог начинает плавиться, однако нет, это оказалось лишь игрой теней. Юпитер был выточен из стойкого материала.

Напротив ног Юпитера видно было восемь тел, все изломанные и безжизненные. Джесс внимательно огляделся по сторонам, однако больше не увидел ни одного раненого или же убитого.

– Девять мертвых, – обратился он к Глен. – И ради чего?

– Ради того же, что и всегда, – сказала Глен. – Заявления. – Она уже поднялась на ноги и протянула ему руку, которую Джесс с радостью принял. Странно, теперь он чувствовал себя слабым и немного дрожал, хотя до этого был хладнокровным и сфокусированным. – Они знали, что руководитель Артифекса прибудет сюда. Это представление было для него.

– Хотя зрителями стали мы сами. Кажется, здесь какая-то личная обида, – заметил командир их отряда, подойдя. Он оглядел каждого. – Отличная работа, новенькие псы. У нас не было шанса познакомиться лично. Меня зовут Том Роллисон, однако часто меня называют Тролл.

– Глен Уотен, сэр. Джесс Брайтвелл. – Глен ответила за них обоих.

– Я знаю вас. Вы щенята профессора Вульфа. Говорили, от вас будут одни проблемы. – Он посмотрел за их спины, на языки пламени за статуей. – Ошиблись. Вы отлично себя проявили.

– Брайтвелл стреляет лучше многих, – сказала Глен.

– Неплохо, – согласился Тролл. Он глянул через плечо Джесса и немного нахмурился. – Похоже, ты завел нового друга.

Джесс повернулся.

Римский лев, который, когда стоял на своих четырех лапах, был выше головы Джесса, теперь находился прямо за его спиной, таращась на Джесса своими безбожными красными глазищами. Лев опустил свою бронзовую голову с гривой и будто бы обнюхал Джесса, а затем раскатисто зарычал.

– Джесс? – сказала Глен и сделала шаг назад. – Отойди. Медленно.

Когда Джесс попытался отступить, лев начал приближаться.

– Какого черта, что ты с ним сделал? – спросил Тролл. Голос их командира прозвучал встревоженно. Джесс не мог его винить. Он и сам не осмеливался отвести взгляд от металлического лица и пугающих красных глазищ льва. – Уотен! Убирайся подальше, если эта штука вышла из строя!

Джесс понял, что Глен не хочет уходить. Она стояла рядом с ним, несмотря на то что все ее инстинкты советовали ей бежать.

– Уходи, – сказал ей Джесс. – Это мои проблемы. Шевелись!

Глен опустилась на несколько ступенек, подойдя к их командиру. «Если я пойду за ними, то подвергну их опасности», – подумал Джесс, хотя ему потребовалось немало силы воли, чтобы не двинуться за ними и не спрятаться среди других солдат. Каждая клеточка его тела отлично помнила, как он в детстве убегал от лондонских львов снаружи собора Святого Павла. Лондонские львы выглядели как каменные статуи, казались более мускулистыми и жестокими. Римские же львы были стройнее, менее мощного телосложения, а их бронзовые гривы поблескивали на солнце. Красивые… и смертоносные.

«Я мог бы его отключить. Если выключатель у них на том же месте».

Однако Джессу совсем не хотелось проверять.

– Другие приближаются! – выкрикнул кто-то снизу, и Джесс осмелился взглянуть в сторону, чтобы увидеть, как весь львиный прайд, который находился на площади, возвращается на лестницу, прыгая над головами других солдат.

Приближаясь к Джессу. Окружая его.

«Ну вот и все, – подумал он. – Вот так я и умру». Глубоко внутри ему казалось, что именно так все однажды и закончится.

Лев, который стоял лицом к Джессу, теперь рычал громче, рык рокотал у него где-то в груди, и Джесс скорее почувствовал, а не увидел, как остальные львы огибают его кольцом. Джесс услышал, как Глен что-то кричит, однако она была вне кольца. Джесс ощутил, как горячий воздух выходит из ноздрей льва, когда тот подошел и ткнул Джесса в грудь.

Лев хотел, чтобы Джесс убежал. «Ну конечно. – Если Джесс отреагирует, если бросится бежать, то это станет оправданием, дав львам возможность его разорвать на куски. – Они просто были начеку во время нападения поджигателей. Случайный сбой в системе. Если бы только наш новобранец не испугался и не бросился бежать…»

Руководитель Артифекса все это спланировал, точно как и сошедших со своих постов египетских богов в офисе главнокомандующего. Словно молния среди ясного неба или бутылка греческого огня, ударившая его по голове, эта мысль озарила Джесса: если он сейчас бросится бежать, то погибнет.

И руководитель Артифекса хочет, чтобы Джесс паниковал.

Джесс подался вперед и уставился в дикие глаза льва, сказав:

– Ну давай, раз хочешь на меня напасть. Попробуй. Однако, если нападешь, все будут знать, что это не случайность.

Джесс услышал, как изумленно охнула Глен, а затем почувствовал, как горячий, металлический воздух, вырвавшийся из груди льва, окатил его, когда зверь распахнул свою широкую пасть, продемонстрировав свои окровавленные клыки и… зевнув.

Затем зверь закрыл пасть, на длинное, страшное мгновение уставился на Джесса, а затем развернулся и отправился прочь, чтобы начать прогуливаться вверх и вниз по ступеням лестницы. Продолжил охранять здание базилики, будто бы ничего и не произошло.

Джесс выпрямил спину. Он ничего не сказал, потому что на самом-то деле и не был уверен, что у него получится подать голос в этот момент. Лучше уж казаться сильным и молчать, чем заговорить и дать всем понять, что голос его дрожит точно так же, как и его ноги.

Тролл уставился на Джесса, будто не мог поверить своим глазам.

– Не знаю, сумасшедший ли ты или удачливый, – сказал он, – однако у тебя стальная выдержка, это уж точно.

Джесс кивнул и вернулся на свой пост. Один за другим львы разошлись и продолжили заниматься своими делами. Когда ушел последний лев, Джесс наконец-таки смог выдохнуть с долгожданным облегчением.

Руководитель Артифекса хотел избавиться от Джесса, в этом не оставалось никаких сомнений, однако он не был готов убивать Джесса на публике. Пока что не готов. Джесс должен был предоставить ему возможность, совершив любую, незначительную ошибку, чтобы можно было объяснить поведение механических тварей. Сегодня возможность могла бы быть отличная, во время беспорядка при битве с поджигателями, и Джесс знал, что если сделает хоть один неверный шаг, то станет еще одним пятном на ступеньках, которое будут отмывать сегодня ночью.

«Рим – это ловушка». Все сложилось слишком удачно, слишком гладко, когда их внезапно отправили сюда как раз после того, как они с друзьями разузнали о тайной тюрьме. Руководитель Артифекса, должно быть, узнал их план или, по крайней мере, подозревал об их планах. Халила и Дарио исчезли. Может, их уже задержали.

Желание избавиться теперь от Глен, Джесса и Санти будет разумным шагом. Избавиться от воинов и оставить ученых без поддержки тех, кого, по мнению руководителя Артифекса, быть может, можно контролировать и использовать. Все это выглядело до отвращения логично.

На площади появились врачи, которые пришли за мертвыми телами, а также отряд пожарных, которые занялись устранением все еще пылающего греческого огня. На Форум снова начали стекаться люди, сначала по одному, по двое, а затем внезапно все оказалось заполнено народом, будто бы ничего и не происходило. Остались лишь черные химические пятна на камнях за Юпитером и кровавые подтеки рядом с Меркурием, которые хоть как-то напоминали о том, что нормальное течение дня было прервано.

Тролл остановился рядом с Джессом и осмотрел людей на площади холодным, отстраненным взглядом.

– Кажется, все зря, не так ли? – спросил он. – Нас ставят сюда, поджигатели на нас нападают, а затем умирают.

– Обе враждующие стороны страдают, – сказал Джесс. – Но мы не можем позволить им победить. Они хотят уничтожить Библиотеку.

Джесс понимал, что это не совсем так; он и сам оказался однажды среди поджигателей и даже пообщался с их местным лидером. Они хотели изменить Библиотеку, как хотел этого и Джесс… Однако их методы являлись неприемлемо жестокими.

Тролл переступил с ноги на ногу.

– Есть мысли, почему львы тебя так ненавидят?

– Нет.

– Хм-м. – Тролл вовсе не поверил Джессу. – Знаешь, я ведь обязан доложить об этом. И даже если я ничего не скажу, один из других командиров доложит. Тебя могут вызвать и потребовать объяснений.

Тролл, кажется, пытался поймать Джесса на слове, что-то выяснить, и Джессу это не нравилось. Он повернулся к молодому командиру и сказал прямо:

– Я не поджигатель, если вы думаете об этом. – «Однако я знаю некоторых». Это была тайна, о которой подозревал и сам руководитель Артифекса. Гийом, однокурсник Джесса, был из семьи поджигателей, и именно его отец взял Джесса в заложники, когда они были во Франции. Если бы руководитель Артифекса хотел, чтобы все подумали, что Джесс стал соучастником поджигателей, то было бы очень просто сделать так, чтобы это выглядело правдоподобно. – Не обижайтесь, сэр, но какое вам до этого дело? Я просто очередной новобранец. Согласно любому здравому смыслу, вам следует выгнать меня и найти кого-нибудь другого на мое место.

– Все вовсе не так просто, – сказал Тролл. – Поверь мне, хотелось бы мне, чтобы все было именно так, как ты говоришь, но нет.

С этими словами командир ушел, отправившись, как ответственный начальник, проверять, как чувствуют себя остальные солдаты его отряда. Джесс не знал, как относиться к его словам. Да и ко всему произошедшему.

Джесс все еще раздумывал о возможных последствиях сегодняшнего дня, когда вдруг осознал, что во время хаоса нападения поджигателей ему на кодекс пришло новое сообщение.

Сообщение оказалось бессмысленным. Джесс нахмурился, глядя на текст, а потом вдруг осознал, что знает эту шифровку. Послание было зашифровано с помощью семейного кода, который использовали только в самых экстренных ситуациях. Джесс зазубрил его, еще когда был совсем маленьким.

Сообщение гласило: «Твой друг живет в городе семи холмов». Подписи не было, только одинокий иероглиф птицы, изображенный в конце строки. Он не являлся частью семейного кода и напомнил Джессу гравировку на кольце, которое Анита, дочь Красного Ибрагима, носила на цепочке на шее. На кольце, которое некогда принадлежало одному из ее братьев.

Значит, сообщение было от нее. Джесс безвозмездно поделился с ней информацией о том, как отключать механических стражей, и вот его щедрость принесла свои плоды, потому что именно это послание наконец-таки подтверждало то, что Томас все еще жив.

И находится здесь, под ногами Джесса, в Риме.

Записки

Из речи лидера движения поджигателей, произнесенной на территории Америки в 1789 году. Строго для Черных архивов

Вы сейчас сомневаетесь, стоит ли брать оружие и выступать против ваших агрессоров? На нас смотрит весь народ, ждет, когда мы разорвем цепи и восстанем, чтобы освободиться от этих кошмаров тотального контроля, под гнетом которого жили год за годом.

Нам говорили, что бумага в переплете и чернила на страницах дороже жизни любого человека, будь то мужчина, женщина или ребенок. Нас заставляли поклоняться этому ложному идолу, которого мы называем «Знанием», слишком долго; мы позабыли, что означает быть свободными, как думать за себя и верить в самих себя – в то, что мы стоим того, чтобы жить, дышать и ходить по этим землям.

Я говорю открыто и прямо: Библиотека является жестоким и злым агрессором. Слишком долго мы уже притворяемся, что это не так.

Пришло время. Пришло время! Давно уже пора восстать и взять знания в свои руки, а не позволять нас вскармливать ими малыми дозами из институтов, которые давно обратились в жалкое, неубедительное подобие храмов просвещения, прячась за стенами власти.

Мы победим.

Вставайте! Пусть мы и погибнем однажды, пусть наши истории будут утеряны и никогда не окажутся на полках Великой библиотеки, пусть мы потеряем жизни и весь наш народ, но мы никогда не откажемся от истины: жизнь дороже книги.

Да будет так, что бы ни было.

Глава девятая

Лейтенант капитана Санти вернулась и подозвала к себе отряд Джесса, когда начало темнеть, хотя на Форуме торговля не утихала даже в свете уличных фонарей. Джесс даже немного расстроился. Рим выглядел не менее красивым в ночи, когда лампы подсвечивали мрамор, а в окнах домов горел свет.

Однако возможность убраться подальше ото львов стала большим облегчением.

Впервые в жизни Джесс вошел в базилику Юлия. Отряд вошел с черного входа, не со стороны общественного серапеума, и, когда их привели в зал, где они могли поесть и отдохнуть, Джесс попытался найти коридор, который описывал Вульф во время сеанса с гипнотизером. «Коридор должен быть здесь, – подумал Джесс. – Вульф видел из окна Форум, когда по нему шел». Однако их отряд повели по коридору без единого окна, здесь вместо них располагались ниши с римскими статуями. Нужный тоннель, должно быть, скрыт, осознал Джесс. Где-то за одной из этих статуй должен располагаться вход в тайный тоннель. Если пойти налево, то окажешься в транспортировочном зале. Если же отправиться направо, то там будут механические стражники и тюремная дверь.

Джесс так увлекся, воображая все это, что удивился, когда отряд внезапно прибыл в главный зал базилики Юлия.

Здесь было много людей: профессоры, помощники, библиотекари. Вместе с солдатами отряда охраны Санти в зале сложно было протиснуться, однако когда лейтенант провела их в дальний угол, то Джесс увидел, что там было выделено местечко для них. В укромной нише стояли несколько длинных обеденных столов. Джесс ожидал увидеть там самого капитана Санти и его офицеров, однако вместо них за столом сидел лишь пожилой седой мужчина с бледной кожей европейца, на нем была дорогая профессорская мантия с фиолетовым поясом, намекающим на его высокопоставленную должность.

Руководитель Артифекса.

У Джесса все сжалось внутри на миг, когда он увидел мужчину. Когда он видел руководителя Артифекса в последний раз, ему сообщили о смерти Томаса. «Правая рука самого архивариуса». Устроившись в удобном кресле, мужчина переговаривался с двумя другими профессорами, которые стояли рядом. Джесс наблюдал, как одна из них – юная леди из Индии – уважительно поклонилась и пошла прочь. Казалось, ее воодушевляет сама возможность находиться рядом с такой важной персоной, и, когда она уселась за столик со своими коллегами, Джесс видел, с каким восхищением те на нее посмотрели.

Как будто она совершила какой-то подвиг.

При виде всего этого Джесса затошнило. Как все это наигранно. Руководитель Артифекса был жестоким человеком, жаждущим власти, который без зазрений совести готов уничтожить и сломить любого, кто мог показаться угрозой для его гнусных планов, однако эти невинные простофили видели в нем своего наставника, спонсора и глубокоуважаемого профессора.

Кого-то, на кого следует равняться.

Руководитель Артифекса поднял взгляд, когда второй собеседник ушел, и его пронзительные глаза оглядели зал, заметили Джесса и замерли на нем. Он медленно моргнул, а затем отвернулся к чашке, которую принес ему помощник, как будто Джесс был кем-то столь незначительным, что не мог быть достоин большего внимания. Что, подумал Джесс, так и было. Однако руководитель Артифекса его узнал. В этом сомневаться не приходилось.

Джесс нашел местечко среди остальных синих псов, и все они быстро начали есть, как обычно и едят солдаты. Однако, как бы ни торопился Джесс, он все равно успел положить в рот лишь несколько ложек до того, как на плечо ему опустилась чья-то рука.

Это был командир их отделения, Тролл.

– Брайтвелл, – сказал он. – За мной.

– Сэр? – Джесс поднялся.

– Руководитель Артифекса хочет услышать отчет. Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

Тролл развернулся и повел Джесса через зал. Джесс заметил капитана Санти, который сидел за столом у одной из внешних стен и покосился на Джесса с Троллом, когда они прошли мимо. Джесс, однако, не смог понять, что означает этот взгляд капитана.

Шум разговоров остался позади. Казалось, будто руководитель Артифекса сидит в коконе тишины, далеко от всех остальных, хотя находился он вполне близко. А потом Джесс внезапно оказался всего в нескольких шагах от него, от человека, который хладнокровно спланировал крах профессора Вульфа, убил бог знает сколько человек и отправил его лучшего друга в тюрьму. И ради чего?

Ради власти.

Джессу страстно хотелось сжать руки в кулаки и врезать руководителю Артифекса прямо по лицу, чтобы стереть с него улыбку, однако он приказал самому себе стоять неподвижно, когда Тролл произнес:

– Артифекс, сэр, вы просили представить вам отчет о происшествии с поджигателями снаружи. Я рад доложить о том, что никто из сотрудников Библиотеки не пострадал и ни одного гражданского не было вовлечено. Погибли девять поджигателей. Всю информацию соберут и предоставят вам на кодекс. – Он повернулся к Джессу. – Именно Брайтвелл, новобранец нашего отряда, был первым, кто заметил поджигателей и предупредил караул. Он сегодня спас немало жизней.

Джесс внезапно понял, что сам руководитель Артифекса не просил привести к нему Джесса, это командир решил сделать ему одолжение. Тролл даже не догадывался, какую ошибку совершает.

Холодный взгляд руководителя Артифекса замер на Джессе, и его улыбка стала шире. Это выглядело даже вполне правдоподобно.

– Отличная работа, командир. Вы продолжаете демонстрировать высокий потенциал по всем показателям. Уверен, вы высоко продвинетесь по службе. Капитан Санти видит талант издалека. – Его голос едва заметно изменился, когда он произнес имя Санти, как будто не мог до конца сохранять непредвзятость. – Брайтвелл, Брайтвелл… Ах, да. Вы ведь учились под руководством профессора Вульфа, не так ли?

– Да, сэр. – Джесс буквально выдавил из себя слова. Он стиснул зубы так сильно, что стало больно. – «Как будто ты не помнишь, ублюдок». – Я был в числе его последнего выпускного класса. Того, который вы отправили на битву в Оксфорде.

Старик никак не отреагировал на слова Джесса. Совершенно никак. Даже его улыбка осталась такой же теплой.

– Ах, да, разумеется. Показательный успех, хотя задание оказалось и куда сложнее, чем мы предполагали, когда отправили вас туда. Ваш класс продемонстрировал исключительно высокие успехи.

– Да, сэр, – ответил Джесс. – Те из нас, кто выжил. – Если руководитель Артифекса расценит его слова как вызов, да будет так. – Вам, должно быть, следует взглянуть на механических стражей снаружи, сэр. Они, похоже, неисправны. Они чуть было не напали на меня. Случайно, разумеется.

– Какая странность, – безэмоционально ответил старик. – Я скажу своим сотрудникам взглянуть на них. Разумеется, мы не хотим, чтобы произошел какой-нибудь несчастный случай.

– Сэр. – Джесс едва заметно кивнул, он не мог заставить себя выказать хоть на каплю больше уважения этому человеку, чем того требует устав. Тем не менее Джесс не собирался испытывать судьбу и дальше. Однако затем руководитель Артифекса, не поднимаясь со своего кресла, подался вперед, и в его глазах промелькнул ледяной огонек, от которого у Джесса все внутри перевернулось.

– Вы поздоровались с моими новыми помощниками? – поинтересовался он. – Они давно изъявляли желание примкнуть к моей исследовательской группе, и, разумеется, я не мог отказаться от таких хороших работников, как только понял, как они ценны. – В глазах руководителя Артифекса промелькнула искра жестокой усмешки, которая была предназначена именно для Джесса. – Я думаю, они ваши друзья.

В первую секунду Джесс не мог понять, что означают эти слова. Речь шла явно не о Вульфе, а Санти давно являлся капитаном библиотечного войска. «Он сумасшедший», – подумал Джесс, а потом вдруг осознал правду, когда руководитель Артифекса указал рукой на кого-то за спиной Джесса, подтверждая свои слова.

Джесс обернулся и увидел, как Халила Сеиф и Дарио Сантьяго поднялись из-за стола рядом. Джесс не видел их до этого, не искал их среди людей. Халила неуверенно улыбнулась, однако в ее глазах читался страх. Дарио же, выглядевший очаровательнее и опрятнее, чем когда-либо, сделал шаг вперед и протянул Джессу руку.

– Брайтвелл, – произнес он, – вижу, ты все еще новобранец. Что ж, приятно видеть, что ты придерживаешься стабильности. – Насмешка была совершенно в стиле Дарио, однако он многозначительно и с предупреждением в глазах посмотрел на Джесса, когда до боли крепко пожал ему руку. – Может, я попрошу назначить тебя своим персональным охранником, когда пойду по магазинам.

Даже для Дарио это звучало чересчур. Без сомнений, он старался произвести впечатление на руководителя Артифекса. Тот наблюдал за ними, как стервятник, устроившийся в своем уютном кресле.

– Как пожелаете, профессор Сантьяго. Я постараюсь вас случайно не застрелить.

– Только намеренно, а? Ты ни капли не изменился, трубочист. Полагаю, хватит с меня обмена любезностями. Меня ждет работа. Профессор Сеиф? – Дарио указал на стол, за которым они работали, и плюхнулся обратно на свой стул. Он отлично делал вид, будто на Джесса ему плевать.

Теперь подошла Халила.

– Рада видеть тебя, Джесс, – сказала она. – У тебя все хорошо?

– Хорошо. А у тебя?

– Очень хорошо. Я… и не знала, что ты будешь здесь.

– Могу сказать про вас то же самое, – ответил Джесс, однако на самом деле ему хотелось спросить: «По своей ли воле вы здесь?» Но он не мог говорить сейчас открыто. Да и все равно знал ответ.

– Работа, которой занимаются в базилике, очень увлекательная, – сказала Халила. – Дарио изучает здесь самые основы истории, знаешь ли. Эта область знаний всегда интересовала и меня тоже.

Халилу интересовало все, это была одна из ее многочисленных прекрасных особенностей.

– Я рад, что ты находишь свое дело вдохновляющим.

– О, это действительно так. Базилика чудесна, не правда ли? Сколько истории. У Рима глубокие корни.

– Ноги его старинных богов, покрытые плесенью, может, и уходят глубоко в землю, однако я все равно предпочитаю Александрию, – произнес Дарио, не поднимая взгляда. – Как по мне, в Риме слишком уж сыро и слишком прохладно для этого времени года. Как будто живешь в подземелье. Халила, нас ждет работа. Я уверен, Джессу нужно… что-нибудь патрулировать. Или чистить автоматы. Такие же важные, как и у нас, дела.

Обернувшись, Халила сердито посмотрела на него.

– Дарио, – сказала она, – он наш друг.

– Он солдат. Не наш уровень, уважаемая леди, если вообще он и был хоть когда-то с нами на одном уровне, – отозвался Дарио. – Пусть трубочист идет по своим делам. Ты не обязана с ним любезничать.

Тролл внезапно подошел к Джессу, а затем прошел мимо и наклонился над плечом Дарио.

– Вы хотели что-то сказать о своем отношении к библиотечным войскам, профессор?

Дарио поднял глаза, и его прирожденная надменность сложилась в усмешку, которую Джесс хотел бы стереть с его лица кулаком.

– У солдат свое место, – сказал Дарио и с вызовом уставился на ботинки Тролла. – И их место не здесь, вы закрываете свет.

– Думаю, пора оставить моих помощников наедине с их работой, – сказал руководитель Артифекса, откинулся на спинку своего кресла и взял в руки чашку с кофе. – Вы оба свободны. Спасибо за вашу службу.

Тролл отдал честь, что было вовсе не обязательно, так как руководитель Артифекса не имел звания, которому полагалось отдавать честь, и зашагал прочь. Джесс поспешил следом, однако чести не отдал; он не собирался оказывать старику больше внимания, чем тот заслуживал, пусть даже его поведение и интерпретируют теперь как оскорбление.

– Невероятно, – произнес Тролл. – Нет, ты это слышал? «Спасибо за вашу службу». Как будто ему не плевать. Он даже не отчитал этого самонадеянного щенка-профессора. Ты учился в одном классе с Сантьяго? Впечатляет. Я бы столкнул язвительного ублюдка с моста в первый же день.

– Я бы помог, – сказал Джесс. – Но он сообразительный. Даже хуже, умный.

– Вторая, кажется, ничего.

– Халила Сеиф умнее всех, с кем я знаком.

– Тогда не помешает иметь такого друга. Не говоря уже о том, что она симпатичная, – заметил Тролл. – Ты не против, если с ней пообщаюсь?

– Я нет. Дарио может быть против.

– Так и думал. Что ж. Если я его прикончу, это не затмит моих сегодняшних успехов.

– Не сдерживайте себя из-за меня, – сказал Джесс, однако мыслями он уже был далеко. Поведение Дарио было классическим, однако в то же время совершенно неуместным. Юный испанец так не насмехался над Джессом со времен их первых дней учебы у Вульфа. Конечно, Дарио и Джесс никогда особо не дружили, однако и врагами их назвать было нельзя. Или, по крайней мере, во время их последнего разговора они не были врагами.

Либо для Дарио что-то поменялось, либо Дарио таким образом пытался на что-то Джессу намекнуть. Дарио и Халила работают вместе. «Они планировали оказаться здесь?» Нет, разумеется, не планировали, иначе Халила бы подгадала момент, чтобы предупредить Джесса. Руководитель Артифекса говорил так, словно они сами попросились в его команду, однако у Джесса на этот счет возникали сомнения. Конечно, они подавали заявки на работу у него, однако новостей о том, что их приняли, не поступало. Значит, у них не было выбора, как и времени, чтобы кого-либо предупредить.

«У Рима глубокие корни», – сказала Халила Джессу, завуалировав свои слова под комплимент. Дарио же добавил и свою подсказку: «Ноги его старинных богов, покрытые плесенью…» И он произнес слово «подземелье».

Может быть – лишь может быть, – они пытались таким образом сообщить Джессу, что что-то узнали. Нашли способ пробраться в тюрьму.

Джесс уселся за стол, где располагались остальные члены его отряда, однако даже не видел лиц своих товарищей и не слушал их разговоры. Его мысли унеслись далеко-далеко, рассматривая потенциальные возможности. Безумные и отчаянные возможности.

«Мы все здесь, за исключением Вульфа и Морган», – думал Джесс. Возможность спасти Томаса находилась буквально на расстоянии вытянутой руки. Если Халила и Дарио и правда отыскали способ пробраться в тюрьму, это именно то, что было им необходимо – преимущество. Вызволить Томаса, выбраться и исчезнуть.

Глен уставилась на Джесса с противоположной стороны стола, выражение ее лица было обеспокоенным. Она какое-то время ждала, улыбаясь и переговариваясь с другими людьми, однако потом передвинулась, чтобы сесть рядом с Джессом, когда место освободилось. Она наклонилась поближе и сказала:

– Я видела Халилу и Дарио.

– Мне кажется, они знают, как помочь с Томасом…

– Джесс, мы все здесь именно потому, что он хочет, чтобы мы были здесь, – прошептала Глен. – Руководитель Артифекса не может угрожать Вульфу напрямую из-за его матери, но что насчет нас? Избавившись от нас, он изолирует Вульфа. Уничтожит его.

Глен была права. Джесс рассуждал совершенно неправильно.

Это была не возможность спасти их друга.

Это была возможность всех их убить.

Остальные члены войска капитана Санти прибыли на корабле на следующий день. Будучи первыми, «Синий отряд» смогли выбрать лучшие места в отведенной для них казарме в защищенной части базилики, которая, как осознал Джесс, куда больше, чем он мог себе вообразить. Базилика была поистине громадных размеров, хотя и возвышалась всего на два этажа. Нужно было потратить почти что целый час, чтобы добраться из одного конца здания в другой, причем бодрым шагом. И, получается, целых два часа, чтобы обойти оба этажа от начала до конца.

Даже египтяне не строили в таких масштабах.

Большая часть базилики, которая принадлежала Библиотеке, отводилась под офисы и лаборатории с длинными, прямыми коридорами, тянущимися через все здание. Джесс начал мысленно составлять план помещений еще перед отбоем, пока их отряд готовился ко сну, и он ждал, когда выключат свет. Джесс собирался тихонько ускользнуть, когда все затихнут и начнут храпеть, однако мягкая койка и стресс после пережитого дня его побороли.

Джесс резко проснулся, когда чья-то рука схватила его за предплечье, и машинально потянулся за ножом – быстро, как преступник, которым однажды и являлся… Однако замер, когда женские духи ударили ему в нос. Знакомый легкий аромат корицы и янтаря. Джесс понял, что перед ним Халила, еще до того, как она шепнула:

– Тихо. Пошли.

Джесс вылез из-под одеяла, натянул штаны своей униформы и свободную черную рубашку, сунул ноги в сапоги, даже не тратя времени на то, чтобы их зашнуровать, и поспешил за тянущимся по полу подолом платья Халилы по темному коридору. Она шагала совершенно бесшумно, и на мгновение Джесс почти что поверил, что обознался. Может, это вовсе не Халила. Может, это мстительный римский призрак, шепчущий в коридорах, ведущий его на жуткую смерть.

Халила обернулась и нетерпеливо вскинула брови, и Джесс невольно усмехнулся. Не призрак. «Хотя жуткая смерть все еще возможна», – заметила циничная сторона его души. Джесс постарался проигнорировать внутренний голос.

Халила провела Джесса по коридору и подвела к закрытой двери, которую открыла ключом. Внутри оказался маленький крытый дворик с видом на ночное небо, окруженный подстриженной живой изгородью и пышными оливковыми деревьями. В середине крошечного садика стояла грациозная статуя крылатой женщины, балансирующей на одной ноге, ее накидка развевалась на неосязаемом ветру, а в руке она держала лавровый венок – Виктория, римская богиня победы. К счастью, не механизированная.

В тени Виктории сидели Дарио, капитан Санти и Глен. «Жалкая крошечная команда, – подумал Джесс, – которая собралась на войну против Великой библиотеки».

– Прости, что так нагло себя вели за ужином, – сказала Халила и быстро обняла Джесса. – Но нам следует вести себя осторожно.

– Я все понимаю. – Джесс кивнул Дарио. – Я бы сказал, что ты невероятно изображаешь надменность, но…

Дарио рассмеялся, поднялся на ноги и тоже обнял Джесса – спешно, а потом похлопал его по спине достаточно сильно, чтобы момент сразу утратил всю сентиментальность.

– Но у меня этот талант от рождения, разумеется, – закончил фразу за него Дарио.

– Руководитель Артифекса вынудил вас приехать, или вы действительно захотели прибыть сюда по своей воле?

Дарио и Халила быстро переглянулись, а затем Халила тихо ответила:

– И то и другое, полагаю. Мы ведь действительно подавали заявку на работу в его команде, как ты помнишь. Однако он отказывал в наших просьбах.

– До вчерашнего дня, – добавил Дарио. – Когда мы внезапно стали не просто достойны, а жизненно необходимы.

– Он собирается убить нас здесь, – сказала Глен. – Вот зачем собрал нас всех здесь. Убить или отправить в темницу к Томасу под местными землями. С чего бы еще он нас всех здесь собрал?

Санти, заметил Джесс, все это время молчал. Он склонил голову, будто бы о чем-то серьезно задумался.

– Капитан? – окликнул его Джесс. – Вы согласны?

– Я полагаю, он собирается продемонстрировать нам здесь свою власть, – ответил Санти. – Запугать. Не уверен, что он осмелится уничтожить нас всех разом.

– Он может сделать так, чтобы исчезли вы. Вы очень важная фигура.

– Ты мыслишь слишком узко, Джесс. Солдаты библиотечных войск постоянно умирают в бою. От хорошо спланированных нападений поджигателей, где можно уничтожить тело до неузнаваемости, и тогда никто, кроме Кристофера, не станет сомневаться в правдивости такой истории. – Руки Санти, лежащие по обе стороны от него на скамейке, сжали мраморное сиденье, отчего костяшки его пальцев стали почти такого бледно-белого цвета. – В лучшем случае мы заложники, гарантирующие, что Вульф будет вести себя послушно. А он гарант послушного поведения его матери. Думаю, все дело скорее даже не в нас и не в нем, а в противоборстве двух этих сил.

Мать Вульфа, верховная скрывательница, была могущественной женщиной, однако являлась и заложницей своей же силы. Она не могла применить эту силу, чтобы освободить себя и всех остальных, оказавшихся в ловушке вместе с ней. Однако в то же самое время скрыватели поддерживали хрупкое мироустройство Библиотеки: без них все первостепенные компоненты: кодексы, бланки, даже механические стражники – не будут функционировать как надо.

Руководитель Артифекса не стал бы гнушаться возможностью использовать Вульфа и всех остальных в качестве рычага воздействия на его мать.

– Полагаю, вам тоже в самую последнюю минуту предоставили честь сопровождать руководителя Артифекса, – сказала Халила, обращаясь к Санти. Тот кивнул. – Мне жаль. Знаю, для вас это непросто.

– Я защищал профессоров, которых любил, и профессоров, которых ненавидел. Это часть моей работы, – ответил Санти. – Я защищаю идеи, а не отдельных людей.

– Сейчас все это неважно, – сказал Дарио. – Для руководителя Артифекса мы всего лишь пешки на шахматной доске, которыми он может распоряжаться, как пожелает, и в конце концов он просто смахнет нас всех с этой доски одного за другим, если вообще не всех разом. Мы что, будем ждать, пока нас убьют?

Санти ничего не ответил. Никак не отреагировал. Джесс тоже промолчал, наблюдая за ним: он видел, что капитан что-то обдумывает, взвешивает, вычисляет, выстраивает тактику. В этом заключалась работа Санти, в искусстве ведения войны. Заставать врасплох, нападать и обороняться.

– Нет, – наконец сказал Санти. – Мы не можем ждать. Дарио прав. Мы сейчас в очень неудачной ситуации: далеко от дома, где от нас легко избавиться. Думаю, наше прибытие сюда предполагалось как демонстрация силы. Мы не можем дать ему понять, что мы о чем-либо догадываемся.

– Мы не догадываемся, – пробормотала Халила. – По крайней мере, ничего не знаем наверняка.

– Знаем, – сказал Джесс. Он сделал глубокий вдох, а затем рассказал о том, какую информацию получил от Аниты. – Томас здесь. Он точно здесь. Сейчас.

– Ты ей доверяешь? – спросила Халила.

– У нее нет никаких причин меня предавать, – сказал Джесс. – Наши семьи являются давнишними партнерами по бизнесу. Если она бросит меня на съедение львам, ей потом придется отбиваться от всего клана Брайтвеллов. Ее отец не был бы рад подобному.

Санти медленно кивнул. Затем он поднял глаза и посмотрел на каждого из них, гнев в его взгляде в этот момент по-настоящему пугал.

– Тогда мы не можем ждать, – сказал он. – Мы должны вызволить Томаса и убраться отсюда. Я отправлю весточку Кристоферу, чтобы он присоединился к нам, а затем мы немедленно спрячемся. Джесс, ты можешь поговорить с семьей и найти нам укромное место?

«Покинуть Библиотеку». Джесс видел, как Халила с Дарио снова переглянулись. Они ведь знали, что этот момент настанет, однако все теперь происходило – даже сам Джесс чувствовал это – слишком уж быстро.

– Не Халила, – сказал Дарио. – Очевидно же, что никто ни в чем ее не заподозрит. Она может потом вернуться…

Халила его оборвала.

– Дарио, – сказала она, – ты не можешь принимать за меня решения. Я люблю Великую библиотеку. Я выросла, веря в то, что проведу всю свою жизнь, служа Библиотеке. Однако того идеала, в который нас всех заставили поверить, не существует. Я уж лучше проведу всю свою жизнь, сражаясь за то, чтобы все изменить. Не могу и дальше притворяться, будто верна этому идеалу, уж точно не смогу, если вас не будет рядом!

– Быть может, та Библиотека, в которую мы все когда-то верили, все-таки может существовать, – сказал Джесс. – Плоха-то ведь не сама идея, плохи были все те тысячи лет, когда принимались неправильные решения и злые меры. Мы могли бы все изменить, однако этого не получится сделать, если мы останемся в Александрии. – Он сглотнул и покосился на Санти перед тем, как произнес последнюю фразу. Сделал последний, рискованный шаг. – Причина, по которой Томаса арестовали, заключается в том, что он изобрел механизм, с помощью которого может легко и дешево копировать книги. Если мы сможем его вызволить, если сможем построить машину по его чертежам и начать печатать книги, то все изменится.

Выражения лиц Глен, Халилы и Дарио сначала ничего не выражали.

– Но я могу загрузить любую книгу, какую захочу, в свой кодекс, – сказал Дарио. – Какой смысл печатать книги, если только не для заработка контрабандистов вроде… Ну, вроде тебя, кто может продавать книги всяким скопидомам?

– Звучит, как что-то, что мог бы изобрести поджигатель, – добавила Глен, нахмурившись.

– Вовсе нет. И вы считаете, что кодекс дает вам доступ к Библиотеке? Они предоставляют вам лишь малую часть – вычищенную выборку. Говорят вам, что можно и нельзя читать. Библиотека делится с вами лишь кусочком того, чем на самом деле владеет, поверьте мне, я видел десятки тысяч книг, которые прошли через руки моих родных, которых никогда не было в кодексе и никогда не будет. Если мы верим в существование Черных архивов, то должны поверить и в то, что Библиотека скрывает те знания, которые считает опасными. Библиотека стара и консервативна и верит, что подобные знания можно применить неправильно.

Халила уставилась на Джесса, однако было видно, что мысли ее несутся с бешеной скоростью. Джесс почти что видел в ее глазах, как мысли сталкиваются и спорят одна с другой.

– Это много чего объясняет, – наконец-таки произнесла она. – В научных исследованиях можно заметить прорехи, если хорошо приглядеться. И меня уже несколько раз вежливо предупредили не копаться в них. Тогда это все объясняет, если подобные исследования скрыты в Черных архивах.

– Вот поэтому-то Томас так и опасен. Его изобретение позволяет печатать чернилами на бумаге с помощью заранее вырезанных букв. Никакой алхимии, никаких скрывателей. Машина способна напечатать целую страницу разом. Вы может создавать собственные книги, и никто – в том числе цензоры Библиотеки – не сможет вас остановить или запретить вам создавать больше, делиться идеями, менять сознание людей.

Джесс ждал, пока все обдумают его слова, и опять поразился тому, как быстро Халила сообразила, к чему он клонит. Ее лицо побледнело.

– Власть Библиотеки падет, – сказала она. – Если каждый сможет печатать и хранить свои собственные…

– Тогда Библиотека не сможет диктовать нам, что учить, не сможет за нас решать, какие научные исследования можно проводить, а какие нельзя, и не сможет ставить ценность книг выше человеческой жизни, потому что книги перестанут быть незаменимыми, – сказал Джесс. – Книги можно будет воссоздавать сотнями копий. Даже тысячами! Каждый сможет иметь свою собственную книгу. Это одно простое изобретение изменит все в работе Библиотеки.

Халила выглядела так, словно ей нехорошо.

– Но, Джесс… Я не знаю, каким станет мир, если все это произойдет. А ты?

– Нет, – признался он. – Однако если Библиотека сможет преодолеть свои страхи и первая применит подобное изобретение, то она все еще сможет стать доброй. Библиотека сражается с поджигателями веками, однако поджигателей можно легко нейтрализовать, если просто дать им то, чего они требуют: возможность свободно владеть книгами без страха оказаться под арестом или за решеткой за это. Печатный станок Томаса позволяет это сделать. И она освободит скрывателей из заточения в Железной башне, они снова смогут стать учеными, а не рабами, потому что основа основ Библиотеки больше не будет от них зависеть. И весь мир… Весь мир может стать лучше во многом. Если только Библиотека согласится на перемены. Однако этого не произойдет, если архивариусу дать возможность принимать решение.

– Это… Джесс, это не только изменит устройство Библиотеки. Это изменит весь мир. Что дает право принимать такое решение именно нам? – спросил Дарио.

– Ничего, – признался Джесс. – Но кто-то ведь должен это сделать. Руководители Библиотеки принимают решения за нас снова и снова. Пора бы уже попробовать и кому-то другому.

Санти наблюдал за их беседой молча и с совершенно спокойным выражением лица. В конце концов он произнес:

– Я не изменю своего мнения о вас, если вы не захотите идти против руководителя Артифекса. Он человек с большой властью, за которым стоит сам архивариус, на фоне которого руководитель Артифекса будет выглядеть не опаснее домашнего питомца. Если же вы решите спасти Томаса, если решите хотя бы помочь спасти его, вы обречете все, ради чего трудились до этого самого дня. Я не стану вас обманывать на этот счет. Библиотека сделает все возможное, чтобы сохранить подобное изобретение в тайне. Ради этого уже убивали, и убьют вновь.

– Я в деле, – сказала Глен. – В душе я воительница. И я буду сражаться за то, какой должна быть Библиотека.

– Это единственное логичное решение, которое может спасти саму Библиотеку, – кивнула Халила. – Я ценю будущее. А это означает, что либо я действую, либо живу во лжи. Дарио?

Дарио выглядел так, будто желание отказаться от этой затеи его очень и очень соблазняет, однако потом он вздохнул и, покачав головой, произнес:

– Ну ладно. Но если я из-за вас погибну, я никому из вас не дам покоя. Мой призрак будет очень вредным.

Джесс покосился на капитана Санти.

– Вы знаете мое мнение, – сказал Джесс. – И да. Мои родные могут помочь нам укрыться. – На самом деле Джесс не знал наверняка, однако был уверен, что сделает все возможное, чтобы добиться своего. И неважно, чего это будет ему стоить. Отец Джесс, конечно, был расчетливым и хладнокровным человеком, однако не жестоким. «Я пообещаю ему что-нибудь, что угодно. Например, печатный станок Томаса. Лишь бы склонить его на нашу сторону».

– Все это, конечно, замечательно, однако мы до сих пор не знаем, как спасти Томаса, – сказала Глен. В ответ на это Халила тут же сунула руку в сумочку, висящую у нее через плечо, и вытащила несколько листков бумаги, которые передала Глен, Джессу и Санти.

– Вероятно, у меня не получится помочь вам пройти внутрь, однако я смогу помочь вам выбраться из тюрьмы. Джесс, ты помнишь, что я говорила тебе?

– Что-то про старинных богов, у которых в Риме глубокие корни?

Халила подошла ближе к Джессу и указала пальцем на чертеж на листке. Там была изображена схема Форума, аккуратно выведенная чернилами, а также каждое здание и каждая статуя поблизости. – Вот, – сказала она, указывая пальцем, – под троном Юпитера…

– Есть древний тоннель, – сказал Санти и поднял глаза. – Как ты это выяснила?

Халила кивнула на Дарио, улыбнувшись. Тот вскинул бровь.

– Это не… – сказал Дарио, – заслуга не моя, а профессора Пракеш. Она оставила информацию мне перед тем, как была убита. И заметки, и тоннель очень старые и неясные, они относятся к временам, когда еще практиковалась древняя римская религия. Тоннелями никто не пользовался на протяжении как минимум тысячи лет, однако что уж точно можно сказать о римлянах…

– Они строят так, что стоит веками, – закончил за него Санти. – Ты знаешь, как туда попасть?

– Нашел кое-какие упоминания. Думаю, смогу выяснить. – Дарио усмехнулся и кисло посмотрел на Джесса. – Или наш местный преступник выяснит. Эти тоннели точно лабиринт, однако, согласно информации, которую я сумел разыскать, они выходят в канализацию, которая как раз под тюрьмой. Эта канализация не используется, имейте в виду. Я уж не настолько отчаянный. А факт того, что она расположена у Форума, дает нам возможность смешаться с толпой.

Это, подумал Джесс, здравая и интересная идея, однако он не особо доверял заметкам тысячелетней давности, а значит, для начала надо было все разведать на практике. Это может оказаться сложным делом, потому что любой, кто будет маячить у статуи древнего бога посреди Форума, будет тут же замечен.

«Однако никто не увидит меня ночью, – подумал Джесс. – И не обратит внимания, если на мне будет солдатская форма Библиотеки. Если меня и увидят, могу сказать, что просто заметил что-то подозрительное и пошел проверять».

– Саму тюрьму охраняют люди, а также три механических стражника патрулируют территорию, – произнес Санти. – Сфинксы и спартанец. Люди меня не волнуют. Механизмы же…

Механические стражники были куда опаснее, и все это понимали. Глен видела, как машины окружали Джесса на ступеньках базилики. Они уже тогда следили за ним и были готовы наброситься в любую секунду. Одно неверное движение, и все могут погибнуть.

– Мы не можем решить все проблемы за одну ночь. И уже без того слишком долго здесь находимся, – сказал капитан Санти. – Возвращайтесь, пока кто-нибудь не заметил, что вас нет на месте. Особенно вас двоих. – Он кивнул на Дарио и Халилу.

Дарио рассмеялся.

– О нас беспокоиться не будут, – сказал он. – Я сделал все, чтобы каждый думал, что я безумно хочу показать профессору Сеиф красоты Рима при свете луны.

– Дарио, – произнесла Халила, – сказал всем, что пытается меня соблазнить. Однако это и правда отличное оправдание.

– Только не особо работает, – сказал мрачно Дарио. – Все, чего я добился, – это поцелуй. И то мимолетный.

– Не такой уж и мимолетный.

– Для кого?

– Для меня, чтобы понять, знаешь ли ты толк в этом деле или нет.

– Вот видишь, как она ко мне относится? – обратился Дарио к Джессу. – Не понимаю, зачем я вообще стараюсь.

– Ну, тогда ты даже больший идиот, чем я предполагал, – сказал Джесс. – Будь осторожен. Будьте оба осторожны. Это не игра.

– Сказал тот, кто всегда проигрывает во все игры, – ответил Дарио. – Приободрись, англичанин. Мы всегда выживаем.

Джесс пожалел, что Дарио произнес последние слова. Они звучали, как дурное предзнаменование.

Уснуть теперь оказалось невозможным. Джесс рассказал Глен о том, что он хочет предпринять. Она, разумеется, начала его отговаривать, но Джесс все равно ушел, тихо миновав длинный коридор и выйдя через дверь, отделяющую их казармы от общественных помещений базилики Юлия – дочерней Библиотеки, или серапеума.

Как и все подобные заведения, тот был открыт всегда, однако сейчас посетителей было немного. По бокам тянулись высокие белые колонны и много-много полок с бланками. В центре зала в ряд стояли мраморные подиумы с огромными томами кодексов.

«Ничего, что можно найти в кодексе, не поможет мне разобраться с механическими стражами, – подумал Джесс. – Быть может, однако, есть и другие книги, запрещенные для общественного пользования, в которых есть подсказки и ответы». Но Джессу нужен был профессор вроде Халилы, чтобы получить доступ к таким книгам. Роль простого солдата с медным браслетом совсем не могла ему здесь помочь.

Джесс провел пальцами по гладкому кожаному корешку одной из книг. Книги сейчас скорее служили для него талисманами, чем отдушиной; ему нужно было напомнить себе, почему Библиотека так важна. Книги стали символом доверия, символом места библиотек в мире – места мира и стабильности. Среди всемирного хаоса, где разные люди могли обладать разными правами, Библиотека заявляла о всеобщем равенстве. Независимо от пола, расы или возможностей. Она была единственным местом, где все могли чувствовать себя в безопасности.

Однако все это строилось на хрупкой идее, в действительности же безопасность являлась не более чем иллюзией, и существование поджигателей лишь подтверждало все это. Армии не всегда подчинялись. Королевства разрушались. Однако идеи стоили того, чтобы за них бороться.

«Я не хочу все уничтожать», – подумал Джесс и внезапно испугался, что уничтожение – это именно то, чего они и добьются, если задуманное ими получится провернуть.

Однако иного выбора ведь не было. Не было, если они хотели спасти Томаса.

Джесс прошел сквозь внешние двери серапеума и вышел на залитые лунным светом ступеньки.

Дарио был прав: Рим ночью выглядел волшебно. Мрамор мягко сиял, словно снег, а звезды над головой сверкали ярко на бесконечном черном небе. С холмов спускался легкий бриз, наполненный ароматом пыльных оливковых деревьев и согретых солнцем камней. Джесс быстренько спустился вниз. Львы собрались вместе у другого конца здания, там, очевидно, где мирно сейчас спал руководитель Артифекса. Если этот старик вообще и думал о Томасе, то только с удовлетворением, размышляя о том, что предотвратил опасность, которая, по его мнению, угрожала власти Библиотеки.

Эта мысль придала Джессу уверенности, когда он пересек пустой Форум, обошел храмы и окутанные тенями статуи богов. Насколько он мог видеть, патрулей поблизости не было, по крайней мере в том направлении, куда шел Джесс, однако он все равно постарался шагать как можно быстрее, двигаясь от тени к тени и постоянно оглядываясь по сторонам.

А затем Джесс очутился рядом со статуей Юпитера. Та возвышалась, словно башня, и выглядела массивной и чудовищной. «А что, если и она тоже механизированная?» – при мысли об этом Джессу стало не по себе. Подобная громадина может сломать целое здание и уничтожить целую армию. Джесс положил ладонь на металл. Тот казался теплым, однако теплым по естественным причинам – нагретым под дневным солнцем.

Ноги статуи выглядели древними и прочными, и Джесс провел руками по шероховатой, обветшалой от времени поверхности. Он внезапно осознал, что Юпитер был не просто древним, а, быть может, стоял тут на протяжении тысячи лет. Ведь сам Римский Форум вокруг служил местом встреч куда дольше. «Корни уходят глубоко». Юпитер стоял как раз над входом.

Джесс заметил пустоту между ступнями статуи, скрытую за золотистым подолом тоги Юпитера. Проем был узким, но достаточным, чтобы протиснуться внутрь и распугать крыс. Среди камней виднелась старая железная решетка. Джесс вскрыл замок на решетке с помощью ножичка и осторожно отодвинул заслонку. Несмотря на то что пришлось постараться, он все-таки забрался внутрь и спрыгнул в сырую, отозвавшуюся эхом тьму, в которой пахло плесенью и едкой гнилью.

