Лидия Миленина

Попаданка за пять монет

© Л. Миленина, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

– Попаданка за пять монет! Продается попаданка… – лениво повторял мой хозяин.

Я с тоской обводила глазами рынок, подергивая цепь на ноге, как привыкла делать за прошедшие три дня. Болтается тут, как не потеребить… Это, знаете, словно ковырять болячку.

Никого хоть отдаленно похожего на достойного нового хозяина для меня и в помине не было. Какие-то все оборванцы, явно неспособные добыть себе женщину другим способом, кроме как здесь. А солнце уже вошло в зенит и нестерпимо припекало темечко. Я подумала, что третий день на рынке в качестве экспоната на продажу просто не выдержу!

Что же… будет тогда торговец Симон продавать мой холодный… нет, горячий труп. Стало до слез себя жалко.

Тут рядом с нами остановился толстяк в белой накидке. С сомнением заглянул в кошелек и обратился к хозяину:

– Скидку дашь?

«Только не это, – подумала я. – Ну не могу же я достаться такому жирному скупердяю! Я и так продаюсь по самой низкой цене, а он еще и скидку требует. Да и внешность его сразу отталкивает».

Но он подошел первый, теперь я обречена… На этом варварском рынке другого мира такие правила. Кто первый подошел – тому и достанется девушка. Если он не откажется в последний момент. Об этом Симон сообщил чуть ли не в первую очередь.

«А этот вряд ли откажется», – с чувством безнадежности подумала я. Взгляды, которые он бросал на меня, выдавали откровенную похоть. Наверное, толстяку нравятся девицы по типу «кожа да кости». Необычно для этих мест. Ведь именно излишняя худоба была причиной, по которой торговец уже третий день не мог меня продать.

Начал с восьми монет. А теперь я шла за пять, как залежавшийся товар. Прежде, чем похотливый толстяк обратил на нас внимание, к нам и вовсе никто не подходил.

Обидно даже! Ведь в нашем мире я считалась красавицей почти модельной внешности! Рост только подкачал, так что на подиум меня не взяли бы.

– Даю десять монет – и девушка моя! – раздался вдруг резкий и властный голос.

Я оглянулась.

Мужчина был хорош. Совершенно не вязался с этим затрапезным провинциальным рынком. Высокий и статный брюнет с пылающими огнем глазами. Жесткий и стремительный, как смерч. Ах…

В богатой одежде – черный пиджак местного покроя. Камзол называется, что ли. С серебряными вензелями. Красиво.

Не будь мое тело измучено палящим зноем, девичье сердечко забилось бы чаще от его мужской харизмы. Сейчас же я подумала лишь о том, что достаться этому красавчику лучше, чем толстому скупердяю.

– Конечно, ваша милость… – залебезил хозяин.

А жирдяй опасливо поглядел на мужчину и тихонько ретировался.

– Вот деньги! – Незнакомец небрежно бросил на прилавок кошелек. – Подготовь ее, и жду вас возле Дома Правосудия!

Развернулся и пошел сквозь толпу. Я изумленно глядела ему вслед. Так просто? Пришел, разогнал всех. Купил по двойной цене. Я что, так ему понравилась?

А мой торговец с каким-то странным сожалением поглядел на меня:

– Не повезло тебе, милая. Прости.

– А чего не повезло-то, Симон? – удивленно спросила я, в очередной раз подергала цепь на ноге… и бросила еще один взгляд вслед удаляющейся высокой фигуре.

Да, движения у мужчины резковаты. Деспот, должно быть. Тиран и деспот.

Симон же достал из-за пазухи ключ и склонился, чтобы расстегнуть обруч, стягивавший мою щиколотку. Потом, видимо, передумал, поднялся и хитро поглядел на меня.

– Нет, пойдешь так. Сниму перед самым Домом Правосудия – туда нельзя в кандалах. А то при твоем норове сбежишь еще по дороге.

«Эх, – подумала я, представив, как снова придется позорно идти на цепи. – Ладно, потерпим».

– Так чего это мне не повезло-то? – повторила я, а сердце сжалось от какого-то нехорошего предчувствия.

Может, этот красавец с мужской харизмой маньяк какой, а дядя Сима знает об этом?! Только этого не хватало! С того момента, как я попала в этот мир, знала, что попала по полной. Но не настолько же!

«На маньяков мы не договаривались», – прошептала я про себя, не зная, к кому обращаюсь. К своей судьбе, должно быть. Тиран и деспот – еще ладно. Потерплю до возвращения, и только он меня и видел. А может, мои повадки девушки из другого мира понравятся ему, он станет со мной милым и послушным. Как это бывает в книгах фэнтези.

А вот маньяков – не надо. Я их боюсь!

– А ты знаешь, кто это? – удивленно спросил Симон. Потом, видимо, сообразил, что не знаю. – Ах да, ты не знаешь… Это, понимаешь ли, Гадор, ректор-дракон магической Академии. Очень могущественная личность. Стать его женой, конечно, почетно…

– Дракон?! – обрадовалась я. – Настоящий? Превращается и дышит огнем? И меня на шее покатает под небом?

– Настоящий, – устало кивнул мне Симон. – И обращается, и огнем может. И много что еще может. Только вот начиталась ты, милая, дурной литературы. Я всегда говорил: все книги других миров – сплошное забивание мозга для юных девушек. Не будет он тебя на шее катать. А что будет и зачем ты ему понадобилась – непонятно.

– Как так? – огорчилась я. А предчувствие беды стало сильнее. В очередной раз захотелось перегрызть зубами проклятую цепь и броситься наутек. Только зубы жалко. Переломаю, а все одно не перегрызу. – Почему ты думаешь, Симон, что я ему не могла понравиться?

– Ой, да брось! – Симон махнул рукой. – Какое понравиться! Ему, судя по всему, все равно было, как ты выглядишь, что умеешь. Он на этот рынок пришел, чтобы купить себе в жены попаданку, любую, ту, что будет на прилавке. Чтобы делать с ней все, что угодно. А что ему угодно – я понятия не имею. Вряд ли для продолжения рода он тебя взял. Скорее, для каких-нибудь магических экспериментов. Очень удобно, знаешь ли. Жениться на бесправной попаданке, извращаться над ней, как хочешь, а потом развестись, когда надоест. И никакого тебе выходного пособия, какое он должен был бы дать женщине нашего мира! – посокрушался Симон, словно сам не был «торговцем бесправными попаданками».

Мне стало нехорошо. Потому что я нутром почуяла – Симон прав. Ничего хорошего с этим красавчиком-драконом меня не ждет. Не нужны ему моя добрая душа, непревзойденный интеллект и прелестная внешность. И от версии про маньяка мы недалеко ушли…

Магические эксперименты, видите ли! Брр!

Я посмотрела на Симона и с мольбой воскликнула:

– Так не продавай меня ему! Ты же можешь отказать!

– С ума ты сошла, Анечка! – вновь посокрушался Симон. – Отказать ректору-дракону? Нет, и не уговаривай! Разгневается, превратит еще в кого. В лягушку, например. Тут и поминай как звали торговца Симона…

– А он может, что ли? – с опаской спросила я.

– Что может?

– Превратить. В лягушку. Или в таракана.

Эти животные, как ни странно, жили и в этом мире. Так что мы с Симоном оба понимали, о чем речь.

– Ой, не знаю! Может, и не превратит. Но жизни мне не будет, если откажу. Давай, милая, надевай вот это… Пойдем. Нельзя заставлять ждать такого клиента.

Симон протянул мне длинную белую тряпку, которая служила подвенечным платьем в этом мире.

«Может, все же удастся его уговорить, – подумала я. – Или снимет обруч с ноги – тут я и брошусь бежать. Или опять попробую вырвать цепь из рук Симона».

Хотя в глубине души я понимала, что далеко не убегу. Увидят девчонку с цепью – схватят и отведут к блюстителям порядка. Тут, понимаете ли, нет неучтенных попаданок.

Я надела белую хламиду, символизирующую недолгий статус невесты, а Симон подправил мою прическу, состоявшую из бесконечных завитков, которые спускались к плечам где свободно, а где – в виде своеобразной «баранки».

Подобные чудеса на головах своих подопечных он каждое утро творил сам. Его пухлые пальцы обладали прямо-таки волшебной ловкостью в парикмахерских делах! Так же ловко Симон накладывал на мое лицо макияж – водил кисточками, карандашами. В итоге появлялись лукавые стрелки, а губы казались пухлее от розового блеска. Кстати, он и верно делал даже красивых девушек еще красивее. А некрасивых превращал в симпатичных.

– Опыт, Анечка, опыт, – сообщил Симон, когда я в тот первый день поразилась его способностям визажиста.

Тогда я еще пыталась подружиться с ним и уговорить отпустить меня. Ничего не вышло. Да и сейчас вряд ли выйдет. Но попробовать стоит…

Пока он занимался любимым делом, я прильнула к нему поближе и постаралась вытащить из внутреннего кармана ключ. Но воровка из меня была весьма бестолковая. Симон тут же заметил мою попытку, небольно ударил по рукам и сказал:

– Ну куда ты побежишь-то, дурочка? Кому ты нужна в нашем мире? Так тебя хоть кормить будут, а одна ты куда денешься? Помрешь ведь в лесу от голода и холода!

Я вздохнула. Может, он и прав. Может, стоит потерпеть два месяца в относительной сытости. Ведь вряд ли ректор-дракон будет морить меня голодом. Или холодом.

Скорее, придумает извращение пострашнее.

Я зябко повела плечами и в который раз принялась умолять:

– Дядя Сим?..

– Я тебе не дядя, а почтенный Симон! У меня есть звезда на плечо за успехи в торговле попаданками и сиротами!

– Дядя Сим… Миленький, ну не продавай меня ему! Не хочу я быть драконьей женой. Боюсь! Ты же сам меня напугал! Не продавай. Хочешь, я к тебе в служанки пойду? Или визажистом? Научусь всему, буду девкам стрелки рисовать…

– Ну и зачем ты мне в служанках? Я знаю, из какого ты мира. Вы там все избалованные, к работе не приученные. Хватит уже! Ни за какие деньги я не соглашусь пойти против ректора-дракона! – закончил он, словно я предлагала ему взятку.

В общем, всю дорогу к Дому Правосудия, где свершались всякие гражданские церемонии, в том числе заключались браки, я продолжала ныть: «Дядя Сима, ну дядя Сима… Ну не продавай, а?!» А Симон вздыхал и поддергивал цепь. Прохожие усмехались и с укоризной глядели на упрямую попаданку, не понимающую «своего блага».

Когда через толпу на площади мы приблизились к высокому белому зданию, я поняла, что остается последний шанс.

Не могу я пойти в жены к опасному мужику, то бишь в рабство! Лучше уж действительно помирать от голода и холода в лесу. Или стать лесной ведьмой. Я, знаете ли, гордая, к рабской доле не приученная! Я русская, а русские не сдаются.

Да и маньяков-ректоров боюсь больше физических страданий.

Я огляделась. Возле входа в Дом Правосудия стояло несколько пар. И трое мужчин, ожидавших, когда к ним подведут будущих жен, приобретенных у родителей или на рынке. Ректор же еще не пришел.

Слава богу!

«Так, давай, Сима, освобождай меня!» Я постаралась сделать невинно-несчастное лицо, чтобы Симон не заподозрил о моих планах. Заплакать не получилось, но я надеялась, что выражение моего лица достаточно напоминает морду котика из «Шрека».

– Не расстраивайся ты так! Может, я и не прав. Может, ты и верно ему приглянулась по-настоящему! – сказал Симон и ободряюще похлопал меня по плечу. – Давай, Анечка, соберись, ты замуж выходишь, а не мать хоронишь…

От его слов и искренней крокодильей жалости у меня и верно потекли по щекам слезы.

– Эх… – вздохнул Симон, смахнул выступившую у него слезу и, стараясь не глядеть на мое зареванное лицо, склонился, чтобы снять кандалы.

Еще миг – и я должна была бы ощутить свободу в правой щиколотке. Рвануть в сторону, пытаясь убежать от своей горькой участи… но ощущения в ноге не менялись.

Симон возился удивительно долго, а потом привстал.

– Проклятье! Замок заклинило! Чтоб камбезики сожрали это древнее железо! Не нужно было жалеть денег на новые кандалы! – выругался он.

– Вот, дядя Симон! – назидательно подняла я палец вверх. – Сама судьба против того, чтоб я вошла в этот Дом и стала женой дракона. Отпусти меня, а?

– Молчи, попаданка! – с наигранным гневом ответил Симон, снова склонился к моей ноге и принялся ковырять ключом в замке, приговаривая: – И что же нам делать… Ведь в кандалах не пустят. Скажут, что оскверняем стены древнего Дома Правосудия. Ох-ох, Анечка! И как же быть? Ведь ректор-дракон разгневается, превратит меня в таракана…

– А может, в камбезика? – ехидно переспросила я, хоть понятия не имела, что это за тварь такая.

– Это еще хуже!

Тут, как совсем недавно, раздался все тот же властный голос:

– Что за проблемы? Невеста должна быть готова уже сейчас. У меня мало времени.

Я подняла глаза.

Гадор стоял прямо рядом с нами, брови его сошлись над переносицей, лицо выражало страшную строгость.

А я ощутила нечто странное – то ли страх, то ли какое-то другое, более сложное чувство. Сердце мое екнуло и тонко забилось под ключицей. Ноги странно ослабли.

«Ах, ваша милость, это судьба мешает мне стать вашей женой…» – хотела сказать я, но почему-то не смогла.

А Симон задрожал:

– Ваша милость… Простите старого дурака! Ключ в замке заклинило.

– Ах это! – небрежно бросил дракон, одной рукой отодвинул Симона, а другую направил в сторону замка. В тот же момент замок щелкнул, высвобождая мою ногу.

Я ощутила свободу, смешанную с легкой болью в ноге, и инстинктивно подняла стопу вверх, чтобы размять. Пошатнулась. Поза цапли явно не получалась.

Сильная жесткая рука тут же поддержала меня под локоть.

– Если что-то болит – лечить будем потом, – жестко сказал Гадор. – У меня действительно мало времени. Пойдем жениться. Торговец, как зовут девушку?

– Анечка… – робко ответил Симон. – Простите… Анна. Она…

Гадор поднял руку в останавливающем жесте:

– Подробности я узнаю сам. Ты свободен, торговец.

Ловким движением извлек из кармана еще одну монету и бросил ее Симону:

– Вот тебе еще за работу. Прощай.

И, все так же придерживая за локоть, потащил меня вверх по лестнице.

Язык прилип к гортани. Я почему-то не могла ничего сказать, словно была нашкодившим ребенком, которого отец взял за ухо и ведет в угол, а каждое слово может свидетельствовать против него.

Я оглядывалась туда, где стоял Симон. Казалось, что при расставании с добродушным и меркантильным торговцем моя прежняя жизнь окончательно уходит в прошлое.

Дядя Сима еще был ничего. А чего ждать от этого… брр… ящера-оборотня?

Все. Черта перейдена.

Полное попадание состоялось. В смысле, попасть сильнее, наверное, уже невозможно. Я в руках незнакомого, жесткого и опасного мужчины. Дракона. Мага.

– Перестань крутить головой. Это неприлично. А у меня нет времени учить тебя хорошим манерам, – бросил ректор. И вдруг добавил со странной кривой улыбкой: – Анечка.

Словно пробовал мое имя на вкус.

Глава 2

– Ну чего ты так переживаешь? – с сочувствием поглядела на меня Машка из третьей группы.

Мы уже целых десять минут стояли в главном коридоре университета, и я живописала, как второй раз не смогла сдать квантовую физику, а заодно красочно проклинала тот день, когда решила поступить на физфак. В те времена мне казалось, что я могу горы свернуть, мой острый ум легко освоит любые законы физики и другие точные науки.

До четвертого курса я доучилась. Но скольких нервов мне это стоило! Скольких интеллектуальных усилий. Ах, не для того меня мама нежную растила! А еще она говорила, что в физике женщине не место. Хотя как раз чтобы доказать, что не хуже брата, я и пошла сюда.

Почти доказала. И доказала бы полностью, если бы не один очень вредный преподаватель.

Звали его Борис Семенович. А прозвище – Эйнштейн. Лет ему было около ста. Он носил противную бороду, торчавшую клочками, и с первой лекции буравил нас подозревающим взглядом, словно уже сейчас вычислял того, кто будет списывать на экзамене.

Списывать я умела мастерски! Вот вы знаете, где можно спрятать шпору? Правильно – в туфельке. А потом ловко наклониться и вытащить, как будто изящно поправляешь обувь. А можно проще. Распустить волосы, так, чтобы было не видно ухо. Вставить беспроводной наушник и незаметно включить на телефоне аудио с ответом на экзаменационный вопрос.

Я умела это все и многое другое. Порой обходилась и без подобных ухищрений, потому что многое понимала и знала не хуже Васьки-Ньютона из седьмой группы.

Но на экзамене у Эйнштейна мне не помогло ничего. Ходили слухи, что он не любит немногочисленных девушек-физиков, а может, мне просто не повезло. Борис завалил меня и на первом экзамене, и на пересдаче.

– Чего переживаю? Так если еще раз не сдам, вылечу с четвертого – ты понимаешь? – четвертого курса! – ответила я Машке.

Машке повезло больше. Ее Эйнштейн погонял и в хвост и в гриву, но три поставил, добавив: «Дурочка, но ладно уж, учись дальше! Все одно потом секретаршей будешь работать!»

– Брось! Не вылетишь! В крайнем случае – напишешь апелляцию. Сейчас с этим легко, – сообщила Машка. – А вообще, знаешь что? Анька, я придумала! Выход есть! В прошлом году Кирюха и Сеня тоже никак не могли сдать. А потом… сходили к нему в лабораторию как будто бы поинтересоваться его экспериментами. Уважить старичка. И что ты думаешь? Он предложил им поучаствовать в каких-то квантовых экспериментах. Уж не знаю, для чего ему люди на этих экспериментах, но Кирюха и Сенька были страшно довольны! Ведь за участие получили по пятерке!

– Коррупционер старый! – криво улыбнулась я. – За участие в экспериментах он пятерки ставит! Это его гнать поганой метлой нужно… на пенсию.

– Тихо ты! Там вон декан идет! – засмеялась Машка, оглядываясь, и оттащила меня в сторону. – Пойди к нему вечером в лабу. Мол, такие у вас были интересные лекции, очень интересно, чем вы занимаетесь… говорят, вас на Нобеля номинировать хотели. Наведи мосты.

– Машка, ты гений! – Я чмокнула подругу в щечку. – Все же мы, девчонки, – это сила! Только что видела и Кирюху, и Сеню, а ни один из них мне этого не посоветовал!

Тем же вечером я действительно отправилась наводить мосты к Эйнштейну. «Лаба» представляла собой небольшое помещение, в котором царил рабочий беспорядок. Новейшее оборудование и дорогущие приборы чередовались с валяющимися на полу проводками и упавшими старыми дискетами (ума не приложу, зачем они Эйнштейну?).

Было открыто, я тихонько прошла сквозь одну заваленную комнату во вторую.

Эйнштейн и верно был на рабочем месте. Двигалась я очень тихо, но старый лис услышал. Поднял лицо от бумажки, искоса поглядел на меня и с легкой ехидцей сказал:

– О, пришла! Экзамен хочешь, да? Сильно хочешь? Отвечай честно!

Тут-то я и поняла, что все мои планы по ловкому «наведению мостов» летят в тартарары. Эйнштейн разгадал меня. Вернее – он просто поджидал меня. Знал, что приду, поганец квантовый!

Под его острым взглядом я поняла, что нужно говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Очень хочу, – честно сказала я, чувствуя себя какой-то идиоткой-первокурсницей. – Очень обидно вылететь из университета за год до защиты. Я старалась хорошо учиться все четыре курса.

– Похвально… – пробубнил Эйнштейн, встал и подвинул мне стул, на котором валялись очередные проводочки. Небрежно стряхнул их на пол. – Ты садись… Как тебя зовут? Аня, да?

– Да, Борис Семенович.

– Садись, Анечка, поговорим.

«Будет снова пытать на предмет теории бран, которую я не понимаю, потому что ее вообще никто не понимает! – подумала я. – Или все же предложит поучаствовать в экспериментах в обмен на экзамен?»

Тогда я, пожалуй, соглашусь. Нехорошо, но я живой человек и вылетать из-за строгих принципов не собираюсь.

– Чай будешь, Анечка? – вдруг засуетился он и отправился в дальнюю часть комнаты.

– Нет, Борис Семенович, я вообще-то хотела спросить, можно ли мне как-то… ну, может быть… еще пересдать. Не очень официально.

– Ладно тогда. Без чаю так без чаю… – пробубнил Эйнштейн и вернулся на свое место. – Значит, ты хочешь неофициально. Что ж, это возможно. – Его взгляд вдруг стал особенно острым и совсем не стариковским. – Ты смотрела сериал «Столик в углу»? – спросил он.

Что?! Я чуть не упала со стула. «Столик в углу»? Малоизвестный минисериал не для всех. Без спецэффектов и раскрученных актеров. Но очень хороший. С мистическим сюжетом.

И я его смотрела.

Но то, что его смотрел пожилой дядя Эйнштейн, – просто невероятно!

– Да, я его смотрела. Один из любимых, – ответила я.

– О, отлично! Тогда поймешь, о чем я! – обрадовался Эйнштейн и по-стариковски мелко захихикал. – Помнишь, там герой сидит со своей волшебной книгой за столиком в кафе, к нему приходят люди – каждый со своим желанием. И он, глядя в книгу, говорит: «Что же… это возможно. Для этого вы должны…» – и сообщает, что они должны сделать, чтобы их желание сбылось. Ты хочешь зачтенный экзамен. Даже пять, наверное, хочешь. Да? Считаешь, что заслужила, а старый Бориска тебя заваливает несправедливо. А нужно тебе это, чтобы остаться в университете. Понимаю. И скажу тебе так: это возможно. Для этого ты должна…

– Ммм… Что я должна, Борис Семенович?

Старик странно посмотрел на меня. Видимо, опасался, что я прямо сейчас вскочу и убегу. Потом выдохнул:

– Подарить мне два месяца своей жизни.

Моя челюсть отвалилась сама собой и запрыгала по полу. Я вытаращила глаза на Эйнштейна.

Так, выходит, он сумасшедший?! Ищет секрет вечной жизни? Высасывает ее у студентов (в смысле думает, что высасывает!), чтобы подольше протянуть самому?

Мне представилось, как я подписываю договор кровью: «Два месяца своей жизни я отдаю товарищу Эйнштейну в обмен на экзамен по квантовой физике». А потом, когда-нибудь, живу на два месяца меньше положенного мне Всевышним.

Потрясающе! На несколько секунд я просто зависла, не зная, как реагировать.

– Кгм… – Видимо, старый профессор оценил выражение моего лица. – Да не беспокойся ты, Анечка! Я не вампир, высасывающий жизнь из наивных студентов и студенток. Точнее будет сказать: я предлагаю тебе пожертвовать два месяца своей жизни на благо отечественной науки. Ты молодая, ничего страшного, если два месяца как бы выпадут из твоей жизни.

– Не понимаю вас, Борис Семенович! – искренне сказала я.

Мне уже хотелось схватить сумочку и убежать, несмотря на поправки, внесенные им в последних фразах.

Но было и другое чувство – любопытство. Вот прямо зазудело под кожей: что он имеет в виду? Наверное, это чувство и заставило остаться и ждать продолжения странного «сюра».

– Так я сейчас тебе все объясню! – Видя, что я все еще тут, Эйнштейн обрадовался. – Понимаешь ли, Анечка, мне удалось достичь большого прогресса в понимании квантовых процессов, протекающих в нашей Мультивселенной…

Ах да, вспомнилось мне. Эйнштейн ведь апологет теории Мультивселенной, столь популярной в наше время.

А гласит эта теория, что сущее состоит не из одной Вселенной (ну или мира), а из многих. Поэтому и мульти. Сейчас кучу объяснений и обоснований этому придумали. Некоторые из них как раз из области квантовой физики, как, например, теория бран, из-за которой я не смогла сдать Эйнштейну экзамен.

Раньше другие миры были прерогативой фантастической литературы, а теперь еще и науки. И некоторые вполне серьезные ученые этим занимаются.

– Так вот, Анечка… – продолжил «сумасшедший профессор». – Мне удалось создать прибор. Смотри, эта призма… – Он пошарил рукой на дальнем конце стола и взял большую яркую призму, отливавшую разными цветами радуги. Прибор она мало напоминала, скорее просто цельнокроеный кусок стекла. – Она помогает человеку совершить квантовый скачок в другую Вселенную нашей Мультивселенной. Можно сказать – в другой мир! Сегодня как раз подходящий день. Я и предлагаю тебе… – Эйнштейн опустил глаза, видимо ему все же было неудобно предлагать студентке заведомый бред, – отправиться на два месяца в другой мир. По моим расчетам, время там идет по-другому. Ты проведешь там два месяца, а потом квантовые процессы потребуют твоего возвращения. Перед тобой откроется «портал», и ты сможешь вернуться. В это место и в этот же момент времени. Получается, ты проведешь два месяца в другом мире, а в этом – потеряешь их. Но в твоем возрасте это еще не страшно. Твоя задача – провести там время, а потом изложить мне, что было. Особенно важно – как именно прошел переход.

«Все ясно», – подумала я. С каждым его словом мне становилось все спокойнее и яснее. Эйнштейн и верно сумасшедший. В смысле Борис Семенович сумасшедший, про Альберта ничего не могу сказать. Может, он всегда был такой. А может, сошел с ума к старости. Бывает ведь и деменция, и старческая шизофрения. Или Альцгеймер какой закрученный! Дедок любит не только науку, но и фантастику. Начитался всякого разного, вот его бред и принял именно такую форму.

Также я поняла, как было с ним у Кирюхи с Сеней, а заодно как вести себя мне. Видимо, Кирилл с Сеней пришли, светило предложил им нечто подобное. Они согласились, понимая, что дед не в себе, а выгоду получить можно. Потом наплели ему с три короба, как они путешествовали в других мирах (или о чем-то еще!). Он им экзамен и поставил. Мне нужно поступить так же. Потому что спорить с сумасшедшими опасно, а вылетать из университета из-за безумия старого ученого – жалко.

Потом, может, и стоит как-то намекнуть в деканате, что Борису пора на пенсию по состоянию здоровья. Ведь кто знает, что он выдумает в следующий раз! Вдруг потом, чтобы попасть в другой мир, нужно будет, чтобы в этом тебя зарезали!

А сейчас мне лучше делать вид, что я со всем согласна. Неприятно врать старику, но другого выхода я не видела.

– Ну что, Анечка? Тебе подумать нужно, наверное. Подумай, но не очень долго, – сказал Эйнштейн. – Призму нужно использовать сегодня, при определенной фазе Луны и Юпитера…

«Точно сумасшедший, раз астрологию приплетает!» – подумала я.

– Борис Семенович, – сказала я, стараясь никак не показать, что именно думаю по поводу его бреда. – Ориентировочно я согласна. Но позвольте несколько уточняющих вопросов?

– Конечно, Анечка, спрашивай.

– Этот эксперимент вы ставите в первый раз?

– Да. Предыдущие не удались. Призма не срабатывала, – грустно признался Эйнштейн.

«Ага, – подумала я, – значит, у Кирюхи с Сеней было что-то другое. Какой-то другой смешной эксперимент. А я должна стать путешественником-первопроходцем в иных мирах по версии Бориса Эйнштейна. Круто!»

– А почему вы не отправитесь туда сами?

– Так кто меня отправит? – недоуменно ответил Эйнштейн, словно я несла какую-то околесицу. – Этим квантовым прибором нужно правильно управлять. Никому, кроме себя, я доверить его не могу. Да и, честно говоря, в моем возрасте уже жаль два месяца жизни. Еще помру на чужбине от старости, а сын будет лить крокодильи слезы на моей могиле да подсчитывать мои сбережения. Нет, не дождется!

– Понятно, – кивнула я. – А где гарантия, что я не погибну в другом мире? Что я вообще там выживу? Что там подходящая атмосфера и можно дышать?

– Ох! – вздохнул он. – Вот вечно вы, люди, о ерунде думаете! И не понимаете – потому что учиться не хотите! – На секунду глаза Эйнштейна гневно сверкнули. – Если бы ты разобралась в теории бран и в моих квантовых выкладках, то знала бы, что при квантовом скачке тебя перекинет только в подходящие тебе условия. В такие, где квант вроде тебя прекрасно может существовать. Кроме того, согласно моим выкладкам, наш мир – худший из миров. Самый жестокий и варварский в плане отношения разумных существ друг к другу. Значит, в другом мире тебя примут с распростертыми объятиями, помогут, как бедной этой… как в литературе называется девушка, которая попала в другой мир?

– Попаданка, Борис Семенович.

– Вот! Помогут бедной попаданке. Тебе останется дождаться, когда через два месяца откроется портал, и вернуться. Наверное… – Эйнштейн мечтательно прикрыл глаза. – Это будет так, словно ты увидела дивный сон… Ну, когда вернешься и будешь вспоминать.

– А если я не захочу возвращаться? – Я решила выяснить все нюансы, чтобы через несколько минут после своего «возвращения» сочинять достоверно.

Вот уж не думала, что этим вечером мне придется попробовать себя в роли писателя-фантаста!

– Ну и не вернешься тогда, – пожал плечами Эйнштейн. – Никто не мешает остаться. Портал схлопнется минут через пять – и все. Жаль только, что тогда меня объявят маньяком, расчленившим твой труп. Закончу свою жизнь на нарах. Ты, кстати, кому-нибудь сказала, что идешь сюда? – Он поглядел на меня с подозрением.

– Очень многим своим друзьям! – соврала я на всякий случай. Потому что от слов про маньяка по спине пробежали мурашки. Нужно срочно врать, получать экзамен – и спасаться бегством.

– Тогда давай уж, возвращайся. Не ради меня – так из долга перед отечественной наукой! – назидательно поднял палец вверх Эйнштейн и взглянул на часы. – Если согласна – поехали. Время уходит, Юпитер уже сдвинулся.

– Еще вопрос! Почему именно я? Вы ведь спровоцировали меня прийти к вам!

– Да под руку попалась… – пробубнил Эйнштейн. – Прости, Анечка. Не за большие достоинства я тебя выбрал, хоть их у тебя, может, и немало. Просто попалась как-то. На первом экзамене меня рассердила. А потом на пересдачу пришла, я подумал: а может, эта, упорная…

– Ладно, вы ведь и правда не знаете нас. Сложно понять, кто подходит… – И я выдохнула: – Ну все, отправляйте! В другой мир так в другой мир!

Эйнштейн, видимо не веря своему счастью, снова взял в руки призму и начал как-то странно ее крутить. Потом навел на меня, и из нее ударил луч перламутрового света.

«Это что еще за спецэффекты!» – подумала я, прежде чем голова закружилась, а все тело охватило перламутровое сияние.

…И я словно провалилась в лазурное море.

Глава 3

Еще пару мгновений я думала, что это фокус. Что Эйнштейн позволяет себе какие-то «спецэффекты» для пущей убедительности. Все же я будущий ученый, мне положено объяснять происходящее рационально и логично.

Но думала так только пару мгновений, пока болталась в лазурном море, невесомая, почти бесплотная. А потом меня как будто засосало в трубу, я понеслась по ней, как в аквапарке, и вдруг меня резко выплюнуло куда-то…

Бац! Я упала не в воду, но на пятую точку. Больно ударилась копчиком.

Моргнула, а когда открыла глаза, увидела, что рядом стоит высокий мужчина и недовольно на меня смотрит. Темноволосый, со строгими чертами лица, которые словно отпечатались в моем изумленном разуме. Одет он был в какой-то длинный пиджак, из-под которого выглядывала пышная белая манишка.

– Пары мандро бай? – обратился он к кому-то у себя за спиной.

Почему-то именно это неприличное словосочетание заставило меня понять… осознать, что все по-настоящему.

Я… попала.

И сейчас передо мной представитель иного мира.

Эйнштейн не был сумасшедшим. Он по-настоящему отправил меня в другой мир. Ой, мамочки! Что будет-то?

Сердце гулко забилось. Так и не вставая с пятой точки, с широко расставленными ногами, я прижала к себе сумочку, словно боялась – сейчас у меня отнимут все атрибуты родного мира.

– Дяденька, простите, я не нарочно! – ляпнула я. – Меня Эйнштейн отправил! Не виноватая я.

Мужчина строго поглядел на меня и ничего не ответил.

«Не понял, – решила я. – Откуда ему знать русский язык, если это вообще другой мир?»

– Мары кура тиофей! – раздалось из-за его спины, и появился другой мужчина – чуть постарше – в похожей одежде.

«Что ж они тут все матом разговаривают! – пронеслось у меня в голове. – Может, мне тоже попробовать – на родном русском матерном, тогда они меня поймут?!»

Но воплотить эту мысль в реальность я не успела. Мужчина постарше оглядел меня с ног до головы и… спросил на очень плохом, ломаном английском языке:

– Where are you from?[1]

– I’m from Moscow, planet Earth[2], – ответила я машинально, с опаской глядя на него.

– Прусо таро магнато русска, – обернулся он к молодому и вдруг протянул мне руку.

О, так они тут любят русских, что ли, я не первая к ним провалилась?! Было немного боязно, но руку я приняла, и мужчина одним движением поставил меня на ноги.

Придерживая за локоток, он повел меня в дальний конец комнаты, открыл дверь и кивнул: мол, заходи.

«Ой, сейчас запрут меня, и что будет-то!» – метались в голове панические мысли. Я все так же прижимала к груди сумочку, а глаза мои, вероятно, стали похожи на плошки.

И тут в голове прозвучала фраза Эйнштейна: «Наш мир – худший из миров. Думаю, там тебя встретят с распростертыми объятиями…» Вот это и есть, наверное, объятия?

Мужики, кажется, не очень удивились моему появлению, не попытались тут же убить или изнасиловать. Вполне похоже на «распростертые объятия», ведь в литературе герои обязательно попадают сразу в очень сложную, безвыходную ситуацию. А меня даже ограбить пока никто не пытался, не говоря уж про изнасилование или убийство.

Я вздохнула и переступила порог. Передо мной открылась большая комната, обставленная как зал в гареме султана. Ковры, подушки, даже маленький фонтанчик бил из подноса посреди комнаты. На коврах сидели четыре девушки самой разнообразной наружности. В совершенно невероятных нарядах. Одна из них – блондинка вроде меня – была одета эльфом из «Властелина Колец», а рядом с ней лежал настоящий лук. Все эти барышни склонились над какими-то шариками и увлеченно глядели в них.

– Ты взять это, – на своем плохом английском сказал мужчина и протянул мне такой же шар. – Смотреть в него. Выучить язык. Я плохо говорить по-вашему, редко попадать от вас. Твоя нужен инструктаж – учи язык.

Я схватила шар. Язык мне точно понадобится хотя бы для того, чтобы понять, что происходит.

Мужчина кивком указал, чтобы я присоединилась к другим девицам, и явно хотел закрыть за мной дверь, но я вцепилась в его руку и почти крикнула:

– А сейчас я где? Куда я попала?

Мужчина брезгливо поглядел на мою руку и вздохнул:

– Ты в распределитель. Попадать в мир Грайанос. Твоя – попаданка.

«Образованные какие, однако, современные», – подумала я. Потому что слово «попаданка» прозвучало по-русски. Английского аналога ведь не существует.

Девушки подняли на меня глаза и кивнули. Только «эльфийка» сочла, что это ниже ее достоинства. Шатенка в длинном зеленом платье с обильными рюшами доброжелательно улыбнулась, взглядом указала на шар и пожала плечами. Мол, пока мы все друг друга не понимаем. А брюнетка с кукольным личиком лишь на миг подняла на меня глаза и принялась дальше лить слезы. Видимо, она была самой младшей и факт своего попаданства переживала тяжелее.

Я вздохнула и села на ковер. А что мне еще оставалось? Здесь, видимо, есть обязательная программа для попаданок, и пока ее не выполнишь – на свободу не отпустят. Я подтянула к себе одну из подушек и приняла позу Аленушки с картины Васнецова. Может, мне тоже поплакать? Наверное, так положено. Ведь вдруг через два месяца портал не сработает и я никогда больше не увижу маму и папу.

Но слез не было. Только жесткий нервный стержень внутри. К тому же пока все, что сказал Эйнштейн, оказалось правдой. Оставалось надеяться, что и портал через два месяца появится. Буду верить в это.

С распростертыми объятиями меня, конечно, не ждали, но попала я удачно. В какой-то «распределитель», в котором появление попаданок – явно не новость. Значит, видимо, местные проводят адаптацию несчастных, умудрившихся провалиться в другой мир. Правда, непонятно, почему столько девушек сразу свалилось именно сюда, но пока не выучу язык, точно этого не узнаю.

Я сжала в руках шар и принялась глядеть в него с особым усердием. Сперва ничего не происходило, а потом в шаре начали появляться картинки – коровки, лошадки, люди… Красиво так все, благостно. В тот же миг приятный мужской голос поселился у меня в голове и начал произносить слова в духе «куры, муры, тиофей…». Удивительно, но каждое слово этой абракадабры просто отпечатывалось в памяти. И теперь я точно знала, что они значат.

Проклятье! Это противоречит всем законам физики! Так не бывает! И объяснить подобное ничем, кроме как магией, я не могла. Оставалось признать: мир, в который я попала, – магический.

«Что делать-то с этим будешь, Анечка? – подумала я. – В тебе самой-то магии ни на грош».

Спустя три часа мы с девушками уже понимали друг друга, разговаривая на местном наречии.

– Девы, кто тут научился говорить по-ихнему? – вскочила на ноги пышнотелая красавица с серебристыми волосами. – Айда стучать в дверь! Пусть принесут нам поесть, а то уже ум за разум от учебы заходит!

– Нет! Кто из вас, низшие, умеет драться?! – эльфийка тоже вскочила на ноги. – Не нужны нам их подачки! Я не позволю свершиться бесчестию, которое для нас приготовили! Проломим дверь и будем сражаться, пока не погибнем геройски в честном бою!

Правда, обведя нас взглядом, она немного растеряла свой пыл. Девушки, включая меня, вряд ли годились для ее сногсшибательного плана. Один только образ нежной кукольной брюнетки с копьем в руке вызывал улыбку.