Джесс потряс химический фонарик, и тот озарил своим желтоватым свечением шершавые каменные стены, построенные в виде арки, которая была всего чуть выше его роста. В середине стены виднелась небольшая трещина, по которой медленно стекала влага. И несмотря на то, как обещал Дарио, эти канализации давно не использовались, разве что для сбора дождевой воды, запах старых отходов все еще витал в воздухе. Тоннель выглядел прочным, и Джесс осторожно зашагал вперед, освещая путь перед собой фонариком, чтобы удостовериться, что его не поджидает никакая опасность. Тьма вокруг казалась непроницаемой и пробуждала клаустрофобию. Казалось, она почти что физически наседает на плечи, и Джесс постарался не думать о том, что над головой у него тяжелая и древняя каменная кладка. «Однажды они обвалятся, – подумал он. – Но не сегодня. Успокойся». Место напоминало ему о тоннелях под Оксфордом, однако эти коридоры были куда древнее. Джесс заметил гравировку на одном из камней в стене, изображающую компанию мужчин в тогах, окружающих быка. Тоннель спускался вниз. Джесс чувствовал, как у него напрягаются мышцы, и ему пришлось шагать еще осторожнее, чтобы не поскользнуться на плесени, однако затем дорога снова начала вести его прямо и внезапно привела к распутью. Базилика Юлия должна была находиться справа, однако на всякий случай Джесс бросил один из запасных химических фонариков-камешков в тоннель, откуда пришел, прежде чем повернуть.

Вокруг не было ни звука, помимо шорохов крыс, насекомых, разлетающихся подальше от фонарика, и звука стекающей по стенам воды. Джесс заметил новую гравюру на стене слева, затем еще одну, а потом наконец-то подошел к новому распутью. Один ход вел вверх и направо. Другой уходил вниз.

Джесс бросил еще один запасной фонарик и повернул во тьму слева. Казалось, он шел очень долго, однако потом внезапно услышал некие звуки, которых вокруг быть не должно было. Над его головой будто кто-то намеренно что-то скреб. Или жужжал.

Джесс потушил фонарь и моргнул, потому что его глаза все еще видели какое-то свечение. Но это свечение было бледно-красным.

И становилось все ярче.

Свет просачивался через какие-то изгибы решетки, которые Джесс поначалу не узнал, а потом с ужасом все понял.

В тоннеле сидел лев.

Джесс замер. Убегать будет теперь бессмысленно. Даже на полной скорости ему вряд ли удастся обогнать римского льва в подобных катакомбах. Рык раздался эхом по тоннелю, и Джесс понял, что невольно затаил дыхание, как будто это могло его спасти. Не могло. «Будь начеку. Веди себя спокойно». Попытка убежать обернется моментальной смертью.

Лев неспешно, но неумолимо двинулся в сторону Джесса. Джесс отпрянул назад, делая один медленный шаг за другим, не сводя со льва глаз, и, словно в каком-то смертельном танце, лев, повторяя за Джессом, делал все новый и новый шаг навстречу в унисон с ним.

Джесс в ужасе замер, таращась на льва. Теперь он смотрел не на жуткие, смертоносные челюсти и не на лапы, способные с легкостью раздавить его. Выключатель сфинксов был скрыт за тонкой бородкой под подбородком. Несмотря на то что дизайн римских львов отличался, их устройство должно было быть схожим. Выключатель должен располагаться там, куда никто в здравом уме не сунется. Либо во рту, либо…

Как раз под бородатым подбородком льва. Проблема заключалась лишь в том, что достать до него будет куда сложнее.

Джесс услышал новый рык, рокочущий в груди льва и разносящийся пульсирующим, злым эхом по тоннелю. Затем лев неподвижно замер всего в нескольких шагах от Джесса, и свет его красных глаз стал еще ярче, напоминая теперь алую кровь. Лев, похоже, растерялся, понял Джесс. На нем была солдатская форма и библиотечный браслет, которые вынудили льва остановиться, чтобы посмотреть, что Джесс будет делать дальше. Любой незваный гость уже давно был бы мертв.

Однако это не означало, что лев в любой момент не передумает и не решит наброситься на Джесса, невзирая на его форму и библиотечный браслет. «Не сомневайся. Просто продолжай двигаться».

Джесс медленно поднял правую руку. У него дрожали пальцы, умоляя его не приближаться к механической твари, однако Джесс приказал себе не поддаваться инстинктам и не бросаться прочь, чтобы спасти свою жизнь. Кончики его пальцев прикоснулись к теплому, немного шероховатому металлу – месту под челюстями льва. Под челюстями, которые в любую секунду могли распахнуться и откусить ему целую руку. Под пастью, в которой острые, как лезвия, клыки были длиннее его пальцев и куда страшнее тех, которые Джесс видел у сфинксов в Александрии. «Это плохая идея. Очень плохая».

Вспотевшие, дрожащие пальцы Джесса скользнули по челюсти зверя. Глаза льва снова загорелись, как кровь, и в груди у него зарокотало. Челюсти разомкнулись. Еще секунда, и они стиснут его руку, оторвав ее от тела, ломая кости и разрывая плоть.

Пальцы Джесса нащупали полость в металле. Может, это был просто скол, ведь весь лев был покрыт боевыми царапинами и брошен здесь сторожить тоннель в одиночестве. И все же Джесс надавил сильнее, понимая, что это его последний шанс, а затем внутри что-то резко щелкнуло.

Лев не замер сразу. Сначала утих его рык, а затем свечение глаз мигнуло и замерцало. Внутри у него что-то тикало, словно мотор медленно охлаждался, а затем лев просто… застыл.

Как статуя.

Джесс все так же осторожно убрал руку. Все еще нервничая. Когда в глазах льва погас алый свет, тьма тоннеля, окружившая Джесса, вызвала у него неподдельную панику. А что, если он все сделал не так? Что, если лев все еще двигался во мраке и распахивал свои челюсти? Джесс нащупал фонарик, который до этого убрал, и потряс его, чтобы снова зажечь, с таким энтузиазмом, что чуть было не уронил.

Лев теперь смотрел прямо перед собой, а глаза его казались серыми. Одна лапа осталась слегка поднятой, а все тело напряжено, словно он собирался броситься вперед, однако на самом деле стоял он неподвижно.

Внутри его тела все равно слышались звуки: тиканье, щелчки, скрежет. У Джесса пересохло во рту, но он чувствовал себя опьяненным от облегчения. Он попытался утихомирить свое сбившееся дыхание, и ему пришлось буквально заставлять себя удержаться от смеха. Через несколько секунд порыв воодушевления все же его покинул.

В основном потому, что Джесс спросил себя: «Зачем льва поставили тут на стражу? Почему именно в этом месте?» Разумеется, логичнее было бы поставить льва точно под входом в тоннель, под ногами Юпитера, чтобы поймать любого неприятеля еще до того, как тот успеет разведать какие-либо секреты.

Если же льва поставили здесь, оставили охранять именно это место, значит, здесь располагается что-то чрезвычайно важное.

Джесс протиснулся мимо громадного льва, двигаясь осторожно на случай, если тот внезапно снова оживет, и оказался перед выходом из тоннеля. Впереди простирался огромный круглый зал, стены которого были выложены древней мозаикой, потускневшей от времени. Однако здесь было пусто. Должно быть, некогда здесь располагался какой-то ритуальный зал, и на стене Джесс заметил выставку устрашающих масок из позеленевшей бронзы.

Прямо над головой раздался какой-то звук, и Джесс посмотрел вверх. «Шаги». Чьи-то шаги стучали по металлу, и когда Джесс поднял фонарик, то осознал, что в потолке над его головой находится круглая металлическая заслонка. Она выглядела прочной и древней, и именно сюда и должна была, по расчетам Джесса, выходить старинная канализация. Кому бы понадобилось без причины заменять плотной заслонкой канализационную решетку?

Тому, кто не хотел бы, чтобы кто-то мог пробраться внутрь или наружу.

«Вот она. Тюрьма».

Джесс долго стоял, уставившись на металлический барьер, а затем развернулся и пришел обратно к застывшему льву, потом миновал тоннели, выбрался между ног у Юпитера и вернулся в серапеум.

Записки

Текст письма верховного архивариуса, отправленного руководителю Артифекса, перенаправлен в Черные архивы по указу архивариуса

Какой трагедией стала для нас смерть профессора Пракеш в таких нелепых обстоятельствах, она была удивительной, одаренной женщиной. Это лишь доказывает, что токсичное влияние Вульфа распространилось и на его студентов. Если бы Пракеш не оказалась рядом с Сантьяго, не сомневаюсь, она бы и дальше продолжала служить Библиотеке верой и правдой всю свою жизнь.

Мы также зашли в тупик в переговорах с верховной скрывательницей. Быть может, следует дать ей понять раз и навсегда, какое место она занимает, прибегнув к любым необходимым методам. Может, ее сын и сломлен, однако он все еще может показать клыки. Если у вас есть малейшие причины полагать, что подобное возможно, дайте ему четко и ясно понять, что мы собрали всех, кто ему дорог.

Это должно его приструнить, а следом за ним и его мать.

Если же нет… Что ж. Вы знаете мое мнение.

Глава десятая

Джесс вернулся как раз в тот момент, когда его товарищи просыпались, и, не считая того факта, что Джесс оказался одет и обут раньше всех, никто ничего не заметил. Джесс уселся на свою койку и начал завтракать фруктовым батончиком, который был у него в рюкзаке, все это время раздумывая над тем, как рассказать остальным о том, что он сегодня обнаружил. Вокруг слишком много лишних ушей. Нужно было найти подходящий момент.

Глен сразу поняла, что Джесс что-то разузнал. Она была достаточно умна, чтобы понимать, что спрашивать при всех не стоит, однако Джесс видел, как она на него посмотрела и многозначительно наклонила голову. «Что она такого увидела во мне, раз догадалась?» Джесс понятия не имел. Обычно ему лучше удавалось скрываться. Может, румяные от воодушевления щеки выдавали его. Ему оставалось только надеяться, что, отключив льва, он не запустил какую-нибудь сигнализацию, которая усложнит им путь в следующий раз.

– Ты выглядишь счастливым, – сказала Глен, подойдя, и отломила половинку его фруктового батончика.

– Угощайся, – тихо ответил Джесс. – День будет длинным.

Глен прищурилась, в ответ на что Джесс усмехнулся, а потом было уже слишком поздно обмениваться колкими фразами, потому что командир их отряда приказал строиться. Джесс встал в строй рядом с Глен. Командир Роллисон прошел вдоль их шеренги, окинув каждого из солдат холодным взглядом.

– Вы вчера отлично поработали, – сказал он. – Сам руководитель Артифекса это признал. Однако сегодня мы больше похвалы не получим, потому что сегодня руководитель Артифекса покидает базилику и отправляется в римский сенат, а мы остаемся здесь. Остальная часть нашей центурии прибудет ночью, и потом мы будем охранять дорогу и сенат. Сегодня же наша задача заключается в том, чтобы гарантировать безопасность в базилике, а после этого мы будем патрулировать улицы. Всем нелюбителям солнца, поджигателей и чертовых римских львов, вот вам хорошая новость: мы остаемся внутри. Тем, кто рассчитывал на славу сегодня – и я говорю о тебе, Брайтвелл, – вас сегодня ждет разочарование.

– Да, сэр, – ответил Джесс. – Я постараюсь сдержаться, сэр.

«Нам везет. Слишком везет». Джесс буквально чувствовал, что судьба в очередной раз проявляет неслыханную щедрость по отношению к ним, однако не понимал, почему так происходит. Быть может, сам руководитель Артифекса решил устроить ему – да и всем им – ловушку. Или, что менее вероятно, ангел улыбается им с небес.

– Маршруты, – сказал Тролл, и все достали свои кодексы. Тролл начертил карту и в коридорах, которые им полагалось стеречь, записал их имена. Слова появились аккуратными строчками на странице кодекса Джесса. Он был в паре с Глен, что казалось логичным; Тролл должен был заметить, что они слаженно работают вдвоем.

Коридор, который им предназначалось патрулировать, тянулся через весь первый этаж со стороны Форума. Джесс помнил свои мысленные чертежи здания, которые составлял прошлым вечером, а также гипнотический сеанс Вульфа, и сложил все это воедино в своей голове, пытаясь собрать полную картину.

Секретный коридор Вульфа, который вел из тайной двери в сторону тюрьмы, располагался на противоположной стороне стены, от которой шел предназначенный для них коридор. Удачно. Слишком удачно. При мысли о том, что им случайным образом выпало работать сегодня здесь да еще и патрулировать коридор, расположенный так близко ко входу в тюрьму… у Джесса все внутри закипало.

Снисходительные ангелы или коварные демоны. Кто-то в этом был замешан.

Джесс молча натянул библиотечный плащ, взял оружие и понял, что Глен, разумеется, собралась быстрее него. Роллисон проверял каждого члена отряда, когда они выходили, и внезапно вытянул руку, призывая Глен и Джесса задержаться. Они оказались последними.

Тролл повернулся к Глен с Джессом, закрыл свой кодекс и произнес:

– Идите за мной.

– Сэр? – вопросительно сказала Глен, но, разумеется, послушно последовала за ним. Командир ничего не объяснил, лишь зашагал еще быстрее. Они последовали за Троллом через лабиринт дверей, который в конце концов привел их в тупиковый склад, уставленный полками.

– Что это? – спросила Глен, а потом поспешно добавила из вежливости: – Сэр.

– Это то, где вы будете ждать, – ответил командир. – Капитан Санти и остальные скоро придут. Не переживайте. Я… Не могу сказать, что я один из вас, но я давно знаком с капитаном Санти. Он был другом моего отца, когда они еще учились. После того как мой отец умер, Санти и Вульф сделали все, чтобы мне было, где жить и чем питаться. Я обязан ему.

Он развернулся, чтобы уйти. Глен схватила его за плечо.

– Погодите-ка, – сказала она. – Вы знаете, что…

Тролл отдернул плечо с такой легкостью, что могло показаться, будто хватка Глен и не такая уж сильная.

– Нет. И я не хочу знать. Я делаю одолжение другу, и на этом все. Когда вы закончите, отправляйтесь на патруль.

Тролл ушел, даже не обернувшись, и закрыл за собой дверь. Глен нахмурилась и сказала:

– Ты ему доверяешь, Джесс?

– А у нас есть выбор? – Джесс оперся плечом о стену. – Я обнаружил тоннель, о котором говорил Дарио. Пусть свободен. И там я слышал шаги над головой, которые точно раздавались не из базилики. А значит, это из тюрьмы.

– Никакой стражи?

– Был один механический лев, – сказал Джесс. – Но я с ним разобрался. – Он попытался произнести слова непринужденно.

– Что-что ты сделал?

– Выключатель, – пояснил Джесс. – Я говорил тебе, я отключил сфинкса, когда у нас с Дарио все пошло наперекосяк.

Глен задумалась на мгновение, а затем вздрогнула.

– То был сфинкс. Я видела, какого размера львы. Не уверена, что осмелилась бы остаться один на один с таким во тьме тоннеля. И тебе следовало сказать мне, что ты собираешься делать! Если бы ты не вернулся…

Разумеется, она была права. Джессу следовало оставить записку. Рисковать было глупо: солнце могло взойти, а Джесс мог исчезнуть в потемках тоннелей, оставшись разбитым телом под стенами тюрьмы. Хуже того, он мог лишить всех своих друзей единственного шанса найти Томаса.

– Прости, – сказал он.

– Сделай так еще раз, и я прикончу тебя сама, раз механические стражи не питаются. – Она говорила серьезно, или, по крайней мере, Джесс поверил в серьезность ее намерений. Ее уэльский акцент был явственно слышен, когда она сказала последнюю фразу. Однако у Джесса не оказалось времени ответить, если он вообще нашелся бы, что ответить, потому что за дверью раздался какой-то шум, а когда они оба повернулись, створка распахнулась.

Санти. Халила. Дарио. На Санти была униформа, а за его плечами укомплектованный рюкзак и автомат. На Халиле красовались темно-серое платье, профессорская мантия и хиджаб, а также свой рюкзак. Под профессорской мантией Дарио виднелся простой, неприхотливый наряд. Все выглядели напряженными.

– Кто-то пытался убить капитана Санти, – выпалила Халила.

Глен, которая собиралась было что-то сказать, замерла, поэтому заговорил Джесс:

– Что? Как?

– Яд во фруктах у меня в комнате, – сказал капитан Санти. – Невозможно сказать, кто его подложил, однако, полагаю, мы можем догадаться.

– Руководитель Артифекса.

– Ему надоело играть с нами, и думаю, он готов захлопнуть ловушку… Он специально оставил нас всех здесь, пока сам отправился в сенат. У нас больше нет времени.

– Но мы не собрали все свои вещи, – сказала Халила. – Мы можем вернуться?

– Нет. Не можете. Если вы вернетесь, то останетесь. Вы остаетесь?

– Не торопите нас, – сорвался Дарио. – Это большой шаг, знаете ли, отвернуться от будущего. От своих родных. От всего, во что мы когда-либо верили.

– Нет, не большой, – сказала Халила и сделала глубокий вдох. – Мы давно это обдумывали, Дарио. Я думала, мы уже приняли решение о том, кому принадлежит наша верность. Моя с ними. А твоя?

– Дорогой цветочек…

– Не надо. Если хочешь уйти, просто уходи. Не время для твоих комплиментов.

Дарио внимательно на нее посмотрел, а затем медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо. Да. Идем.

Санти выглядел мрачным, однако в то же время решительным, как никогда.

– Идем, – сказал капитан. – Сейчас же.

«Время самое неподходящее», – подумал Джесс. У него с собой было все, что нужно для работы в патруле, но ничего про запас. Остальные его вещи остались в сумке под койкой. «И им придется остаться там». Все равно Джессу не в первый раз приходилось прощаться со своими вещами.

– Коридор, о котором говорил Вульф, располагается на другой стороне стены, той, у которой статуи, – сказал Джесс. – Вероятно, там есть вход. Я думаю, за статуями, в одной из ниш.

– Согласно Вульфу, там будет стража и скрыватель в транспортировочном зале на той стороне. Мы с Глен разберемся с ними. В конце коридора стоит механический страж у двери. Для механического стража у меня припасен греческий огонь…

– Нет, – оборвал Джесс. – Я могу провести нас мимо него. – Санти посмотрел на него и нахмурился. Джесс уверенно встретил его взгляд. – Я могу, сэр. Мы оба знаем, что использовать греческий огонь в замкнутом пространстве, по меньшей мере рискованно.

– Ну хорошо. – Голос Санти, однако, прозвучал так, будто Джесс его не убедил. – Джесс проведет нас мимо механического стража. Следом нас ждет запертая дверь. – Джесс кивнул, соглашаясь. – А затем мы спустимся в тоннель. Там будут другие механические стражи. Три, если верить Кристоферу. Два сфинкса и спартанец. Их ты тоже сможешь обезвредить?

– Я могу разобраться со сфинксами, – сказал Джесс. – Но не уверен насчет спартанца, сэр.

– Что ж, этого достаточно. В карауле тюрьмы четверо солдат. Если я знаком хоть с одним из них, то попытаюсь их спасти, если же нет… Если нет, возможно, нам придется сражаться. Если до этого дойдет, позвольте мне с Глен и Джессом разобраться с этим делом. – Санти повернулся к Джессу. – Ты проверил выход под тоннелем, который обнаружили Халила с Дарио, – сказал он. – Все чисто?

– Как вы узнали, что я…

– Я знаю тебя. Так путь свободен?

– Да.

Санти сделал глубокий вдох.

– Тогда вперед, – сказал он.

Вот так просто теперь им предстояло оставить все, ради чего они работали всю свою жизнь, все, ради чего жили. Для Санти это означало бросить свою карьеру, за время которой он стал уважаемым человеком и добился расположения многих людей, работающих в Библиотеке. Для Глен это был крах всего, о чем она мечтала с самого детства. Халиле придется распрощаться со светлым будущим, о каком самому Джессу даже и мечтать не приходилось. И даже Дарио отказывается от бесценных возможностей.

«Я единственный, кто не так уж много и потеряет», – подумал Джесс. Он давно уже распрощался с иллюзиями, которые привели его сегодня сюда. У него теперь осталась лишь надежда на то, что, что бы ни произошло дальше, все будет к лучшему.

Один за другим каждый кивнул.

И они отправились к коридору, который Глен и Джессу полагалось патрулировать.

– А что насчет Вульфа? – спросил Джесс. – Он ведь один в Александрии. С ним там может произойти что угодно, особенно после того, как все узнают, что мы сделали. Его казнят.

– Нет, – ответил Санти. – Об этом я позаботился. А теперь расходитесь и ищите вход. – Он подошел к ближайшей статуе Минервы и начал ощупывать стены ниши.

Джесс замер, оглядывая стоящих в ряд богов… И выбрал одного. Плутона. Римского бога подземного мира.

Джесс подошел к Плутону и начал осматривать нишу за его спиной. Кладка была гладкая. Ничего. Однако, ощупывая стены, Джесс навалился на мраморную руку божества, и та внезапно сдвинулась с места под его черной тогой.

Ниша распахнулась.

– Здесь, – сказал Джесс. – Идите сюда.

– Дарио в тылу. Смотри в оба, – сказал Санти. Его автомат был уже наготове, как и автомат Глен, и Джесс поспешил достать и свое оружие. – Джесс, иди направо и разберись с механическим стражем. Мы с Глен пойдем налево. Дарио и Халила, оставайтесь здесь, пока я не дам сигнал.

Джесс скользнул внутрь и тут же повернул направо. Коридор выглядел именно так, как и описывал Вульф, будучи в трансе под гипнозом: длинный, прямой и с окнами, выходящими на Форум. Разумеется, никакого обычного стекла, потому что тогда бы это была легкая добыча для поджигателей. Наверняка здесь стекла были из чего-то прочного и непробиваемого. Да и незачем давать отчаянным заключенным возможность броситься из окна и сбежать.

Джесс услышал рокот льва еще до того, как успел сделать три шага бегом, и поэтому замедлился. Лев его не ждал, а просто прогуливался впереди, и хвост зверя дергался из стороны в сторону, стуча по стенам и окнам. От ударов оставались выбоины. Зверь был огромным, такого же размера, как и тот, которого Джесс встретил в тоннелях. И увидеть такого монстра теперь при свете дня оказалось еще страшнее.

«Ты знаешь, что делать. Ты справишься». Но проблема заключалась в том, что этот лев двигался и, похоже, был готов броситься на врага в любой момент. Он не выглядел растерянным, как тот в тоннеле, а значит, не станет колебаться. Лев был запрограммирован защищать от незваных гостей, и неважно, какая на них форма.

Джесс снова бросился бежать, быстро приближаясь к машине, а когда оказался на расстоянии десяти шагов, то согнул ноги и скользнул по гладкому мраморному полу. Растерявшись, лев попытался замедлиться, однако мгновения оказалось ему недостаточно. Джесс проскользнул прямо под его распахнутыми челюстями, которые звонко ударились об пол. А потом Джесс схватился за одну из толстенных металлических лап, чтобы остановиться. В тот же самый миг он потянул руку к выключателю под челюстью и нажал что было сил.

Джесс слышал зарождающийся в груди льва рык, который обратился в странный стон, а затем затих. Лев сделал еще один шаг вперед и замер.

Джесс выбрался из-под зверя и, когда схватился за хвост, чтобы не потерять равновесие, то порезал руку. Хвост оказался острым, как кинжал. Даже будучи неподвижной, эта тварь оказалась опасной.

Дверь, что располагалась за спиной льва, была заперта, как и говорил профессор Вульф. Джесс еще в детстве уяснил, что нужно всегда брать с собой набор отмычек, поэтому он достал их теперь из рюкзака и принялся за работу. Он слышал звуки схватки за спиной. Санти и Глен, должно быть, пытались дать отпор.

Джесс как раз сунул отмычку в последний тумблер механизма, когда рядом с ним присела Халила.

– Чем я могу помочь? – спросила она.

– Можешь не загораживать свет, – ответил Джесс. – Остальные идут?

– Да. Дарио пошел помочь. – Она поднялась и поглядела через плечо льва. – Откуда ты знаешь, как это делать?

– Что, вскрывать замки? Все естественно. Я же преступник, забыла?

– Я про льва, Джесс. – Теперь она махала рукой, торопя его. – Открывай дверь, они идут!

И правда, Джесс слышал приближающиеся шаги. Глен, как настоящая спортсменка, проскользнула под лапами льва, как и Джесс, а затем подскочила на ноги и навалилась на неподвижное металлическое тело зверя, чтобы получше прицелиться. Глен выстрелила, и Джесс узнал звук: оглушающие пули, не смертельные. Глен не собиралась убивать своих товарищей-солдат, и неважно, какой тем был отдан приказ.

Следом показался Дарио, а за ним… За ним бежали Санти и… сам профессор Вульф! Вульф, как и Дарио, был в профессорской мантии, а его длинные до плеч волосы были собраны в пучок на затылке.

– Вульф? – Джесс потратил драгоценную секунду, просто таращась на того. Халила ткнула Джесса в плечо, напоминая, что надо поторапливаться. – Как он здесь очутился?

– Телепортация, – сказала она. – Санти бы не оставил его в Александрии. Тогда бы его точно убили. Джесс, ты уверен, что можешь…

– Готово, – сказал Джесс, когда последний тумблер щелкнул и замок отворился. – Ему несложно находиться здесь, как думаешь? Вульфу? – Он до сих пор не мог забыть о том, как Вульф сдавленно кричал, когда гипнотизер пытался его успокоить. Какие бы воспоминания ни скрывались за видимым спокойствием профессора, Эльсинор Квест был прав: воспоминания эти были сильными и ядовитыми. Должно быть, сложно держать их под замком в своей голове.

– Я не знаю, – призналась Халила, когда Джесс поднялся на ноги и дернул за ручку двери. – Я даже представить не могу, каково это… спуститься туда. Но это же Вульф. Мы ведь не можем бросить его и оставить архивариусу, верно?

Она была права. И Санти держался рядом с Вульфом, не отходя дальше, чем на один-два шага, точно все понимая.

Джесс дернул металлическую дверь так, что та ударилась о стену, и поспешил во тьму внизу. Когда глаза привыкли к мраку, Джесс осознал, что здесь горит свет, только очень тускло, и загорается ярче, когда подходишь к фонарям, точно те каким-то образом чувствуют его приближение. «Тут должны быть еще три механических стража», – вспомнил Джесс. Александрийские сфинксы меньше, чем львы, однако не менее опасны. А спартанец…

Джесс не знал, как разбираться со спартанцем.

Коридор сворачивал налево, и Джесс обернулся, прежде чем зайти за поворот. Халила и Глен бежали следом за ним, дальше шли Дарио и Вульф с Санти. Когда Джесс свернул, то увидел спускающиеся вниз ступеньки. Гладкая штукатурка на стенах исчезла, и теперь были видны старые римские стены из камня. Светильники продолжали зажигаться, когда приближались люди, и Джесс теперь бежал так быстро, как только мог.

Вдруг перед Джессом выскочили библиотечные солдаты, и он хотел уже было стрелять, но Санти положил руку ему на плечо.

– Нет, – сказал Санти. – Сержант Рейнольдс?

Солдат опустил автомат – не полностью, но достаточно, чтобы Джесс перестал нервничать.

– Капитан Санти? – уточнил сержант. – Сэр, вам нельзя здесь находиться.

– Позвольте нам пройти.

– Не могу, сэр.

Глен выстрелила. Она сделала это быстро и ловко, и от оглушающей пули молодой человек упал на колени. Вторая же ее пуля оставила его без сознания. Санти проверил пульс солдата и кивнул. Он не был рад происходящему, однако Глен поступила правильно. Если они будут тратить время на беседы, то не выберутся отсюда живыми.

Прибежавший следом солдат начал стрелять. Глен выстрелила в ответ, однако на нем была броня, и оглушающие пули были ему не страшны.

Джесс перевел свой автомат в режим боевой готовности и выстрелил. Две его пули попали в броню противника, чего оказалось достаточно, чтобы оставить солдата без чувств, но – как надеялся Джесс – не убить.

Внезапно воздух пронзил громкий визг. Впереди виднелся тупиковый угол, за поворотом которого должны уже были располагаться тюремные камеры… и друзей от Томаса теперь отделяли сфинксы. «Двое. Как мне обезвредить двоих разом?» Это казалось Джессу невозможным теперь, когда он слышал жуткие звуки, которые издают эти твари.

– Халила, – позвал ее Джесс, – у сфинкса есть выключатель под подбородком, прямо за бородкой. Ты должна на него нажать. Сфинксы растеряются при виде твоей профессорской мантии и золотого браслета. А я отключу второго.

Халила на секунду недоверчиво уставилась на Джесса с широко распахнутыми глазами, но потом кивнула. Некогда было спорить и задавать вопросы. Халила остановилась наготове рядом с Джессом, когда два сфинкса вместе появились из-за угла, шагая в унисон со смертельной грациозностью. Тот, который приближался к Джессу, снова завизжал и обнажил клыки, однако тот, что шагал по коридору со стороны Халилы, выглядел растерянным. Халила вытянула руку и продемонстрировала ему свой золотой браслет. Сфинкс замер, задумчиво наклонив свою жуткую голову.

Джесс сделал выпад налево, а когда сфинкс ринулся на него, воткнул свой автомат между челюстями машины. Одна из лап рассекла воздух, пытаясь задеть Джесса, и он услышал, как Глен кричит, предупреждая Джесса, хотя он уже и сам извернулся, чтобы избежать удара. Джесс не осмелился тратить драгоценный момент, чтобы посмотреть на Халилу. Его сфинкс не станет раздумывать, прежде чем убить его, так что некогда было даже оглядываться. Сфинкс извивался, словно змея или какая-то противоестественная субстанция, и вспотевшие пальцы Джесса соскользнули, когда он попытался нажать на кнопку под челюстью твари. Джесс промахнулся, поспешно юркнул вправо и услышал звон ломающегося металла, когда сфинкс раскусил его автомат. Джесс снова попытался добраться до выключателя, однако сфинкс сбил его с ног своей металлической головой с такой силой, что Джесс отлетел назад.

На этот раз Джесс схватился за голову сфинкса одной рукой, подскочив на ноги и забравшись на него сверху, а второй потянулся к бородке. Тепло, исходящее от машины, было настолько сильным, что обжигало Джесса даже через ткань его униформы. Однако Джесс проигнорировал дискомфорт и постарался не думать о крови, капающей с его пальцев, когда он задел острые клыки и схватился обеими руками за шею сфинкса, когда тот попытался сбросить Джесса с себя. Когда сфинкс рухнул на все четыре лапы, разбитый автомат выпал из его пасти, а его голова крутанулась под неестественным углом, чтобы укусить Джесса.

Каким-то чудом Джессу все-таки удалось дотянуться до выключателя всего за долю секунды до того, как сфинкс вонзил клыки в его шею.

Джесс нажал на кнопку, и сфинкс застыл в странной, изогнутой позе, и только теперь Джесс заметил, что сфинкс Халилы тоже стоял так же неподвижно… в полупрыжке у ее ног, словно какой-то воинственный питомец.

– Наверное, теперь мне стоит предоставлять эту работу тебе, – сказал Джесс, истерично усмехнувшись, и Халила рассмеялась в ответ так же нервно. – Нам все еще нужно разобраться с одним солдатом и спартанцем. И наверняка скоро прибудет подкрепление.

– Тогда нам следует поторопиться, – раздался новый голос у них за спиной, и когда Джесс обернулся, то понял, что Глен и Санти выглядят не менее растерянными. Все оборонительно прицелились на новоприбывшую, которая спускалась по ступенькам. Санти первым пришел в себя и опустил оружие.

«Морган».

– Не может быть, – сказала Глен. – Как, во имя Аида, ты…

Морган улыбнулась, однако ее улыбка предназначалась вовсе не для Глен. Она смотрела прямо на Джесса и улыбалась именно ему.

– Я принесла с собой все, что могла, – сказала она. – Но нам следует поторопиться. Я отключила телепортационный механизм, чтобы подкрепление из Александрии не смогло сюда добраться, однако войско капитана Санти скоро оповестят о произошедшем, а мы ведь не хотим никого убивать.

– Морган? – произнесла Халила, а потом повторила громче: – Морган! – Она бросилась к ней и заключила в объятия, и англичанка крепко обняла ее в ответ. – Я не знала, что ты можешь сбежать из Железной башни!

– Оставим эту историю на потом, – сказала Морган. Джесс не мог отвести от нее глаз. «Как она очутилась здесь?» Прошла через транспортировочный зал, очевидно, но… Джесс внезапно осознал, что на шее у нее больше нет ошейника.

Она была свободна. «Свободна!» Точно как и обещала.

Джесс все равно не мог до конца поверить своим глазам, пока Морган не обошла остальных и не обняла его. Только тогда Джесс поверил в происходящее: ощутил столь знакомое тепло ее тела и аромат ее волос и ее кожи. Как же приятно было сжимать ее в своих объятиях.

Разумеется, именно Дарио подал голос первым:

– Не то чтобы я не рад тебя видеть, Морган, однако мы можем подождать с обменом любезностями? У нас плотный график.

Глен не улыбалась. Она все это время наблюдала за Морган холодным, недоверчивым взглядом, а теперь произнесла:

– Какое удивительно счастливое совпадение. Я думала, из Железной башни невозможно сбежать.

– Они хотят, чтобы все в это верили, – сказала Морган в ответ. – Однако есть несколько способов, хотя половина трудностей заключалась в том, чтобы избавиться от ошейника. Я потратила несколько месяцев на то, чтобы найти способ не просто выбраться, а остаться на свободе. Когда же наконец-то нашла решение, то дождалась, пока профессор Вульф присоединится к вам. Чтобы время совпало. Никаких совпадений.

– Ты должна понимать сомнения Глен, – сказал Дарио, что было странно для него, ведь рассуждать спокойно и без гнева он умел с трудом. – Мы не видели тебя с тех самых пор, как верховная скрывательница увезла тебя с собой, дав всем ясно и четко понять, что мы тебя больше никогда не увидим. Единственное, что мы точно знаем о Библиотеке: она способна обратить нас против друг друга.

– Вы считаете, что не можете мне доверять? – Выражение лица Морган посуровело, и она сердито уставилась на Глен, а не на Дарио в ответ. – Пока вас обслуживали, пока вы были свободны и делали, что пожелаете, я сидела под замком. Вы понятия не имеете, через что я прошла. – Она прикоснулась к своему горлу, кожа там у нее была очень бледной, будучи месяцами скрытой за ошейником. Однако ошейника теперь не было. – Я оставила свои цепи в Железной башне. И не вернусь туда. Если вы считаете, что не можете мне доверять, ладно. Я уйду одна. Однако я не уйду, пока не удостоверюсь, что все вы выбрались отсюда целыми и невредимыми.

Джесс молча подошел и встал рядом с Морган, потому что внезапно приходилось выбирать, на чьей он стороне, причем в самый неподходящий момент. Все это продолжалось лишь секунду, ужасную секунду, потом Санти сорвался.

– У нас нет времени на это, – воскликнул он. – Мы доверяем ей, потому что нам необходимо ей доверять. А теперь пошли.

Он прошел мимо всех, и Глен последовала за ним. Дарио и Халила тоже двинулись с места, а с ними и Вульф, который, как с удивлением заметил Джесс, тоже нес при себе оружие. Пистолет почти что сливался с его черной мантией.

Профессор Вульф замер на мгновение, когда, вероятно, на него нахлынули воспоминания. Морган протянула ему руку. Вульф уставился на нее, словно никогда прежде не видел, а потом зашагал дальше.

– Что ж, – сказала Морган, – он совсем не изменился.

– Пошли, – произнес Джесс. – Дарио прав. Нам все еще нужно найти Томаса.

– Я переживала, что вы будете двигаться куда быстрее меня и я не успею вас нагнать, – призналась она и крепче сжала его руку. Так сильно, что стало почти что больно. – Я знала, что вы покинули Александрию. И боялась… боялась, что с тобой может произойти что-нибудь страшное.

– Со мной? – Джесс выдавил из себя улыбку, которая не казалась естественной на его губах. – Со мной никогда ничего не происходит.

– О, я помню, ты был ранен настолько, что чуть не умер после Оксфорда. Меня не обманешь.

– Тс-с. – Джесс услышал, как что-то скребется, и его инстинкты тут же обострились. Впереди был тупиковый угол, а Вульф уже подходил к повороту рядом.

Звук раздавался сзади.

Джесс подтолкнул Морган вперед, к Вульфу, а потом – хоть и обещал себе секунду назад, что никогда так не поступит, – отпустил ее руку. Толчок вышел настолько сильным, что Морган чуть было не оступилась, врезавшись в стену, а когда изумленно обернулась, то Джесс увидел ужас, отразившийся на ее лице, и тут же все понял.

Джесс сделал единственное, что мог: резко бросился в сторону, врезавшись в каменную стену, и острое медное копье вонзилось в пол, где он стоял мгновение назад.

Механический спартанец снова ловко поднял копье, повернул голову, и его экранные глазищи вспыхнули, уставившись на Джесса, который был теперь всего в нескольких шагах от него. Это был не сфинкс и не лев, у этого механизма была форма человека. И он был высокий.

Спартанец взмахнул левой рукой, целясь в Джесса снова. Джесс увернулся. Однако получилось недостаточно быстро, и удар пришелся Джессу по макушке, отчего перед глазами все закружилось. Джесс не то чтобы ощутил боль, однако понимал, что что-то не так, будто тучи уже собрались и ливень вот-вот начнется.

– Джесс! – закричала Морган, пронзая своим голосом тучи, как яркий свет маяка, и Джесс успел увернуться, когда спартанец снова попытался его ударить. Копье разорвало штанину его формы и оцарапало Джессу ногу. Джесс ощутил, как рвется кожа, однако опять не почувствовал боли. Острие копья было таким острым, что даже не вызвало боли, словно медицинский скальпель. Джесс понимал, что еще несколько секунд, и ему конец. Ему оставалось лишь вскарабкаться на ноги и попытаться сообразить, где инженер, хороший инженер вроде Томаса, спрятал бы выключатель в подобной машине. Джесс не знал. Механизм выглядел как человек, высокий и широкоплечий, однако был куда быстрее любого смертного. Лицо под шлемом спартанца выглядело неподвижным и хладнокровным. «Что ж, этот, по крайней мере, не кусается», – подумал Джесс. Его рот был наполовину скрыт за шлемом…

«Шлем?» Нет, слишком высоко. Джессу ни за что туда не дотянуться. Если он попытается подойти к спартанцу спереди, то погибнет еще до того, как начнет искать выключатель. Если выключатель вообще расположен в доступном месте.

Джессу конец. Быть может, он понял это в тот самый момент, когда увидел такого спартанца впервые, того, который охранял территорию библиотечных казарм. Джесс помнил, как его охватило чувство неизбежности в тот момент.

Мысли Джесса метались, как река в половодье, бесконтрольно мчась в поисках хоть какого-то способа выжить. Его мозг отдавал телу приказы без каких-либо осознанных мыслей, заставляя его уворачиваться, уклоняться и ползать на всех четырех конечностях, как краб, когда спартанец поднимал ногу в сандалии, чтобы его раздавить, и внезапно Джесс кое-что вспомнил.

Вспомнил строки из своей любимой книги, которую прочел десяток раз, будучи еще ребенком. «Талос[27], бронзовый титан, который сражался с Ясоном[28] и его людьми с корабля «Агро». Человек из металла, которого невозможно было поразить или одолеть».

Талоса удалось остановить, когда из его пятки выдернули гвоздь, из-за чего вытекла божественная жидкость, движущая им. По крайней мере, так гласит история.

Инженеры, создавшие спартанца, наверняка читали те же истории в детстве, что и Джесс, мечтали о таких же подвигах.

Джесс упал на пол позади спартанца и наудачу потянулся к задней части ноги живой статуи обеими руками, проводя пальцами по неестественно теплой бронзе. Спартанец повернулся, собираясь пронзить Джесса своим копьем, точно рыбу. Джесс видел, как голова механизма наклоняется в его сторону. Как поднимается копье.

Наконец пальцы Джесса нащупали небольшую полость в металле на левой пятке спартанца. Джесс надавил на кнопку большим пальцем и перекатился по полу, сделав тяжелый вдох и надеясь, что не обрек себя только что на верную смерть.

Джесс уцелел лишь потому, что перекатился подальше, так как у спартанца оказалось достаточно энергии в запасе для того, чтобы опустить копье в последний раз, да так сильно, что по каменному полу в том самом месте, где секунду назад находился Джесс, пошла трещина. Копье могло бы с такой же легкостью разбить Джессу череп. Джесс слышал, как механизмы внутри машины скрепят, останавливаясь, как раскручиваются пружины, и внезапно почувствовал такую слабость, что чуть не рухнул головой на пол снова. А потом ему вдруг захотелось смеяться. Джесс ведь только что стал самым опасным преступником в мире – экспертом по нейтрализации библиотечных машин. Однозначно, на такую работу будет спрос на рынке.

– У тебя кровь, – произнесла Морган и протянула Джессу руку. Джесс оглядел пол вокруг себя – и правда у него шла кровь, хотя все было не так уж плохо. Дождь, не наводнение. Джесс сжал ладонь Морган и позволил ей поднять его на ноги, а потом оперся о плечо Морган, чтобы не упасть снова, потому что коридор перед его глазами качался и кружился. – Джесс, ты можешь идти?

– Я могу идти. – На самом деле он не был в этом уверен, но ему хотелось казаться убедительным. – Со мной все в порядке. – Он был не в порядке. Определенно, нет. – Пошли.

– Нет, – сказала Морган, и с ее твердым тоном невозможно было поспорить. – Почему ты каждый раз оказываешься ранен, когда я тебя нахожу? Это из-за меня?

Джессу хотелось рассмеяться в ответ, но туман рассеивался, и на его место приходила боль, яркая и острая. Если он засмеется, у него точно голова треснет от боли.

– Нам нужно найти Томаса, – сказал Джесс.

– Знаю, – ответила Морган, и ее уверенная рука, обхватившая его за талию, помогла удержаться на ногах и не упасть. – Пошли.

Третий библиотечный солдат был уже нейтрализован, когда прибыли Джесс с Морган. Капитан Санти покосился на них двоих, а потом его взгляд замер на крови Джесса.

– Ты в порядке? – спросил Санти. Этот вопрос лишь отчасти был продиктован беспокойством. Также капитан явно хотел знать, не помешает ли состояние Джесса их оперативному побегу.

– В порядке, – ответил Джесс, хоть и понимал, что это неправда. – Я вас не задержу.

– Хватит болтать, – оборвал их профессор Вульф, холодным и сердитым, как снежная зима, тоном. – Джесс. Замки.

Растерявшись, в первую секунду Джесс не понял, что от него хотят, но потом достал из кармана свой набор отмычек и подошел к двери темницы.

– Джесс, – раздался тихий голос из-за решетки. Голос звучал хрипло и странно, однако знакомо, и когда Джесс наконец-то поднял глаза, то увидел своего лучшего друга, Томаса Шрайбера, сидящего на полу в углу каменной комнатки. Он был прикован к металлическому кольцу на стене. Крупный молодой человек похудел, отчего, однако, стал выглядеть еще больше, только не таким объемным. Томас теперь не выглядел юным и невинным, каким запомнил его Джесс. Он отрастил бороду, а его спутавшиеся волосы висели до плеч. На Томасе была простая бесцветная рубашка и штаны, настолько изношенные, что их давно пора было выкинуть.

Джесс схватился за прутья решетки отчасти для того, чтобы не поддаться головокружению и не упасть, и произнес:

– Ну и в переделку же ты попал, а, Томас?

– Джесс, – прошептал Томас. Несмотря даже на бороду, и грязные волосы, и все изменения в его внешности, улыбка Томаса была такой же мягкой и доброй. Его глаза странно блеснули, и Джессу потребовалась лишняя секунда, чтобы сообразить, что он видит слезы. – Они забрали нашу машину. Уничтожили ее.

– Забудь. Ты можешь построить новую, – сказал Джесс. У него сдавило горло, а глаза обожгло, но он моргнул, отгоняя слезы. Сейчас некогда поддаваться глупым чувствам. – Давай вытащим тебя отсюда.

Джесс наклонился к замку, но пальцы его не слушались, а мозг работал как-то медленно. «Я должен это сделать, – подумал Джесс. – Я должен вытащить его отсюда».

Затем Халила внезапно похлопала Джесса по плечу и протянула кольцо с ключами.

– У последнего солдата нашли, – сказала она.

«Может, у меня и правда голова треснула», – подумал Джесс и почти что рассмеялся. Перебрав три ненужных ключа, Джесс наконец подобрал тот, что подошел к замку, а затем механизм отворился с гулким щелчком, который, кажется, разнесся эхом по всем каменным стенам. Джесс слышал, как его друг с облегчением выдыхает, и усмехнулся, игнорируя боль в голове и плечах. Джесс распахнул дверь и забежал внутрь, упав перед Томасом на колени.

Пришлось сделать паузу, потому что Томас посмотрел на него сверху вниз, протянув закованную в цепи руку.

– Как же я рад тебя видеть, Джесс, – сказал Томас, и его голос дрогнул. Теперь голос звучал иначе. Слезы выступили на глазах Джесса. – Mein Gott[29], я думал… я и не думал, что вы придете за мной. Я думал, никто не знает, где я. Мне сказали…

Его голос утих. Джесс проигнорировал протянутую ему руку и заключил Томаса в свои объятия. Лучше Томасу не видеть лицо Джесса. Затем он принялся за дело, разбираясь с замком на цепях.

Профессор Вульф по-прежнему стоял снаружи тюремной камеры, и Джесс осознал, что тот, вероятно, не может заставить себя войти еще раз. Вульф произнес:

– Тебе сказали, что мы все мертвы, не так ли?

Джесс почувствовал, как Томас устало кивает, и поспешно протер глаза рукавом, пока пытался разобраться с упрямым замком. До этого самого момента Джесс всегда думал о Томасе в каком-то абстрактном смысле, представлял его таким, каким видел в последний раз. Не изменившимся. Увидев, что с Томасом стало, Джесс поразился куда сильнее, чем вообще мог бы представить.

– Мне описывали, – сказал Томас. – Каждого из вас. Как вы погибли. Я пытался не верить, но… Но это сложно, когда ты здесь. Мир снаружи перестает существовать.

– Тебе солгали. – Голос Вульфа звучал мягко и успокаивающе, точно тихая ночь. – Их излюбленная тактика, я знаю ее отлично, заключается в том, чтобы сломить разум и дух. Прости, что нам потребовалось так много времени, чтобы вызволить тебя.

– Если бы мы попытались прийти раньше, ложь могла бы стать правдой, – сказал Санти в тот самый момент, когда Джесс щелкнул замком на кандалах и открыл его. Он невольно поморщился, когда увидел, как жутко выглядит кожа на ногах Томаса под ними.

– Ты можешь идти? – спросил Джесс. Вместо ответа Томас поднялся на ноги. И несмотря на то, что Джесс знал, какой высокий его друг, все равно удивился, снова увидев возвышающегося над собой Томаса.

– Конечно, – сказал Томас, попытался сделать шаг и ухватился за плечо Джесса, чтобы не упасть. – Но медленно.

Выражение лица Санти не изменилось, однако было очевидно, что «медленно» – не тот ответ, который хотел услышать его внутренний стратег. Время для побега было на исходе.

– Тогда идем, – сказал Санти. – Так быстро, как только можем.

– Погодите! – Томас повернулся, впервые взглянув на стены своей камеры, и Джесс осознал, что все они исписаны маленькими заметками и чертежами, выполненными аккуратной рукой Томаса. Машины. Инструменты. Томас рисовал нечто похожее на римских львов, затем их части, словно он разбирал их на составляющие, и каждый рисунок изображал их внутренний скелет и фрагменты механизмов. – Мне нужно все это запомнить! Я должен запомнить. Мне не на чем было работать, мне не давали бумагу…

– Но у нас нет времени, Томас. Нам надо уходить, – сказала Глен. – За нами придут. – Ее напряженный голос убедил Джесса молниеносно, и он потянул Томаса за руку к двери. Молодого человека невозможно было бы сдвинуть с места, если бы тот начал сопротивляться, однако Томас последовал, хоть и неохотно, к выходу, все еще глядя на свои чертежи и пытаясь их запомнить. Но как только они вышли из камеры, Томас повернулся к двери, прижался спиной к решетке и сделал тяжелый вздох, дрожа, будто бы наконец-то осознал, что все происходящее сейчас не сон, что и правда теперь он был свободен.

И Джесс не мог сдвинуть его с места, как ни старался.

– Томас? – Он старался говорить тихо, уверенно и спокойно. – Мы не можем здесь останавливаться. Солдаты скоро придут, и тогда мы все окажемся за решеткой. Надо уходить.

– Знаю, – ответил Томас. Он зажмурился, а потом снова открыл глаза, и его взгляд блеснул, фокусируясь. – Это не галлюцинация, правда? Вы действительно здесь. Это правда.

– Да. Это правда.

Томас молча зарыдал, и Джессу хотелось побить тех, кто был виновен в нынешнем состоянии Томаса. Очень хотелось.

– Идите вперед, – сказал Джесс, обращаясь к Санти, который шагал первым вместе с Глен. – В полу есть металлический люк, который раньше использовали для сточных вод. Найдите его и откройте. Через него мы попадем в канализацию, что идет внизу. Я оставил указатели у нужных поворотов. О, и там еще лев. Надеюсь, он до сих пор отключен. Я разобрался с ним прошлой ночью. – Странно, но теперь лев казался Джессу наименьшей из его проблем.

– Еще один? – Халила повернулась к нему с широко распахнутыми глазами. – Когда ты выяснил, как отключать их?

– Когда Дарио чуть не погубил меня в гробнице Александра Македонского, – ответил Джесс. – У него спроси.

Халила повернулась, чтобы все выяснить, но Дарио выставил руку, призывая ее молчать.

– Ради всего святого, спроси позже, пустынный цветочек, – сказал он до того, как Халила успела задать вопрос. – Знаю, твое любопытство сильнее твоих инстинктов самосохранения, но, кстати сказать, я сам до сих пор не знаю, как он выжил. Я сбежал, спасая свою жизнь, как любой здравомыслящий человек.

– Но Джесс не сбежал!

– И это лишь подтверждает мои слова.

К ним повернулся Вульф, его черная мантия вилась вокруг него, словно буря, а сердитые глаза уставились, словно кинжалы. Он, подумал Джесс, выглядит обреченным, хотя его можно понять, ведь именно здесь ему вряд ли удастся заглушить воспоминания о времени, проведенном в тюрьме.

– Вы думаете, это все игра? – поинтересовался Вульф.

Даже Дарио тут же умолк, услышав гневный голос профессора и то, как этот голос дрогнул посреди фразы. Он дрожал. На лбу у него блестел пот, хотя выражение его лица было хладнокровным. Санти, все еще будучи начеку, обернулся и положил руку Вульфу на плечо, профессор сделал сдавленный вздох и кивнул.

– Тут есть кто-то еще? – спросил у Томаса Джесс. – Другие заключенные?

– Да, – тихо ответил Томас. Он глядел на Вульфа так, словно отлично его понимал. Словно видел в нем свое собственное отражение. – Несколько человек. Мало кого держат тут долго. Их… уводят.

– Отпускают? – спросила Морган.

Томас покачал головой. Джесс больше не хотел ничего спрашивать.

Все теперь спешили убраться отсюда и старались говорить как можно тише. Джесс пока не слышал звуков погони, однако был уверен, что в любой момент все может измениться. Тюрьма оказалась больше, чем Джесс предполагал: впереди тянулся длинный, прямой коридор, вдоль которого располагались камеры, некоторые из них были заняты. Джесс не мог заставить себя заглянуть ни в одну из них – не мог, потому что боялся, что увидит лицо какого-нибудь знакомого. Халила же посмотрела за одну из решеток. Она замерла и схватилась за железные прутья, долго вглядываясь в темноту камеры. Когда же она повернулась к Джессу, то на ее глазах выступили слезы.

– Мы должны их освободить, – сказала она. – Пожалуйста. Помоги…

Джесс вытащил связку ключей, но руки его дрожали и не слушались. Бесполезно. «Сконцентрируйся», – приказал себе Джесс, однако не был уверен, что у него это получится. Слишком много всего происходило, слишком быстро все происходило. Дарио молча взял ключи и начал подбирать один за другим к замку. Бедолага, сидящий за решеткой, кажется, даже их не замечал. Джесс не мог разглядеть, какого человек был возраста или хотя бы пола: в углу камеры было слишком темно, и заключенный был прикован цепями, как и Томас.

Ключи не подходили.

– Может, ключ у одного из других стражников. Я проверю, – сказал Дарио и отправился в том направлении, откуда они пришли. Разумеется, Дарио не успел уйти далеко. Он внезапно развернулся и побежал обратно. – Нет времени, – сказал он. – Подкрепление здесь. Уходим. Уходим!

– Но… – Халила выглядела отчаянной. Дарио схватил ее за руки и потащил подальше от темницы. – Нет, мы не можем…

– Придется. – Дарио ее не отпустил, когда она попыталась выдернуть руки. – Халила. Querida[30]. Посмотри на меня. Мы не сможем никому помочь, если умрем!

Он был прав. Больно было это признавать, но Дарио был прав, и Джесс наконец-то осмелился заглянуть в камеру и посмотреть на лицо человека, которого им приходилось бросить здесь.

Джесс не был знаком с мужчиной. Сначала Джесс почувствовал облегчение, а потом тяжелое чувство вины.

– Простите, – произнес Джесс и, придерживая Томаса, поспешил следом за Дарио и Халилой дальше по коридору.

В другие камеры Джесс уже не заглядывал. Не был уверен, что выдержит подобное.

Следующий поворот коридора налево привел всех в огромный круглый зал с обветшалыми от времени фресками на стенах. А вдоль стен стояли… Что это вообще такое? Механические приспособления. Джесс постарался не думать о том, для чего они были предназначены, однако шипы, ремни, колеса и шестеренки выглядели вполне однозначно, как только Джесс сфокусировал зрение на этих адских штуках.

Они пришли в комнату пыток.

И отсюда не было выхода.

Джесс на миг замер, раздумывая. «Что я натворил?» Однако потом он протиснулся мимо всех остальных, выходя в центр комнаты. Они пришли куда нужно, Джесс был уверен. Комната была точно такой же круглой, как та, которую он видел в канализации внизу, когда исследовал их путь к отступлению. Однако на полу здесь не было никаких металлических люков.

«Он должен быть здесь», – подумал Джесс и попытался не думать о ноющей головной боли, концентрируясь. Его глаза замерли на механизме, стоящем посреди комнаты.

– Здесь! Двигайте! – закричал он и начал толкать тяжеленую конструкцию, которая выглядела, как кровать, только с шестеренками, веревками и пятнами старой крови. Вонь, исходящая от нее – и от всей комнаты, – вызывала тошноту, но Джесс стиснул зубы и начал толкать, а Санти и Дарио присоединились. Механизм сдвинулся с места с противным, просто омерзительным звуком скрежета металла о металл, потому что частично загораживал металлический люк в центре пола. На люке красовалась гравировка кричащего лица монстра со змеями вместо волос – Горгоны. Старинная работа. Должно быть, канализацию запечатали еще давным-давно.

Санти вытащил кодекс из-за пояса и – к изумлению Джесса – бросил на пол, прежде чем достать запечатанную бутылку из рюкзака, а потом сказал:

– Оставьте свои кодексы здесь. Отойдите.

Джесс об этом не подумал, однако Санти, разумеется, был прав. Кодекс, который был столь знакомым способом коммуникации, может быть использован против него. «Можно же отследить его местоположение, верно?» Наверняка архивариус уже приказал скрывателям заняться именно этим. Морган уже бросил свой, как и Вульф. Джесс положил свой кодекс на пол, не отдавая себе отчета в том, как осторожно он это делает, а Глен последовала за ним. Халиле и Дарио потребовалось больше времени, чтобы смириться с потерей и оставить последний предмет в их распоряжении, на котором красовался символ Великой библиотеки. Халила опустила свой кодекс с таким благоговением, будто тот мог разбиться, как хрусталь, а затем прошептала что-то, что напомнило Джессу молитву, и приложила кончики пальцем к обложке.

Затем Санти открыл бутылку и вылил густую зеленоватую жидкость на стопку книг. Кодексы ярко вспыхнули, и Джесс поспешно потянул Томаса и Морган подальше от вьющегося над пламенем ядовитого дыма. «Мы поджигатели, – подумал Джесс с изумлением. – Теперь мы поджигатели».

Сквозь завесу дыма, начав кашлять, Джесс увидел, как Санти достает еще две бутылки и выливает их содержимое на лицо Горгоны на металлическом люке. На этот раз огня не было, послышалось лишь шипение, когда жидкость начал разъедать гримасу Горгоны, а затем ее лицо растеклось и исчезло. Люк был толстым, однако химикаты с ним справятся… если у них еще есть время.

Джесс слышал звуки, доносящиеся из коридора. Он подскочил к двери и услышал, как шаги неприятелей быстро приближаются к ним. Солдаты все еще находились в другом коридоре, однако быстро приближались к нужному повороту. Джесс обменялся взглядом с Глен, и, без слов поняв друг друга, они встали на позиции. Джесс, по общему мнению, стрелял лучше, и еще до того, как кто-то появился из-за поворота, он несколько раз выстрелил в стену. Пули буквально разжевали каменную кладку, оставляя огромные дыры. Неплохое предупреждение для солдат. В следующий миг, еще до того, как эхо выстрелов стихло, Джесс переключил автомат в режим оглушающих патронов – чего, как он надеялся, будет достаточно, чтобы обезвредить противников, если он хорошенько прицелится. Со своего места Джесс первым увидит солдат, а значит, Глен его прикроет.

Первым из-за угла появился командир синих псов Роллисон. Тролл бесстрашно выскочил им навстречу, даже не думая, кажется, о собственной безопасности, а может, надеясь, что Джесс начнет сомневаться, прежде чем стрелять, однако Джесс не сомневался: он выпустил пулю точно в цель, в броню как раз над животом Тролла. Такое попадание, как Джесс отлично помнил, выбьет весь воздух из легких.

Тролл рухнул на пол, словно его броня была пустым костюмом без тела, и, раскрыв рот, начал глотать воздух. Глен разобралась со вторым появившимся солдатом, а Джесс с третьим. Остальные теперь сомневались, не спеша нападать, и начали уволакивать своих поверженных товарищей обратно в укрытие.

– Мы готовы, – раздался голос Санти за спиной. – Глен, спускайся вниз. Давай. Сейчас же.

– Я лучше позабочусь об обороне, сэр.

– Мне нужно, чтобы ты проверила, безопасен ли наш путь к отступлению. Возьми с собой Вульфа и не слушай его отговорок.

До того как Глен или Вульф успели возразить, Санти шагнул мимо них. Прямо в коридор. Глен колебалась, но потом – как и полагается Глен – выполнила приказ, схватив профессора Вульфа за руку и потащив его в сторону темного лаза в полу.

Джесс сделал глубокий вдох и сконцентрировал свое внимание на Санти, который рисковал собственной жизнью, чтобы выиграть остальным немного времени. Джесс поднял автомат, прицеливаясь и прикрывая Санти, как только мог, однако, если кто-то на другой стороне коридора решит выстрелить, Санти вряд ли выживет.

Капитан Санти дошел до середины коридора и произнес:

– Зара?

На мгновение воцарилась тишина, а затем лейтенант – зеленоглазая женщина – вышла ему навстречу, целясь своим пистолетом Санти точно в грудь.

– Сэр, – произнесла она, – что, по-вашему, вы делаете?

– Вы знаете, что я делаю. Вы видели камеры. Не говорите мне, что вы согласны с тем, что они здесь делают. С тем, что мы здесь делаем. Библиотека – это мы. Мы позволяем всему этому происходить, Зара.

– Неважно, согласна я или нет. Я не могу позволить вам выпустить заключенных из-под стражи! Мы можем объявить протест. Сказать…

– Ты действительно думаешь, что тем, кто создал это место, не плевать на наши протесты и слова и даже законы? Иди и посмотри сама, Зара. Посмотри на то, что здесь происходит.

Женщина не ответила. Она уставилась на Санти на долгий миг, и Джесс не мог даже догадаться, о чем она сейчас думает. Совсем не мог.

Затем она сказала:

– Ник, пожалуйста. Не заставляй меня так поступать. Мы можем что-нибудь придумать, сказать, что тебя заставили им помогать. Не знаю, но мы что-нибудь выдумаем. Ты не можешь вот так просто выбросить свою карьеру к чертям. Свою жизнь! Я знаю, все это… все выглядит плохо. Но мы все можем исправить. Мы все исправим!

– Не исправим, – сказал ей Санти. – Мне жаль. Никто никогда не поверит в то, что я не знал, что делаю. И я знал. Я решился на все это, отлично понимая, к чему все это приведет. – Голос Санти звучал мягко, но уверенно. – Зара, я не прошу тебя присоединяться ко мне. Я лишь прошу пойти и посмотреть. Если ты со мной не согласишься после того, как увидишь то, что находится в этой комнате, то стреляй.

Зара медленно моргнула, глядя на Санти, а затем весь отряд выстроился за ней, выглядывая из-за угла.

– Я иду к нему, – сказала она. – Дайте мне минуту. Если не вернусь, стреляйте на поражение. Все ясно? Может, на них и профессорские мантии, но они предатели Библиотеки. Никакой пощады.

– Да, сэр. – Голос, ответивший ей, прозвучал мрачно, но уверенно. Вульф и Глен уже ушли, как и Морган. Дарио и Халила помогали Томасу выбраться через люк. Затем Томас спрыгнул во тьму вниз. Дарио сделал быстрый жест рукой, призывая Халилу уходить следующей, и она позволила ему взять ее за руку и помочь спуститься. Взглянув на них в последний раз – «Почти что извиняясь», – подумал Джесс, – Дарио тоже спрыгнул вниз и исчез.

Капитан Санти проводил лейтенанта по коридору в сторону Джесса.

– Я не хочу сражаться со своими же людьми, – сказал он. – Не больше, чем ты хочешь сражаться со мной.

– Зачем вы все это делаете? Просто скажите.

– Просто посмотри.

Санти завел ее в круглую комнату, уставленную механизмами: машинами, созданными, чтобы резать, рвать, ломать и причинять боль и страдания. Им не было другого применения. Испачканные кровью стены сами рассказывали свою историю, слова тут были излишне. Запах мук, крови и отчаяния кричал громче любых криков.

Зара застыла. Она уставилась на комнату и инструменты для пыток, на пол… а потом снова перевела взгляд на Санти. Она начала было что-то говорить, но потом лишь покачала головой.

– Кристофер был здесь, – сказал Санти. – Прямо здесь. Теперь ты понимаешь? Вот что нам не рассказывают. Вот кому мы служим. В кого нас превращают.

– Нет. Это не… – Дрожа, она сделала вдох. – Кто-то должен выполнять приказы, – сказала она. – Мы тоже не невинны.

– Библиотечные солдаты сражаются в войнах. Мы не пытаем невинных или даже виновных. И вот во что нас превращают. Я прошу лишь сказать, что ты пришла слишком поздно и успела нас остановить, Зара. Больше ничего не прошу.

Женщина стояла совершенно неподвижно, таращась на комнату, точно слыша давнишние крики здешних мучеников, и Джесс заметил слезы, блеснувшие на ее глазах.

А потом она подняла пистолет и указала дулом прямиком на капитана Санти. Со своего места Джесс не видел, был ли ее пистолет настроен стрелять на поражение или лишь оглушить, однако, судя по взгляду Зары, она готова была убивать.

– Сдайтесь сейчас, и тогда, быть может, архивариус проявит милосердие, – сказала она.

– Милосердие? – Голос Санти звучал так же мрачно, как пятна старой крови на стенах. – Оглянись. Тебе все еще кажется, что Библиотека способна проявлять милосердие? Стреляй. Тебе придется, если хочешь меня остановить.

Она выстрелит, понял Джесс. Она не Санти. И не Джесс.

Она не готова была признать, что мир вокруг нее состоял изо лжи, а работа всей ее жизни оказалась работой на дьявола.

Джесс выстрелил, но было уже слишком поздно. Зара выстрелила в тот же самый момент, когда пуля Джесса пронзила ее броню.

Зара и Санти рухнули на пол одновременно.

Записки

Текст письма фараона Птолемея II, адресованного архивариусу Каллимаху, во времена его правления, да будет его имя жить вечно

От писца фараона Птолемея II его превосходнейшему слуге Каллимаху, архивариусу Великой библиотеки, на двенадцатый год его славного правления:

Великий царь Птолемей, Свет Египта, желает поделиться с вами своей великой мудростью относительно вопроса верности Великой библиотеки, ее священного дела, преданного трону Египта, благословленного богами с первых лучей рассвета на вечном Ниле.

Его мудрость заключается в том, что Библиотека должна существовать, чтобы всегда прославлять Египет и фараона, и любая мысль о том, что Библиотека может стать самостоятельной силой, является опасным шепотом еретиков, который должен быть уничтожен.

Знания не являются единственной целью. Все, что вы делаете, должно восхвалять фараона, да будет священно его правление и его служение богам и людям Египта.

Так он говорит, делясь своей великой и божественной мудростью.

Пояснение к данному документу от архивариуса Каллимаха, направленное профессорам Великой библиотеки

Сейчас нам предстоит принять важное решение. Будем ли мы не чем иным, как зеркалом фараона, в которое он может заглянуть, чтобы увидеть свою красоту и могущество? Или же мы будем следовать своему истинному призванию, которое приносит пользу всем, кто стремится учиться, и будем накапливать эти знания во имя искателей, ученых, учителей и студентов? Является ли то, что мы делаем, не чем иным, как опорой для государя, или же это рычаг, с помощью которого мы меняем мир к лучшему?

Решение выпадает на нашу долю. Оно будет тяжелым. Оно будет опасным. Фараон обладает властью и силой, и если мы провозгласим себя независимыми от его власти, то нам придется защищать свою независимость собственной кровью. Более того, мы должны стремиться к тому же сложному пути, что предлагает независимость, в каждом государстве, в каждом философском учении, в каждой религии, которые будут воспринимать нас, как свою собственность, как отполированное зеркало, в которое можно смотреть и любоваться собой.

Я считаю, мы должны бросить игральные кости – рискнуть и посмотреть, что принесет нам удача. Знания – сила, так говорят.

И если это так, то мы обладаем куда большей силой, чем любой правитель.

Глава одиннадцатая

«Он мертв, – подумал Джесс, и его охватили страх и отчаяние. – Это моя вина». Зара собиралась стрелять насмерть, и ему тоже следовало так поступить. А он попытался ее спасти, и теперь она убила капитана Санти.

А потом Санти сделал тяжелый, прерывистый вдох. Он вдохнул, с трудом поднимая грудь под изувеченной от выстрела броней. Однако броня выдержала. Защитила его.

Зара, должно быть, прицеливалась так же аккуратно, как и Джесс.

Зара по-прежнему дышала, однако выстрел Джесса оставил ее без сознания. Но она скоро придет в себя. Нужно уходить быстро, ведь остальные солдаты тоже были все еще за поворотом.

Джесс схватил Санти за руку и потащил к открытому люку, закричав:

– Ловите его! – и столкнул капитана вниз первым. Затем Джесс стиснул зубы, навалился на другую сторону механизма для пыток, который закрывал люк прежде, и толкнул его со всей силы. Тот сдвинулся на несколько дюймов – достаточно, чтобы скрыть люк, по крайней мере, на первые несколько мгновений. Места оказалось едва достаточно, чтобы Джесс мог протиснуться и спуститься сам, если, конечно, не беспокоила возможность поцарапаться.

Джесс сделал нервный вдох и спрыгнул вниз, как раз в этот момент услышав, как кричат солдаты, зовя лейтенанта. Приземлился Джесс больно – никто его не поймал – и тут же перекатился на правый бок, ударившись о металлического льва, который все еще загораживал тоннель.

Лев до сих пор не функционировал, слава всем новым и старым богам.

Дарио дернул Джесса, поднимая его на ноги.

– Пошли! – крикнул Дарио и протиснулся мимо замершего льва. Там Глен и Вульф поддерживали Санти, а Халила помогала Томасу, чуть ли не падая под его весом. Джесс поспешил помочь. Глен зажгла один из своих портативных фонариков, что были в ее рюкзаке, и всех осветил потусторонний желтовато-зеленый свет. В этом свете Томас выглядел как труп, восставший из могилы.

Капитан Санти выглядел не намного лучше, однако все-таки пришел в себя и мог двигаться сам.

– Ты должен был его прикрывать, – сказал Вульф, одарив Джесса ядовитым, злым взглядом.

– И я прикрывал, – сорвался Джесс. – Пошли. Сюда. Томас, ты можешь идти?

– Придется, – ответил Томас. – Ты кого-то застрелил?

– Да.

– В этом и заключался ваш план?

– Нет.

– Наш план давно покатился к чертям, – сказала Глен. – И у нас нет карты отступления.

Она говорила не о выходе из тоннеля, здесь путь был вполне понятен. Оставленные Джессом огоньки до сих пор было отлично видно. Она говорила о солдатах, бегущих по их следам, о криках, раздающихся сверху, которые приближались куда быстрее, чем могли бежать Джесс и его друзья. Зара скоро придет в себя, и если солдаты еще не обнаружили люк в полу, то наверняка скоро это сделают.

– Нам нужен отвлекающий маневр, – сказал Джесс.

– Нам нужна армия, – поправила его Глен. – И насколько я помню, нам не хватает как минимум человек сто до хотя бы крошечного войска.

– Замолчи и беги, – сказал ей Дарио, заняв ее место у плеча Санти. – Ты совсем не изменилась. По-прежнему мрачная девчонка с вредным характером. Радуйся, мы снова все вместе!

Если бы на Дарио не было профессорской мантии, Глен, вероятно, врезала бы ему за подобные слова, однако она удержалась, лишь одарила его сердитым взглядом и поспешила вперед, ведя всех за собой. Джесс достал свой фонарик и постарался поддерживать Томаса покрепче, это было важно особенно теперь, учитывая, что тоннель теперь начал сворачивать наверх. Каким бы сильным ни был Томас, он провел взаперти очень долго. Когда они подошли к выходу из тоннеля, Джесс сначала помог выбраться Глен, а затем Томасу. Сверху Томас подтянул Халилу, Морган и Дарио, а Вульф и Санти выбрались последними. Джесс схватился за руку Глен, чтобы не прибегать к помощи Вульфа, когда подтягивался, чтобы выбраться из люка, потому что Вульф по-прежнему глядел на него с нескрываемым негодованием.

Все сгрудились под ногами Юпитера. Форум вокруг, к счастью, оказался многолюдным, и Джесс молча прочел молитву своему христианскому богу, который, похоже, сделал им одолжение в этих землях, принадлежащих другим божествам. Значит, Библиотека еще не приказала разогнать народ с Форума.

– Как далеко мы оторвались? – спросила у Санти Глен. Он все еще тяжело дышал и прихрамывал, однако теперь уже выглядел получше. По крайней мере, живым.

Санти проверял свое оружие и даже не поднял головы, когда ответил:

– Если нам повезет, у нас есть минут пятнадцать, пока солдаты рыщут в тоннелях. Однако я бы не стал рассчитывать на удачу.

– Нам нужно вернуться в транспортировочный зал в базилике, – сказала Морган. – Это наш единственный шанс выбраться. Мы ведь именно так собирались уйти!

– Проблема войны в том, что планы меняются, – сказал Санти. – И если мы пойдем обратно, то нам придется где-то скрыться на время и дождаться, пока все утихнет, прежде чем пытаться что-либо провернуть. Либо так, либо мы рискнем и попытаемся выйти из города по одной из общественных дорог.

– Нас будут ждать у каждой дороги, – сказал Вульф. – Попасть в Рим и выбраться из него не так-то просто. Сделают все, чтобы мы не ускользнули. Морган права, телепортация будет нашим единственным шансом.

– Тогда мы воспользуемся солдатским залом, через который прибыли.

– Ник. Его будут охранять в три раза сильнее, чем обычно. Все начеку, и ты это знаешь. Нам нужно вернуться в базилику.

– Уж лучше я сражусь с солдатами, чем с механическим львиным прайдом, которому отдан приказ разорвать нас на части.

– Я предпочел бы выжить, – безэмоционально сказал Дарио. – Так что лучше все обдумать.

– Если проблема заключается лишь во львах… – тихо подал голос Томас, и все умолкли, взглянув на него. Томас, кажется, чуть было не вздрогнул, внезапно оказавшись в центре внимания, и отвел взгляд. – Если вам нужно разобраться со львами, у меня, вероятно, есть решение этой проблемы. В Риме живет изобретатель, Глаудино. Я бывал в его магазинчике с мастерской, расположенном на улице Виа Баччина, раз или два, когда был маленьким. Нам следует пойти туда.

– Считаешь, ему можно доверять? – спросил Вульф, и Томас в ответ покачал головой.

– Нет, разумеется, нет, – сказал Томас. – Он чрезвычайно верен Библиотеке. Он ни за что не станет нам помогать.

– Тогда я не понимаю, как он может помочь с…

– Потому что он работает со львами, – сказал Томас. – Нужно, чтобы Морган пошла со мной. И Джесс.

– Зачем? – недоверчиво спросил Санти. Он уставился на Томаса, и все еще поддерживающий друга Джесс почувствовал, как Томас вздрогнул. Санти, должно быть, тоже это заметил, потому что сделал паузу, а голос его зазвучал мягче, когда он продолжил: – Прости, Шрайбер. Мы все на взводе. Чем ты можешь нам там помочь?

– Я могу кое-что сделать.

– Что?

За Томаса ответила Морган. Она определенно понимала все быстрее, чем Джесс, сказав:

– Механизированного льва. О, Томас, ты гений. Гений! Думаешь, у нас получится?

– В мастерской Глаудино чинятся библиотечные механические стражники, – ответил Томас. – Думаю, мы сможем починить одного и запрограммировать так, чтобы он работал на нас.

Мысли Санти закружились, Джесс видел и поэтому ждал, пока капитан все обдумает, составит новый план и просчитает их шансы на успех. Затем Санти сказал:

– Сколько времени вам потребуется?

– Не знаю, несколько часов, – сказал Томас. – Не больше. Сомневаюсь, что магазинчик стерегут солдаты.

«Сомневаешься». Джесс не стал акцентировать внимание на сомнениях. У них все еще были хорошие шансы на успех, и он знал, что Санти тоже так думает. Глен, кажется, не особо была довольна, однако, опять же, она редко была чем-то довольна.

– Нас легко заметить, если мы пойдем все вместе, – сказал Дарио.

– Мне нужна будет помощь Морган, – сказал Томас. – Для некоторых задач потребуется работа скрывателя. И мне нужна помощь Джесса.

– Хорошо. Брайтвелл и Холт, идите в этот магазинчик. Глен, пойдешь с ними. Мы с Вульфом возьмем с собой Сеиф и Сантьяго. Встретимся на улице Виа Баччина, как только сможем.

Все казалось логичным: таким образом Томас и Морган, которых будут искать тщательнее всех, будут подальше от остальных, а Глен и Джесс смогут их защитить, будучи обученными солдатами, пусть Джесс и чувствовал себя не очень хорошо. Джесс кивнул и помог Томасу подняться на ноги.

– Морган, пошли со мной, – сказал он. – Нужно изучить округу и выяснить, где на Форуме нас могут подстерегать львы.

Морган кивнула и быстро обняла Томаса, а потом вместе с Джессом выглянула из-за покрытых тогой ног Юпитера. Им пришлось встать на четвереньки, чтобы выбраться наружу, и пока Джесс помогал Морган, поддерживая ее, то заметил библиотечного солдата, приближающегося к ним.

– Беги!

Это был плохой план, и у Морган явно появилась идея получше. Она прижалась к Джессу и поцеловала его, и он тут же забыл все, что собирался сказать, потому что ощущения ее тела, прижатого к нему, вкуса ее губ и многогранная реалистичность происходящего настолько затмили его сознание, что все мысли о потенциальной опасности исчезли на несколько важнейших секунд.

Когда Джесс наконец-таки совладал с захлестнувшими его чувствами и оторвался от Морган, солдат уже прошел мимо, качая головой. Да и что ему оставалось? Это ведь просто влюбленный мальчишка целуется со своей девушкой.

– Не делай так больше, – сказал Джесс, хотя все еще неосознанно прижимался к Морган, а их губы были очень близко друг к другу. Казалось, будто мир пошатнулся, чтобы подтолкнуть Джесса к ней. – Мы в опасном положении, знаешь ли.

– Знаю, – ответила она и встретила его взгляд. – Иди и купи мне шарф. И побыстрее.

– Что?

– Шарф. Мне нужно спрятать лицо.

Джесс понял, что Морган права, и поспешил к ближайшему киоску. Киоск был усеян яркими шелковыми платками, которые, точно ленты, вились на ветру. Джесс быстро выбрал платок, который, как ему казалось, подчеркнет ее глаза, сунул продавцу деньги, а затем увидел шляпы. Купил три.

– Спасибо, – сказала Морган, когда Джесс вручил ей платок и шляпу, и тут же накинула на себя платок, чтобы частично скрыть лицо. – Помоги Томасу.

Джесс склонился над Томасом, помогая ему подняться. Тот, тяжело дыша и пошатываясь, встал на ноги. Кто-то – Вульф, как осознал Джесс, – отдал ему черную профессорскую мантию. Она была коротковата для Томаса, однако достаточно свободна, чтобы скрыть его тюремную одежду. Джесс нацепил на него шляпу. Выглядел новый наряд немного нелепо, однако в этом и заключался смысл: закрыть грязные светлые волосы и скрыть лицо, чтобы сложно было разглядеть черты. Многие местные туристы носили тут шляпы от солнца.

Глен выбралась из укрытия последней и зашагала бок о бок с Джессом. Они все выглядели, словно два солдата, сопровождающие гостящего профессора и его подругу, прогуливающихся по Риму в чудесную погоду. Половина Форума была позади, когда Джесс произнес:

– Хоть кто-то из нас в курсе, в какую сторону мы идем? – Он краем глаза следил за библиотечными львами, которые безжалостно и неустанно патрулировали базилику Юлия. Пока что их не отправили на охоту. Надо убраться подальше от Форума к тому моменту, как это произойдет.

– Сюда, – сказала Глен. – Вам повезло, потому что я изучаю карты города, который меня отправляют защищать, вместо того чтобы храпеть в телеге.

Глен быстро и спокойно вывела их с территории Форума и провела на улицу Виа Баччина, пока Морган шла за руку с Томасом, неприметно поддерживая его, когда тот пошатывался. Пока львы их не преследовали, однако Джесс думал, что как раз сейчас механические твари будут выходить за пределы Форума и разыскивать беглецов. И каждый библиотечный солдат, находящийся в городе, и каждый местный римский солдат скоро будут оповещены об опасности, если, конечно, им уже не доложили.

За спиной вдалеке послышались крики. Львов выпустили, и когда Джесс обернулся, то увидел, как толпа людей быстро бежит со стороны Форума. Скоро в городе воцарится паника.

– Думаете, остальные успели выбраться? – с беспокойством спросила Морган.

Томас легонько похлопал ее по руке.

– Учитывая, что с ними Санти и Вульф? – сказал он. – Конечно, они успели выбраться. Не беспокойся. – Джесс видел, что он тяжело дышит, словно после пробежки. Томасу было необходимо отдохнуть. Джессу оставалось лишь надеяться, что мастерская, о которой говорил Томас, уже близко.

– Чего нам ожидать от этой мастерской? – поинтересовалась у Томаса Глен, когда они поднялись на очередной холм, откуда был виден царящий на Форуме хаос. Томас шагал все медленнее, особенно когда им приходилось идти в гору, и людей вокруг становилось все меньше. Здесь их проще будет заметить, если кто-то специально будет их выслеживать. – И не говори мне «подожди, и сама все увидишь», иначе я не посмотрю, что считаю нас с тобой друзьями, Томас Шрайбер.

– Я тоже считаю нас с тобой друзьями, если ты забыла, – сказал Томас. – Я бы не стал вас заводить в большую опасность и не стану ничего от вас скрывать. Мастерская синьора Глаудино является основным местом починки автоматизированных стражников Рима.

– Погоди, – сказала она и повернулась к нему лицом, продолжая теперь шагать спиной. – Ты хочешь сказать, что ведешь нас в мастерскую, где куча львов?!

– Я не знаю, все ли механические стражники там в виде львов, – сказал Томас. – Большинство, скорее всего. Есть несколько механизмов, выполненных в форме римских богов, разумеется…

– Они рабочие?

– О, некоторые точно будут рабочие, ведь Глаудино их чинит.

– Мы не можем сражаться с машинами, Томас!

– Нам и не придется, – сказал Томас. – Они будут отключены. Как иначе синьор Глаудино может их чинить? Джесс, вы с Глен должны увести мастера и его помощников и запереть их где-нибудь, чтобы у нас с Морган было время починить и перепрограммировать одного из стражей. Можете это сделать?

– Мы со своей работой справимся, – сказала Глен. Затем покосилась на Джесса, и он тут же понял, что она хочет спросить: «Он вообще в состоянии сейчас работать, учитывая, сколько времени он провел в тюрьме?»

Почти что незаметно Джесс пожал одним плечом.

Потому что иного выбора у них все равно сейчас не было.

Мастерская Глаудино, как оказалось, располагалась в большом здании, хотя оно и не охранялось. Джесс подумал, это логично ведь, что никто в здравом уме не захочет грабить человека, который чинит библиотечных львов, поэтому они с Глен без труда пробрались за ворота. Войдя внутрь здания через открытые раздвижные двери, Джесс оказался лицом к лицу со своим самым страшным ночным кошмаром: целым прайдом библиотечных львов.

Однако, как Томас и обещал, все они были отключены и стояли в разных позах, в каких застыли, когда нажали на кнопку выключения. Джесс слышал, как в ужасе охнула Глен, когда остановилась рядом с ним, и почувствовал, как она вздрагивает, перебарывая свое желание броситься прочь.

– Они мертвые? – спросила она.

– Они никогда не живые, – сказал Джесс. – Они отключены.

Глен сердито на него посмотрела.

– Как сам ты раскрыл их секрет, кстати? Я ни разу не слышала о ком-либо, кто умудрялся провернуть подобное.

– От отчаяния. По удачному стечению обстоятельств. Плюсы моей противозаконной торговли книгами. Выбирай, что нравится. Пошли, я слышал голоса с той стороны. – Джесс направился к свободному пространству между львами, в сторону соседнего зала, где в мастерской раздавались голоса, говорящие на родном итальянском языке. Войдя, Джесс увидел троих мужчин, сидящих на скамейках за столами. Посреди зала в полупрыжке замер неподвижный лев, который выглядел жалко, потому что его бронзовое тело вскрыли и из брюха вытащили провода, валяющиеся вокруг, словно кишки. Выражение лица у льва было странным, как будто ему не нравилось все происходящее с ним.

Старший из трех мужчин – синьор Глаудино, вероятно, – уставился на появившегося в дверях Джесса, нахмурился и перешел с итальянского языка на греческий, на котором чаще всего разговаривали в Библиотеке.

– Она еще не готова, – сказал он. – Скажи своему начальнику, что мы пришлем ее завтра, как и договаривались. Хорошо?

– Нет, – сказал Джесс и поднял автомат. Глен остановилась рядом с ним и повторила его движение. – Простите, signori[31], но мне нужно, чтобы вы все прошли в кладовку, пожалуйста.

– Почему? Что случилось? – Синьор Глаудино был напыщенным коренастым мужичком, который надул грудь и уверенно поднялся на ноги, повернувшись к ним лицом. – Вы, глупцы, думаете, что можете с нами так обращаться! У меня заказ от самого руководителя Артифекса! Библиотечные солдаты от вас мокрого места не оставят, когда я скажу им…

– Не скажете, – оборвала его Глен. Она сделала шаг вперед, схватила Глаудино за плечо и поволокла в сторону открытой двери подсобки. Заглянув внутрь, она затолкала Глаудино внутрь и кивнула остальным его двоим сотрудникам, чтобы те пошли следом. Ни один из них не выглядел готовым вступать в борьбу. – Кодексы, пожалуйста. Сейчас же.

Все трое отдали Глен свои томики кодексов, которые она аккуратно сложила на столике рядом, а затем быстро и проворно обыскала каждого мужчину, похлопав их по всем карманам. Глаудино крякнул, как вздернутая курица, однако в схватке с Глен, которая затолкала всех в подсобку, у него бы шансов не было.

Глаудино начал барабанить в дверь сразу, как только та захлопнулась перед его носом. Глен вздохнула и покачала головой.

– Я пыталась вести себя по-хорошему, – сказала она Джессу, а затем ударила по двери так сильно, что та затряслась на петлях. – Заткнитесь, или я свяжу вас и скормлю вашим же львам!

Это, к счастью, подействовало. Джесс позвал Морган с Томасом, которые ждали в тени снаружи, и, когда он завел их в мастерскую, голубые глаза Томаса заблестели так, словно кто-то посветил на них лампой.

– Да! – воскликнул он. – Идеально! О, прекрасная бедняжка. Что они с тобой сделали? – Он уселся на скамейку, склонившись надо львом, и Джесс присел рядом. Морган устроилась рядом, с восхищением наблюдая, как Томас проводит своими здоровенными руками по металлической шкуре льва так, словно гладит живого, дружелюбного зверя. – Мы тебя исправим. Нет, даже сделаем лучше. Куда лучше.

Однако в следующую секунду радостная искра исчезла из глаз Томаса, и он задрожал. Он опустился и сел рядом со львом, обхватив руками голову, и начал тихо плакать.

– Ему нужно начинать работу, – заметила Глен, но хотя бы не посмела говорить громко, лишь сердито прошептала слова Джессу на ухо.

– И он будет работать, – сказал Джесс и многозначительно посмотрел на Глен. – Оставь его в покое.

– Сделай что-нибудь, – прошептала в ответ Глен.

Но Джесс чувствовал себя беспомощным. Он положил руку Томасу на плечо и тут же почувствовал дрожь друга, которая потом стихла. Морган взяла Томаса за руку. Никто из них не сказал ни слова, и Джесс просто слушал, как Томас отрывисто дышит, а потом постепенно успокаивается. Затем тот поднял голову, но ни на кого не посмотрел.

– Простите, – прошептал он. – Я… Scheisse[32]. Я не думал, что буду себя так вести. Почему я себя так веду?

Морган начала было что-то говорить, но кажется, так и не смогла подобрать нужных слов. Она беспомощно посмотрела на Джесса, и тогда он наконец кивнул и присел так, чтобы оказаться с Томасом лицом к лицу.

– Со мной никогда не происходило того, что произошло с тобой, но несколько раз я тоже чувствовал себя так, словно нахожусь во тьме. Порой кажется, что свет слишком яркий.

– Но что, если я не смогу…

– Не сможешь приспособиться? Сможешь. Приспособишься. – Джесс кивнул на льва. – Даже во тьме ты думал о своих изобретениях. Бояться нечего.

Томас медленно шумно вдохнул, а потом тихо выдохнул. Он кивнул и открыл глаза, а потом снова положил руку на металлический бок льва. На этот раз его рука, кажется, не дрожала.

– Хорошо, – сказал Томас. – Хорошо. Жаль только, что у меня нет чертежей.

Джесс расстегнул рубашку своей формы и снял ее. Под рубашкой сумка для контрабандных книг вся потемнела от пота. Она буквально прилипла к телу, и Джессу пришлось расстегивать ремни и отлеплять ее. Сделав это, он сразу почувствовал себя лучше и с облегчением вздохнул. Прохладный воздух, коснувшийся его вспотевшей кожи, казался приятным, как освежающая ванна после долгого дня.

Все теперь таращились на него с разного рода восхищением. Наконец Томас спросил:

– Что ты делаешь, Джесс? – Он уже вскрыл льва, нажав защелки, которые сам Джесс ни за что бы не заметил, и теперь беспокойно перебирал пальцами бесчисленные провода, проверяя их на наличие повреждений. – Оденься.

– Оденусь, – ответил Джесс, открыл свою сумку и вытащил книжку и свернутые листы с переводом, засунутые внутрь. Книга на ощупь была прохладной и сухой, и Джесс передал ее Томасу. – Вот. Может, это поможет.

Томас отпустил провода и начал листать книжицу – сначала медленно, а затем все с большим воодушевлением, когда начал сравнивать переводы Джесса с содержанием. Джесс натянул сумку с ремнями обратно и снова надел рубашку.

– Что это? – Морган наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что Томас читает, а затем покосилась на Джесса, ожидая, что тот ответит, потому что Томас, кажется, ее не слышал.

– Это заметки исследований кое-кого. Кое-кого, кто обладает секретными знаниями, – сказал Джесс. – Исследования механизмов машин и их частей, их принципов работы и всех деталей, которыми Библиотека не желает ни с кем делиться. Полагаю, это все, что осталось от того несчастного, который все это написал. Вряд ли кто-нибудь захотел бы, чтобы подобная информация стала общедоступной, верно? Томас? Можешь это использовать?

– Да, – шепнул Томас, а потом повторил громче: – Да! Вот, видишь этот металлический шарик? Контейнер? Морган поможет мне его открыть, это изобретение скрывателей. Ты же знаешь, как писать сценарии, да? Тебя научили?

– Я… – Морган моргнула, а затем кивнула. – Ну, да. Но мне нужно что-то, с чего можно начать. Там внутри должен быть какой-то сценарий. Если я смогу его извлечь и поменять…

– Именно. Все дело в… дело в… – Томас, который так хорошо держался, вдруг пошатнулся, как механическая кукла, которую отключили, и выронил книгу, потому что его руки внезапно свело судорогой. Джесс видел, что он опять задрожал. Нет, не просто задрожал. Его трясло. Сильно. У него застучали зубы, и он зажмурил глаза.

– Все бесполезно, – произнесла Глен тихонько. – Мыслями он до сих пор в тюрьме.

«Но у нас нет времени ждать, пока он придет в себя», – должна была добавить она. Но все понимали это и без слов. Томас старался, как мог, старался всем сердцем, однако он пережил жуткие дни.

– Тогда мы ему поможем, – сказал Джесс и посмотрел на Морган, которая в ответ кивнула. – Томас, я прочел книгу, и я ее перевел. Давай я все сделаю, а ты просто отдохнешь и будешь говорить мне, что делать. Справишься?

Томас ничего не сказал, однако после долгой паузы наконец кивнул так резко, что казалось, это должно быть больно. «Скорее уж содрогнулся, – подумал Джесс, – чем согласился». Томас теперь выглядел бледным, как молоко, и синяки у него на лице походили на потускневшие татуировки.

Морган взяла с полки толстое одеяло и укрыла дрожащего Томаса. Он был благодарен теплу, и Морган положила руки ему на плечи, покосившись на Джесса.

– Уверена, где-то тут должны быть ножницы, – сказала она. – Я поищу и подстригу его. А потом поищу ему одежду получше. Джесс. Делай, что он говорит.

Когда Томас снова открыл глаза, то прошептал лишь:

– Спасибо.

И Морган заботливо поцеловала его в лоб.

– У меня до сих пор есть та маленькая механическая птичка, которую ты мне подарил, – сказала она ему. – Она до сих пор поет. И она помогала мне самой петь, Томас. Ты мне помог. Позволь мне теперь помочь тебе.

Томас выдавил из себя улыбку, и Джесс постарался не смотреть на него слишком долго, вместо этого усевшись на колени перед огромным римским львом. Джесс вдруг подумал, что между львом и его другом есть что-то общее. Оба сломаны.

И у того и у другого раны, которые нужно залечить.

Может, починив одного, Джесс сможет помочь и другому.

Джесс неплохо разбирался в механизмах, однако по сравнению с Томасом его можно было разве что назвать новичком. Поэтому Джессу приходилось все делать медленно, шаг за шагом, как рассказывали инструкции в книге, и только спустя час усердной работы по разбору деталей Джесс наконец-таки увидел бронзовую сферу в теле льва на том самом месте, где обычно в организме располагается сердце. Сфера была размером с кулак Томаса и выглядела бесшовной, а на месте держалась за счет зажимов и сеточки из чего-то, что внешне походило на золото. Когда Джесс обернулся на Томаса, чтобы спросить, что делать дальше, Морган уже удалось подстричь его блондинистые локоны, и теперь его лицо выглядело еще худее и старше, чем каким его помнил Джесс. Морган подстригла и его густую бороду, так что теперь он не так сильно походил на викинга из старых сказок. В шкафу она отыскала чьи-то рабочие штаны и рубашку, которые оказались велики даже для него. Томас разделся под одеялом, стесняясь девчонок даже сейчас, и как только избавился от тюремных лохмотьев, то стал выглядеть… лучше. Все еще не совсем, как прежний он, но лучше. Возможно, он уже никогда и не станет тем Томасом, которого помнил Джесс, однако любой Томас куда лучше, чем никакого.

– Думаю, я отыскал контейнер с запрограммированным сценарием, – сказал Джесс. Он потянулся к сфере, но Томас схватил его руку и отдернул.

– Не смей. Он тебя убьет, – сказал он. – Глаудино ни за что бы не стал трогать его сам руками. Только скрыватели способны открывать контейнеры. Продолжай работу вокруг и раскрути зажимы. Осторожно.

Джесс кивнул. Ему не нравилась мысль о том, что он работает рядом с чем-то, что может его убить одним прикосновением, однако мысль о том, что эту работу будут выполнять дрожащие руки Томаса, нравилась ему еще меньше. Джесс ослабил зажимы и увидел, как шарообразное сердце зверя подвижно болтается в своей золотой сетке, а затем отошел.

– Морган? – позвал Джесс. – Думаю, теперь твоя очередь.

Морган протиснулась поближе к Джессу, и он показал ей, как ослабить зажимы до конца, а затем отошел. Она раскрутила зажимы, и шарик в золотой сеточке упал в ее руки; Морган убрала сетку и отложила в сторону. В ее руках шарик выглядел безобидным, словно блестящая игрушка, однако зловеще поблескивал, отчего Джессу захотелось отойти подальше. Морган с любопытством покрутила шарик в руках, изучая что-то, однако искала она вовсе не шов, потому что даже не смотрела на саму поверхность шарика, как понял Джесс. А потом блеск, как горячая волна, отскочил от поверхности металла и окутал Морган, словно туман, в котором появились темные фигуры. Это не были буквы одного из тех языков, которые были знакомы Джессу, и даже не цифры, а алхимические символы и знаки, которые знали лишь скрыватели. Морган уставилась на вращающиеся вокруг нее знаки и медленно потянулась к нескольким.

Джесс снова подошел поближе, но остановился на безопасном расстоянии и замер, когда увидел предупреждающий взгляд Морган.

– Выглядит как магия, – сказал он.

– Это не магия, – ответила она. – Ну, не совсем. Алхимия – это наука, только наука, которая признает некоторые магические принципы. Это… это математическое выражение квинтэссенции, пятого элемента Архимеда, который связывает все воедино.

– Это светящиеся буквы, висящие в воздухе!

Морган сдавленно рассмеялась.

– Думай так: в древности алхимики использовали энергию, которую создавали приливы и отливы, луна, солнце и выстроившиеся в ряд планеты. Каждый эксперимент был опасен и непредсказуем, а результат было невозможно предугадать. Скрыватели же обладают врожденным талантом генерировать эту энергию внутри себя, а не из окружающего нас мира. Мы рождены с квинтэссенцией. И буквы светятся перед тобой только потому, что я нарушаю правила. Мне нравится видеть, что я делаю.

– И что же ты делаешь?

– На этом шарике есть печать. Это код структур, которые нужно наполнить квинтэссенцией и последовательно изменить. Так я читаю код.

– Но…

– Джесс. Дай мне сделать работу! Это не детская мозаика, все куда сложнее.

Джесс отступил назад, наблюдая, как худые руки Морган прикасаются к символам, разворачивают их и меняют знаки прямо в воздухе. В конце концов она сделала глубокий вдох и сказала:

– Вот. Кажется, все правильно. – Она сложила руки вместе. Буквы исчезли, и Морган снова положила руки на шарик.

Шарик завибрировал, а затем открылся с громким шипением. Джесс ожидал увидеть моток проводов, кабелей и шестеренок, однако внутри ничего не было, помимо маленького скрученного свитка.

– Что это? – спросила Глен. Она выглядела такой же восхищенной, как и Джесс.

– Сценарий, – ответил Томас. – Инструкция, в которой прописаны правила поведения льва, а также задания, которые он должен выполнять.

Морган кивнула.

– Именно, – сказала она. – Что вы хотите приказать льву? – Она взяла ручку, которую Глаудино оставил на стопке бумаг на столе.

– Я хочу, чтобы лев был нашим чемпионом, – сказал Томас.

Потребовался еще час, чтобы разобраться, как собрать льва обратно, но все же им это удалось. Джесс гордился проделанной работой – или, скорее, проделанной Томасом, сам Джесс ведь просто играл роль исполнителя. Джесс устало сел и посмотрел на Томаса, Морган и Глен, спросив:

– Готовы?

– Готовы, – сказал Томас. – Давай посмотрим, работает ли эта львица.

Глен внезапно повернулась в сторону внешнего зала мастерской, сделала шаг в сторону двери, а затем вернулась обратно.

– Это Санти и остальные, – сказала она.

Джесс кивнул и потянулся к включателю под львиной челюстью в тот самый момент, когда остальные вошли.

– Какого черта ты творишь? – поинтересовался Вульф. Его голос звучал утомленно и, разумеется, недовольно. Да и чему ему радоваться? Им потребовалось немало времени, чтобы добраться сюда, и наверняка их путь превратился в целую историю, которую Джессу захочется услышать… Только не сейчас.

Должно быть, Вульф был просто поражен, когда к нему повернулся Томас и цыкнул на него, призывая замолчать, однако Джесс не повернулся, чтобы посмотреть на лицо профессора. Теперь, когда львицу собрали, Джесс весь вспотел от тревоги и чувствовал себя неуютно, находясь так близко к этой механической твари.

– Ну что ж, вперед, – сказал он и нажал на кнопку включения, а затем быстренько отошел к Томасу и Морган. – Это ведь сработает, правда? – спросил он у Томаса. – Было бы неплохо, если бы ты сказал, что уверен в этом. Нам тут некуда уже бежать.

Убеждать всех пришлось не Томасу, а самой львице. Ее пустые глаза блеснули, а затем вспыхнули опасным красным пламенем. Она повернула голову, посмотрела своим немигающим взглядом на Джесса и… издала низкий рык, пророкотавший в ее металлическом горле, который прозвучал почти как мурлыканье.

Джесс привык слышать, как львы рычат, однако он никогда прежде не слышал подобного звука. До того как он успел спросить у Томаса, хорошо ли это или плохо, львица повернула голову и прижалась к его груди, а металлическое мурлыканье зазвучало громче, отдаваясь вибрацией в теле Джесса. Он неуверенно погладил львицу по голове. Но все его тело все равно напряглось, а все нервы пробудились.

– Хорошая девочка, – сказал Джесс. – Это же девочка?

– Джесс, – ответил Томас, – это машина. Но думаю, мы можем назвать ее Фрауке. Тебе нравится имя, Фрауке?

– Это механический зверь. Он не может… – Однако львица отвернулась от него и потерлась носом о грудь Томаса. «И снова замурчала». Выглядело это невозможным.