Я подошла к эльфийке и подергала ее за рукав:

– Любезная высшая, скажи, а ты что-нибудь знаешь про это самое бесчестие?

Все остальные девицы с любопытством уставились на нас. Видимо, не одна я хотела быстрее узнать особенности ожидаемого бесчестия.

– Кхм… – растерялась эльфийка. – Не знаю. Но, уверена, лишь для бесчестия можно было собрать здесь столько девушек! Они не учли одного…

– Что ты настоящий воин! – решила подкатить к ней я. Вдруг и верно эльфийка? Наведу мосты, интересно ведь. Из лука даст пострелять! – Как тебя зовут, воительница, и из какого далекого мира следуешь ты в этот?

– Мираниэль, дочь Киронда! – гордо сообщила она. – Я из Мервиндела, – добавила она, словно этот самый Мервиндел был известен во всех мирах.

– А меня Анна, дочь Вячеслава, – ответила я. – Я из России.

Спустя четверть часа мы с девушками рассказывали друг другу, откуда мы тут взялись.

И самое интересно, что, кроме меня, не было ни одной из не-магического мира. Из мира, где опираются на технику и науку, а не на магию. К тому же только меня отправил в иной мир другой человек. Остальные, как и положено, просто провалились в какие-то дыры в пространстве-времени.

Например, пышная красавица-шатенка Мариса гуляла по саду, спустилась в старинный склеп (из простого женского любопытства), увидела, что там колеблется воздух. И вместо того чтобы убежать, подошла разобраться, что за непонятное магическое явление предстало перед ней. И провалилась.

– Кто бы мне сказал, почему мы все попали именно сюда… – задумчиво сказала я.

Тут дверь наконец открылась, и появился тот первый мужчина, что встретил меня при попадании.

– Ты. – Он ткнул пальцем в серебряноволосую Гасию. – На инструктаж.

– Похоже, инструктировать будут в порядке появления здесь, – шепнула мне Мираниэль, которая оказалась на поверку вовсе не такой уж высокомерной. – Значит, я предпоследняя, а ты – последняя. Может, все же пустить ему стрелу в глаз? А то к нашей грудастой я уже привязалась! Только попробуйте ее обидеть – будете иметь дело со мной! – крикнула она в закрывшуюся дверь.

Мы с тремя оставшимися девчонками, конечно, дергались. Чтобы немного успокоить и развлечь их, я достала смартфон и показала, что он может. То есть парочку игр и несколько фоток из своего мира. Интернета-то не было, и я с тоской глядела на значки, показывающие отсутствие сигнала.

Девчонки были в восторге.

– Какая классная магия в вашем мире! – сказала нежная брюнетка Сита. – Вот бы мне такую штуку, я могла бы показать вам свой домик… – Это она, конечно, про фотографии.

Объяснить девчонкам, что это не магия, а техника, не удалось. Для них наука – та же магия, просто «какая-то другая».

А потом вернулся наш опекун, как успели прозвать его девчонки. Один, без Гасии.

– Что ты с ней сделал?! – встала перед ним Мираниэль, а ее рука потянулась к кинжалу за поясом.

Мужчина устало поглядел на нее.

– Попаданка Гасия обедает, потом ее приведут в порядок, – ответил он и указал на хрупкую Ситу: – Теперь ты.

На трясущихся ногах кроткая девушка последовала за ним. А нам не оставалось ничего другого, кроме как поверить, что после «инструктажа» действительно кормят.

Все это напоминало волнительный экзамен. Только после экзамена студенты безвозвратно пропадали.

К концу мы с эльфийкой остались вдвоем. Она принялась ерзать, возмущаться, проверять свое оружие. Да и мне становилось все больше не по себе. Во-первых, действительно уже очень сильно хотелось есть, в животе позорно бурчало от голода (а у Мирки почему-то не бурчало, наверное особенности благородного эльфийского метаболизма). А во-вторых, я понимала, что скоро останусь тут одна. И станет совсем тревожно.

Кстати, Мирка и верно оказалась кем-то вроде эльфа. По описаниям почти все сходилось. Конечно, у ее расы не было бессмертия, подаренного эльфам великим профессором Толкином, но жили они очень долго. По несколько тысяч лет. Самой Мирке, между прочим, недавно исполнилось шестьдесят, а ни одного седого волоса! Они любили лес, природу, даже черты лица и фигура напоминали стереотипных эльфов. Сами себя они называли грауни и считали высшей расой на фоне более короткоживущих людей.

Вот почему долгий срок жизни становится предметом для гордости? Но поднять этот философский вопрос я не успела – Мирку забрали на инструктаж. Оставалось надеяться, что мы еще увидимся. А если нет? Страшно-то как!

Последнюю четверть часа в «гареме» я провела за очень простым и понятным занятием: грызла ногти. Ну, бывает у меня от волнения, извините. А когда дверь открылась и вызвали меня, дернулась, словно получила удар.

«Ну, была не была!» – подумала я. Если будут убивать и насиловать (вдруг они передумают и станут плохими!) – буду сопротивляться до последнего.

Мужчина провел меня по небольшому коридору до двери, на которой было написано… Так, а читать-то по-здешнему я научилась? Научилась. Табличка с сияющими буквами гласила: «Кабинет первичного инструктажа и первоначального распределения». Вот инструктаж – хорошо. Это я смогу вопросы задать! А слово «распределение» нервировало! Вдруг распределят на галеры? Нет, я же попаданка, а не попаданец. А если распределят в гарем к местному султану? И буду я, как достославная Анжелика, бороться со страстью ненужного мне тирана.

– Садись, – прозвучал очень усталый знакомый голос – того второго мужчины, постарше. Кроме него в кабинете был еще один, тоже в летах, весьма важного вида. Лицо у него было суровое и немного недовольное.

Нас разделял стол из темного дерева, и я устроилась в предложенном креслице напротив.

– Морин Корт, главный распределитель попаданок Грайаноса, – представился важный мужчина. – Сообщи имя, возраст и род занятий.

– Анна Вячеславовна Иваницкая, двадцать земных лет. Попаданка.

– Да нет, – поморщился Морин. – До попадания ты чем занималась?

– Студентка физфака.

– Студентка чего? Какого еще фака? Уточни.

– Физического факультета, – вздохнула я.

Очень хотелось сказать: «Вопросы здесь задаю я!», ведь у меня должен быть инструктаж, а не допрос. Но я не осмелилась. Мужчины мало походили на невинных овечек.

– То есть ты училась магии? – с интересом спросил он, оценивающе глядя на меня. – Бытовой магией владеешь?

– Нет. Я изучала… – Я задумалась, как лучше описать то, чем именно занимает физика. – Мироустройство.

– Плохо, – вздохнул мужчина и посмотрел на второго. – Фигура подкачала. И образование. Даже не знаю, что делать…

– Симону отдадим, – спокойно сказал второй. – Он сумеет продать. Лицо-то очень даже. Я еще не видел попаданки, которую он не пристроил бы.

– Что-о?! – взвилась я, потеряв всякий страх. – Симону?! Что значит «продаст»?! Я не вещь, чтобы меня продавать!

– Успокойся, попаданка Анна Вячеслава, – сердито ответил Морин. – Волноваться не о чем. Продаст в жены. А куда нам еще вас всех распределять?

Глава 4

Второй раз за этот странный день моя челюсть отвалилась. И испуганно замерла где-то под столом.

– Это как? – пролепетала я. – Как в жены можно продать?

– А как еще становятся чьей-то женой? – очень устало вздохнул Морин. Видимо, ему приходилось объяснять эту очевидность уже не первый раз за сегодня, вряд ли все другие девочки прямо-таки привыкли к подобному безобразию. – Жену покупают – у родителей – по большой цене. А кто желает иметь семью и потомство, но не имеет достаточно средств, идет на рынок невест и приобретает себе жену там.

– Что? На рынок? По дешевке то есть? – совсем растерялась я. Ну, выкуп у родителей еще можно понять. Калым называется, кое-где и в нашем мире распространен. Но на рынке?! Это же все равно что продавать невольниц!

– Почему по дешевке? – криво улыбнулся Морин. – На рынке разный товар бывает. Иногда такие экземпляры попадаются, что уходят по цене большей, чем у родителей. Или на аукционе. Кстати, некоторые родители пользуются услугами торговцев невестами, ведь не всякую девушку легко пристроить самим. Ладно. – Он бросил взгляд на второго. – Сначала инструктаж, потом решим по распределению. Эта последняя. Ну и денек выдался. И ведь каждая возмущается, словно мы не замуж их выдаем, а в публичный дом на растерзание запольным камбезикам!

«Хм… Значит, и публичные дома здесь есть! И какие-то камбезики…» – подумала я.

Дикие нравы. А мне обещали «распростертые объятия».

Стало обидно и захотелось оторвать Эйнштейну его большой нос. Интересно, он врал, что все миры лучше нашего? Как может быть лучше мир, где женами торгуют. А любовь, ухаживания и цветочки? Секс по любви, в конце-то концов?

Я сердито опустила глаза.

– Давайте инструктаж. Рассказывайте, как у вас тут все устроено.

– Итак. – Голос Морина изменился, став более торжественным. – Мы рады приветствовать тебя в мире Грайанос, попаданка Анна Вячеслава…

– Вячеславовна! Это отчество такое!

– Не важно! Да будет тебе известно, что наш мир расположен в самом центре системы миров. Поэтому надмагические процессы…

Я усмехнулась про себя. Совсем недавно эти «процессы» Эйнштейн называл квантовыми.

– …приводят к тому, что из нашего мира никто не выходит. Но почти все, кто попадает в разрывы структур мироустройства, сваливаются к нам.

«Разрывы структур мироустройства – это, видимо, какие-то спонтанные “порталы”», – подумалось мне.

– В былые времена попаданцы и попаданки бесхозно бродили по улицам городов. Нередко гибли, не зная языка, неспособные найти место в жизни. К тому же с ними часто были связаны волнения. Поэтому Совет магов в своем милосердии собрался, чтобы решить эту проблемы. Ценой невероятных усилий были построены распределители. Теперь все, кто попадает в наш мир, оказываются в одном из двух мест. Мужчины – на севере Крабола. Женщины – здесь, на юге Менарета. И каждому даровано место под солнцем. Мужчины получают работу, согласно своим навыкам. Женщинам же мы даруем лучшее – отдаем их в жены. Кгм… – он кашлянул в руку. – Конечно, иногда попадают старые и некрасивые, таких замуж и за одну монету не продашь, их распределяем в служанки.

– Ой, а можно мне тоже в служанки? Ну хоть месяца на два?! А то я замуж не хочу. Ну пожалуйста! – обрадовалась я, что альтернатива есть.

– Нельзя, – строго ответил Морин. – Согласно последнему распоряжению Совета магов, которому я подчиняюсь, все попаданки младше ста лет по нашему счету должны быть выданы замуж тем или иным способом. Иначе мне выговор сделают, а я как раз должен получить звезду от Совета.

Захотелось то ли рыдать, то ли смеяться. Рыдать от безвыходности. Смеяться – от сюрреалистичности происходящего. «Доктор сказал замуж – значит, замуж!» – подумала я, перефразировав известный анекдот.

– Все, Анна Вя… Как тебя мама называла? – вдруг спросил второй мужчина и с явным сочувствием поглядел на совсем уставшего начальника.

– Анечка, – не стала скрывать я.

– Все, Анечка. Успокойся. Сейчас я тебя покушать отведу. Потом подберем тебе платье. А потом Симон тебя заберет. Вместе с предыдущей… как ее?

– Мираниэль, дочь Киронда, – подсказал Морин.

– Да, с подружкой пойдешь. Она воительница, тоже не проста в продаже. Будьте послушны и привлекательны, и все у вас будет хорошо.

Да уж. Радовало одно: распределили к какому-то Симону меня не одну, а с Миркой. Вместе, глядишь, придумаем, как от него убежать. Только что-то мне подсказывало, что далеко убежать в магическом мире не получится.

– А вы вообще слышали, что замуж выходят по любви? – невольно хлюпнув носом, спросила я. Вот просто от безысходности. Ведь очевидно, они либо не слышали об этом, либо здесь это большая редкость.

– Так а кто мешает тебе любить своего мужа? – удивился Морин и совсем уж устало провел ладонью по лбу. – Люби себе на здоровье. Не запрещено. Даже приветствуется.

Кормили здесь, надо сказать, отменно!

В красиво обставленном зале большой стол, устланный узорчатой скатертью, ломился от яств. Каких только блюд здесь не было! И все – мне незнакомые. С другой стороны – а чего я хотела в другом мире? Сырников со сметаной и сибирских пельменей? Нелогично, товарищ физик.

Какие-то кашки, красные и зеленые, куски чего-то странного треугольной формы, может мясо… Живот свело в сладком предвкушении. Несколько секунд я раздумывала, не отравлюсь ли иномировой едой с непривычки. Вспомнился первый опыт знакомства с креветками. Сколько времени я тогда провела в отдельном кабинете наедине с рулоном туалетной бумаги! Даже не поехала с друзьями купаться, а это непростительно.

Но вскоре я отбросила сомнения. «Подумала и стала кушать», подобно Людмиле из поэмы классика.

Девчонки кто поел и сидел в небольших креслицах, кто еще продолжал процесс. Гасия с аппетитом уминала нечто вроде салата из ярко-желтых шариков и зеленых колбасок и никак не могла остановиться. «Вкусно так, что ли?», – подумала я и с осторожностью положила себе ложку этого своеобразного месива. Вкусно! Похоже одновременно на греческий салат, и на отменные… сосиски. Не знаю, как это возможно, но факт оставался фактом. Видимо, кормить попаданок здесь было принято хорошо.

«Фигура подкачала…» – вспомнились слова Морина (вот все время мне хотелось его Мерином назвать!). Что не так может быть с моей фигурой, кроме излишней худобы? В смысле безупречной стройности. Ничего. Ножки длинные, красивые, талию пальцами обхватить можно. При этом грудь вполне достойного размера. Красотка ведь, а не девка! А ему – подкачала! Вывод один: здесь ценятся девушки сто восемьдесят пять – сто десять. Как минимум. Значит, и кормят женщин хорошо, чтобы форму не теряли. Я же со своим свойством «не в коня корм» могу этим воспользоваться с целью банального выживания. И я положила на тарелку еще немало занятных иномировых блюд.

Столовые приборы мало отличались от наших. Вилки, правда, были трезубые, но я решила простить этот недочет диким аборигенам. Они даже жениться нормально не умеют, не то что вилки правильные делать!

А Мирка сидела и мрачно глядела на еду, не притрагиваясь к ней.

– Мир, а, Мир? Может, поешь? – обратилась я к ней, с аппетитом прожевав кусок непонятного здешнего мяса. – Думаю, не отравят.

Мирка с горем на лице сглотнула слюну. Есть ей явно очень хотелось.

– Нет! – сказала она с отчаянной твердостью. – Я приняла решение уйти из этого мира, дабы избежать бесчестия! Не позволю я продать себя на рынке, как тухлую рыбу! Я объявляю голодовку. Ведь эти низшие мерзавцы лишили меня даже возможности совершить сие достойно! Отняли кинжал и лук со стрелами… – На последней фразе она чуть не заплакала, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

– Мирочка, ну, может, не надо? – осторожно спросила я. – Не будешь есть – потеряешь силы и не сможешь сражаться, когда придет пора! Ведь истинный воин не сдается до самого конца!

– Думаешь?! – с искренней надеждой переспросила меня Мирка.

– Конечно, о мой высший друг! – Я похлопала ее по плечу. – Не стоит поддаваться идее бесславной преждевременной кончины!

У Мирки отлегло, она благодарно улыбнулась мне и жадно накинулась на еду. Ну как жадно… С неизменным эльфийским благородством, конечно, этого не отнимешь.

– А мне понравилась моя участь в этом мире, – тихонечко сказала нежная красавица Сита. – В моем мире хорошо выйти замуж – большая проблема. Папочка не мог меня пристроить, я ведь перестарка…

«Чего?!» – подумала я. На вид Сите было не больше семнадцати.

– И приданого у меня нет, потому что пятая дочь в семье, – продолжила она. – Пришлось бы мне идти за старика-колдуна четвертой женой! А здесь сказали, что скоро смотреть на нас приедут лучшие женихи, и один из них меня выберет. Я спросила – сказали, муж у меня молодой будет! И я у него буду одна жена. Первая и единственная! Невероятно! А вдруг он еще и красивый?!

Я тихонько вздохнула и искренне пожелала полной надежд Сите молодого красивого мужа. Уверена, она будет замечательной покорной женой. Для таких, как она, этот мир – просто находка.

– Так-ш и я довольна-ш, ммм… – не до конца прожевав еду, сообщила Гасия. – Дома мне замуж не светило, потому что я слишком полная. Ну считаюсь полной, – поправилась она. – А здесь… Мне этот Мерин сказал, что я первая красавица и наверняка меня выберет лучший муж! Баловать будет, на руках носить, подарки дорогие дарить. Потому что красавица. – Гасия назидательно подняла палец вверх и смачно повторила: – Кра-са-ви-ца. Так и сказал.

А мне стали ясны четыре вещи.

Первая и, возможно, самая важная. Не одна я все порываюсь Морина Мерином назвать. Вторая. Мы еще не слышали мнение шатенки Шатуры, но две из четырех девушек точно довольны. Только мы с Миркой как неродные, нам, видите ли, замуж не нужно! Третья. Здесь действительно ценятся дамы в теле. Четвертая. Нас с Миркой – на рынок, как ущербных. А за остальными девушками прямо сюда придут женихи. Может, женихи вообще заранее себе попаданок заказывают. А мужики-распределители неплохо зарабатывают на продаже оных.

И пятая, внеплановая…

Придумать пятый тезис я не успела. Дверь открылась, появился наш «проводник» – в смысле самый молодой из распределителей.

– Попаданки Гасия, Шатура и Сита, идем на подбор гардероба. Далее вас ждет встреча с женихами и брачная церемония. Попаданки Анна Вячеслава и Мираниэль пока остаются здесь.

– Девоньки, волнительно-то как! – запричитала Гасия, схватила со стола большой фрукт вроде апельсина и спрятала в складках платья: видимо, опасалась оголодать во время церемоний. Потом кинулась ко мне и Мирке обниматься. – Родненькие мои, как я без вас буду! Я уж так к вам привыкла!

А ведь и верно, подумалось мне, мы с этими девушками, должно быть, расстаемся навсегда. А-а-а! Горе-то какое! На фоне объятий и слез Гасии мне тоже захотелось порыдать, попричитать… По-женски так, по-нашему! Но я воздержалась, глядя на гордую и мрачную Мирку. «Никогда не нужно забывать, что в первую очередь ты большой сильный мужик, а уже потом маленькая слабая девочка», – всплыл в голове популярный интернет-мем.

И я гордо встала рядом с Миркой, провожая девушек. Кстати, их взгляды были сочувствующими, никто не пожелал бы себе нашей участи. Тут из коридора послышался мужской голос:

– Где тут мои девочки? Где мои попаданочки свеженькие?

Глава 5

Так мы познакомились с дядей Симой. То есть с почтенным Симоном, имеющим звезду на плечо за успехи в торговле попаданками и сиротами. Иными словами – за успехи в пристраивании попаданок и сирот, которым порой ничего другого не оставалось, кроме как сдаваться такому дяде Симе, чтобы продал замуж. Сама-то себя замуж не продашь.

Симон оглядел нас, поморщился, увидев гордую осанку Мирки и мою худобу. Еще ему сильно не понравились мои джинсы.

– А это у нас Анечка, – сказал про меня самый старший из распределителей.

– Да-а! – вздохнул Симон. – Непросто будет с вами, мои хорошие. И имейте в виду, что приоритет я должен буду отдать первому покупателю. Но не бойтесь… Постараюсь пристроить вас хорошо. У Симона звезда на плечо и большой опыт.

– Я не нуждаюсь в твоих услугах, низший! – гордо заявила Мирка и отвернулась, всем видом выражая крайнее презрение к дяде Симе и его профессии.

Конечно, дядя Сима в итоге нас увел. Сопротивлявшуюся Мирку скрутили магией и навесили на нее какие-то магические кандалы. Я, знаете ли, решила проявить солидарность с подругой и тоже упиралась, даже прошлась по распределителям и дяде Симе отборным русским матом. Говорят, им и медведя напугать можно. А местным – хоть бы что. В итоге дядя Сима достал эту самую цепь с обручем и нацепил мне на ногу. Мирка при этом рвалась мне на помощь, пыталась сбросить магические цепи и сыпала ругательствами на своем родном языке.

Иными словами, еще часа два мы провели в центре распределения. Сперва воевали. Потом подбирали платья.

Мирка утверждала, что она воин и в жизни не наденет тряпки с декольте и прорезями на ногах. Но, конечно, в итоге мы обе оказались одеты «с иголочки». Я – в темно-синий наряд из длинной юбки с прорезями и что-то вроде топа, расшитого серебряными нитями. Мирка – в облегающее темно-зеленое платье. Только его она согласилась надеть без скандала, потому что оно не показывало никакой части ее прелестей.

– Глупенькая, – с сожалением глядя на нее, сказал Симон. – Как же покупатель увидит, что у тебя все на нужном месте! Хотя так тоже неплохо, хи-хи… будоражит воображение.

Фигура у Мирки была что надо. Спортивная, налитая. И действительно все на месте. А облегающее платье подчеркнуло красивые изгибы.

– Сумку заберу! – насуплено сообщила я и потянулась к сумке, лежавшей в кресле.

– Зачем? – удивился распределитель. – Муж даст тебе все, что нужно.

– У меня там мамина фотография и бабушкин амулет. Без него я потеряю удачу, – соврала я на всякий случай. Вдруг иначе не отдадут?

– Пусть берет! – махнул рукой Симон. – Супруг решит, оставить ей амулет или забрать.

Вот так. Все решит супруг. И все даст (или не даст) он. Средневековье паршивое! Чтоб им камбезики что-нибудь отгрызли! Желательно особо ценное.

Но хорошо, что сумку разрешили взять, на нее вся надежда. Ведь именно в сумочке у меня лежало самое важное в сложившейся ситуации. И нет, не мобильный телефон! Противозачаточные таблетки. Почти на месяц. И еще упаковка экстренной контрацепции. Вещи крайне важные, ведь «замуж» неизбежно! Не факт, что супруг захочет нормально предохраняться. Вдруг ему дети срочно понадобятся…

А дальше – представим. Допустим, портал обратно откроется, и я унесу с собой ребенка, зачатого в другом мире… Я судорожно прижала сумочку к себе. Конечно, таблеток хватит только на месяц. Допустим, еще одну «ночь любви» я смогу побороть при помощи экстренной контрацепции. Потом – все. Но, будем надеяться, к тому моменту я либо вернусь домой, либо разузнаю, как здесь предохраняются. Наверняка есть магические способы, можно пойти к какой-нибудь ведьме, попросить зелье…

«Если муж отпустит», – с горькой усмешкой подумала я.

Но так или иначе, у меня была некоторая надежда. Я надеялась, что портал откроется. Конечно, Мерин сказал, что в этот мир все сваливаются и никто из него не вываливается. Но по идее это касалось каких-то спонтанных порталов, в которые провалились другие девчонки. То есть такие порталы вели в одну сторону. А меня-то Эйнштейн отправил при помощи устройства.

Так что буду верить в портал домой до последнего! И буду надеяться, что не успею забеременеть к моменту возвращения.

Конечно, в перспективе я хочу детей! Но не приносить же ребенка от неизвестного насильника из другого мира? Так не пойдет.

В общем, с таблетками мне повезло. Я совсем недавно рассталась с Петькой Сидихиным из пятой группы и еще не успела «забить» на контрацепцию. Даже экстренные средства в сумочке завалялись – из тех дней, когда мы с Петькой только начали встречаться.

– Пошли, милые, – сказал Симон и взялся за две цепи – сияющую магическую, что тянулась от щиколотки Мирки, и ржавую железную, что тянулась от моей ноги.

А дальше были мучительные три дня на рынке. На солнцепеке. Тут, видите ли, антициклон.

Пока Гадор не купил меня.

К тому моменту я осталась без Мирки. Ох, про Мирку вообще думать не хочу. Горько. Поэтому и не буду.

Когда Гадор дотащил меня до самого входа в Дом Правосудия, ко мне вернулся дар речи. Видимо, организм понял, сейчас – пан или пропал.

– Дяденька… – вырвалось у меня, и я уперлась ногами в пол. Тьфу, какой он мне дяденька! – Ваша милость, ректор Гадор, может, не надо?

Гадор остановился – уж больно резво я упиралась ногами – и жестко поглядел на меня.

– Надо, Анна, надо.

«Хорошо хоть, не Федя!» – подумала я.

– Но я же… не хочу! – чуть не заплакала я. Другого аргумента у меня не было.

Гадор развернулся ко мне в пол-оборота и посмотрел сверху вниз. Усмехнулся – странно так, не зло, но и не добро.

– Мало кто хочет. Но у нас такие законы. А правила нужно соблюдать, – сказал он, отпустил мой локоть и… перебросил мою руку через свою. – Попробуй вести себя нормально, Анна. Не заставляй меня применять силу, – бросил он и шагнул в широкий проход.

Применять силу? Это какую силу он имел в виду?! Ишь ты, какой силач нашелся…

Моя рука была намертво прижата к его боку, пришлось идти за ним. То есть силу он уже применил, здоровенный мужик-то.

Тут в моей голове вспыхнуло, и я в панике крикнула:

– Нет! Я не могу! Стойте!

– Что такое? – зло спросил ректор и на мгновение притормозил.

– Я не могу! Я… забыла сумочку!

Кажется, мне удалось поразить великого мага ректора. Он остановился и полностью развернулся ко мне. Пожевал губу, переваривая информацию и, странно глядя на меня, переспросил:

– Сумочку?

– Да, сумочку, мою, из родного мира! Последнее, что осталось от моей прежней жизни!

Еще несколько мгновений недоумение на лице дракона сменялось раздражением. Попеременно. А потом он… расхохотался. Мы уже вошли в Дом Правосудия, и его громкий гулкий смех эхом отражался от белых стен просторного зала.

Окружающие с укором оглядывались на посмевшего нарушить священную тишину. Но, осознав, кто именно тут ржет, как конь, опускали глаза.

– И что там, в твоей сумочке? – с определенным интересом, хоть и жестко спросил ректор.

А передо мной блеснул лучик надежды. Мне удалось развеселить его своей выходкой. Значит, все не так безнадежно. Когда человек смеется, он не может злиться по-настоящему.

– Мамин портрет, он мне очень дорог… Хоть помнить буду, как моя мамочка выглядит! – сообщила я.

Врать про амулет великому магу я сочла опасным. К тому же кто знает, вдруг он может мысли читать или что там еще. Например, имеет встроенный детектор лжи. А мамин портрет у меня действительно есть, это и не ложь даже – фотография в галерее смартфона.

Эх… на сколько еще хватит заряда, если я получу обратно свое имущество?

– Самое забавное, – усмехнулся дракон, – что ты не врешь. Где забыла?

– На рынке. Я была так ошарашена, когда вы появились, ваша милость. Так впечатлена! – Потупила глаза, выражая всяческое почтение к его могущественной особе.

Говорят, многие мужчины любят лесть. Некоторые даже понимают, что им льстят, а все равно получают удовольствие. Это мне как раз мама говорила, которая в совершенстве владела приемами дрессировки любых живых существ – от меня и моего отца до рыжего кролика, который жил у нас, когда я была маленькая.

Хотя, честно говоря, я ведь и верно была ошарашена. И фактом, что меня купили. И тем, как этот паразит выглядит. Он и сейчас казался мне необыкновенно привлекательным. Вот было бы здорово, если бы не замуж за него, а просто любоваться! Допустим, на экране телевизора. Как кинозвездой. На роль кинозвезды он бы отлично подошел! Играть каких-нибудь властных привлекательных гадов.

– Перестань паясничать, – бросил он в ответ на мои артистические потуги.

Не получилось. Значит, к лести равнодушен.

– Хорошо, – согласилась я и сделала серьезное лицо. – Давайте я перестану паясничать, а вы… отпустите меня. И сумочку отдадите. Ну зачем я вам такая убогая со своим убогим барахлом?

– Я ведь сказал, перестать паясничать! – рявкнул дракон. Воцарилась зловещая тишина. Все взгляды в зале обратились на нас. Ректор кхекнул и продолжил спокойно: – Замуж за меня ты выйдешь. Это решено. Я тебя купил согласно законам. А сумку… – Он задумчиво пожевал губу.

Ну все, подумала я. Не видать мне ключика к спасению… И весь сама виновата. Действительно паясничала, переиграла малость.

– Я распоряжусь, чтоб ее забрали у Симона и доставили прямо к нам в Академию. Если ты, конечно, не будешь паясничать… Анечка. – Ласковый вариант моего имени он опять произнес так, словно смаковал.

– Ой, спасибо, дя… ваша милость! – обрадовалась я, даже не сразу поверила своему счастью. Может, мне ему руку поцеловать? На радостях. Ну так, в виде издевки. Рука тоже красивая, кстати. Смуглая такая, сильная. Очень удобно, наверное, сгибать ею местные подковы. Нет, не стоит. Решит, что опять паясничаю. – Но давайте сами заберем, после церемонии? Я так давно не видела маму… Я как посмотрю на нее – так сразу успокаиваюсь. И становлюсь положительная, как студентка-отличница. Вам понравится!

Мне подумалось, не стоит допускать, чтобы к моей драгоценности прикасались чужие руки…

Ректор ухмыльнулся:

– Мне все же стоило применить силу. Слов ты не понимаешь.

И устало вздохнул, примерно как Мерин. Только в исполнении ректора этот вздох выглядел красиво. Я даже засмотрелась. Хотелось подпереть голову рукой, сесть перед экраном и, вздыхая, смотреть на знойного красавца.

Только замуж за него не хотелось… Вот кто нас, девушек, поймет?!

– Нет, с сумкой ты не полетишь, – вдруг припечатал он и криво улыбнулся: – Еще уронишь.

Снова перекинул мою руку через локоть и потащил туда, где стоял Блюститель Порядка в белом одеянии и венчал «прихожан».

«Мамочки! – подумала я. – Сейчас все и случится!»

И это «с сумкой не полетишь»… Как понимать-то? Все же я полечу на драконе? Когда лишалась девственности – волновалась меньше.

Перед нами была очередь из трех пар, но ректор уверенно протащил меня прямо к священнику. В смысле – к Блюстителю Порядка.

– Я очень спешу, – бросил он.

Подвинутые им аборигены лишь почтительно кивнули и сделали шаг назад.

Сердце гулко билось. Я ощущала себя так, словно сейчас мне проведут хирургическую операцию. Гланды удалят – это как минимум. Я что, сейчас стану женой этого очень влиятельного нахала? Так, да?!

Как же быть? Я в панике принялась крутить головой по сторонам, выискивая пути к спасению. Но Гадор легонько (это, видимо, с его точки зрения – легонько!) толкнул меня локтем, я кхекнула и встала прямо.

– Приветствую вас в Доме Правосудия! – торжественно сказал Блюститель. – Назовите ваше имя, будущий муж! Ах… Прости… Гадор Ин-Дер-Вайн, ректор Великой Академии… Заработался, не сразу узнал! И…

– Анна, попаданка, – представил меня Гадор, прежде чем я успела открыть рот. Видимо, опасался, что я откажусь назвать свое имя.

– Итак, – продолжил Блюститель. – Жених Гадор Ин-Дер-Вайн, скажи мне сейчас, является ли твое желание взять в жены Анну-попаданку добровольным и полностью осознанным?

– Да, ваша честь.

«Ага, – с радостью подумала я, – сейчас он спросит у меня то же самое! Тут-то я и сообщу служителю закона, что меня сюда приволокли на цепи, а потом – тащили за локоть».

Вот оно, спасение! Нельзя же венчать без согласия обоих!

– Обещаешь ли ты, Гадор… – продолжил Блюститель.

А я? А у меня спросить?!

– Ваша честь, простите! – почти крикнула я, пока не поздно. – А разве меня вы не должны спросить?

В зале повисла звенящая тишина. Я стояла спиной к другим парам и их гостям, но буквально кожей ощутила изумленные взгляды. Потом послышались редкие смешки. Кхеканья. Шепот:

– Дикая попаданка!

Лицо ректора стало мрачным и суровым, словно я самое малое решила прилюдно раздеться и этим его опозорить. Нет, хуже – раздетая танцевала на столе!

Он крепко схватил меня за кисть и дернул, мол, замолчи.

Блюститель несколько мгновений смотрел на меня в немом изумлении, а потом как-то растерянно спросил:

– О чем?

– Ну… – Несмотря на то, что рука ректора сжимала мою кисть до хруста костей, я продолжила: – Является ли мое решение добровольным и… каким там… полностью осознанным?

– Зачем? – искренне изумился Блюститель и с печалью поглядел на меня как на тяжелобольную. Видимо, решил, что великий ректор решил жениться на убогой сумасшедшей.

– Кхм… Простите, ваша честь. Девушка не разбирается в наших законах. А законы иных миров иной раз бывают очень странными. Продолжайте, – сказал Гадор и за руку притянул меня ближе к себе.

– Хорошо, – кивнул Блюститель. – Обещаешь ли ты, Гадор, обеспечивать Анну-попаданку едой, питьем и одеждой все время, пока она является твоей женой, в меру своего разумения и возможностей, а также в меру своих возможностей исполнять супружеский долг?

– Обещаю, – твердо ответил ректор.

Блюститель с опасением поглядел на меня:

– Обещаешь ли ты, Анна-попаданка, быть послушной Гадору всегда до тех пор, пока – и если – он тебя не отпустит?

«Отпустит…» – эхом пронеслось у меня в голове. И верно, может ведь и отпустить! Браки здесь – это я вызнала у Симона – заключаются на то время, пока «муж желает видеть эту женщину своей женой». То есть, по идее, он может ее отпустить и через два дня. Вдруг за два дня надоест страшно!

Если девушка местная, то муж должен выплатить ей выходное пособие. Его размер варьировался в зависимости от того, за сколько он ее когда-то купил. Если дорого, то и выходное пособие должно быть высоким. Еще одним важным критерием служило то, как он с ней обращался. Если муж, например, бил жену, то выходное пособие тоже должно быть высоким.

Только попаданкам выходное пособие не положено, с ними можно как угодно обращаться, и тебе за это ничего не будет. Ведь сам факт, что их пристроили замуж, и так большое счастье. К тому же, что-то подсказывало, Гадор меня в ближайшее время не отпустит. Иначе зачем ему вообще было жениться?

Тут-то мои губы сами собой и произнесли твердое:

– Нет.

Лицо Блюстителя раздраженно скривилось.

– Она обещает! – Гадор больно дернул меня за руку.

Я поморщилась. Он же так мне плечо вырвет, и будет у него жена-калека. Этого хочет?

– Так нельзя же! Без моего согласия! – чуть не плача, шепнула я Гадору.

– Не валяй дурака, попаданка! Хватит! – ответил он.

А священник уже воздел руки и произносил:

– Согласно вашим обетам я… властью, данной мне Богом и Советом трех стран, объявляю вас супругами – на все время, пока муж желает видеть эту женщину своей женой! Да не оскверните вы священные узы брака поганой изменой и низкими помыслами! Гадор, возьми ваше свидетельство…

– Как пафосно-то… – прошептала я, едва удерживаясь от бессильных слез.

В этот момент Блюститель извлек из-за пазухи свидетельство о браке, провел над ним рукой, и на бумаге что-то засветилось серебром. Вспыхнуло – и погасло. Деловито отдал эту бумагу Гадору. Тот забрал ее и тоже сунул за пазуху.

– Можете забрать вашу жену, – сообщил Блюститель Гадору.

Дракон обернулся ко мне, хищно блеснул глазами и сказал:

– Все, пошли отсюда. Я спешу.

И одним махом подхватил меня на руки. Решил, что так быстрее, что ли. Или надежнее – не убегу. Вряд ли из романтических побуждений… Тем не менее, когда этот каменный мужчина нес меня к выходу, другие пары и гости громко аплодировали и кричали пожелания счастья.

Счастья… Я заревела, схватилась рукой за железное плечо и даже прижалась к нему лицом. Счастье! Не видать мне теперь счастья. Я теперь жена ректора-дракона. А-а-а!

Глава 6

Когда ректор вынес меня на улицу, овации продолжились, а я ревела в три ручья, уткнувшись лицом в каменное плечо мужа.

Мужа, будь ты, дракон, неладен!

Еще сегодня утром я только и думала об экзамене по квантовой, а сейчас меня тащит куда-то незнакомый опасный муж!

Я все же оторвала личико и краем глаза заметила, что идем мы за угол. Здесь, чуть в стороне от Дома, был разбит сад. Перед ним – что-то вроде пустыря, засеянного травкой. Ректор вдруг поставил меня на ноги и, крепко взяв за плечи, развернул к себе.

В первый момент я пошатнулась – отвыкла, видите ли, ходить своими ножками, да и голова кружилась от слез. Поэтому инстинктивно схватилась за его руки, как за поручни. Смачно хлюпнула носом.

– Причина? – спросил Гадор.

– Какая? – Я так удивилась вопросу, что слезы прекратились.

– Почему ты плачешь? – пожал плечами Гадор. – Причина.

Вот тут-то меня и переключило! Я еще раз хлюпнула носом и уставилась на него грозно и зло.

– А вы не понимаете?! Я попала в другой мир! Здесь все по-другому! Не ясно, смогу ли вернуться! Все здесь не так! А вы, ваша милость, меня замуж забрали! Не спросив разрешения, между прочим!

– А это плохо? – удивленно поднял брови дракон, а на губах заиграла кривая улыбка. Интересная такая улыбочка-то.

– Очень! Потому что не по моему желанию! Насильно! Как дикие люди… первобытные! – рявкнула я и вырвалась из его крепкого захвата. Как-то удалось вывернуться, правда, скорее это он отпустил «припадочную». – Еще и отвечали за меня, держали насильно на церемонии! За руку! Кости чуть не сломали… – Я показала ему кисть, на которой медленно наливался синяк.

И отвернулась. Ведь реветь больше не собиралась, а слезы сами по себе потекли снова. Так себя стало жалко, что большой сильный дракон чуть не поломал мои хрупкие пальчики… Бедненькая я, несчастная!

– Держи, – ректор протянул мне неизвестно откуда извлеченный белый кружевной платок.

Платок я взяла и принялась усердно тереть щеки и под глазами, внутренне заставляя себя перестать реветь. Теперь еще и стыдно за истерику стало. Не хотелось показывать этому твердолобому драконищу свою слабость! Хотелось победить или уж, на худой конец, вести себя с ним как холодная гордая королева. Такая, знаете, которая попала в безвыходную ситуацию, но сохраняет достоинство. И не показывает супостатам никаких эмоций.

– Про кости понятно, – криво усмехнулся дракон. – Буду знать, что они у тебя птичьи. Дома подлечим. А еще? Чем плохо за меня замуж? – В насмешливых темно-янтарных глазах появилось любопытство.

– Да потому что замуж без любви, за незнакомца – всегда плохо! У нас другой мир, там все по-другому. И еще я вас боюсь! – почти крикнула я в ответ.

Он что, совсем деревянный, раз не понимает? И кстати, на поверку, оказывается, не так уж и спешит, если нашел время на разборку с только что приобретенной супругой.

– Сказки про любовь мне не нужно рассказывать. А боишься – это нормально. Многие боятся. Почти все, – непринужденно пожал плечами он. – Почему, кстати, боишься? – В голосе прозвучал откровенный интерес.

Я вздохнула… Ну не дурак ли? Действительно не понимает? Или издевается? Очень похоже, что здесь имеет место сочетание этих двух моментов. Немного троллит меня, но и понимает действительно не до конца.

– Потому что я не знаю, зачем вам понадобилась. Может, вы меня мучить будете. Вот скажите, для чего я вам. Успокойте меня. Тогда перестану – и реветь, и паясничать, и все остальное.

– Захотел жениться, зашел на рынок, понравилась – купил, – непринужденно ответил дракон со странным блеском в глазах.

А губы снова сложились в кривой улыбке… Паразит.

– Не верю! – бросила я в ответ. – Так говорил Станиславский!

И я назидательно подняла указательный палец.

Тут ректор сложил руки на груди, запрокинул голову и расхохотался. Так же, как совсем недавно на ступенях Дома Правосудия. Вот уж не думала, что его можно пальчиком рассмешить!

– Не веришь, значит, – отсмеявшись, спросил он, искоса глядя на меня. – А почему, кстати, не веришь?

– А вот, смотрите! – Я снова подняла палец. Раз уж ему это смешно, пусть лучше хохочет, чем жестит и ломает мне кости. – Логика. Вы дракон и ректор. Очевидно – дракон богатый. И влиятельный. Значит, если уж вам приспичило срочно жениться, то вы имеете возможность приобрести самую красивую дорогую жену у родителей. Средства позволяют. Более того – можете менять жен как перчатки! Жениться, разводиться, снова жениться…

– По закону более пяти раз нельзя, – строго сообщил Гадор. – Либо нужно давать большую взятку чиновникам.

– Уверена, со взяткой у вас тоже не было бы проблем. Иными словами, непонятно, зачем вам понадобилось идти на рынок и покупать себе дешевую попаданку. Я у вас тут красоткой не числюсь и особыми навыками, вроде бытовой магии, не владею. А значит, возникает подозрение, что я нужна вам вовсе не для благостной супружеской жизни и даже не для украшения интерьера. А для чего – неясно. И это пугает. Вы, должно быть, ученый. Кто знает, вдруг вы хотите ставить на мне эксперименты?

– Кхм… логично, – заметил Гадор.

И может, конечно, мне просто показалось, но в его янтарных глазах мелькнуло что-то вроде легкого уважения. Понял, что не дуру купил?

Помолчал, оценивающе разглядывая меня, потом уже без тени веселья строго сказал:

– Однако мои дела никак тебя не касаются, Анечка. И никак тебя не затронут. Поэтому рекомендую полагать, что я оказал тебе честь, взяв в жены. Просто считай, что тебе очень повезло. Возможно, если ты не будешь провоцировать меня, твой статус даже доставит тебе некоторое удовольствие.

На этом месте мне, видимо, следовало запрыгать от радости.

«И никак тебя не затронут…» – конечно, сильно утешало. Он не будет засовывать мне иголки под ногти или сажать в особо циничную волшебную установку, чтобы проверить устойчивость попаданок к какому-нибудь жесткому магическому излучению?

Но как-то не прыгалось. Вот совсем! Напротив, стало зло и тоскливо. Ведь он так и не сказал, какова цель моего приобретения!

– Не скажете, ваша милость? – наклонив голову на бок, едко переспросила я.

– Не скажу, – ответил дракон мне в тон. – И перестань называть меня на «вы» и «ваша милость». Ты вроде как моя супруга. А правила нужно соблюдать.

– И какие же правила для супруги? Как я должна вас называть, ваша милость? – все так же подчеркнуто едко поинтересовалась я.

– На «ты». И, например, «мой почтенный супруг». Можно и «мой господин». Даже лучше всего.

– Ах «мой господин»! Вот как! – пробурчала я. – И что прикажешь, мой господин? Так лучше?

– Перестань паясничать! Напоминаю – лучше не дергать дракона за хвост, – рявкнул он. Как будто до этого он мне только и говорил, что об опасности сего действия.

А я представила, как сейчас он обратится, я подбегу так сзади и ка-а-ак давай дергать его за кончик неподъемного хвоста! Очень милое зрелище. Хоть и понимала, что «мой господин» выразился фигурально.

– Привыкай. Законы и мои правила нужно исполнять неукоснительно, – припечатал меня дракон. Видимо, сомневался, что я поняла с первого раза. От его веселости не осталось и следа. – Сейчас либо ты возьмешь себя в руки… Кстати, платок отдай… Либо будешь спать до самой академии. Полетишь тогда в лапе. – Он с угрозой нахмурил брови.

– А если возьму себя в руки, то где полечу?

– На шее полетишь, – усмехнулся дракон. – Все же законная жена. Хотя еще ни одной женщине не удавалось сесть мне на шею, – задумчиво закончил он и посмотрел на свои ноги. Видимо, устремился взглядом в прошлое, в котором выстроилась череда дам, неспособных оседлать ректорскую шейку.

«Все когда-то бывает в первый раз, мой хвостатый господин!» – подумала я и снова назидательно подняла палец – на этот раз мысленно.

А в сердце сверкнул лучик радости. Нет, ну а что? Кто не мечтал полетать на драконе – поднимите руки! Все же статус законной жены, видимо, дает преимущества. Иначе мне явно пришлось бы трястись в жесткой когтистой лапе, и дай бог долететь живой.

– Все поняла? – осведомился дракон.

– Да, ваша милость.

– Мой почтенный супруг.

– Да, почтенный ректор-дракон.

– Мой почтенный супруг ректор-дракон. Попробуй.

– Сложно и длинно.

– Да, мой господин-то покороче, – усмехнулся он. – Отойди вот в тот угол. Мне нужно обратиться. Убежишь – получишь квазитромедовой молнией… пониже поясницы.

– Хорошо, мой супруг ректор-дракон. – Угроза возымела эффект, и я решила больше не нарываться.

Ой! А ведь сейчас действительно все случится! Я увижу дракона, настоящего. И даже смогу потрогать. И я впервые немного порадовалась, что попала в эту историю. За такие впечатления многое можно потерпеть. Я потянулась к сумочке, чтобы достатать мобильник и сфотографировать дракона, но сумочки по-прежнему не было.

– Мой господин! А сумка-то! – крикнула я.

– Я сказал – доставят в академию, значит, доставят в академию! – рявкнула Гадор и… начал обращаться.

Я вжалась в угол пресловутого Дома Правосудия и стала изумленно смотреть на происходящее, переживая, что мой мобильничек все еще валяется на рынке у Симона. Ведь я действительно могла бы снять видео превращения! А потом… сделать селфи с драконом! И пусть потом (если вернусь, конечно) люди гадают, как мне удалось состряпать такой хороший монтаж.

Но, увы, не выйдет.

Я читала много разного фэнтези, где драконы превращаются в людей и наоборот разными способами. Но то, что произошло здесь, оказалось круче любых ожиданий.

Гадор начал как-то истончаться, таять, и я уж подумала, что избавилась от навязанного супруга даже раньше, чем рассчитывала. Но вскоре расплывчатый образ превратился в облако из темных частиц. «Ага!» – победно подумал физик во мне. Скорее, даже биофизик – ведь своей специализацией я выбрала эту отрасль.

Конечно, он должен был распасться на атомы, чтобы снова собраться драконом. Ведь не может человек просто преобразиться в существо столь большое, как дракон, – материи не хватит. Хотя и тут непонятно – количество атомов в составе драконьей ипостаси в любом случае должно быть больше числа атомов в составе человеческой…

Облако закрутилось вихрем, начало разрастаться. Зрелище завораживало, но мой рациональный разум искал объяснения происходящему. Неужели там, в этом вихре, атомы делятся, умножаются в количестве, чтобы потом собраться в тело дракона? Это же как не знаю что, даже не термоядерный реактор, а какая-то… магия, что ли!

Вскоре вихрь и верно начал как-то уплотняться, собираться в силуэт дракона.

Ах, какой же ты красивый-то, подумалось мне. В то же самое время стало страшно. Гадор не был пушистым зайчиком в человеческом обличии. А уж в образе хищного огромного дракона вообще не знала, чего от него ожидать!

Дракон был очень большой. Его габариты ошарашивали, и сам ты на его фоне начинал казаться себя просто крошечной букашкой. Наступит на тебя когтистой лапой – и поминай как звали.

Черный как ночь, как смоль, как вороново крыло, как уголь в конце-то концов! Каждый может выбрать милый его сердцу эпитет. Лично мне ближе всего «как ночь». Это романтично. Темная, беззвездная ночь.

Тело его было мощным, под гладкой, сверкающей на солнце чешуей бугрились исполинские мускулы. Морда – хищная, со множеством шипов. Такие же шипы составляли что-то вроде шейного гребня (может, драконы все же динозавры?). Но главное – крылья! Черные, блестящие, способные, казалось, закрыть все небо.

Словно просыпаясь от долгого сна, Гадор подвигал этими великолепными крыльями, раскрыл их – кончик крыла оказался выше стоявшего неподалеку огромного дерева. И вдруг изящно так изогнул шею и опустил голову вниз.

Поближе ко мне. Ой, мамочки!

Меня обожгло и чуть не снесло его мощным дыханием. Страшно. Ему же один раз клацнуть челюстью – и все. Так и закончится попаданка Анна Вячеслава.

Я инстинктивно отшатнулась, впечаталась в стену (бежать-то некуда, за нами – стена!). Огромный янтарный глаз с вытянутыми зрачками, по форме напоминающими песочные часы, поглядел на меня лукаво и одновременно очень строго.

И тут я чуть не упала, настолько ошарашило меня то, что произошло дальше. Потому что дальше у меня в голове прозвучал голос. «Стала шизофреником. Может, мне вообще все это чудится, раз уж голос в голове появился?» – подумала я мельком.

Сперва это был даже не голос, а как будто чужая (уже хорошо знакомая!) усмешка прямо в моей черепной коробке. А потом Гадор сказал: «Залезай!» – и исполинская лапа вытянулась в сторону, образуя этакий скат, по которому мне предлагалось забраться ему на шею.

«Может, не надо?» – ляпнула я мысленно.

Передо мной внезапно открылись все пугающие перспективы. Ледяной ветер в небесах, порывы, срывающие с шеи дракона. И полная беззащитность. А вдруг укачает?

«Не укачает», – снова усмехнулся голос в голове.

«Ты читаешь мысли?» – ужаснулась я.

«В этой ипостаси – да», – спокойно, но ехидно ответил дракон.

Вот это хуже всего. Как теперь скрыть от него свои коварные попаданские замыслы?

«Нет, хуже будет, если я не поставлю защиту и тебя действительно сдует. Прежде я таскал упрямых девиц только в когтях. Надежнее. Хочешь так, Анечка? Способ проверенный».

«Нет-нет, я пошла! Я сейчас!»

Выдохнула и принялась карабкаться вверх по его лапе. Чешуя была не жесткая, упругая на ощупь и гладкая. Но, видимо, представляла собой отличную броню. Из-за этой гладкости я несколько раз поскальзывалась, ехала вниз. Дракон терпеливо ждал. Лишь усмехался иногда – прямо у меня в голове. Странное, знаете, такое ощущение. Так точно крыша может поехать.

Как бы мне не подумать чего лишнего. Не хочется быть для дракона открытой книгой. Ладно, будем думать только о полете, а не о своих домыслах, планах и прочем.

«Практика не думать о зеленых камбезиках ущербна, – тоном сурового наставника сообщил дракон. – Как раз о них сразу и начинают думать».

«Понятно, теперь я больше знаю о камбезиках», – хмыкнула я. Это местный аналог «белых обезьян».

Я попробовала устроиться там, где начиналась огромная шея, но она была такая широкая, что я оказалась «на шпагате». Крайне неудобно.

«Ноги согни, – хмыкнул дракон. – И найди за что держаться, сейчас полетим. Будешь ерзать – упадешь. Будешь паясничать – сброшу».

«Нет, мой господин, пожалуйста, не нужно!» – пискнула я мысленно, согнула ноги и схватилась за последний шип шейного гребня.

Дракон ментально поморщился.

«Да говори ты нормально, вслух. Я услышу. Хоть буду отличать твои слова от других мыслей…»

– Хорошо, почтенный супруг! Только не бросай меня в терновый куст! – пискнула я уже вслух.

А что мне еще оставалось? У него на шее я была совершенно беззащитна. И если он не поставил обещанную «защиту» – сдует меня однозначно!

Тут меня обдало ветром – Гадор взамахнул крыльями.

И мир плавно пошел вниз.

– Йю-ху! – воскликнула я, не удержавшись. Потому что дальше это было восхитительно.

Никакой самолет не сравнится с драконом. Даже не пытайтесь это представить – аналогов в нашем мире нет!

Деревья и проклятущий Дом Правосудия превращались в крошечные игрушки. Солнце сияло, но не обжигало. Ветер свистел, но не сдувал меня.

Передо мной расстилался огромный мир. Другой мир – полный загадок, тайн и великолепной природы. Вскоре я могла видеть внизу горы и реки, озера и поля, водопады, каскадом

срывающиеся со скалистых обрывов. А где-то далеко протянулась узкая синяя полоска – море.

В тот момент мне впервые по-настоящему понравился этот фантастический мир. Пожалуй, если дракон будет катать меня время от времени, я многое ему прощу.

«Не рассчитывай, женщина! – хмыкнул дракон. – Для начала научись вести себя образом, достойным моей супруги».

Глава 7

Летели мы часа полтора. Сначала я разве что песни не пела от восторга. Потом постепенно начала ощущать, как затекают ноги, как попа принимает форму драконьих чешуй. А магия, которой Гадор защищал меня от сдувания с шеи, от затекания членов не помогала.

Чтобы отвлечься от ощущений в теле, я решила попробовать поговорить с ним. Навести мосты, как говорила Машка. Вдруг мой господин окажется столь любезен и поддержит беседу.

– Почтенный Гадор… – обратилась я к нему.

Дракон мысленно поморщился: видимо, это обращение ему совсем не понравилось.

Да, дракон. «Мой господин» – это будет наше лакомство. Сладость, которую я буду тебе выдавать за особые заслуги перед отечеством.

Лишь бы ты мои мысли не услышал…

Дракон не услышал. Или не обратил внимания. Или его не интересовал мой комариный писк. Он даже не поправил меня.

И я продолжила:

– А ты в который раз женат, если не секрет?

Это, кстати, интересный вопрос. Может, он женится в шестой или седьмой раз? Или в какой еще незаконный… сто двадцать первый, например? И решил потихоньку прикупить на рынке попаданочку, дабы не привлекать внимания к своим незаконным действиям.

Помолчав, дракон не слишком охотно ответил:

– В первый.

Ого! Но как так? Если здесь модно жениться, а дорогая жена – показатель твой состоятельности, то совершенно непонятно, почему долгоживущий дракон женился в первый раз. Это заставляло еще больше подозревать его в опасных скрытых целях на мой счет. Насколько ему приспичило, что решил даже жениться – впервые в жизни!

Было бы здорово поверить, что умудренный жизнью дракон, увидев меня, впервые влюбился и потащил под венец, пусть насильно, но со всей своей мрачно-прекрасной драконьей страстью. Впервые отважился связать себя узами брака ради большой любви. Но поверить в это я не могла. Тогда что же такое ему от меня понадобилось?

Дракон, явно прочитавший мои мысли, хмыкнул. При этом я начала краснеть, осознавая, что он лицезрел все картинки, сопровождавшие мои мысли.

– Не скажешь, да? – спросила я, чтобы выкинуть из головы романтический бред.

– Не скажу. Пригнись немного, сейчас будет крутой вираж. А я слишком спешу, чтобы вылавливать тебя в полете.

Я, конечно, послушалась. В том, что касалось вопросов аэродинамики и техники полета, он и верно стал моим господином.

Но беседу продолжила:

– А жаль. Я была бы спокойна и довольна, если бы знала всю правду. А так мне только и остается, что гадать на кофейной гуще…

– Гадать на чем? – с неожиданным интересом спросил он.

– На кофейной гуще. Это напиток такой… – вздохнула я и вкратце обрисовала ему, как пьют кофе, как потом смотрят «образы» в гуще. Сопроводила рассказ визуальными образами. И обонятельными тоже – попыталась максимально четко представить аромат свежезаваренного кофе. Дракону, кажется, понравилось. – Не знаю, есть ли у вас кофе, но, подозреваю, может подойти другой рассыпчатый напиток, – закончила я.

Все это время дракон никак не прерывал меня, не глумился и не ставил на место, а слушал с большим интересом и с еще большим интересом спросил:

– И ты хорошо гадаешь на кофейной гуще, раз решила выяснить мои цели именно этим способом?

– Нет! Это я образно выразилась. У нас есть такое выражение, и я перевела его на ваш язык.

– Хм… И тем не менее сегодня вечером покажешь мне, как это делается. Это может оказаться важным, – сообщил он.

– Чем важным?

– Посмотрим… А сейчас помолчи и дай подумать. А то спать уложу.

Я в очередной раз поразилась несправедливости жизни. Он легко читает мои мысли, а я не могу проникнуть в голову этому ящеру и выковырять из нее нужные сведения. Он еще и спать меня уложить может – загипнотизировать, видимо!

– Драконы не ящеры! – бросил Гадор. – И не имеют никакого отношения к пресмыкающимся. Мы – живородящие. Не несем никаких яиц. Запомни это навсегда! И держись. Мы прилетели.

Я вцепилась в шип и пригнулась, потому что мы резко пошли на снижение.

А внизу был целый город. Кварталы, состоявшие из дворцов и обычных корпусов, полигонов для тренировок на улицах и красивых террас, сверху смотрелись просто великолепно! Как цветной макет. А вот там, кажется, пивной ларек… В смысле ларек, где студенты покупают всякую снедь, чтобы перекусить в перерыве. И правда: крошечные фигурки, взяв в руки стаканчики, тут же садились на травку, скрестив ноги. Прямо как у меня дома.

Ах вот ты какая, Академия Магии!

Мне неожиданно стало спокойно. Вот уж где я чувствовала себя дома, так это в высшем учебном заведении. Главное, чтобы здесь не водилось Эйнштейнов.

Впрочем, я рано радовалась. Гадор ведь не учиться меня сюда привез (хотя я не отказалась бы!).

В общем, пока мы спускались, было хорошо, приятно, как будто на американских горках – только замедленных и без спазмов в животе. Но тут грянул гром. Непонятно откуда взялась страшная темно-лиловая туча. Сверкнула молния, другая… Налетел ураганный ветер. Хлынул такой ливень, что я подумала – сейчас меня смоет.

Не смыло. Гадор мысленно поморщился, и вокруг меня вдруг появилось нечто вроде невидимой сферы, через которую не пробивались струи воды.

Ах, какая магия! Мне бы такую. Я мысленно поблагодарила Гадора. Ничего не могу сказать – физически он меня берег. Правда, ногу и руки так и не подлечил пока. Да и косточки мои тогда в Доме Правосудия…

– Долго кости будешь припоминать? – очень зло рявкнул дракон.

Взревел (так, что я чуть не оглохла!) да стрелой устремился вверх. Я вцепилась в свой шип, американские горки внезапно стали самыми настоящими. Что происходит-то? Может, на нас напали? А-а-а! Только попала – и уже в магической битве участвую. Нет, очень интересно, конечно, но мы так не договаривались.

А в следующий миг вытянувшийся дракон изрыгнул… не пламя, нет, а голубую молнию. Прямо в центр пугающей тучи. Туча задергалась, как будто ее ранили в самое сердце, а потом взорвалась множеством лиловых капелек. Гром стих. Молнии больше не сверкали. Внизу красиво блестели на ярком солнце мокрые крыши.

Гадор взревел снова, спикировал вниз (ой, мамочки, как круто-то, вот теперь и спазмы в животе в полном размере!) и заложил угрожающей круг прямо над Академией. Студенты и всякие другие люди внизу даже начали пригибаться, с опаской поглядывая на разозленного дракона, но никто не убегал. Они тут, видать, к такому привычные.

Гадор счел демонстрацию своей мощи достаточной и быстренько приземлился возле стоявшего в сторонке особняка с белыми колоннами.

– Слезай, как залезла! – озабоченно и сердито сказал он мне.

И я осторожно полезла вниз по ноге. Это было не легче, чем забираться. Даже сложнее. Вон, с дерева спускаться тоже бывает страшнее и сложнее, чем на него взгромождаться.

На этот раз дракон был не столь терпелив, его мысленное хмыканье заставляло поторапливаться. В итоге я не выдержала – села на пятую точку и последние метры просто съехала по гладкой чешуе, как с горки.

– Оригинально! – бросил мне сердитый дракон, в мгновение ока превратился в разгневанного человека, схватил меня за руку и начал сверкать глазами, оглядываясь по сторонам.

Тут из-за кустов к нам бросился невысокий мужчина в сером сюртуке и заголосил:

– Ваша милость, простите! Никто не ожидал! Надеюсь, ваша… пассажирка не пострадала? Ой, простите, ваша… супруга…

Вот на лбу у меня, что ли, написано, что мы с драконом связаны скоропостижным браком?! Или просто магия какая позволяет видеть супружескую связь?

– Стихийники из пятой группы, видимо, опять решили потренироваться…

– Всю пятую группу стихийников – ко мне. На ментальную проверку, кто это сделал! – рявкнул дракон так, что дядечка вжал голову в плечи, а я вздрогнула. Суров, батька. Но в данном случае, похоже, справедлив. – Сколько раз я говорил, что правила нужно выполнять! Как будто не знают, что тренировки по стихийной магии вне занятий запрещены. Гнать их поганой метлой из Академии за подобное!

Ага, понятно. Стало даже смешно, хоть совсем недавно вызванный стихийниками апокалипсис мог убить меня. И наверняка убил бы, если бы Гадор не обезопасил.

Молодежь неисправима. Стоило главному начальнику и поборнику дисциплины улететь, как они устроили хулиганскую тренировку. Только начальник вернулся слишком быстро.

– Ваша милость, не извольте беспокоиться! – заголосил дядечка. – Все высушим, все уберем… Сейчас ребят соберу…

– Если вдруг не пойдут на отчисление, – чуть спокойнее бросил дракон, – будут сами и убираться. Чтоб ни капельки нигде, ни ручейка, ни огрызка поваленного дерева! Пойдем, жена, – кинул он мне. – Быстро. Сейчас разберусь с этими бешеными. А потом у меня ректорское совещание. До самого вечера, похоже!

И за руку потащил меня ко входу в белокаменный особняк.

Вот, значит, куда ты спешил, ящер мой чернокрылый. На ректорское совещание. Это – если вдруг кто не знает – такое совещание, где собирается весь «главный командный состав» учебного заведения. Ректор, проректоры по разным направлениям и деканы факультетов. А собравшись, обсуждают дела насущные да важные.

Очень мило. Утречком перед ректорским сгонять в отдаленный город, на рынок заглянуть, поглядеть на новеньких невест. И жениться между делом. Какая прелесть! Чтоб тебя, Гадор, деканы своими отчетами замучили! А мне что прикажешь все это время делать? Гадать на кофейной гуще?

Домишко у дракона был очень даже ничего – и снаружи, и внутри, где я чуть не открыла рот от представившегося мне классического великолепия. Нет, все эти залы, лестница наверх, изысканная мебель были не столько шикарны, сколько исполнены безупречного вкуса. Ничего лишнего и безумно красиво. А еще почти все тут было белым. Словно Гадор подбирал интерьер (сомневаюсь, конечно, что он делал это сам) по контрасту со своей второй ипостасью.

В холле нас встретил еще один пожилой дядечка. На этот раз – весьма благообразной наружности. Этакий классический английский дворецкий с аккуратной стрижкой и невозмутимым выражением лица.

– Моя жена! – кивнул на меня все еще сердитый Гадор. – Характер скверный. Пока будет в моих покоях. Кормить, но в разговоры не вступать, – велел он дядечке.

– Я попросила бы по поводу моего характера… – начала я.

Откуда этому дракону знать хоть что-то о моем характере? Я вообще белая и пушистая, если меня не продавать и не покупать. Если не ломать мне косточки и не пугать страшными рыками.

Но Гадор сверкнул на меня глазами и так сильно сжал мою многострадальную руку, что я предпочла не продолжать. А то вместо покоев запрет еще в чулане!

Невозмутимый дворецкий коротко и почтительно кивнул ректору. Словно заправский холостяк каждый день приводил домой по законной супруге. Вот она, старая «английская» школа!

– Как его зовут-то? – спросила я у Гадора.

– Сэмуанс Крайтон Бестерлак Куанси-младший. Он из почтенного рода дворецких ректоров Академии, – нейтральным тоном сообщил Гадор и добавил с ухмылкой: – Студенты обычно его называют дядя Сэм. Если видят. Он редко гуляет по территории, слишком предан своей работе.

– Понятно, – кивнула я и тихонько подумала, что при случае все же попробую допросить дядю Сэма. Вдруг преданность приказам «его тиранейшества ректора» не столь безоговорочна?

Дракон притащил меня в просторную комнату на втором этаже и задумчиво сказал:

– Сиди здесь. Дверь запечатаю магически. Сэм тебе обед через то окошечко подаст. Станет душно – выйди на балкон. Гулять пока запрещаю. Мне еще нужно… – Тут он осекся.

Но я не обратила на это особого внимания, потому что меня захлестнуло возмущение. Паразит! Он бы еще за ногу меня к батарее привязал! Дверь он, видите ли, запечатает! Я ему жена или кто?

– Разве я пленница, а не жена? – Я вырвала руку и гордо распрямила плечи. Пожалуй, впервые у меня получился тон той самой холодной королевы в изгнании, которой я хотела выглядеть.

– Судя по твоей реакции – это практически одно и то же, – со странным выражением лица сказал дракон. – Вот! – Он резко подошел к шкафу у дальней стены, где стояли книги. Поводил рукой вдоль полки и извлек на свет какое-то тоненькое пособие. Потом еще одно. – Чтоб до вечера прочитала и больше не делала глупостей! Если что непонятно – задашь вопросы. Приду – проверю.

Нахмурился, кинул книги на журнальный столик… и скрылся в неизвестном направлении, хлопнув дверью.

Оставшись одна в шикарном особняке Гадора, я могла только возмущенно смотреть вслед его широкой спине и хлопнувшей двери. Тут-то я наконец и поняла, почему его так зовут. От слова «гад». Однозначно. Родители как в воду глядели, когда имя сынку давали. Дальнейшие объяснения, думаю, излишни. И поведением в последнюю четверть часа он полностью оправдал свое имя.

Еще и экзамен по этим брошюркам решил мне устроить! Ну я ему покажу… Я ему такой экзамен устрою! Не знаю, правда, как. Кстати, что за брошюрки-то? Я присела в кресле возле столика и с любопытством взяла первую. Между прочим, очень полезное издание. Вот бы мне его четыре дня назад. Знаете, что это было?

Глава 8

Книжка называлась «Семейный кодекс и брачные традиции мира Грайанос. Пособие для попаданок».

Под аннотацией шла приписка: «Рекомендуется также попаданцам, пожелавшим вступить в брак на территории нашего мира, и всем, кто интересуется этим вопросом». В общем, пособие о том, как здесь все это устроено.

Я жадно схватила вторую книжку. Почему-то была уверена, что там нечто столь же полезное. И верно. Издание называлось «Особенности драконьей расы, или Как не попасть впросак, если вы встретили дракона! Научно-популярное пособие для всех, кто желает раскрыть тайну самой могущественной расы».

Ну Гадор, ну хитрец! Решил, значит, просветить меня по самым животрепещущим вопросам. Ладно, на самом деле мне следует поблагодарить его. Это то, что нужно!

Я погрузилась в изучение брачных традиций.

Начиналась книга с введения: «Издревле известно, что законный брак – величайшее благо как для женщин, так и для мужчин…»

И для мужчин тоже? Странно, если учесть, как тут это все устроено. Однако странность объяснялась дальше.

«Но давно было замечено, что мужчины испытывают потребность менять женщину, сопровождающую его по жизни, чаще, чем желают дамы… Поэтому в веках сложились следующие традиции и законы, позволяющие учесть интересы всех сторон.

Вот что мне удалось почерпнуть из книжицы:

1. Далеко не все девушки выходят замуж. Родители могут не продавать их, а отдать учиться или работать… до тех пор, пока не решат продать. Эта перспектива всегда дамокловым мечом висит над головой юной дамы.

2. Сироты иной раз идут к торговцам невестами, потому что выйти замуж – это однозначно получить крышу над головой и питание (если, конечно, выходишь замуж не за бродячего музыканта, например). Не будем также забывать и про выходное пособие в случае развода.

3. Доход от продажи невесты достается родителям, опекунам и т. д. А вот выходное пособие при разводе получает сама женщина. Поэтому в целом брак выгоден дамам. Очень часто они специально доводят мужчину до развода, получают свои денежки – и поминай как звали. Тут-то и наступает вожделенная свобода! Такая дама, если удастся договориться с родителями или опекунами, может больше не ходить замуж, а вырученные деньги использовать по своему усмотрению.

Так что многие девушки именно к этому и стремились – сбегать замуж, получить «отступные», а потом жить своей жизнью… Правда, был нюанс. После развода женщина формально все же вновь поступала в распоряжение отца или опекуна, который мог возжелать еще разок выгодно продать свою подопечную. Утешало то, что разговор с разведенкой, получившей солидные отступные от предыдущего мужа, строился совсем по-другому. Ей давалось и некоторое право выбора, и возможность доказать, что свободной она будет полезнее своим родным.

В общем, местные законы давали возможность семьям хорошо наживаться на продаже невест. Да и самим женщинам тоже – если у них хватало сообразительности. А у местных дам ее явно хватало. Эту «сообразительность» в них воспитывали веками.

4. На попаданок игры с выходным пособием не распространялись. Ведь попаданочки – они такие неадаптированные! Получат выходное пособие – попробуют жить самостоятельно. И не смогут, пропадут, бедняжки!

Поэтому в случае развода попаданку обычно прибирал к рукам какой-нибудь «дядя Сима» и продавал повторно.

Так что попаданкам рекомендовалось правдами и неправдами удерживать при себе первого мужа, стараться вести себя с ним хорошо, избегать развода. Чтобы не оказаться одной посреди жестокого незнакомого мира.

Тьфу! На мой взгляд, по справедливости, как раз попаданкам должны были платить самые большие выходные пособия.

Все это безобразие было щедро сдобрено примерами о том, как следовало вести себя хорошей попаданке. Как-то одна дама из магического мира была куплена деспотом и тираном. Он польстился на дешевизну и приобрел жену, с которой, в сущности, мог делать что угодно. Потом планировал развестись. Но девушка вела себя с ним так ласково, кормила его такими вкусными супчиками (сдобренными магией!), что в итоге муж искренне полюбил ее, и они жили долго и… вот уж не знаю как.

В общем, плевалась я в этом месте очень сильно. Просто такая злость взяла на несправедливость этого мира! А ведь Эйнштейн обещал мне лучший мир, заботу и распростертые объятия! Его бы закинуть куда-нибудь, где старичков-физиков покупают на рынке, держат в рабстве и не дают выходное пособие!

Было в книге еще несколько любопытных пунктов. Некоторые из них даже немного утешительные.

5. Выходное пособие не полагается попаданке, а вот с детьми совершенно другой вопрос. В случае развода дети по умолчанию остаются с отцом. Но муж может и не захотеть воспитывать их. Например, у него новая невеста, и он не хочет лишних забот с прежде нажитыми детишками. В этом случае он может отдать детей жене. И вот тогда, вне зависимости от размера выходного пособия или его наличия – отсутствия, он должен платить на детей алименты!

Прямо как у нас! Причем и размер алиментов, тоже как у нас, рассчитывался по среднегодовому доходу мужчины.

Рассказывалось также, что некоторые предприимчивые попаданки пользуются этим, стремясь побыстрее принести приплод, а потом, по возможности, получать щедрые алименты на детишек и жить на них. Такая стратегия не сильно одобрялась, но и не порицалась.

6. Жениться можно пять раз. В противном случае мужчина считался ветреным и не имел больше права вступать в законный брак. Про взятку в книге, конечно, не рассказывалось.

А выходить замуж можно не более трех раз. Если даже третий муж развелся с женщиной, то она считалась непригодной к семейной жизни и больше ее продать было нельзя.

А вот седьмой пункт был просто ужасен. Впрочем, это было очевидно и прежде.

7. Муж может делать с женой фактически что угодно. Нельзя только убивать ее (то есть бить и пытать можно!). Да и то существуют исключения, которые всякий раз разбирают в суде. Например, «хотела развод, отступные и довела до ручки».

Единственная обязанность мужа – обеспечить жене крышу над головой (или ее аналог, если он какой-нибудь кочевник), питание и питье «в меру своего разумения». Это самое «разумение» означало, что он должен кормить ее так, чтоб не померла, остальное – на его усмотрение. Хочет оставить без десерта – и вот! Кстати, если сам голодает, то может и не кормить. Главное доказать, что он нищий.

Еще, как ни странно, в обязанность мужа входило пресловутое выполнение супружеского долга в меру своих возможностей. То есть если не импотент, то изволь посещать спальню жены. Ну а если импотент, то уж как получится, такие «возможности», значит. Весьма странное правило.

Ну и наконец про мужчин.

8. Жениться для мужчины – престижно. Это означает, что он в состоянии дать выкуп за жену. Жениться много раз – еще престижнее: значит, денег на все хватает – и на выкуп, и на «выходное пособие». К тому же местные нравы не одобряют внебрачных связей. Иметь законную жену считается более нравственным.

Правда, местные мужчины иной раз опасаются, что дама будет доводить его дурным характером, чтобы он «отпустил» ее. Поэтому подходят к выбору жены весьма основательно. Да и в целом количество браков «раз и на всю жизнь» было достаточно большим. Даже браки по любви случались. Парень накопит денег и выкупит возлюбленную. Они и живут долго и счастливо…

Такие истории, конечно, утешали и давали надежду, что не все здесь испорчены дурацким семейным кодексом.

И последний пункт.

9. Указанные положения касаются всех без исключения стран мира Грайанос. Причем всякие эльфы и иже с ними, когда-то обладавшие собственными брачными традициями, приняли их. А брак по старым традициям преследуется по закону.

В общем, когда я закрыла брошюру, все во мне клокотало. Я просто задыхалась от возмущения. А в голову начали стучаться шальные мысли. Я буду не я, если не устрою здесь революцию!

Представилось, как я собираю целую армию попаданок (их ведь тут так много!). Многие из них наверняка обладают магическими способностями и/или боевыми навыками (вспомним Мирку!). И мы стройными рядами идем штурмовать здание местного «Межгосударственного Совета», распевая гимн свободе попаданок. И женщин вообще, потому что место женщин в этом обществе в любом случае сильно напоминало рабство.

Осталось придумать, как все это организовать. Еще мне бы штук двадцать дракониц как летную силу – и дело в шляпе!

Занятые этими мыслями, я не смогла сразу взяться за вторую книгу. Мне нужно было переварить прочитанное. Глотнуть свежего воздуха.

«Гуляй на балконе…» Вот я и направилась к узорчатой двери на балкон, слушая, как в животе урчит от голода. Дядя Сэм меня вообще кормить собирается?

С балкона открывался восхитительный вид на здания и полигоны Академии. Я вдохнула полной грудью и оперлась на перила, задумчиво разглядывая, как внизу ходят студенты (больше мужского пола, конечно) и снуют какие-то рабочие.

Тут откуда-то снизу раздался голос:

– Слушай! Ты… ты можешь меня покормить? У тебя есть еда?

Я вздрогнула. Голос был женский и раздавался откуда-то сбоку.

– Нет, меня саму не кормят, – машинально ответила я, рванула к полосе вьющихся лиан, скрывавших ту часть балкона, и заглянула за них.

Никого.

– Эх… – раздался мне в ответ грустный вздох.

Я заметила едва слышное шевеление уже под балконом, встала на цыпочки, попробовала заглянуть туда, но ничего не вышло. Пошарила рукой – тоже пусто.

Тут снова раздался голос… Мужской, со стороны комнаты.

– Ваша милость, кушать подано! Садитесь есть, пожалуйста!

Подумав, что не стоит привлекать внимание к поискам неизвестной оголодавшей дамы, я бросилась в комнату. Окошечко в двери и верно открылось. Интересно, кстати, зачем оно вообще сделано. Я уже не первая пленница в его хоромах? Если учесть загадочный голос, вполне может так и оказаться. Мне стало противно. Одновременно разбирало любопытство, кто это там просил его (то есть ее) накормить?!

При открытии окошка образовалось что-то вроде столика, и теперь на тем стоял поднос. А еще в окошко заглядывал дядя Сэм.

– Ох, ваша милость! Ну и напугали! Куда же вы пропали?!

– Я гуляла на террасе, Сэм! – ответила я тоном английском королевы.

Я жена ректора, а не приблудная попаданка, в конце-то концов! К тому же он назвал меня «ваша милость». Видимо, обращение к мужу распространяется и на жену. Моей милости это было вполне приятно, хоть и непривычно.

– Благодарю… – добавила я столько же величественно, – а вы не подскажете, Сэм…

Я хотела спросить у него, в каком часу примерно обычно возвращается ректор со своих заседаний, но дворецкий укоризненно покачал головой, игнорируя мою попытку.