Следующей подошла Морган. Она улыбнулась, когда огромный львиный нос потерся о ее грудь.

– Фрауке, – произнесла Морган. – Это означает «маленькая леди», не так ли? Ей подходит. – Она погладила львицу по металлическому носу.

– Если вы закончили приручать этого монстра… – начал было Вульф, но умолк, когда Фрауке повернула голову в сторону его голоса, и ее мурлыканье превратилось в тихий, опасный рык.

– Нет, нет, Фрауке. Он с нами. – Томас жестом указал на Вульфа, который таращился на них, словно они сошли с ума. – Подойдите, профессор, ей нужно вас запомнить.

Вульфу это не нравилось – совсем. И он не изменился в лице, даже когда рык Фрауке снова превратился в мурлыканье. С недовольным выражением лица Вульф вытерпел, пока львица его потрет носом, а потом снова отошел подальше и толкнул вперед Санти.

– Гениально, – сказал Санти и погладил Фрауке по голове. Он не сомневался, и львица ему явно нравилась. Затем Санти отошел и позволил подойти Халиле, а затем и Дарио. – Она не только приведет наших врагов в замешательство, но и сможет им противостоять. Никто не станет задавать лишних вопросов, увидев нескольких профессоров и библиотечных солдат, шагающих бок о бок с официальным львом, верно?

Единственная, об кого Фрауке не потерлась носом, была Глен, которая все еще наблюдала за происходящим от двери. Когда все повернулись к ней, она покачала головой и сказала:

– Я не подойду к этой твари.

Морган попыталась ее переубедить, сказав:

– Глен. Это безопасно. Ты же видела…

– Это неправильно. Неправильно, что вы просто… поменяли ее. Для вас это так просто? Просто переписать мозг убийцы и превратить в ручную зверушку? – Она сердито посмотрела на Морган. – Именно скрыватели все это делают, ты же знаешь. Без них все было бы иначе, не так ли? Без механических стражей и телепортационных залов Великая библиотека не была бы столь непобедимой, и борьба была бы честной.

– Я пытаюсь помочь! – воскликнула Морган. – И ты знаешь, что я никогда не мечтала обо всем этом! Я никогда не хотела быть…

– Чего бы ты ни хотела, ты одна из них. И то, что ты сегодня сделала, лишь подтверждает это, – сказала Глен. – И именно поэтому нам не следует тебе доверять. Разве сложно тебе нас всех предать?

– Она нас не предаст, – сказал Джесс, получив в награду самый сердитый из взглядов Глен.

– Говорит тот, кто даже не может разумно рассуждать, когда дело касается Морган Холт. Нам не следует этого делать. А что, если какой-нибудь скрыватель снова перепишет сценарий этой твари и превратит ее обратно в убийцу?

– Это невозможно, не проделав все то, что проделала я, – сказала Морган. – Это так не работает. С помощью кодекса механизмам можно дать лимитированное число команд, но изменить их настройки и сказать, кому повиноваться…

– Я тебе не доверяю, – холодно сказала Глен и посмотрела Морган прямо в глаза. – Я понятия не имею, что происходило с тобой в Железной башне. Что с тобой могли там сделать. Знаю лишь то, что ты появилась здесь, и мы все согласились, что тебе можно верить, как этой львице. Тебе нельзя верить. Ты даже более опасна.

Санти встал между ними, повернувшись к Глен лицом, и произнес:

– Глен. Она не дала тебе ни единой причины ей не доверять, не так ли?

Глен не хотела отвечать на этот вопрос, однако в конце концов проворчала:

– Пока что.

– Тогда вопрос решен. Смотри в оба, причем не только на Морган, хорошо? У нас предостаточно врагов и без надуманных недругов. – Она кивнула капитану, однако не сдвинулась с места. – Иди познакомься со львом. Это приказ.

Глен внимательно посмотрела на Санти, и Джесс начал опасаться, что она откажется, однако потом прошла мимо него, остановилась перед Фрауке и позволила той потереться об нее носом, чтобы запомнить, как всех остальных. Глен не прикоснулась к львице. И тут же отошла подальше.

Фрауке хотела было пойти следом, но остановилась, когда Томас сказал:

– Фрауке. Погоди. – Она подошла к Томасу и присела, слушаясь, как пес на поводке. – Фрауке, ты теперь слушаешься нас, да?

Сложно было сказать, понимает ли она слова, однако Томас был прав: внутри этих тварей находилось некое жуткое подобие мыслей. Может, даже намерений. Было невозможно, глядя теперь на Фрауке, увидеть беспощадную машину для убийств, которой она была прежде. Глен тоже была права: с помощью нескольких строк Морган превратила убийцу в ручного питомца. Подобная сила не должна существовать, и при мысли о том, что такая сила, окажись она в руках архивариуса, способна сотворить, Джессу стало не по себе. «Вот как они остаются у власти. Пугая нас монстрами. Убивая нас, когда все остальные методы не работают».

Может, власть именно в этом и заключалась. Джесс не знал, однако не хотел думать о том, что является частью этой самой власти.

Он решил придерживаться одной мысли: если они смогли изменить Фрауке, то быть может… Быть может, им в конечном итоге удастся изменить и Великую библиотеку.

Записки

Текст сообщения руководителя отдела Артифекс, адресованного верховному архивариусу, помечено как СРОЧНОЕ

Они вместе. На свободе. С ними юная скрывательница.

Если им удастся сбежать всем вместе, если Вульф и Шрайбер смогут построить свое изобретение и обучить других, то мы потеряем все. Знания станут общедоступной валютой, такой же дешевой, как бумага и чернила, и Библиотека утратит свою божественность.

Все именно так, как я и говорил вам с самого начала: с повстанцами нельзя вести переговоры. Вы уберегли Вульфа по просьбе Керии, и вот к чему все это привело.

У нас нет выбора. Мы должны разобраться с этой угрозой, причем быстро и решительно и любой ценой.

Ответ верховного архивариуса, помечено как СРОЧНОЕ

Вы были правы с самого начала, и я сожалею, что вел себя столь осторожно.

Убейте их всех.

Глава двенадцатая

Причиной опоздания Санти и остальных оказалась обыкновенная осторожность; они держались подальше от тех мест, где их могли заметить, а еще подкрепились обедом по дороге – узнав об этом, Джесс понял, что жутко голоден.

Глаудино явно потерял терпение, сидя в своем заточении, и начал барабанить по двери снова, сыпля проклятия и угрожая всем. Его можно понять, ведь он и его помощники провели взаперти в крошечном помещении уже больше трех часов, и даже с водой и едой, которые оставила им Глен, они, скорее всего, чувствовали себя паршиво. Фрауке, присев в углу, повернула в их сторону голову и зарычала. Несмотря на то что Джесс понимал, что радоваться сейчас неправильно, он все равно невольно улыбнулся. Хорошо иметь при себе нечто смертоносное.

– Так что насчет них? – поинтересовалась у Санти Глен.

– Свяжем их, но без кляпов. Пусть кричат и зовут на помощь, сколько пожелают, когда придут в себя.

– Придут в себя… О-о. – Глен понимающе кивнула. Они с Санти подошли к двери подсобки, Санти прицелился и жестом приказал Глен открыть дверь. Первым без чувств остался Глаудино, когда в него попала оглушающая пуля, а затем и двое его помощников. Санти с Глен выволокли пленников из подсобки, связали им руки и ноги и усадили у стены. Пока они были заняты, Джесс повернулся к Вульфу.

– У нас до сих пор нет плана побега, – сказал Джесс. – Не так ли?

– Есть, – сказала Морган и подошла к нему. Она положила руку на твердую металлическую гриву Фрауке. – Если вы проведете меня в римский транспортировочный зал, я могу телепортировать вас, куда пожелаете. Позвольте мне помочь. Для этого я и пришла, чтобы убедиться, что вы спаслись.

– И чтобы сбежать из Железной башни, – сказал Вульф. Морган на него вопросительно посмотрела, и он пожал плечами в ответ. – Я тебя не виню. Я, как никто другой, понимаю тебя.

– В этом плане есть одна проблема: можно не сомневаться в том, что библиотечных солдат в транспортировочном зале сейчас уже как блох, не говоря уже об улицах, которые туда ведут. Они знают, что мы попытаемся сбежать из города именно так, – произнес Дарио. – Мы попадем прямо к ним в руки. Может, уж лучше тогда помощь криминальных родственничков Джесса, какими бы червивыми они ни были. Я предпочту долго и утомительно ехать в карете, а не сидеть в темнице под базиликой.

– Уже слишком поздно менять планы, – сказал Джесс. – Бизнес моих родственничков не подразумевает игру в героев. Мы рассуждаем так: попался, считай, что умер.

– Какая у тебя душевная семейка, – заметил Дарио. – Что ж, ладно. Может, мы можем подкупить кого-нибудь, чтобы нам помогли выбраться из города. Наверняка есть кто-то, кто мечтает о толстом кошельке и не станет задавать лишних вопросов.

– Есть другой способ, – сказал Санти, поднявшись на ноги, когда закончил завязывать бесчувственных пленников. – Мы можем пойти туда, где нас не ожидают увидеть. В Риме не один транспортировочный зал. А два. Морган? Ты пришла именно так. И Вульф тоже. Ты сломала прибор или лишь отключила?

Санти был прав: если вся охрана базилики будет отправлена на поиски, у них появятся неплохие шансы сбежать, войдя в самое сердце вражеской цитадели и используя ее как выход.

– А что потом? – спросила Халила. – Скажем, нам удастся сбежать. Куда мы пойдем? Где мы сейчас можем быть в безопасности? Какие у нас шансы выжить и остаться на свободе, подальше от Библиотеки, причем надолго?

– Никаких, – ответил Дарио. – Если только мы не сумеем быстро найти союзников. Джесс не готов рисковать собственной шкурой, так что это должен сделать кто-то другой. – Он посмотрел на Санти, а затем кивнул на мужчин без сознания на полу. – Как долго они будут без чувств?

– В лучшем случае час, – ответил Санти. – Что ты задумал?

– Не хочу объяснять. Дайте мне полчаса, – сказал Дарио. – Если я не вернусь, то пусть Джесс пробует связаться со своими криминальными собратьями, или же прорывайтесь в базилику. Однако, быть может, мне удастся помочь с поисками союзников и безопасного места.

– Дарио! – Халила попыталась схватить его за руку, однако наглый испанец оказался проворнее. Вместе этого он схватил за руку Халилу, прижал ее ладонь к своим губам, а потом тыльную сторону ладони ко лбу, поклонился. – Не уходи.

– Почему именно Джессу всегда выпадает удача сбегать на приключения? – Дарио одарил Джесса широкой, уверенной улыбкой. – Полчаса, трубочист. Считай минуты.

И он убежал.

– Мы не можем… – Халила посмотрела на Санти, а потом на Вульфа. – Мы не можем позволить ему уйти!

Но было уже поздно.

Дарио Сантьяго не вернулся.

Час миновал, и все ждали до последней минуты. Глен тихонько предложила оглушить Глаудино и его помощников еще разок, однако Санти покачал головой. Еще одна пуля могла привести к реальным последствиям и возможной смерти, и он не планировал оставлять после себя убитых, если был другой выбор.

– Он знает наш план, – сказал Санти. – Мы отправляемся в базилику. Сейчас сумерки, самый лучший момент для дороги, люди будут возвращаться домой или же выходить на вечернюю прогулку. Нас будет сложнее вычислить.

– Нет! – Халила отшатнулась от него, отшатнулась от всех и попятилась к задней двери мастерской. – Нет, я не оставлю Дарио. Джесс… – Она хотела вынудить Джесса посмотреть на нее, однако он не мог. Не рискнул. – Джесс!

– Капитан прав, – сказал Джесс и тут же возненавидел себя за это. – Мы не можем ждать. Дарио не сказал, куда собрался, и мы даже не знаем, где его искать.

– Тогда мы хотя бы попытаемся! Мы ведь вернулись за Томасом! Не можем же теперь бросить Дарио!

Она по очереди посмотрела на лицо каждого, а затем без предупреждения метнулась к двери. Однако Джесс этого ожидал и оказался быстрее. Он заключил ее в объятия, но Халила начала сопротивляться с удивительной силой, резко и метко толкая Джесса, отчего он чуть было ее не выпустил. Чуть. Но отбился, как только мог.

– Прекрати. Прекрати! С ним все будет в порядке, Халила! – Он покосился на Глен, ища помощи. Однако Глен лишь сложила на груди руки. «Предательница».

– Нет, не будет. Ты же знаешь, что не будет! Он не такой, как ты! Дарио хочет всем доказать, что такой же умный, такой же быстрый, такой же… – Она снова ударила Джесса, на этот раз коленом угодив прямо в его самое драгоценное место, и пришлось ее выпустить. – Такой же безбашенный! И если ты еще раз меня тронешь, я прикончу тебя, Джесс Брайтвелл!

– Верю, – охнул Джесс, с трудом удержавшись от того, чтобы не сложиться пополам. Ему не удалось остановить Халилу. Джесс сделал все возможное, но, когда Халила снова метнулась к двери, на этот раз на пути у нее вырос профессор Вульф.

Халила не ударила Вульфа, как Джесса. Может, не осмелилась, когда Вульф положил руки ей на плечи и своим мрачным, но до странности спокойным голосом произнес:

– Мы найдем его, Халила. Но не сейчас. Сначала мы должны позаботиться о себе.

– Профессор… – Голос Халилы дрожал. – Я не могу его бросить.

– Ты его не бросаешь. Дарио знал, чем рисковал. И он бы не хотел, чтобы ты вела себя столь импульсивно, он бы хотел, чтобы ты подумала. Твое преимущество заключается в уме. И в милосердии. И в силе.

Халила, дрожа, сделала медленный вдох, а затем отвернулась. Выражение ее лица было решительным и отчаянным, а глаза погрустнели, и она ни на кого не смотрела, когда наконец-таки покорно кивнула.

– Тогда нам пора бежать, – произнесла она, и в ее голосе не было других эмоций, помимо злости. – Бежать и прятаться, как напуганным кроликам. Как мы можем изменить мир, если прячемся по углам? Нас найдут и убьют одного за другим. Дарио будет лишь первым.

– Мы его вернем, – сказал Санти. – Дарио не идиот. И он стойкий. Непременно выживет.

«Может быть, он выживет, потому что и не собирался возвращаться. – От этой мысли Джессу стало противно от самого себя, однако он всегда считал себя практичным молодым человеком. Он не разделял идеалистичных идей Халилы или же взглядов Дарио, пропитанных любовью и самолюбованием. – Может быть, он прямо сейчас идет, чтобы выдать нас. В таком случае нам лучше поторопиться и убраться подальше».

Добавить больше было нечего. Джесс попытался не думать о боли. Он должен сейчас быть готов к тому, чтобы бежать и сражаться, ведь у них до сих пор не было уверенности в том, что им удастся сбежать из города. «И если даже мы доберемся до телепортационного зала, что тогда? Куда мы отправимся? В Лондон», – решил Джесс. Отчасти Джесс хотел вернуться туда только из-за инстинктов, которые звали его домой, однако такое решение также было практичным. Там можно воспользоваться связями его родных, к тому же у семьи Джесса было немало мест, где можно укрыться и залечь на дно. Если Джесс с Томасом покажут Каллуму Брайтвеллу план печатного станка, отец Джесса сразу сообразит, какой потенциал заложен в подобном изобретении. Возможность печатать книги увеличит оборот книжного бизнеса на черном рынке в тысячи раз.

Джесс больше не будет изгоем в семье. Его примут с распростертыми объятиями, а Библиотека никогда не тронет ни одного из них. Каллум не разделял взглядов поджигателей, однако он также и никогда не отказывался от выгодного сотрудничества. А поджигатели будут не менее заинтересованы в печатном станке, ведь он позволит им лишить Великую библиотеку важнейшего оружия. Все это можно провернуть.

Если только они сумеют выбраться из Рима.

– Фрауке, – сказал Томас, и львица тотчас же поднялась на все четыре лапы, виляя своим острым, как лезвие, хвостом, – за мной.

Джесс в последний раз взглянул на мастерскую Глаудино, когда они молча вышли, миновав главный зал, где стояли неподвижные механические стражники. Выглядели они жутко, особенно в сравнении с Фрауке, тихо шагающей между ними следом за Томасом, бок о бок с точно такими же механическими львами, похожими на Фрауке как две капли воды. Когда в следующий раз Джесс закроет глаза, ему точно будут сниться кошмары.

Затем они вышли, закрыли за собой двери мастерской и направились в то место, которое Джесс сейчас желал видеть меньше всего. Однако план их был вполне логичным: библиотечные солдаты будут искать их в городе, останавливая кареты и транспорт и плотно охраняя основной римский телепортационный зал.

Однако никто не станет охранять самое сердце – место своей власти. Кроме того, уже должно было стать ясно, что Морган отключила тайный телепортационный зал. Быть может, сочтут, что он теперь совершенно бесполезен.

Если только в подобные времена не охраняли вообще все.

– Нам придется войти через общественный вход, – сказал профессор Вульф. – На заднем дворе серапеума есть служебная дверь, которая ведет в базилику. Может, ее и охраняют, но не особо серьезно. Никто не станет ожидать, что мы появимся там.

– А что насчет львов на ступеньках? Их уже должны были оповестить, – заметила Морган.

Томас вздохнул и обернулся на Фрауке, которая размеренно шагала следом за ними, ее глаза ярко горели, а голова была гордо поднята вверх.

– Прости, Фрауке. Но боюсь, всем нам придется сыграть свою роль, – сказал Томас. Он выглядел тощим, кости торчали, а с подстриженными теперь волосами и бородой он казался еще старше, чем каким помнил его Джесс. Однако был все еще добродушным.

Джесс понятия не имел, как Томасу удалось сохранить свое добродушие. Сам Джесс лишился своего оптимизма уже давным-давно и едва ли даже мог теперь вспомнить, каково это, верить во что-то. А он ведь никогда не был заперт в столь жутком, беспросветном месте, как Томас. Никогда не оказывался в комнате пыток.

Томас выглядел спокойным, однако Джесс знал, что сила Томаса очень хрупка и держится разве что за счет адреналина и надежды. Как только настроение вокруг изменится, тяжесть темных мыслей будет давить на него, точно как на Вульфа. Джесс понимал, что ему нужно приглядывать за другом, когда это произойдет.

С наступлением вечера Рим выглядел совершенно обычным, а небо над головой мирно сменяло свой оттенок с голубого на зеленовато-бирюзовый. Проблескивали первые звезды, которые пылали все ярче. Когда Джесс и его друзья прошли мимо зажженных окон ресторана, у Джесса все заурчало в желудке от аромата жареных мяса и рыбы.

С Фрауке рядом с ними все стало иначе. Люди расступались, а некоторые даже уважительно кланялись, ведь Глен, Джесс и Санти явно выглядели как вооруженные библиотечные солдаты, а другие, кроме Морган, были в профессорских мантиях. Морган же шагала рядом с Вульфом, как любимая студентка или обожаемая дочь.

И львица, Фрауке, шла за ними следом, как молчаливый, внимательный охранник, отпугивающий даже приспешников поджигателей. Странно, как же приятно ощущать подобную силу у себя за плечами, подчиняющуюся твоим командам. Джесс не уверен был, что ему это нравится. Слишком уж легко привыкнуть к подобной власти.

Однако зато путь до Форума не составил никакого труда.

Остановившись в тени ног Меркурия, примерно на том же месте, где погибли всего пару дней назад поджигатели, Вульф с Санти изучили ситуацию вокруг базилики. Как они и предполагали, вокруг все казалось довольно спокойным. Люди заходили и выходили из общественных залов серапеума, а основная часть механического прайда патрулировала улицы подальше отсюда. У дверей серапеума, однако, сидел один лев, сканирующий каждого, кто заходит и выходит.

– Ты можешь его отключить? – спросил у Джесса Санти.

Джесс кивнул:

– Могу, если его отвлекут.

– Это моя работа, – ответил Санти.

– Ник… – Вульф было начал протестовать, однако Санти его оборвал:

– Нет. Я могу сделать эту работу лучше всех. Я буду первым в списке преступников, ведь именно я предал свой отряд. – Когда Санти это сказал, Джесс видел, как боль промелькнула у капитана в глазах, однако она быстро исчезла, будучи загнанной в какой-то дальний угол сознания. Капитан Санти любил свое войско, любил каждого человека, служившего под его началом, и чувствовал ответственность за жизнь каждого профессора, которого защищал.

– Джесс, ты должен отключить льва. Я отвлеку его сам.

Джесс кивнул. Томас рядом тихо произнес:

– Фрауке может помочь. – Он имел в виду, что Фрауке может сразиться с другим львом один на один, однако Джесс отлично понимал, что если такое произойдет, то все станет хуже куда быстрее. Тогда быстро прибегут остальные львы прайда, а Фрауке не продержится долго против них всех.

Да и они сами тогда вряд ли выживут.

– Держитесь вместе, пока мы не подберемся ближе. Я отвлеку льва, – сказал Санти. – Джесс, ты знаешь, что делать потом. Все остальные, вы идете прямиком внутрь. Не ждите нас.

Джесс снова кивнул и повернулся к Томасу, сказав:

– Пусть Фрауке держится поближе к тебе. Из нас всех тебя, вероятно, ищут сильнее всего.

Томас и сам это понимал. Под его новой стрижкой его лицо выглядело худым и бледным, а под напускным спокойствием он выглядел, как будто мысленно борется с желанием свернуться в клубок. Томас положил руку на гриву Фрауке, и львица издала металлическое, мелодичное мурлыканье, и, кажется, это немного помогло.

– Я знаю, – сказал он. – Я не вернусь туда, Джесс. Не могу.

Он предпочел бы смерть. «Вульф был того же мнения», – подумал Джесс.

– У нас все получится. Поверь мне. – Джесс попытался сделать так, чтобы его голос звучал уверенным и обнадеживающим, а может, ему это даже и удалось, потому что Томас сделал глубокий вдох и кивнул.

– Я верю тебе. Конечно, верю.

Когда Санти собрался идти вперед, Морган внезапно схватила его за руку.

– Нет, – сказала она. – Позвольте мне. Лев узнает во мне скрывательницу, а значит, будет следовать четким инструкциям, которые предполагают, что мне нельзя причинять вред.

– Ты уверена в этом?

– Абсолютно. Он не посмеет.

Когда все вместе они двинулись в сторону мраморных ступенек, Джессу оставалось лишь надеяться, что Морган права. Она выглядела уверенной и смелой и гордо подняла голову, что ж, хорошо. Край шелкового платка, который купил ей Джесс, завораживающе вился на прохладном вечернем ветру. Морган выглядела красивой и хрупкой, и Джесс не мог отвести от нее глаз, пока они поднимались по ступенькам.

Лев наклонил голову и посмотрел на них сверху вниз, когда все приблизились.

Морган сделала вдох и поспешила выйти вперед, обгоняя остальных, и тогда лев поднялся на все четыре лапы.

Мать с тремя детьми, проходящая мимо, перепугалась и поспешила завести детей в серапеум. Джесс был этому рад, потому что в следующую секунду глазищи льва вспыхнули красным светом. Он зарычал.

– В сторону! – приказал Санти. Глен схватила Вульфа за руку и потащила в сторону входа, как и всегда ставя безопасность профессора превыше своей собственной. Халила осталась с Томасом, и Джесс глянул через плечо, убедившись, что Томас не следует оговоренному плану: он ждет, игнорируя попытки Халилы сдвинуть его с места и подтолкнуть в сторону входа. Фрауке беспокойно прохаживалась вокруг них, тоже теперь зарычав.

Библиотечный лев подошел к Морган, а его недовольное рычание сменилось устрашающим рыком. Морган медленно попятилась назад, и Джесс двинулся в сторону, пытаясь обогнуть льва, пока тот сконцентрировал все свое внимание на Морган. Морган сделала круг и направилась вверх по лестнице, и лев последовал за ней. Морган позволила льву прижать себя к стене, и тот теперь рычал в нескольких сантиметрах от ее лица, загнав ее в ловушку.

А затем лев внезапно издал любопытный звук, которого Джесс никогда раньше не слышал. Это, должно быть, был сигнал, призывающий подмогу, и Джесс внезапно осознал, что их время и удача на исходе. Он бросился вперед, потянувшись к выключателю под челюстями льва, однако лев заметил Джесса и резко повернулся так, что Джесс не мог дотянуться. Ударившись о металлического льва, точно о каменную стену, Джесс упал на мраморные ступеньки. Как только Джесс снова поймал баланс, то подскочил на ноги и предпринял новую попытку добраться до выключателя. Лев отдернул голову и на этот раз ударил Джесса прямо в грудь.

Охнув от боли, Джесс покатился вниз по ступенькам.

Моргая, чтобы избавиться от застилающей глаза крови, Джесс увидел, как над ним промелькнула тень, а потом услышал, как тяжелое львиное тело ударилось о ступеньки, а потом снова подскочило. «О нет, нет… Он решил броситься на Томаса». Однако вовсе не лев сбил Джесса с ног. А точнее, это была их львица.

Фрауке разгневанно зарычала во всю глотку и бросилась на библиотечного льва с такой силой, что звук столкновения напомнил удар двух поездов друг о друга. Джесс попытался подняться на ноги, и ему это даже удалось, однако все перед глазами теперь кружилось и качалось. Кто-то бросился ему на помощь – Халила. Томас подскочил к Джессу с другой стороны. «Нет, не надо», – хотел сказать Джесс, но не мог. Он вообще не мог сообразить, что происходит вокруг. Морган сжалась в углу у входной двери, прикрывая голову, пока два огромных льва боролись друг с другом рядом с ней. Джесс заметил какое-то движение и осознал, что прибывают новые львы, спешащие на помощь в бою.

Томас с Халилой дотащили Джесса до двери. Борющиеся львы рычали и дрались рядом, куски металла летели в разные стороны, когда когти рвали бронзовую кожу, а затем раздался резкий рык, когда перекусили чьи-то провода, и в нос ударил запах разлившейся жидкости, и металлический рык почти что напоминал теперь плач от боли, когда один из львов пошатнулся на сломанной лапе.

– Фрауке, – произнес Джесс, и раненая львица повернула к нему голову, – убивай.

Ее глаза вспыхнули яркими белыми огнями, она зарычала и с новой силой бросилась в схватку, в которой ей не суждено было победить, и Джесс понимал, что своей командой обрекает на смерть и ее тоже. Он чувствовал себя чудовищем.

Томас провел Джесса через дверь, и Джесс на секунду потерял Фрауке из вида, когда ее челюсти сомкнулись на лапе другого льва, дернув за нее. Послышался скрежет сломанного металла, звук рвущихся проводов и летящих в разные стороны шестеренок. Темная жидкость пролилась, словно кровь. «Она побеждает», – подумал Джесс, однако в следующую секунду библиотечный лев с горящими адским красным пламенем глазами накинулся на спину Фрауке и вонзил в нее свои когти.

Разъяренный лев сомкнул свои челюсти на горле Фрауке.

Джесс отвернулся, однако не мог не слышать звуки свирепого укуса, или полившейся жидкости, или металлический визг, который не мог говорить о боли механического животного, однако именно так воспринял этот звук Джесс – как боль, когда Фрауке погибла.

А потом Джесс оказался внутри здания и уже ничего не видел, что творится снаружи. Он теперь услышал испуганные возгласы и осознал, что в серапеуме много невинных людей, и к ним спешат новые львы.

Вульф подбежал к механизму, закрывающему двери, расположенному на стене рядом, и дернул за рычаг. Двери начали с шумом захлопываться, однако один из львов успел сунуть между створками лапу. Металл заскрипел и погнулся. Двери закрылись не до конца. И задрожали, когда лев всем телом ударил по ним, а следом за ним то же самое сделал еще один лев.

– В сторону! – закричал Санти людям. – Отойдите к стенам! Не стойте у них на пути, когда они ворвутся. Вас не тронут, если вы не будете стоять у них на пути!

Граждане поспешили выполнить разумный совет, прячась в углах и у книжных стеллажей. Эхо львиных ударов, пока звери рычали и пытались расцарапать и выбить дверь, разлетелось по всем углам, когда Вульф повел всех прочь из широкого центрального зала, направившись в сторону дальней части серапеума. Стены мелькали у Джесса перед глазами, однако он наконец-то снова почувствовал свое тело – не то чтобы ощущение оказалось приятным – и смог приказать себе бежать без чьей-либо поддержки и помощи. По крайней мере, у него ничего не было сломано, хотя завтра точно все будет жутко болеть. Джесс заметил, что они вошли в новый зал, подпертый колоннами, вдоль которого стояли полки: целая секция с бесценными оригиналами книг под защитным стеклом, доступных только высокопоставленным профессорам. На открытых же полках стояли заранее заполненные бланки, а может, бланки, готовые к заполнению. На подиумах лежали огромные, закрепленные на них томики кодексов. Римские статуи украшали ниши, и на ужасный миг Джессу показалось, что мраморные девы и юноши спускаются со своих постаментов, чтобы на них напасть, однако все-таки это были лишь красивые статуи.

Вульф добрался до двери, однако на той висел тяжелый замок. Джесс растолкал всех, пройдя вперед, и начал искать свой набор отмычек. Голова у него все еще кружилась, однако и ему потребовалась, кажется, целая вечность, чтобы нащупать легкую вибрацию в механизме замка, когда отмычка нашла нужное положение.

Каким-то невероятным образом, невзирая на напряженность, витающую в воздухе, никто на него не накричал, и Джесс был благодарен тому, что ему дают возможность сконцентрироваться. В конце концов он вскрыл замок, и дверь поддалась. Джесс распахнул дверь, чтобы другие могли зайти, и в этот момент на другом конце серапеума входные двери со скрипом сорвались с петель, и один из римских львов ворвался внутрь, с ревом прыгнув на мраморный пол.

– Идите! – закричал Джесс, хотя вряд ли кому-то нужна была большая мотивация. Санти заскочил внутрь первым, приготовившись стрелять в любого противника, однако вокруг пока было пусто. Глен зашла последней, шагая спиной вперед и наблюдая за залами серапеума, пока львы пробирались в здание. Джесс захлопнул дверь и снова запер ее как раз в тот момент, когда один из львов направил свой горящий красный взгляд в их сторону.

Затем все побежали по пустым коридорам базилики. Джесс сумел не отстать, не прибегая к чьей бы там ни было помощи, хотя и чувствовал, что Морган бежит рядом с ним, нервно придерживая его, когда он пошатывается.

– Я в порядке, – сказал ей Джесс, и Морган в ответ одарила его недоверчивым взглядом. – Ты была права насчет льва. Прости, я не смог…

– Это не твоя вина, – ответила Морган и сжала его руку в своей. Теплое прикосновение ее руки немного помогло Джессу не думать о боли. – Давай, Джесс. Совсем немного осталось.

Санти вел всех по лабиринту запутанных коридоров, избегая патрулирующих здание библиотечных солдат, которых вызвали из серапеума, и Джесс внезапно понял, где они находятся: это был коридор неподалеку от того, где они с Глен, кажется, давным-давно начали свой патруль.

– Здесь будет стража, – сказал он Глен. Та в ответ кивнула. – Не сомневайся и стреляй, неважно, кто появится.

– Я никогда не сомневаюсь, – сказала Глен и подбежала ближе к Санти. Они завернули за угол, и там посреди длинного коридора лежала статуя Плутона, за которой скрывался тайный проход, а перед которой стояли пятеро солдат.

Синие псы – их собственный отряд. Джесс узнал бородатого англичанина и еще нескольких человек, и ему стало не по себе.

Кто-то закричал, и все синие псы повернулись на звук голоса. Один из них начал стрелять, однако плохо прицелился и лишь проделал пулями дырки в стене за спиной над ними. Санти и Глен открыли ответный огонь, и Джесс тоже сумел достать свой автомат. Двое солдат были повержены тут же, вскоре попали в третьего, однако еще двое бросились прочь из коридора и спрятались.

– Глен, Джесс, за мной! – крикнул Санти, и они поспешили вперед. В их сторону полетела новая пуля, и на этот раз стрелявший прицелился хорошо и метко попал Глен прямо в бедро. Она закричала и упала, и Джесс в ужасе моргнул, увидев брызги крови на стене, у которой Глен только что находилась. Джесс поднял Глен и помог ей опереться о статую Юноны. Сам же он остановился и прицелился в солдат, которые уже появились за спиной Санти.

Один из солдат выстрелил, но промахнулся. А Джесс не промахнулся. Он выбирал свои цели осторожно, и оба солдата упали.

Санти выглядел злым и опечаленным происходящим.

– Заведи всех внутрь, – сказал он. – Присмотри за Глен. Нам все еще надо занять телепортационный зал, а там может находиться больше солдат… – Он умолк, когда его взгляд замер на чем-то на другом конце коридора за спиной Джесса.

Джесс услышал, как рев разнесся звенящим эхом.

Джесс обернулся и увидел римского льва, того самого, которого отключил на пути в тюрьму к Томасу, несущегося прямо на них, его когти впивались в каменный пол, и каменная крошка разлеталась в разные стороны. Автоматом льва не остановить, а судя по тембру рыка и горящим красным глазам, лев не собирался брать заложников. Зверь просто раздавит их и разорвет на части, оставив их тела в качестве окровавленных лохмотьев на полу.

Джесс слышал, как Санти тихо вздыхает позади, и догадался, к чему был этот вздох. Санти был готов сдаться.

А вот Джесс черта с два сдастся.

Он отбросил автомат и, когда Морган и Халила юркнули в проход, уводя за собой Глен, помчался прямо навстречу льву. «Не в этот раз, – подумал Джесс. – В этот раз я не промахнусь». Он не мог позволить себе промахнуться. Сейчас все оказались прямо на пути льва, и тот разорвет их всех, неважно, профессор, или скрыватель, или библиотечный солдат. Сейчас все были его врагами, а врагам не полагается пощада.

«Сейчас».

Джесс сжался в клубок и перекатился по полу, затем уперся ногой в пол, чтобы остановиться, когда лев проскочил над его головой, а потом подпрыгнул и оказался за львом.

– Джесс! – вскричала Морган. Она думала, лев его растоптал, и Джесс и правда уцелел, проскочив лишь на несколько сантиметров от лап, и один из когтей оцарапал ему плечо, однако он был жив. И теперь Джесс сумел схватиться за виляющий хвост льва, осторожно, чтобы не задеть острого кончика, и подтянулся, запрыгнув на мускулистую бронзовую спину твари.

Джессу казалось, будто он оседлал бурю. Лев отреагировал молниеносно, начал вертеться и дергаться, ударяясь боками о стены, чтобы сбросить с себя груз. Джесс уклонился от острого хвоста, который пытался проткнуть его сзади, и схватился за массивную шею, а потом свесил ноги и позволил себе упасть вперед. Мгновение он просто болтался на льве, его голова оказалась под львиной челюстью, так что укусить его было невозможно.

«Сейчас».

Джесс разжал хватку и, падая, нажал пальцем на выключатель. Тот резко щелкнул, и Джесс рухнул на пол, отползая назад, когда лев попытался наброситься на него, распахнув свои челюсти.

Лев замер всего в сантиметре от лица Джесса.

– Dio mio![33] – произнес Санти, на миг переключившись на свой родной итальянский язык, а затем придя в себя и бросившись вперед к Джессу. Он подхватил Джесса и помог ему подняться на ноги. В первую секунду капитан смотрел на него с немым восхищением, а затем повернулся и сказал: – Нам надо добраться до телепортационного зала. Вперед. – И когда остальные двинулись вперед, он посмотрел снова на Джесса и добавил: – Я думал, нам конец.

– И я так думал, – признался Джесс. – Только подумал, если умирать, так сражаясь.

Санти похлопал его по тому самому плечу, которое задел лев.

– Я решил, ты мне нравишься, дружок.

Каким-то невероятным образом Джесс не смог сдержать улыбку.

– Я всем нравлюсь, – сказал он. – Я же само очарование.

– Заткнись и иди.

Морган обняла Джесса неимоверно крепко, когда он подошел к ней, однако их объятия продолжались не дольше секунды, потому что потом им снова пришлось бежать дальше по коридору следом за Вульфом и Халилой.

– Где Глен? – спросил Джесс и обернулся. Томас помогал хромающей Глен идти, он оторвал полоску ткани от профессорской мантии, чтобы перевязать ей ногу, однако за спиной Глен все равно оставались кровавые следы.

– Нужно найти врача, – сказала Морган. – Она теряет много крови.

– Глен слишком сильна, чтобы умереть, – ответил Джесс, однако Морган не улыбнулась. Она выглядела угрюмой и напуганной, и Джесс подумал, что она имеет на то полное право. Шансы их компании на выживание сегодня становились все меньше и меньше. Дарио пропал, а Глен была серьезно ранена. И всего несколько секунд уберегли горло Джесса от львиных клыков.

Шансы того, что кто-то умрет до того, как они выберутся, казались велики.

Телепортационный зал находился в конце коридора, это была простенькая круглая комнатка, как и все те, которые уже видел Джесс. Он внезапно понял, что она очень похожа на круглую комнату, расположенную в тюрьме под ними, где стояли инструменты для пыток. Разница заключалась лишь в назначении помещения. Эта комната тоже была украшена мозаиками, изображающими богов и монстров, королей и доблестных воинов. В самом центре располагался мраморный диванчик, выполненный в старинном римском стиле, а рядом лежал шлем, который напомнил Джессу о древних легионерах. Шлем присоединялся к толстенному подвижному металлическому кабелю, который спускался из отверстия в потолке. Как и в телепортационном зале в Дарне, здесь ничего больше не было – нет, этот казался даже более пустынным. Тут даже не было ведра и раковины для тех, кому может стать плохо при телепортации.

А самое главное, здесь не было стражников. Не было и скрывателя.

– Ты можешь им управлять? – спросил у Морган Джесс и указал на диванчик со шлемом. – Включить его обратно?

– Да, – ответила Морган. – Куда мы отправляемся?

– В Лондон, – сказал Джесс и посмотрел на капитана Санти с профессором Вульфом, чтобы удостовериться, что они согласны. Вульф резко покачал головой.

– Говорят, что уэльсцы уже там, – сказал Санти. – Они быстро прорывают английскую оборону. Мы можем оказаться в западне битвы, и откуда тебе знать, что твои родные еще не уехали оттуда?

Джесс повернулся к Морган:

– Ты можешь отправить сообщение моему отцу на кодекс так, чтобы никто больше его не прочел? Я могу продиктовать тебе зашифрованное послание.

– Думаю, да. Что ты хочешь ему сказать?

– Скажи ему, я встречусь с ним на складе. Он поймет. Если он все еще в городе, то предупредит нас.

– Мне нужен для этого кодекс, – сказала Морган.

Халила сбегала обратно в коридор и принесла кодекс одного из поверженных солдат. Джесс написал закодированное сообщение на листке с заметками Глаудино, и Морган быстро скопировала слова на страницу кодекса. Ее слова, осознал Джесс, даже не появляются на странице, как будто чернила стираются тут же, когда он пишет.

На несколько напряженных мгновений все замерли в ожидании, а затем появился ответ, написанный острыми, спешными буквами Каллума Брайтвелла: «Будь осторожен».

– Он все еще там, – сказал Джесс. – В Лондоне.

– У нас все равно есть проблема. Серапеум охраняется, – сказал Вульф.

– Не такая уж это и проблема, – заметил Санти. – Солдаты будут снаружи, обороняя периметр, лондонские полицейские заняты уэльсцами. Среди нас трое в форме – этого достаточно, чтобы сбить всех с толку и дать нам время выбраться. Я знаю, где находится телепортационный зал. Мы сможем выбраться наружу, если твой отец поможет нам безопасно скрыться потом. – Санти внимательно и хладнокровно посмотрел на Джесса. – Он поможет? На этот раз говори всю правду.

– Поможет, – сказал Джесс, а потом сглотнул. – За хорошую цену. Ему захочется что-то взамен.

– Что-то, – повторил Санти. – Например?

– Я не знаю, – ответил Джесс. – Я что-нибудь придумаю. – Однако он уже придумал. Отец дорого оценит информацию о том, как можно отключить механических стражей, а если этого будет недостаточно, то Джесс может предложить ему бесценную книжицу, которую он переводил для Томаса о бронзовых тварях. Этого будет достаточно, чтобы десять раз выкупить все их жизни. – У нас не особо много вариантов, не так ли?

Санти не выглядел довольным таким планом, однако все-таки кивнул. Все теперь понимали, что иного выбора у них нет, а тратя время на споры, они могут потерять драгоценные минуты и в конечном итоге оказаться пойманными, что грозит тюрьмой и неминуемой смертью.

Джесс уселся на мраморный диванчик.

– Я пойду первым, – сказал он. – Отвлеку всех историей о том, что мы сбежали во время нападения на библиотечных солдат в Риме. Отправьте Глен следом за мной.

– Не уверена, что это мудрое решение, – сказала Халила. – Глен ранена.

– Именно поэтому она должна пойти следом за мной, – ответил Джесс. – Если она появится, пока я буду рассказывать о нападении…

– Это послужит подтверждением твоих слов, – кивнул Санти. – Ну хорошо. Морган, если ты и правда можешь телепортировать нас, лучше начинай.

Другого выбора не оставалось. Морган надела шлем Джессу на голову. Джесс пробормотал стандартное пожелание удачи себе под нос и приготовился к тому, что волк сомкнет на нем свою пасть… Однако пасть так и не смокнулась. Джесс чувствовал давление рук Морган, прижатых к шлему, однако никакой энергии не появилось. Никакая сила не начала рвать Джесса на части.

Джесс повернул голову, взглянув на Морган.

– Что происходит? – спросил он.

Глаза Морган изумленно округлились, а потом она воскликнула:

– Я не знаю! Как будто… как будто мне кто-то загораживает дорогу. Мне не позволяют отправить тебя в Лондон!

– Что-то сломалось? – уточнил Вульф. – Мы не можем оставаться здесь, Морган.

– Знаю! Дело не… не в энергии, просто она позволяет мне пойти только в направлении… – Морган на мгновение зажмурила глаза, и на этот раз Джесс что-то почувствовал: легкое покалывание, точно пронесшееся по его телу статическое электричество. Морган ахнула и прошептала: – Нет. О боже, нет!

– Что такое? Что не так? – Джесс выпрямил спину, сдернув с себя шлем. Глаза Морган наполнились слезами, а ее руки дрожали, когда она прижала их к губам. Когда она встретила взгляд Джесса, слезы покатились по ее щекам. – Морган!

Морган сделала резкий вдох, словно в приступе паники, а потом перевела глаза на Вульфа, убрав руки от губ и сжав их в кулаки.

– Мне очень жаль. Они, должно быть… Они, должно быть, знали, что мы попытаемся уйти таким образом. Отсюда я могу телепортировать вас только в одно место, – произнесла она. – Только в одно.

– Куда?

– В Александрию, – прошептала Морган. – В Железную башню.

Вульф растерянно уставился на нее, точно не сразу понял смысл сказанного, а затем посмотрел на Санти.

– Моя мать устроила все это, – сказал Вульф.

Джесс бросил шлем, и тот со звоном ударился о каменный пол.

– Мы не можем возвращаться в Александрию, – запротестовал Джесс. – Нам придется сразиться.

– Тогда мы умрем, – сухо ответил Санти. – И Глен не выживет с такой раной, если ей в скором времени не окажут помощи. Нам остается лишь сдаться или рискнуть. Скрывательница не давала клятву на верность архивариусу. Она верна Библиотеке. Это большая разница.

– Крошечная, – заметил Вульф, а потом покачал головой. – Но все это неважно. Ник прав. Нам следует рискнуть. Либо так, либо умереть, сражаясь, либо… – Ему не нужно было произносить остаток фразы вслух. Все уже видели, какой еще вариант их может ожидать – в тюрьме внизу. Комната пыток.

– Только не башня, – прошептала Морган, но так, что услышал лишь Джесс. – Я не могу вернуться туда. Джесс…

Он взял ее за руку и быстро обнял.

– Нет, можешь, – сказал Джесс. – Я же буду с тобой. Обещаю, я тебя не брошу.

– Джесс! – Безмолвная мольба на лице Морган заставила все внутри у Джесса сжаться от боли, потому что он знал, что не может ей помочь. Он покачал головой и увидел, как взгляд Морган померк. Он предал ее. Снова.

– Согласны? – спросил Санти, и все кивнули один за другим. Даже Морган кивнула, хотя ее побледневшее лицо могло сказать куда больше, чем слова. – Пошли.

Джесс снова нацепил шлем на голову и почувствовал, как дрожащие, но сильные руки Морган опускаются на него. И на этот раз, in bocca al lupo, свет вспыхнул, разорвав Джесса на части и отправив в неизвестность и тьму.

Записки

Выдержка из личного журнала верховной скрывательницы Керии Морнинг (перенаправлено в Черные архивы)

Я всегда пыталась верить. Всегда.

Когда я узнала, что еще три сотни лет назад у скрывателей было не меньше свободы, чем у ученых и профессоров, а Железная башня являлась всего-навсего местом работы и учебы, а не позолоченной клеткой, я поверила, что изменения внесены в правила ради нашей же безопасности.

А затем в Черных архивах я прочла о том, что две сотни лет назад Библиотека жестоко подавила восстание родственников тех, кого держат здесь взаперти вместе с нами. Погибли наши дети, наши возлюбленные, наши мужья и жены. Всех, кого мы любили, подвергли гонениям и убили. Архивариус установил новые правила. Более жестокие правила. Мы больше не имели права проживать в башне вместе с родными, даже детей не дозволено было пускать, если те не обладали даром скрывателей.

Моя прапрабабушка еще помнила времена, когда ее муж и дети жили здесь. Она потеряла родных, не обладающих даром, во время восстания. Все это произошло не так уж и давно. Это отчаянные и жестокие поступки архивариусов, которые пытаются удержать власть, ускользающую от них.

Быть может, если бы я так много не читала, то никогда не узнала бы всю эту жуткую правду. Тогда я бы и не думала о том, что наша нынешняя жизнь является не чем иным, как жутким кошмаром. Однако только так я теперь и могу думать. Библиотека в своем страхе потерять власть над нами решила вместо этого уничтожить наш собственный дух. Быть может, тот факт, что все меньше и меньше детей рождается с даром квинтэссенции, является признаком того, что удушающие правила Библиотеки нас скоро погубят и что дни Библиотеки сочтены.

А что касается меня, я не должна была позволить им отнять у меня моего сына, а также всех других сыновей и дочерей моих коллег, которые до сих пор оплакивают своих потерянных детей. Я ненавижу каждую секунду своей жизни, проведенную в роли надсмотрщика в этой тюрьме. Я ненавижу саму мысль о том, что обязана следовать этим правилам, что, если откажусь, меня может заменить кто-то, еще куда более жестокий.

Но с меня хватит. Я отказываюсь от подобной судьбы. Чего бы это ни стоило. Я попытаюсь все сделать наконец правильно.

Керия Морнинг.

Верховная скрывательница.

Молюсь, что дни Железной башни сочтены.

Глава тринадцатая

Прибыв в Железную башню, Джесс увидел вовсе не то, чего ожидал, хотя сказать честно, он и не знал, чего именно стоит ожидать. Что его тут же схватят стражники? Что сфинкс раздавит его своими огромными лапами? Однако Джесс точно не ожидал, что окажется в саду среди свежих, благоухающих растений: английских роз, голландских тюльпанов и цветущих вишневых деревьев из Японии, которые заботливо укрывали тенью низенький диванчик, где Джесс и очнулся. Богатый и нежный аромат цветов и трав наполнял воздух вокруг, и Джесс сделал несколько жадных вдохов, наслаждаясь моментом. Аромат убаюкивал его и наполнял его спокойствием, которого он не ощущал уже очень долго.

Джесс поднялся на ноги, голова немного закружилась, разве что от синяков и ссадин, которые он заработал во время побега из Рима, и увидел скрывателя, сидящего на складывающемся стульчике рядом. Это был солидных лет мужчина, с красивыми, правильными чертами лица, наверное, родом откуда-то из Восточной Европы, может, из России. Мужчина непринужденно кивнул Джессу в знак приветствия.

– Опустите оружие, пожалуйста, – сказал мужчина. – Вы, разумеется, можете оставить его при себе, только не цельтесь в меня.

Джесс до сих пор нервно сжимал автомат, однако убедительный тон мужчины заставил его почувствовать себя слегка виноватым. Он опустил оружие, указав дулом в землю. Скрыватель довольно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – А теперь присаживайтесь. У нас есть чай.

Сад находился в помещении с высоким потолком в виде арки, однако солнечные лучи сюда проникали не через потолок; свет лился сквозь окна, окружающие круглые стены, и через них Джесс увидел знакомые виды Александрии – но теперь с большой высоты. Единственным зданием, возвышающимся выше, чем Железная башня, был серапеум, и Джесс видел даже гигантскую верхушку пирамиды, тянущуюся высоко ввысь.

Сад вокруг Джесса был огромен и пестрил красками, позволяя догадаться, каких больших масштабов была сама башня. Джесс всегда знал, что башня была огромной, однако никогда прежде не представлял насколько.

Целый город, не меньше.

Джесс уселся на скамейку и налил себе чашку горячего чая из чайничка. Что ж, по крайней мере, его руки теперь не так сильно дрожали, так что можно было держать чашку. Пока Джесс пил чай, появилась Глен. Она прибыла без сознания, а кровь густо текла из ее уже промокшей повязки на штанах. Скрыватель поднялся на ноги, внезапно показавшись Джессу очень высоким и деловым, и подошел к Глен. Он нажал на один из символов, выгравированных на его серебряном ошейнике, и произнес:

– Мне нужен врач в телепортационный зал. Сейчас же. – Затем он взял Глен на руки, а ведь она была совсем не легкой, как отлично знал Джесс, положил ее на пол и зажал рану на ее ноге своей сильной рукой, чтобы остановить кровь. – Тебе придется помочь остальным своим друзьям, – сообщил он Джессу. – Меня, кстати, зовут Григорий.