– Вы бы осторожнее. Продует. Прошу вас. – И кивнул на еду. – Всегда рад служить супруге его милости, но мне велено не вступать в разговоры с вашей милостью.

Изобразил что-то вроде поклона и встал за дверью, как цербер, ожидая, когда я заберу поднос. Я мысленно сплюнула в связи с его неподражаемой лояльностью ректору и забрала поднос с едой.

Вслед за этим раздался хлопок – дворецкий резко закрыл окошечко – и звук шагов, удаляющихся по коридору.

Надо было задержать его вопросами о еде. Завязать разговор таким образом. Ведь на вопросы про питание-то ему, наверное, можно ответить? Но, как говорится, хорошая мысля приходит опосля. Я снова вздохнула. И разговор с дворецким я испортила, и неизвестную голоданку не вычислила.

«Тяжеленький поднос-то», – подумала я, пока тащила его к столу. Чего тут только не было! И супчик, и котлетки, и три красивых кусочка чего-то цветного – должно быть, десерт на выбор. Наверное, дворецкий потому и задержал кормежку, что готовил (вряд ли сам, конечно) обед, достойный новорожденной супруги своего господина.

Да мне столько не съесть! Я принялась хлебать суп золотой ложкой, предоставленной в мое распоряжение, как в голову пришла идея!

– Ммм… – громко протянула я, запустив в рот очередную порцию супа. – Слышь, оголодавшая, ты еще здесь? Иди сюда, накормлю! Так вкусно! Ммм… Много теряешь…

Будем ловить голоданку на живца! То есть на еду. Наверняка у девушки, которая голодает в хоромах ректора (или рядом с ними), есть что мне рассказать! Я бы с ней побеседовала, вне зависимости от того, кто она такая. Сядем тут тихонько, попаданка и голоданка, будем трапезничать да вести беседу.

Но ответом была тишина. Должно быть, голоданка передумала знакомиться и принимать пищу из моих рук. А может, она любовница ректора и ей стало неприятно мое присутствие в хоромах? Тогда почему паразит не кормит свою любовницу?!

Прикончив значительную часть еды, я модернизировала план. Взяла круглый фрукт, очень питательный, по вкусу напоминавший говядину, вынесла его на балкон и положила ближе ко входу. Села в кресле так, чтобы все видеть, а может, и поймать ее. Взяла в руки вторую книгу, про драконов, мол, читаю, сама же непрерывно косила взглядом в сторону ароматного фрукта.

Сработало! У меня и мышеловка-то в детстве не срабатывала. А тут получилось! Я глазам своим не поверила, когда… очень осторожно из-за перил появилась голова. Весьма странная голова, мало напоминающая женскую. Большие, как у мастера Йоды, ушки, глаза-плошки, как у Голлума. Вот только волосы собраны в хвост, но видно, что они пышные, каштановые и очень длинные. Этакий собирательный образ разных существ из фантастических произведений.

Повертев головой и убедившись, что я читаю, создание подтянулось на руках и ловко перепрыгнуло через перила. Я успела разглядеть, что одета голоданка в короткую зеленую тунику, а по худобе соперничает со мной. Однако бугорки на груди выдавали в ней женщину, так что я не ошиблась, когда оценила голос как женский. Ноги с растопыренными пальцами были босые.

Такого я еще не видела… На рынке недалеко от меня продавали гномиху. Но это была невысокая коренастая женщина. Ничего особенного. Если не считать бороды, конечно! А эта смесь Йоды с Голлумом поражала воображение, и представить ее в роли любовницы Гадора я как-то не смогла… Вернее, представила – но стало смешно и немного противно. Заодно, когда я почти полностью отвергла версию любовницы Гадора, у меня как-то странно отлегло. С чего бы вдруг? Мне вообще плевать на это! Пусть спит с кем хочет, только бы меня не трогал! Я ему не настоящая жена, чтобы ревновать.

Создание кинулось на четвереньки, распласталось по полу и поползло к фрукту. Еще миг – и схватило его. Жадно, исступленно. И верно оголодала, бедненькая!

Потом она оглянулась и явно собралась ползти обратно, но я вскочила, в два шага влетела на балкон и… преодолевая брезгливость, схватила ее за запястье.

Девушка дернулась… но я оказалась сильнее, и тогда она просто заплакала, как маленькая девочка.

– Можно я поем? – Большой рукой с расширенными на концах пальцами она стирала слезы и с мольбой глядела на меня своими желтыми глазами-плошками. – Ты ведь сама мне положила!

– Кушай на здоровье! – милостиво согласилась я. – Там еды еще навалом. Я тебе оставила. Только скажи мне, кто ты.

– Он меня прикончит… – запричитала девица из страшных снов. – Прикончит, как пить дать, если узнает, что я тут!

– Я ему не скажу! – пообещала я, предполагая, что речь идет о Гадоре. – Сама не запалишься – не узнает. Давай пойдем, терпеть не могу, когда кто-то страдает от голода. – И я за руку потянула ее в комнату.

Голоданка послушно поплелась за мной, отчаянно сжимая в руке фрукт.

– Так кто ты? Как тебя зовут? И почему ты голодаешь… милая? – Я решила быть с ней ласковой, как с больным ребенком, и налила ей суп в свою тарелку. Другой-то не было.

Девица взяла тарелку двумя руками и бодро высосала содержимое прямо через край.

– Меня зовут Махрыня. Я попаданка. Как и ты, наверное, – сказала она и, поставив тарелку на стол, потянулась за котлетами. – А ты его жена, да?

Глава 9

Когда Махрынька назвала свое имя, я наконец поняла, кого она напоминает больше, чем Голлума или Йоду. Имя ее хорошо подошло бы… домовому. И верно – больше всего она была похожа на Добби, домового из «Гарри Поттера».

– Да, жена. Уже несколько часов. Зовут меня Аня, – ответила я. – Как получилось, что ты в доме ректора, и тебе нечего есть? И кто ты ректору? – добавила я, чтобы домовая не ускользнула от ответа.

– А ты т-точно не скажешь ему, что я тут была и все тебе раш-шказала? – плохо прожевав кусок мяса, сказала Махрыня.

– Да не скажу, не скажу… Мы, попаданки, должны поддерживать друг друга!

– В общ-щем, когда я попала, в распределителе сказали, что шансов у меня мало: некрасивая, странная. Что к ним впервые такая попала. – Махрыня грустно вздохнула и развела руками. – Хоть у себя я считалась красавицей… Эх…

– Просто другой мир, другие вкусы, – успокоила я.

– И торговец Мирон продал меня на рынке за бесценок – полмонеты – одному странствующему артисту… Тот женился на мне, чтобы я вместо дрессированной собачки людей веселила…

– Кошмар какой! – возмутилась я. – Он сделала тебя клоунессой, что ли?

– Ну да… За «посмотреть на меня» давали много денег, – пожала плечами Махрыня. Она была вся такая… несчастная, но эти факты, судя по всему, не вызывали у нее отторжения. – Я делала весело, ему давали деньги – мне было приятно. Потому что он был мой муж, мой собственный. Дома-то нас пятнадцать было!

– Кого? Жен?! – ужаснулась я.

До гарема султана далеко, но все же шокирует!

– Ага-ш! Ошень вкушную еду тебе дали… У наш очень много женщин, мало мужчин… Я была в стаде одной из пятнадцати. Крас-шивая, муж меня любил. Но у него было еще четырнадцать жен, все хотели внимания… А Ганс-бродяга был мой муж, собственный! – Махрыня колоритно стукнула кулачком по столику. – Он все ночи со мной проводил, когда понял, что я… тоже женщина.

Надо же, какой бродяга Ганс! Вот уж кто точно не страдает ксенофобией в постели.

– Так, а как ты к ректору попала?

– У Ганса стало много денег. Я была больше не нужна ему для выступлений… – Вот тут Махрыня расстроилась и опустила глаза, чуть не плача. – Он решил отпустить меня. Но пособие нам не полагается. Поэтому он привез меня на рынок и хотел отдать кому-нибудь в жены, наложницы или служанки, если возьмут. Просто отдать, чтоб у меня крыша над головой была. Но никто не брал… А потом… у Ганса было несколько магических артефактов из дальних земель, он хотел их продать. Ему повезло – подошел наш господин Гадор и заинтересовался. Купил артефакты. А еще спросил, кто я такая. Узнал, что попаданка, и… взял меня к себе. Сказал – буду жить у него и делать, что скажет. Я думала, что в наложницы взял… Обрадовалась! Но он… – Махрыня не выдержала и заплакала. Видимо, очень уж ей хотелось быть наложницей Гадора.

Нет, представлять интимное общение Гадора с Махрыней я не буду. И не просите!

Я протянула руку и, преодолевая невольное отвращение, которое она у меня вызывала, погладила Махрыньку по плечу.

– Но он ко мне не прикасался! Вообще внимания почти не обращал! – размазывая слезы по щекам, закончила Махрыня.

– Так, а что ты у него в доме делала? – спросила я.

– Да по большей части – ничего! – пожала плечами Махрыня. – По кухне и в уборке помогала, если Сэм разрешал. Но редко. Сэм говорил, у меня руки-крюки… А наш господин Гадор сказал, если скучно, занимать себя самой. Только есть я должна была много и… каждый день обязательно пить один напиток. Когда я один раз не выпила, он очень ругался. Угрожал, что выгонит.

«Напиток!» – изумилась я и принялась оглядывать опустошенные нами стаканы.

– Его тут нет, он мне это перед сном давал, – сообщила Махрыня.

Напиток, значит. Выходит, и верно опыты над попаданками ставит. Путем подтравливания нас какой-то магической жижей! А ведь этот змеюка говорил, что его цели никак меня не коснутся! Не коснутся, как же, если он собирается каждый день давать мне какую-то отраву!

– А дальше? Выгнал, что ли??

– Два месяца держал… где-то так… – Махрыня принялась что-то считать, загибая длинные пальцы. – Да, два месяца. Потом сказал, что со мной ничего не получается, – у нее на глазах опять выступили слезы, – и что он будет жениться. А я… бедная я… мне он купил мне комнатку на окраине городка, дал много денег… Сказал, чтоб жила, как хочу, на эти деньги.

– А разве это плохо?! – изумилась я.

Должна признаться, в тот момент Гадор вырос в моих глазах. Подобрал Махрыню, как бездомную собаку, опыты ставил (да, это так!), но в конце обеспечил, позаботился о ее судьбе. При том, что выходное пособие даже женам-попаданкам не полагается, не говоря уж о домовихах в неизвестном статусе.

– Нет, хорошо, – опустила глаза Махрыня. – Для другой было бы хорошо. Но не для меня! Я… не могу без него. Я люблю его. Я заперла свою комнатку и прибежала обратно, чтобы хоть мельком его видеть… Вот живу тут. Под балконом, в чулане, что с улицы…

«Вид – дура влюбленная. Подвид – совсем долбанутая!» – подумала я и прищурилась:

– Так, Махрыня, а скажи-ка мне… Если у тебя есть деньги, то почему ты голодаешь? Почему не купишь себя еды?

– Я сюда пробралась ночью. Студенты должны ложиться спать в полночь, и преподаватели по домам расходятся. А магазин работает только днем. Если пойду туда, меня увидят.

– Понятно все с тобой, – вздохнула я. – И давно ты тут прячешься?

– Три дня. Я еду на кухне пыталась украсть, – призналась Махрыня. – Но там Сэм и тетя Карга! Там муха не пролетит.

– Вот что, моя дорогая… Ты говоришь, любишь-не-можешь нашего господина Гадора, а я вроде как его жена. Тебя не смущает это?

– Нет-нет! – замахала руками Махрыня. – Я не ревнивая! Нас же пятнадцать было у первого мужа! Мне бы только быть поближе к нашему господину Гадору, видеть его иногда… Ой, а может, ты попросишь его, чтобы он меня обратно взял? Я мартошку чистить научилась, могу на кухне помогать! Аня, я тебя очень прошу. Я платить за свое питание буду!

«О боже! – подумала я. – От нее так просто не избавиться! Прикормила на свою голову!»

– Нет, Махрыня! – строго сказала я. – Еды мне не жалко. А господину нашему Гадору… змею огнедышащему – думаю, тем более. Но у тебя новая жизнь начинается. Ты можешь сейчас чем хочешь заниматься. Иди-ка домой!

– Так я ничего не умею – только с мужем быть! – с несчастным видом сообщила Махрыня.

И что на это скажешь? Ведь не виновата она, что выросла в том мире, где стада из жен.

– Вот и нужно было снова продать тебя замуж! А я пожалел! – рявкнул вдруг знакомый резкий голос.

Дверь чпокнула, открываясь (видимо, так слетает магическая защита), и в комнату ворвался разъяренный Гадор.

– Ой, мой господин… – пробормотала Махрыня одновременно и восторженно, и испуганно и быстро заползла под стол.

А мне что делать? В шкаф залезть?

Вместо этого я встала ему навстречу, гордо распрямила плечи и величественно кивнула:

– Рада приветствовать тебя, дракон Гадор… мой господин!

Может, такое приветствие хоть как-то спасет положение?! Меня-то он не убьет. А Махрыньку, надеюсь, не превратит в камбезика.

Мои потуги быть почтительной достойной женой Гадор проигнорировал. Одним движением отодвинул стол и за шкирку приподнял пискнувшую Махрыню. К этому моменту она, конечно, уже заливалась слезами.

– Я ведь сказал тебе жить своей жизнью?! Я тебе что сказал?! – выговаривал Гадор ей, как нашкодившему котенку. – Кто тебе позволил приходить сюда и дурить голову моей жене?

– Господин мой… Гадор огнедышащий, я не могу без тебя, мне рядом быть нужно…

Гадор устало вздохнул. Ну очень устало. И я его понимала.

– И что мне с тобой делать? – более миролюбиво сказал он. – Может, в зоопарк наш отправить как диковинку? Оттуда не сбежишь, клетки крепкие и магическая защита… – задумчиво произнес он с таким выражением лица, по которому было не понять, угрожающе шутит или всерьез думает о подобном беспределе.

– Нет, мой господин! Пожалуйста! – запричитала Махрыня, дрыгая ногами над полом. – Я не хочу в клетку! Я хочу быть рядом с тобой…

Я выдохнула, решаясь вмешаться.

На моих глазах никто не «распределит» человека в зоопарк. Махрыня, конечно, не вызывала у меня такой уж симпатии, но, как сказала бы Мирка, я не допущу подобного беспредела!

Эх, Мирка моя, Мирочка… Как ты там? Вот кто знал цену своему достоинству.

– Стойте! – Я подняла руку королевским жестом и подошла ближе к этой парочке. – О, почтенный супруг мой. – Ну пусть порадуется, пусть ему будет приятно. – Если это не противоречит твоим интересам, быть может, ты поставишь на ноги эту даму и позволишь мне уточнить у нее кое-что?

Гадор удивленно хмыкнул, с интересом обернулся ко мне и опустил Махрыню на пол. Она насупилась, не забывая при этом лить слезы.

– С тобой вообще-то отдельный разговор будет, любезная супруга, – вдруг жестко сообщил Гадор.

«Ну кто бы сомневался… Вот и поговорим. И про зелье твое, и про твое, дракон, поведение», – подумала я, с каждым мгновением чувствуя себя все увереннее.

– Махрыня, скажи, ты любила своего первого мужа в другом мире?

– Конечно, – подняла на меня свои удивленные плошки домовушка. – Как мужа можно не любить? Он ведь заботился о нас!

Вот уж не знаю, как муж пятнадцати женщин заботился о них, но ответ меня удовлетворил.

– А Ганса-бродягу любила?

– Конечно! Очень! Он ведь тоже был мой муж. Мой собственный! – с наслаждением добавила она.

– Прекрасно, – кивнула я. – Ну а в доме господина нашего Гадора ты полюбила его?

– Да, очень-очень, жить без него не могу! – шмыгнула носом Махрыня.

– Все понятно, – обернулась я к Гадору. – Махрыня способна любить любого мужа, какой ей попадается. Ну… или мужчину, который возьмется управлять ею. Любого. Абсолютно. Поэтому, думаю, ее и верно нужно снова отдать замуж. Для нее это будет полезно, и всех нас избавит от проблем. Господин мой… – Опять же, пусть порадуется! – А не сообщишь ли ты мне, почему не продал Махрыню замуж сразу?

– Пожалел потому что! – рявкнул Гадор. – Ни один нормальный ее не купит, а ненормальный и извести может.

– Понятно, почтенный супруг мой. Я восхищена твоим милосердием. В связи с этим предлагаю… А может, нам приодеть ее? Накрасить, чтоб черты лица больше на человеческие походили. Глядишь, рейтинг на рынке невест и повысится. У меня, кстати, есть один мастер на примере. Он и из лягушки царевну сделает! Отличный визажист!

Махрыня поглядела на меня с откровенным интересом, предложение явно показалось ей привлекательным. Вернее, оба предложения – и замуж, и улучшение внешности.

В горящем гневном взгляде дракона вновь промелькнуло уважением, и он заметил:

– Хм… Виза… как ты сказала? Не обязательно. Внешность и магией можно подправить. Просто…

Просто тебе, влиятельный мужчина, это не приходило в голову. А мне пришло. У меня вообще идей вагон и маленькая тележка! Будешь хорошо себя вести – поделюсь. Так подумала я, хоть почтенный супруг не закончил хвалебную фразу.

– Прекрасно. Возможно, вы согласитесь распорядиться судьбой Махрыни подобным образом?

Гадор задумчиво почесал подбородок, переводя взгляд с меня на скромно потупившую очи «невесту». Замуж ей явно очень хотелось, и она с содроганием сердца ждала судьбоносного решения дракона.

– Все одно – нормального мужа ей найти сложно, – припечатал он нас.

И в эту минуту…

Нет, паркет не разверзся у него под ногами. И на балкон не приземлился второй дракон со словами, что Махрыня – мечта его драконьей жизни.

Просто в дверь неожиданно постучали.

– Кто?! – лаконично бросил Гадор.

– Это я, ваша милость, – сказал Сэм и встал на пороге. – Вы только не подумайте, что я подслушивал…

Гадор усмехнулся:

– Ближе к делу. Если бы обсуждал тайное – поставил бы полог тишины.

– Так вот, ваша милость, и ваша милость тоже, – дворецкий кивнул мне, – если позволите, я готов взять в жены эту попаданку. Буду рад, если вы вычтете три монеты в счет уплаты за нее из моего ежемесячного жалования. Потому что негоже, чтобы девушка продавалась за бесплатно.

Стало просто невообразимо смешно. Я поймала себя на том, что широко улыбаюсь.

Старый дворецкий «благородных английский кровей» готов взять в жены Махрыню?

– Ты это серьезно? – Кажется, Гадор удивился не меньше. – Зачем она тебе?

– Ваша милость, когда девушка жила в нашем доме, я привязался к ней. Семьи у меня нет, наследников тоже. А эта попаданка мне… нравится, – невозмутимо изложил свои соображения Сэм.

Ну и вкусы у нашего дворецкого!

– Кроме того, очевидно, что Махрыня – очень преданная девушка. Она будет предана мне, а значит, и вам, ваша милость. Так же, как я, – закончил излагать свои аргументы Сэм.

Махрыня подняла глаза и со счастливым обожанием уставилась на Сэма.

Вот так. Вот и вся любовь. Вся любовь Махрыни к Гадору.

– Хм… Забирай! Церемонию проведите немедленно! И чтоб я не видел твою жену в наших с Анной покоях. Лучше всего, чтобы мы вообще ее не видели.

– Благодарю, мой господин. – Махрыня, видимо, хотела опуститься на колени перед Гадором, но ректор с брезгливым выражением лица придержал ее и подтолкнул в сторону Сэма.

– Вот теперь твой господин! Его целуй. Всем выйти. Я хочу остаться со своей супругой! – И уставился на меня, сложив руки на груди.

Краем глаза я видела, как Махрыня засеменила к Сэму, как за ними закрылась дверь. Слышала их удаляющиеся шаги и благодарные причитания Махрыни. Все. Теперь она любит Сэма. Прекрасно!

– А тебя, Анечка, я попрошу присесть, – жестко сказал мне Гадор и кивнул на кресло.

Да уж, Махрыню я спасла от участи сидеть в клетке (если это была серьезная угроза), а вот сама…

В общем, я ощутила себя как никогда близко к провалу.

Глава 10

Я присела в кресло, как велел Гадор. Если он велит сделать что-то более-менее безобидное – лучше послушаться. Иначе провал обеспечен.

Да и вообще, «силой» мне с Гадором не тягаться. Постепенно у меня вырисовывалась картина, как себя с ним вести:

1. У него есть чувство юмора. Его полезно смешить. Пусть лучше ржет надо мной как конь, чем гневается и придумывает карательные акции.

2. У меня лоб крепкий, я и спорить, и на своем настаивать умею. Но с драконом не выйдет. Я в его руках. И если хочу нормальной жизни в этом мире – придется быть гибче. Договариваться, наводить мосты. У меня, кстати, иной раз получается, несмотря на провал с Эйнштейном!

3. Наш дракон очень любит всякие правила. Соблюдать правила, по его мнению, вообще самое важное. Вот и нужно апеллировать к этому. Опираться на правила, которые смогу придумать.

А кстати, про правила… Вот за что Гадору на меня ругаться? Я не понимаю. Он мне велел сидеть в покоях и гулять на балконе. Я так и делала. Даже книжку читала согласно распоряжению. Не моя вина, что на балкон залезла голодная Махрынька.

Я ни одного правила не нарушила.

Ладно, попробуем договориться. Потому что пить какую-то отраву, которую он наливал Махрыньке, я не собиралась! Пусть объяснит толком, что там у него за эксперимент.

Гадор устроился в кресле напротив, наискосок от меня и от стола, на котором так и стояли вылизанные Махрыней тарелки. Благородного облика дракон весьма пикантно смотрелся за всем этим беспорядком.

Вытянул ноги, крепко сложил руки на груди и какое-то время просто пристально глядел на меня. Я даже как-то засмущалась, заволновалась… Ибо взгляд у него был жесткий и в то же время огненный такой. Страстный, что ли.

– Скажи мне, жена, – наконец произнес он. – Я тебе что велел делать?

– Вы, почтенный дракон и муж мой, велели мне оставаться в покоях, при необходимости – гулять на балконе и читать книги.

– Верно! А ты что сделала?! – рявкнул он. Его жесткое спокойствие как ветром сдуло.

– Что я сделала? – удивленно подняла я брови. – Именно так и поступала. Не моя вина, что Махрыня пришла и попросила еды. Я, знаете ли, добрая девушка. Во мне русское гостеприимство живет. Не могла бедняжку голодной оставить. Я, милейший Гадор, не нарушила ни одного правила.

– Хм… кгм… – дракон издавал непонятные звуки, но не высказал никаких признаков согласия.

– Я бы хотела узнать, как вы поняли, что у меня тут Махрыня? – Я решила свернуть разговор в другую сторону, раз уж дракон замер, продолжая меня разглядывать.

Кстати, сейчас я испытывала странное ощущение. Как будто он смотрел на меня не только оценивающе, но и с удовольствием.

– Мое личное дело, какую магию я использовал. Просто имей в виду: я всегда знаю, что творится у меня дома. И что творится с моей женой – тоже знаю. Я из-за тебя совещание отменил, ты понимаешь?! – рявкнул он и тут же осекся.

– О, магия! – обрадовалась я, вместо того чтобы ужаснуться, что всех этих проректоров и деканов отпустили отдыхать раньше времени. – А то я уж думала, Сэм доложил. А меня научите? Я правда понятливая! И учиться хочу. Нужно же мне здесь чем-то заниматься? А то мартошку чистить с Сэмом и Махрыней мне вроде по статусу не положено, так ведь?

– Замолчи и перестань паясничать! Что она тебе рассказала?

– Кто?

– Махрыня. Зря я еще тогда не зарядил тебе квазитормедовой молнией пониже поясницы. Совершенно безвредно, но очень больно, поверь мне. И да, Анечка, – опять этот паразит смакует мое имя, этак лукаво глядя из-под нависающих бровей, – хочу, чтобы ты осознала раз и навсегда. Лгать мне нельзя. Конечно, в этой ипостаси я не читаю мысли напрямую. Но правду от лжи отличаю безошибочно. Что тебе сказала эта попаданка?

Да, я уже поняла, грозный ты мой, правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Ну… она сказала мне, что жила в стаде… Муж у них там был – один на пятнадцать… А Махрыня считалась красавицей…

– Стоп! – повелительный останавливающий жест. – Ты прекрасно поняла, что я не об этом. Что она сказала обо мне и своей жизни в моем доме?

– Что любит вас… Что ей было нечего делать. Потому что у нее руки-крюки, и Сэм не всегда разрешал ей заниматься делами…

– Проклятье! Ты специально заставляешь меня применить силу? Интересно посмотреть на злого дракона? А может, магического шоу захотелось? В принципе, Анечка, я могу это устроить…

– Да что вы кипятитесь! – Я тоже не выдержала и вскочила. Хотя в чем-то он был прав, я, конечно, немного переборщила с увиливанием. – Вы же сами понимаете, что она рассказала и какую суть я извлекла из этого! Вам нужна попаданка, чтобы провести какой-то эксперимент. Для этого вы поили Махрыню некой жидкостью. Каждый день на ночь. Но с ней не получилось. А другую попаданку, видимо, было не добыть, если не жениться. И вот вы женились на мне.

– Сядь обратно, я не буду наказывать тебя за сообразительность и способность связать одно с другим, – на удивление спокойно ответил дракон. – И квазитормедовой не заряжу. Почти все верно. Хоть и не все. Скажи мне лучше – спокойно и без эмоций… Что ты решила в связи с этим? – продолжил он.

Ого! Господин мой решил пойти на мировую? Не может быть. Прямо не верится, что его интересует мое мнение и моя добровольность. Это, кстати, давало надежду.

Я выдохнула.

– Что ссориться с вами специально не буду, но и пить вашу жидкость отказываюсь, если не объясните, что за эксперимент. И что со мной произойдет, если я приму участие.

– Не будешь, да? – Дракон потер подбородок и искоса, с лукавым интересом поглядел на меня. – Вот прямо откажешься?

– Да, буду капризничать, как ребенок, в которого засовывают утром овсянку.

– Что засовывают?

– Это такая каша. Кому-то вкусная, а кто-то терпеть ее не может.

– Ясно. А ты понимаешь, что я могу принудить тебя, как физически, так и магически? Например, взять под контроль твое тело и заставить его делать, что мне угодно. И пить эту жидкость тоже.

– Понимаю, – вздохнула я. – Вы очень могущественный маг, уверена, еще и не такие страшные вещи можете делать. Но мне почему-то кажется, что выпивать этот напиток попаданка должна хотя бы более-менее добровольно…

Это был риск. Просто пальцем в небо. Мой неверный козырь.

Во взгляде дракона уже в третий раз появилось уважение.

– Умна, – вдруг бросил он, словно оценивал породистую собаку. – Скажи мне, Анечка, а ты чем занималась до попадания?

– Училась, – нахмурилась я. Уж очень не понравился мне этот его тон, несмотря на уважение во взгляде. – На физическом факультете. Я биофизик.

– Подробнее, пожалуйста, – продолжал блуждать взглядом по моему лицу и фигуре дракон.

«Этот хотя бы понимает, что физика – не магия», – подумала я и вкратце рассказала ему, что это за наука и в чем заключается моя биофизическая специализация.

Все это время Гадор задумчиво глядел на меня, потирая подбородок двумя пальцами.

– Точно не дура, – вдруг вынес вердикт он. – Хорошо, расскажу.

Тут-то я чуть и не выпала в осадок. Вот просто возьмет и расскажет сейчас? Даже не верилось. Я была уверена, что мне предстоят военные маневры, чтобы узнать правду. Наверное, на моем лице выразилось что-то неописуемое, потому что дракон, ехидно глядя на меня, продолжил:

– Расскажу. Но ты будешь пить напиток как миленькая. И имей в виду, Анечка… Если ты думаешь, что, когда добровольно согласишься участвовать в «эксперименте», наш брак станет формальным, то ошибаешься. Наш брак будет самым что ни на есть настоящим. Это одно из условий эксперимента.

Это он про секс, да? А я как-то и забыла то, чего так боялась прежде. Что дракон может сегодня же потребовать исполнения супружеских обязанностей! А сумочки у меня так и нет… Кошмар!

И главное: сказать, что я отказываюсь быть «настоящей женой», – без толку. Разве что новый этап противостояния начнется. Нужно придумать что-то другое! Нет, конечно, Гадор весь такой привлекательный. Из тех, от кого у женщин ножки подгибаются. Мои, кстати, ведь тоже пытались подогнуться. В самом начале. Но я его не знаю! Он для меня еще чужой мужчина.

Вот я и ляпнула:

– Где моя сумка?

Голова была занята панической мыслью, что сегодня ночью все может случиться, а моих таблеточек нет! Я и так уже просрочила час приема орального контрацептива.

– Потрясающая женщина, – хмыкнул дракон. – Важнее сумки ничего нет?

– Для меня сейчас – нет! – заявила я.

– Что же у тебя там такое… Кроме портрета матери… – протянул дракон задумчиво и с подозрением.

– Папин портрет! Обоих родителей! И брата! У меня старший брат есть. И сестра двоюродная! – нашлась я. – И мобильный телефон, у него заряд заканчивается.

Вроде не соврала, дракону нечего мне предъявить.

– Через час твою сумку подвезут, – милостиво сообщил он. – Даже заряд дам, если магически это исполнимо. – И не стал уточнять, что такое мобильный телефон.

А вообще, зря. Я на его месте уточнила бы. Вдруг это особый антидраконий артефакт, с которым сила будет на моей стороне!

– Ой, спасибо! А можно еще… попросить? Ну это, у меня, понимаете, сегодня, как бы это сказать… ну сегодня… ну вы понимаете… Голова болит, в общем!

«Ничего тривиальнее придумать не могла?!» – подумала я. Наверное, могла. Просто в якобы болящую голову не пришло.

Дракон же заливисто расхохотался.

Ясно дело, он все понял.

– Можешь не бояться. Я дам тебе пару дней ко мне привыкнуть. Но спать уже сегодня будешь в моей постели. Как раз чтобы привыкла. Скидка на попаданство и другую культуру. К тому же… ладно, не важно. Так ты будешь слушать? Я два раза предлагать не буду.

– Буду, конечно, мой супруг почтенный! – Я и верно испугалась, что он передумает, раз уж я все свела на… баб. Тьфу! В смысле – на мужиков. В смысле – к сумочке!

А вообще даже и спать с незнакомым мужчиной в одной постели без всякого «секаса» было как-то боязно. Вернее – дискомфортно.

И еще… интересно, что он имел в виду, когда сказал: «Ладно, не важно». Может, ему не нравится, когда девушка сама не прыгает к нему постель? Очень на то похоже.

– Видишь ли, Анечка, – начал дракон и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. – Наш мир все больше превращается в помойку…

– Простите – ваш мир! – не смогла удержаться я. Хотя… – Хотя, по правде, и мой тоже… – грустно добавила я, ощущая желание быть справедливой к мирам.

– Тоже проблемы с попаданцами? – Он вдруг резко наклонился в мою сторону с явным интересом.

Даже с каким-то жадным интересом!

– Да нет! – ответила я. – С окружающей средой, леса вырубают, трубы дымят… Кошмар. Я уж молчу про радиацию… А попаданцев у нас сроду не видели.

– Ясно, – бросил Гадор, сразу потеряв интерес к проблемам моего мира. – А в нашем мире – он и твой теперь тоже – проблема именно с попаданцами. На первичном инструктаже тебе должны были объяснить, что наш мир находится в центре локальной системы миров. Маги выяснили это столетия назад.

– Ага, как бы в «потенциальной яме», в которую все сваливается, а выйти не может, – прокомментировала я. Ну, по физике это «потенциальная яма» и получается. Вдаваться в подробности не буду, кому это интересно?

– Возможно, и яма, – в глазах Гадора опять мелькнуло уважение, а потом они гневно сверкнули. – Причем последнее время выгребная яма! Потому что их все больше и больше. И мужчин, и женщин. Все, кто попадает в порталы, вместо того чтобы оказаться в соседнем мире, как по трубе валятся к нам. Конечно, они ассимилируются, смешиваются с нами. Но находятся среди них и те, кто устраивают перевороты и магию свою темную внедряют в умы людей. И правила больше всех нарушают именно попаданцы!

Ну, конечно. Это самое ужасное! Что может быть хуже?

– Я уж не говорю про сумасшедших проповедников! – продолжил Гадор. – Почему-то именно они чаще всех проваливаются в естественные порталы и попадают к нам! И проповедуют свое мракобесие – потому что нет закона, который запрещал бы это. К тому же… скоро у нас не останется чистокровных грайаносцев. Практически в каждой семье затесалась кровь попаданца или попаданки. Кстати, таким образом уже исчезла одна раса – горных моллей! Очень уж гостеприимные были, всяким пришлым иномирцам любили женщин своих в жены отдавать. И чья кровь оказалась сильнее? Конечно, пришлых. Одни драконы пока держатся… Да и то потому, что большинство живет обособленно…

В этот момент я пожалела, что еще не начала читать книгу про драконов. Сейчас знала бы особенности! Выходит, Гадор, руководящий Академией, – исключение? А другие, как положено приличным Смаугам, лежат на своих сокровищах?

– Кстати, знаешь, кто ввел нынешний семейный кодекс, который тебе так не нравится? – продолжил Гадор. – Император людей Маугар Столетний. А он был попаданцем, который очень хорошо приспособился к нашей жизни. Даже выбился в императоры. А законы эти он принес из своего мира.

Ого! Значит, и тут виноват попаданец. Вот точно – наслушаешься Гадора, так сама начнешь ненавидеть попаданцев!

– Общая картина ясна, – сказала я, когда дракон сделал паузу. – Вы за чистоту крови грайановцев и меньшие проблемы в обществе. И что вы предлагаете?

– Нужен способ отправлять их домой. Или хотя бы как-то выдворять из нашего мира. Нужно средство, пока мы окончательно не стали выгребной ямой! – горячо сказал дракон.

Словно проскакал на коне перед армией с призывом хорошо сражаться.

И я даже была согласна! Вдохновилась, видите ли, красочной да жаркой речью «полководца». И вообще… если мой портал не откроется через два месяца, мне тоже понадобится такой способ! Потому что застревать в «выгребной яме», никак не тянущей на «лучший мир», я не собиралась.

Кстати, то, что Гадора волнуют судьбы его мира, хорошо. Ведь так мало тех, кто думает о большем, чем их собственная жизнь.

– И вы, конечно, придумали этот способ, вот и упражняетесь над попаданками? – догадалась я.

– Да, – кивнул Гадор. – Как бы тебе объяснить, чтобы поняла…

– Я не дура, как вы верно заметили. Подозреваю, ваша магия – тоже наука, а я как раз собиралась заниматься наукой, ваша милость!

– Почтенный супруг, молнией тебе ниже пояса!

– Вы отказались от этой идеи, почтенный супруг. Напротив, решили поощрить меня за наличие интеллекта, вероятно, столь редкого у местных жен.

– Когда-нибудь я все же заряжу тебе… Не важно, впрочем. В общем, попадание в другой мир происходит по порталам. Это как дырки в сыре – они спонтанно образуются согласно законам мироустройства…

«Кротовые норы между Вселенными, так называет их моя родная физика», – подумала я.

– Каждая конкретная дыра ведет всегда только в одну сторону. К тому же они сливаются все вместе в одну трубу, которая выбрасывает в наш мир. Это как…

– Ходы крота под землей, которые в итоге ведут к одному выходу.

– Молодец, попаданка, соображаешь. Молния откладывается. Так вот, из нашего мира нет порталов на выход. Они энергетически невозможны. Но из него можно было бы выйти благодаря своим личным свойствам. То есть если бы ты, допустим, обрела способность перемещаться в другие миры. Это как…

– Туннельный эффект! Частица в ядре находится в потенциальный яме и не имеет возможности вылететь из него, но при туннельном эффекте обретает эту возможность и как бы «просачивается» через энергетический барьер.

Гадор смотрел на меня с интересом, хоть мои слова явно звучали для него полной абракадаброй.

– Можешь не умничать, в целом я все понял, – усмехнулся он. – Общие принципы одни и те же, как бы они ни назывались. Пусть будет туннельный эффект. Так вот, чтобы существо обрело такую способность, я разработал специальный напиток. Если поставить на поток – мы сможем остановить «нездоровую иммиграцию» в наш мир.

– Но почему вы даете его попаданкам? Почему не попробуете на себе самом, как истинный исследователь-альтруист?! – воскликнула я, памятуя об Эйнштейне, который как-то не очень убедительно отмазывался от испытаний на своей персоне.

– Потому что я – местный, – отрезал дракон. – А нужен тот, кто уже попал в наш мир. Проход через портал делает тело и энергетику существа более лабильными, восприимчивыми к смене миров в целом… Ее нужно только подстегнуть. Понятно?

– Да-а… – протянула я. Вроде все логично, но… – Но тогда я не понимаю. Первое – почему вы на мужчинах не экспериментируете? Почему именно девочки? Их закон меньше защищает, поэтому? А второе – зачем надо, чтобы попаданка была вашей настоящей женой? Хоть убейте, не понимаю!

– Убивать не буду. Иначе эксперимент сорвется, – хмыкнул дракон.

Глава 11

Эксперимент у него, видите ли, сорвется! Почему-то слова ректора больно резанули. Они хорошо демонстрировали его безразличие ко мне как к живой дышащей личности. Ему лишь бы эксперимент поставить! Хоть я и понимала, что он хотя бы частично пошутил.

А вот его дальнейший ответ сильно меня удивил.

– Женский организм более лабильный. Лучше перестраивается. Поэтому пока только попаданки-женщины. Мужчины слишком твердолобые. А брак… Если бы ты прочитала книгу, – ректор кивнул на пособие по драконам, – то знала бы, что когда-то была лишь одна раса драконов на все миры. Назывались они Истинные драконы и обладали способностью свободно перемещаться по мирам. Они оседали в разных мирах, давали потомство, и от смешения с местными появились так называемые Настоящие драконы. Такие, как мой народ. – При фразе про «свой народ» Гадор как-то погрустнел, опустил взгляд. Видимо, что-то у драконов тоже неладно. Только причем тут вообще драконы и их происхождение, если речь идет о напитке? А господин мой, дракон Настоящий, продолжил: – Эти драконы уже были не столь сильны. Они утратили способность перемещаться по мирам. Но в крови всех драконов таится эта способность. Поэтому один из основных ингредиентов напитка – кровь дракона. Моя кровь.

– И не просите! – тут же сказала я. – Кровь пить не буду. Это я не ем, я не вампир. – Вспомнился домовенок Кузя с его: «Это я не ем, я не козел». Любила я в детстве старые советские мультики!

– Будешь как миленькая! – рявкнул Гадор. – В общем… я думал, этого достаточно. В сочетании с другими ингредиентами. Особенные свойства прошедшей между мирами, моя кровь, плюс еще набор… неважно чего.

«Надеюсь, это не помет летучей мыши и не настойка на пенисе кота», – подумала я.

– Взял Махрыню для опыта. Но оказалось, что недостаточно! Мои расчеты показывают: чтобы кровь наложилась на энергетику попаданки, нужна большая близость с драконом. Одной крови не хватает. Поэтому, – он остро поглядел на меня, – законный брак. Или ты предпочла бы роль бесправной наложницы?

Можно подумать, законные жены тут просто столько всяких прав имеют.

– Кошмар, – сообщила я, уставившись взглядом в одну точку. – Все кошмар. Даже не знаю, что сказать… Можно вопрос еще один, последний, ваша светлость? Почему вы сразу-то не хотели мне все это рассказать?

– О-о! А кто только что назвал ситуацию «кошмаром»? – расхохотался Гадор, но его взгляд на меня был совершенно серьезным и немного… грустным, что ли. – Вот поэтому в том числе. Остальное – мое личное дело, – отрезал он.

Ох… вот и сложилась у меня вроде как полная картина. И сидела я вся такая ею (не худой картиной то есть) ошарашенная.

По идее, мне нужно с энтузиазмом согласиться. Напьюсь его кровушки с экзотическими добавками – и ка-а-ак вернусь в свой родной мир! Как задам жару всяким Эйнштейнам! А мамочке любимой подарок из другого мира привезу. Магнитик там на холодильник или платок местный кашемировый… И фотографии. Лишь бы Гадор согласился попозировать драконом.

Только вот все внутри меня кричало, что дракон рассказал мне не все. Что-то он умолчал. Весьма важное. Судьбоносное. Не мог он просто взять и вывалить мне всю правду! Так не бывает. Это просто не по правилам жанра властных хитрых драконов.

– А вы все мне рассказали?

– Если я не указал каких-то технических деталей – значит, они не столь важны и не принесут тебе вреда. Запомни это, учись доверять своему мужу, как это делает… хм… Махрыня, – поучительным строгим тоном сказал ректор.

Ладно, попробуем поверить, а что еще мне остается?

– И вам нужна моя добровольность, я так понимаю? – спросила я.

Гадор с усмешкой поглядел на меня:

– И верно… хм… некоторая добровольность нужна. При сильном ментальном противодействии, ингредиенты могут не усвоиться. Но если нужно – я рискну. Что скажешь, супруга? Я в любом случае проведу эксперимент.

Проклятье! Чтоб этому ректору камбезики отгрызли… Нет, не нужно. Вдруг мне это отгрызенное еще понадобится. Ну, напакостят пусть как-нибудь, ясно ведь уже, что это какие-то пакостные твари! Например, напакостят на ковер.

Что мне делать-то?!

Согласиться, вдруг спокойно и рассудительно сказала здравая часть меня. Этот эксперимент и тебе выгоден. Ведь не факт, что портал сам откроется через два месяца. А так – уже два шанса на возвращение. Потерпеть интимную жизнь с драконом ты сможешь. Между прочим, множество романтичных дам мечтают хотя бы об одной ночи с властным эффектным драконом. А мне его подали на блюдечке с голубой каемочкой.

Только вот как я без ласки? Без любви? При его жесткости и безразличии? Я уж молчу про ехидство и вспышки гнева.

Ладно. Придется свою девичью романтическую сущность засунуть куда подальше. Иначе домой не вернусь.

А еще… нужно извлечь из ситуации с «добровольностью» максимум выгоды для себя. И можете считать меня меркантильной с… сообразительной попаданкой! Другого выхода не вижу.

– Согласна, – сказала я. – Но у меня есть ряд условий. Уверена, вам не так сложно будет их выполнить. В виде подарка дорогой жене, допустим. – И широко улыбнулась.

– Что за условия? – с подозрением спросил ректор.

Итак, сейчас мы и узнаем, на что ты готов ради своих экспериментов. И насколько ты способен увидеть во мне человека. Женщину, в конце-то концов! Да, мерзавец, я хочу, чтобы ты увидел во мне женщину. Не экспериментальную даму для постели, а прекрасную такую королевну.

А вы бы не хотели? Еще как хотели бы.

Дальше желательно еще в отместку разбить ему сердце (можно не навсегда, мы же не садисты).

– Мне нужно чем-то тут заниматься во время эксперимента. Выпить отраву вечерком много времени не займет…

– В моем напитке нет ни одного ядовитого ингредиента! – рявкнул Гадор. – А кровь дракона считается целительным средством от всех болезней. Заодно здоровье укрепишь, Анечка, – добавил он – уже спокойно и с усмешкой.

Пусть так. Против хороших «побочек» ничего не имею. Хронический ринит подлечу, аллергию там, старческий маразм и… геммо… что там у меня еще было? Нет, к счастью, кроме аллергии на корицу, ничего не было.

Неплохо. Главное, чтоб от его крови у меня шипы драконьи не выросли. И усов мне тоже не нужно.

– Хорошо, хорошо! Очень рада. Так вот, я хочу учиться в вашей Академии! – выдохнула я.

И инстинктивно пригнулась, как будто ожидала подзатыльника.

Но его не последовало.

Реакция дракона меня удивила. Он откинулся в кресле и расхохотался.

– Знаний, значит, желаешь набраться магических? Поразить потом всех в родном мире – если вернешься, конечно? – отсмеявшись, спросил он.

– У нас магия – это сказка. А у вас обычное дело. Вот мне и интересно. Кроме того, это попаданство сорвало меня с сессии! А я привыкла учиться. Мне нельзя делать перерыв. А то мозг атрофируется, – привела я свои истинные аргументы.

Про «поразить всех» я и правда совсем не думала.

– Похвальное рвение к учебе, Анечка, – хмыкнул дракон. – А ты не думала, что в Академию попадают лишь те, кто наделен существенным магическим талантом? Причем в твоем случае он должен был бы быть большим, тебе следовало бы пройти вступительные экзамены. Ведь платить за обучение ты не сможешь. Только на стипендию поступить.

– Ну… – Я потупилась. Стало грустно. То есть у меня нет существенного таланта, да? Я правильно думала, что магии во мне ни на грош. Прав был Симон, что иномировая литература забивает ерундой головы юных девиц. В нашем фэнтези попаданки почти всегда оказываются носительницами необычного дара, который именно в другом мире и просыпается. – Я ведь типа… это… ваша жена… – решилась добавить я.

А что? У меня в Академии должен быть блат, если я жена ректора? Ну хоть какой-то!

– Правила есть правила. Они едины для всех. Даже для меня, – с усмешкой отрезал дракон.

Ну уважаю, что. Принципы, правила, все такое. Только мне от этого не легче.

– Так что, никак, да? – совсем расстроилась я – Тогда хоть книг дайте. Много. Я ж с ума сойду от недостатка интеллектуальной нагрузки! И сами меня поучите. Хоть свечку рукой зажигать, может на это я способна!

– Да подожди ты! – вполне добродушно рассмеялся Гадор. – Таланта большого в тебе и верно нет. Так… тлеет глубоко спящая магия…

– Правда, да?! – обрадовалась я. – А разбудить ее можно?

– Можно. Однако для поступления на стипендию все равно не хватит. Но, во-первых, как ты верно заметила, ты моя жена. Поэтому… платить за твое обучение могу я.

Вот так просто?! Он может платить за мое обучение? Как сделал бы хороший муж. Опять же – уважаю.

– Ой, спасибо большое! – обрадовалась я вслух. – Вот это правда круто! Этого не забуду! И когда смогу – все-все-все отдам. Не люблю быть должником! Это такое правило!

– Да подожди ты! – опять рявкнул. Ну и перепады у тебя, змей мой летающий… И зачем-то встал. – Это возможно. Но у меня есть другие соображения. Посиди здесь. – Взглянул на меня с подозрением. – Тихо посиди, почитай, посчитай в уме, понапридумывай новые идиотские обращения ко мне, своему господину, фантазия у тебя точно богатая. Сможешь? Ага, хорошо. Скоро вернусь.

И, ничего не объяснив, вышел из зала.

Чпок… Видимо, это опять установилась магическая защита.

И что мне делать с этим драконом припадочным, устало подумала я. Вот так взял, сорвался с места, ничего не объяснил.

Интересно, с деканами он так же? Или только мне, супруге его законной, так повезло?

И тут мое сердце похолодело…

Из глубины подсознания медленно, но верно выплывало понимание того, что я не уловила, пока змей (и пусть не говорит, что не имеет отношения к рептилиям, характер-то змеиный!) был рядом.

Дракон точно меня где-то обманывает. Вот представим себе: хорошо, я обрету способность перемещаться по мирам. И только он меня и видел. Он-то ее не обретет, следом пойти не сможет.

Ладно, этот момент ясен. Я сбегу – а он просто будет знать, что эксперимент был удачным. Сможет его повторить. Только он-то хочет все это на поток поставить!

А по его же словам, кроме вечерней отравы требуется еще и «близость с драконом». Как он это собирается поставить на поток?

Брать попаданок одну за другой в свою постель месяца на два? Брать их туда параллельно, штучек пять-десять за один заход? И целыми сутками напролет только «этим» и заниматься, чтобы каждой обеспечить особую близость с драконом?

В наших вредных, по мнению Симона, книжках драконы обычно обладают нечеловеческой мужской силой. Но тут, уверена, никакого Гадора не хватит! А ему ведь еще и Академией управлять. Устанет, бедный, и проректоры с деканами распоясаются. Я уж не говорю про студентов. Правила нарушать начнут. Нет, на это Гадорчик пойти не может.

К тому же попаданок тут сколько угодно, а ректор один. И вообще, он ведь и мужиков-попаданцев депортировать хочет. Как-то не могу я представить себе близкое общение Гадора с мужиками.

В общем, про этот маразм забыли. Гадор коварный дракон, а не маразматик.

Другой вариант. Подговорит других драконов и дракониц. И будут они брать себе наложниц и наложников… Дальше понятно.

Тоже не катит. Уверена, другим драконам (которые, по словам Гадора, живут обособленно) совершенно не до того.

Вот и выходит со всех сторон, что дракон меня обманывает! Может, он вообще все наврал, а на самом деле у него совсем другие цели.

При мысли, что он наврал (зачем только, я ведь и так в его руках!), стало совсем грустно.

Я выдохнула и… попробовала в уме считать дракончиков для успокоения «разума возмущенного», но на двадцать первом сдулась.

Каждый дракончик представлялся слишком явно, и каждый раз это был единственный из знакомых мне представителей этого племени. И обязательно в своей прекрасной второй ипостаси. Тут, знаете ли, совсем не до счета. Даже если попробовать умножать их одного на другого… или делить.

Нет, так дальше не пойдет. Иначе и верно придется лечиться драконьей кровью от острого помешательства на почте ППСР – постпопаданческое стрессовое расстройство. Это я такой термин придумала по аналогии с ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство. Читала как-то про него.

Кстати, оно у меня наверняка есть. Я просто еще не ощутила всех прелестей.

И только я потянулась рукой за книжкой, потому что состояние моей психики и верно оставляло желать лучшего, как дверь чпокнула, и вошел Гадор. В руках у него был…

Это просто анекдот какой-то! Не плетка и не испанские сапоги, чтобы пытать нерадивую попаданку. И даже не букет ландышей.

В руках у него был…

Глава 12

Поднос!

А на нем стояли графин, две чашки с блюдцами, кринка и какие-то две серебристые емкости вроде маленьких ковшиков.

Букета ландышей не было. Но в самом центре подноса красовалась вазочка с синими цветочками. На мускарики похожи, мои любимые.

Нам предстоит романтический вечер? Дракон решил исправиться? Я не против. А для удобства пусть еще и растечется лужицей у моих ног, как это принято в литературе (иномировой, вредной для умов девиц, по мнению Симона).

Но романтические иллюзии рухнули.

– Будем гадать на кофейной гуще, – заявил дракон, поставив поднос на столик.

– Зачем? – изумилась я.

– Хочу проверить одну гипотезу. А заодно узнать, предстоит ли тебе учиться в Академии, – сказал дракон, давясь улыбкой. – Ведь что еще лучше даст нам ответы на все вопросы, как не взгляд в будущее?

Докатились.

А сам решения боишься принимать? Как-то не верится.

– Ладно… – протянула я. – Но я правда не специалист. Я так, с подружками баловалась.

– На женихов гадали? – серьезно спросил дракон.

– Да нет, на сессию. На первом курсе было, первая сессия, не до женихов, знаете ли, почтенный супруг.

– Перестань паясничать и погадай мне. И себе заодно.

– Хорошо, – пожала плечами я, ощущая себя частью какого-то сюра.

Так. А кофе-то где?

– А кофе? У вас его нет!

– Ты говорила, подойдет любой сыпучий ароматный напиток. Видимо, порошок из семян, способных хорошо впитывать энергетику живого существа и дать ответы на вопросы о его будущем. Это порошок из семян дерева мэй. Подходит как нельзя лучше. – Он указал на кринку.

Там и верно был мелко намолотый порошок коричневого цвета. Я понюхала – и верно напоминает кофе, только нотки еще более терпкие.

– Что делать? – с интересом спросил дракон.

«Может, мне навешать ему лапши, прикинуться хорошей гадалкой и открыть курсы по гаданию на какой-нибудь гуще?!» – подумалось мне. Отличная идея, кстати! Только драконьи уши совершенно не подходят для лапши. Любые спагетти соскользнут, такой уж характер у него.

– Его нужно варить, постоянно помешивая и думая о тех вопросах, которые вас волнуют, – сказала я. – Но у нас конфорки нет.

– Думаю, нагреть магией тоже можно, обойдемся без вашей волшебной конфорки, – хмыкнул дракон. – Работай, жена. А я посмотрю. – И с видом удовлетворенного господина откинулся на спинку кресла.

– А цветы зачем? – спросила я, потянувшись рукой к серебристой емкости, чтобы насыпать в нее порошок.

– Я эстет. Понравилась композиция, – пожал плечами.

Ладно. Эстет так эстет. Это, конечно, все объясняет.

– Возьмите и насыпьте в одну из этих серебристых штук ложку порошка, – скомандовала я и насыпала порцию во вторую. Дракон с серьезным выражением лица повторил мои действия. – Заливаем водой. – Налила воду из графина в свою. Он опять повторил.

Дальше я уставилась на все это, как баран на новые ворота. Что делать-то? Как греть магией?

– Теперь греть нужно…

– Ах это, – бросил дракон и направил небрежный взгляд на одну серебристую турку, потом на другую. – Можешь держать в руке. Ручка не сильно нагреется, – успокоил он меня, заметив, как я дернулась, когда от турки пошел легкий жар.

– Теперь думайте, что вас волнует, и помешивайте, пока не закипит, – продолжила я и сама тоже принялась помешивать.

– Ты спроси, будешь ли ты учиться в Академии. А то не разберемся с этим, – сокрушенно покачал головой Гарон.

Легко ему сказать, подумала я. Я-то понятия не имею, как буду трактовать образы, даже если мы сейчас все сварим и сделаем правильно.

Я вообще во все это не шибко верю!

Загадывать, вернусь ли я домой, не хотелось. Слишком серьезный вопрос, чтобы доверять его гаданию (несмотря на все мое неверие). Поэтому послушно начала думать, буду ли я учиться в Академии.

Вскоре «кофе» действительно сварился. Мы перелили все в кружки и, снова думая «о главном», пили мелкими глотками.

– Нужно смаковать каждый глоток, быть сосредоточенным на процессе, – назидательно сказала я. Дракон хмыкнул.

Питье было еще более горьким и терпким, чем кофе, и твердокаменному дракону явно доставляло удовольствие.

– Теперь накрываем чашку блюдцем и переворачиваем!

Кстати, это вышло у дракона намного более ловко, чем у меня.

– Супер! Теперь пусть стечет. И будем смотреть образы. Вы у себя, я у себя.

– Нет, милая, – едко улыбнулся Гадор. – Все образы будешь смотреть ты.

Ох, милок, может, рассказать мне тебе про дорогу дальнюю, про встречу внезапную да дом казенный, подумала я. Все одно не помню никаких трактовок! Мы с Машкой их в интернете смотрели по мере гадания. Ладно, буду сочинять на ходу.

– Давай. – Дракон первый перевернул чашку обратно и передал мне.

– Вопрос-то какой? – сердито спросила я. – Ну хоть обозначьте, если секрет.

«Мне знать нужно, на какую именно тему врать!» – подумала я.

– Что значимое произойдет со мной в ближайшие полчаса? – серьезно сказал Гадор, но только глухой не услышал бы в его голосе насмешки.

– Так не честно! – взвилась я. – Слишком буквальный вопрос! И будущее слишком близкое!

– Делай, что говорю. Сконцентрируйся на ощущениях и говори.

– Ваше дело, что спрашивать, ваша милость, – проворчала я. – За результат я не отвечаю.

И уставилась в его чашку. В ней толстым слоем растекался налет от «кофе». Завитки, кружочки.

Как трактовать образы, я действительно не помню. Там вроде и геометрические формы, и буквы с цифрами – каждая что-то значит. Но кое-что всплыло в голове.

– Что ты видишь? – неожиданно бархатным голосом спросил дракон.

– Не торопите меня. Гадание – дело тонкое, серьезное. Мой острый взгляд должен проникнуть в будущее…

Потому что кое-что действительно появилось в памяти.

Вот если гущи много…

– У вас достаточно много гущи, значит, будет много проблем и забот, – сказала я.

– В ближайшие полчаса? – удивился дракон.

– Да нет, вообще!

– Ну с тобой-то точно их будет много, – усмехнулся. – А в ближайшие полчаса что будет?

Вот заладил! Что он там запланировал на эти полчаса такое важное?!

Ладно, ближайшее будущее (дни, конечно, а не минуты) вроде бы смотрят на верхнем краю чашки. Что хотите со мной делайте, а там было… кружок такой, и внутри как будто лицо.

– Ох, не знаю, мил… супруг мой, но сдается мне, что это похоже на монету. В ближайшие полчаса – понятия не имею, а в ближайшие дни ждет вас неожиданный приход денег или ценностей каких-то материальных!

– Прекрасно! – Дракон аж потер руки. Неужели так денежек захотелось. – Теперь бери свою чашку и смотри.

Я вздохнула. Взяла свою. Гущи тоже много, забот мне явно хватит.

– Ну, что там у тебя с Академией? – с нетерпеливым интересом спросил дракон.

Академия, Академия… Если в нее попаду, то это как бы «обозримое будущее». Смотрят на стенках.

Я принялась без особого энтузиазма разглядывать завихрения и потеки. Ну разве что тут: длинный такой потек. Лично мне напоминает учительскую указку.

Подняла на Гадора лукавый взгляд.

– Знаете, а мне кажется, я буду учиться в академии.

– Что за образ у тебя? – уточнил дракон.

– Указка учительская, наверно. Не знаю! Я вообще не верю в гадания!

В этот момент в дверь постучали.

– Сэм, что такое, я занят! – рявкнул Гадор. – Хочешь доложить, что вы поженились? Ладно, входи!

Чпок…

Сэм открыл дверь и застыл на пороге.

– Мы поженились, ваша милость, – склонил голову он. – Премного благодарен. Но я хотел сообщить другое. Прибыл посыльный от вашего дяди дракона Мэрвила. Он сообщает, что другой ваш дядя, дракон Газил, безвременно погиб в огненных горах. И Совет драконов распределил его сокровищницу вам, как самому близкому родственнику.

Ого! А денежки-то уже пришли, подумала я.

Стало как-то странно. Я что, правду ему сказала? По спине пробежал ворох холодных мурашек.

Да нет, это совпадение, не может быть такого.

– Есть! – вскочил на ноги Гадор и снова потер руки. – Сэм – свободен! Жена моя, Анечка. – Развернулся ко мне. – Завтра же поступаешь в Академию. Преподавателем-стажером на кафедру прикладных предсказаний. К утру приготовишь основы курса гадания на кофейной гуще.

– Что? Преподавателем? – растерянно пролепетала я.

Нет, все мысли, что попасть сильнее невозможно, – это ерунда. Всегда можно попасть еще сильнее. Ну какой из меня препод? Я же и гадать-то толком не умею!

Только… вот что, выходит, значила «указка» в гуще. Что я с ней буду стоять и преподавать, ничего себе!

Сэм удалился, а я так и осталась сидеть с отвисшей челюстью. Это бред какой-то! Так не может быть. Не верю в предсказания. И тем более что я могу что-то там предсказать или нагадать?

Должно быть, Гадор решил разом поднять статус своей жены до преподавательского и все это подстроил. Он же предложил гадать на кофейной гуще – как будто больше заняться нечем.

– Ничего не понимаю! – пробубнила я.

А все такой же радостный и довольный Гадор обернулся ко мне.

– И чего же ты не понимаешь, любезная моя жена-прорицательница?!

О! Господин позволил мне понюхать свой носок! В смысле повысил до «любезной супруги». Мне бы радоваться. Но чего-то не выходило.

– Да ничего не понимаю! – вспылила я. – Как вы это все подстроили?! Ума не приложу.

– Подстроил? – наигранно-удивленно поднял брови Гадор. И опять потер руки, словно в предвкушении «большого куша». Куш он верно получил – наследство в виде сокровищницы. Только радовался, судя по всему, не этому, а открытию насчет меня.

Подошел сел в кресло и с улыбкой (вы понимаете, с улыбкой!) поглядел на меня.

– Милая Анечка, да я при всем желании не смог бы подстроить этого. Ты ведь не дурочка. Допустим, новость про сокровищницу я мог знать заранее. Но как я, скажи, мог предугадать, что именно ты увидишь в моей гуще?

– Внушить мне могли… – растерянно ответила я. Потому что дракон бил фактами и был прав.

– В этой ипостаси мои ментальные свойства ослаблены, – сообщил он. – Не мог.

– И что это тогда значит? – спросила я устало.

– Это значит, что у тебя есть дар. Очень редкий и ценный, – серьезно продолжил дракон. – Просто нестандартный, поэтому его не так просто обнаружить. Ты – пифия, прорицатель, предсказатель. При этом обычных магических способностей у тебя почти нет. Как у большинства прорицателей. Собственно, и самих прорицателей-то почти нет. Обычных сильных магов пруд пруди. А способность заглянуть в будущее – на вес золота. Да нет, дороже! Золота этого тоже пруд пруди! Куда больше, чем нормальных предсказаний. На факультете предсказателей всего две кафедры и пять преподавателей. Они же – единственные исследователи в этой области и вообще… почти единственные в мире прорицатели. Так что новый предсказатель мне ой как нужен! Ставка покойного профессора Гуарниделла пропадает. Даже одно твое гадание на гуще многого стоит, как бы несерьезно ты к нему ни относилась!

– Ой, а может, оно стоит вашего эксперимента и моей свободы? Может, вы меня отпустите, а я буду у вас работать! Я еще могу вспомнить, как на картах гадать, чего-то там на рунах. Я все вспомню, обещаю! – обрадовалась я.

А потом пройдет два месяца, мой личный портал откроется, и вернусь я домой довольная. С интересной иномировой стажировки в неожиданной области.

Но тут Гадор глянул на меня строго и со странной досадой. Как будто мои слова его обидели.

– Нет! – отрезал он. – Будешь и моей женой, и попаданкой-первопроходцем по совместительству. В первую очередь – моей женой! Это не обсуждается.

– Ладно, «мой господин»! – расстроилась я. – Но поблажки-то мне будут? Сами подумайте, какой я ценный субъект. Раз уж у вас шарлатанов не хватает…

– Не смей называть себя шарлатанкой! – рявкнул дракон. – Не смей оскорблять свой редкий дар. Иначе…

– Да-да, знаю, какой-то торпедой ниже поясницы, – совсем сникла я.

Со всех сторон клин!

Вот рассержусь и нагадаю этому дракону дорогу недальнюю в один конец – в туалет то есть. С несварением желудка! Будет знать!

– В общем, я поняла. Вы всерьез верите в возможность предсказывать будущее. Я даже не исключаю, что, может, у меня и есть какой-то дар. И, может, я даже смогу научить других гадать на гуще. Дело, как видите, нехитрое. Жаль только, что нормальной магии я не обучусь, если буду впахивать преподавателем, а не учиться.

– Ну почему же? – Дракон снова стал добрым и довольным. Улыбнулся мне лукаво. Кстати, эта его лукавая улыбка – просто прелесть. Так и хочется сложить девичье сердечко к его драконьей морде. – Будешь преподавать. Надеюсь, твой дар раскроется в полной мере. Я помогу по возможности. И жалованье преподавательское будешь получать.

– И смогу с него оплатить свое обучение на каком-нибудь другом нормальном факультете? – обрадовалась я.

Нет, все же есть в тебе, дракон, что-то человеческое.

– Зачем? Хочешь еще и учиться на другом факультете – платить буду я. Это моя обязанность как твоего мужа.

А ничего так! Неплохо, что он так считает! Правда, «торпедой ниже пояса» он тоже считает своей обязанностью.

– А жалованье будешь тратить на что хочешь, – милостиво продолжил он.

Ха! Тут-то я и сбегу, если мне не понравится. Правда, сердце наполнила благодарность за то, что он, в сущности, дает мне самые что ни на есть хорошие возможности для игр и роста. Как-то не ожидала. Вот что значит оказаться самородком по версии господина моего огнедышащего!

Смогу ли я сбежать от него после этого?

– Правда, не рассчитывай сбежать с деньгами. И твой дар не поможет. В драконьей ипостаси я в полной ментальной силе. Быстро вычислю твой ментальный сигнал. И тогда, любезная моя супруга, кроме «торпеды» пониже поясницы будет домашний арест без права амнистии! – тут же разрушил мои иллюзии дракон.

Хватит меня пугать-то! Пуганая уже. И драконом пугали, и рабством, и напитками вампирскими. Привыкать начинаю.

К тому же – чего уж там! – в глубине души я ощущала, что дар, о котором говорил Гадор, есть. Не получалось полностью убедить себя, что штучки с гаданием – это совпадение.

Может, мне вообще порадоваться? А дракона поблагодарить? Ему приятно будет!

– Спасибо, почтенный супруг! – искренне сказала я. – Я очень ценю вашу… хм… щедрость.

– Хм… да… – как-то даже растерялся Гадор. Видимо, слишком привык к моим подначкам, иронии и паясничанию. – Пожалуйста. А скажи мне, Анечка, что еще ты хотела за примерное поведение и принятие обязанностей по кафедре?

Да, у меня ведь были условия. И просто удивительно, что дракон о них вспомнил. Еще жирный плюсик ему в карму.

– Ну… – начала я, потому что тема была скользкая. – Понимаете, дело такое…

И густо покраснела, потому что тема была действительно непростая.

Глава 13

– Слушаю. – Гадор понизил голос, придал ему бархатные нотки.

– Гадор, понимаете, в моем мире все не так. У нас когда женщина и мужчина встречаются, то все… происходит добровольно с обеих сторон. Можете такое представить? И перед тем, как женщину… э-э-э…

Вот как говорить об этом с таким красавцем, который еще и разглядывает меня с явным интересом?!

– Укладывают в постель? – смилостивившись, подсказал он.

– Да, именно. Перед этим за ней ухаживают.

– Что делают? – удивился Гадор.

– Ухаживают! И, боюсь, без этого не получится из меня ни хорошей жены, ни хорошей любовницы. Даже подопытный кролик будет так себе! Мой менталитет испорчен обычаями родного мира. Как, например, у Махрыни – только у нее в другую сторону. Вот я и хочу, чтобы вы… предприняли определенные усилия в этом направлении. Ведь если я ничего не буду к вам… чувствовать, то и… хм… ну, в общем… из меня получится не очень. Многим это не нравится… Я понятно объяснила?

Дракон задумчиво смотрел на меня и наконец сообщил:

– А я вот не вижу проблемы. Смотри!

Он чуть наклонился в мою сторону, и вдруг мир как-то поплыл. Стал теплым и томным. Как южный вечер на отдыхе, когда нега и истома растекаются по телу, и оно начинает просить ласки – долгой и нежной. Все закрыло лицо Гадора – невообразимо мужественное, захотелось провести по его щеке ладонью, скользнуть на крепкую шею, прижаться к рельефной груди. Голой желательно! Потому что на нем явно слишком много одежды.

Внизу живота скрутилась горячая спираль – до боли, до непреодолимого влечения захотелось, чтобы губы дракона впились в мои…

Не может быть! Что со мной? Внезапно я обнаружила, что иду к дракону летящей походкой – томно, но быстро. Еще миг – и я полной грудью вдохнула его терпкий мужественный запах. Ничего лучше в жизни не нюхала… Повело окончательно, еще полсекунды – и я свалюсь в ректорские объятия. Со стоном и мольбой, чтобы он немедленно взял меня.

Но красная кнопка сработала. Какая-то цивилизованная часть меня резко нажала на нее. А может, это дракон что-то сделал.

«Нет! Стоять, Анечка! Стоять, я кому сказала! Ручонки свои костлявые опустила и к ректору не тянешь! Ни-ни!»

– Вот так. Не вижу никаких проблем. Даже если я тебя и не очень устраиваю, – послышался спокойный и насмешливый голос Гадора. А еще в нем звучали нотки досады.

Желание медленно растворялось. Голова вставала на место, спираль внутри притаилась и затихла, но явно обещала вернуться при первой возможности.

Я в ярости сжала кулаки и встала перед драконом. Очень хотелось залепить ему пощечину. Такую смачную, качественную, с размаху. Хоть прежде я никогда не била людей. Впрочем, он и не человек… И оплеуха ему нужна такая… драконовская!

Не знаю уж, какой инстинкт самосохранения удержал мою руку. Ведь вряд ли Гадор оставил бы подобную выходку безнаказанной.

– Это нечестно! Ты говорил, что не менталист в этой ипостаси, что не можешь так! – вместо рукоприкладства прокричала я, как-то само собой назвав почтенного супруга на «ты».

– А это не ментальность, – лениво бросил дракон в ответ. – И даже не магия. Особое свойство драконов. По нашему желанию тело выделяет запах, вызывающий влечение у всех лиц противоположного пола. Любого вида, кстати. На гоблинов тоже действует. Забавная побочка… – усмехнулся он, видимо вспомнив что-то смешное по теме алчущих драконьей ласки маленьких гоблиних.

Проклятье! Я тоже сразу это представила!

– Анечка, отойди, пожалуйста, и сядь. Сейчас и ты сама пахнешь… хм… очень привлекательно. А ты меня и так волнуешь… не провоцируй… – продолжил он и жарко блеснул глазами.

Вот так признание! Я резко отшатнулась от него и брякнулась обратно в кресло, пытаясь осмыслить услышанное. Дракон не любитель пышечек в отличие от остальных? Какая прелесть… Или в этой истории все же есть романтические нотки? Я произвела на него неизгладимое впечатление своими приколами и вызвала особое желание души и тела?

Что ответить ему, я не знала. Растерялась… Слишком неожиданно это было. И если у него ко мне проснется настоящая страсть, я понятия не имела, что с этим делать.

– Я всего лишь хотел показать тебе, милая супруга, что проблем с твоим влечением не возникнет. Думаю, я обошелся бы и без аромата, – усмехнулся он, и его ехидный тон быстро опустил меня с небес на землю. – Но кое в чем ты права. Куда лучше любовница, которая тянется к тебе по воле сердца. Объясни-ка мне, как у вас глупцы ухаживают за женщинами? Что это значит?

Хи-хи, совсем дикий, неотесанный!

– А так! Вот скажите, что у вас делают мужчины со своей женой, если она не экспериментальная, а… любимая? Так ведь тоже бывает – я в книге читала!

Дракон, кажется, задумался и наконец произнес:

– Тратят излишние усилия на заботу о ней. Дарят подарки, должно быть… – Кроме подарков, ему, видимо, ничего не приходило в голову, и он замялся.

– Говорят приятные вещи… комплименты там… Луну показывают и звезды… Водят в рестораны… – милостиво подсказала я.

– Зачем? Наша прислуга прекрасно готовит.

– Это романтично! Причем хорошие мужья у нас продолжают все это делать и после свадьбы.

– Понятно, – вдруг криво улыбнулся дракон, и мне пришло в голову, что, изображая непонимание, он просто троллил меня. Издевался. – Пустая трата времени. Впрочем, я подумаю, что с этим можно сделать. Но у меня мало времени. На многое не рассчитывай.

И это вместо «Любимая жена, я готов бросить мир к твоим ногам! Луну, звезды и сердце дракона!»

Хотя согласился – уже хорошо. Притом что любовница-бревно в постели ему и без всякой романтической мишуры не грозит. Полплюсика в карму.

Но если по-честному, было не очень приятно просить мужчину за мной ухаживать. Надо сделать скидку на то, что передо мной дикарь-абориген.

– И еще, – решила я закрепить результат. – Если эксперимент не удастся, вы отпустите меня. С сохранением ставки и возможности обучения в Академии.

Дракон по своему обычаю расхохотался, а в глазах появилась уже знакомая мне хитринка.

Но смеялся он недолго. Резко стал серьезным, почти мрачным.

– Хорошо. Если ты по-прежнему будешь хотеть, чтобы я тебя отпустил, – бросил он. – Но ты ведь можешь и не захотеть, Анечка… А уйти – если я скажу – придется, – добавил он, глубокомысленно понизив голос.

Уф! Кажется, получилось.

Но радовалась я тоже недолго. Внезапно со стороны балкона раздался страшный грохот, и…

«Моя сумочка прилетела!» – подумала я в первый момент. Я же не знала, как здесь осуществляется доставка забытых вещей. Через мгновение пронеслась мысль, что у Сэма с Махрыней первая семейная ссора, и он выкинул ее в окно. Но все оказалось не так!

Гадор поморщился, а на балконе материализовался высокий темноволосый молодой человек. Мускулистый, видный.

Их тут что, под одну гребенку делают?! Красавчиков, в смысле. Этот выглядел моложе Гадора и смотрелся весьма привлекательно, правда с налетом юношеской смазливости.

Гадор поморщился еще раз и проговорил сквозь зубы:

– Мордан, мой троюродный или четвероюродный брат… кто там разберет какой. Всегда путаюсь. Видимо, его не устроило решение по сокровищнице нашего общего дяди.

О, второй дракон прилетел, значит. Биться за материальные ценности.

– Заходи, раз прилетел! – рявкнул Гадор без всякого радушия.

Молодой человек наглой походкой и с не менее наглой усмешкой проследовал к нам.

– Сколько раз я просил не летать над Академией под пологом невидимости и не грохаться на мой балкон сразу после оборота! – раздраженно сказал ему «мой» дракон вместо приветствия. – Еще и на коврике натоптал, как стадо камбезиков!

Гадор брезгливо кивнул в сторону маленького коврика, что лежал у балконной двери.

– Очень торопился, прости, забыл, – вполне миролюбиво ответил парень мелодичным и чарующим голосом, бросил лишь один взгляд на брата, а затем принялся разглядывать меня.

Как любой мужик на рынке. Оценивающе.

– Моя жена Анна, – строго сказал Гадор. – Драконьими лапами не лапать! Говори, зачем прилетел? Я, как видишь, молодожен.

– Рада познакомиться, – ляпнула я, раз уж меня представили.

Но нахал не удостоил меня ответом, а вместо этого сладенько так улыбнулся и принялся обходить меня по кругу, откровенно разглядывая со всех сторон.

Гадор сделал резкий шаг ко мне, обнял за талию и притянул вплотную. Я выдохнула. Ощущение безопасности под защитой сильного дракона просто окутало меня. Все-таки были в Гадоре и приятные стороны. Например, эта его восхитительная крепость! И надежная сила.

– Моя жена, – глядя на брата из-под бровей, повторил он. – Я непонятно выразился?

– Попаданка. Пифия первого уровня в перспективе, – как ни в чем не бывало констатировал Мордан. И состроил гримасу: – Продай, а? Мне очень надо!

Вот наглец! А сердце сжалось от мерзкой тревоги. Вот так просто меня может купить и кто-то другой – стоит только Гадору согласиться. Ведь в семейном кодексе был еще один пункт про попаданок. Родителей и опекунов в этом мире у них нет. И по закону если муж отпустит жену (то бишь разведется), то может выступить ее опекуном и продать. Так муженек не только избавляется от обязанности платить выходное пособие, но и получает прибыль от второй продажи. Очень выгодный попаданочный бизнес выходит.

В общем, чтобы этот юный драконистый нахал заполучил меня, достаточно, чтоб Гадор срочно со мной развелся и оформил с ним сделку.

Кошмар!

А еще было противно, что этот наглец сразу распознал во мне пифию, а Гадору потребовалось проводить тест. Выходит, этот мальчишка могущественнее моего дракона? Нет, мы так не договаривались! Если уж я досталась Гадору – он должен быть самым крутым драконом. По крайней мере, во вредной литературе было бы именно так.

Все эти мысли пронеслись за пару секунд, а потом мы с Гадором одновременно отреагировали на предложение юного нахала.

– Нет, я против! – твердо заявила я, словно мое слово имело какое-то значение. – Хватит с меня драконов!

– С ума сошел?! – резко и зло бросил Гадор брату и посмотрел на него так, что лично я просто вросла бы в землю. Тут же в его свободной руке засветилась… красивая серебряная молния.

Мы так и застыли. Одной рукой Гадор крепко обнимал меня, а в другой держал молнию. Со стороны, наверное, выглядело безумно эффектно!

Однако мальчишке-дракону было хоть бы что.

– Да ладно! Тебе ж нужна обычная попаданка, – непринужденно сказал он. – А мне именно пифия. Тебе жалко, что ли, брат? Завтра сгоняешь на рынок, купишь себе новую.