– Джесс Брайтвелл, сэр, – представился Джесс. – Спасибо. – Все казалось чрезвычайно странным. Он ожидал, что очутится во тьме или в помещении, напоминающем комнату пыток в тюрьме под базиликой. Однако вместо этого его встретили любезный мужчина, чай и цветы, а еще и врач теперь спешил в сад, чтобы позаботиться о Глен. Может, они не знали, что к ним прибыли беглецы и заклятые враги архивариуса. Может, сообщение о предателях сюда вообще не дошло, а когда наконец дойдет, Джесс и его друзья окажутся за решеткой.

Джесс на всякий случай поспешил допить чай. Он ничего не пил уже несколько часов, и жидкость была ему чертовски необходима. Солдатская униформа казалась тяжелой на его плечах от пота и крови, окропившей ткань на месте царапин и порезов. А порез на ладони Джесса снова начал кровоточить, поэтому он достал дорожную аптечку из рюкзака и перевязал ладонь чистым бинтом. Джесс как раз завязывал бинт, когда прибыла Халила. Она выглядела такой же ошеломленной, каким был и он сам, когда осознал, что находится в саду. Джесс поспешил помочь Халиле подняться с диванчика и подвел к лавочке, а затем налил ей чашку чая.

– Что это? – поинтересовалась она, как будто до сих пор не могла до конца поверить своим глазам. Ее хиджаб съехал набок, и локоны блестящих черных волос растрепались вокруг лица. Халила стянула платок и перевязала, даже не задумываясь о том, что делают ее руки, как будто они с Джессом были братом и сестрой. Джесс был этому рад. – Где мы? Это что, Железная башня? Но я думала…

– Вы думали, что тут куда мрачнее, – произнес скрыватель Григорий, поднявшись на ноги и подойдя к ним. – Что ж, уверен, вы не одни, кто так думает. Однако башня является нашим домом, и мы стараемся сделать ее настолько уютной, насколько это возможно. Сколько вас всего человек?

– Если всем удастся выбраться? Еще четверо. – Потеря Дарио казалась теперь еще печальнее, а решение оставить его одного еще хуже. Джесс знал, что Халила сейчас думает об этом же. Джесс видел, как печально опустились ее плечи. – С Дарио все будет в порядке. Он не дурак.

– Знаю, – ответила она. – И он знает окрестности Рима. Он бывал там в детстве. Его отец служил там послом от Испании. – Джесс всегда знал, что Дарио вырос в богатой и влиятельной семье, однако даже не подозревал, что настолько влиятельной. – Думаю, если бы он столкнулся с серьезными проблемами, то отправился бы в посольство. Там его, по крайней мере, спрячут, а потом помогут перебраться обратно в Испанию, где родные помогут ему найти безопасное местечко. Однако полагаю, что он захочет нас найти.

– Ты имеешь в виду то, что он захочет найти тебя, – заметил Джесс. – Сомневаюсь, что ему есть дело до моего будущего.

– Ты ошибаешься на его счет. Всегда ошибаешься. – Джесс обнял Халилу одной рукой, она вздохнула и опустила голову ему на плечо, расслабившись, хоть и совсем чуть-чуть. – Я скучала. Скучала по временам, когда мы были все вместе. Ты всегда был мне как брат, Джесс, с того самого момента, как мы познакомились.

– Эй. – Джесс попытался сыграть обиду, однако потом тут же улыбнулся. – Ладно, на самом деле я никогда и не думал за тобой ухаживать, Халила. Но я рад быть тем, на кого ты можешь положиться, как и я могу положиться на тебя.

– Джесс. Ты ни на кого не готов положиться, ты никому не доверяешь.

– Доверяю, – возразил Джесс. – И да, я тоже этому удивлен.

Следующим появился Томас, и ему стало нехорошо от телепортации, что ожидаемо, ведь он так много всего пережил за последнее время. Григорий спокойно сходил за шваброй и ведром, чтобы подтереть пол, а Джесс с Халилой проводили Томаса к скамейке, налив ему чашку чая, и помогли ему лечь, потому что отдых ему сейчас явно был жизненно необходим. Пока они помогали Томасу, прибыл профессор Вульф, а затем сразу за ним и капитан Санти.

Джесс уставился на диванчик, чувствуя, как вена пульсирует у него в виске. «Давай же, – мысленно взмолился он. – Давай, не медли. Не позволь им себя схватить!»

Когда очертания Морган появились, как красное облако крови, костей и мышц, Джесс моментально подскочил на ноги и подошел к ней. Когда она сделала вдох, он уже был рядом. И взял ее за руку.

Морган тут же крепко обняла Джесса, издав жуткий, сдавленный плач, схватившись за Джесса так сильно, будто ожидала, что ее вот-вот силой уволокут от него.

– Нет, – прошептала она, уткнувшись носом в рубашку Джесса. – Нет.

Джесс погладил Морган по волосам и прижал губы к соленой коже у нее на виске.

– Морган, – сказал он, – я рядом. Ты не одна.

– Ты не понимаешь, – сказала она, дрожа всем телом при каждом вздохе. – Меня запрут здесь насовсем, и я не смогу, не смогу…

– Никто тебя не запрет, – пообещал ей Джесс, и правда подразумевая это. – Однако нам надо выяснить, чего от нас хочет скрыватель. Ты мне доверяешь? Я не подведу тебя, Морган. Только не в этот раз.

Морган вздрогнула и наконец расслабилась – совсем немного, но достаточно, чтобы Джесс сумел выдохнуть, когда она перестала сжимать его мертвой хваткой. Он проводил Морган к скамейке и налил чашку чая, а затем повернулся к Санти и Вульфу, которые стояли неподалеку и разговаривали с Григорием. Глен уже перевязали ногу, положили на носилки и понесли к врачам, чтобы те позаботились о ее разорванных мышцах и сосудах. Когда Глен уносили, Джесс успел коснуться ее руки, и она ободрительно кивнула в ответ.

– Ты за главного, пока я не вернусь, – сказала она Джессу. Отчасти она говорила в шутку, отчасти совершенно серьезно.

Джесс кивнул в ответ и сказал:

– Не уверен, что мне есть кого возглавлять, но я сделаю все, что в моих силах. Глен. Не смей умирать.

– Ну что ж, – произнесла Глен и выдавила из себя странную, слабую улыбку. – Если только это приказ.

Когда Глен унесли, на лестнице появилась верховная скрывательница в сопровождении целой дюжины, если не больше, других слуг и пленников Железной башни, на шеях у которых красовались золотые ошейники.

Мать Вульфа. Возраст явно был ей к лицу, и выглядела она сногсшибательно. А власть окутывала ее, словно мантия, и Джесс буквально чувствовал, как ее уверенность и сила тянутся по залу. Каждый кланялся, когда она проходила мимо, и даже Никколо Санти сделал шаг назад и кивнул, приветствуя ее.

Однако сын скрывательницы кланяться не спешил. Вульф лишь уставился на нее, как на незнакомку, а затем произнес:

– Это что такое? Ты собираешься торговаться с архивариусом? Использовать нас в качестве разменных фишек?

Вопрос прозвучал с вызовом, однако справедливо. В конце концов в Железной башне теперь было то, что отчаянно желал заполучить архивариус, да еще и в подарочной упаковке: Вульф, Санти, юные ученые, учинившие восстание, да еще и сбежавший пленник из библиотечной тюрьмы. Отличный набор, который можно использовать, чтобы надавить на человека, правящего Библиотекой. Да и сама верховная скрывательница вряд ли получила и так долго удерживала свою высокую должность за то, что вела себя политически нейтрально все эти годы.

Скрывательница положила ладонь на щеку Вульфа. Ее прикосновение длилось не больше секунды, потому что Вульф быстро отстранился от нее.

– Ты и правда считаешь, что я способна на подобное, Кристофер? – спросила она. – Ты считаешь меня такой подлой?

– Нет, – сказал он. – Я думаю, что ты чувствуешь ответственность за всех тех, кто находится в башне. Я для тебя в лучшем случае второстепенная забота. Как и всегда.

Даже удар ножом не смог бы причинить ей больше боли, однако эмоции появились на ее лице всего на долю секунды. Выражение ее лица не изменилось, лишь взгляд охладел.

– Каждый в этой башне является членом моей семьи, – сказала она. – Ты, как никто другой, должен это понимать. Они и твоя семья. Ты ведь родился здесь. И вырос здесь. И да, мне было больно, когда я позволила им увести тебя отсюда, но ты знаешь, что так было необходимо. Но я никогда не переставала о тебе заботиться. И никогда не перестану.

Джесс попытался представить, что подобные слова говорят ему его собственные родители, но ему не удалось. Он знал, что в других семьях и правда заботились друг о друге, он видел это своими глазами, в такие моменты чувствуя себя так, словно заглядывает в теплую комнату, находясь на холодной улице. Однако подобная забота казалась Джессу чуждой. И он никогда не испытывал подобных сильных чувств до тех пор, пока – пусть и нехотя – не начал волноваться и заботиться о друзьях, которых нашел в Александрии.

Они… семья Джесса.

– Ты не станешь прятать нас от архивариуса, – сказал Вульф, обращаясь к своей матери, а затем, сделав короткую паузу, добавил: – Правда же?

– Это было бы невозможно. Я могу лишь задержать его на некоторое время, – ответила она. – Дать вам достаточно времени, чтобы вы придумали, что делать дальше. Я не разделяю взглядов архивариуса. И я также знаю, что все, что вы сделали, вы сделали, чтобы принести благо Великой библиотеке. Чтобы спасти душу Библиотеки. Как бы ты ни относился ко мне как к матери, я всегда буду любить тебя как сына.

Вульф отошел в сторону, будто разглядывая что-то в саду, но на самом деле чтобы скрыть свое лицо и эмоции от других, понял Джесс. Скрывательница наблюдала за ним со спокойным и печальным выражением лица, а затем повернулась к Санти и грустно ему улыбнулась.

– Ник, – произнесла скрывательница, – мне жаль. Если ты здесь, это означает, что ты многим сегодня пожертвовал. Ты проделал огромную работу, чтобы получить свое звание в библиотечных войсках.

Капитан Санти лишь пожал плечами.

– Я всегда говорил, что, если мне придется выбирать между Кристофером и Библиотекой, – сказал Санти, – я выберу его. Я люблю его. И это означает, что я защищаю его любой ценой, верно?

– Это означает, что ты сделать все, что необходимо. Я рада, что с тобой все хорошо. Ты почти так же дорог мне, как и он. – Ее слова, должно быть, обидели Вульфа, потому что он сердито покосился на нее и сделал еще шаг в сторону. Мать снова проводила его взглядом. Обеспокоенным взглядом. – Ты взял его с собой в базилику? О чем только ты думал?

– Я не мог не взять его, – тихо ответил Санти. – Если бы оставил Кристофера одного, его бы арестовали и убили, а может, сделали и что похуже. Так он, по крайней мере, жив.

– Может быть, однако все происходящее явно на него повлияло, – сказала она. – Хоть он и отлично скрывает свои чувства, я все вижу. Надеюсь, время, проведенное здесь, поможет ему залечить раны.

Санти на мгновение задумался, затем произнес свой ответ таким же беспристрастным голосом, как и прежде:

– Леди Керия, я вас уважаю, однако, если вы попытаетесь каким бы там ни было образом предать Кристофера, я убью вас. Вы меня понимаете? Он перенес уже предостаточно боли и страданий в этом месте. Достаточно боли и страданий принесли ему и вы.

Санти наконец встретил хладнокровный, или, по крайней мере, кажущийся таким, взгляд скрывательницы. Ее взгляд помрачнел точь-в-точь, как бывало у Вульфа.

– Думаешь, легко наблюдать, как твой сын страдает, пока ты сидишь и ничего не делаешь? Думаешь, я не хочу, чтобы он понял, что… – Скрывательница резко умолкла, сделав тяжелую паузу, а потом продолжила: – Что ж, хорошо. Если я предам его или тебя когда-либо снова, будь добр, убей меня.

Санти моргнул, однако ничего не ответил. «Ей удалось его удивить», – подумал Джесс. А затем верховная скрывательница перевела взгляд на их небольшую компанию: на Халилу, Джесса, Морган и Томаса, занимающего почти половину скамейки. Морган уставилась на ноги, не поднимая глаз, когда скрывательница подошла к ней, и, только когда та пальцем потянула подбородок Морган вверх, она подняла взгляд. Морган не вздрогнула и не отвернулась, когда их глаза встретились, и не моргнула даже, когда скрывательница сняла с нее шелковый платок, чтобы взглянуть на бледную кожу на шее Морган.

– Удивительно, – сказала скрывательница. – Я никогда не встречала никого, обладающего такими силами или такой глупостью. Если ты думаешь, что они дают тебе некую неуязвимость, то ты не понимаешь, насколько все серьезно.

Морган ударила скрывательницу по руке, выдернув из ее хватки свой шелковый платок. Стражники, сопровождающие верховную скрывательницу, напряглись, тут же сжав руки на рукоятках ножей, однако Керия покачала головой, останавливая их.

– Я не останусь в этой тюрьме! – сказала Морган. – Я не позволю вам сделать из меня какого-то там раба – нет, хуже, чем раба. Некий бездушный винтик в машине, который можно легко заменить, когда он сломается.

– Ты куда ценнее, чем машина, – сказала ей верховная скрывательница. – Ты важнее большинства людей, которые когда-либо родятся на этой земле, Морган. Архимед учил, что из всех пяти природных элементов квинтэссенция является самым редким и самым ценным, тем элементом, который способен превратить ординарное в экстраординарное. Мы и есть квинтэссенция. Это божественный дар, и, как любой другой дар, мы должны использовать его, чтобы принести величие и славу Библиотеке.

Джессу захотелось подойти и оттолкнуть верховную скрывательницу, однако – как странно – в этот момент заговорила Халила спокойным и громким голосом:

– Архимед учил, что математика раскрывает свои секреты лишь тем, кто желает изучать их с любовью и от чистого сердца, кто бескорыстно восхищается ее красотой. Архивариус не восхищается знаниями. Он жаждет заполучить лишь власть. Вы для него всего лишь дубинка, которой он пользуется, чтобы эту власть получить.

– Архивариусы приходят и уходят, – сказала скрывательница. – Следующий будет лучше. Вы всего лишь дети. Вам не понять всего этого.

Джесс сердито уставился на нее.

– Мы не дети, – сказал он. – И Морган вам не нужна. У вас уже и без нее целая башня квинтэссенции.

– Не такой, какой обладает она. – Верховная скрывательница приложила ладонь к щеке Морган, и та тут же отстранилась, с ненавистью уставившись на женщину.

Халила поднялась на ноги. Ее движение было быстрым, однако обдуманным, и, хотя это не выглядело как угроза, холодный взгляд Халилы привлек внимание верховной скрывательницы к ней.

– Вы профессор Сеиф, если я правильно понимаю.

– Да, верховная скрывательница.

– Я слышала много хорошего о вас. И у меня есть имя. Пожалуйста, зовите меня Керия.

– Я бы предпочла оставить наше общение формальным и не разговаривать с вами грубо, однако, если тронете Морган еще раз, если попытаетесь увести ее и запереть, вам придется убить меня. Это будет нелегко.

– Да, – ответила верховная скрывательница. – Я вижу. А вы, Джесс? Вы тоже готовы на всякие глупости?

– Это одно из моих лучших качеств, – безэмоционально ответил он. Улыбка верховной скрывательницы в этот момент напоминала враждебный разряд грома.

– Что ж, понимаю. Мы определимся со статусом Морган позже. Сейчас же позвольте мне предложить помощь юному изобретателю, – сказала верховная скрывательница и подошла к Томасу. – Не бойся, Томас. Мы о тебе позаботимся.

– Как лицемерно, – сказал Джесс. – Все это время вы знали, где он находился. Как и сказал профессор Вульф, все мы пешки на вашей игральной доске. Вы готовы пожертвовать любым из нас ради того, чтобы заполучить желаемое.

Взгляд верховной скрывательницы был таким же жестоким, как у Вульфа, когда она желала выглядеть опасно.

– Пожалуйста, в таком случае поведайте мне, в чем заключается мой план, молодой человек. Уверена, я узнаю много нового. – Джесс мог с легкостью представить, как Вульф бы сказал то же самое точно таким же тоном, и, хотя Джесс не хотел смеяться, он не сдержался. Смех его вышел горьким.

– Ох, оставь их в покое, – сказал Вульф, даже не обернувшись. – Я отлично знаю, в чем заключается твой план. Матушка. И я могу тебе гарантировать, что мы как минимум не станем тебе помогать.

На миг воцарилась полнейшая тишина, а затем верховная скрывательница отошла к лестнице, по которой вошла в зал.

– Григорий поможет вам обустроиться, – сказала верховная скрывательница, ни на кого не глядя. – Морган. Тебе дадут новый ошейник. Это необходимо, так что, пожалуйста, не покалечь себя, когда будешь сопротивляться.

Морган уставилась на спину верховной скрывательницы так, словно мечтала воткнуть в нее нож. Она снова крепко схватилась за руку Джесса. Ему повезло, что ранена и забинтована у него была другая рука.

Григорий подошел, остановившись перед Джессом и Морган, и со спокойной улыбкой на лице произнес:

– А теперь давайте обсудим все здраво. Морган, ты можешь подчиниться достойно или же подчиниться, проиграв бой, и тогда твои друзья пострадают. Понимаешь?

Он вытянул руку, и другой скрыватель подошел и протянул ему деревянную шкатулку. Когда Григорий открыл шкатулку, то внутри Джесс увидел золотой ошейник. Он почувствовал, как сильно в этот момент задрожала Морган и сделала сдавленный вдох.

– Ты не обязана соглашаться, – сказал ей Джесс. – Только скажи.

– Нет, – прошептала она. – Тогда будет только хуже, Джесс. Я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал.

Затем Морган поднялась на ноги, закрыла глаза и стояла, не шелохнувшись, когда Григорий надел на ее шею ошейник, а символы на золотой поверхности замерцали и начали передвигаться, после чего замок просто… исчез.

Морган снова опустилась на скамейку рядом с Джессом, опустив плечи, будто разом лишилась всех сил, и Джесс обнял ее за талию.

– Успокойся, – шепнул он ей. – Теперь я здесь.

Джесс повернул голову и внезапно с новой силой осознал, что Морган и правда здесь, рядом с ним – настоящая. Будучи месяцами так далеко от нее, он не перестал чувствовать себя пораженным в ее присутствии, не перестал восхищаться ее присутствием рядом с собой или, подумал Джесс, своим присутствием рядом с ней. «Я не могу позволить им забрать ее. Не могу». Раньше все казалось иначе, однако теперь, при виде молчаливого, отчаянного страха в ее глазах и обреченности… Джесс понял, как сильно Морган ненавидит это место, и неважно, что здесь красиво и уютно. Джесс не мог до конца понять, почему именно она ненавидит башню, однако не мог отрицать ее ненависть.

Григорий непринужденно налил себе из чайничка в чашку новую порцию чая, сделал глоток и поморщился.

– Остыл, – сказал он. – Жаль. Знаешь, Морган, тебе не помешает вести себя поосторожнее. Керия Морнинг является самой могущественной женщиной в мире.

– Мне плевать, кто она, – ответил за Морган Джесс. – Морган пойдет с нами, когда мы уйдем отсюда. А мы уйдем.

Григорий рассмеялся так сильно, что чай частично выплеснулся у него из чашки.

– А за тобой, мальчишка, любопытно будет наблюдать. Ты можешь плохо кончить, однако, по крайней мере, я развлекусь, наблюдая за этим. – Он отставил чашку. – Пойдемте. Я покажу вам ваши покои. Хорошие новости заключаются в том, что у нас здесь много свободного места, так что у каждого будет персональная комната.

– А плохие новости?

– Хотелось бы мне знать, сколько всего плохого нас ждет в скором времени. – Голос Григория звучал сухо и незаинтересованно, однако Джесс не мог поверить, что этот мужчина не занимает в Железной башне какую-нибудь важную должность. От его внимания не скрылся факт того, что, когда они поднялись на ноги, Морган продолжала крепко сжимать руку Джесса и отошла подальше от Григория сразу же, когда представилась возможность. «Он ей не нравится. Это о многом говорит».

– Надеюсь, с Глен все будет в порядке, – сказала Халила, помогая Томасу подняться.

– Она в хороших руках, – сказал Вульф, повернувшись и зашагав к ним навстречу, его черная профессорская мантия окутывала его, словно шторм. – В башне все лучшее, что только может предложить Библиотека.

– За исключением свободы, – сказала Морган. Вульф посмотрел на нее, но она тут же опустила глаза.

– За исключением свободы, – согласился Вульф.

Григорий произнес:

– Что ж, тогда пойдемте, – и повел всех за собой прочь из сада.

Джесс полагал, что ему не придется поражаться интерьерами Железной башни, однако он не мог избавиться от удивления и чувствовал себя не менее ошеломленно, чем когда впервые прибыл в Александрию.

Комнаты располагались в центральном пространстве башни. Садовые залы и телепортационный зал, которые находились на самой вершине, тянулись через весь периметр башни от края до края. Вниз вилась лестница, идущая вдоль внешних стен, и Джесс буквально чувствовал тепло александрийского солнца, нагревающего металлическую облицовку – приглушенное, однако все же тепло. И несмотря на все это, внутри было холодно. Холод этот казался противоестественным и вызывал у Джесса любопытство, пока он не заметил, что прохладный воздух дует из-за решеток. Он сообщил об этом Томасу, который кивнул.

– Это как нагретый воздух, который мы используем зимой, – сказал ему Томас. – Только здесь тепло такой же враг, как у нас холод.

– Я могу понять, как нагревают воздух, но как можно его охладить? Льдом?

– Химикатами, – ответил Томас. – Есть вещества, которые все охлаждают. Полагаю, если пустить через них поток воздуха, то это сработает. Однако я сам никогда об этом не думал. – Томас, кажется, как раз теперь об этом и задумался, позабыв обо всем остальном. Это хорошо. Теперь Томас даже выглядел достаточно сильным, чтобы самостоятельно спускаться по ступенькам, хотя Санти все равно внимательно следил за ним, готовый в любой момент поддержать.

Прохладный воздух, однако, оказался не единственным чудом в Железной башне. Светильники здесь были выполнены из прозрачного сферообразного стекла с сияющей сердцевиной, которая напоминала звездный свет, пойманный в ловушку. И эти светильники были повсюду… Они висели на цепочках над головой и стояли на столах. Когда Джесс потянулся к одному из светильников, чтобы прикоснуться к стеклу, ему обожгло пальцы, словно он сунул их в открытый огонь. Джесс почувствовал себя дурачком.

– Они работают от электричества, – сказала Джессу Морган. – Побочного продукта тепла.

– Я не знал, что электричество можно использовать для освещения! Мне всегда казалось, это просто трюк для вечеринок, которому нельзя найти полезное применение.

– Одна из всех тех вещей, которым нас обучали и которые оказались ложью, – ответила Морган. – Не обманывайся всеми этими чудесами. Это красивая тюрьма. Но все равно тюрьма.

Григорий уже шагал вниз по следующему ярусу лестницы впереди всех, и им пришлось поторопиться, чтобы успеть за ним. Халила выглядела такой же пораженной, увиденным вокруг, как Джесс, однако не такой рискованной, чтобы, как и Джесс, тянуться пальцами и проверять чудеса на ощупь. Она начала обсуждать что-то с Томасом, и у них завязалась оживленная беседа о передвижном механизме, напоминающем маленькую квадратную комнатку на тросах, которая поднималась и опускалась, перевозя людей с одного этажа Железной башни на другой. Механизм тоже работал от электричества, насколько понял из разговора друзей Джесс. Сам он давно привык к извечному шуму паровых двигателей, они являлись неотъемлемой частью Лондона, и даже в Александрии паровые двигатели всегда можно было слышать где-нибудь из-за угла. Однако здесь… Здесь используемая энергия не издавала ни звука, и все вокруг окутывала непривычно спокойная и пугающая тишина.

Они прибыли на этаж, расположенный примерно посередине башни, и Григорий открыл двери и повел всех дальше. Центральный коридор проходил прямо через середину башни, разделяя ее пополам, а с каждой стороны тянулись другие закрытые двери.

– Вот, – сказал Григорий. – По комнате каждому. Выбирайте любую, все устроены одинаково, везде есть горячие ванны и удобные кровати. У вас даже будет по окну в каждой комнате, хотя я не советую пытаться эти окна открывать. Или же разбивать.

– Нас запрут? – уточнил Санти.

– Ну разумеется нет. Вы можете свободно заходить и выходить, когда вздумается. Изучать башню. Только не пытайтесь уйти из нее. – Григорий посмотрел на каждого, и его взгляд замер на Джессе. – Внизу выход сторожит сфинкс. Наш отключить нельзя. Нельзя и переписать ему сценарий поведения. Их инструкции записаны прямо на металлических костях. – Он сверился с изысканными позолоченными часами, которые украшали нишу в центре коридора между двумя комнатами. – Ужин будет внизу через час. Морган покажет вам, куда идти. У вас в комнатах будут колокольчики. Воспользуйтесь ими, если вам что-то понадобится. Кто-то всегда на вахте, неважно сколь поздний час. – Григорий улыбнулся, и впервые его улыбку сложно было назвать дружелюбной. Это было нехорошо. – Морган. После ужина я жду, что ты вернешься в свою комнату.

Она кивнула и ничего не сказала. Друзья проводили скрывателя взглядом, когда тот скрылся на лестнице, а затем Джесс подошел к двери, через которую они вошли на этаж, и захлопнул ее. К сожалению, замка, который мог бы помешать Григорию вернуться, не было. Джесс этому не удивился.

– Морган? – Вульф повернулся к ней, и та посмотрела на него. – Я знаю Григория. Знаю, что он делает. Хочешь поговорить?

– Нет, – ответила она. – Вы же не можете мне помочь, не так ли?

Вульф, кажется, раздумывал над ответом несколько секунд.

– Мы можем попытаться, – сказал Вульф наконец. – Ник? Есть предпочтения по поводу комнаты?

– Я бы предпочел ту, которая не находится в этой проклятой башне, – Санти подошел к ближайшей двери и распахнул ее. Затем замер и задумался. – Или… полагаю, я могу к этому привыкнуть. – Комната, как осознал Джесс, когда выгнул шею и заглянул внутрь, оказалась просто огромная и роскошная, а кровать была больше и удобнее, чем любая, в какой сам Джесс спал в своей жизни. Наверное, даже короли не жили в таком уюте.

Джесс открыл дверь на противоположной стороне коридора. Та комната выглядела, как зеркальное отражение первой, такой же роскошной. Интерьер был выполнен в золотых и нежно-алых оттенках, а пол устилали настолько мягкие ковры, что, наступив на них, создавалось ощущение, что идешь по подушкам.

Морган сказала:

– Все комнаты отличные. Об этом он не соврал.

Обернувшись, Джесс обнаружил, что Морган уже зашла следом и закрывала за собой дверь.

Они одни. Одни! Осознание этого сбило его с толку, как удар под дых: они с Морган вместе, она вся его, и друзья, вероятно, все поймут и оставят их наедине на некоторое время.

Хотя, может, и нет.

На дверях не было замков. Джесс понял, что это его очень беспокоит. Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно подпереть дверь, однако ничего не нашел.

Когда Джесс повернулся обратно, Морган молча подошла к нему и обняла. Она ничего не сказала, поэтому Джесс тоже промолчал, боясь разрушить хрупкое перемирие между ними. А потом Морган заплакала.

Джесс обнял ее покрепче, положив руки ей на плечи, точно пытаясь защитить. Ее печаль, словно буря, казалась болезненной и безнадежной Джессу, и рыдала она так долго, что он начал переживать, она потеряется в этой буре.

– Эй, – произнес он наконец. – Эй. Ты в безопасности, понимаешь? Морган!

– Нет, – сказала она и дернула за золотой ошейник у себя на шее. Дернула так сильно, что Джесс сам вздрогнул, увидев, как золото впивается в ее кожу. – Я здесь в ловушке, неужели ты не понимаешь? Конечно, не понимаешь. Все, что ты видишь, – это красивые цветочки и очаровательные комнаты, но это лишь обертка, скрывающая за собой гниль. Я уж лучше умру, чем стану одной из них, Джесс. И я не боюсь смерти!

Она не шутила, и это напугало Джесса. Он продолжал обнимать ее, не зная, насколько хрупок лед, на котором стоит.

– Ты не хочешь рассказать мне, что тебя так сильно пугает? – осторожно спросил он.

– Они… – Морган, кажется, хотела ответить, однако Джесс чувствовал ее неуверенность. Словно она не могла подобрать нужные слова. – Не уверена, что ты поймешь.

– Я попытаюсь.

– Они нас проверяют, – сказала она тогда и вздрогнула от воспоминаний. – Записывают наш месячный цикл. А когда считают, мы готовы зачать ребенка, то…

У Джесса сдавило горло, и обжигающе горячий гнев подкатил к глотке. Морган была права: для него это неизведанная территория. У него никогда не было сестер, а мать всегда в его жизни держалась на расстоянии. Джессу даже не с чем было сравнить подобную информацию.

– Они находят вам пару?

– Да. – Морган подняла на него глаза. – Когда я сбежала, чтобы встретиться с тобой, то пропустила день, когда у меня должна была быть процедура. Но, Джесс, я не смогу так же избежать этого теперь.

– Тогда ты можешь драться! – сказал ей Джесс. – Ты никогда не боялась драться!

– Я видела, что происходит, когда дерешься. Мою подругу… – Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а потом выдохнула. – Прости, Джесс. Я не хотела… Я просто злюсь. И очень боюсь.

– Я не позволю с тобой что-либо сделать, – сказал он, что прозвучало глупо, и, судя по взгляду Морган – наполовину благодарному, наполовину сочувствующему, – она тоже понимала это.

– Не надо, – сказала она и положила ладонь ему на щеку. – Не надо. Просто скажи, что сейчас ты будешь со мной.

– Буду. Я здесь с тобой.

– Тогда поцелуй меня.

Джесс поцеловал ее и ощутил вкус слез на ее губах. Поцелуй вышел долгим и нежным, хотя и довольно страстным.

А потом Морган внезапно отстранилась от губ Джесса и прижалась к его лбу своим. Джесс внезапно снова вернулся в реальность и почувствовал буквально физическую боль, словно кто-то ударил его. Морган подняла голову и посмотрела Джессу прямо в глаза, и тогда стало еще хуже. Джесс замер. Подобное происходило не в первый раз: они находили друг друга, а потом их разлучали какие-то слова или действия. Джесс не хотел, чтобы это произошло теперь снова. Только не сейчас. Только не сегодня.

Джесс положил пальцы на ошейник скрывательницы, на эту жуткую и в то же самое время красивую вещь, и почувствовал тепло кончиками пальцев, словно окунул их в кровь. Может, ошейник нагрелся от тепла тела Морган, а может, это было что-то в золоте, Джесс не знал.

– Морган, – произнес он, – ты не обязана делать этот выбор. Не обязана выбирать меня или Железную башню. Не обязана… делать вид, что любишь меня, чтобы я помог тебе выбраться отсюда.

– Вот что ты обо мне думаешь? Что я таким образом пытаюсь тебя отблагодарить? – Она выглядела злой. Ее щеки покраснели, и теперь она отстранилась от него совсем, стоя со сжатыми в кулаки руками. – Я тебе себя продаю? Я думала, ты понимаешь меня, Джесс. Я думала, ты понимаешь, что я чувствую!

Джесс сложил на груди руки, моля ее успокоиться.

– Я лишь хочу сказать, что ты не обязана выбирать что-то, что тебе вовсе не нравится. Даже если я так хочу.

– Ты идиот! – Она схватила подушку с кровати и швырнула в него.

Джесс поймал подушку.

– Очевидно! – ответил он.

– Я не собираюсь с тобой спать просто для того, чтобы избежать участи оказаться в паре с кем-то в Железной башне, если об этом ты подумал!

После ее слов воцарилась звенящая тишина, и Джесс уставился на нее с широко распахнутыми глазами.

– А это бы сработало? – спросил у нее Джесс. – Если бы ты сказала, что предпочитаешь меня…

– Убирайся! – воскликнула она и схватила другую подушку.

– Морган, это моя комната…

– Убирайся!

Джесс был слишком зол, слишком обижен, и его гордость была слишком ущемлена, чтобы он стал спорить или извиняться.

Поэтому Джесс хлопнул дверью, выходя, и отправился к комнате Томаса.

Томас стоял в дверном проеме и, только взглянув на Джесса, все понял, сделав шаг в сторону, чтобы впустить друга.

– Предлагаю сыграть в шахматы, – сказал Томас. – В комнате есть игровая доска.

Это было лучшим решением проблем Джесса, какое он мог сейчас придумать.

Записки

Из личного журнала Морган Холт

Я все сделала неправильно. Все-все. Все рушится у меня на глазах. И во всем лишь моя вина. Я думала, что могу всех обезопасить, думала, что Джесс… что мы можем справиться с разногласиями и снова понять друг друга. Пусть даже наше расставание по большей части произошло из-за меня, потому что я боялась, что мне снова причинят боль.

Однако он совсем не понимает меня. И я обидела Сибиллу. Бросила ее одну, хотя и ей тоже обещала помочь. Я сбежала, даже не подумав, что это будет означать для нее. Сбежала к Джессу, но не осмелилась сблизиться с ним, а теперь… теперь все обратилось крахом.

Я снова буду здесь в заточении. Может, мне стоит принять предназначенную для меня судьбу. Может, Доминик будет для меня хорошей парой. Может, однажды я стану такой же спокойной и покладистой, как Роза, и буду верить в каждую ложь, которую мне преподносят.

Надеюсь, меня убьют до того, как я стану очередной племенной кобылой в бесполезных попытках Библиотеки цепляться за прошлое.

Чтоб тебя, Джесс. Ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня верить в то, что все может быть иначе.

И все же спасибо тебе.

Я по-прежнему тебя люблю. Как бы неразумно это ни было.

Глава четырнадцатая

– Мат, – сказал Томас передвинув своего коня на другую клетку шахматной доски. – За мной теперь уже даже не пара побед.

Джесс разочарованно вздохнул и перевернул своего короля. Он и правда проигрывал уже третий раз подряд, хотя теперь чувствовал себя чуточку лучше и куда спокойнее.

– Давай не будем использовать слово «пара», – сказал Джесс. – Просто говори, что выиграл уже не «дважды».

Томас вскинул брови и едва заметно улыбнулся. С тех пор как они вызволили Томаса из темницы, это была самая лучшая из его улыбок.

– Ну хорошо, – сказал Томас. – Знаешь, как бы мне ни нравилось это странное чувство, когда я тебя обыгрываю, тебе следует вернуться и поговорить с Морган.

– Не сейчас, – ответил Джесс. – Она швырнет в меня еще одной подушкой. Или чем-нибудь еще.

– Я понимаю, почему злится она. Но почему ты сам злишься?

И почему, правда? Джесс точно не знал, хотя его внезапно злило все и сразу. Он злился из-за Морган, однако и на нее тоже. Как глупо. Это было даже нелогично.

– Она думает, что я хочу извлечь выгоду из ситуации.

Брови Томаса поднялись еще выше, отчего лоб наморщился, как у старика.

– А это так, Джесс?

– Как ты вообще можешь об этом спрашивать?

– Значит, твои мотивы совершенно непорочны?

Джесс сердито на него посмотрел:

– Расставляй фигуры, Томас.

– Знаешь, сейчас ты говоришь прямо как Дарио.

– Ты пытаешься меня оскорбить?

– Только чуть-чуть. – На этот раз Томас прямо-таки ухмыльнулся, и Джесс улыбнулся в ответ. Умывшись и смыв с себя прилипшее за несколько последних месяцев отчаяние, Томас выглядел почти что как прежде. В глазах у него снова загорелась искра. Однако его ухмылка быстро померкла.

– Она здесь в ловушке, – сказал он. – Я знаю это чувство. И теперь ты тоже начинаешь понимать, каково это. Как ломает нас чувство беспомощности.

– Оно тебя не сломало, – заметил Джесс. – Ты отлично справился.

Выражение лица Томаса не изменилось.

– Может, так кажется, – сказал он в ответ. – Однако я не такой же, как прежде. И она не такая же. Ее тюрьма отличается от моей, но пусть роскошная клетка тебя не обманывает. Если отнять у человека его силу воли, его свободу… это убивает сначала сердце, а потом и душу.

– Твои душа и сердце уцелели.

На этот раз Томас ничего не ответил. Он снова расставил фигуры на шахматной доске, черные против белых, и дождался, пока Джесс сделает первый ход.

Однако Джесс не успел, потому что в дверь постучали. Джесс надеялся, что это Морган, однако когда Томас открыл дверь, на пороге появилась Халила. Она быстро посмотрела на обоих парней, а затем сказала:

– Мы должны сходить на ужин. Сомневаюсь, что у нас есть возможность отказаться.

– Вот видишь? – Томас повернулся к Джессу. – Так все и начинается. Свобода постепенно умирает.

Они вышли в коридор. Халила оказалась одна, и Джесс не знал, сложила ли Халила на груди руки просто так или таким образом она пыталась обнять саму себя. Он понимал, о чем она думает и что чувствует, потому что чувствовал то же самое, когда Морган увели и заперли в Железной башне впервые. Но тогда Джесс по крайней мере знал, где она и кто ее увел.

Дарио же просто… исчез. Испарился. И невозможно было выяснить, жив ли он, свободен ли или же заключен в тюрьму и убит. Халиле ничего не оставалось, как надеяться на лучшее… А надеяться было сложно, зная все то, что друзья знали теперь о Библиотеке. «Он не глупый, – снова сказал сам себе Джесс. – У Дарио есть влиятельные знакомые, деньги, друзья… Все с ним будет в порядке». Он хотел сказать все то же самое Халиле, но понимал, какими бесполезными будут слова.

Когда Халила подняла глаза и посмотрела на Джесса, то выдавила из себя улыбку и произнесла:

– Я как раз думала о семье.

Джесс замер. И почему он решил, что она будет бессмысленно горевать по Дарио? Может, потому, что он сам не мог избавиться от бесконечных мыслей о Морган?

– О семье? – Джесс понял, что его голос прозвучал удивленно. – Почему? С родными все хорошо?

– Я не знаю, – ответила Халила. – Я предала все, во что они верят. Даже хуже, в моей семье столько профессоров. С ними все будет в порядке, Джесс, или думаешь, Библиотека их накажет за то, что я натворила?

– Нет, – сказал Джесс. – Разумеется, не накажет.

– Надеюсь, что нет. – Безысходность в ее голосе вызывала печаль. Джесс вспомнил гордого дядю Халилы, который провожал ее на поезде в Александрию, а также бесчисленные письма, которые она получала от своих родителей, братьев, сестер и кузенов. Жизнь Халилы была наполнена любовью, а ее поступки могут лишить теперь ее этой любви. Поступила бы она так же безрассудно, если бы Джесс не пришел к ней со своими безумными планами и идеями?

Новый укол чувства вины, словно нож, вонзился в его сердце. Джессу нечего было ответить Халиле, поэтому он лишь прошептал:

– Мне жаль. – Вряд ли эти два слова могли бы ее утешить. Теперь Джессу хотелось, чтобы она лучше уж думала о Дарио. Тогда все было бы проще, ответить было бы легче. А подобные мысли лишали Халилу всего, что составляло ее жизнь.

«Она сделала свой выбор», – напомнил Джессу внутренний голос, однако он ненавидел эту мысль. Конечно, она сделала выбор. Однако это не означает, что выбор этот правильный. И в какой-то степени этот выбор лишь все усложнял.

Пока Джесс беспомощно стоял и раздумывал, Томас подошел и обнял Халилу так, что ее ноги оторвались от земли. Удивившись в первую секунду, потом Халила обняла Томаса в ответ – насколько могла обхватить руками его огромные плечи – и опустила голову ему на плечо.

– Я был бы мертв, если бы не вы, – сказал ей Томас. – Я был бы мертв для всего и всех, кого знал, если бы вы за мной не пришли. Все вы. Не думаю, что я когда-либо забуду о том, что ты для меня сделала.

– Я должна была, – ответила Халила. – И я рада, что так поступила.

– И все равно, – сказал Томас. – Если ты потеряешь семью, я буду твоей семьей. Всегда.

Халила сделала глубокий вдох, а затем произнесла:

– Спасибо. А теперь опусти меня, неуклюжий ты медведь.

Томас рассмеялся и опустил Халилу на ноги.

– Прости, – произнес он. – Это как брать на руки крошечную птичку. Тебе следует больше есть.

– Как и тебе, – заметила она. И снова улыбнулась. Да и в глазах ее снова загорелась искра. «Поразительно, – подумал Джесс, – что у Томаса получается подобное так легко». В душе Томаса было столько добра и света, что они согревали всех вокруг него. – Ты сопроводишь меня на ужин?

– С удовольствием, – серьезно ответил Томас и протянул ей руку, точно джентльмен прошлого. Халила грациозно опустила свою ладонь на его.

Джесс смеялся над ними, но резко умолк, когда Морган открыла дверь его комнаты и их глаза встретились. Джесс обеспокоенно кивнул в знак приветствия. Морган кивнула в ответ. Глаза ее были красными и опухшими, однако теперь она уже не плакала. Но и простившей Джесса она тоже не выглядела.

Джесс все еще раздумывал, что сказать Морган, когда дверь комнаты Санти и Вульфа распахнулась, и те вышли в коридор. Вульф окинул всех мрачным взглядом и произнес:

– Чего вы все ждете? – Пройдя мимо, он открыл дверь в конце коридора. Санти поспешил следом, а потом и Халила с Томасом.

Джесс прочистил горло и сделал жест рукой, чтобы Морган пошла вперед.

Он не был уверен, что они помирились.

Отчего-то Джесс ожидал, что их отведут в маленькую отдельную комнатку, однако они прибыли в огромный обеденный зал Железной башни, где стояло множество столов и почти за каждым сидела группка людей. Большинство тут же затихли и повернули головы, когда Джесс и его товарищи вошли. Инстинкты Джесса тут же пробудились, готовясь обороняться, но потом Морган шепнула:

– Здесь никогда не бывает новых лиц. Вы здесь новшество.

«Новшество». Джесс почувствовал, как Томас вздрогнул, и увидел, как Морган опустила глаза, и злость захлестнула его с новой силой. «Мы вам не развлечение», – хотелось закричать Джессу. Он теперь начинал понимать, какой была жизнь Морган в этих стенах, когда она вела себя, как бунтарский изгой среди истинных поклонников Библиотеки.

Морган, опустив глаза, не смотрела ни на один из столиков, однако все равно все таращились… и перешептывались, и указывали на прибывших пальцами. Юная девушка поднялась из-за столика, расположенного рядом, и направилась к ним. На вид ей было не больше шестнадцати лет, и выражение ее лица было неприятно самодовольным, однако внимание Джесса в первую очередь привлек ее округлый живот, выпирающий под платьем. Джессу потребовалась долгая секунда, чтобы сообразить, что к чему, а затем он быстро и испуганно покосился на Морган. Выражение ее лица, насколько Джесс мог видеть со своего места, было непроницаемой, безэмоциональной маской.

– Сестра Морган! – почти что проворковала девушка и расставила руки, точно ожидала, что Морган обнимет ее в знак приветствия. – Мы так рады, что ты решила вернуться к нам. Мы скучали по тебе!

Когда морган ее не обняла, девушка умудрилась сделать вид, будто расставила руки просто для того, чтобы потом радостно сложить их на груди, а затем опустила. Улыбка девушки стала холодной и даже немного подлой. Молчание затянулось… А затем Морган произнесла:

– Роза, мы устали и изголодались. Прошу, извини нас.

Морган говорила лишь из вежливости, и Роза не могла не заметить этого, однако каким-то образом ей удалось продолжить улыбаться, когда она положила обе ладони на свой живот.

– Ребенок начал толкаться. Хочешь положить руку и почувствовать?

– Боюсь, все мы слишком устали сегодня, – сказала Халила, ее голос прозвучал сердито, однако в то же время тепло и душевно. Только Халила умела говорить таким тоном. – Роза, верно?

– Да, – сказала Роза и повернулась к ней. Она быстро окинула Халилу взглядом с головы до ног. – Ты не одна из нас.

– Я профессор, – сказала Халила. – Каким образом это делает меня отличной от тебя?

Роза проигнорировала ее и подошла к Морган.

– Не переживай, – сказала Роза, а затем продолжила громче: – Знаю, ты пропустила свое время, однако Доминик очень терпеливый. Уверена, ты ждешь не дождешься встречи с ним.

«Доминик». Джесс почувствовал, как некое темное чувство сдавливает все у него внутри, ведь теперь он знал имя того, с кем скрывательнице Морган предполагалось делить постель. «Доминик». Джесс оглядел зал, раздумывая, кто из присутствующих тот самый юноша. Может, вот тот, опухший и бледный, на заднем ряду, который не сводит с них глаз? Или худощавый, наблюдающий за ними своими серебристыми глазами? Джесс сойдет с ума, если не будет знать, кого из них ненавидеть.

Роза направилась обратно к своему столику, однако затем внезапно развернулась, будто что-то вспомнила. Настоящий, неприкрытый спектакль.

– Ох, – произнесла она, обращаясь к Морган, – полагаю, ты не слышала, что случилось с несчастной Сибиллой?

Впервые безэмоциональная маска Морган треснула, и она быстро подняла глаза.

– Что с ней случилось?

– Произошел… несчастный случай, – сказала Роза. – Быть может, тебе следует навестить ее на больничном этаже.

На этот раз из-за одного из столиков поднялся Григорий, который сидел не так уж далеко, и, хотя он ничего не сказал, Роза тут же опустила голову и поспешила обратно на свое месте, не говоря больше ни слова. Григорий опять сел, однако Джесс все еще чувствовал его взгляд, следящий за ними всеми.

Следящий за Морган.

– Что ж, – сказала Халила, когда они расположились за относительно пустыми столиками. – Вижу, как очарование этого места может быстро сойти на нет. Морган? Ты в порядке?

– Да, – ответила Морган, однако ее отстраненный голос вовсе не убедил Джесса. – В порядке. – Она сглотнула и умудрилась даже немного приободрить остальных, добавив: – Еда здесь очень хорошая. Официанты принесут вам, что пожелаете.

Томас неуютно устроился на стуле, который был слишком мал для него, и произнес:

– А есть список, из которого можно выбрать?

– Нет. Ты просто говоришь, что ты хочешь. Вульф прав, скрывателей балуют. Лучшая еда, приготовленная точно как пожелаешь, – это один из многих способов, которые они используют, чтобы заставить нас забыть о том, что мы…

– Заключенные, – закончил за нее Джесс.

– Нет, – ответила Морган и даже не посмотрела на него. – Заключенных в конце концов выпускают.

Официант с золотым браслетом – разве это не идет против всех правил Библиотеки? – подошел и вежливо поинтересовался, что они хотят пить и есть. Не имея списка для выбора, Джесс чувствовал себя слишком уставшим, чтобы выдумывать что-то. Скучая по дому, хотя и не зная точно почему, он заказал ростбиф с картофельным пюре. Томас, вероятно, чувствовал себя точно так же, потому что заказал шницель. Морган попросила курицу, а Халила жареную баранину. Все пока казалось вполне обычным. Когда же официант ушел, Томас сказал:

– Официанты тоже обязаны работать тут всю свою жизнь?

Морган кивнула.

– Разница лишь в том, что им позволено порой покидать Железную башню, – сказала она. – Скрыватели же имеют право уйти только под строжайшим надзором.

– А что насчет тех, которые управляют телепортационными залами?

– Наша самая низшая каста, – пояснила она. – Они самые наименее одаренные, способны лишь оперировать теми сценариями, которые уже написаны, и наполнять их квинтэссенцией, чтобы те работали.

Джесс подумал, что здесь, вероятно, своего рода странное облегчение – оказаться бездарностью. Тогда можно получить возможность дышать воздухом снаружи, видеть мир, пусть и совсем чуть-чуть.

– Чертовы счастливчики, – сказал он, и Морган одобрительно на него посмотрела. Всего на мгновение, однако Джесс тут же почувствовал себя менее сердитым. Он уже совсем не злился, понял он, и отчасти потому, что все яснее и яснее понимал, что ничто из этого не имеет отношения к выбору, который сделала Морган. Она не выбирала родиться с талантом. На самом-то деле как раз наоборот, она делала все, что возможно, чтобы не оказаться в этом месте изначально. Она никогда не хотела стать скрывательницей.

«Или иметь детей», – подумал Джесс до того, как успел остановить себя. Роза, со своим сияющим от самодовольства лицом и колкими комментариями, давала четко понять, как издеваются тут над Морган.

– Морган, – тихо окликнул ее Джесс, – кто такая Сибилла?

Морган замерла, так и не взяв стакан воды, к которому тянулась, но затем все же взяла его, сделала несколько глотков и поставила стакан обратно, а потом наконец ответила:

– Подруга.

– Она болеет?

Морган ничего не ответила, однако неожиданно ответил Вульф. Он выглядел сердитым.

– Не болеет, – сказал он. – Отстать, Брайтвелл.

Снова воцарилась неуютная тишина, которую прервал Томас, попытавшись всех приободрить разговором.

– Вы уже знакомы с Железной башней? – спросил Томас у Вульфа. – Вы ведь здесь раньше жили. Какими удивительными изобретениями здесь пользуются, я был бы не прочь узнать о…

– Моя мать решила, что у меня нет выдающегося таланта для скрывателя, когда мне исполнилось пять лет, – прервал его профессор Вульф. – Когда же мне исполнилось десять, меня отдали в библиотечный приют, где я и учился. Я никогда сюда не возвращался. Так что я мало что знаю о местных изобретениях, Томас.