– И зачем же тебе пифия? – с интересом спросил Гадор и сильнее сжал мою талию, словно давая понять, что ему просто интересно и он вовсе не собирается пойти навстречу наглецу.

Уф! Хорошо, что «такая корова» нужна самому Гадору. То бишь худая, молока не дающая, зато отлично гадающая на кофейной гуще и великолепно подкалывающая драконов.

– Ну ты же понимаешь зачем, – с наигранным стыдом опустил глаза дракончик.

Гадор погасил молнию и, звонко расхохотавшись, сообщил мне:

– Он игрок, Анечка! Летает по драконам, играет в кости. Проигрывает в основном. А как проиграется – у родственников деньги и ценности занимает, кстати иногда отдает. И все надеется выиграть у кого-нибудь сокровищницу. Понятно, для чего ему предсказательница, да? Ходы подсказывать. Мордан, а скажи-ка, ты на что ее покупать собрался? Все, что одолжил, наверняка проиграл.

– Я думал, может… в кредит, – протянул дракон.

Его взгляд перестал гореть вожделением и надеждой. Видимо, сообразил, что взять нахрапом пифию не получится.

Ее сторожит дракон, знаете ли!

– Квазитормедовой тебе под хвост, а не кредит! – рявкнул Гадор.

– А если выкраду? – лукаво взглянул на нас Мордан. – По древним законам драконов… Совет может и поддержать. Сейчас мало кто отваживается соблюдать их…

– Может, ты еще и поединок за даму драконьего сердца предложишь по древним законам?! – снова расхохотался Гадор. Ситуация его явно уже забавляла. А вот мне стало не по себе. Тревожные мурашки пробежали по спине, словно я всерьез предчувствовала нечто подобное. – Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты наследил на ковер и я устроил тебе взбучку?

– Помню, – отмахнулся Мордан. – Ну да ничего, однажды и ты, брат, получишь от меня… квазитормедовой… Не все тебе властвовать в небе и на земле!

– Может, чаю? – решила вмешаться я.

Вроде бы ситуация утратила остроту. Красть или биться за меня никто не собирался. Все стало больше походить на подтрунивание родственников друг над другом, а не на открытое противостояние.

– Чего-чего? – удивленно переспросил Мордан, впервые обратившись ко мне.

– Чаю, говорю, хотите?

– Какой-то иномировой камбезиков напиток, – пояснил Гадор. – Нет, он не хочет. Так ты ради чего прилетел?

И тут парень преобразился. Только что был этакий мажор на вольном выпасе, а теперь стал серьезным и собранным молодым человеком.

– На западном отроге новое разжижение, – сообщил он. – Могас велел слетать за тобой. Просит тебя посмотреть. Там полно трупов и… В общем, он боится, что если в ближайшие месяцы мы не решим проблему, то все. – И бросил на меня взгляд, говоривший, что он сомневается, стоит ли сообщать эту информацию при мне.

У меня от его слов по спине пробежала новая волна мурашек. Ощущение катастрофы в будущем стало невыносимым. Как будто предстоял конец света как минимум!

– Что случилось? – тихо спросила я у Гадора, чье лицо выражало крайнюю озабоченность.

Мрачный, собранный. Немного усталый.

Красивый, гад. Мужественный.

– Не бери в голову! – буркнул дракон и, наконец отпустив меня, подошел к Мордану. – Полетели!

Потом все же обернулся ко мне.

– Лекцию готовь. Книги читай. В саду погуляй… с Махрыней, что ли.

И только я их и видела.

Двое красивых высоких мужчин вышли на балкон, и почти сразу в небо взвились два дракона. Черный побольше и темно-изумрудный поменьше.

А я осталась стоять, по-прежнему ощущая приближающуюся катастрофу. Проклятье! Вдруг я и правда пифия и мои предчувствия что-то да значат?

Глава 14

С большим трудом я успокоилась и начала думать.

Что ж… оставалось признать, что в этом мире есть какой-то крендец и помимо попаданцев. Какие-то разжижения. Причем Гадор не захотел мне сообщить об этом. То ли время экономил, то ли берег мою тонкую психику, а может, хранил государственную тайну.

Перед глазами так и стоял образ двух драконов, ставших очень серьезными и мрачными. Проклятье! А вдруг с ним что-нибудь случится? Что тогда будет со мной? Опять пойду по бросовой цене?

Нет, я теперь была на вес золота. Ради пифии устроят аукцион. Поставят меня на постаменте перед кучей богачей и возгласят: «Лот номер один! Попаданка-пифия! Начальная цена – сто монет!» А потом ударят молоточком со словами: «Продано мужчине в красном галстуке и с жирными брылями!»

Нет, Гадорушка, ты уж возвращайся. В обиду себя этому крендецу не давай. Ты хоть и тиран да деспот, но у тебя есть совесть и душа.

Я поежилась и тряхнула головой, разгоняя противные мурахи.

У меня дел полно! Нужно успеть все. Например, я понятия не имела, что рассказывать завтра на лекции. Это как выучить китайский язык за ночь. Так что нечего отлынивать.

Ручонки, естественно, потянулись к книге про драконов, а не к перу и бумаге, чтобы писать конспект лекции. Однако, открыв книгу, я передумала. Мысли бродили только вокруг загадочного крендеца и не давали работать. Должно быть, это вещее сердце пифии безошибочно отделяло зерна от плевел. Шутка. Наполовину.

– Сэм! – громко крикнула я.

Я понятия не имела, как именно должна вызывать дворецкого или другую прислугу. Подошла к двери и поколотила в нее. Кстати, защиты на ней не было. Гадор не чпокнул, когда улетел. Я вышла в коридор и продолжила орать:

– Сэ-э-эм! Можно вас на минуточку?

В коридоре было тихо и пусто, как в склепе.

Внезапно послышался шорох, потом несколько звуков типа «бац-бац», и с лестницы, что вела на чердак, торопливо сбежал Сэм. Прическа помята, воротник тоже. Он на ходу оправлял одежду, особое внимание уделяя брюкам.

Я чуть не задохнулась от смеха. Не буду обижать почтенного дворецкого, но… это было смешно. Пока мы с Гадором решали вопросы «государственной» важности, Сэм с Махрыней решили приблизить первую брачную ночь. Лицо у дворецкого было весьма довольное, а взгляд слегка расплывался. Видимо, они многое успели.

– Ваша милость, простите! – Сэм встал передо мной на вытяжку и кивнул. – Не сразу услышал. В апартаментах звоночек есть, – добавил он. – Несколько даже. Один из них – прямо у двери. Звонить удобнее – нет риска растянуть голосовые связки и отбить руки. Чем могу служить?

– Сэм, понимаете ли, мой супруг отбыл по делам, а по каким, не успел рассказать. Речь шла о каком-то разжижении и о трупах. Я подумала, может, вы меня просветите? Признаюсь, я волнуюсь за него. Хотелось бы знать.

Сэм с необыкновенной проницательностью поглядел на меня и помрачнел.

– Кгм… Ваша милость, очень неприятно это говорить, но его милость Гадор не отменил свой приказ не вступать с вами в разговоры. Уверен, он по какой-то причине не счел нужным сообщить вам цель своего отлета. И я…

– Сэм, муж мой любимый! – раздался вдруг знакомый голос, и показалась Махрыня, переодетая во вполне приличное платье. – Это ведь она помогла нам пожениться! Если бы не она, – Махрыня со слепым обожанием поглядела на меня, – мы бы так и не нашли друг друга! Нужно ей помочь!

Дворецкий кашлянул в руку.

– Что ж… Я не могу просветить ее милость и вообще долго беседовать. Приказы его милости нужно исполнять неукоснительно. Но думаю, мы можем поступить по-другому! – В глазах дворецкого появился озорной огонек. – Ничего при этом не нарушив.

– Это то, о чем я думаю? – спросила я.

Заполучить в союзники целого дворецкого будет очень полезно.

– Да, ваша милость, – кивнул он. – Мне не велено разговаривать с вами на темы, отличные от хозяйственных. А Махрыне велено держаться подальше от ваших апартаментов. Мы ничего не нарушим, если я расскажу то, что знаю, Махрыне, а потом – где-нибудь подальше от ваших апартаментов – она перескажет вам. Расстраивает лишь то, что знаю очень немного.

– Да мне любую информацию! – обрадовалась я. – Кстати, его милость был бы рад, если бы мы с Махрыней прогулялись в саду.

– Великолепно! – обрадовался Сэм. – Милая, пойдем я тебе на ушко кое-что расскажу.

Сад в особняке Гадор был грандиозный. В середине бил фонтан, вокруг деревьев пролегали засыпанные белыми камешками дорожки, а сами деревья были разного цвета. Прелесть просто! Вот вы когда-нибудь видели сиреневое дерево? Нет? Я тоже раньше не видела. Где-то среди ветвей пели птички. Красота!

– Так что тебе муж рассказал? – спросила я Махрыню, которая важно расхаживала по дорожке.

– Я не все поняла, – грустно призналась она.

– Говори, что поняла.

– В общем, есть дырки-порталы, по которым мы сюда попадаем. Но в эти дырки валятся не только разумные существа, но и животные, растения, предметы. Иногда они опасные, и это не нравится местным жителям. Однако еще хуже то, что, поскольку сюда все попадает, а наружу ничего не выходит, другие миры как бы…

– Давят на этот мир? – подсказала я.

– Да. Какая ты умная, хоть и женщина! – восхитилась Махрыня и принялась рассказывать увереннее. – И многие дырки как бы… расширяются. Это выглядит как… такое разжижение… – Домовушка осеклась, видимо не зная, какие слова подобрать.

– Стенки между мирами? – вздохнула я.

– Да. В них попадает все что угодно. И маги – драконы в основном – не всегда могут хорошо починить эту «стенку». В общем, они предполагают, что, если все по-прежнему будет сюда падать, разжижения станут больше, и наш мир как бы «завалит» другими мирами.

– И он исчезнет, видимо умрет «под завалом», – вздохнула я. Новая волна мурашек пробежала по спине. – Еще что-нибудь Сэм сказал?

– Еще он сказал, что в этом нет никакого секрета. Все маги знают. Но в газетах об этом не пишут, чтобы обычных людей не пугать. Драконы и другие сильные маги пытаются решить проблему. Например, известно, что господин наш Гадор как раз исследует это все… – Махрыня явно не знала, как «это все» назвать по-научному. – И пришел к выводу, что нужно открыть врата наружу. Тогда разжижения начнут уменьшаться.

Меня обдало холодом. Вот, значит, кто я для него! Одновременно меня охватило понимание важности своей миссии. В смысле важности пить драконью кровушку с ароматизаторами, идентичными натуральным.

Врата наружу. Один переход наружу – и уже врата. Путь открыт. Система становится не только получающей, но и отдающей, и у нее появляется шанс на спасение.

А что, если у нас Годаром не получится? Все, привет. Я погибну вместе с этим миром. Оставалась, правда, небольшая ниточка – обещание Эйнштейна, что мой собственный портал откроется через два месяца. Сам по себе. Интересно, он тоже может стать вратами?

Наверное, мне стоило поговорить об этом с Гадором, при этом даже не подставив Сэма с Махрыней. Мол, решила рассказать ему историю своего попадания.

От осознания, что смерть грозит не только мне, а целой стране, целому миру, становилось очень страшно.

– Я подумала, что наш господин, должно быть, хочет отправить тебя обратно и таким образом открыть врата! – вдруг сказала Махрыня с гордостью. Видимо, возгордилась своей сообразительностью.

– Точно, – вздохнула я.

«Л» – логика. Даже Махрыня связала одно с другим. Только насколько она осознает, что, если ничего не выйдет, мы все можем накрыться медным тазом. И они с Сэмом в том числе.

А Сэм осознает? Или до бесконечности верит его милости и убежден, что тот решит проблему?

Ладно, пусть наслаждаются жизнью, пока можно.

Это у меня на плечах теперь целый мир. Вернее, целый мир на плечах у Гадора, а я – очень важный инструмент, который не имеет права подвести.

В растерянности я пребывала недолго. Включилась студенческая способность брать себя в руки перед экзаменом и успеть подготовиться, даже если ты закосил весь семестр. Правда, я так никогда не делала, честное слово!

К моменту, когда я вернулась в апартаменты Гадора, у меня даже созрел некий план.

1. Поговорить с Гадором о том, что мне обещан портал обратно.

2. Попробовать быть пифией. В борьбе за существование этого мира дар предсказаний может очень пригодиться.

3. Поступить на учебу и учиться хорошо. Вдруг, сочетая свои знания физики и теорию местной магии, я смогу найти выход из положения?

Для начала я решила поработать по второму пункту – использовать свой якобы существующий дар – и не поддаваться ощущению идиотизма ситуации. Заодно к лекции подготовлюсь!

Я принялась задавать себе вопросы о будущем, но ничего кроме «приятно – неприятно» или «страшно – нестрашно» не ощутила. Картинок зловещего или какого другого будущего не пришло.

Что ж, тогда еще и погадаем. Видимо, подсознанию нужны особые инструменты, чтобы заглянуть в будущее. Гадать на кофейной гуще я не стала, а попросила Сэма принести белых камешков из тех, которые валялись на дорожках в саду. На каждом нарисовала что-то вроде рун, которые по большей части придумала сама, – птички, звери, знаки «конца» и «начала» и все в этом духе. Это была серьезная работа. Хотелось не упустить важных жизненных понятий, придумать для них символы. В итоге у меня получился достаточно большой набор рун.

Мудрить с процедурой особо не стала. Значение должен иметь мой дар, а не ритуал. Разложила камешки кучкой, так, чтобы не видеть значки. Задала мысленно вопрос попроще: вернется ли сегодня Гадор? Наугад вытащила три камешка и разложила перед собой.

На первом был дракон (ну да, я нарисовала и схематичного дракона, раз уж здесь это такое знаковое создание!), на втором – зигзаги, которыми я обозначила «проблемы», на третьем – палочки в виде треугольника, как бы крыша дома.

Проклятье! А ведь выпали символы, которые вполне соответствовали ситуации. Совпадение? Или мой шарлатанский дар в действии?

Трактовать это было очень легко. У дракона проблемы, но домой он вернется, видимо с задержкой. Опять стало немного страшновато. А-а-а! Как жить с таким даром? Это ведь я и про «схлопнется – не схлопнется мир» могу спросить!

Что ж, рискну. Перемешала камешки. «Скажите мне, духи рун, или кто там этим занимается, удастся ли нам с драконом спасти этот мир?»

С замиранием сердца вытащила три камня. На первом снова был… дракон (плохо перемешала, что ли?), на втором – значок отношений между людьми (я схематично обозначила их сцепленными в пожатии руками), на третьем – «юбочка», то есть девушка, девочка или женщина.

Несколько секунд я оторопело глядела на результат. Непонятно. Потянула еще один камень – мол, нужны разъяснения.

На четвертом камне оказался сложный символ, который я ввела для понятия «логика», взаимосвязь явлений.

Вот, значит, как!

Мое чутье трактовало это четко и однозначно. Спасение этого мира зависело от… наших с Гадором отношений. От того, как они сложатся. А какими должны быть эти отношения? Ведь вариантов больше одного – между мужчиной и женщиной не только любовь бывает.

Руны отвечали разными значками, которые у меня трактовались как «думай сама». А один раз выпал кружок, символизирующий глупо-приоткрытый рот. Мол, глупая девушка ты, пифия Аня, отстань уже.

Однако мне оставалось признать, что как-то это работает. А еще – что у меня есть второй метод гадания, который я могу преподавать.

Решила прерваться на чтение книги про драконов, а потом составить конспект лекции. Я им там такое расскажу! Когда в голове возникло множество идей для преподавания, прямо драйв внутри появился.

В эту минуту раздался стук в дверь. Это Сэм принес доставленную наконец сумочку. И ужин. Оказывается, за окном давно стемнело, а я и не заметила.

«Уж полночь близится, а Гадора все нет», – подумала я с тревогой.

Глава 15

Я жадно набросилась на ужин. После гадания было такое ощущение, что съела бы и слона. Или камбезика, если он съедобный. Наверное, процесс заглядывания в будущее весьма энергоемкий.

Выпила вожделенную противозачаточную таблетку. Ласково погладила вновь обретенную сумочку: «Миленькая ты моя! Где же ты столько времени ошивалась!»

Потом, несмотря на усталость, продолжила заниматься делами. Все равно в груди притаилась тревога, не заснуть. Я поглядывала на темный балкон, ожидая, что вот сейчас приземлится Гадор.

С нетерпением ждала! Но дракон все так же пропадал на «задании».

Вспомнила про книгу о драконах… Интересная, между прочим, оказалась. Написана каким-то Чуварилой Гин’Адором – товарищем, явно наделенным чувством юмора. Он не только рассказывал о расе древних ящеров, но и приводил живописные примеры, как именно нельзя хамить дракону.

В общем, драконы – они такие драконы!

Считается, что в этом мире они размножились как потомки тех самых Истинных драконов, о которых мне уже рассказали. Когда-то, давным-давно, они занимались тем, что следили за порядком. Но потом расслабились, увлеклись обладанием ценностями и артефактами. Государства в территориальном смысле у них нет, но есть некая общность, которой управляет Совет под предводительством председателя. Его часто называют Правителем, хотя он вроде как не правит, а просто председательствует. Живут при этом драконы разрозненно, уединенно – каждый при своей «коллекции», то бишь сокровищнице. Друг с другом, правда, общаются, ходят в гости. Иногда свой драконий шабаш устраивают.

Характер стойкий, нордический… Ах нет, наоборот, драконий, поэтому нередки и конфликты. С другими расами взаимодействуют по необходимости. Таких, как Гадор, кто жил бы среди людей и прочих эльфов, почти нет. Высокий уровнень интеллекта. Любят игры, неоднозначные ситуации, любят троллить представителей других рас. Весьма любопытны. Хочешь заинтересовать дракона – подкинь ему загадку. Только не факт, что он поделится с тобой отгадкой, ибо скрытен от природы. В Академии обычно не учатся, ведь от природы обладают сильнейшей магией. Лишь пару раз среди людей рождались маги, равные по силе драконам.

Живут много тысяч лет. Хм… недурно бы узнать, сколько лет моему супругу. Вдруг старпер совсем попался?

Весьма интересный момент касался брачных обычаев драконов. Вроде как они приняли общие законы Грайаноса. Если дракон женится на женщине другой расы, то тут все «как у людей» – выкуп и прочее. А вот если речь идет о драконице… Здесь дамы отстояли свое! Выкуп тоже существовал. Но платили его… самой драконице. Шипастая и крылатая дама продавала себя сама. Цена обычно равнялась целой готовой сокровищнице с множеством магических артефактов.

Союз супругов был вполне равный. Ну а как еще? Если дракон – машина для убийства, то и драконица – тоже. С этими дамочками на забалуешь. Так что не зря я мечтала об эскадрилье из дракониц, когда подумывала устроить гендерную революцию! Даже завидно стало. Была бы я драконицей, тут-то Гадор побегал бы за мной с сокровищницей на блюдечке с голубой каемочкой.

«Что нельзя говорить дракону или делать в отношении него».

Нельзя называть его ящером. С биологической точки зрения драконы ближе к нашим млекопитающим, хоть и не кормят потомство молоком. Сравнения с рептилиями не терпят. Я уже получила за это от своего «ящера»!

Нельзя спрашивать дракона о том, где находится его сокровищница и каков его «годовой доход». Либо решит, что ты подлый грабитель, либо сочтет, что сомневаешься в его кредитоспособности.

Нельзя показывать дракону в человеческой ипостаси, что ты понял – это дракон, если он сам таковым не представился. Если дракон желает выступать инкогнито, то за разоблачение своей личности может и хвост подпалить! Исключение – общеизвестные граждане вроде Гадора, которых, напротив, положено узнавать и «кланяться в пояс».

Нельзя дергать дракона за хвост – ни в каком смысле. В драконьей ипостаси дергание причиняет им сильное раздражение, а значит – опасно для жизни дергающего. В человеческой – в аллегорическом смысле… Принцип тот же.

Было еще несколько правил. Некоторые весьма смешные. Например, нельзя бросать на дракона тараканов и прочих тварей в этом духе. Они сильно щекочут, дракон может среагировать вспышкой огня. Тут тебя и поминай как звали.

Иногда я смеялась в голос и была поражена, насколько адекватен на фоне этих откровений Гадор.

Я дочитала брошюру, а Гадор так и не вернулся. Села писать конспект лекции и так увлеклась, выдумывая новые «штучки», что опробовала еще пару гаданий – на крупе, например. Попросила Сэма притащить мне какой-нибудь крупы и рассыпала ее на подносе. По получившимся образам делала выводы. Умудрилась даже нагадать Сэму с Махрыней долгую совместную жизнь и «смерть в один день». В рамках грозящего нам – весьма зловещее предсказание.

Было далеко за полночь и я клевала носом над конспектом, когда вдруг чья-то твердая рука приподняла мою склонившуюся голову. Я уловила странный аромат – терпкий, резковатый, но в целом приятный.

– Ну-ка выпей, – сказал Гадор.

Дракон придерживал мою голову и совал мне в рот стакан с бордовой жидкостью. Той самой, похоже. Брови его озабоченно сошлись на переносице, и весь вид выдавал крайнюю усталость.

Ну, хоть сам не разжижился. Не наврали руны.

– Хорошо, давай… – побормотала я.

Ожидала соленый вкус крови, но скорее это походило на чай с чабрецом, только резче и жестче. В принципе, даже вкусно, желудок принял жижу вполне благосклонно.

Сонно осушив стакан, я снова принялась клевать носом. Такое спокойствие навалилось. Гадор здесь, к лекции я готова…

– Нельзя столько работать! – приглушенно рявкнул дракон, и я ощутила, как он берет меня на руки.

Еще миг – и я оказалась в воздухе. От неожиданности сон слетел как не бывало.

Рядом красовалось ослепительно-мужественное и крайне усталое лицо Гадора. Так и захотелось погладить его по щеке.

– Гадор, ты куда меня тащишь?

– Не Гадор, а почтенный супруг. Правила, Анечка, правила… – с какой-то безнадежностью буркнул он. – Спать несу.

Тут до меня и дошло, что сейчас дракон притащит меня в свое логово (то есть в спальню) и уложит в свою кровать. Знала об этом. Но только сейчас осознала, что мне предстоит ночь в одной постели с опасным огнедышащим ящером. Прямо сейчас, без отсрочек!

– Ой, а вы… ты помнишь, о чем мы… договаривались?! – ойкнула я, когда мы оказались в просторной комнате с одной огромной кроватью.

Здесь царил полумрак, лишь два голубоватых светильника летали, подсвечивая постель.

Красиво и романтично, кстати.

– Да помню я! Почему все полагают, что драконы только и думают, как бы овладеть очередной… Как будто не понятно, что к нам очередь стоит, успевай только! – с досадой рявкнул Гадор и очень аккуратно уложил меня с правой стороны кровати. Прикрыл одеяльцем. Отошел и стянул с себя рубашку.

Проказник-светильник подлетел ближе, видимо, чтобы помочь ему. Заодно предоставил мне возможность полюбоваться мускулистой смуглой спиной. Что это была за спина! И как красиво черные, не слишком коротко стриженные волосы касались широких плеч. Как это все хотелось…

Нет, гладить у меня сил не было. Просто прижаться. Ощутить близость сильной мускулистой гладкости.

Голову немного повело, в теле зародился жар.

А стриптиз (бесплатный, что характерно!) на этом не закончился. Я хотела вежливо отвернуться, но не смогла. Одним движением дракон скинул обувь, вторым – повел по поясу, и черные брюки упали на пол.

Трусов у дракона не было! А вид ягодиц и ног заставил кровь прилить к щекам. Только бы не оглянулся и не увидел массу женских чувств, раздирающих меня. Да и не нужно ему поворачиваться – у него там спереди… еще один дракончик живет!

Только как он доберется до кровати, не поворачиваясь?!

– Ты сама-то раздеваться будешь? – повернув голову, спросил дракон. – Одежда у тебя грязная и неудобная. Завтра будет другая.

– Ты же меня сам одеялом прикрыл!

Я представила, как окажусь голая рядом с обнаженным восхитительным драконьим телом. У-у-у!

– Это не повод спать одетой! – парировал дракон. И вдруг замер, принюхиваясь.

В тот же миг меня повело сильнее. Прекраснейший в мире запах заполнил ноздри и заставил женское естество жгутом скрутиться от желания.

– Это нечестно! Мы ведь договаривались! – чуть не плача, прошептала я, а тело бесконтрольно изогнулось, руки потянулись спустить с плеч бретельки.

– Проклятье! Так и верно невозможно! – вдруг рявкнул дракон.

Похоже, его усталость тоже разбилась о физическое желание. Он бросился ко мне (я ничего разглядеть не успела!), присел на краешек кровати и, нависнув надо мной, прохрипел:

– Это ты, а не я! Ты хочешь меня – выделяешь особую энергию и запах. А я на это реагирую и выделяю аромат вожделения! Это неизбежно, Анечка… моя…

Лицо дракона начало склоняться к моему, мои руки потянулись обнять мощные драконьи плечи, чтобы притянуть его ближе и быстрее ощутить на себе тяжесть сильного тела…

Ой, мамочки! Этому невозможно противиться, а я знаю его первый день! Нет, пожалуйста, пусть что-нибудь случится! Иначе получится, что я, как животное, не смогла противиться зову физической страсти.

Он пылал жаром, руки напряглись, сильнее вырисовался их мужественный рельеф, на шее выступило две капельки пота. Гадор медленно-медленно склонялся ко мне. Словно смаковал прелюдию, чтобы через миг броситься, как коршун на добычу.

– А я думаю – это ты! – словно со стороны услышала я свой голос, в то время как мои шаловливые пальчики с наслаждением закопались в пышные драконьи волосы. – Так хочешь меня, что аромат сам генерится!

Дракон словно получил пощечину.

Еще мгновение назад поцелуй был неизбежен. И все остальное, конечно. Он же не мальчик. Тем более – голый не-мальчик!

Сейчас же он отпрянул одним рывком, отвернулся и глубоко задышал.

Я ощутила, что неконтролируемое влечение спадает. Я все еще хотела его, но это можно было терпеть!

Воздух разрядился, томность и жаркая страсть растворялись.

– Почему ты так решила?! – вдруг с интересом спросил дракон, обернувшись ко мне.

– Ну как… – опустила глаза долу. – Если бы аромат страсти выделялся автоматически, когда дама вас хочет, то… Махрыня тут жила два месяца, любила вас и явно хотела… – Про себя я подумала, что ведь невозможно совсем его не хотеть. – За это время вы должны были навыделять столько аромата… А никаких таких эксцессов с Махрыней у вас вроде не было.

Гадор скрестил руки на груди, откинул голову и расхохотался.

Я, кстати, вдруг заметила, откуда эта восхитительная гладкость. На его теле не было ни единого волоска! Ни на ногах, ни на руках, ни на груди.

– Ну, и чего ты хохочешь? – насупившись, спросила я. – Мне, знаешь, тоже это все не очень приятно…

– Понимаю, – неожиданно спокойно ответил дракон. – Видишь ли, Анечка, логика у тебя, конечно, правильная. Но есть нюанс. Эта система работает так: если я сам хочу женщину, а тут еще и… она меня захотела, то вот эти два… хм… фактора складываются, и аромат идет сильнее, чем когда мы сами его вызываем. Поэтому с Махрыней и не было эксцессов, как ты сказала. Даже не хочу представлять такой эксцесс. – Гадор непринужденно пожал плечами и снова рассмеялся.

– А меня, значит… хм… ммм… эээ… больше хочешь? – ляпнула я.

Наверное, более дурацкого вопроса придумать я не могла. Или пыталась поддержать беседу подобно поручику Ржевскому, который вежливо интересовался, не били ли его спутницу веслом по лицу.

– А что, не видно?! – рявкнул Гадор. – Еще покрасней мне тут! Чтоб прямо феромоны твои зашкалили! Глазки долу опусти так, что хочется… Губу закуси так, что желается ее… Проклятье, Анечка! Это невозможно. И наплевать, я это делаю или ты!

Он вскочил как припадочный, а мне захотелось ответить на вопрос «А что, не видно?». Видно, да… Ого-го, вообще-то!

Ну так, мельком. Честное слово, я не нарочно!

Вроде бы волос там тоже нет.

– Все, хочешь мучить меня и сама мучиться – будешь спать одна! – вдруг насупленно бросил дракон. – Еще попросишь меня вернуться. Поверь, я больше привык терпеть эту пытку. Даже приготовился к этому. Обещание собирался сдержать. Не думал, правда, что это будет… хм… настолько.

Сердито подошел к кровати с другой стороны, забрал подушку и направился к выходу.

– Ой! А тут не страшно? У тебя тут камбезики под кроватью не водятся? – ляпнула я.

Сейчас мысль остаться одной в спальне показалась мне пугающей. Словно он бросил меня в темном лесу. Наверно, постпопаданческое стрессовое расстройство наравне со всем остальным сказывалось.

Дракон опешил и развернулся ко мне полностью. Хорошо, что подушку он держал в районе пояса.

– Да вроде нет… – оглянувшись по углам, сказал он. – Камбезиловки последнее время плохо работают, но магией мы легко справляемся. Никаких камбезиков тут нет! – словно проснувшись, отрезал он. – Посплю на диване в кабинете. Мне все одно недурно бы еще поработать. Раздевайся и спи. Через четверть часа проверю: не будешь спать – усыплю.

А неплохо бы. Измученная всем на свете, я уже была готова согласиться на магическое снотворное от ректора.

– Хорошо, спасибо, – сказала я со вздохом.

Дракон сейчас точно заслужил мою благодарность. Ведь он смог устоять. Достаточно было «небольшой пощечины», чтобы он отпрянул, вспомнил о своем обещании. Более того – он не меня выгнал из своей удобной спальни, а сам ушел куда-то на диванчик. Сегодня – благодаря ему – моя честь и самолюбие не пострадают, даже если это выдуманные понятия.

– Помни мою доброту! – вдруг расхохотался дракон. Видимо, смех лучше всего отвлекал его от эротических мыслей.

И вышел.

Когда дверь за ним закрылась, я не знала, рада ли тому, что супружеское ложе полностью в моем распоряжении. Если совсем честно – без этого огнедышащего хама мне стало одиноко и холодно. Правда, уже не страшно. Камбезиков тут не было. Зато стало ясно, что это кто-то вроде крыс или мышей.

А вообще… может, зря я оттягиваю неизбежное? Ведь не завтра, так послезавтра спать с ним придется. Сама же не выдержу «феромонов». А таблеток как раз на месяц. Лучше, чтобы основная страсть как раз за месяц и прошла, а потом каким-то образом избегать интимных связей.

Но окончательное решение я не приняла. Разделась с наслаждением и залезла под одеяло голая. А что еще делать? Ночной рубашки-то нет. Заснула раньше, чем донесла голову до подушки. Устала. Я ж и маленькая девочка тоже, а не только большой сильный мужик.

Я спокойно спала, пока не проснулась от того, что на меня падает стена.

Глава 16

Да, та стена, к которой примыкала кровать, достаточно быстро падала в мою сторону! Вот уже начала придавливать руку, закинутую за голову.

– Гадор! На помощь! – заорала я, кинулась к изножию кровати и сползла с нее.

Дракон не появился. Меня никто не слышал. А тем временем и вторая стена, та, где находилась дверь в зал, начала заваливаться на бок. Пол вздыбился, потолок прогнулся и готов был вот-вот придавить меня.

– Дракон ты несчастный! – заорала я. – Муж ты придурошный! Когда нужен – тебя нет!

Я прикрыла голову руками и под прогибающимся потолком поползла в сторону двери. Может, успею ее открыть и выбраться? А потом я остановилась. Дверь передо мной… прогнулась, как в фильме ужасов, и… исчезла. А за ней была… нет, не пустота. Мешанина разных предметов, которые искажались, наваливались друг на друга.

В следующий миг я все поняла. Мир схлопывался. То, что должно было случиться в будущем, уже происходило. Так вот как это выглядит.

Неужели это конец?! Я даже и прожить свое попаданство в полной мере не успела. Вот куда меня отправил Эйнштейн – на убой!

– Гадор! – снова закричала я, переходя от отборный русский мат. – Мать твою… ты … где?

Может, магия Гадора как-то поможет? Вдруг у дракона есть что противопоставить кошмарному апокалипсису? Но дракона не было. Никого не было, а проклятый потолок выгнулся пузырем и упал мне на голову.

Вот и все, подумала я. Бесславная смерть от искаженной материи.

Но должно же быть больно! И я страшно заорала, прикрывая голову руками, в ожидании предсмертных мучений.

– Анечка… Да просыпайся же ты! – прозвучал тот голос, который я так хотела услышать в ужасе армагеддона.

Я распахнула глаза. Гадор, одетый в одни черные штаны, сидел на кровати и держал меня на руках, как ребенка.

Пронесло… Это был просто сон. От облегчения хлынули слезы. Я инстинктивно уткнулась лицом в сильную грудь дракона, забыв и о своей наготе, и о его влечении ко мне.

– Тихо… Вот я знал, что тебе нужно спать со мной. Что за кошмар приснился? – почти ласково сказал дракон и погладил меня по голове. Потом странно хмыкнул, блеснул глазами и уложил меня в постель, тщательно укрыв одеялом.

– Я орала, да?

– Да, звала меня, – криво улыбнулся он. Но мне показалось, что он этим доволен. – Называла по имени и всякими еще… словами.

Ага, я ж на него матом ругалась!

– Я думала, ты можешь помочь… Спасибо, что разбудил, – промямлила я. Пережитый ужас поселился в теле и в голове, мне казалось, что меня только что вытащили из-под завала.

– Ну так что ты видела? – очень серьезно спросил дракон.

Так, нужно как-то не подставить Сэма с Махрыней. Не показать, что я уже понимаю, что мог означать мой сон.

– На меня упала стена, потом другая. Потом прогнулся потолок. Потом я увидела, что вся материя деформируется, словно все валится на все. Ты меня разбудил в тот момент, когда я должна была умереть.

– Понятно, – без всякой интонации бросил дракон и задумчиво поглядел на меня.

Интересно, расколется или нет? Но вместо ожидаемых объяснений Гадор сказал:

– Второй уровень. Пифия уже второго уровня.

– Что это значит? – Я даже подскочила на кровати.

– Ложись. Объясню. Пифии и предсказатели бывают трех уровней. Третий уровень – способность видеть будущее при помощи гаданий, что ты и делала вчера днем. Второй – способность видеть будущее во сне. Первый, самый сильный, – способность видеть будущее в форме видений, встающих перед глазами наяву. Мой братишка прав – у тебя потенциально первый уровень и уже проснулся второй.

– Ты хочешь сказать, это будущее?!

– Да, это будущее. Если ничего не изменится. Иногда оно меняется – так гласит теория предсказаний.

– Так что же, будет апокалипсис? – Мурашки волной пробежали по спине. Стало страшно и холодно, как в могиле. Я ведь думала, что это сон на почве впечатлений, а не вещий.

Дракон посмотрел на меня почти ласково и сказал тоном утешающего отца:

– Я надеюсь, что нет. И тут многое зависит от нас.

От этого тона мне снова захотелось плакать.

– Давай спать. – Одним движением он перескочил через меня, лег на кровать и сграбастал меня в охапку.

Я тут же заснула. Наверное, дракон меня усыпил, или на его груди спалось шикарно, но до утра мне больше ничего не снилось. Я проснулась все такая выспавшаяся, отдохнувшая и… одинокая. Я даже пожалела, что драконистый ректор уже покинул наше супружеское ложе. Когда его нет, то и спокойствия нет.

«Эх, Анечка, Анечка, неужели ты решила пойти по стопам всех этих книжных героинь, которые влюблялись в своих властных драконов?»

Соблюдать договор – да, быть приличной женой – да, но не влюбляться же… и не западать на его мужественное присутствие! Иначе как я буду жить, когда вернусь в свой мир? Разбитое сердце мне совсем ни к чему. Если вернусь, конечно. Если меня тут потолком не придавит и стенками не завалит.

В следующий миг сердце зашлось в тревоге. Дракон говорил, что ночью мне снилось будущее. Почему? Потому что он думает, что я не знаю про возможный апокалипсис. То есть если я увидела такие картинки – значит, это возможное будущее. Но, скорее, мой сон – это подсознательная визуализация сильного впечатления прошедшего дня. Нормальный такой кошмар после тревожных новостей.

Однако… я ведь и верно пифия! Вдруг дракон прав? Пора поговорить с ним начистоту. Ну хотя бы про «эффект Эйнштейна».

Я спустила ноги с кровати и оглянулась в поисках хоть какой-нибудь одежды. Вчерашнего наряда и в помине не было. И ничего другого тоже. Этот огнедышаший мог бы мне и камеристку дать, как это положено в книгах. А так приходится все самой делать, например одежду искать непонятно где.

В эту минуту дверь открылась, и на пороге появился… хм… опять. Ему нравится, что ли, шокировать меня своим появлением.

На пороге стоял Гадор в темно-синем камзоле с иголочки, подтянутый и элегантный. В руках он держал поднос с дымящейся на тарелке яичницей и чашкой местного кофе (напитка из плодов растения мэй, назовем его «мофе»), от которой исходил умопомрачительный аромат. В центре стояла вазочка с крошечным букетом синих цветов.

Ах, супруг мой огнедышащий, какой ты заботливый и романтичный!

– Спасибо огромное! – Я прикрылась одеялом и поглядела на него восторженно-благодарным взглядом. – Мне так приятно, что ты решил за мной поухаживать.

Ну правда приятно. И так неожиданно. Дракон был последним, от кого я ожидала подобного «явления» по утру.

– Пожалуйста, – с неулыбчивым сосредоточенным лицом бросил Годар. – Так удобнее. У меня мало времени. Экономлю. Пока ешь – как раз поговорим. Потом наденешь вот это, – он кивнул в дальний угол, где висело прежде не замеченное мной синее платье, – и пойдешь на лекцию. Ешь скорее. И слушай. – Он присел на краешек кровати, установив ножки подноса по обе стороны от меня.

Видимо, сейчас моя нагота его никак не трогала. Стало даже обидно. Может, привык за ночь? Надоела? И вообще, сильнее разрушить романтические девичьи иллюзии, чем это сделал сейчас дракон, пожалуй, невозможно.

«Ненавижу тебя, ректоришка!» – подумала я.

Но тут у меня в животе уркнуло, и я накинулась на ароматную еду.

Деловой ректоришка наконец улыбнулся и посмотрел на меня чуть ли не ласково.

– А знаешь, почему у тебя такой неуемный аппетит?

– Это у меня неуемный? Да я как птичка! – дожевав, возмутилась я и осеклась. Половину всего, что было на подносе, я уничтожила почти мгновенно. В жизни так быстро и жадно не ела! Даже стыдно стало.

Еще из романа «Унесенные ветром» известно, что девушка должна клевать еду аки птичка, если хочет произвести благоприятное впечатление на возможного жениха. Я всегда думала, почему так… Чтобы не подумал, что эту прожорливую бестию не прокормить будет?

– Сама не ожидала, да? – хмыкнул Гадор. – А дело в том, что любые предсказания – что гадания, что сны – забирают очень много сил. Вот предсказатели и отъедаются после работы. У вас на факультете везде стоят графины с травяными стимуляторами, печеньем и бутербродами. Правда, никому обычно не требуется, потому что реальной предсказательной работы они и делать-то не могут. – Гадор вздохнул и с надеждой поглядел на меня.

«Пусть хоть такое оправдание моему обжорству», – подумала я, засовывая в рот очередной кусок вкуснейшей гренки. Издержки профессии. За вредность молоко полагается. И печенье с бутербродами.

– Значит, ты будешь меня хорошо кормить, чтобы сохранить единственную действующую предсказательницу! – улыбнулась я дракону.

– Я и так не имею привычки морить женщин голодом, – раздраженно ответил Гадор, снова став серьезным и сосредоточенным. – Итак, Анечка, сейчас ты приведешь себя в порядок, оденешься, и я отведу тебя на лекцию…

– За ручку? – полюбопытствовала я.

– Хм… А ты хочешь? Хочешь, чтоб каждый знал, что ты моя женщина, кланялся в ножки и бросал на тебя многозначительные взгляды? Я не против. Пожалуйста. Только не жалуйся потом, милая.

– Да нет, не хочу, – сказала я, подумав, что излишнее внимание как к жене ректора действительно может сбить меня с толку. Да и будут ли студенты и преподаватели серьезно воспринимать меня как ученого и учителя, если у меня такой «блат»?

– Значит, пойдешь сама. Без ручки. Потом – собеседование с профессорами. Я договорился. Я думал определить тебя на обучение как раз на предсказательский факультет. Но, пожалуй, ты права, лучше поучиться чему-то еще. Там у прорицателей и учиться-то нечему. Одна теория. На собеседовании же определят, к какой еще области магии у тебя есть склонность. После этого ты присоединишься к младшей группе по этому направлению.

– А ты сам не можешь определить?

– Могу, конечно! Но правила нужно соблюдать, Анечка! Все студенты проходят собеседование – вне зависимости от того, насколько хорошо знают свои таланты.

– Ладно… – Я подняла ладонь в примиряющем жесте. – Правила так правила.

В общем, дракон хотел обсудить организационные моменты, а откровений про апокалипсис не будет. И как мне подкатить к нему с этим? На какой такой кривой кобыле?

Я доела и отложила вилку в сторону. Гадор, видимо, только этого и ждал. Переставив поднос на прикроватную тумбочку и не глядя мне прямо в глаза, он сказал:

– И еще, Анечка. Я хочу, чтобы ты поняла: все очень сложно. То, что ты видела в своем кошмаре, действительно может случиться. Не только попаданцы и попаданки проблема нашего мира. Другие миры все время давят на наш, границы размываются – и однажды нас может просто «завалить». Понимаешь?

Я уверенно кивнула: мол, не совсем тупенькая, хоть и блондинка, – а в груди растеклась победная радость. Все же раскололся, паразит твердокаменный!

– Поэтому наш эксперимент и твой дар имеют особую ценность. Ты точно понимаешь меня? Если у нас не получится – будет как раз апокалипсис.

Я посмотрела дракону в глаза.

– Понимаю, Гадор. Я тоже не хочу умирать. И никому не желаю гибели. Я сделаю все, чтобы это предотвратить. Вместе с тобой.

– Похвальная решимость! – усмехнулся дракон, но в его глазах опять просквозило то самое, ценимое мною на вес золота: уважение. – Ничего нельзя откладывать. И еще… – Он как фокусник извлек откуда-то небольшую тетрадь. – Будешь записывать свои сны и то, как они меняются. Вот тут расчертишь, табличку сделаешь… Если у нас все будет получаться, то сны должны измениться. – Он опустил глаза и пробормотал: – Очень надеюсь на это…

В этот миг меня прошибло. Прямо как положено в любовно-фантастических книгах.

Он сидел на краю кровати. Такой сильный, собранный, серьезный, мрачноватый. Черные брови сошлись на переносице, губы плотно сжаты. И не от злости. Не потому, что Гадор такой уж плохой (гад, да, но не мерзавец ведь!), а потому, что он круглосуточно думает о конце света. Ощущает свою ответственность и пытается справится с неуправляемой стихией.

Мне так захотелось… быть с ним. Помогать ему. Разделить с ним тяжкую долю, и этим сделать его жизнь немного легче. А лучше – много!

Тот, кто способен заботиться обо всем мире, заслужил это!

Я невесомо коснулась его плеча и слегка погладила (лишь бы дракон не возбудился от этого!). Гадор чуть вздрогнул и с удивлением посмотрел на мою руку, как будто это была неведомая зверюшка не хуже камбезика. А в следующий миг в его взгляде сверкнуло нечто… невыразимое.

Что это было, я оценить не берусь. На то оно и невыразимое. Просто от этого мне стало… так сладко, так тепло и странно на душе.

– Я правда сделаю все, что смогу. Я не паясничаю и не шучу, поверь, – сказала я растерянно и убрала руку. – Ты ж все-таки мой муж. – Я криво улыбнулась, как раз под стать супругу. – И еще я хотела тебе рассказать… Это может быть важно…

– Что, еще видение? – серьезно переспросил Гадор.

– Да нет! Просто я попала сюда не совсем обычным способом. Видишь ли, Эйнштейн…

– Я все это знаю, – прервал он меня. – И да, это дает дополнительные шансы. Думаю, что-то одно точно сработает. В любом случае это делает тебя еще более восприимчивой к напитку.

– Откуда ты знаешь?! – возмутилась я.

Вот еще знайка нашелся! Я-то свой «козырь» хранила в самом глубоком рукаве, радовалась ему, хотела дракона осчастливить, дать новую надежду.

– Прочитал в твоей памяти, когда мы летели, – небрежно пожал плечами Гадор. – Я тогда еще подумал, что сделал удачное приобретение, из всех попаданок купив именно тебя.

– Проклятье! Камбезики тебе на хвост! – простонала я, схватила маленькую подушечку и запустила в дракона.

Сноп серебристого пламени – и подушка вспыхнула, во мгновение ока рассыпавшись на кучу легких пёрышек. Они красиво кружились в солнечном свете, падавшем в окно. Кружились, кружились и опадали на строгий камзол дракона.

Гадор брезгливо поморщился. Нарушение порядка явно доставляло ему буквально физические страдания. Он отряхнулся и мановением руки поднял ветерок, который собрал перышки в облачко и аккуратно сложил его кучкой в углу.

– Я тебе что говорил – никогда не дергай дракона за хвост! – рявкнул он.

– А ты не читай мои мысли! – рявкнула я в ответ.

Ну должны же и у попаданки быть личные границы? А то, похоже, в этом мире ничего не ведают о современной психологии.

А еще я подумала, что этак Гадор еще много чего мог прочитать в моей памяти. Про парней моих, про еще что-нибудь… Может, и про противозачаточные таблетки прочитал?

– Молчи, жена! – вдруг более доброжелательно бросил Гадор. – Меня не волнуют личные переживания твоего прошлого. Ты, конечно, хотела не думать лишнего, когда мы летели, но мысли о способе попадания крутились на поверхности. Невозможно не думать о малиновых камбезиках, никто этого не может! Все, вставай. У тебя работа. Хотя нет, подожди…

Он достал из букетика один синий цветочек и с улыбкой протянул мне. Только улыбка была такая кривая, почти издевательская.

Примириться со мной решил, что ли, раз цветы дарит? Я растерянно взяла цветок.

– Спасибо, а остальные?

– А остальные – мне в петлицу! – отрезал Гадор.

Взял остатки букета и без всякой петлицы неведомым образом прицепил себе на грудь.

– Зачем? – изумилась я.

Букет, несомненно, нарушал суперстрогий вид ректора, придавая ему нотку легкомысленности.

И тут дракон снова шагнул ко мне, присел на кровать и навис надо мной.

– А затем, женушка, что так мне удобнее следить за тобой. Пока ты тут завтракала, цветы впитали твою энергетику. И, нося букетик, я всегда безошибочно почую, если ты захочешь совершить очередную глупость. В общем… это для твоей безопасности. – Дохнул на меня своим горячим дыханием, сверкнул глазами и встал. Отряхнул перышко, прилипшее к плечу. – Поднимайся. Времени в обрез. Если через четверть часа ты не будешь одета и готова к лекции, я сам тебя одену.

Глава 17

Здание факультета предсказателей располагалось обособленно, в сторонке от других. Небольшое, уютное. Сразу видно, что всего две кафедры. Вокруг располагался небольшой садик с фонтанами. Вообще, Академии можно было поставить пять баллов по озеленению, в моем универе ничего подобного и в помине не было.

На пороге нас встретил невысокий старичок с длинной седой бородой и в синей мантии, расшитой звездами. Прямо настоящий звездочет из сказки. Правда, без конусовидной шляпы (явный недочет в формировании имиджа!).

Как заранее сообщил мне Гадор, это и был декан факультета предсказателей Гайдорис.

– О, магистр ректор, к лекции все готово! – обрадовался старичок и оценивающе посмотрел на меня. – Это наша новая преподавательница?

Оценивающе – и с некоторым сомнением. Хоть в длинном и строгом синем платье я выглядела старше, а волосы убрала в тугой пучок, мой внешний вид, похоже, наводил на мысли, что я не в состоянии прочитать хоть одну лекцию.

– Да, – кивнул Гадор. – Анна, ваш новый преподаватель-стажер. Прочитает курс «Особенности иномировых гаданий». В плане стажировки… Профессор, прошу вас обучить Анну контролировать ее дар, помочь ему раскрыться.

– Очень рада знакомству, – сказала я, чтобы не выглядеть дурой, за которую всегда говорит «папочка».

– Я тоже очень… очень рад! – спохватился профессор и быстренько обошел меня по кругу, разглядывая. Примерно как тот наглый брат-дракон, только без похотливых порывов. – Хм… кгм… ммм… А ведь правда! Пифия первого уровня в перспективе!

– И второй уже проснулся. – Гадор внимательно посмотрел на старичка. – Понимаете? Так что нечего Анне делать в общей программе обучения по вашему факультету. Слишком… большой потенциал. Все, желаю удачи, – коротко кивнул он мне. – Ах да… профессор, после лекции, пожалуйста, направьте Анну в приемную комиссию на собеседование. Она не местная, попаданка…

– Не извольте беспокоиться, магистр Гадор! – заверил его профессор. – Доставим в лучшем виде!

– Вот и хорошо! Успехов, коллеги! – И Гадор ушел.

Я не знала, радоваться или нет, что Гадор меня просто сдал на поруки и удалился. С одной стороны, его присутствие на лекции могло бы меня нервировать, а с другой – с ним было как-то спокойнее. А еще я понятия не имела, знает ли Гайдорис, что я жена ректора.

– Пойдемте, пойдемте, девочка… Анна в смысле, – засуетился Гайдорис. – И верно все готово. Магистр ректор распорядился, чтобы приготовили много порошка из семян мэй. Ума не приложу, для чего, ну да, надеюсь, вы нам все расскажете… Жутко любопытно, что у вас там за гадания в других мирах!

– Простите, а кому я должна читать этот курс? – спросила я осторожно, потому как по коридору не прогуливалось ни одного студентка. Да вообще никого не было! А вот из-за закрытых дверей иногда раздавались отзвуки голосов и какой-то шум.

– Так а кому? Нам, конечно, – удивился моему незнанию Гайдорис. – Мне, четырем нашим преподавателям – двум с моей кафедры глобальных прорицаний и двум с кафедры прикладных предсказаний. Ну и еще паре студентов, которые захотели учиться на нашем факультете… Бездари! Но ни к чему другому у них способностей все равно нет. Видите ли, Анна… – старичок остановился перед дверью одной из аудиторий, – не знаю, объяснил ли вам магистр Гадор, что у нас тут… немноголюдно. Дар прорицания не только редок, но и зыбок. Я вот, знаете, вроде как прорицатель первого уровня, приход к власти нового короля предсказал когда-то. Эх! Как меня уважали! А сейчас, на старости лет, мой дар молчит. И у всех так – то он есть, то его нет. Одними гаданиями и спасаемся. Так что берегите свой дар, Анечка! И мы с большим удовольствием послушаем вас. – Он галантно открыл передо мной дверь. – Вдруг ваши иномировые методики дадут нам прорыв в деле прорицаний!

– Постараюсь провести лекцию интересно, – ответила я вежливо, а сама закусила губу.

Вот ведь! Ректор не предупредил, что вещать про гадание на «мофейной» гуще мне предстоит перед преподавателями. Я-то ожидала десяток студентов, претендующих в дальнейшем на роль пифий и предсказателей. Уж со студентами я как-нибудь справилась бы!

Ладно, пробьемся. Где наша не пропадала… и куда… хм… не попадала!

В аудитории было все готово. На каждом столике разместили комплект для варки «мофе», на преподавательстком – тоже. Ну и, конечно, в мое распоряжение предоставили доску, мел и указку.

Ха-ха, точно такую же длинную старообрядческую указку, какую я вчера увидела в гуще мофе. Ибо не ведают аборигены про лазерную технику и маленькие указки, светящие красным глазком.

Да уж. Мои гадания работают безотказно. Теперь нужно только научить этому других. Попробуем. Я вздохнула, в очередной раз переложила указку с левой стороны стола на правую. Волновалась, ну как иначе? И тут прозвенел звонок. Такой же, как в школе! В аудиторию тут же начали входить люди. Разношерстная такая компания!

Гайдорис встал рядом со мной и принялся шептать.

– Вот это, Анечка, магистр Матур.

Имя принадлежало высокому худому мужчине средних лет с темными коротко стриженными волосами и в темном костюме. Похоже, мантию со звездами тут носил только декан.

– Он заведует кафедрой прикладных предсказаний. Вообще-то ты теперь его непосредственная подчиненная, но я обещал ректору поработать с тобой лично…

Ох, что-то не понравился мне этот Матур. Вроде и посмотрел на меня вполне доброжелательно, и ничего подозрительного в нем не было. Обычный дисциплинированный мужик-ученый. Зануда. Ну разве мало таких? Но вещее сердце пифии сжалось в тревоге при виде него.

«К чему бы это?» – подумала я и слегка поежилась.

– А это магистр Кофария, – прервал мои размышления Гайдорис, незаметно кивнув на высокую статную даму в синем со звездами платье. – Старший научный сотрудник и доцент на кафедре глобальных прорицаний. Строгая, но очень справедливая. Очень рекомендую проявлять к ней почтительность – и она всегда поможет. А это у нас… ах, это два наших студента – Борис и Морис… Да, Анечка, не удивляйся, они близнецы.

Низенькие и худые близнецы прошли прямо к задней парте и устроились за ней. Этакие неразлучные двое из ларца.

«Борис!» – вдруг щелкнуло у меня в голове. А не из моего ли они мира? Имя-то земное!

– А они, случаем, не попаданцы? – шепотом спросила я у Гайдориса.

– Попаданцы, ага, – охотно кивнул профессор. – Из какого-то мира, где каждый второй – предсказатель. Вот и попали на наш факультет. Только вот у них самих таланта с зернышко дерева мэй, не больше. Но и то хлеб, конечно, – грустно вздохнул он.

Не-е, где все предсказатели – не мой мир. А жаль.

Вошли еще два преподавателя. Маленький и кругленький магистр Жадор с прикладной кафедры и щуплый блондин в зеленом сюртуке – с глобальной.

Все эти господа, не особенно торопясь, расселись за столами и с интересом смотрели на меня. Кто-то оценивающе, кто-то – с любопытством, мол, что ты нам скажешь, попаданочка?

– Анна, наш новый преподаватель-стажер, приписана к вашей, магистр Матур, кафедре. – Гайдорис кивнул неприятному мне магистру.

– Очень рад, – произнес тот. – После лекции, надеюсь, познакомимся поближе.

Что-то мне в его тоне не понравилось, и новая порция мурашек запрыгала по спине.

– Анеч… Анна прибыла из мира, где весьма распространены необычные формы гаданий, и прочитает нам несколько лекций о них. Прошу любить и жаловать…

И старый профессор уступил мне место.

Эээ… ммм… хм… с чего начать-то?!

Ну Гадор! Я тебе не щенок, чтоб бросать меня в воду, дабы научилась плавать.

Но научиться придется.

– Господа, – произнесла я и взяла в руки указку как свою единственную опору, – я очень рада быть здесь. И признательна магистру ректору с профессором Гайдорисом за предоставленную возможность. В первую очередь хочу сказать… кгм… – Вообще-то моя лекция должна быть несколько нестандартной. И большой вопрос, как на мои доводы прореагируют эти мэтры дела прорицаний. – В первую очередь хочу сказать, что, должно быть, методики гаданий, принятые в моем мире, сильно отличаются от принятых в вашем. Скажите, как принято гадать в вашем мире? Что самое важное?

Повисла тишина. На лицах единственной женщины и Матура я заметила тонкие, немного ехидные и насмешливые улыбки. А что? Всем известно, что я из другого мира. Прибыла недавно (впрочем, этого как раз они могут не знать). Имею право задать вопрос.

– Анечка, в нашем мире, пожалуй, самым важным считается соблюсти все особенности ритуала, – поддержал меня добродушный декан Гайдорис. – Магистры, вы со мной согласитесь?

– Разумеется, магистр декан, – строгим голосом сказал Матур. – Точное соблюдение ритуала – а на это способны далеко не все – залог успеха. Ну, и дар, конечно, не стоит списывать со счетов.

– Я тоже согласна, – улыбнулась я, чувствуя себя все более уверенно. Мой дар внутри раскрывался огромным цветком, в него уже невозможно было не верить. Он придавал уверенности моим словам, делал их все более твердыми. – Ритуал, несомненно, важен. Он нужен для того… для того, чтобы открыть двери в наше подсознание, которое способно контактировать со структурами будущего.

Структуры будущего… Вот это я загнула! Но, наверное, именно такие слова и должны были прийти в голову будущему физику.

– Хм… Очень интересно… – Магистр Матур наклонился вперед и оперся локтями на парту, демонстрируя искренний интерес. – Вы хотите сказать, что какое-то подсознание в состоянии взаимодействовать с этими структурами?

– Да, магистр Матур. В моем мире полагают, – тут я, конечно, приврала, ведь это были мои собственные подозрения, – что душа каждого из нас состоит в том числе из неосознаваемой нами части. Назовем ее «подсознание». И эта часть знает куда больше, чем наш внешний логический разум. Совершая ритуал, мы открываем двери в подсознание, делаем его более доступным для нашего разума. И оно – в виде символов гадания – сообщает нам информацию о будущем. А насколько верной будет эта информация – зависит как раз от дара. То есть одни люди лучше способны «открывать дверь». А другим никакой ритуал не поможет… Способность правильно интерпретировать образы тоже зависит от личной интуиции, тонкости чутья…

В этот момент послышался гул. Кофария и Жадор, склонившись друг к другу, достаточно громко переговаривались. Матур почти достал до Гайдориса и начал ему что-то говорить. Студенты тоже принялись шептаться…

Вот как читать лекцию в такой атмосфере? Бедные преподы, которым мы с друзьями создавали во время занятий подобный «аккомпанемент»!

– А ведь это очень логично! – раздался вдруг громкий голос Жадора. Добродушный кругленький магистр с искренним одобрением поглядел на меня. – И что вы предлагаете в связи с этим, магистресса Анна?

– Да, господа! Прошу тишины! У нас лекция, а не семинар по теме! – громко сказал Гайдорис и отодвинулся от Матура. Восстановилась тишина.

У меня в груди прозвучал победный марш.

«Поразил ли ты учителей своих, Волька?» – произнесло подсознанием голосом Хоттабыча. Да, дед, поразил, усмехнулась я. Теперь их интерес и даже некоторое уважение мне обеспечены.

– В связи с этим, – уже вполне уверенно продолжила я. – Уважаемые магистры и студенты, предлагаю вам на практике испробовать методики гадания, принятые в моем мире. И строящиеся на несколько другом принципе. А принцип таков – ритуал не так важен, как ваша личная способность связаться со своим подсознанием. Вы можете даже выдумать ритуал сами – и, если он подходит вам (и у вас есть дар), получите ответы на свои вопросы. Выдумывать ритуалы мы начнем на следующем занятии. А сегодня предлагаю опробовать гадание на «мофейной гуще» – один из самых приятных, ароматных и точных способов гадания, принятых в моем мире.

Может, я зря объявила предложенную концепцию общепринятой в моем мире. Но что еще оставалось? Кто поверил бы в тезисы, выдуманные попаданкой Анечкой «на коленке» вчерашним вечером?!

Надеюсь, мне это простится.

– Да-да, давайте! – с энтузиазмом согласился Жадор, мой главный союзник, если не считать Гайдориса. – Мофе – это вы так про зерна дерева мэй… хм… неплохо. Что нужно делать, милейшая магистресса?

Ладно. Надеюсь, у них хоть что-нибудь получится. Тогда я смогу считать первое занятие успешным.

– Я, пожалуй, посмотрю со стороны, – неожиданно раздался голос Матура. А его взгляд на меня стал очень цепким и очень холодным.

И опять… мурашки по коже.

Какой же беды мне ждать от тебя, магистр? Может, стоит об этом погадать?

В общем, погадали мы на славу!

Вначале я показала свой «фирменный номер», проверенный вчера Гадором: «Что впечатляющее произойдет со мной в ближайшие четверть часа?» Ароматная гуща показала образ крыльев. Я продемонстрировала образ ученикам образ, а трактовала его как то, что мне предстоит встреча с кем-то крылатым.

Подумала, конечно, что это ректор сейчас пролетит в окне или даже зайдет навестить меня на лекции. Но нет, буквально через несколько минут в открытую форточку влетела огромная цветастая бабочка и села мне на плечо.

Аудитория изумленно вздохнула и с энтузиазмом приступила к своему собственному гаданию.

– Магистресса Анна, – услышала я голос одного из близнецов. – Вы не посмотрите, верно ли я вижу… и как мне это трактовать?

Подошла к нему, взглянула в его чашку. Там были витиеватости, которые я трактовала бы как мелкие заботы. Но ему нужно научиться самому!

– Я увижу одно, если буду гадать вам. Вы – вполне вероятно, что другое. Ведь это к своему подсознанию вы обращаетесь. Давайте проверим. Скажите, что видится вам, а я скажу – что мне. И сравним трактовки. Если все совпадет – можно считать, что гадание удалось.

– Давай, Морис, у тебя получится! – подбодрил брата второй близнец. Ага, значит, этот в зеленой кофте – Морис, а тот, в синей, – Борис. Так и запомним! Лишь бы они одеждой не поменялись.

– Ну… – неуверенно протянул Мориска. – По мне, так тут как будто строчки из книги. Видимо, мне предстоит это… ну читать, готовиться к зачету по магии деревьев. Давно пора этим заняться.

– А я вижу некие волны-извивы, которые могу трактовать как мелкие бытовые заботы. Если учесть, что вы учитесь в Академии и основные ваши заботы – учеба, то наши варианты совпадают, – сказала я. – Но обратите внимание! – обратилась я ко всем. – У Мориса получается более точный и конкретный вариант. Потому что это его гадание. И потому что только он знает все особенности своей жизни и может трактовать более конкретно. Нужно всегда учитывать подобные нюансы.

Все эти «близковременные» гадания я велела записать в конспекте, чтобы потом проверить. В целом гадали на период около суток – чтобы буквально завтра можно было понять, сбылось ли.

И все эти преподаватели радостно выполняли мои задания, записывали мои тезисы, результаты гаданий, задавали осмысленные вопросы. Даже опытный старичок Гайдорис.

Только магистр Матур ничего не делал.

Сидел, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал за происходящим. Несмотря на то, что в его взгляде не было неприязни или превосходства, чувствовала я себя неуютно, стоило лишь мне обернуться к нему или подойти слишком близко.

А после занятия, когда милый Гайдорис тряс мою руку, благодаря за лекцию, Матур подошел к преподавательском столу, встал подле нас и улыбнулся. На его тонких губах улыбка смотрелась как-то не слишком естественно.

– Любезный магистр декан, вы позволите мне переговорить с моей новой сотрудницей?

– Да, конечно! – засуетился Гайдорис. – Прошу прощения, что прежде не познакомил вас лучше. Это магистр Матур, Анечка, он руководит кафедрой Прикладных предсказаний, к которой ты пока что приписана. Там, видишь ли, свободная ставка была… – Он словно извинялся, что не смог взять меня на свою собственную кафедру.

И да, тут есть за что извиняться! Ведь я, конечно, предпочла бы быть подчиненной милого Гайдориса, а не подозрительного Матура. Стоило ему подойти – и опять мурашки по спине.

А еще пока все учились гадать, я улучила момент и тихонько погадала, что же такого страшного мне ждать от Матура. Увидела значок «икс»! Повернутый на бок крест. В моих трактовках это означало «большую потерю» (а обычный крест – смерть, конечно, хорошо, хоть не его увидела!).

– Очень рад вашему появлению, – как-то так мерзко сладенько произнес Матур. – Признаюсь, ваши умения, Анна, впечатляют. Только вы ведь понимаете, что у вас будут и другие обязанности по кафедре, кроме чтения лекций и стажировки? Понимаете? А, хорошо. Так вот, прежде чем мы перейдем к работе… я хотел бы спросить. Уверен, что ваши личные документы уже проверены, раз вас назначил сам ректор. Но судя по энергетике, вы, Анна, замужем. Недавно прошли церемонию бракосочетания. Я хотел бы увидеть разрешение от мужа на работу в Академии и учебу.

– Ах, Анечка, не обижайтесь, это обычная практика! – начал извиняться за него Гайдорис. – Просто мы получим выговор, если ваш супруг против и вы без его ведома убежали в Академию. Однако, магистр Матур, – на своего подчиненного Гайдорис поглядел строго, – уверен, что и эти документы ректор проверил самолично. Напоминаю – Анна назначена лично магистром Гадором.

– И все же я хотел бы увидеть такую бумагу, – мило улыбнулся Матур. – Как раз перед ректором и не хотелось бы отвечать, если мы взяли на работу женщину без разрешения от мужа.

Проклятье! Вот уж не ожидала именно такой подставы!

Неужели «потеря» означает то, что меня сейчас выгонят с работы, которая уже начала нравиться?

Ну, Гадор! Он не знал, что магистры могут потребовать от меня такую бумагу? Сомневаюсь. Зная его любовь к правилам, сложно списать это упущение на обычную забывчивость. Про соблюдение какого-нибудь дурацкого правила Гадор точно не забудет!

Глава 18

И тут меня такая злость взяла!

При чем тут вообще я? Мне ректор сказал: «Иди работай», я и пошла. Про всякую местную бюрократию ничего не знаю (и знать не хочу, что характерно!).

– Знаете, магистр Матур, что я вам скажу? – «мило» (то есть вполне в его духе!) улыбнулась я этому Кощею (так и буду его впредь называть!). – Идите вы знаете куда…

– Куда? – искренне удивился Матур.

– К ректору! – почти рявкнула на него я, и в глазах магистра отразилось удивление – явно не ожидал подобного от женщины, тем более от попаданки. – Он меня на работу принимал, все вопросы – к нему. И все возможные бумаги, связанные со мной, – у него. К нему и обращайтесь, любезный магистр Матур!

Странно, но профессор Гайдорис при этому глядел на меня с одобрением. Видимо, буквоедство (или что там, может скрытый зловещий замысел?!) Матура вызывало антипатию не только у меня.

– Но на прием к ректору запись на месяц вперед… – как-то растерялся Матур.

– Ничего не знаю! – отрезала я, делая лицо заправского бюрократа. – Можете послать запрос в его приемную… наверно… Не знаю. Я сама не местная, приехала издалека, со всей вашей процессуальностью не знакома. И да, если что-то не устраивает, – я поглядела на Матура исподлобья, искренне надеясь, что не переигрываю, – вы можете не брать меня на работу. Но тогда придется объясняться с магистром Гадором. Ведь это он меня назначил на эту должность.

Кощей побледнел. И так-то особыми красками не отличался, а сейчас стал просто серый.

– Ну что вы, Анна… – пошел Кощей на попятную. – Если дело обстоит именно так, то я, пожалуй, доверюсь мнению нашего ректора. В итоге и отвечать за вас ему…

Перед кем, интересно?! Перед мужем? Ха-ха! Сам себе он вполне в состоянии дать отчет, уверена.

– Я тогда лишь попрошу вас после всех сегодняшних дел… зайти ко мне, чтобы мы обсудили остальные ваши обязанности по кафедре…

– Вот этому буду рада! – сказала я.

Но по спине пробежала новая волна липких мурашек.

У меня не было никакого желания оставаться наедине с этим буквоедом Кощеем даже на секунду. Как бы мне про свои ощущения Гадору сообщить? Но, увы, я понятия не имела, где его искать. И не знала, будет ли он на «приемном собеседовании», которое меня ожидало.

В общем, Гайдорис весьма строго сообщил Матуру, что тот свободен, и мы со старым профессором остались вдвоем.

– Ты уж прости, Анечка… наш Матур… он такой… видимо, прошлое его сказывается! Не суди его строго! – начал извиняться передо мной «дедушка».

– А что у него с прошлым? – с тревожным интересом спросила я.

– Ой, да, в сущности… ничего особенного! Не бери в голову… Тебе на собеседование нужно! Может, потом как-нибудь расскажу… Борька! Морька! – вдруг громко крикнул он.

«Двое из ларца» очень быстро появились в дверях, словно подслушивали снаружи аудитории.

– Ребятушки. – Дедушка явно любил единственных студентов на факультете и обращался к ним столько же ласково, как ко мне. – Не сочтите за труд… Проводите нашу магистрессу Анну в приемную комиссию!

Братья переглянулись, и я заметила, что они явно обрадовались этому поручению. А еще Морька, кажется, покраснел.

Хм… У меня появляется поклонник? Не только ректор в этом мире предпочитает девушек, мало похожих на самку Колобка? Приятно, конечно, но что мне с этим делать?

Вскоре, поблагодарив Гайдориса за все, я пошла по коридору к выходу – вместе с молчавшими братьями.

А когда мы вышли наружу, Борька вдруг остановился, они с Морькой переглянулись, и более бойкий Борис произнес на чистейшем русском языке:

– Ань, слушай, а ты раньше чем занималась? Ну, до того, как попала. Как догадалась про предсказания насочинять?

– Э-э-э…? – изумилась я по-русски, ведь уже свято уверовала, что совпадение имен – случайное и парни никакого отношения не имеют к моей родной Земле. – А вы сами кто?

– Борька и Мишка из Петрозаводска! – гордо ответил Борька. Он явно был смелее и меньше смущался. А «Морька» (то бишь Мишка) так и продолжал глядеть на меня почти влюбленным взглядом. – Мы правда близнецы! Вместе гуляли по лесу – вместе и в портал угодили! Он прямо под скалой был!

– Понятно… – протянула я. – Так почему Мишка? Мне сказали – Морис? – Я с подозрением уставилась на «Морьку».

– Э-э-э-э… – в тон мне ответил он. – Ну… мы это… приврали для яркости. Мол, близнецы, разлучать нас нельзя, у нас даже имена похожие…

– И что же?! – расхохоталась я. – В нашем с вами мире, значит, каждый второй – предсказатель? А я-то и не знала!

– Ну-у… – смутился Борька. – Понимаешь, мы когда попали, то оказались в «мужском распределителе». И нас долго не знали, куда пристроить: вроде для физической работы мы не подходили, а наше образование – экономический колледж – тоже им как-то не нравилось. А мы все слушали, о чем местные говорят, и на ус мотали… И узнали, что ежели у мужчины-попаданца есть зачаточный магический талант, то его отправляют в Академию. Решили рискнуть. Наврали, что у нас такой мир, где много предсказателей. Ведь врать про боевую магию, например, не могли – тут легко проверить. А сами мы типа предсказатели не шибко одаренные, но готовы учиться! Мы правда готовы, тут интересно вообще-то! И представь себе – нас и верно сюда отправили! А тут магистр Гайдорис так обрадовался, что… нашел у нас какой-то талант. Мы до сих пор не знаем, есть он или нет. Может, декану просто очень хотелось студентов на свой факультет получить. Короче, мы тут не жалуемся! Кормежка хорошая, стипендию от факультета нам дали – Гайдорушка постарался. А ты-то как догадалась, что можно на их любви к предсказателям вылезти? Тебя должны были замуж продать…

– Меня и продали, – вздохнула я, продолжая веселиться на тему сообразительности соотечественников. Конечно, я не собиралась их разоблачать. Скорее – подтянуть, чтоб стали настоящими предсказателями, раз уж ввязались в эту историю. Может, это вообще «перст судьбы», что они наврали про предсказательство, а потом у них и верно нашелся небольшой дар! – На рынке. Мерзко было, парни, так мерзко… Но потом мой «типа муж» нашел у меня талант и отправил сюда работать. Так что я ничего не выдумывала, само получилось. И вообще, знаете, лично в свой дар я уже уверовала. Вот увидишь, – я зыркнула на Мишку-Морьку, а он в очередной раз покраснел. – сегодня что-то заставит тебя писать этот конспект по чему-то там.

– Это я уже понял… – обреченно вздохнул соотечественник. – А кто у тебя… ммм… муж? Не обижает тебя?

Очень хотелось рассказать всю правду. Ну должны же у меня быть друзья, которые все про меня знают?! А кто больше соотечественников подходит на эту роль?

Но тут же в душе зародилось сомнение, что, узнав правду, они не смогут относиться ко мне как к «Аньке». Наверняка какой-нибудь пиетет появится, невидимая граница. Не хочу так.

– Кто муж-то? – повторил свой вопрос Мишка.

– Волшебник! – ответила я. – Как и все тут, впрочем…

– Предупреждать надо! Хм! – рассмеялся Борька. – Ань, ну в общем, если муж твой не особо вредный… А он, видимо, не безнадежный, раз работать и учиться тебя отпустил. Мы это, хотим предложить тебе – давай вместе держаться, мы даже и не чаяли встретить кого-нибудь из нашего мира. Хм… Сегодня вечером, может… сообразим на троих?

– А у вас есть? – понизила голос я.

И вдруг так захотелось… пива светлого, легкого. Родного такого… Не люблю его, но на чужбине так возжелалось вдруг ощутить вкус студенческих тусовок, посиделок с друзьями… А значит – вкус легкого светлого пива, которое мы покупали в магазинчике недалеко от универа и пили, сидя на траве.

– Нашего, родного – нет, – грустно сказал Борька. – Но есть вино местное – очень ничего. И еще, – это он добавил шепотом, – у нас осталось четыре сигареты из нашего мира… Хотя ты, наверно, не куришь ведь…

– Не курю, – призналась я. – И не одобряю. Где посидим? У меня вечером встреча с Матуром, он мне ЦУ хочет раздать, потом если муж не заберет – то давайте… Постараюсь выбраться.

Хотя про себя я сильно сомневалась, что мне удастся прийти. Гадор все-таки, семейная жизнь, предсказания и все такое.

– Отлично! Если выйдет – будем тебя ждать тут, в семь часов… Ну если не придешь – то завтра увидимся. – Мишка погрустнел, но, похоже, он понимал, что возможности тусоваться у замужней дамы ограничены.

Еще немного такого здравомыслия – и, глядишь, краснеть перестанет.

– Пошли, у меня ведь действительно собеседование! – сказала я, и парни, рассказывая про свою учебу в Академии и прочие байки, снова повели меня по садам необъятного комплекса.

Возле большой двери с табличкой «Приемная комиссия» на стене висел плакат. Крайне полезный! Это была общая схема магической науки и как ее направления распределяются по подразделениям Академии.

В общем, так. В основе любой магии лежит работа с энерго-информационными структурами. Ну то есть со всякими энергиями, которые несут в себе информацию. Как физик, я вполне могла это понять.

Дальше магическая наука подразделялась на множество направлений.

Общая магия. Как я поняла по картинке, здесь изучали и применяли такие явления, как телекинез, телепортация, биокинез и прочее джедайство. Сюда же, кстати, относились исследования, связанные с теорией множественности миров и порталами.

Магия стихий. Использование энергии стихий (огонь, вода, земля, воздух, плюс всякие более конкретные природные). Управление ими. Например, то, как хулиганы-стихийники вызвали грозовую бурю, когда мы с Гадором летели в Академию.

Ментальная магия – гипноз, чтение мыслей, все в этом духе. Явно относится к самым престижным направлениям, высшая магия, значит.

Предсказания. Тут мне уже все было понятно.

Чуть ниже можно было ознакомиться еще с тремя направлениями.

Природная магия. По-видимому, здесь предполагалось управление силами природы – животными, растениями. Как именно – понятия не имею, на картинке стоял тонкокостный эльф (ну явно эльф, после Мирки я умею их отличать!), протягивал руку в сторону – и в этой «стороне» колосились высокие деревья да бегали всякие зайчики и белочки. Интересно, но явно не пользуется таким уважением, как общая, стихийная и ментальная магии.

Наравне с природной стояла боевая магия. Тут был изображен человек с настоящим файерболом в руке! Вокруг него «летали» серебристые молнии. Красота! Мне бы научиться такой салют устраивать.

И, наконец, факультет целительства.

Глядя на плакат, я решила, что хочу учиться на одном из высших факультетов. Мне подойдет общая магия или стихийная (красиво и интересно). Ментальная – тоже неплохо, но вряд ли у меня найдется такой талант.

На крайний случай я готова была стать боевиком. Но сдается мне, никто девушку-попаданку на этот факультет не возьмет. Да и не ощущала я в себе такой уж воинственности.