– Большие периоды между встречами с матерью, – заметил капитан Санти. Он внимательно наблюдал за Вульфом, позабыв о бокале с вином в своих руках.

– Недостаточно много. Я виделся с ней в тот день, когда меня отпустили из тюрьмы под базиликой, – ответил Вульф. – Она телепортировала меня домой. К тебе. И ушла до того, как ты меня нашел.

За столом воцарилась тишина. Санти раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, однако потом снова закрыл, будто бы не мог решить, что спросить или сказать. Наконец он начал пить вино. Вульф сделал то же самое.

Настроение у всех только ухудшилось, и стало лишь хуже, когда к ним внезапно подошел Григорий, который улыбался, словно пришел к своим давнишним друзьям.

– Скрывательница Холт, – произнес он, – необходимо ваше присутствие. Доминик скучал во время вашего отсутствия. Пожалуйста, пройдемте со мной.

Доминик, осознал Джесс, должно быть, вон тот рыжеволосый юноша, который остановился в нескольких шагах от них. Он был невысоким, компактным, усеян веснушками… и выглядел жалким. Джесс приготовился его ненавидеть, однако, увидев, как тот избегает даже смотреть в сторону Морган, внезапно понял, что мальчишке тоже никто не давал права выбора.

Просто очередная обязанность.

Джесс уже поднимался на ноги, чтобы сотворить какую-нибудь глупость и кого-нибудь ударить – Григория, раз уж не Доминика, – когда Вульф поднялся быстрее, повернулся лицом к Григорию и сказал:

– Я-то надеялся, что ты выучишь манеры и правила приличия к столь почтительному возрасту, однако ты все такой же ужасный, каким и был в детстве. Она с вами до конца своих дней. Неужели этого недостаточно?

Григорий выпрямил спину, посмотрев на профессора Вульфа, и Джесс осознал, что эти двое по-настоящему друг друга не любят. Возможно, даже ненавидят. Несмотря на все забавные комментарии Григория, его вряд ли можно было назвать дружелюбным. И нечто темное скрывалось за его улыбкой – скорее даже усмешкой. Нечто неприятное и надменное.

– Ты всегда нравился Керии, – сказал Вульфу Григорий. – Ее маленький драгоценный мальчишка, рожденный разочарованием. Она боролась за то, чтобы оставить тебя рядом, даже когда ты уже был слишком взрослым и должен был быть выгнан прочь, а когда тебя наконец выставили, она все равно не смогла о тебе забыть. Она отдала тебе столько любви, а ты даже не можешь сказать ей несколько добрых слов.

– Она не обращается ко мне за добрыми словами. Для этого у нее есть ты. Ты всегда был отличным политиком. А еще хищником.

Улыбка Григория застыла, а потом исчезла, и его губы сложились в тонкую линию.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – сказал Вульф. – Помимо того, что ты чрезвычайно наслаждаешься работой, которую выполняешь.

– И что, по-твоему, я делаю?

– Играешь в Бога с жизнями других детей.

– Скрывательница Холт не ребенок. Она юная женщина с огромным потенциалом, который в один прекрасный день может оказаться столь же важным, если не важнее, чем потенциал твоей матери. В лучших интересах Железной башни…

– Свести ее с подходящим кандидатом, чтобы получить детей? О, разумеется. Я знаю эту игру. Я вырос с матерью, которая ненавидела даже смотреть в сторону моего отца, а он ненавидел ее в ответ. Странно, не так ли, что ваши насильственные методы скрещивания приводят лишь к новым поколениям скрывателей, которые гораздо слабее предыдущих? Как будто заставлять людей быть вместе без любви и вовсе не работает!

– Ты ничего не знаешь…

– Будучи одним из ваших самых заметных провальных проектов, я бы сказал, я знаю все, – холодно ответил Вульф. – Проваливай, Григорий. Морган остается с нами.

Джесс поднялся на ноги. Он ничего не сказал и ничего не сделал, просто поднялся. И Халила тоже встала. А за ней и Томас. И Санти. Вульф продолжал неподвижно стоять с напускным спокойствием на лице.

Доминик наконец-таки поднял голову, и облегчение на его лице нельзя было не заметить.

– Как глупо вы пользуетесь нашим гостеприимством, – сказал Григорий. – Мы предоставили вам безопасное место. Защиту. Позаботились о пострадавших. А вы тычете всем этим нам в лицо, и ради чего? Вы не сможете оставить Морган себе. Она принадлежит нам. Она принадлежит Железной башне и Библиотеке.

– Она никому не принадлежит. Давайте будем честны: девушка вправе сделать собственный выбор, по крайней мере, пока она с нами. Если моя мать будет против, скажите ей прийти сюда лично. Я не слушаюсь приказов напыщенных лакеев.

Лицо Григория жутко покраснело.

– Как пожелаешь, – сказал он, – профессор Вульф.

Он пошел прочь к своему столику, и его гнев было видно в каждом резком движении, когда он демонстративно повернулся к ним всем спиной. Джесс не собирался тоже отворачиваться. Он не доверял Григорию и не был уверен, что тот не воткнет им нож в спину.

Доминик, однако, все еще стоял рядом. Юноша выглядел напуганным, как кролик, но, прежде чем уйти, все же выдавил из себя:

– Прости, Морган, – а потом он поспешил обратно к своему столику.

Что ж, получается, не каждый в Железной башне был самоуверенным и надменным, как Роза.

– Морган? – Халила опустилась обратно на свой стул и протянула Морган руку. – Они ведь не заставляли тебя…

– Пока нет, – сказала Морган. – Спасибо вам, профессор Вульф.

Вульф расправил салфетку и постелил себе на колени.

– Не надо меня благодарить, – сказал он. – Я сделал все это ради того, чтобы позлить Григория.

– Смотрите в оба, – сказала Морган. – Он настоящая гадюка.

– На меня конкретно его яд не действует. Мы знаем друг друга с детства, и он на пять лет старше меня. Можешь представить, как это повлияло на его любовь к жестокости.

Морган вздрогнула.

– Мне не хочется представлять, – сказала она. – И все равно спасибо, неважно, ради чего вы все это сделали.

Профессор Вульф пожал плечами, как будто это было неважно. А затем принесли еду, и Джесс оказался приятно удивлен, обнаружив, что ростбиф с картофельным пюре были не хуже, чем на воскресном ужине у него дома – одной из немногих приятных вещей, какие он мог припомнить о своем детстве. Ему даже положили зеленый горошек. На какое-то время все замолчали, увлекшись едой. Томасу додумались положить двойную порцию, и он все съел с такой скоростью, что Джесс даже забеспокоился на мгновение: а что, если желудок юного немца не готов к такому внезапному и большому количеству еды? Однако Томас выглядел довольным, и это все, что по-настоящему имело сейчас значение.

– Глен! – Томас резко опустил вилку, когда уже доедал вторую порцию огромного шницеля, и повернулся к остальным. – А что будет есть Глен? Ее можно навестить?

– Можешь спросить, – сказал Вульф. – Больничный этаж прямо под нами.

– Суп, – сказал Томас. – Я принесу ей суп. – Никого больше не дожидаясь, он поднялся и остановил проходящего мимо официанта, попросив тарелку супа, а потом быстро ушел вместе с ним. Санти, который уже поел, откинулся на спинку стула и проследил за Томасом взглядом.

– Он быстро восстанавливается, – сказал Санти.

– Да, – согласился Вульф. Однако не выглядел довольным. – Похоже на то.

Они обменялись взглядом – многозначительным, как понял Джесс.

– Томас сильный, – сказал он тогда, это скорее был импульс заступиться за друга, чем желание поддержать беседу.

Санти вздохнул.

– Он бы и не выжил, если бы не был сильным, – сказал Санти. – Однако сила не может отогнать тьму, и одному в незнакомом месте ему лучше не оставаться. Иди. Сходи с ним.

Джесс не стал сомневаться, сразу согласившись. И отправился на больничный этаж.

На этаже вместо отдельных комнат было просто открытое пространство, разделенное на секции шторками, скрывающими одного пациента от всех других. Большинство шторок были собраны и завязаны, а кровати пусты. Дежурный врач поднялась со своего места и внимательно посмотрела на Джесса, когда он вошел, а затем кивнула в сторону одной из опущенных шторок.

– Ваши товарищи там, – сказала она. – Можете остаться на несколько минут. Не больше. Пациентам нужен отдых.

Джесс кивнул и прошел к указанной койке, обнаружив там Томаса, сидящего рядом с Глен. Он, кажется, был в порядке, как и сама Глен; под спину ей подложили подушку, и она пробовала суп, хотя и без особого аппетита, как заметил Джесс. Он пододвинул поближе стул и, перекинув ногу, уселся задом наперед и положил руки на спинку.

– Мне сказали, что в Железной башне все лучшее, – произнес Джесс.

Глен проглотила ложку супа и потянулась к стакану с водой.

– Суп везде суп, – сказала она. – Но меня неплохо подлечили. – Она осторожно покосилась на Джесса. – А как все остальные?

– Пока все хорошо, – ответил Джесс. Он понимал, что Глен в первую очередь спрашивает о Морган, и не хотел отвечать на этот вопрос. – Что ж, значит, ты не бросишь нас, умерев.

– А ты об этом мечтал? Нет. Не повезло тебе, Брайтвелл.

– Хорошо. – Он протянул руку, и Глен пожала ее, правда очень быстро, а потом снова принялась есть суп. Чувства и эмоции всегда вынуждали Глен чувствовать себя неловко. – Томас додумался принести тебе поесть.

– Благородно с его стороны, – сказала Глен и скромно улыбнулась сидящему рядом Томасу. – А вы сами поели?

– Я съел шницель, – сообщил Томас. – Но теперь почти что жалею об этом. Я… Желудок не привык к такому количеству еды разом, полагаю. – Он опять побледнел и нервно барабанил пальцами. Пытаясь, как осознал Джесс, отвлечься от мыслей о том, что ему приходилось есть в тюрьме, или же о тех временах, когда ему приходилось голодать. «Даже все хорошее для него теперь испорчено, – подумал Джесс, и эта мысль снова его разозлила. Но ведь Томасу станет лучше, верно? Со временем? Однако Вульфу не стало». Он нехотя вспомнил совет Эльсинора Квеста: подобные травмы нельзя легко закопать.

– Нам придется тебя покинуть, – сказал Джесс, – если, конечно, тебе ничего не надо.

– Я покричу на местных сотрудников, если мне что-то понадобится. Для этого-то они и работают, – ответила Глен. – А вы лучше займитесь тем, чтобы выяснить, как нам всем отсюда выбраться. Я завтра к вам присоединюсь.

– Если врачи скажут, что ты в порядке.

– Завтра, – повторила она и проглотила еще одну ложку супа с мрачной уверенностью на лице.

Томас, кажется, не хотел уходить, несмотря на свою непоседливость, и Джессу пришлось уговаривать его, говоря, что они вовсе не бросают Глен. Томас, похоже, переживал, что Глен будет чувствовать себя одиноко, однако Джессу казалось, что проблема скорее в депрессивном чувстве одиночества, которое не покидает самого Томаса. В конце концов Глен убедила Томаса, закатив глаза и сказав:

– О, во имя Герона, проваливай уже и дай мне отдохнуть, Томас! Я в порядке! – и как бы прямолинейно это ни звучало, убедить Томаса наконец удалось, и он пошел на выход следом за Джессом.

Однако, как только они вышли, Джесс заметил знакомую фигуру, скользнувшую за другую опущенную шторку, отделяющую больничную койку по соседству, и положил руку Томасу на плечо, призывая его остановиться.

– Подожди меня здесь, – сказал он Томасу. – Я вернусь через минутку.

– Джесс?

– Одну минутку.

Джесс не стал нарушать чужой покой, лишь отогнул краешек шторки, чтобы увидеть Морган, севшую у кровати какой-то юной девушки. Джессу потребовалась лишняя секунда, чтобы вспомнить, кто это, но разве ехидная девчонка Роза не упоминала некую подругу Морган? «Сибил… Нет. Сибиллу».

Сибилла на вид была не намного старше самой Розы: лет пятнадцать, а может, шестнадцать в лучшем случае. Она выглядела очень хрупкой, утопая в одеялах и подушках, бледной, слабой и была без сознания.

Джесс наблюдал, как Морган положила руку подруге на плечо, склонилась над ее головой и начала плакать. Молча и душераздирающе.

– Сэр, – раздался недовольный голос врача у Джесса над ухом, – уходите. Сейчас же.

Джесс вздрогнул, развернулся и последовал за женщиной на выход.

– Погодите, – сказал он. – Что с ней случилось? С той девушкой?

– Я не могу обсуждать это с вами.

– Нет, погодите. – Джесс вынудил ее остановиться и посмотрел прямо в глаза. – Что произошло?

Женщина быстро отвела взгляд.

– Я же говорю вам, что не могу обсуждать это с вами. – Однако она и не пошла тут же прочь и после короткой паузы прошептала: – Выпила яд. И она не первая, кто так поступает.

Джесс постарался говорить так же тихо, когда спросил:

– Но почему?

– Не каждый доволен своей судьбой, – ответила женщина, а затем наконец отстранилась, собираясь уйти прочь. – Или же может с ней справиться. Вам следует уйти. Сейчас же.

Джесс снова посмотрел через плечо на опущенные шторки. Морган, должно быть, их не слышала, и он до сих пор видел ее тень за тканью, склонившуюся над подругой. Она до сих пор грустила и плакала.

«Я не позволю подобному произойти с тобой, – мысленно пообещал ей Джесс. – Как бы ты сейчас ко мне ни относилась, неважно. Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что и с Сибиллой».

Джесс проводил Томаса к остальным их друзьям, где тот мог снова чувствовать себя в безопасности, а сам остался ждать на лестнице, пока на ступеньках не появилась Морган. Она не подняла на Джесса глаза, выглядела утомленной и одинокой и вместо того, чтобы подниматься на жилой этаж, внезапно развернулась и пошла вниз. Прочь от Джесса. Прочь от всех остальных.

Джесс тихонько пошел за ней следом, держась на расстоянии.

Морган спустилась на два этажа, прошла по коридору, и когда Джесс последовал за ней через густую тьму, то внезапно почувствовал, как к его горлу приставили холодный нож. Пришлось замереть.

– Прости, – тихо произнес Джесс. В ответ Морган снова печально вздохнула.

– За что?

– За то, что не понимал. Тебе следует держаться подальше от этого места, потому что ты этого хочешь. Неважно, чего хочу я. – Он сделал паузу, колеблясь. – Твоя подруга. Она выживет?

– Да, – ответила Морган. – И это почти что так же ужасно. Видишь ли, теперь ее будут считать опасной для самой себя, так что у нее отнимут последние остатки свободы. Она этого не выдержит. И все же ей придется.

– Он настолько плохой? Ее партнер?

– Нет. Искандер хороший. Но Сибилла… Она была влюблена в кое-кого другого.

– В кого?

Морган развернулась и прижала ладонь к щеке Джесса. Ее прикосновение было мягким и нежным, а еще очень внезапным, и Джессу пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться искушению и не обнять ее.

А потом Морган ответила:

– В меня.

В первую секунду Джесс не мог сообразить, о чем говорит Морган, а потом у Джесса все внутри свело от отчаяния.

– Ты… – начал было он. – Ты с Сибиллой?

– Нет, Джесс, я вовсе не это имела в виду. – Морган убрала руку от его щеки, и ему внезапно стало жутко холодно. Даже во мраке он чувствовал, как Морган делает шаг назад. Его глаза наконец привыкли к темноте, и он начал различать серые тени и теперь видел очертания Морган. Точно она была призраком.

– Она всегда относилась ко мне по-доброму. Она единственная, кто ко мне так относился с самого начала, и мы проводили много времени вместе. Я ей нравилась. Я не понимала… не понимала сначала, что она видела во мне больше, чем подругу. – Боль прошлого до сих пронизывала каждое слово Морган, и Джесс чуть было не поморщился от этих эмоций. – А когда поняла, то не знала, что сказать, разве что то, что я… Что я не могу быть с ней. Я чувствовала себя паршиво из-за этого. Думаю, она видела во мне… видела во мне спасение от Искандера. Но я никогда… никогда… – На этот раз не оставалось сомнений, что Морган плачет, Джесс слышал, как печально срывается ее голос. – О боже, Джесс. Я не сказала ей, что собираюсь сбежать. И оставила ее совсем одну. Ты предал меня, а я предала ее. Мне следовало хотя бы попытаться помочь и ей тоже сбежать. Я ведь знала, что она в таком же отчаянии, как и я!

Джесс до сих пор с трудом усваивал все услышанное, и сердце у него в груди стучало так сильно, что было физически больно.

– Это не твоя вина, – наконец сказал он. – Ты хотела помочь нам спасти Томаса. И ты это знаешь.

– Все куда серьезнее. Я еще хотела сбежать от Доминика в ту ночь, – сказала она. – Мы оба пытались поступить правильно, не так ли? Однако, что бы мы ни делали, все выходит всегда неправильно.

Джесс наконец осмелился обнять Морган, и, поначалу напрягшись, она через секунду обмякла в его руках, прижавшись к нему. Джесс поцеловал ее в щеку, и она обняла его за шею, прижавшись крепче.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Никогда не переставала любить, Джесс… Я хочу, чтобы ты это знал. Мне просто… просто было так одиноко здесь, и ты был единственным, кого я могла в этом обвинить.

«Она меня любит. Она все еще меня любит». Эта мысль странным образом принесла Джессу душевный покой.

– Прости меня, – шепнул он.

Морган нежно поцеловала его в губы. Это был сладкий и немного печальный поцелуй.

– Я уже давно простила, – сказала она. – А теперь иди спать. Увидимся утром.

Джесс чертовски устал, осознав это, только когда отправился обратно в свою комнату, однако отдохнуть ему пока было не суждено. Дверь комнаты Вульфа оказалась открыта, и с ним внутри были Халила, Томас и Санти. Все повернули головы, когда Джесс проходил мимо, а профессор Вульф произнес:

– Брайтвелл, заходи.

Джесс вошел и остановился, устало опершись плечом о стену. Вульф, разумеется, прохаживался по комнате, что давно казалось его типичной привычкой. Халила с Томасом сидели рядом, молча наблюдая за профессором. Санти же налил Джессу стакан вина, и Джесс сделал глоток, а потом спросил:

– Итак, что происходит?

– Мы пытаемся решить, что нам делать дальше, – сказал Санти. – И пока все не очень-то хорошо. Учитывая, что, что бы мы ни делали, вряд ли нам удастся выбраться из Железной башни, а если и удастся, то нет такого исхода событий, где мы можем убраться из Александрии, оставшись в живых.

– Ник.

– Нет смысла что-то обдумывать, если мы слишком устали, чтобы хотя бы просто думать, – ответил он вполне логично. – Твоя мать вряд ли сдаст нас прямо сейчас, верно? Или же станет убивать нас, пока мы спим?

– Нет, – сказал Вульф. Он продолжал неустанно ходить, нервно сжимая руками подол профессорской мантии. – Не ее стиль.

– В таком случае у меня есть для вас новости, – сказал капитан Санти. – Может, Зара больше не считает меня своим другом, однако у меня все еще есть некоторые знакомые в библиотечной армии, на которых я могу рассчитывать. Я попросил их сообщить мне, если кто-то, подходящий под описание Дарио будет задержан в Риме или же где бы то ни было еще. Пока никого не арестовывали. Значит, полагаю, Дарио сумел выбраться из Рима.

Халила, задрожав, выдохнула и прошептала благодарственную молитву.

– С Глен все в порядке, – сказал Джесс. – Завтра она должна быть уже достаточно сильна, чтобы присоединиться к нам.

– Но и в противном случае она все равно присоединится к нам, не так ли? – спросил Вульф. – Да, знаю я эту девчонку. Она не станет долго лежать в постели.

– А Морган? – Томас посмотрел на Джесса и вскинул брови. – С ней все хорошо?

– Да. Она в порядке. Я проводил ее до комнаты.

– Морган здесь в безопасности, по крайней мере в большей, чем все мы, – сказал Вульф. – В ее ситуации больше отчаяния, однако меньше грубой силы. У нас есть день, а в лучшем случае два, прежде чем архивариус самолично прибудет в Железную башню, и, когда он будет здесь, у моей матери не останется другого выбора, кроме как отдать нас ему. Она могла бы прогнать прочь руководителя Артифекса. Однако с главой Библиотеки такое не пройдет.

– Тогда нам нужно уходить, – сказал Томас. – Может, верховная скрывательница согласится телепортировать нас в безопасное место?

– Она говорит, что поможет, – ответил Вульф, – но не уверен, что я ей доверяю. Моя мать всегда преследует свои собственные цели. И чувства редко способны заставить ее изменить решение.

«Какая мать, такой и сын», – подумал Джесс, однако додумался придержать язык за зубами и не произнести эту мысль вслух.

– Есть другой способ отсюда выбраться? – спросил он вместо этого, хотя и сам уже догадывался, что услышит в ответ. Если бы способ был, Морган бы не стала оставаться здесь так долго.

– Вероятно, – сказала Халила неспешно. – Я изучала Железную башню несколько месяцев. Делала это ради Морган в надежде, что мне удастся вытащить ее отсюда целой и невредимой. И как раз перед тем, как мы отправились за Томасом, я обнаружила кое-что странное в архивах. Очень странное. Я делала заметки, однако у меня не было времени подтвердить свою теорию.

– И? – спросил Вульф, и Халила немного покраснела.

– Секундочку. – Она развернулась, и Джесс решил, она достает что-то из внутреннего кармана своего платья. Или из-под платья. А потом она протянула профессору Вульфу один-единственный листок. – Он зашифрован. Дарио придумал для меня шифр. Вам нужен ключ?

Джесс протянул руку, и Вульф передал ему листок. Джесс моргнул.

– Когда он успел создать для тебя шифр?

– Когда? Всего несколько дней назад. Он сказал, что так будет лучше. А что?

Джесс понял, что не может сдержать улыбку. Как похоже на Дарио: сделать что-то настолько хитроумное, однако в то же самое время вести себя несколько надменно.

– Потому что я узнаю этот шифр. Мы используем его в семье.

– Только не говори мне, что Дарио твой дальний родственник!

– Нет, просто подлец, – ответил Джесс. – Он однажды спрашивал меня про этот шифр. Я сказал ему, что его невозможно разгадать. Так что, разумеется, Дарио не успокоился, пока все не разгадал. А теперь решил его и сам использовать. Идиот.

– И что там написано? – нетерпеливо поинтересовался Вульф. Санти, который ничего не говорил, просто оттолкнулся от стены, у которой стоял, чтобы подойти поближе.

– В Железной башне есть тайные помещения. Несколько ее этажей не упоминаются ни в одном документе. Что находится над садовым этажом и телепортационным залом, через который мы прибыли?

Вульф нахмурился.

– Ничего, – ответил он. – Это самый верхний этаж Железной башни.

– Нет, это не так, – подал голос Томас. Его взгляд расфокусировался, так всегда происходило, когда он высчитывал что-нибудь в мыслях, и что происходило в такие моменты в его голове, Джесс даже не мог представить. – Над садами должно быть еще как минимум четыре этажа. А может, даже и пять.

– Морган бы их уже обнаружила, если бы это было так. У нее было предостаточно времени, чтобы все изучить!

Джесс сердито покосился на Вульфа.

– Если Томас говорит, что там что-то есть, – сказал он угрюмо, – значит, там и правда что-то есть. Может, нам удастся спрятаться в этих тайных помещениях. А может, там даже есть какой-то запасной выход.

– Вам не кажется, что, если бы путь наверх существовал, его бы давно кто-нибудь отыскал?

Вульф ничего не сказал, лишь посмотрел поверх остальных на Санти, который это произнес, и теперь вскинул брови в ответ на его взгляд.

– Мы можем попробовать, – сказал он. – Однако меня не покидает ощущение, что если в Железной башне что-то хранится в тайне, то эта тайна куда опаснее, чем может казаться на первый взгляд.

Джесс плохо спал, хотя и был безумно уставшим. Все, что произошло за день, продолжало вертеться у него в голове, а мысль о том, что Морган была здесь, была досягаема, заставляла его чувствовать себя неугомонным. Когда Джесс поднялся с первыми лучами солнца на следующий день, первое, о чем он подумал, выглянув из узкого, непробиваемого окна: «Я вижу Александрию в последний раз». Так или иначе, им либо удастся наконец-таки сбежать отсюда, либо они все здесь и умрут.

Джесс не удивился, обнаружив, что Вульф и Санти уже тоже проснулись, умылись и оделись. На Вульфе по-прежнему красовалась профессорская мантия, надетая поверх простой рубашки и штанов. Санти же снова был в униформе. Халила вышла из своей комнаты всего на несколько минут позже, посвежевшая и в милом темно-синем платье и платке.

Халила улыбнулась Джессу.

– Я не смогла спокойно спать, – сказала она. – А ты?

Джесс покачал головой.

– Но я пока не видел Томаса, – сказал он. – Может, ему удалось выспаться.

Однако Томасу тоже не удалось. Глен, будучи верной своему обещанию, вскоре появилась на этаже, и Томас шагал рядом с ней, придерживая ее и помогая идти по ступенькам лестницы. Они болтали о чем-то оживленно и непринужденно, что немного удивило Джесса, учитывая сложившиеся обстоятельства.

А затем появилась и Морган. Она переоделась в практичный наряд: штаны и серую куртку. В сочетании с простой тканью ее золотой обруч на шее казался слишком ярким. И она деловито собрала свои каштановые волосы в пучок на затылке.

– Руководитель Артифекса прибыл к воротам как раз перед рассветом, – сообщила она. – Я видела, как он подъезжал в сопровождении солдат. Верховная скрывательница приказала ему уйти. Очень грубо. Я удивлена, что не началась драка.

– Скоро начнется, – произнес Санти. – Очень скоро. Руководитель Артифекса не принимает отказ в качестве ответа.

– Ему и не придется, – сказал Вульф. – Он отправит сюда архивариуса, и на этом все закончится. Нам всем настанет конец. – Он кивнул Халиле. – Нам нужно изучить информацию Халилы. И быстро.

– Насчет этого, – начал Санти. – Уотен. Как ты оцениваешь свои возможности сегодня? Сможешь бежать?

Глен всегда готова была к испытаниям. Ее темные глаза блеснули, когда она по очереди посмотрела на каждого из своих друзей, а затем вскинула подбородок и произнесла:

– Выполню все, что необходимо, сэр.

Санти кивнул.

– Рюкзаки и оружие, – сказал он. – Наше время на исходе. Этим утром мы либо найдем выход, либо будем сражаться.

«И в любом случае наши шансы не велики», – подумал Джесс. Он взял Морган за руку, и ее пальцы оказались холодными в сравнении с его ладонью. Она тоже все понимала. Должна была понимать. Быть может, задумка Халилы была бессмысленной, однако другого варианта у них просто не было.

– Куда вы собираетесь? – спросила Морган, и Джесс все ей объяснил так быстро, как только мог. Она моментально все поняла. – Ну конечно. Меня всегда что-то смущало. Верховная скрывательница запирает сады каждые несколько дней. Я полагала, что она занимается секретной работой через телепортационный прибор. Но не думала, что там может быть что-то еще.

– Ты никогда не слышала о том, что наверху могут располагаться тайные этажи?

– Нет, – сказала Морган. – Никогда. Даже слухов никаких нет.

– Может, там и действительно ничего нет, – заметил Томас.

– Тогда у нас будет отличная прогулка по саду, прежде чем нас увезут отсюда и убьют, – цинично сказал Санти. – Не вижу никаких минусов.

Они поднялись в странной передвижной коробке, которая, как выяснил Джесс, называется «подъемным лифтом», что показалось ему вполне логичным, учитывая назначение приспособления. На лифте друзья отправились до самого садового этажа, и на этот этаж, как осознал Джесс, действует пропускная система: только когда Морган приложила руку к панели лифта, тот двинулся на этаж с садом. Список других людей, у которых есть доступ к садам, тоже был написан на панели.

– Не всем дозволено заходить в сад, – сообщила им Морган. – Только самым высокопоставленным сотрудникам Железной башни.

– И ты одна из них? – Вульф посмотрел на нее так, что было очевидно, он в это не верит и, разумеется, оказался прав в своих сомнениях.

– Нет, – ответила она. – Я поменяла сценарий с настройками в лифте уже несколько месяцев назад. Система думает, что я Григорий. Пока никто об этом не догадался, но кое-какие мои настройки уже обнаружили. Полагаю, это последний раз, когда мне удалось воспользоваться подобной хитростью.

– Если нам повезет, то это последний раз, когда тебе приходится прибегать к подобной хитрости, – сказал Джесс. – Ты можешь включить телепортационный зал?

Однако на этот раз Морган покачала головой.

– Только не после того, как использовала зал, чтобы сбежать в прошлый раз. Теперь наверняка сделали все, чтобы я не смогла им воспользоваться. Но я все равно проверю, вдруг что.

Когда лифт остановился, а двери распахнулись, все вышли в роскошный, теплый сад. Вокруг никого не оказалось, если не считать порхающих среди цветов бабочек и жужжащих пчел, которые сонно маячили рядом с ульем в дальнем углу. Телепортационный диванчик со шлемом находились в бельведере в центре сада, а снаружи под бледным небом утро уже перетекало в полдень, и оживленные улочки Александрии далеко внизу создавали головокружительные пейзажи.

Здесь было пугающе тихо.

– Может, всем уже известно, что мы здесь, – произнес Вульф. – Морган, посмотри, можешь ли ты использовать телепортационное оборудование.

Почти сразу стало понятно, что использовать она его не может. Как только Морган подошла к диванчику со шлемом, появился тихий жужжащий и шипящий звук, а вспыхнувшие опасные синие искры, словно намагниченные, потянулись к ней. Морган вскрикнула и отпрыгнула назад, потирая запястье в том месте, где ее ударило. Остался ожог.

– Вот нам и ответ, – сказал Санти. – Работаем быстро. Рассредоточиваемся. Ищем что-нибудь, что может намекать на скрытую лестницу или переключатель.

Все уже давно натренировались выискивать секретные ниши, тайники в полах, укромные сейфы и полки. Обыкновенная практика среди тех, кто имеет в своем распоряжении контрабандные книги, которые приходится прятать от посторонних глаз. А ученые и солдаты научились раскрывать подобные тайны во время обучения.

Однако у Джесса был опыт того, как вещи прятать, а не только находить. Опыт семьи Брайтвеллов, как никогда, подходил для подобного занятия, и вместо того, чтобы заняться поисками, как и другие, Джесс просто неподвижно замер, окидывая взглядом огромное помещение. «Те, кто построил данные залы, не планировали прятать что-либо совсем. Они хотели, чтобы к тайному месту остался доступ. Ни один скрыватель не захочет пачкаться, копаясь в клумбах с цветами, чтобы найти панель управления или переключатель».

Джесс позволил своему взгляду расфокусироваться и поблуждать, и внезапно его глаза наткнулись на статую. На самом деле это была самая большая статуя в зале: она изображала бога Гора с соколиной головой, и он держал чашу, из которой непрестанно текла струйка воды, орошающая цветы и растения вокруг.

Гор, покровитель писцов. А значит, и покровитель Библиотеки.

Джесс схватил за руку проходящего мимо него Томаса и повлек за собой к статуе Гора.

– Поищи какой-нибудь переключатель здесь, – сказал он Томасу. И вдвоем они начали ощупывать прохладный мрамор, из которого была выполнена статуя. Вскоре Джесс наткнулся на орнамент в форме жука скарабея на руке статуи, который двигался при нажатии. – Здесь! Он здесь!

Джесс надавил посильнее, и что-то над головой заскрежетало. То, что на первый взгляд выглядело как часть потолка, оказалось заслонкой: нижней частью черной железной винтовой лесенки, которая опустилась с потолка вниз, двигаясь так плавно, что, вероятно, работала на паровом двигателе или же гидравлической системе. Закручивающаяся лестница опустилась абсолютно бесшумно, отчего казалось, будто это какой-то жуткий сон.

– Поразительно, – прошептал Томас и провел рукой по гладким черным перилам. – Идем наверх?

– Идем наверх, – подтвердил Санти. – Но я иду первым.

Джесс остался последним и пошел сзади, чтобы на всякий случай охранять друзей. Лестница плавно обвивалась вокруг центральной железной части, уводя наверх. Вскоре Джесс услышал, как Томас на верхних ступеньках произносит с благоговением в голосе:

– Только взгляните на это. Из такого же металла, как сама Железная башня! Никто не помнит, как этот металл был создан, он обладает такими же свойствами, как железная колонна в Дели, но…

– Тебе, кажется, сегодня куда лучше, – ответила ему Глен. – Раз ты опять читаешь нам лекции.

– Прости.

– О-о, не извиняйся, я рада тебя послушать.

Санти остановился на вершине лестницы и сказал:

– Тут дверь. Никаких замков или же ручек, так что я полагаю, чтобы открыть ее, нужен скрыватель. Морган?

Морган протиснулась мимо остальных и поднялась на самый верх. Джесс выгнул шею, жалея теперь, что пошел последним и не видит как следует происходящего. «Кто-то должен быть последним, трубочист». – Джесс буквально слышал насмешливый голос Дарио. И когда только он начал скучать по Дарио?

Чтобы открыть дверь, кажется, потребовалась вечность, поэтому Джесс снова повернулся назад, лицом к садам. Как скоро кто-нибудь – наверное, Григорий – придет их всех искать? Как скоро выяснится, что Джесс и его друзья отсутствуют, и их начнут разыскивать? Определенно, довольно скоро. Джесс не верил в лучшее. «Мне следует быть наверху, – подумал он. – Я лучше всех умею вскрывать замки».

Но, в конце концов, Санти ведь понимал, что делает. Вскоре наверху послышался гулкий щелчок, и Санти произнес:

– Двигается!

Халила, шагающая как раз перед Джессом, обернулась через плечо и ободрительно ему улыбнулась.

– Пошли, – сказала Халила. – По крайней мере, мы сможем потом похвастаться перед Дарио тем, что видели кое-что, чего ему не увидеть.

Джесс попятился вверх по лестнице, все еще следя за садом, держа автомат наготове до тех пор, пока последний изгиб лестницы не скрыл все из вида. Затем Джесс развернулся и поспешил за Халилой по темноте в сторону двери, которая теперь была распахнута.

За спиной Джесс опять услышал скрежет и, обернувшись, увидел, как лестница снова движется, на этот раз поднимаясь. «Противовес», – понял Джесс. Только лишь их вес на лестнице держал ступеньки на месте, не позволяя им подняться тут же обратно. Это напомнило Джесс о Героне в Александрии, а также обо всех чудесах механизмов и шестеренок, которые использовались в храмах в ранние годы Библиотеки.

Халила замерла в дверном проеме, и Джесс, подойдя к ней, тоже замер. Ничего не мог с собой поделать.

Перед ними открывался огромный круглый серапеум, однако он не был похож ни на один из тех, какие прежде видел Джесс. Дочерние учреждения Библиотеки всегда-всегда были прибраны, вычищены и ухожены.

Этот же выглядел, словно призрак после разрухи.

Темный архив находился в башне внутри башни, и выставленные кольцами книжные полки и шкафы занимали все свободное место, рядом с которыми стоял старинный, пыльный лифт, который, похоже, должен был подниматься от одного уровня книжных полок на другой. Число же книг, свитков и древних табличек… Просто поражает. И все они несистематизированно валяются. Запах в этом месте тоже сводил с ума: старая бумага, плесень, отчаяние. И толстый, удушающий слой пыли.

По сравнению со всем этим склад отца Джесса в Лондоне, который всегда ему казался самым огромным хранилищем в мире, выглядел просто как деревянная полочка. Здесь, должно быть, было не меньше десятков тысяч книг – нет, сотен тысяч, если не миллионов! Книгам давно стало тесно на полках, и они возвышались стопками в углах и валялись поверх стеллажей. Полки, как осознал Джесс, тоже были уставлены книгами уже в несколько рядов.

Даже не думая о том, что делает, Джесс сделал шаг вперед, затем еще один и вскинул голову наверх. Книжные ярусы тянулись все выше и выше и казались бескрайними. «Это не архив, – подумал Джесс. – А что-то совсем другое».

Голос Вульфа прозвучал тихо, когда профессор произнес:

– Черные архивы. Даже не знаю, что хуже: количество информации, которую от нас скрывают, или же высокомерие, позволяющее все это скрывать от людей.

«Черные архивы». Сказка, слухи, выдумки. Место, где Библиотека хранит все, что считается слишком опасным для использования, слишком опасным, чтобы стать достоянием общественности.

Неужели столько книг считают опасными? Кто так решил?

Халила подошла к одной из полок и потянулась к книге. Морган подбежала к ней и схватила за руку до того, как пальцы Халилы успели прикоснуться к кожаному корешку книги.

– Погоди, – сказала Морган. – Тут могут быть ловушки или какая-нибудь система оповещения. Прежде чем что-либо трогать, позволь мне сначала взглянуть. Это всех касается. – Сказать по правде, она выглядела встревоженной. Как и Вульф, если уж на то пошло. Даже Санти все озирался по сторонам, а на его лице застыло выражение восхищения и ужаса одновременно.

«Ловушки», – смысл слова наконец-таки дошел до Джесса, и он нервно сглотнул. На книгах могут стоять ловушки. Джесс попытался вообразить, как это, но не сумел. Масштабы этого помещения продолжали его поражать. Сколько же книг здесь забросили. Сколько людей погибло, которым раньше эти книги принадлежали.

Все ждали, пока Морган обойдет несколько полок, изучая их и периодически касаясь пальцем какой-нибудь полки или шкафчика. В конце концов она произнесла:

– Все в порядке. Можете брать, что хотите.

Халила взяла книгу с полки. Ее голос задрожал, когда она прочла заголовок вслух:

– «Создание магнитного поля с помощью электрических токов», – произнесла она. – Ханс Кристиан Эрстед, тысяча восемьсот двадцатый год. – Она поставила книгу на место и взяла следующую. – «Закон взаимодействия магнитоэлектрических и электромагнитных явлений и их применение для реверсивности электрических генераторов», Генрих Фридрих Эмиль Ленц, тысяча восемьсот тридцать третий год.

Профессор Вульф обошел полку, ничего не трогая, просто осматривая. Затем он произнес:

– Вся эта секция, должно быть, о применении электрических полей. Тепло, свет, механика – все, работающее на электричестве. Подобные изобретения я видел лишь здесь, в Железной башне. Всегда думал, что это скрывательский фокус, работающий с помощью алхимии. Но это не так. Просто какие-то ученые сделали все эти открытия давным-давно. И от нас это утаили.

– Но почему? – Глаза Томаса округлились. Он подошел к Халиле и вытащил еще несколько книг с полки, читая их заголовки. – Почему от нас скрывают такие удивительные открытия? Вы можете представить, каким ярким был бы мир, если бы у нас было подобное освещение? А что, если использовать феномен электромагнитных полей для передвижения поездов и карет? Разве это не лучше, чем паровые двигатели? Почему же они…

– Потому что кто-то, когда подобное открытие впервые предоставили Библиотеке, решил, что сама мысль об этом опасна. Ее нельзя контролировать. – Голос Вульфа был теперь утомленным и злым. – Они представили будущее и решили, что такое будущее нельзя будет держать под контролем, а превыше всего Библиотека ценит контроль. Посмотрите по сторонам. Посмотрите на то, что Библиотека от нас скрывает. Мы все знали, что это правда. А мы с Томасом на своих шкурах почувствовали, каким образом они готовы оберегать правду от общества.

– Печатный станок, – прошептал Томас.

– Что? – растерянно переспросила Халила, все еще находясь под впечатлением от тех заголовков книг, которые прочла, от всех тех знаний, которые никогда не увидели свет. Никогда не стали общественным достоянием.

Именно Вульф ответил ей, сказав:

– Он говорит о печати букв. Блоки с чернилами составляют буквы, которые печатаются на бумаге. Это позволяет легко копировать книги. Библиотека не может такое позволить, потому что тогда все это – все запрещенные знания – можно будет распространять без надсмотрщиков, которые решают, что хорошо, а что плохо, что опасно, а что полезно. – Он прижал к груди книгу, которую держал, и стиснул челюсти так, что Джесс видел напряжение в его мышцах на скулах.

– А как же авторы? – спросила Халила. – Что тогда случилось с авторами всех этих произведений?

– Убили, – ответил Вульф. – Приказали им молчать. Рано или поздно либо одно, либо другое после того, как их произведения оказались здесь. Библиотека бы не допустила иного исхода событий. Одна свеча может устроить пожар. Так что ее нужно быстро тушить. – Тяжелая тишина повисла среди них, разгоняемая лишь запахом старой бумаги и кожаных переплетов, влажности и забвения.

Халила сделала вдох и осторожно, с благоговением поставила книги на те же места, откуда достала. Это, как понял Джесс, не просто запрещенные произведения – это еще и последние воспоминания о величайших умах: профессорах, библиотекарях, может, даже юных изобретателях, сделавших открытия, которые Библиотека предпочла утаить. Об этих людях не останется личных журналов, напоминающих об их жизнях и хранящихся в обычных архивах. Не остается их исследовательских работ для потомков. Не будет и упоминаний об их рождении и смерти. Эти люди просто вычеркнуты из истории.

Лишь эти книги служат напоминанием о целой коллекции утраченных душ, и вместо того, чтобы о них позаботиться, вместо того, чтобы проявлять к ним внимание и любовь, они валяются здесь во тьме и гнили, как старые детские игрушки. Джессу словно вонзили кинжал в сердце.

А потом он разозлился.

Томас прочистил горло.

– В этой секции все о разработках электричества, – произнес он. – А что еще тут есть?

– Тут должен быть кодекс, – сказал Вульф. – Даже запрещенные книги нужно систематизировать.

– Вот, – сказал Санти. Он подошел к огромной книге, которая была толщиной со строительный блок, а на каждую страницу которой помещалась целая тысяча строк. Книга была прикована к пьедесталу цепью, звенья которой были сделаны из такого же черного железа, как лестница, по которой все сюда поднялись, и сама Железная башня. Книга была раскрыта на середине. Морган поднесла к книге руку и кивнула. Санти раскрыл книгу на том месте, где у обычного кодекса должно быть содержание доступных книг. Он на миг уставился на содержание, а потом поднял глаза на бесконечные книжные полки.

– Тут… Тут не меньше произведений, чем в обычных архивах. Изобретения. Исследования. Искусство. Художественная литература. Печать.

– Печать, – повторил Вульф, и они с Томасом быстро переглянулись. – Где?

– Седьмой круг, – сказал Санти. Он выглядел потрясенным. – Там целая секция. Я думал…

Никто не захотел заканчивать фразу.

Все столпились в лифте, и из-за железной заслонки появилась панель. Морган колебалась несколько секунд, но потом прижала ладонь к панели. Она тихо охнула, и Джесс подскочил к ней, но она выставила руку, останавливая его.

– Нет. Нет, это должна сделать я. Эта штука слушается только скрывателей. – Она закрыла глаза и сконцентрировалась, и лифт вздрогнул, начал движение. Он поднимался по спирали, уровень за уровнем, и Джесс постарался не смотреть вниз. «Как же легко упасть в этой штуке», – пришло ему в голову. Тонкие поручни, служившие заграждением, не очень-то успокаивали.

Вскоре лифт замедлился и снова остановился, и Морган вышла из него. Она прикоснулась к старой древесине, из которой были сделаны книжные стеллажи, стоящие вокруг, и тут же произнесла:

– Все безопасно. Но будьте осторожны.

Томас подошел к ней, остановившись лицом к стеллажу, состоящему из семи полок с книгами в высоту и как минимум в двадцать шагов в длину.

– Все эти книги? – уточнила Морган. – Но они же не могут все быть об изобретении, о котором мечтал Томас и которое придумал Вульф до него. – Она вытащила первую книгу, стоящую в нижнем ряду. – На китайском. Я не знаю…

– Я знаю, – сказал Вульф, взял из ее рук книгу и раскрыл. – «Печать чернилами по бумаге с помощью символов, вырезанных из дерева», автор Линг Чао.

– Какой год? – спросил Томас. Вульф не ответил. – Сэр? Какой год?

– Если переводить с китайского календаря? Тогда восемьсот шестьдесят восьмой, – прошептал он наконец. – У нас отнимали подобные знания на протяжении более тысячи лет. – Его голос дрогнул, и он передал книгу Томасу, отвернувшись и уставившись на другие стеллажи, занимающие этаж. – Сколько же их здесь? И сколько раз подобное было изобретено и нещадно уничтожено? Эти знания всегда уничтожались снова и снова. Всегда!

Санти отошел в сторону, к самой дальней стороне стеллажа, и внезапно замер, отшатнулся, но потом все же вытащил один томик.

– Ох, dio mio, – прошептал капитан Санти и положил ладонь на обложку, точно хотел спрятать заголовок от остальных. Спрятать имя. Он повернулся и посмотрел на остальных, и все подошли, как будто он просил о помощи. Может, и просил, только безмолвно.

Томас бережно взял книгу в руки и открыл.

– «Об использовании металлических букв для оттиска чернил на бумаге…» – начал читать заглавие он.

– «Для сохранения, архивирования и репродуцирования произведений», – закончил за него Вульф. – Это моя. Мне сказали, ее уничтожили. Все уничтожили. Все, что я написал. Но это неправда. Они все сохранили. – Санти положил руку Вульфу на плечо и замер, опустив голову, однако Вульф, кажется, не замечал этого жеста поддержки. – Сохранили наши исследования, а нас бросили гнить.

– Теперь вы видите, – раздался голос откуда-то с нижних уровней, – каждая из этих книг представляет собой украденную жизнь. Видите ношу, которую я несла каждый день с тех пор, как заняла свою должность. Я хранитель кладбища призраков.

Джесс, Глен и Санти отреагировали одновременно, причем все трое с военной точностью: рассредоточились, вытащили автоматы и приготовились стрелять в случае необходимости. Угрозы, в которую нужно было бы стрелять, пока видно не было; верховная скрывательница, кажется, пришла одна, и ее хрупкая фигура виднелась внизу в окружении круглых полок, рядом с распахнутым кодексом.

Она подняла голову и смотрела на них снизу, высота была такой большой, что Джесс даже не мог как следует рассмотреть выражение ее лица.

– Не беспокойтесь, – добавила она. – Я пришла одна. Хотя глупо с вашей стороны было оставлять дверь открытой. Я думала, что вы хотя бы ее закроете.

Джесс был в этом виноват. Войдя, он был мгновенно поражен увиденным здесь, так что совсем забыл о том, что осталось позади.

– Пришла позлорадствовать? – Голос Вульфа прозвучал сухо и безэмоционально на этот раз, будто бы что-то в его душе сгорело дотла. – Хороший ход, мама.

– Не позлорадствовать, – ответила верховная скрывательница, и без какой-либо помощи железный лифт внезапно опустился прямо до ее уровня, и она вошла. Лифт поднял ее до того самого уровня, где они все находились сейчас, и, когда она подошла к ним, Джесс увидел, каким бледным и измученным было ее лицо. – Всю свою жизнь я была уверена, что знаю, чем являются Библиотека и все мы. Знаю, за что мы боремся в этом мире… пока мне не передали ключ от этого зала. В течение последних трех сотен лет эти залы показывают каждому верховному скрывателю, и то, что они здесь видят, их убивает. Убило и меня. Ноша того, что здесь утрачено… слишком велика.

– И все же ты ничего не предприняла, – подал голос ее сын. – Ничего! Даже когда…

– Да, я ничего не предприняла! Что может сделать один-единственный человек, чтобы остановить этот порочный круг? – Верховная скрывательница сделала сдавленный вдох и отвела глаза. – Когда здесь оказалась твоя книга… я поняла. Поняла, что не могу больше продолжать это дело. Я пыталась тебя спасти, ты ведь знаешь. Пыталась тебя защитить.

– Защитить его? Вы вообще имеете хоть малейшее представление, что с ним сделали? – Санти преодолел расстояние между ним в три широких шага, и Джесс понятия не имел, что бы тот сделал – ударил бы ее, а может, столкнул вниз, – если бы у него был шанс, однако Вульф опередил его и встал между ним и матерью. Санти замер и уставился Вульфу прямо в глаза. Что бы он ни увидел в глазах Вульфа, это заставило его отвернуться.

– Я не виню вас за вашу злость. Никого из вас не виню. За этот ужас. Это самый жуткий грех из всех тех зол, что совершила Библиотека. Я делала все, что в моих силах, чтобы свести его к минимуму.

– Ты имеешь в виду, минимум того, что могла бы, – огрызнулся Вульф в ответ. – Все означало бы, что ты отказалась бы выполнять все указы, отданные тебе. Прекратила бы все это!

– Я не могла все прекратить. Риск того, что каждого, кто мне дорог, наказали бы из-за меня, был слишком велик. Однако ты можешь все изменить, сынок. Все вы можете все изменить.

Джесс больше не мог держать язык за зубами, гнев буквально вскипал у него в груди, и он произнес:

– Вы самая могущественная женщина во всем мире, по любым меркам. Мы же всего-навсего кучка изгоев. Преступников. Предателей. Скорее всего, нас всех убьют сегодня же. С чего вы решили, что мы можем что-то вообще изменить?

– Потому что вы уже начали это делать. – Верховная скрывательница всегда казалась Джессу поразительно молодой, хотя очевидно было, что ей достаточно много лет, раз у нее есть сын возраста Вульфа. Однако прямо сейчас она выглядела точно на свой возраст, если вообще не старше. – Я потратила всю свою жизнь, твердо веря, что рано или поздно смогу все изменить. Я бы не смогла продолжать работать, если бы не верила, что смогу. Я собрала в своих руках всю власть, какую только могла, и заставила архивариуса забрать кое-какие труды из этого зала и направить их в обычные архивы для всеобщего доступа, книжку за книжкой. Однако мне пришлось ради этого пожертвовать… – она посмотрела на Вульфа, – …слишком многим. Я убеждала себя, что рано или поздно все изменится, что у меня получится все изменить. Однако в глубине души я знаю правду. Библиотеку уже не изменить изнутри. Все мы слишком… слишком трусливы. Или же слишком циничны.

– Вам всего-то и нужно, что загрузить все эти книги в кодекс архивов! – сказала Халила. – У вас есть силы это сделать!

– Нет. У меня нет такой силы. – Верховная скрывательница прикоснулась к своему ошейнику, к алхимическим символам, поблескивающим на золотом обруче на шее. – Есть вещи, которые я не могу изменить, иначе я бы сделала это еще в молодости. Еще когда была смелой.

– То есть вы хотите, чтобы мы все это сделали, – сказала Глен. Это было первое, что она произнесла, а лицо ее побелело от злости. – Какая же вы трусливая. Вы хотите, чтобы мы остановили великана… с помощью камешка!

– Еврейскому царю Давиду это удалось, – произнесла Халила. – Или, по крайней мере, так гласит история. Голиаф был повержен рогаткой и камешком. А Библиотека и есть хромой великан, умирающий из-за собственной надменности, ему придется измениться или погибнуть. У нас есть оружие. Сила воли. Знания. – Она кивнула на книгу профессора Вульфа, которую тот все еще держал в руках. – И у нас будет печатный станок.

Джесс не ожидал, что именно Халила Сеиф, а не кто-то другой предложит подобное. Это было прямолинейное и отважное предательство Библиотеки, и у Джесса голова на миг закружилась от самой идеи о подобном.

– Что ж, мы все равно не смогли бы провернуть такое здесь, в Александрии, – сказал он. – И уж точно не в Железной башне. И у нас больше нет времени. Архивариус уже едет сюда, не так ли?

– Так, – согласилась верховная скрывательница. – И все уже заметили, что я оттягиваю время, не отдавая вас ему. Из-за этого меня понизят, и, скорее всего, уже сегодня. Григорий делал все, что в его силах, чтобы получить должность нового верховного скрывателя, и его мечта скоро исполнится. Как же он будет рад. Нет, всего этого не избежать. Все уже предначертано, – сказала она, когда Вульф хотел было что-то возразить. – Однако вызволить вас отсюда я могу. Отправить вас в безопасное место – это последний подарок, который я могу подарить тебе, Кристофер. – Ее голос затих, когда она добавила еще кое-что, так что Джесс едва расслышал: – Помимо моей любви.

Вульф ничего не сказал. Он лишь уставился на мать так, будто видел ее впервые в жизни, будто она была для него чужим человеком, а может, так и было. «Родные часто кажутся нам чужаками», – подумал Джесс. Молчание затянулось, поэтому Джесс сам подал голос:

– Ваше идея – это все равно что предложение отпустить дикого тигра с цепи. Все эти знания и информация, оказавшись в достоянии общественности, приведут к хаосу и разрушениям, и невозможно предугадать, во что все это выльется. Я даже вообразить не могу, что из этого выйдет. А вы?

– Нет, – сказала мать Вульфа и огляделась. – Однако все равно будет лучше, чем та печаль, что таится в этом месте.

– Нам понадобится безопасное укрытие, место, где мы сможем построить механизм, – сказала Морган. – Понадобятся союзники, готовые нас укрыть и помочь нам распространить книги, которые мы напечатаем. Но самое главное, нам понадобятся они. – Она сделала жест рукой, указывая на Черные архивы, на запретные знания. – Если в нашем распоряжении будут нужные книги, то мы сможем изменить мир.

– Тогда берите их, – сказала верховная скрывательница. – Берите столько, сколько сможете унести. Я удалю их из списков, и никто никогда не узнает, что они исчезли. Вам придется забрать книги с собой, и вы никогда не сможете вернуться сюда. По крайней мере, пока Великая библиотека управляет Железной башней.

– И куда мы отправимся? – спросил Джесс, однако потом сам же ответил на свой вопрос. – В Лондон.

– Да. Твоя семья, кровная и связанная общим торговым делом, достаточно сильна и богата, чтобы укрыть всех вас, – согласилась верховная скрывательница. – Вам понадобится больше возможностей, но это хотя бы начало.

– Вы все это спланировали?

– Я не настолько талантлива и не могу предсказывать будущее. Однако, когда я увидела всех вас в тот день, когда пришла за Морган, увидела то, как сильно вы переживаете и заботитесь друг о друге, у меня появилась надежда на то, что вы станете теми, кто наконец-таки сумеет и осмелится сделать невозможное. Я знала, что вы не позволите Томасу просто сгинуть во тьме. Вы будете рыскать и рыскать, пока не найдете его и… все это.

Глаза Томаса теперь блестели, он уставился на женщину со странным выражением лица. Был ли это гнев? Джесс не мог точно ответить, однако чувствовал себя не в своей тарелке. Очень неуютно.

– Вы не хотели, чтобы у них вообще был выбор, не так ли? – сказал Томас. – Предать Библиотеку или умереть. Поэтому вы позволили закрыть меня за решетку. Чтобы мотивировать моих друзей.

– Я сделала то, что было необходимо, – сказала Керия. – Как делала и всегда.

Вульф по-прежнему стоял между Санти и матерью, однако в этот самый момент он выглядел так, словно готов подойти и схватить мать за горло.

– Я-то думал, что понимаю, насколько ты хладнокровная, – сказал он. – Однако ты даже хуже, мама.

– Может быть, – сказала Керия Морнинг и отвернулась. – Выберите книги, которые хотите взять с собой. У вас не будет другого шанса.

Записки

Текст послания верховной скрывательницы, адресованного верховному архивариусу. Отправлено по защищенной линии связи и закодировано на высочайшем уровне безопасности. Уничтожено после прочтения

Вы уверены, что хотите предпринять подобный шаг? В обычных условиях я не подвергаю сомнениям ваши указания, однако мы не сможем вернуть все в прежнее русло. Нам придется преступить черту, которую мы никогда прежде не пересекали. Если кто-нибудь узнает, что мы сделали… Вы ведь понимаете, что уничтожены будем не только мы, но и все, на что мы потратили свои жизни, что строили и защищали.

Я обязана потребовать подтверждение того, что это именно то, чего вы хотите. Что никто не откажется от своих слов в последнюю минуту. Никаких отсрочек. Потому что, как только все начнется, ничего уже нельзя будет остановить, и никогда уже нельзя будет ничего исправить или изменить.

То, что мы собираемся сделать… У меня крепкие нервы.

Однако подобное, скажу вам честно, вызывает у меня отвращение.

Мне нужен ваш приказ, черным по белому на бумаге: мне нужны доказательства.

Ответ верховного архивариуса. Уничтожен после прочтения

Я не отдаю подобный приказ с легким сердцем. Я немало раздумывал и переживал по поводу данного решения. Ответственность перед поколениями моих предшественников, которые избегали подобных мер, лежит лишь на мне, однако мы с вами живем в куда более опасном мире, чем кто-либо из них. В мире, где все больше рисков. В мире, где все больше разногласий.

Вы получили мой приказ, и я хочу, чтобы вы выполнили его слово в слово.

Уничтожьте все.

Глава пятнадцатая

«Точно как в прежние времена», – подумал Джесс, засовывая запрещенные книги в рюкзаки, а когда в тех не осталось места, в сумки из прочной ткани, которые принесла верховная скрывательница откуда-то из складских помещений. Джесс с самого рождения таскал редкие, ценные книги. Разница заключалась лишь в том, что теперь им приходилось красть эти книги, следуя гораздо менее продуманному плану и гораздо более рискованному, что предпочитал Джесс. И эти книги были гораздо важнее.

Джесс предоставил остальным истерично выбирать, что именно забрать с собой, и видел, как пылко спорили между собой профессор Вульф, Халила и Томас, а сам вместо этого подошел к маленькому столику в углу вместе с Морган. Она одолжила кодекс у верховной скрывательницы и положила тот на стол между ними.

– Для чего он тебе понадобился? – поинтересовался у Морган Джесс.

– Тебе нужно сообщить отцу обо всем, что произошло и что мы все скоро прибудем, – ответила Морган. – Скрывательница может телепортировать всех нас в лондонский серапеум, куда мы изначально и планировали отправиться. Твоему отцу придется нам помочь пройти мимо лондонских охранников.

– Мой отец не станет драться с полицейскими и солдатами! Отец вообще ни с кем не будет драться. Он контрабандист, а не какой-то там капитан наемников.

Морган отмахнулась от слов Джесса:

– Ты его сын. Он будет за тебя бороться, Джесс.

– Нет, – мрачно ответил Джесс. – Не будет.

Его слова заставили Морган на мгновение замереть, однако потом она покачала головой.

– Тогда мы должны дать ему хорошую причину для того, чтобы сражаться. Уверена, то, что мы принесем с собой, может послужить достаточным стимулом. – Она взяла тонкий ножичек, который дал ей Вульф, чтобы осторожно подцепить бумагу на форзаце кодекса и отогнуть ее от обложки. Под ней оказались написанные чернилами символы, которые поблескивали, точно металл в бледном свете приближающегося вечера. Морган прикоснулась к нескольким символам, а затем подняла пальцы, и над ее рукой появилась объемная строчка из таких же символов, парящих в воздухе, будто они сделаны из пылающих фрагментов бумаги. Морган задумчиво посмотрела на символы, а затем потянулась к одному из них, зажав между большим и указательным пальцами. Когда она вытянула символ из строки, тот обратился в пепел и дым. Тогда она положила руку над пылающей строкой и толкнула ту обратно, прижав к форзацу.

Когда Морган наконец убрала руку, все выглядело точно как и было до этого.

– Таким образом никто не сможет проследить, что именно я пишу в этом кодексе, даже если захочет, – пояснила она. – Сейчас я свяжу его с кодексом твоего отца. Дай мне руку.

– Что?

– У меня нет связи с твоим отцом, но у тебя есть. Это необходимо, чтобы линия связи была личной.

Джесс пожал плечами и протянул Морган руку, он даже не успел моргнуть, прежде чем Морган полоснула его по пальцу острием ножа. Порез получился неглубокий, и Джесс едва ли почувствовал боль, однако на коже выступила кровь. Морган взяла перо и обмакнула его кончик в кровь, точно в чернила. Джесс нахмурился, облизав палец, чтобы убрать остатки крови.

– Не надо так делать, – сказала Морган, записывая что-то на пустой странице кодекса: еще какие-то символы, а следом имя отца Джесс: «Каллум Брайтвелл». – Мне может еще понадобиться твоя кровь.

– Довольствуйся той, что есть, – сказал Джесс. – Ты когда-нибудь слышала о вампирах?

Морган ехидно улыбнулась, затем отложила перо и потянулась к бутылочке с серебристыми чернилами, которые принесла с собой. Она потрясла бутылочку, потом открыла и на этот раз окунула перо в чернила.

– То, что я тут напишу, сможет прочесть только твой отец. С помощью твоей крови я сделала этот кодекс зеркальным отражением его собственного. Чернила исчезнут примерно через минуту после того, как я что-либо напишу, и ни следа не останется ни в одной из книг. Так что говори, что мне ему сообщить.

Джесс опустился на маленькую скамейку рядом с Морган.

– Напиши, что это я. Скажи ему, что никто больше не может прочесть эту переписку. Что она безопасна.

Морган быстро все написала. Ответа тут же не последовало. А что, если отец не ответит вовсе? Тогда сообщение будет его ждать или же исчезнет? Очевидно, исчезнет, потому что пока Джесс смотрел на буквы, те начали бледнеть и растворяться.

А потом ручка отца задвигалась по бумаге, выводя слова в ответ: «Это почерк не моего сына. Откуда мне знать, что он вообще там?»

– А имеет значение, кто пишет? – спросил у Морган Джесс.

– Да. Перо должна держать я, иначе не сработает. Прости.

– Неудобно. Что ж, ладно. Скажи ему… скажи, что мне до сих пор снятся кошмары про пожирателя чернил. Он вспомнит.

Должно быть, отец и правда вспомнил, потому что, как только Морган написала об этом, ответ отца появился моментально: «С Джессом все в порядке?»

«Да, – написала Морган. – Джесс здесь. Никто, кроме нас троих, не может прочесть эту переписку. Меня зовут Морган. Я его… – ее перо дрогнуло, но потом она написала: – Подруга».

«Должно быть, что-то важное, – написал Каллум Брайтвелл. – Вляпался в неприятности, Джесс?»

– У него в мыслях самое худшее, – заметила Морган.

– Чаще всего он оказывается прав, – сказал Джесс. – Скажи ему, что нам нужно.

Морган быстро все записала, кратко объяснив сначала о том, что их разыскивает Библиотека, а потом, как посоветовал Джесс, что они принесут с собой чрезвычайно ценные и редчайшие книги. В конце Морган объяснила, что им нужна помощь, чтобы безопасно выйти из серапеума и спрятаться. Немало новостей для отца, подумал Джесс. Может, даже слишком много, так что даже его природная жадность не победит. А потом страница опустела. Никакого ответа не последовало. Через минуту Морган растерянно посмотрела на Джесса, поправив прядь волос за ухом, и спросила:

– Попробовать еще раз?

– Нет, – ответил Джесс. – Дай ему подумать.

Потребовалось мучительно много времени, чтобы дождаться ответа от Каллума. Когда же он наконец-то ответил, это было вовсе не то, что нужно было Джессу.

«Твой брат здесь, – появился ответ. – По Александрии ходят слухи, что вы с друзьями погибли в Риме. Пойми мое недоверие».

– Недоверие? – Морган нахмурилась над страницей и повысила голос, словно отец Джесса мог ее слышать: – Недоверие?! Он думал, что ты мертв, и так спокойно об этом рассуждает?

– Я же тебе говорил, – ответил Джесс. – Он не из сентиментальных.

Морган удивленно покосилась на Джесса. Он указал пальцем на страницу, где появились новые слова: «Прозвище твоего брата. Сейчас же. Иначе мы уходим, и больше никаких разговоров».

– Он не шутит, – сказал Джесс. – Напиши «Малявка».

– Что?

– Малявка. Как мелочь. Понятно? Просто напиши.

Выражение лица Морган стало любопытным, но она написала, как попросил Джесс. Снова пустая страница, а потом Каллум ответил: «Он по-прежнему ненавидит, когда ты его так называешь. Просил сказать. Я рад, что ты в порядке, сын».

– Это, – заметил Джесс, – вероятно, максимум эмоций, на которые способны мои родные. Лови момент.

Морган снова обмакнула перо в чернила и нахмурилась, потому что чернил осталось немного. Следом она написала: «Сообщите, когда все будет готово. У нас мало времени».

«Договорились», – написал в ответ отец, и Джесс буквально услышал, как тот захлопывает книгу. Сейчас отец будет уже в движении, шагать, поправляя свой дорогой шелковый жилет, ступая по толстому турецкому ковру, который лежит у него в кабинете. Картина представленного удивительным образом подбодрила Джесса. И пусть он не был уверен, что родные готовы рисковать ради того, чтобы спасти ему жизнь, они точно готовы рискнуть, чтобы выяснить, какой улов принесет с собой Джесс. Жизнь же Джесса просто была частью сделки.

Морган закрыла бутылочку с чернилами.

– Мне нужно взять с собой побольше, – сказала он. – Эти чернила – единственное, что я не могу сделать сама. – Она вытерла перо о лоскут ткани и засунула в держатель на форзаце кодекса.

– Ты возьмешь с собой кодекс? А его тут не потеряют?

– Вряд ли кто-то будет здесь читать книги через кодекс. Мы и так можем прочитать почти что угодно в серапеуме, расположенном на нижнем этаже. – Морган о чем-то задумалась, постукивая пальцем по обложке кодекса, а потом спросила: – Ты уверен, что мы можем ему доверять, Джесс? Твоему отцу?

Хотелось бы Джессу уверенно ответить согласием. И больше всего на свете ему хотелось доверять отцу. Однако сказал он следующее:

– Ты можешь доверять ему до тех пор, пока он видит выгоду в том, чтобы спасти нас вместе с книгами, которые мы принесем. Как только он поймет, как можно использовать печатный станок, уверен, он не будет сомневаться и заполонит весь теневой рынок книгами.

– Сочувствую, – сказала Морган. – Звучит как жестокая любовь.

Ее слова идеально описывали детство Джесса. Да он и не знал никакой другой любви, пока не приехал сюда, в Александрию, а теперь, когда задумывался о прошлом, видел, каким холодным и скудным оно было.

Однако все равно полезным. «Может, я и сам не лучше, – подумал Джесс. – Я не воспринимаю отца с братом никак иначе, только как инструменты, которые можно использовать. Мне стоит стать лучше». И он ведь даже ни на секунду не задумался о матери. Не то чтобы он не любил ее в теории, просто она никогда не была рядом. Стала бы она плакать, если бы услышала о смерти Джесса? Вероятно. Но его не покидало чувство, что плакала бы она тогда из-за себя, а не из-за Джесса.

– Не надо, – сказала Морган. Она повернулась к нему и положила руку Джессу на подбородок, чтобы повернуть его лицо к себе. – Не уходи в мысли и не покидай меня. Я так же напугана, как и ты, знаешь ли.

– Ты? Девушка, которая бросает вызов Железной башне и побеждает? Сомневаюсь, что ты знаешь, что такое страх в понимании остальных нас. – Он убрал ее руку со своего подбородка, но лишь для того, чтобы приложить к губам. Джесс поцеловал нежную ладонь Морган, глядя ей прямо в глаза, и увидел, как она дрожит. Ее кожа покрылась мурашками от прикосновения его губ. – Спасибо.

– За что?

Джесс указал на кодекс:

– За то, что напомнила, что в жизни куда больше всего, чем видел я, когда был маленьким.

Вульф, Халила и Томас до сих пор спорили. Морган вздохнула и наклонила голову, посмотрев в их сторону.

– Полагаю…

– Нам следует помочь? Да. А то у нас скоро закончится время.

Оказалось, что Морган отлично умеет успокаивать, а Джесс прервал спор, когда стало очевидно, что каждая из сторон предлагает вполне логичные варианты. Через час они собрали уже больше сотни книг. Слишком много, чтобы можно было унести с собой. Джесс с Санти принялись взвешивать сумки и рюкзаки, вынимая все, что можно было убрать, хотя каждая книга, которую им приходилось оставить, словно оставляла шрам на сердце у Джесса. «Ничего, ничего, – подумал он. – Может, нам все же удастся вернуться сюда потом и взять что-то еще. Верховная скрывательница сказала, что поможет нам». Она и правда так сказала, однако Джесс уже понял, какой непростой характер у матери Вульфа, не говоря уже о хладнокровном упрямстве.

Керия Морнинг выживала все эти годы, будучи врагом архивариуса, не потому, что легко поддавалась и соглашалась.

Кодекс, который был у Морган, должно быть, завибрировал, потому что она быстро его достала и открыла. А потом нахмурилась.

– Мой отец написал? – спросил Джесс.

– Нет, – сказала Морган и подошла к верховной скрывательнице. Показала ей сообщение. – Это от Григория. Вам.

Верховная скрывательница прочла сообщение, закрыла книгу и кивнула.

– Время вышло, – сказала она Джессу. – Стражники архивариуса уже вошли в Железную башню. Григорий их впустил, и мне приказано отдать вас под стражу немедленно. Вас следует телепортировать в Лондон. Прямо сейчас.

– Но мой отец еще не ответил, – сказал Джесс. – Пока мы не убедимся, что там безопасно…

– Небезопасно здесь, – оборвала его верховная скрывательница. – За вами идут. Прямо сейчас.

Воцарилась тяжелая тишина, а потом Санти произнес:

– Значит, мы уходим. – Его слова прозвучали, как смертный приговор. Джесс нервно сглотнул.

Томас молча взял рюкзак Глен и нацепил поверх своего. Она не сказала Томасу спасибо, но Джесс видел по ее лицу, что она была благодарна. Нога у Глен до сих пор болела, и с рюкзаком она точно будет двигаться медленнее, особенно если придется сражаться, однако Глен всегда стойко переносила боль. Джесс другого и не ожидал от нее. Глен всегда действовала на пределе своих возможностей, останавливаясь, только когда силы были на исходе.

Джесс вдруг понял, что скучает по Дарио. Колкий юмор испанца сейчас бы пригодился и всех подбодрил. Халила выглядела спокойной и уверенной и настолько веселой, насколько могла в сложившихся обстоятельствах, однако не приходилось сомневаться в том, что она понимала, как близко они сейчас стоят у пропасти. И что их ждет на той стороне… никто из них не может предугадать. Джесс уж точно не мог.

Верховная скрывательница остановилась у железной двери и произнесла:

– Морган, по крайней мере, я могу сделать тебе последний подарок.

Морган вздрогнула, когда Керия вытянула руку, и кончик ее пальца коснулся строк на золотом ошейнике вокруг горла Морган.

Золотой ошейник расстегнулся с резким, глухим щелчком.

Морган ахнула и поспешно сняла кольцо с шеи. Сняв, она уставилась на него, будто не могла до конца осмыслить происходящее, а потом внезапно разжала пальцы и бросила ошейник на пол. Тот тяжело упал с характерным звуком. Кожа под ним на шее у Морган была бледной и влажной. Морган, похоже, не знала, что сказать, однако в конце концов прошептала:

– Спасибо вам.

Мать Вульфа кивнула. Сейчас она выглядела очень спокойной. Очень… смирившейся.

– Тебя бы смогли отследить по ошейнику, если бы он остался на тебе, – сказала Керия. – Морган, тебе также придется изменить алхимические сценарии библиотечных браслетов, которые носят остальные, и удалить все возможные отслеживающие символы. Может, будет полезно пока продолжать носить браслеты. Люди не спешат убивать библиотекарей. – Она сделала паузу, колеблясь, и закрыла глаза на мгновение. – Я много раз подводила тебя, Кристофер. Однако на этот раз не подведу. Сейчас тебе придется мне довериться.

Джесс подумал, что, быть может, подобный шаг и подобная вера невозможны для Вульфа, однако он уставился на мать на долгую секунду, а потом подошел к ней. Взял ее за руку и сказал:

– Я доверяю тебе.

– Я не заслуживаю твоего доверия, не так ли? – Ее улыбка вышла печальной, но в то же время красивой и очень искренней. – Мать должна всегда защищать своего ребенка. А я не защищала.

Вульф молча держал ее за руку еще несколько секунд, а потом вдруг обнял. Объятия получились крепкими и эмоциональными, потом Вульф отвернулся и опустил голову. Верховная скрывательница моргнула, смахивая с ресниц слезы, вздохнула и произнесла:

– Вам пора уходить.

Она открыла винтовую лестницу, по которой все поднимались сюда, и Джесс с друзьями поспешили обратно вниз. Сад казался пустынным, однако Джесс слышал голоса и крики, доносящиеся с нижних этажей. Солдаты архивариуса, должно быть, уже прибыли. И теперь искали их.

– Времени не осталось, – сказала верховная скрывательница. – Мне придется рискнуть.

– Что значит рискнуть? – Вульф подошел ближе, всех растолкав, и Санти поспешил следом.

– Мне придется телепортировать всех вас одновременно. Если буду отправлять вас по очереди, половина может не успеть.

– У вас не получится! Даже вы… – Морган умолкла, посмотрев на остальных. – Это слишком для одного скрывателя. Это может…

– Убить меня? – Верховная скрывательница огляделась, посмотрев на прекрасный, мирный сад, а потом вздохнула. – Да будет так. Мне нужно, чтобы все вы положили руки на шлем.

Джесс почувствовал, как его инстинкты пробуждаются, нашептывая ему об опасности, и он непроизвольно дернул головой, озираясь по сторонам, ища опасность.

Опасность их уже окружала.

Сам руководитель Артифекса вышел из тени пышного сливового дерева, и бледные бутоны коснулись его длинных седых волос. За ним же, да и вокруг него – всюду по садовому залу – начали появляться солдаты, прячущиеся до этого в кустах и зарослях. Целясь автоматами в Джесса и его друзей.

Санти вздрогнул, готовый в любой момент нацелить на врагов собственное оружие, однако потом поднял одну руку, наклонился и осторожно положил автомат на пол под ногами.

– Бросайте оружие, – сказал он. Его голос прозвучал сухо и побежденно. – Уже нет смысла сражаться.

Глен, однако, вскинула автомат и взяла руководителя Артифекса на мушку.

– Есть еще какой смысл, – сказала она.

Однако она не спешила стрелять, потому что руководитель Артифекса вытолкнул кое-кого из тени, загородив себя от потенциальной пули. Кое-кого, кого никто не ожидал увидеть.

«Дарио».

Дарио не был связан или же в оковах. Не выглядел раненым или побитым. Наоборот, он выглядел выспавшимся и ухоженным. В свежей одежде.

И не осмеливался смотреть никому из них в глаза.

– Дарио? – прошептала Халила изумленно и в то же самое время с облегчением. Она сделала было шаг вперед… но потом Дарио поднял голову и посмотрел Халиле прямо в глаза. – Дарио. – Теперь голос Халилы звучал отчаянно. – Что происходит?

– Предатель. – Руки Глен, сжимающие автомат, побелели, однако теперь она его опустила, чтобы посмотреть Дарио в глаза. – Y mochyn diawl[34].

Дарио открыл было рот, потом засомневался, но потом произнес:

– У меня не было выбора.

Надменный, хитрый Дарио Сантьяго их выдал. Ну конечно, а как иначе. Может, он планировал предать их с самого начала. У него не было возможности доложить об их плане по спасению Томаса, потому что все было решено в самый последний момент. Однако он ведь пытался.

Джесса бросило в холод при мысли о том, что если бы им и правда удалось сбежать изначально в Лондон, то, вероятно, там бы их подстерегала ловушка. Дарио бы все устроил. Он выжил в одиночку в Риме лишь потому, что никакой опасности для него и не было вовсе.

Дарио бросил их, чтобы доложить обо всем своему начальнику.

Глен швырнула автомат в сторону, гневно проворчав что-то еще.

Джесс всерьез задумался о том, чтобы дать волю своим чувствам и пустить пулю в лоб Дарио прямо сейчас. Это было бы убийство, однозначное и хладнокровное. И все равно Джесс почти что решился.

Однако потом Джесс все же наклонился и опустил автомат на пол, а когда выпрямился, к нему тут же подбежали солдаты и всех схватили. Нет, не всех. Морган не схватили. И верховную скрывательницу не тронули. Должно быть, приказ был отдан о том, чтобы их не трогать.

Томас не произнес ни слова. Ничего не говорил и Вульф. У обоих было одинаковое выражение на лице, осознал Джесс, такое, будто их вмиг лишили всех сил. Будто их души уже покинули тела, не оставив ни единой эмоции.

«Все не может вот так вот закончиться. Не может». Однако остальные верили, что может, осознал Джесс, покосившись на друзей. Да и разве в Черных архивах недостаточно доказательств? Недостаточно неудач тех людей, которые тоже некогда верили, что смогут все изменить?

Джесс тоже останется на одной из тех полок. Все они там останутся.

– Нет! – резко воскликнул Дарио, когда один из солдат схватил Халилу. – Не трогайте ее.

– Мне не нужна твоя помощь! – закричала на него Халила. – Предатель!

– Может, и не нужна, – сказал Дарио. – Но ты все равно ее получишь. – Он протянул ей руку. – Пойдем со мной. Прочь отсюда. Тебе необязательно все это видеть.

– Вы никуда не пойдете, – сказал руководитель Артифекса. – Тащите их сюда. Всех.

– Нет… – Дарио выглядел растерянным и сердитым. Его щеки покраснели, и он повернулся к старику, сжав в кулаки руки. – Вы не можете…

– Приказ самого верховного архивариуса, – сказал руководитель Артифекса. – Вы все глупцы. Никто из вас не понимает, какие последствия повлечет за собой все то, что вы натворили. – Руководитель Артифекса, вдруг понял Джесс, был рассержен, причем не только из-за их неудавшегося восстания. Случилось что-то еще.

Руководитель Артифекса подошел к статуе Гора, нажал на потайной переключатель и молча наблюдал, пока закручивающаяся лестница снова опустится. А потом он направился в Черные архивы.

– Ведите всех сюда, – сказал он. – Пусть увидят, чего нам стоят их капризы.

Снова очутившись в потайном зале, друзья оказались прижаты к стене, где их сторожили вооруженные библиотечные солдаты, которые, должно быть, были личными охранниками руководителя Артифекса. Санти не пытался с ними договориться, не стал пытаться и Джесс. Все они молча стояли у грубой стены Железной башни и наблюдали, как руководитель Артифекса выйдет в центр и поднимет голову, взглянув на что-то на кажущихся бесконечными полках.

– Сколько всего, – пробурчал он. – Сколько всего утрачено. – Руководитель Артифекса наконец повернулся к ним, и его старое, морщинистое лицо снова исказил гнев. – Вы сами всему этому виной. Все вы и ваши назойливые и недоверчивые вопросы. Вы понятия не имеете, от скольких бед мы уберегли вас: войны, голод, эпидемии, тысячи ненужных смертей. Мы возвысили человечество, подняв из грязи, а вы по-прежнему гонитесь за мечтами вместо того, чтобы ценить мир и покой, окружающий вас.

– Приберегите силы и свою пламенную речь, – сказал Вульф. – И просто убейте нас, если сбираетесь это сделать.

– Убью, – ответил руководитель Артифекса. – Однако сначала я обязан сделать то, что мне было приказано. Чтоб вас прокляли за это все существующие боги.

Он вытащил небольшой кожаный пенал из кармана своей мантии и открыл его.

В руках у него оказалась стеклянная сфера с зеленым пламенем внутри.

Джесс ахнул, однако Вульф первым понял, что происходит.

– Нет, – воскликнул Вульф. – Не смейте!

– Я не хочу этого делать, – сказал руководитель Артифекса. Он плакал. Слезы текли из его покрасневших глаз, исчезая среди морщин на лице. – Но это ваша вина, Вульф. Ваша.

Он метнул греческий огонь в полки с беззащитными, легковоспламеняющимися книгами.

Джесс закричал и кинулся вперед, однако уже было слишком поздно. Слишком поздно. Стекло разбилось, и густая зеленая жидкость окропила хрупкие корешки книги и бумагу, покрывая выцветшие чернила и потерянные мечты.

А потом раздался мучительный звук корежащегося воздуха, и вспыхнуло пламя.

Джесс накинулся на солдата, стоящего перед ним, ударив лбом его по носу. Послышался хруст, и в голове у Джесса зазвенело, а перед глазами все на мгновение почернело. Однако Джесс не остановился, чтобы прийти в себя, а ударил пошатнувшегося солдата плечом в живот и толкнул, чтобы сбить с ног.

Веревка, связывающая руки Джесса, натянулась, словно все туже обвивающая его змея, и он почувствовал, как сами мысли сдавливает от боли. Ближайший стеллаж с книгами теперь полностью полыхал, объятый языками зеленовато-белого пламени. Стеллаж сверху уже начинал скрываться за дымом, и Джесс мог видеть, как бумага начинает чернеть и корежиться по краям.

Санти обезвредил другого солдата. Глен же не могла справиться с третьим, потому что ее подвела раненая нога и она упала. Джесс с Санти побежали к руководителю Артифекса. Джесс понятия не имел, что теперь можно сделать, однако что-то нужно было делать!

Разумеется, до руководителя Артифекса им было не суждено добраться. Джесс почувствовал, как что-то ударяет его по спине, толкнув вперед, он потерял равновесие и больно рухнул на пол. Санти упал всего на мгновение позже, и еще до того, как Джесс мог успеть подняться на ноги, кто-то уже вжимал его в пол.

Джесс поднял голову, глядя, как полки на нижнем ярусе поглощает дым, как они шипят, искрятся и горят. Книга за книгой.

Уровень за уровнем.

Когда дым стал настолько густым и удушающим, что Джесс уже ничего не видел из-за слез, текущих у него из глаз, он почувствовал, как его снова поднимают на ноги и волокут на свежий воздух.

«Черных архивов больше нет».

И теперь руководителю Артифекса оставалось лишь всех их убить.

Джесса пихнули в сторону лестницы, а Санти уже толкнули вниз – столкнули, так что тот буквально покатился по ступенькам. Джесс будет следующим. Остальных уже отправили вниз. И Джесс видел испуганные, растерянные глаза Халилы, глядящие снизу на него. Морган стояла рядом с ней. Томас сидел на корточках на полу, между клумбами, где стояло оборудование для телепортации, которое друзья собирались использовать, но теперь уже не успеют. Понадобится слишком много времени, чтобы телепортировать, даже если у Морган получится управлять шлемом. Им осталось лишь смириться с быстрой, жуткой смертью, а Морган и мать Вульфа будут до конца своих дней заточены в ловушке Железной башни. Навсегда.

А потом Джесс полетел вниз по ступенькам, сгруппировавшись, как только мог, чтобы ничего не сломать. Он сильно ударился, когда оказался внизу, и вскрикнул, когда его нос встретился с кафелем на полу. Кровь потекла из ссадин на лице, словно свежие слезы, сверкающие даже в тусклом свете сада. Джесс закашлялся, пытаясь избавиться от привкуса горького пепла на языке и в легких, и между спазмами осознал, что до сих пор плачет, оплакивая книги, гибель которых только что наблюдал.

Он почувствовал, как кто-то прикасается к веревкам на его руках, быстро и легко, а потом натяжение ослабло. Кто-то склонился над Джессом. Он слышал, как верховная скрывательница странным, отстраненным тоном говорит:

– Вы не оставили мне выбора, Артифекс. Вы это прекрасно знаете. Как знаете и то, что я очень опасный враг.

– Ненадолго. – Фигура руководителя Артифекса была не более чем размытым пятном в глазах Джесса. Он повернул голову и моргнул, чтобы смахнуть слезы. Мать Вульфа склонилась на Джессом. Ее лицо перепачкали пепел и дым, Джесса напугало, однако, не это, а ее глаза – настолько гневные, что Джессу не захотелось долго смотреть.

– Вы совершили столько убийств сегодня, убили прошлое, – сказала она руководителю Артифекса. – Много-много поколений гениальных умов. Однако знаете, что вы никогда не сможете убить?

Солдаты руководителя Артифекса пострадали от дыма не меньше самого Джесса и теперь кашляли, а глаза у них покраснели и слезились.

Поэтому никто не заметил, как Томас высвободил руки, разломав оковы на своих запястьях. Никто не видел и то, как Дарио, которого бросили на колени на пол рядом с Халилой – а их двоих так никто и не связал, – взял в руки автомат, который Глен бросила с краю от открытой между цветниками площадки рядом со скамейкой.

Никто не видел, как Морган провела пальцами по оковам Вульфа, а затем и Санти. Ее оковы уже валялись рядом.

– Вы никогда не сможете убить наше будущее, – сказала мать Вульфа, и словно это был сигнал к действию, словно все это спланировано, Томас с воплем бросился вперед, сбив с ног троих солдат разом, а Дарио прицелился и выстрелил прямиком в руководителя Артифекса.

Руководитель Артифекса упал. Был ли он мертв или только ранен, Джесс не мог точно сказать. Он сорвал веревки со своих рук и схватил другой валявшийся на полу рядом автомат, а через несколько секунд уже тоже стрелял, целясь в библиотечных солдат, одного за другим. Воцарился кровавый хаос, и Джесс уже не видел, где именно находятся его друзья, не видел вообще ничего, кроме матери Вульфа, которая положила руки на Вульфа с Санти, и каким-то невероятным образом, даже без телепортационного оборудования, те растворились, обратившись в ураган из плоти, костей и крови. Затем верховная скрывательница подошла к Дарио с Халилой, и они тоже исчезли в кровавом тумане. Испарились.

Морган и Глен испарились. Теперь остались лишь Томас с Джессом, и Томас поспешил обратно к ним. Верховная скрывательница прикоснулась к горе сумок и рюкзаков, о которых солдаты давно позабыли, и те тоже исчезли. Джесс почувствовал, как его что-то ударило, однако боли не последовало. Промахнулись.

Керия Морнинг схватила Джесса и Томаса за руки. Последних.

Единственное, в чем Джесс был все еще уверен, так это то, что библиотечные солдаты теперь целились в нее. Он слышал звон выпущенных патронов и увидел ярко-алое пятно на груди женщины. Смертельная рана.

Однако пуля не успела ее остановить.

Мир перед Джессом распался, обратившись в кроваво-черную пустоту, поглотившую его целиком.

Записки

Текст письма Каллума Брайтвелла, адресованного Кейт Ханниган. Зашифровано. Сожжено после прочтения

Мы оба знаем, что находимся на противоположных сторонах конфликта, однако одно можно утверждать наверняка: эта непрекращающаяся война и тот хаос, что последует за ней, нам обоим принесет лишь выгоду. Пусть уэльсцы забирают город и объявляют о своей победе: король и его свита и все его министры будут уже далеко, когда это произойдет. Они оставят город нам: мятежникам, преступникам, тем, кого они спасать не считают нужным.

Это большая возможность, и мы оба можем обогатиться с ее помощью. Твоему движению нужны деньги, и я уже отправил вашему руководителю во Франции хорошенькую сумму – можешь проверить, спросив у него самого, если желаешь. Какие бы деньги вы еще ни собрали, оставь их себе.

Союзники куда важнее, чем политики, в наши дни, разве ты не согласна?

Глава шестнадцатая

Джесс открыл глаза в темной комнатке без окон, которая пахла плесенью и рекой.

«Река». Но не океан. Он знал, как пахнет океан. Аромат реки оказался даже сильнее, чем зловоние сгоревших книг, пропитавшее его одежду.

Здесь же пахло… как дома.

В следующую секунду Джесс вспомнил, что только что произошло, и его охватил страх. Он что, один здесь? А если остальные потерялись в той жуткой, воющей тьме? Однако вскоре Джесс услышал шорохи какого-то движения, стон, звон, чей-то кашель – с разных сторон во мраке.

Он услышал, как шепчет Морган:

– Джесс?

Он протянул руку в сторону ее голоса. Однако рука промахнулась и ударилась о влажный камень, и пришлось делать новую попытку. Во второй раз его пальцы прикоснулись к ткани с чем-то твердым под ней. Сумка. Сумка с книгами. Джесс перекатился на бок, и каждая мышца его тела заныла от боли, однако он все-таки сумел проползти пару футов. Теперь он дотянулся до Морган. До ее руки.

– Джесс?

– Я здесь, – хрипло прошептал он. Во рту стоял жуткий привкус, напоминающий канализацию, и Джессу очень хотелось умыться свежей водой. – Все в порядке?

Морган расплакалась, прижавшись к Джессу и заключив его в объятия, и он обнял ее в ответ. Джесс не знал, кто из них дрожал сильнее, но это не имело значения. Все они стали свидетелями настолько жутких событий, что вряд ли когда-либо смогут все это забыть.

«Столько знаний утеряно. Матери Вульфа больше нет. Сколько всего мы потеряли».

Кто-то поднялся, запнувшись во тьме, а затем упал.

– Scheisse![35] – Томас. Томас жив. – Джесс? Джесс! – Его голос звучал напуганным. Конечно, он напуган. Оказавшись снова один во тьме.

– Я здесь, – выдохнул Джесс. Он отпустил Морган, хотя и продолжил держать ее за руку. – Томас?

– Здесь, – тихонько ответил тот. – Я на что-то упал.

Джесс достал из-за пояса фонарик, встряхнул его, чтобы зажечь, и вытянул руку, озираясь. Томас сидел, раскинув ноги, на влажном бетонном полу. Как оказалось, запнулся он о гору полных сумок и рюкзаков.

«Книги. Книги из Черного архива».

Последние, что выжили. Уцелевшие.

– Не переживай, – сказала Морган и присела рядом с Томасом, успокаивающе положив руку ему на спину. – Мы здесь. С нами все в порядке. – Она испуганно подняла глаза на Джесса с немым вопросом. – Верно?

Джесс не знал, что ответить, поэтому позвал остальных:

– Халила? Глен?

– Я здесь, – проворчала Глен, и Халила тоже отозвалась через несколько секунд.

– И я здесь, – очень тихо откликнулся Дарио. Джесс повернул фонарик и увидел испанца, дрожащего у стены. Свет отбрасывал странные блики на его глаза.

Слезы.

– Джесс, Джесс, прекрати, – сказала Морган, и Джесс осознал, что он уже направляется к Дарио с одной-единственной смертельно опасной мыслью в голове. – Оставь его в покое! Он помог нам!

– Оставить предателя в живых, чтобы он снова вонзил нам в спины нож? – У Джесса до сих пор был при себе автомат, из которого он стрелял в Железной башне, и смертоносный вес оружия казался приятным в руках, когда Джесс посмотрел на Дарио снова. – Халила?

– Оставь его пока в покое, – сказала она. – Мы не сведем с него глаз. Только где мы?

– Запах, как в Лондоне, – сказал Джесс.

– Тогда Лондон отвратительно пахнет. – Голос Томаса звучал сдавленно, однако все равно уже спокойнее. – Это не серапеум.

– Нет, это… – Джесс поднял фонарик повыше и огляделся. – А где Вульф и Санти?

– Здесь, – отозвался Вульф. – Ник?

– Это не транспортировочный зал. – Санти, как осознал Джесс, был уже на ногах и тоже зажег фонарик.

Нездоровый желтоватый свет озарил пустой зал с высоким сводчатым, словно в церкви, потолком, однако вокруг не было ни единого окна. «Мы под землей, – подумал Джесс. – Где-то у реки».

Написанные высоко на стене мелом символы привлекли внимание Джесса, и он поднес фонарик поближе.

– Это дорога контрабандистов, – сказал он. – Принадлежит Риверранцам.

– Ваша?

– Конкурентов, – ответил Джесс. – Мой отец не единственный контрабандист в городе. Риверранцы специализируются не только на книгах. В большей степени даже на наркотиках. Жуткая компашка.

– Чудесно, – проворчал Вульф. Его голос звучал тихо и хрипло, точно как голос Джесса. Он тоже надышался дыма. – Почему нас отправили сюда?

– Вряд ли нас ждало бы что-то хорошее в серапеуме, – сказал Джесс. – Дарио нас предал, так что там бы нас тоже схватили. Она, должно быть, знала об этом месте. Может, даже бывала здесь.

– Это вряд ли, – сказал Вульф. – Моя мать… Ты видел, она…

– Да, – ответил Джесс. – Видел. Мне жаль.

Вульф ничего не сказал. А выражение его лица было непроницаемым и мрачным. Молчание затянулось на несколько секунд, однако потом Вульф все же произнес:

– Нам следует найти выход отсюда.

У Глен тоже был фонарик, поэтому они разделились с Джессом на разные команды и начали исследовать помещение. Комната оказалась широкой и пустой, а выход, который Риверранцы, должно быть, некогда использовали, был завален камнями. Наглухо. Значит, лондонская полиция нашла это место. «Если она отправила нас сюда лишь для того, чтобы мы умерли здесь в западне…»

– Сюда, – позвала Глен. Она опиралась на Томаса, однако выражение ее лица было воодушевленным. – Думаю, это паровые тоннели.

Джесс забеспокоился.

– Ты нашла выход? – спросил он.

– Тут есть лестница наверх. Но она закрыта решеткой, – сказал Томас. – Приварена намертво, с символом английского льва посредине. Лондонская полиция?

– Поищите, чем ее можно сорвать, – сказал Джесс и сам начал озираться. – У нас, может, не так уж много времени.

– Почему? Что не так? – подал голос Дарио, наконец отойдя от стены, где стоял. Джесс поднял кусок прогнившего дерева и швырнул в сторону, ничего не ответив. – Джесс, погоди. Я могу все объяснить…

– Я не собираюсь тебя слушать, – оборвал его Джесс. – Ищите что-нибудь, чем можно сорвать петли. Быстро.

– Почему мы торопимся? – спросил Санти.

– Потому что, если Глен права, через эти тоннели выпускают горячий пар из городских котельных. Нам нужно выбираться отсюда. Быстро.

– Как часто его выпускают? – уточнил Вульф.

– Откуда мне знать, черт возьми! Каждый день? Каждый час? Главное, что нам надо уходить. Сейчас же!

Больше никто ничего не спрашивал.

Решение проблемы придумала Халила, когда их поиски не увенчались успехом. Она нетерпеливо фыркнула, схватила автомат Джесса и сказала:

– Поставь на безопасный режим. Быстро.

Джесс сделал, как она просила, сдвинув предохранитель и вынув патроны, она несколько раз выстрелила по решетке.

– А теперь ты, Томас. Полагаю, ты можешь толкнуть ее сильнее всех.

– Я попытаюсь. – Его голос звучал сомневающимся. После нескольких усилий Томасу все же удалось отогнуть несколько сварных швов, а потом он отошел, тяжело дыша и разминая руки. – Простите. Я все еще слишком слаб.

Тогда подошел Санти и тоже навалился на решетку. Ему почти удалось ее сорвать. Последнюю попытку они предприняли вместе, и последние сварные швы поддались, решетка распахнулась с противным скрипом ржавого металла.

– Лестница, – сказала Глен мрачно. – Лучше мне пойти последней. А то я только вас задержу.

Халила покачала головой.

– Ты пойдешь со мной, – сказала она и приобняла Глен, поддерживая ее за плечо. – Мы тебя не бросим, так что даже не начинай.

Все отправились наверх. Когда Дарио двинулся к лестнице, Джесс оттолкнул его. Сильно.

– Погоди, – сказал Джесс. – Зачем ты это сделал?

Дарио закашлялся, сплюнул пепел и вытер рот.

– Что сделал? – спросил он. – Я отправился в посольство. Думал, мой отец нам поможет. Вместо этого в посольстве позвонили руководителю Артифекса.

– И ты нас сдал. Вот так просто. Трус.

– Нет. – Дарио рассерженно потер глаза. – Я бы жизнь отдал. Но у него были родные Халилы, Джесс. Я не мог позволить ему… Я сказал ему, куда вы могли отправиться, в Лондон, но вы там не появились. Тогда он спросил, куда еще вы могли пойти. Я сказал, что вы попытаетесь найти Черные архивы. Джесс, я не знал, что они находятся в Железной башне!

Джесс молчал. Он с такой легкостью поверил, что Дарио их предал. И почему? Что такого на самом деле сделал Дарио, чтобы заслужить такое недоверие с его стороны? Поступил бы сам Джесс иначе, если бы под угрозой оказались родные Халилы?

Дарио нервно вздохнул.

– Я привел их к вам, это ты хочешь услышать? Это правда! Я не собирался так поступать и не хотел так поступать, но поступил. – Он рыдал, всхлипывая, словно его били. – Давай же. Ударь меня. Ударь меня!

Может, Джесс и ударил бы, просто чтобы Дарио прекратил себя винить и жалеть, однако краем глаза он заметил какое-то движение и поднял фонарик, чтобы посмотреть.

Из отверстия в потолке появилась тонкая струйка белого тумана, похожая на ленивый шепот. Откуда-то издалека послышался свист.

Что-то застучало. И свист стал громче.

– Ударю тебя потом! – сказал Джесс и толкнул Дарио к лестнице перед собой. Он почувствовал, как его окатило волной горячего воздуха, влажного, как липкая кожа. Джесс поспешил наверх и чуть было не поскользнулся на скользкой лестнице. Бурлящий пар быстро приближался, и горячее белое облако обожгло Джессу легкие, когда он сделал вдох.

Дарио схватил Джесса и дернул за собой, помогая перемахнуть последние несколько ступенек, чтобы подняться на свежий воздух. Джесс упал коленями на землю, и в то же самое мгновение гейзер густого белого пара метнулся в воздух за его спиной, спеша в небо, точно взрыв.

А потом пар закончился, и остались лишь горячие капельки, развеянные по воздуху, которые обратились мокрыми следами на дороге, куда упали.

Джесс поднял глаза на Дарио и наконец-таки осознал, что больше на него не злится. Может, потом еще разозлится, конечно. Но теперь это не имеет значения.

Джесс кивнул в знак благодарности. Дарио кивнул в ответ и пошел прочь.

Перед Джессом склонился Санти.

– Можешь дышать? – спросил он.

– Да, – ответил Джесс. Было немножко больно, однако Джесс сомневался, что обжег легкие настолько, что случилось что-то непоправимое. Его кожа теперь казалась нежной от пара, хотя александрийское солнце, пожалуй, обжигало даже больше. – Я в порядке, сэр.

– Вот и отлично. – Санти сел на корточки и огляделся по сторонам. – Где мы? – День стоял пасмурный, что было вполне типичной погодой для Лондона, и в серых тонах все вокруг казалось темным и старым. Джессу не составило труда узнать здания вокруг и мосты, однако даже в такую погоду все показалось ему мрачнее, чем обычно. Словно в дыму.

– Лондон, – сказал Джесс. – Недалеко от берега реки Темзы. Рядом с мостом Блэкфрайер.

– Как далеко отсюда серапеум?

– Если идти пешком? Не очень-то близко. – Джесс огляделся. Мост был достаточно далеко, однако Джесс все равно разглядел спешащих через него людей. Странно. Обычно посреди дня не было столько желающих пересекать реку. Джесс услышал вдалеке гудок паровой кареты.

Морган достала кодекс, который прятала в кармане своего платья. Перо уцелело, и Морган открыла бутылочку с серебряными чернилами, быстро обмакнула его и написала что-то на открытой странице книги.

– Я скажу твоему отцу, где мы, – сказала она. – Чтобы он отозвал своих людей из серапеума. Нет смысла им теперь рисковать, если мы туда не придем.

Откуда-то издалека Джесс услышал мелодичный звон часов Биг-Бена.

– Что он ответил? – спросил Джесс у Морган.

– Ничего. – Морган нервно прикусила губу, и Джесс уловил момент, когда ответ начал появляться на странице, потому что выражение лица Морган тут же расслабилось. – О, вот… Он говорит отправляться на склад. Ты знаешь, где это?

– Да. – Однако Джессу не стало от этого спокойнее. Отец предпочитал хранить месторасположение склада в тайне, а их компания из восьми человек привлекала внимание, словно мишень. С чего отцу отправлять самых разыскиваемых беглецов Библиотеки в свое самое секретное место?

Нет, отец не стал бы так поступать. Уж точно не просто так.

– Спроси у него, где Лиам, – сказал Джесс.

– Что? Кто такой Лиам?

– Просто спроси.

После короткой паузы Морган прочитала ответ:

– Он говорит, что тот на складе, – сказала она. – А что?

– Лиам мой старший брат, – ответил Джесс. – И он мертв. Значит, ты уже переписываешься не с моим отцом. И значит, мы не пойдем на склад.

Джесс сидел в тени у загородного дома своей семьи, доедая кусок пирога и поглядывая на входную дверь. Он находился здесь уже целых два часа, сгорбившись и укутавшись в старый плед, с почти что пустой бутылкой джина, стоящей у его ног. Погода стояла холодная и туманная, и теперь Джесс понимал, с чем было связано такое столпотворение на мосту Блэкфрайер, потому что на каждом углу мальчишки, торгующие газетами, выкрикивали новости. Тонкая газетенка, которую Джесс приобрел, постоянно менялась, и новые новости появлялись на страницах – новости о войне, записанные беглым почерком какого-то писца в лондонском офисе. Также в газете была подробная иллюстрация солдат, стоящих, кажется, где-то в лондонском районе Кэмден-Таун, судя по уличным знакам и витринам магазинчиков. Солдаты несли уэльский флаг с изображением дракона и поджигали здания, пока жители Лондона в страхе разбегались от них. На краю иллюстрации виднелись несколько захваченных лондонских полицейских. Картинка была стилизованная, однако все равно впечатляющая. Хаос, похоже, вышел за пределы Оксфорда и теперь быстро распространялся повсюду. Лондон являлся огромным городом, однако в каком-то смысле его можно было назвать и удивительно маленьким, и Джессу становилось не по себе при виде знакомых улиц и магазинчиков, объятых пламенем.

Если уэльсцам удалось продвинуться так далеко, вряд ли их теперь кто-то сумеет остановить. Улица за улицей они продолжали приближаться к Букингемскому дворцу, хотя король и вся его благородная свита наверняка уже давно ушли в более безопасные земли на север. Значит, парламент тоже опустеет. Это будет пустая победа, хотя и важная в символическом смысле для уэльсцев.

Библиотека будет следовать своим стандартным правилам и эвакуирует лишь самых важных сотрудников из собора Святого Павла. Однако в серапеуме находился большой склад конфискованных подлинников книг, а также много книг, предназначенных для чтения. Их тоже нужно будет эвакуировать. Библиотека получит возможность изъять книги в свое распоряжение.

В некоторых важных отношениях хаос войны был Библиотеке только на руку.

Итак, Джесс сидел, сгорбившись, на холодной дороге, замаскировавшись под бездомного пьянчугу, и наблюдал за домом в надежде увидеть хоть что-то, что намекнет ему, что отец здесь. Пока ни единого намека, не видно было и матери с братом, и даже ни одного слуги. Дом Брайтвеллов выглядел тихим и холодным, хотя свет и горел внутри, а время от времени мимо окон проходили тени человеческих фигур.

Спустя еще час, когда время уже начинало клониться к вечеру, входная дверь наконец-таки распахнулась, и на пороге показался Брендан. Он выглядел таким же, каким запомнил его Джесс, встретив его в последний раз в Александрии, хотя он и был одет в английскую одежду, сшитую не менее роскошно, чем наряды отца, которыми тот любил хвастаться, даже про шелковый жилет не забыл. Брендан поднял голову, разглядывая горизонт, а может, пытаясь понять, в какую сторону движется пожар, а потом развернулся и потянулся. Выглядел он очень уставшим.

Джесс скинул кепку и вышел на свет. Брендан осмотрелся по сторонам, в обе стороны улицы, а потом резко пересек дорогу, направившись к Джессу. Оказавшись рядом, Брендан схватил Джесса за руку и поволок внутрь с такой силой, что, казалось, она граничила с отчаянием. Войдя, Брендан закрыл дверь дома и повернул ключ в замке.

Внутри все выглядело точно так же, как Джесс и помнил, даже салфетки на изогнутых перилах лестницы и ваза со свежими цветами, которые мать ежедневно меняла на столе в зале, были на месте. Букет, однако, казался до странности маленьким в сравнении со всеми предметами роскоши вокруг. Джесс повернулся к Брендану, собираясь накинуться на него с расспросами, однако еще до того, как успел вымолвить хоть слово, оказался заключен в крепкие объятия.

– Идиот, – сказал Брендан. – Ты чертов идиот! – Он оттолкнул Джесса почти что моментально. – С какого трупа ты стащил этот плед? Воняет отвратительно.

– Так и предполагалось, – ответил Джесс. Он глянул за плечо Брендана. – А где отец?

– Не знаю. Он исчез, и мы больше о нем ничего не слышали. У кого бы ни был сейчас его кодекс…

– Он выдает себя за него. Знаю. Полиция?

– У полиции сейчас проблемы похуже, чем Брайтвеллы. Должно быть, какой-то библиотечный шпион. Уэльские войска сжигают город от одного конца до другого, знаешь ли, и половина горожан либо бежит прочь, либо торопится присоединиться к полиции и сражаться. Отец уже немало дней занимался тем, чтобы спасти самые ценные книги.

– Мы должны его найти.

– Этим я и занимался, – сказал Брендан. – Но я даже не знал, жив ли ты, Джесс.

– Смотрю, ты прям в трауре.

– Ну, не то чтобы я прям верю в худшее, – пожал плечами Брендан. – Ты как паршивая овца, Джесс. От тебя так просто не избавиться. Что стряслось?

Джесс рассказал все так кратко, как только мог. Ему не хотелось рассказывать Брендану о той катастрофе, что произошла в Черных архивах, по крайней мере пока что. Джесс просто не мог заставить себя вспоминать все это снова. Когда он закрывал глаза, то до сих пор видел картинку погибающих книг.

Видел, как наблюдает за их смертями.

– Твои друзья? Где они? – тут же поинтересовался Брендан. – Полагаю, ты не смог поступить здраво и бросить их.

– Они неподалеку, – сказал Джесс. Как забавно. Он доверяет своему брату-близнецу, однако не во всем. – Куда мне их увести?

– Пока что можно пойти на склад, – сказал брат. – Мать увезла все семейные драгоценности своему кузену Фредерику. На складе сейчас собираются только наши люди. План был таков, чтобы нам присоединиться к ним, как только у нас все будет погружено и отправлено в безопасное место. Однако теперь отца нет, и нам, вероятно, следует как можно скорее отсюда убираться – на случай, если полиция придет с обыском.

– Брендан. Насчет Нексы…

– С ней все в порядке? – Брат уставился на Джесса с искренним испугом. Похоже, слова Джесса задели Брендана куда сильнее, чем рассчитывал Джесс.

– С ней все в порядке. Когда я видел ее в последний раз, у нее было разбито сердце, но она сама цела и невредима. Ты правильно поступил, малявка. Может, у тебя не такое уж и гнилое сердце.

– Заткнись, пока я тебе не врезал, – сказал Брендан. – И пошли. – Он замер на секунду, затем окинул Джесса презрительным взглядом с головы до ног. – Только сначала переоденься и избавься от вшей.

– Этот город, – произнесла Халила, – выглядит, как мечта сумасшедшего. Ваши архитекторы что, никогда не слышали о прямых линиях?

Будучи человеком, который теперь уже побывал во многих городах и странах, Джесс не мог не согласиться, что девушка отчасти права. Узенькие, петляющие улочки и глухие, тупиковые переулки и здания, сгрудившиеся вместе на кусочках земли, какая была доступна для строительства на тот момент… Никто не планировал архитектуру города. Да и Биг-Бен казался теперь не таким большим, как в воспоминаниях Джесса, некоторые новые постройки тянулись куда выше него, хотя все равно умудрялись выглядеть печально и устало. Только золотой поблескивающий купол собора Святого Павла, как решил Джесс, мог бы неплохо вписаться в архитектуру Александрии. Все же остальное выглядело исключительно… по-английски.

– По крайней мере, это означает, что уэльсцы будут продвигаться медленно, – заметил Джесс. – Лондон, должно быть, может оказаться самым сложным для завоевания городом в мире.

– И тем не менее пока у уэльсцев дела идут совсем неплохо, – вставил Дарио. Его голос не прозвучал насмешливо, скорее просто задумчиво. Дарио глядел куда-то на юго-запад, где в ночной тьме полыхали здания, озаряя темное небо. Джесс тоже слышал отдаленные, приглушенные звуки схватки. Халила сердито покосилась на Дарио. Она до сих пор с ним не разговаривала, не обменялась ни словом. – Надеюсь, что это тайное убежище недалеко.

– Уже близко, – сказал Джесс. Их компания старалась держаться в тени. Другие жители Лондона спешили в противоположном направлении, многие тащили с собой дорожные сумки и чемоданы, набитые вещами, а сами были многослойно одеты, чтобы облегчить свою ношу. – Постарайтесь не попадаться на глаза полицейским, если заметите их.

Джесс с Бренданом встретили остальных несколько кварталов назад, однако теперь Морган протиснулась мимо Дарио, чтобы шагать рядом с Джессом. Она взяла Джесса за руку, оглядела его с ног до головы, а потом глянула ему через плечо, на брата.

– Поразительно, – произнесла она. – Вас почти что невозможно различить.

– Правда? – спросил Джесс.

– Ну, мне, разумеется, труда различить вас не составит.

– Тогда хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты спутала нас в самый неподходящий момент.

Джесс поправил за плечами тяжеленный рюкзак с книгами. Они казались все тяжелее и тяжелее с каждым шагом, а может, просто сам Джесс все больше и больше уставал.

– Сражение, кажется, приближается, – раздался голос Санти позади них. – Нам лучше поторопиться. Я бы предпочел не обмениваться снова любезностями с друзьями из Уэльса. Они отпустили нас однажды, однако сомневаюсь, что будут столь же благосклонны во второй раз.

– И мы теперь даже не сотрудники Великой библиотеки, – сказала Халила. – Теперь у нас не больше защиты, чем у любого другого на улицах.

– Добро пожаловать в обычный мир, – сказал Брендан. – Здесь мы можем рассчитывать только на свои силы. Да и вообще рассчитывали только на свои силы с тех самых пор, когда Библиотека заявила нам, что книги куда более ценнее, чем наши жизни.

– Но это ведь так и есть, – сказала Халила. – Книгам суждено нас пережить.

– Это называется наследие, – уточнил Брендан. – Я же для начала предпочту жизнь, если ты не возражаешь.

– Пофилософствуем позже, – оборвал их Вульф. – Сейчас же шевелите ногами, надо бежать.

Они скорее шли, чем бежали, и, хотя Джесс переживал, что их набитые рюкзаки могут привлечь внимание, разрастающийся хаос уэльского завоевания оказался им на руку. Почти каждый человек, попадающийся им на улице, что-то волок за собой: сумку, или рюкзак, или даже нагруженную тележку. Богатые, разумеется, ехали в паровых каретах, нагруженных всевозможными ценными вещами. Джесс задумался на миг, не будет ли выгоднее украсть одну из карет, вынудив владельцев выйти под прицелом автомата, однако тогда это может повлечь за собой еще больше хаоса и восстаний. Вдалеке было видно, как мародеры разбивают окна и таскают накраденное. Все это, конечно, печально, но оставлять вещи для огня разрастающегося пожара тоже не лучше, верно? Наверное, да.

Единственная проблема, с которой друзья столкнулись, поджидала их на углу улицы всего в четырех кварталах от склада, когда они увидели отряд из целых ста человек лондонских военных. Солдаты в красных плащах выглядели измученными и грязными и сидели кучкой, делясь между собой едой и водой. Похоже, они только что закончили сражение, потому что многие раненые лежали вдоль дороги, а врачи суетились между ними. Джесс опустил глаза, когда они проходили мимо солдат, надеясь, что никто не додумался раздать солдатам описание библиотечных беглецов, ведь когда Джесс и его друзья шагают все вместе, их сложно не заметить.

Брендан же, однако, подошел прямиком к солдату, сидевшему у кирпичной стены, который доедал сушеное мясо.

– Брайтвелл, – произнес солдат, увидев Брендана, но потом заметил и Джесса. – А, прошу меня простить. Брайтвеллы. А я уж думал, что нынешний день не может стать еще хуже.

– Капитан Харт, – поздоровался Брендан. Он сунул руку в карман и достал оттуда серебряную фляжку, в которой вряд ли была просто вода, и передал капитану. – Как успехи на войне?

– Мы пытаемся удержать их за мостами, но, сказать по правде, не думаю, что у нас есть хоть какая-то надежда на победу. Чертовы гражданские разбегаются, как перепуганные кролики, а армия оказалась отрезана от нас на другом сражении. Удивлен, что вы все еще здесь. – Он открутил крышку фляги, сделал несколько больших глотков, довольно вздохнул и отдал фляжку обратно Брендану. – Позаботьтесь о своих друзьях. Уводите их отсюда. Сомневаюсь, что у нас осталось больше часа или двух до того, как этот район у нас отнимут.

– Есть новости о моем отце?

– Ага. Папашу твоего чуть не поймали, однако он успел спастись. Хотя я вовсе и не удивлен. Старик Каллум всегда умел проскользнуть прямо мимо ловушки. Думаю, вы с ним снова вскоре встретитесь.

– Хорошо. Удачи вам.

– И вам.

Брендан успел лишь отойти на несколько шагов, когда Харт его снова окликнул.

– Брендан, – сказал он, – библиотечные стражники разыскивают твоих друзей. Предлагают награду.

– И что, вас она соблазняет?

Харт пожал плечами:

– Уверен, ты сделаешь так, что моя плохая память будет стоить того.

– Сделаю. – Брендан приложил руку ко лбу, насмешливо отдавая честь, а потом повел всех дальше.

Склад располагался в совершенно непримечательном здании на краю тупиковой улицы, которое сложно было заметить издалека, а найти еще сложнее. Обычно склад охранялся, верные люди сновали в переулках, а у дверей стояли здоровенные громилы. Сегодня же дверь была нараспашку, и Брендан сразу зашел внутрь.

Вокруг было пусто.

Джесс никогда прежде не видел склад отца пустующим, здесь всегда стояли тюки с импортным шелком, предметы роскошной мебели и коробки с дорогими вещицами. У отца был утонченный вкус, однако его истинные сокровища всегда были сокрыты за двойной стеной, наверху под потолком: коробки и стопки с редкими подлинниками книг. Прекрасными фолиантами, которые отличались своей древностью, которые передавались из рук самих авторов или же являлись самыми точными копиями. Отец всегда продавал лишь качественный товар, и неважно, был ли этот товар законным или противозаконным.

Теперь же на складе не было ничего, кроме небольшого отряда крепких мужчин. У большинства из них были при себе ножи и пистолеты, украденные либо у полицейских, либо у военных. Найти оружие не составляло труда для человека, который хорошо был знаком с теневым рынком.

– Выходи, пап, – сказал Брендан. – Я знаю, что ты здесь. Все бы уже разбежались, если бы тебя не было.

Из тени послышался смех, и на свет вышел Каллум Брайтвелл, мрачный, исхудавший и с порезом на щеке, который только-только начал затягиваться.

– Мальчики мои, – произнес Каллум, – идите-ка сюда.

Брендан подошел, получив в награду сдержанное объятие. Джесс же не сдвинулся с места.

– Думаю, я лучше останусь, где стою, – сказал Джесс. – И так вижу, как ты светишься от счастья, узнав, что я до сих пор жив.

– Я и правда рад, – сказал Каллум, хотя по выражению его лица невозможно было сказать ничего наверняка.

– Как ты сбежал от полиции?

– С тяжким боем, сынок. У них остался мой кодекс и двенадцать моих людей. Однако меня они потеряли. Как и вас, погляжу. Молодец. – Отец уже не улыбался. – Хватит сомневаться. Твое место с нами. Я отправил тебя в Библиотеку не для того, чтобы ты стал повстанцем. В этом нет никакой выгоды.

– Может, и есть, – ответил Джесс. – Если ты готов меня выслушать.

– Разумеется, – сказал Каллум. – Но сначала у меня для тебя есть задание. Прикажи своим друзьям-солдатам сложить оружие, иначе я прикажу своим людям пристрелить их всех, а если кто выживет, найду им работенку.

Это была хладнокровная, явственная угроза, и Джесс повернулся к Санти. Санти не опустил автомат, а лишь указал дулом в лоб Каллуму Брайтвеллу.

– Я так не думаю, – сказал Санти. – Стреляйте, но я все равно успею нажать на курок. И вы это знаете.

– У меня есть два отличных сына, которые могут продолжить мое дело. Считаете, я беспокоюсь, капитан Санти? Да, я знаю, кто вы такой. Предпочитаю знать, кто имеет влияние на моего сына. Как знаю и вас, профессор Вульф.

– Хватит, – сказал Джесс и сделал шаг навстречу отцу, однако так, чтобы не оказаться на пути дула автомата Санти. – Я не какой-то там инструмент для тебя. Я принимаю решения за себя сам.

– И все же ты прибежал ко мне за помощью.

– Я пришел предложить тебе возможность, какую ты больше никогда в жизни не получишь. Это бизнес.

– А мы-то уж думали, что в тебе нет брайтвелловского чутья, – сказал Брендан. Он улыбался, и глаза у него блестели, и в этот самый момент Джесс понял, что инстинкты его не подводят. Он не может доверять своим родным. Никогда. – Для начала у нас для тебя есть задание. Докажи, что тебе можно доверять, и тогда мы выслушаем твое деловое предложение. Или же не доказывай, и тогда убьем парочку твоих друзей, если не всех. Выбор за тобой.

– Джесс? – сказал Санти. – Мне очень хочется пристрелить этого человека, но он тебе родственник. Так что решай сам.

– Не надо. – Сердце у Джесса билось как бешеное, а в желудке все свело. Воздух на складе по-прежнему пах приправами и старинными книгами, которые всегда были частью его детства, однако теперь их затмевал запах дыма. Лондон горел. Как и прошлое Джесса. – Чего ты хочешь от нас, Каллум?

– Теперь я Каллум? – Пару лет назад такой сердитый взгляд отца напугал бы Джесса. Но не сегодня. Сегодня он не менее сердито уставился на отца в ответ.

– Да, – сказал Джесс. – Я не стану больше называть тебя отцом. Скажи спасибо, что я не называю тебя как-то похуже. – Он повернулся к Санти с Вульфом. – Вы можете их убить, может, даже положите несколько его человек. Но кто-то из нас тоже пострадает. Оно того не стоит.

Потребовался длинный, напряженный момент, однако Санти с Вульфом опустили оружие. Их примеру нехотя последовала и Глен.

– Вот и отлично, – сказал Каллум Брайтвелл. – Рад, что мы во всем разобрались. Пойдемте. Нам нужна помощь профессора.

Пришлось долго и утомительно ехать в грузовой телеге до самого собора Святого Павла, и, пока колеса подскакивали на брусчатке и скрипели, Брайтвелл объяснил, что ему нужно. Задача казалась жуткой и опасной, но Джесс не мог не согласиться, что шанс выпадал и правда такой, что обзавидовался бы любой контрабандист.

Серапеум Святого Павла давно являлся недоступной мечтой, в которой хранились редчайшие, дорогие книги. Однако во время разрастающегося в городе хаоса, пока вся полиция была на улицах города и искала Джесса и его друзей, серапеум был беззащитным, как никогда.

– Нам нужна профессорская мантия, которая может нас провести мимо полицейской заставы, – объяснил Брайтвелл. – А еще блестящий библиотечный браслетик. Как только окажитесь внутри, увидите, что все торопятся собрать книги, чтобы отправить на хранение в Архивы. И во время суматохи несколько освобожденных книжек может случайно исчезнуть в руках воришки.

– Вы что, думаете, мы будем помогать вам обкрадывать Библиотеку? – спросил Санти. Он уставился на отца Джесса так, словно увидел чрезвычайно гадкую букашку у себя в тарелке с рагу. – Вы совсем из ума выжили?

– Вы больше не члены Библиотеки, насколько я знаю. Более того, вы от Библиотеки скрываетесь, как все мы, несчастные преступники, так что не притворяйтесь благочестивым капитаном передо мной. Сдать вас мне будет проще, чем вынуть из кармана платок. Вам повезло, что я очень щедр, и вы можете мне действительно помочь.

– Ник, – сказал Вульф. Он смотрел на Брайтвелла в упор беспристрастным, мрачным взглядом, словно хотел того разорвать на части, однако голос его звучал вполне спокойно. – Я все сделаю.

– Нет, не сделаешь! – огрызнулся Санти. – Тебя могут легко узнать. Один взгляд в твою сторону, и ты окажешься в лапах руководителя Артифекса.

– Это должен сделать я. У нас нет другого профессора с золотым браслетом, чтобы… – Вульф осознал свою ошибку, но уже было слишком поздно. Халила вскинула руку, и ее задравшийся рукав обнажил золотой браслет. – Нет.

– Меня вряд ли кто-то узнает, да и многие библиотекарши ходят в хиджабах. У меня получится. – Халила выдавила из себя улыбку. – Среди нас всех кто меньше всего похож на воришку?

– Нет! – На этот раз возмущенный голос принадлежал вовсе не Вульфу, а точнее, не только Вульфу, а всем, потому что все начали спорить и переговариваться. Халила покосилась на Джесса, который все еще молчал. Он лишь кивнул, и Халила кивнула в ответ.

– Замолчите вы все, – сказала Халила и открыла рюкзак, вытащив из него свою черную профессорскую мантию. Та помялась и выглядела не лучшим образом, однако, учитывая все происходящее сейчас в Лондоне, Джесс сомневался, что кто-то обратит на такие мелочи внимание. – Скажите, что вы хотите, чтобы я нашла?

– О-о, доверься своей интуиции, – сказал Брайтвелл с обманчиво добродушной улыбкой. – Что-нибудь дорогое и редкое. Хотя бы две книжки. Три, если получится унести.

– Ты одна не пойдешь, – сказал Дарио и вытащил собственную мантию из рюкзака. – Джесс, оружие?

Джесс его проигнорировал. Глен сердито посмотрела на него, однако протянула Дарио ножик. Дарио в знак благодарности кивнул и сунул нож в карман своих штанов, спрятав под мантией. – Как только все сделаем, встретимся здесь же, в этом грузовике.

– О нет, нет, – сказал отец Джесса. – Мы все пойдем вместе. Пока вы будете воровать книги, мы откроем выход.

– Выход? – повторил Джесс, а потом всего за пару секунд до того, как Каллум указал своим коренастым пальцем на Морган, все понял.

– Она, – сказал Каллум, – наш волшебный ключ к побегу. Она отправит всех нас в Ланкастер или хотя бы как можно ближе к нему. А уж потом мы обсудим наше дальнейшее сотрудничество, если желаете, когда окажемся в безопасности в кругу семьи.

– Я не могу, – сказала Морган. – Я всего лишь студентка, я не…

– Ты скрывательница, и, согласно всему, что я слышал, ты куда могущественнее, чем те, которые пытались тебя научить чему-нибудь полезному. Только представь, сколько всего мы сможем сделать с твоей помощью, Морган. Ты откроешь нам множество дверей – по всему миру.

У Джесса появился неприятный привкус во рту. «И Морган тоже», – подумал он. Она только-только сбежала из Железной башни, а родные Джесса уже жаждут надеть на ее шею новую цепь, сделать своей ручной скрывательницей. Может, и не зря она пыталась сбежать и скрыться до этого. Даже от самого Джесса.

– Ну хорошо, – сказала Морган спокойным голосом, который удивил Джесса. – Я отправлю вас в безопасное место, но только если вы позволите мне сначала отправить туда остальных.

– Я не такой наивный, каким кажусь, деточка. Ты отправишь их и откажешься отправлять нас. – Каллум о чем-то задумался, его взгляд метнулся от Морган к Джессу, а потом обратно. – Однако я готов на компромисс. И не говорите потом, что я не честный человек. Можешь отправить всех первыми, кроме Джесса. Затем отправишь меня, Брендана и моих людей. А вы с Джессом останетесь последними.

Это был хитрый ход, где они с Морган снова оказывались мишенями, однако подобный ход мог сработать. Точнее, он не мог провалиться. Морган тоже это понимала, поэтому кивнула.

– Вы, два профессора, должны попасть внутрь и раздобыть книги так, чтобы вас никто не заметил и не поймал. Об остальных не беспокойтесь. Потом проберитесь в зал серапеума… Как там вы его называете?

– Транспортировочный или телепортационный зал, – тихо отозвалась Морган. – Он спрятан за статуей королевы Елизаветы в профессорском читальном зале. – Она встретилась взглядом с Джессом. – Я все изучила заранее, на случай, если нам придется продумывать план побега.

За это Джесс и любил Морган. За многое, здесь и сейчас.

– И как ты собираешься пройти мимо львов? – спросил он у отца, ухмылка которого не сходила с губ.

– Мне помогут, – сказал он. – Тебе необязательно знать как.

Джесс быстро покосился на Томаса. Отец обладал пугающим количеством секретной информации, однако он явно не был в курсе того, что Джесс умеет отключать львов или же что этих самых львов можно перенастроить и использовать в своих целях.

Что ж, можно оставить этот козырь на будущее.

Снаружи грузовика постучали, и Каллум кивнул.

– Поднимайтесь, – сказал он и встал, схватившись за ручку, когда телега дернулась и остановилась. – Не пытайтесь нам помешать. И поверьте мне, это ваша лучшая сделка в жизни.

– Да уж, я в этом не сомневаюсь, – отозвался Вульф. – Вы создаете впечатление чрезвычайно порядочного человека.

«У Вульфа такие запасы сарказма, что в них можно утонуть», – подумал Джесс и, поглядев на двух мужчин, понял, что если придется делать выбор, то он всегда предпочтет Вульфа своему отцу. Каким бы сложным и колким характером ни обладал Вульф, он, по крайней мере, всегда был честным.

Грузовик дернулся еще раз и полностью остановился, отчего все внутри попадали друг на друга, и сам Джесс не удержался, когда на него навалился Томас. Однако в следующую секунду задняя дверца грузовика распахнулась, и люди отца Джесса с уверенными криками выскочили наружу.

Они теперь оказались рядом с полицейской заставой, и задиры Брайтвелла быстро сделали свое дело, подскочив к двум стражникам на посту. На пропускном пункте почти никого больше не было, кроме стражи, а те, кто еще был, разбежались. Когда второй стражник упал без сознания на землю, территория оказалась чистой.

Джесс услышал крики где-то неподалеку и, забеспокоившись, обернулся, увидев зеленоватый свет во тьме, который разрастался. Это был снаряд с баллисты с греческим огнем, который приземлился всего в нескольких кварталах от них, взорвавшись и облив крыши вокруг люминесцентной жидкостью, которая моментально загорелась.

– Уэльская армия приближается, – сказал Вульф. Брайтвелл кивнул. – И?

– Мы ждем, – ответил тот.

– Ждем чего?

– Их. – Группа из мужчин и женщин прибежала к ним из соседнего переулка, их было десять, насколько мог бегло сосчитать Джесс. Все выглядели ужасно серьезными, когда каждый кивнул Каллуму. – Вы опоздали, – сказал им тот. – Ну что ж, вперед. Вам неплохо за все заплатили.

Женщина с черными волосами, заплетенными в тугую толстую косу, с чертами и оттенком кожи, которые отдаленно напомнили Джессу Иоахима Портеро, лидер этого отряда, улыбнулась, однако, мрачно.

– Мы делаем это не за деньги, преступник, – сказала она. – У нас есть принципы.

– Мне плевать, что у вас там есть, – хладнокровно ответил Брайтвелл. – Пока вы делаете все успешно.

Женщина повела свой небольшой отряд по улице, по которой Джесс однажды бежал, пытаясь изо всех сил спастись от несущихся за ним львов – тех самых, которые, как он осознал, до сих пор здесь и сидят. Это были мускулистые английские львы: с гривами поменьше, чем у итальянских, и без острых кончиков на хвостах. Построены для того, чтобы давить и ломать. Один из львов поднялся на свои четыре лапы и направил свой красный взгляд на нарушителей, а в груди у него зарокотало.

Женщина воинственно закричала, будто бросая льву вызов, отчего становилось не по себе, засунула руку в сумку, висящую у нее на поясе, и достала стеклянный сосуд.

«Поджигатели. Мой отец сотрудничает с поджигателями!»

Джесс почувствовал, как рука Морган вцепилась в его руку, и подошел к ней поближе.

– Мы ничего не можем тут поделать, – сказал Джесс.

Женщина метко попала прямо в голову льву, и опасные химикаты потекли по металлической морде, заливая красные глаза. Сосуд разбился с хлопком, ослепляя, когда огонь вспыхнул и начал яростно гореть. Лев тряхнул головой, пытаясь избавиться от огня, однако жидкость липла и плавила металл быстро, превращая лицо механического стража в жуткую, изуродованную маску, под скелетом которой виднелись провода и шестеренки.

Остальные поджигатели тоже теперь швыряли свои снаряды, целясь в других львов. Один механический стражник сумел увернуться от летящих в него бутылок и напрыгнул на одного из своих врагов. Был ли его жертвой мужчина или женщина, Джесс не мог точно сказать, а в следующую секунду уже было и неважно, потому что крики резко стихли. Некоторые из поджигателей выглядели не старше самого Джесса. Он закрыл глаза, когда львы начали рвать и метать, и новые бутылки с греческим огнем полетели в их сторону, разбиваясь, и новые крики боли и страха последовали за происходящим.

Затем Морган тихим, неуверенным голосом произнесла:

– Все закончилось.

Джесс открыл глаза снова и увидел, что последний лев упал на бок. Он плавился, превратившись в месиво из расплавленного металла, проводов и механизмов, покореженных от огня. Металлический рев обратился в странный, разбитый стон, а потом… и вовсе стих.

Четверо львов были мертвы, если механизмы вообще умирают, объятые греческим пламенем, а два окровавленных тела убитых поджигателей лежали рядом. Зрелище было жуткое, а брусчатка и ступеньки серапеума почернели от копоти.

– Ну что ж, – раздался голос Каллума у Джесса за спиной. – Это стоило заплаченных денег.

Джесс даже не задумался. Он развернулся к отцу и сжал руку в кулак, а когда Морган закричала, зовя его по имени, брат крепко схватил Джесса за руку, хотя Джесс и продолжал орать и вырываться.

– Отпусти меня! Отпусти!

– Будь умнее, – сказал Брендан тихонько. – Он тебя убьет.

– Я мог бы… – «Все сделать сам, без человеческих жертв», – чуть было не выпалил Джесс, но заметил предостерегающий взгляд Томаса за плечом Брендана. – Я мог бы сделать все по-другому. Поджигатели, Брендан! С каких пор вы сотрудничаете с поджигателями?!

– С тех пор, когда это разумно, – сказал тот. – Выгода, а не чувства, помнишь? Успокойся, братец. У нас все под контролем.

Халила с Дарио, а также Глен с Томасом направились к ступенькам серапеума. Они должны были отправиться в профессорский читальный зал и раздобыть столько книг, сколько было возможно. У каждого из них уже был рюкзак, набитый подлинниками книг, однако Джесс не мог рассказать об этом родным. Он не доверял близким редкие, драгоценные знания. Или же идеи о создании печатного станка. «Тогда к кому же мы пойдем?» Джесс не знал. Ему было противно при мысли о том, что он привел своих друзей сюда, в безопасное место, которое исчезло, как туман под солнцем.

Как только все оказались среди колонн в холле серапеума, Каллум Брайтвелл отвел своих сыновей налево, к статуе королевы Елизаветы в боевых доспехах, которая словно стояла на страже. Никакого очевидного входа тут не было, однако Брайтвелл-старший нетерпеливо сделал жест рукой, призывая Морган поторапливаться. С другой стороны Халила с Дарио скрылись в профессорском читальном зале, и Дарио уже подхватил одну из подлинных книг, сунув себе в коробку. Халила подала ему еще одну. Ее руки, Джесс видел даже на расстоянии, очень сильно дрожали.

Глен с Томасом стояли на углу, присматривая на случай, если понадобится какая-нибудь помощь, однако пока что все в зале были слишком заняты, чтобы заметить происходящее. Профессоры в черных мантиях бегали от одного стола к другому, собирая книги в стопки с такой скоростью, что их страх был очевиден, а библиотекари ниже по званию вытаскивали все новые ящики и помогали упаковывать. Это выглядело как едва сдерживаемый хаос.

Джесс замер, когда увидел лицо, которое показалось ему чертовски знакомым. Это была библиотекарша по имени Наоми Эбель, которая не так давно заведовала оксфордским серапеумом. Она едва спаслась в Оксфорде, как и все они в тот злополучный день. Джессу она нравилась. Она была сильной, доброй женщиной, которая искренне верила в ценность своей работы.

И она узнала Дарио с Халилой.

Как только Джесс это понял, Наоми повернула голову, ее глаза замерли на Халиле и Дарио и округлились. Она опустила ящик, в который складывала книги, и быстро направилась к ним.

Джесс не мог предугадать, что они бы сделали или могли бы сделать, однако в следующий миг ничто уже не имело значения, потому что Наоми не удалось до них добраться. Снаружи раздался странный звук, словно что-то врезалось в крышу, и все подняли головы. И замерли.

Джесс услышал шипение и тут же учуял вонь, которую ни с чем нельзя было спутать, в тот самый миг, когда один из профессоров закричал, поняв, что происходит.

«Греческий огонь».

Серапеум горел.

Нет более великого греха на войне, чем уничтожение серапеума. Уэльсцы потом будут тыкать пальцами в поджигателей или же утверждать, что это была ошибка, Джесс был уверен. Поджигатели будут рады назвать победу своей, и неважно, сделали это они или нет. Однако собор Святого Павла горел. Джесс видел первые языки пламени, пожирающие потолок над головами профессоров.

– Спасайте книги! – закричала Наоми Эбель и начала вешать телепортационные скрепки на коробки с книгами. Она прикоснулась к одной из них, активируя, символы вспыхнули, и они, как понял теперь Джесс, были очень похожи на те, которые находились внутри львов. Символы позаимствовали энергию из тела Наоми, а затем ящик с книгами исчез, отправившись в Архивы в Александрию. В безопасность.

Халила посмотрела на Дарио, ее лицо побледнело, когда она потянулась к скрепке, которую протягивала ей Наоми. По всему залу профессора спешили скинуть книги в коробки и ящики, прилепляя телепортационные скрепки на них и отправляя подальше отсюда.

Дарио схватил несколько скрепок со стола и начала прицеплять на коробки. Халила надела скрепку на коробку, которую они уже заполнили.

– Какого черта она творит? – спросил Брайтвелл и подвинулся, чтобы получше видеть происходящее. Рука Вульфа его остановила.

– Она выполняет свою работу, – сказал Вульф. – А не вашу. Оставьте ее в покое.

Дарио прицепил пять скрепок и телепортировал пять коробок, прежде чем пошатнулся от чувства усталости, которое Джесс отлично помнил. Халила сумела телепортировать четыре коробки, прежде чем ей пришлось передохнуть. Этого, однако, было достаточно. Оставалось всего несколько коробок, и остальные профессора как раз телепортировали последние.

Дарио подхватил несколько оставшихся скрепок и сунул их в карман настолько незаметно и профессионально, что Джесс заметил это лишь потому, что удачно стоял. Затем Дарио схватил Халилу под руку и поволок к двери.

Перед ними появилась Наоми Эбель. Библиотекарша была высокой, сильной и красивой женщиной и, кажется, совсем не боялась огня, который продолжал пожирать потолок над ними. Остальные профессора начали использовать оставшиеся скрепки, чтобы телепортировать самих себя в безопасные Архивы. Это был отчаянный шаг, и многие колебались, боясь, однако один за другим все же все исчезли в жутком водовороте крови и криков.

Скрепок не осталось.

Наоми не двигалась. Она уставилась на Халилу и Дарио, и они смотрели растерянно на нее в ответ.

– Убейте ее, – сказал Брайтвелл одному из своих людей, но Санти быстрее молнии схватил мужчину за горло и приставил автомат к его затылку.

– Нет, – сказал Санти. – Никого вы убивать не будете. – Мужчина что-то проворчал, соглашаясь, и Санти его отпустил, направив дуло автомата на Брайтвелла, когда отец Джесса попытался подойти. – Вы привели нас сюда, чтобы пройти через телепортационный зал. Это все еще можно устроить, но нам нужно уходить. Сейчас же.

Вульф остановился в дверном проеме и сказал:

– Наоми.

Эбель повернулась и увидела его, и на мгновение Джесс заметил на ее губах облегченную улыбку… однако потом эта улыбка исчезла, когда Наоми Эбель поняла, что профессор Вульф не один. Теперь тут были не только люди Брайтвелла, но и поджигатели, собравшиеся за их спинами, от которых воняло дымом и химикатами. Суровая женщина, которая привела их сюда, триумфально улыбалась.

– Наоми, пожалуйста, пойдемте с нами, – сказала Халила. – Вы не можете оставаться здесь, а скрепок больше нет. Пожалуйста! – Она протянула руку Наоми, которая уставилась на нее с отвращением и сделала шаг назад.

– Никогда в своей жизни, – сказала Наоми, – я бы не подумала, что увижу, как профессора стоят бок о бок с поджигателями. Никогда! Я лучше сгорю, чем отправлюсь с вами.

Дарио вздохнул и залез в карман. А затем протянул Наоми телепортационную скрепку.

– Не надо, – сказал он и закашлялся, потому что черный и густой дым уже начинал заполонять зал. – Спасайтесь, Наоми.

– Пойдемте со мной!

– Мы не можем, – ответила Халила. – Идите. – Она оглядела читальный зал, посмотрела на пустые теперь столы и на бланки, которые по-прежнему стояли на полках и вспыхивали, словно факелы. – Нам очень жаль.

На этот раз, когда Дарио схватил ее за руку и поволок прочь, Халила пошла с ним добровольно. Наоми посмотрела Вульфу в глаза, прижимая телепортационную скрепку к себе, и сказала:

– Да простит вас бог, профессор. – А затем исчезла в вихре крови и костей.

Телепортировалась в безопасное место.

Морган оттолкнула Джесса, подошла к статуе королевы Елизаветы и положила на нее руки. Раздался шорох, и статуя отодвинулась, открыв за собой коротенький коридорчик. Его уже заволокло дымом, однако огонь сюда еще не добрался. Брайтвелл вошел первым, за ним шагнул Брендан, а потом и Морган, взяв Джесса за руку и поведя за собой. Они все оказались в круглом помещении с диваном и шлемом. Точно такими же, какие Джесс видел в других транспортировочных залах.

Дым начинал уже просачиваться и сюда, наполняя воздух густой и ядовитой вонью, и Джесс закашлялся, осознав, что у них недостаточно времени, чтобы телепортировать всех, даже если отец и собирался сдержать свое слово.

«Он их убьет, – понял Джесс с неподдельным ужасом. – Всех, кроме Морган и меня. Ему нужна Морган». Это стало очевидно после одного взгляда на людей отца, которые выстроились так, чтобы изолировать Томаса, Глен, Вульфа и Санти, а теперь Халилу с Дарио.

– У нас нет времени, чтобы телепортировать вас всех! – закричала Морган. Поджигатели собрались за ними и теперь напирали вперед.

– О, не переживайте об этом, – сказала предводительница поджигателей и кивнула своим людям. – Народу будет куда меньше, чем вы думаете.

По ее сигналу люди быстро начали двигаться… и первыми набросились на громил Брайтвелла. Мужчин легко и жестоко обезвредили ударами по голове сзади. Это была настолько быстрая смерть, что Джесс едва успел сообразить, что вообще происходит. Теперь в живых осталось лишь восемь поджигателей – а еще Брайтвелл, Брендан, Джесс и его друзья.

– Кейт, ты подлая мерзавка…

– Куда делись ваши манеры, господин Брайтвелл. Мы же все здесь друзья, – сказала женщина. «Кейт» – имя показалось Джессу знакомым. Он услышал, как что-то падает сверху, ломаясь. Огонь скоро доберется и сюда, а дым становился все гуще. Уже было сложно дышать. – Я сохраню вам ваши жизни. Убирайтесь. Сейчас же. Бегите. Вы очень находчивы. И я оставлю вам сына в качестве бонуса.

– У меня два сына, – сказал Брайтвелл. – Я заберу обоих.

Женщина приложила нож к его горлу.

– Библиотечные повстанцы принадлежат нам, – сказала она. – Уходи или умрешь. Мне, в общем-то, плевать, выбирай сам.

Отец Джесса сомневался долгую минуту, однако потом повернул голову и произнес:

– Удачи, Джесс.

– Пап! Нет! – закричал Брендан и попытался вырваться. Но Каллум Брайтвелл держал его крепко. – Джесс…

– Убейте их, – сказала Кейт, – если они не уберутся отсюда прямо сейчас.

Один из поджигателей достал пистолет и прицелился, и тогда Брендан перестал вырываться. Они с отцом Джесса сбежали.

Джесс попытался убедить себя, что ничего другого ему не стоило ожидать, что так Брайтвеллы всегда и поступают, однако в голове вертелось лишь: «Вы бросили меня. Бросили меня».

Было больно.

Кейт уселась на диванчик, нацепила шлем на голову и посмотрела на Морган.

– Отправь нас в серапеум в городе Филадельфия, – сказала она. – Мы отправляемся в город свободы.

Филадельфия. Крепость поджигателей.

Джесс посмотрел на Вульфа, а затем на Санти.

– Мы не можем так поступить, – сказал он. – Не можем.

Вульф ответил:

– Мне кажется, выбора нам не оставили.

Им предстояло отправиться в Америку.

Саундтрек

Как и всегда, мне хотелось подобрать подходящую мотивирующую музыку для этой книги. Может, вам тоже понравятся эти песни! И помните: музыканты тоже нуждаются в любви, а также в деньгах. Так что, пожалуйста, покупайте музыку, ходите на концерты и приобретайте футболки.

Ticking Bomb – Aloe Blacc

Dark Horse – Katy Perry

Seven Nation Army – The White Stripes

Where’s the Girl – Terrence Mann

Mugs Away – Seven Nations

Sundirtwater – The Waifs

The Engine Room – Runrig

Beggin for Thread – Banks

Crazy in Love (Chilled Edit) – L’Orchestra Cinematique

Bandida – Audra Mae

Flicker (Kanye West Rework) – Lorde

The River – The Waifs

Scarlet Town – Gillian Welch

Ain’t Gonna Do It – Kane Welch Kaplin

Falcon in the Dive – Terrence Mann

Lighthouse – The Waifs

Sheila Put the Knife Down – Junior Prom

Ship to Wreck – Florence + the Machine

Graveyard Whistling – Nothing but Thieves

You and Steve McQueen – The Audreys

Can’t Feel My Face – The Weeknd

Bad Blood (feat. Kendrick Lamar) – Taylor Swift

Juliet – Emilie Autumn

Across the Sky – Emilie Autumn

Clockwork Heart – Abney Park

Give’em What For – Abney Park

Pity the Free Man – Abney Park

On the Fringe» – Abney Park

Born at the Wrong Time – Abney Park

Sleep Isabella – Abney Park

I Am Stretched on Your Grave – Abney Park

Virus – Abney Park

Herr Drosselmeyer’s Doll – Abney Park

This Dark and Twisty Road – Abney Park

The Secret Life of Dr. Calgori – Abney Park

The Emperor’s Wives – Abney Park

Airship Pirate – Abney Park

Вопросы для обсуждения

1. Джесс Брайтвелл хорошо справляется со своей новой военной карьерой. Почему, как вы думаете, он так хорошо туда вписывается, учитывая, что он не ожидал, что ему это понравится?

2. На что вы готовы пойти, чтобы спасти друга, оказавшегося в беде? Чем готовы рискнуть?

3. Морган не желает принимать свою судьбу и становиться скрывательницей, а также злится на Джесса за то, что он помог поймать ее (в книге «Чернила и кость»). Джесс тоже чувствует себя виноватым. Правда ли он виноват, или у него не было другого выхода?

4. В книге «Бумага и огонь» вы многое узнали о Риме – отличном от Рима, который можем видеть сегодня мы – с множеством чудес Древнего мира, которые сохранились (а также появились и новые). Вы также можете видеть гробницу Александра Македонского. Из Семи чудес света Древнего мира какое одно мы до сих пор можем посетить сегодня?

5. Для чего Великая библиотека сконструировала различные виды механических стражников (лондонских львов, римских львов, спартанцев, сфинксов)?

6. Кого вы считаете самым отважным героем в книге? Почему?

7. С какими опасностями, как вы думаете, друзья столкнутся в Филадельфии? Чем будет отличаться, по-вашему, в следующей книге город Филадельфия от реального?

8. Если бы вы могли изменить что-то одно в книге «Бумага и огонь», что бы это было? Почему? Какие аспекты книги стали бы иными после этих изменений?

Чтобы узнать больше об истории утерянных библиотек, посетите веб-сайт Великой библиотеки: enterthelibrary.com.

Об авторе

Рейчел Кейн – автор бестселлеров по версии New York Times, USA Today, а также международных бестселлеров, она написала более сорока книг, включая роман «Принц теней», серии «Повелители стихий», «Сезон отверженных», «Возрожденец» и «Морганвилльские вампиры».

Узнайте больше на:

rachelcaine.com

facebook.com/rachelcainefanpage[36]

twitter.com/rachelcaine

Отзывы на серию

«Великая библиотека»

«Бумага и огонь»

«Концовка, от которой мое сердце забилось чаще, заставляет меня считать дни до выхода следующей книги».

Caffeinated Book Reviewer

«Это захватывающее приключение с быстро развивающимся сюжетом от талантливой Кейн придется по вкусу всем фанатам фэнтези о дружбе и товариществе».

Library Journal

«Бумага и огонь» увлекает так сильно, что весь остальной мир перестает существовать, когда читаешь».

Kings River Life Magazine

«Фантастический сиквел… и клиффхэнгер в конце».

The BiblioSanctum

«НЕВЕРОЯТНО… Эта серия меня покорила не романтической составляющей, а своей историей о дружбе и товариществе, своими удивительными описаниями и атмосферой, своим строением мира и идеей».

Smart Bitches Trashy Books

«Чернила и кость»

«Мрачная, захватывающая и щекочущая нервы история с персонажами, которые моментально увлекли меня и не отпускают до сих пор. Обязательна к прочтению!»

Тамора Пирс,

автор бестселлеров, по версии New York Times

«Изящное и детальное повествование Кейн оживляет мир Джесса, а быстро развивающийся, богатый событиями сюжет заставит читателей затаить дыхание в ожидании не только следующей страницы, но и следующей книги из серии «Великая библиотека».

Publishers Weekly

«Фанаты влюбятся в Джесса и захотят незамедлительно прочесть следующую книгу серии».

USA Today

Примечания

1

Египетская денежная единица.

2

Маат – богиня справедливости, закона и порядка в египетской мифологии.

3

Центурион – командир центурии, отряда из ста человек, в римской армии.

4

Ра – бог Солнца и верховное божество в мифологии Древнего Египта.

5

Анубис – бог погребальных ритуалов в мифологии Древнего Египта.

6

Памятная записка, шпаргалка (фр.).

7

Хатхор – богиня неба в мифологии Древнего Египта.

8

Афина – богиня мудрости и военной стратегии в древнегреческой мифологии.

9

Сарасвати – богиня мудрости, знаний и искусства в буддизме и индуизме.

10

Набу – бог мудрости в аккадской мифологии.

11

Тот – древнеегипетский бог мудрости.

12

Адвокат Дьявола – тот, кто намеренно вступает в спор ради спора.

13

Сари – традиционная женская одежда в Индии.

14

Форум – главная площадь в Древнем Риме.

15

Курия – название правящего совета в Римской империи.

16

Цеп – старинное холодное оружие, состоящее из твердой палки и соединенной с ней подвижной цепи или веревки.

17

Черт (уэльск.).

18

Криклвуд – район Лондона.

19

Герон – греческий математик и механик, предположительно живший во второй половине I века н. э.

20

Парачан – традиционный алкогольный напиток в северных районах Испании, представляющий собой спиртовую настойку ягод терна.

21

Черт бы побрал всех святых (исп.).

22

Харам – грех, запрещенное деяние в исламской религии.

23

Юпитер – в мифологии Древнего Рима бог света и грозы, а также бог всех богов.

24

Юнона – в мифологии Древнего Рима супруга Юпитера, покровительница женщин и брака.

25

Меркурий – в мифологии Древнего Рима бог торговли, обогащения и обмана, сын Юпитера.

26

Жизнь человека дороже книги! (лат.)

27

Талос – в древнегреческой мифологии бронзовый великан, первый робот в истории, охраняющий минойский остров Крит.

28

Ясон – герой греческой мифологии, правнук бога ветров Эола и предводитель аргонавтов, совершивших поход за золотым руном.

29

Боже мой (нем.).

30

Милая (исп.).

31

Синьоры (итал.).

32

Черт (нем.).

33

Господи! (исп.)

34

Подлая свинья (уэльск.).

35

Черт! (нем.)

36

Facebook принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией.

Content

Рейчел Кейн
Бумага и огонь

От автора

Записки

Глава первая

Записки

Глава вторая

Записки

Глава третья

Записки

Глава четвертая

Записки

Глава пятая

Записки

Глава шестая

Записки

Глава седьмая

Записки

Глава восьмая

Записки

Глава девятая

Записки

Глава десятая

Записки

Глава одиннадцатая

Записки

Глава двенадцатая

Записки

Глава тринадцатая

Записки

Глава четырнадцатая

Записки

Глава пятнадцатая

Записки

Глава шестнадцатая

Саундтрек

Вопросы для обсуждения

Об авторе

Отзывы на серию «Великая библиотека»

Примечания