Долго прохлаждаться у двери и мечтать о будущих магических свершениях мне не дали. Дверь отворилась, и в нее высунулся импозантного вида мужчина в темно-коричневом костюме. Со светлыми волосами и очками, сползшими на кончик носа.

– Абитуриентка Анна Вячеслава? – спросил он. Я вежливо кивнула.

– Проходите, комиссия в сборе! – вполне доброжелательно сказал мне мужчина, и следом за ним я вошла в аудиторию.

За длинной кафедрой сидело шесть человек. Пятеро мужчин и одна дама приятной наружности в зеленом платье. Природный факультет, что ли?

Видимо, это были деканы или почетные представители каждого из факультетов. Не хватало только Гайдориса, но с предсказательским факультетом у меня и так уже отношения, он тут и не нужен.

«Коричневый» мужчина зашел за кафедру и сел в середине, он явно был председателем. А все эти мэтры с интересом разглядывали меня.

Гадора и в помине не было. Ох, ну мог бы драконище прийти на собеседование своей жены! Проконтролировать, чтоб не обидели болезную. Так нет, он и тут предоставил мне самостоятельность.

Вот вообще интересно! Совсем недавно я только и мечтала, что о свободе от мужа. А сейчас мне казалось обидным, что он совсем не интересуется тем, что происходит со мной в Академии. Вдруг меня сейчас распределят на кафедру «изучения камбезиков»? Что делать-то будем?!

– Меня зовут магистр Майгар, декан факультета общей Магии, – представился коричневый. – Перед вами деканы факультетов. – Он начал представлять их, потом странно улыбнулся. – Впрочем, понятно, что сейчас вы не запомните… Итак, абитуриентка Анна Вячеслава, вы желаете учиться в Академии. Ваше обучение будет оплачено вашим мужем. – На словах про мужа члены комиссии переглянулись с улыбкой, что подсказало мне: они знают, кто мой муж. – Поэтому, раз вы не претендуете на стипендию, вместо экзамена у нас будет собеседование, небольшой тест. В случае, если у вас обнаружится дар в одной из областей магии вы поступите на соответствующий факультет. Вы готовы приступить к тесту, Анна Вячеслава?

– Думаю, да, – ответила я.

Хотя, вообще-то, я понятия не имела, готова ли. Как можно быть готовым или не готовым к тому, о чем не имеешь ни малейшего представления?

– Что же… – Майгар с сомнением поглядел на меня. – Тогда первый тест, по общей магии. Подойдите, пожалуйста, к кафедре. Видите этот карандаш? Ваша задача сдвинуть его своей энергией хотя бы на миллиметр. Если у вас получится – можно считать, что у вас есть способности к общей магии.

– А как это сделать, не подскажете? Я имею в виду – с технической точки зрения, – удивилась я, чувствуя себя как-то странно (еще никогда на экзамене мне не предлагали сделать ничего подобного, ну вы понимаете).

– Не знаю, как это сделаете вы, – улыбнулся Майгар. – При обучении на факультете мы даем студентам множество техник. Однако те, кто обладает талантом в данной области, с детства в состоянии совершать подобные действия интуитивно. За счет своей внутренней энергии, направляемой даром.

– Хорошо, я попробую, – сосредоточенно кивнула я.

Стать настоящим джедаем, кидаться кусками скалы, как магистр Йода, и прочее в этом духе очень хотелось. Стоит постараться.

Глава 19

Попробуем двигать карандаш внутренним усилием. Волей. Вроде как-то так джедаи и делали (им, правда, помогали живущие в их крови бактерии мидихлорианы).

Устремила взгляд на карандаш, направила на него руку, попробовала создать подушку из воздуха между собой и карандашом. Толкать ее силой воли.

На безволие я никогда не жаловалась. Могу напрячься, собраться, когда нужно. Но тут я долго пыжилась, даже покраснела от напряжения. Скоро вообще пот потечет по лбу! Ох, нелегкая эта работа – из болота тащить карандаш!

– Хватит, Анна Вячеслава! – остановил меня Майгир. – Не напрягайтесь больше, иначе не останется сил на другие тесты. Достаточно. Мы видим, что у вас нет способностей к общей магии – как я и чувствовал изначально. Отдохните минутку, и перейдем к тесту по стихийной магии. Магистр Дабор, пожалуйста, ваш тест. – Он обернулся к сидевшему справа от него статному брюнету с пылающими глазами. Декан стихийного.

Хорош, кстати! Такой хрестоматийный роковой мужчина-маг из литературы (правда, куда ему до Гадора!).

– Анна Вячеслава, пожалуйста. – Он поглядел на стол, и перед ним вспыхнул сноп пламени. При этом стол не загорелся, огонек просто существовал сам по себе. – Ваша задача – любым бесконтактным способом загасить пламя. Стоп! Не подходите ближе, так вы можете подуть!

Так я и хотела сделать – инстинктивно, когда странный огонек засветился передо мной.

– И как это сделать?

– Это вопрос к вам. Одаренные стихийной магией легко решают эту задачу на вступительных испытаниях. Кто-то взаимодействует со стихией огня и заставляет огонек погаснуть напрямую. Кто-то преобразует воздух в воду и кидает в огонек водный шар. Кто-то создает ветер и задувает огонь. Решать вам. Как вам удобнее.

Так все просто! Прямо огромный выбор…

Я пробовала все, что попроще, без всяких «преобразований». Пыталась «уговорить» огонек погаснуть. Пыталась заставить воздух стать сильным ветром и загасить его. Бесполезно. Противный язычок пламени так и горел перед магистром. В итоге он его сам погасил взмахом кисти.

Мне стало совсем грустно от своей бездарности. Неужели моей стезей останется только дело предсказаний? А как же эффектное появление в облаке из серебряных молний и прочие «спецэффекты»? Смысл работать и учиться в Академии Магии, если ничего такого не можешь.

В общем, преподаватели тоже переглядывались, видимо моя бездарность и их несколько смущала.

Точно так же я провалила тест по ментальной магии – не смогла ничего внушить магистру Суатору (декану ментального), открывшему свой разум специально для этого.

Тест по боевой магии – отразить крошечное подобие файербола, пущенное в меня. Завалила.

Наконец, дело дошло до декана природного факультета – магистрессы Лартуар.

– Видите тот цветочек, – почти ласково сказала она мне. – Подойдите к нему.

Я обреченно подошла к одинокому зеленому растению в горшке, стоявшему на дальнем конце стола. У цветка поникли листья, его явно давно не поливали. Бедное растение было на последнем издыхании. Жалко-то как! Загубили тварюшку растительную ради своих тестов.

– Задание очень простое – любым способом приведите его в порядок! Это завядшее растение должно стать здоровым. Если удастся вызвать цветение – вообще отлично, – объяснила Лартуар.

Ясно, что все бесполезно. Но я хоть полью бедный цветочек, раз мне дали добро. Неподалеку стоял стакан воды, из которого иногда отпивал магистр Майгир.

– Можно? – спросила я и получила утвердительный кивок.

Притронулась рукой к несчастному растению и произнесла:

– Ну что, маленький, сейчас я тебя полью. Ты, конечно, не сразу, но должен выжить. Ты же сильное растение, я в тебя верю!

Медленно опрокинула стакан в горшок. Еще погладила цветочек.

И тут на глазах у изумленной публики он начал поднимать листья. Полусухая зелень наполнялась соками, цвет становился ярче. Вскоре он начал расти – стал повыше, выпустил несколько новых листиков. А еще через минуту появились крошечные бутоны.

На этом все прекратилось. Видимо, расцветать он будет позднее.

И тут до меня донесся смех Майгира и апплодисменты всех присутствующих.

– Определенно сильный дар в области природной магии! – обрадованно сообщил Майгир. – Анна Вячеслава, мы можем также проверить вас на целительский дар. Но уверен, что сильнее природного он не будет. По результатам теста мы можем зачислить вас на природный факультет.

– Буду рада! – улыбнулась мне Лартуар. – Человек на природном – такая редкость! Я сама, как видите, дриада.

Ого, а я-то и не заметила. Дриад отличать я еще не умею! Но если приглядеться, то можно заметить, что волосы дамы напоминают мелкую листву, а кожа очень смуглая, по расцветке похожа на сосновую кору.

– Еще эльфов много. Людей – почти нет. Очень рада встретить такого самородка, – продолжила она.

Не то, чего я желала. Но лучше, чем ничего. Даже ощутила некоторую гордость, что мои способности хотя бы в этой области оказались столь очевидны.

– Анна, не переживайте, – вдруг ободряюще сказал Майгир. – Очевидно, что вы хотели другой факультет. Но при обучении на любом факультете студенты проходят базовые курсы по всем направлениям. Вы получите комплексное магическое образование, специализируясь в любой области.

– Записывайте! – сказала я решительно.

К эльфам так к эльфам! Тоже неплохо!

По настоянию декана факультета целителей – магистра Брезо, пожилого поджарого мужчины – мне провели тест и по целительской магии.

И что бы вы думали? Опозорилась?! Между прочим – нет!

Подопытным кроликом был Дабор, Брезо вызвал у него легкую головную боль. Мне следовало снять ее наложением рук или как моя душа пожелает.

После эксперимента с цветочком я чувствовала себя на коне. Подошла сзади, поставила ладошки над макушкой Дабора. По словам стихийника, боль полностью не ушла, но значительно ослабла.

После того, как Дабор сообщил об этом, Брезо вздохнул и сказал, что сейчас уберет остатки боли.

– Некоторые способности есть и в этой области, – задумчиво произнес Майгир. – Однако дар природника несравненно сильнее. К тому же целительство близко к природной магии. Все наши тела – такие же живые объекты, как растения и животные. Так что, полагаю…

– Полагаю, что успех Анны в тесте на целительство связан как раз с этим – с сильным природным даром и способностью воздействовать на живую материю. Поэтому предлагаю считать вопрос о зачислении на мой факультет решенным, – твердо сказала Лартуар. – Если вы, Анна, конечно, не возражаете, – поправилась она и пояснила мне: – Если у абитуриента выявлено более одного дара, то он может выбрать факультет на свое усмотрение вне зависимости от силы способностей в той или иной области. Но обычно студенты выбирают область, в которой сильнее. – И прямо поглядела на меня, мол, решай правильно.

Я задумалась совсем ненадолго. Целительство – хорошо, конечно, это возможность служить людям (и нелюдям), пользу приносить. Покусает кого-нибудь камбезик – а я тут как тут со своим даром, ранки залечила, яд из организма вывела. Но, думаю, я и так принесу достаточно пользы со своими прорицаниями. А может, и с озеленением, если хорошо пойдет природная магия.

К тому же я ведь биофизик! То есть почти наполовину биолог! Раз нет физики, то почему бы не пойти на местный биофак – то есть природный факультет?

Ну и наконец… Лартуар отнеслась ко мне очень доброжелательно и искренне хочет заполучить меня. И она – единственная женщина-декан в Академии. Будет как-то даже правильно учиться у нее.

– Я выбираю более сильный дар – природный, – улыбнулась я. – Но вашу дисциплину, магистр Брезо, постараюсь освоить хорошо.

– Хорошо. – Майгир поглядел на часы, висевшие на стене. – Магистресса Лартуар, забирайте вашу новую студентку. С завтрашнего дня она может приступить к учебе. Прошу также учитывать, что у нее есть обязанности на факультете предсказаний, это может внести коррективы в расписание. Магистр ректор распорядился, что часть времени его… студентки Анны Вячеславы должно принадлежать факультету предсказателей.

– Разумеется, магистр Майгир. Пойдемте, Анна. – Лартуар победно улыбнулась, словно только что выиграла настоящий бой за меня.

Встала – высокая, с безупречными формами дриада в зеленом облегающем платье. Сейчас я хорошо разглядела, что ее волосы, возможно, и верно состоят из тончайших веточек, усыпанных крошечными тонкими листочками. Плавной, но стремительной походкой направилась к двери, призывно махнув мне рукой. Мужчины сзади смотрели, капая слюной прямо на кафедру. Потому что не капать было невозможно.

Какая стать! Какая походка! Деканша была необыкновенно красива.

Когда она совсем приблизилась к двери, столь же красивый Дабор вскочил, кинулся ей наперерез и распахнул перед ней дверь.

Дриада ответила величественным кивком головы, но при этом обольстительно ему улыбнулась.

А когда мы оказались в коридоре, рассмеялась:

– Даже драконы иногда способны на настоящую галантность!

– Что?! – изумилась я.

– Ах да, ты, должно быть, не знаешь, – улыбнулась она и быстро пошла к выходу из здания. Я поспешила за ней. – Дабор – второй дракон в нашей Академии. Обычно они у нас не учатся, все магические навыки у них в крови. Но двое занимают важные должности. Один из них – наш ректор, это ты знаешь. Второй – этот декан. Стихийная магия очень сильна у драконов, закономерно, что декан стихийников именно из этой расы.

Тогда понятно, откуда у Дабора такая сногсшибательная внешность и мужская харизма. Тоже дракон, ага. И, похоже, неровно дышит к Лартуар. Интересненько!

И, кстати, я подумала, что Лартуар – самый лучший кандидат…

Нет, не в депутаты. А в источники информации. Например, чтобы узнать, где я могу найти неуловимого мужа и поговорить с ним о Кощее.

– Магистресса Лартуар, а вы не подскажете мне… – начала я.

– Что, Анна?

– Где я могу переговорить с магистром Гадором?

– С магистром Гадором? – Деканша снова рассмеялась и даже остановилась. – Когда закончим с делами, я, конечно, покажу тебе административное знание, где находится кабинет ректора. Но не уверена, что он там. Вероятно, его жена должна знать о его местонахождении лучше, чем его подчиненные. Впрочем, – она с пониманием поглядела на меня, – у вас женщина может и не знать. Ваши мужчины не отчитываются. Приятно, правда, что наш главный дракон позволил тебе работать и учиться.

И с многозначительным сочувствием улыбнулась мне.

– А у вас? – изумленно спросила я.

– У дриад-то? У нас несколько по-другому. Формально мы подпадаем под «общемировой семейный кодекс». И если бы, допустим, я захотела выйти замуж за человека, эльфа или дракона… Ну или за гоблина, не приведи Всевышний, – рассмеялась. – То меня пришлось бы кому-нибудь продавать! Но в стране дриад просто нет вашей системы брака. Если мужчина и женщина избирают друг друга на долгий срок, то заключают «природную связь», через объекты живого мира. Браком она не считается. И никаких регистраций в Доме Правосудия, никаких бумаг. Нет брака – нет и «купли-продажи». Подобная свобода и позволяет нашим девочками учиться, а мне позволила занять эту должность.

– То есть вы свободны? – прямо спросила я.

– Не совсем. – Лартуар пошла дальше по дорожке. Мельком указала мне на свое запястье, где красовался странный браслет, словно сплетенный из веток дерева. – Это знак связи с моим покойным возлюбленным. Ее энергетическая сущность еще действует, и, пока не растает до конца, я не могу заключить новый союз. Но в любом случае я не собираюсь связывать жизнь ни с кем из других рас! – с неожиданным гордым упрямством она задрала подбородок. Но тут же поправилась (может, отвечала взаимностью Дабору?): – По крайней мере… по их зверским официальным законам!

Мы как раз подошли к участку, где простирался сад прекраснее других. Цветные деревья, цветы невиданной красоты.

Громко пели птицы, порой можно было их увидеть. Многие – крупные – скакали по газонами. Другие – яркие, но мелкие – прятались в ветвях. А вот мимо нас пробежал кто-то вроде белочки.

Кое-где на траве сидели студенты и что-то колдовали. Иногда к ним подбегали эти «белочки» и брали у них с рук мелкие орешки.

– Почти пришли, – сообщила Лартуар и указала на увитое лианами здание. – Наш факультет. Но прежде, чем войдем, скажи мне вот что… – Остановилась. – Ты сильно расстроилась, что твой дар оказался в области природной магии? Наверняка ведь хотела стать стихийником или боевиком.

– Скорее, общим магом, – улыбнулась я. – Почти не расстроилась, я у себя на родине была… почти биологом. Таким специалистом по живым объектам и тому, как в них все происходит. Без магии только.

– Тебя вела судьба, – серьезно ответила Лартуар. – Встань на газончик, пожалуйста. Хочу показать тебе возможности нашей магии, чтоб ты не думала, будто природная магия не дает тех возможностей, что боевая или стихийная. Дает. Просто по-другому. Например, природные маги очень даже могут за себя постоять. Даже драконам нелегко с ними в битве! – многозначительная улыбка.

Я послушно встала на газончик возле дорожки.

– Представим, что ты хочешь на меня напасть. Только ничего не бойся, Аня! Я все контролирую! – Лартуар чуть приподняла две ладони, и из газона начали прорастать толстые лианы.

– Ай! – инстинктивно воскликнула я, потому что они оплели мне ноги, дотянулись до пояса. Я попыталась сделать шаг – стянулись сильнее, не причиняя, впрочем, никакой боли.

– Пожалуй, достаточно. Полностью бинтовать тебя не будем, – рассмеялась Лартуар. – А можно и вот так… – Она оглянулась к густым кустам, и из-за них выскочил крупный пушистый белый зайчик.

Подбежал ко мне, сел рядом и огрызнулся, выставив огромные зубы. Как у саблезубого тигра.

Страшновато, вообще-то! Что будет, если эта тварь подпрыгнет и вцепится мне в шею?!

– Саблезубый маяц, – сообщила Лартуар. – Он, конечно, и загрызть может по моему приказу. Но мы используем его по-другому.

Она махнула зайчику ладонью, и он принялся грызть обвивающие меня лианы. Зубы к этому не располагали, но он очень старался.

– Ой, а погладить его можно?! – спросила я.

– Конечно, – пожала плечами Лартуар. – Он полностью под моим контролем.

Я наклонилась и почесала зайца за белым ушком. Животное замурлыкало от удовольствия, но от работы не отвлеклось.

– На самом деле, уверена, ты и сама уже сейчас может управлять животным вроде него. Просто не пробовала. Но и не пробуй – до того, как пройдешь соответствующий курс и практику!

Когда заяц закончил с последней, вопросительно оглянулся на Лартуар.

– Свободен, – сказала она ему. – Пойди за третью оранжерею, там тебе кормовки дадут.

Заяц радостно упрыгал за кусты.

Я, по правде говоря, впечатлилась. Это вам не файерболы, но в чем-то даже интереснее.

Глава 20

Чем ближе к зданию, тем больше студентов-природников нам встречались. В основном дриады, теперь я научилась их отличать. По волосам. И эльфы. Как описать отличие от людей, не знаю. Но всякий, кто хоть раз встречал эльфа, безошибочно его распознает! Даже если эльф побрил голову налысо и надел байкерскую кожаную куртку.

Дриад было поровну парней и девушек. Эльфов – больше мужчин. Но и эльфийки встречались.

С деканом студенты почтительно здоровались, на меня смотрели с интересом, как на любого новичка.

В здании все было очень мило. Интерьер в зелено-голубых тонах, всюду растения в кадках, бабочки летают. Прямо как в рай попала после аскетичного предсказательского факультета.

Некоторые растения неведомым образом росли и вовсе без кадок с землей. Наверно, их «поливают» чистой энергией.

Лартур привела меня к деканату, мягко объяснила что, хоть все деканы в курсе, кто я такая, другие сотрудники не знают. Так распорядился мой муж. Поэтому вести себя как простая студентка-попаданка.

Еще она сама показала мне расписание самой младшей группы первого курса. Да, на каждом курсе были группы, которые немного отличались по времени начала обучения. Ведь поступление в Академию происходило целых полгода, а не месяц, как у нас.

Выдала копию расписания на бумаге, кое-что в нем вычеркнула или переписала в другое место.

– Это чтобы у тебя время на работу предсказателем осталось, – пояснила она.

Дала мне бумажку и… небольшой синий шар. Я взяла его в руку, и тут он засветился ярко-голубым светом.

– Это зачетный шар, – объяснила Лартуар. – Назови ему свое имя, курс и группу обучения.

– Студентка факультета природной магии Анна Вячеславовна Иваницкая. – Может, хоть шар поймет, что Вячеславовна – это отчество, а не второе имя?! – Первый курс, младшая группа. А как он работает?

– Студенты могут в нем посмотреть только свое расписание, а также уже выставленные баллы за экзамены и зачеты. Возможности студентов управлять им ограничены – чтобы исключить подтасовку оценок, – улыбнулась деканша. – Если захочешь посмотреть расписание – прямо тут, в тумане вокруг шара появится – или еще что, просто прикажи ему словами. Студент приходит на экзамен с ЗШ, или «зашаркой», дает преподавателю. Тот при выставлении оценки вносит ее в память шара. Шар передает данные на центральный шар. И еще: именно зашарка удостоверяет твою личность обучающейся в Академии. Не потеряй.

Ох, интересно! А курс по «магической» технике тут, интересно, будет?

А еще вспомнился анекдот про мужичка, которому в закрытом помещении нужно было придумать что-то научное, глядя на два гладких металлических шара. Но он один потерял, а другой сломал.

Так что «не потеряй» Лартуар правильно сказала! Я не разгильдяйка, но шар мне непривычен, выскользнет еще из кармана.

Про технически курс Лартуар ответила, что будет. Ведь как раз эльфы и дриады обычно не сильны в технических вопросах, им полезно.

Вскоре добрая деканша вывела меня обратно на улицу и указала на отдаленное здание с красивыми шпилями:

– Ректорат. Если хочешь найти мужа – тебе туда. Его кабинет – слева на втором этаже. Только не уверена, что тебя пустят, если ты не сообщишь, кто ты ему такая.

Ладно, попробую пробраться. Потому что переговорить с Гадором мне необходимо. Вот и сейчас стоило только подумать о Кощее, и по спине побежали мурашки.

Здание ректората я взяла нахрапом. Шучу.

На входе показала охраннику в черной мантии свою зашарку, он поводил рукой, кивнул и пропустил меня. Ходить в ректорат студентам не воспрещается.

И уверенной походкой пошла по большой лестнице на второй этаж. Мол, я прекрасно знаю, куда мне нужно. И вот заветная дверь: «Кабинет ректора». Прямо так и написано.

Я постучала. Очень хотелось услышать пусть раздраженный, но такой знакомый голос. Но никто не ответил. Видать, на совещании, или улетел куда. Вздохнула и еще немного поколошматила в дверь.

И тут дверь распахнулась.

Гадора здесь не было. Вместо него передо мной предстала ослепительно беловолосая девушка эльфийской наружности. С гигантским декольте, открывающим большую часть упругих шаров.

И что-то мне так едко стало. Так ревниво! Как будто любовницу у мужа застукала. Хотя, может, и верно любовницу?!

– Кто еще? – раздраженно спросила девица, оглядев меня с ног до головы. – Что за наглость колошматить в дверь ректора? Студентка-попаданка, что ли?! Ты кто вообще такая?!

– Я – его жена! А вы кто?! – рявкнула я и решительно шагнула внутрь мимо неприятной девицы.

На миг девица опешила от такой «наглости», потом вдруг резко захлопнула дверь и остановилась напротив меня.

– Еще скажи, что ты беременна от него! – презрительно бросила она.

– Пока нет, – «мило» улыбнулась я. Мне прямо интересно стало, были ли ранее такие прецеденты и почему это девица ведет себя так, словно она Гадору жена. – А что, так уже было?

Девица грозно поглядела из-под белесых бровей.

А я подвинула ближайшее кресло и села, положила ногу на ногу. Как хозяйка положения. Я жена все же или как? Огляделась – Гадора и верно не было, только полуоткрытая дверь в какой-то внутренний кабинет. Если бы он был там, уже давно бы услышал, как мы переругиваемся с эльфийской стервой!

– Было, знаешь ли, – едко ответила она вдруг. – Некая Гауринья из Монтербастура – где только такие имена дают? – молила декана стихийников поставить ей зачет, потому что якобы беременна от ректора! Но ее быстро вывели на чистую воду, не доводя дело до его милости. Девица его даже ни разу в жизни не встречала лично – показала проверка! А ты, значит, решила пойти сразу к нему? От наглости личико-то не треснет?

– Не треснет, оно у меня крепкое. Если бы у меня была подобная новость, я бы сообщила ее мужу наедине, дома. Потому что я действительно его жена. А вот ты кто?

– Наш ректор не женат! – рявкнула девка. – Я его секретарь! Я бы знала! Убирайся, пока я не позвала охрану! – Девица, сердито цокая каблуками, подошла к двери и распахнула ее.

«Все понятно, – подумала я, игнорируя ее «вежливое» приглашение. – Секретарша. А скорее, секретутка. Секретарша-любовница».

Как удобно, муженек! Не сходя с рабочего места, значит! Ну, конечно, ты ведь такой занятой. У тебя вечно времени нет.

Очень удобно держать секретаршу с большим декольте, ну и это…

И ничего не сказала ей про женитьбу. Деканам факультетов сказал, а ей – нет. Значит, планировал продолжать интимные отношения.

Кстати, девица не столь уж виновата. Ведь ей и в голову не приходило, что перед ней – жена босса. Даже любовницей быть не нужно, чтобы отнестись с подозрением к наглой студентке, заявившейся в рабочий кабинет ректора.

Виноват Гадор. Который поставил нас в совершенно идиотское положение!

– Подождите, пожалуйста, позвольте кое-что спросить лично у вас? – вежливо сказала я девице, и смена тона явно ее удивила. Она растерянно захлопнула дверь обратно.

– Что?! – снова скрестила руки на груди.

– Вот вы его секретарь. Я, извините, правда попаданка – как вы верно заметили. Всех нюансов не знаю. Но мне подумалось, ведь секретарь ректора, вероятно, должен быть магом?

– Разумеется. У меня прекрасный уровень! – разозлилась девица и небрежно изобразила в воздухе какие-то магические вензеля.

– Очень впечатляет. Тогда скажите, пожалуйста, как, будучи магом, вы не заметили, что ваш босс…

– Мой кто? – изумилась девица.

– Ну шеф, начальник. Ректор, в общем. Как не заметили, что он женился, когда увидели его сегодня утром? Это ведь видно по энергетике.

– Он дракон, на нем обычные метки видно плохо, – растерялась секретарша и поглядела на меня с сомнением.

– Ну хорошо, а что я замужем, вы ведь видите? Я человек.

Секретарша, простите не знаю ее имени-отчества, внимательно оглядела меня.

– Да, действительно, – сквозь зубы произнесла она. – Но твоим мужем может быть кто угодно!

– Правильно, – кивнула я. – Но представьте себе, как разгневается магистр Гадор, если я говорю правду, а вы меня выгнали и столь невежливо со мной беседовали? А я уж постараюсь описать все в красках.

Несколько мгновений она буравила меня своими фиолетовыми (интересный такой оттенок!) глазками, потом растерянно произнесла:

– Так что, правда, что ли?.. У меня больше и надежды нет?

Плюхнулась на стул, закрыла лицо руками и заревела.

«Надежды выйти за Гадора нет, что ли?» – подумала я. Ох, милая, все же не очень часто боссы женятся на секретаршах. Вернее, женятся в основном в женской литературе, столь вредной для девичьего мозга, по словам Симона. А дядя Симон знает толк в извраще… в женской психологии!

– Ну-ну… Да не плачь ты! Видишь, какой он. Не сказал тебе ничего… И меня не предупредил, что у вас отношения. – Я успокаивающе погладила «бывшую стерву» по плечу.

– Какие отношения? Теперь мне ничего не светит! – сокрушалась она. – Он теперь не то что не женится на мне… Он даже и спать со мной не будет!

– А спал? – под шумок поинтересовалась я.

– Нет… Хлюп… А я так старалась! Раньше-то не спал, а теперь точно не будет!

– Почему? – ляпнула я.

Она наконец подняла лицо и принялась утирать слезы, глядя на меня с мольбой, а вовсе не с ненавистью.

– Потому что он все правила соблюдает. А законной жене изменять нельзя! – пояснила она. – Вы простите меня, ваша милость, я ведь правда подумала, что вы его любовница или просто студентка без головы. Прошу вас, не говорите ему, как я вас встретила. А то уволит. И тогда отец меня замуж продаст! За воеводу Геракола, а у него уже пять жен было, он со всеми разводится, никого не любит. Страшный, противный. Я думала, вдруг удастся за его милость замуж выйти, тогда эта опасность исчезнет. Против дракона никто не пойдет.

– Ладно. Скажи мне лучше, как тебя зовут?

– Даймари ин саур Тан, – представилась она. – Хлюп… А вас?

– Анна Иваницкая. Не скажу, ладно. Когда Гадор вернется?

– Не знаю, – пожала плечами Даймари. – Он мне не докладывает. Даже вам, видимо, не докладывает. Улетел, но обещал вернуться… Когда-нибудь! Хлюп!

– Ну все, хватит «хлюп-хлюп». Ты мофе умеешь делать? Давай выпьем, подождем немного. Представляешь, он вернется – а ты, такая хорошая, его жену мофе поишь.

– Мофе? Простите, ваша милость, я не знаю, что это за напиток или еда. Из вашего мира? Тогда вряд ли у меня есть…

– Напиток из дерева мэй, – поправилась я.

В общем, еще полчаса мы с Даймари пили вкусный мофе с печеньем и обсуждали, какой он… насколько Гадор неправ и что с женщинами нельзя так.

Обсудили и то, что Даймари больше не стоит пытаться завоевать Гадора, потому что он не только женат, но и вредный, властный… и вообще «гад» (хотя вслух этого не сказали, но друг друга поняли). Я засунула свою ревность подальше, а про себя хихикала, что подружилась с «почти любовницей» своего мужа.

Договорились держать связь. Она тоже когда-то природный заканчивала, и вообще нормальная девка оказалась. Как-то даже вспомнилась бессмертная фраза Харпер Ли: «Каждый человек хороший, если его как следует понять». На нелюдей это тоже распространяется.

А Гадор так и не явился. Бестия крылатая!

– Все, больше никаких слез! – сказала я Даймари на прощание. – Мы тебе другого дракона найдем – раз уж они тебе нравятся.

– Так а где его найдешь? У нас еще только профессор Дабор. А он за деканшей ухлестывает.

– А знаешь, – я поглядела на нее, – есть у меня одна идея. Впрочем, обещать не буду. Если получится – скажу. Давай, держим хвост пистолетом…

– Чем держим?

– Хвост – самострелом, так понятнее?

Да, возникла у меня одна сводническая идея. Трудная, впрочем, в исполнении. Просто я подумала, что я-то знаю уже трех драконов. И один из них точно свободен. Молод только. Неоперившийся птенец.

В общем, я вышла из кабинета ректора, так и не дождавшись его.

Зла была на него – не то слово! И за себя, и за Даймари тоже. Наверняка ведь видел, что она к нему неровно дышит, а не сказал ей, что женился. Пожалел? Нет. Просто наплевал.

Про меня не думает тоже – я тут первый день в Академии, а он улетел куда-то.

И вообще! Во всей этой ситуации виноват только он!

Ну и ладно, ящер. Ящер, ага. И плевала я, что «драконы не имеют никакого отношения к пресмыкающимся!»

Раз не хочет меня курировать, муженек хренов, я и без него разберусь. С Кощеем уж как-нибудь сама справлюсь, если что. Не съест же он меня. И с работы не выгонит. Все же преподавательница, ставленница ректора.

Чего бояться? Надумала я все. Может, я вообще про Кощея придумала, чтобы с Гадором повидаться! Может, это так мое подсознание шалило. Все, больше шалить не будет. Хватит.

Никакой влюбленности. Никаких надежд. Он неисправим. Даже мофе в постель подает и цветы дарит только ради дела. Тьфу!

А когда переговорю с Кощеем, с ребятами посижу. Запью свои раны. И плевать, если Гадору не понравится, что я приду домой слегка навеселе. Его личное дело, где он летает и что делает. Мое личное дело – с кем и как я отдыхаю вечером. Ему на меня, похоже, вообще наплевать.

С этими мыслями, циничная и злая (как Гадор), я вернулась на предсказательский факультет и постучалась в кабинет Кощея.

Под холодным липким взглядом серых кощеевых глаз по спине опять побежали мурашки…

Глава 21

В его кабинете царил образцовый порядок. Все разложено стопочками, а бумаги в стопочках – листик к листику, никаких тебе выступающих углов.

– Травяные напитки, бутерброды, конфеты – вот там, – сообщил Кощей, махнув рукой в угол. – Берите сами, Анна.

– Нет, благодарю. Я хотела бы узнать свои дополнительные обязанности и пойти отдыхать.

– Как желаете. Однако вам придется уделить какое-то время мне. – Кощей присел на краешек стола, кивнул мне на кресло, но не подвинул его. Я осталась стоять. – Слышал, вы успешно поступили на природный факультет?

– Да, именно так, магистр Ко… Матур.

– Вы полагаете, что сможете совмещать работу у нас и обучение?

– Для меня составляют специальную программу, поскольку магистры сочли меня достаточно перспективной как для работы на предсказательском факультете, так и для обучения на природном, – без ложной скромности ответила я. – Но моя нагрузка зависит также и от вас. Мне остается надеяться лишь на ваше понимание, – улыбнулась ему я.

Попробуем. Может, Кощей – тоже человек? Ну, бывший человек. «Бессмертный» и с иголкой в яйце. Ведь в сказках нигде нет точного указания на расовую принадлежность Кощея. В общем, может, с ним тоже можно нормально договориться?!

– Разумеется, у меня нет цели свести вас в могилу. – Последнюю фразу он произнес каким-то замогильным тоном, отчего по спине забегали липкие мурашки. Меня даже передернуло! Ну и жуткий тип! – И все же вам придется уделить достаточное время кафедре. Развлекаться, Анна, не получится. Если вы, конечно, хотите здесь работать.

– Разумеется – хочу. И рассчитываю справиться со всем! – отрезала я.

– В таком случае вашим первым заданием будет привести в порядок картотеку старых прикладных предсказаний, – ехидно улыбнулся он. – Ее давно забросили, ведь большая часть предсказаний давно сбылась. Или не сбылась. И все же эта картотека весьма важна для кафедры.

Всего лишь картотека! Не перебрать двадцать пять кило гречи и не просеять тридцать пудов муки. Справлюсь. Этим можно заниматься по вечерам, позвав для компании Борьку с Мишкой. Хотя понятно, что Кощей решил в «воспитательных» целях свалить на меня нудную и бесполезную работу.

– С радостью буду выполнять это поручение во время, свободное от остальных занятий, – улыбнулась я.

– Тогда пойдемте. Покажу картотеку. С завтрашнего дня приступайте – в свободное от ваших важных дел время.

Ммм… А можно я не пойду? От слов про «пойдемте» мурахи просто взбесились, оккупировав не только спину, но и живот.

– Может, так, на словах?! – почти крикнула я.

– Да идемте! Я вас не съем. Лучше один раз увидеть, чем сорок пять услышать, – криво улыбнулся. – Вы что, боитесь меня, Анна? Не стоит. Я – ваш непосредственный руководитель. Вам следует привыкнуть к моему обществу. Да, я не столь приятен в общении. – Тут у него появилась странная интонация, словно он извинялся. Мне стало даже как-то жаль его… Может, Кощей этакий шизоид, который никак не может найти общий язык с окружающими? – Как наш декан или, допустим, магистресса дриада. Но работать вам со мной.

Ой, все! Мне прямо стыдно стало. За свой страх – ничем не обоснованный, кроме призрачных предчувствий. Я прямо всех собак на Кощея повесила, а он, может, нормальный мужик.

И особенно стыдно, потому что Кощеюшка мои страхи заметил.

Быстро взяла себя в руки. Перестала параноить и пошла за дяденькой смотреть скучную картотеку. Действительно, не съест же он тебя! Кощей ведь, а не Баба-Яга!

Я разогнала мурах и пошла за Кощеем. А по пути он начал весьма увлекательно рассказывать историю создания картотеки. Как один исследователь заметил, что предсказания иной раз повторяются. И решил для удобства отслеживания таких случаев создать картотеку. За этим разговором я даже и не заметила, что мы идем вниз по лестнице. Вскоре Кощей открыл неприметную серую дверь.

Картотека была где-то в подвале. Ни одного окна здесь не было, только запах старой бумаги. И бесконечные стеллажи с ящичками.

Ой, мамочки! Он ведь меня в подземелье заманил, осознала я!

А здесь что? Мучить будет?! Он маньячина?

Харассмент?

Или я вообще пропаду без вести, а мой черный вдовец будет реветь от досады, хищно летая над Академией?

Кощей протянул руку в сторону двери, и она резко захлопнулась, утверждая меня в самых страшных подозрениях. Чпок…Ставить магическую защиту Кощей явно тоже умел.

– Зачем вы меня сюда привели?! – насколько могла твердо спросила я.

Но голос тонул в подземной тишине. Ощущение жуткости происходящего превысило все пределы.

– Конкретно сейчас – просто хочу поговорить. Там, где никто не помешает, – без всякой интонации ответил Кощей. – Возьмите стул. В ногах правды нет.

Подумав, что спорить с маньяком опасно, я робко взяла стул и вынесла поближе к двери.

Села и очень осторожно произнесла:

– Вы, должно быть, не знаете, кто я на самом деле. Позвольте объяснить, что последствия моего удержания под землей…

Ведь, пожалуй, пришла пора пугать Кощея драконом!

Ох, вот и попробовала справиться сама. Так попробовала, что в подземном плену у маньяка (или кто он там) оказалась.

– Молчать! – Кощей поднял руку останавливающим – и весьма угрожающим жестом.

Воздух сперло в груди, сердце бешено забилось от ужаса. Холодное кольцо сковало горло, лишая способности говорить.

– Прекрасно знаю, кто вы такая, Анна! – Кощей зло уставился на меня. – Великая прорицательница – в перспективе. Выше первого уровня. Та, кто способен повернуть ход истории, если научится четко видеть будущее. Так что не нужно объяснять мне, насколько вы полезная и могущественная (в будущем) личность.

– Да я не… – начала я. Мол, не я могущественная, а есть тут один, который задаст вам жару!

– Молчать!

Кольцо вокруг горла стало двойным, и я замолчала, задыхаясь.

– Иными словами, я все про вас понимаю, – более доброжелательно сказал Кощей. – А теперь, Анна, поговорим по душам.

Взял еще один высокий стульчик и сел напротив меня.

В этот миг я подумала, что нужно бы сейчас ударить его локтем в глаз и… попробовать бежать. Или… не делать этого. Дверь-то заперта магически, а я понятия не имею, как ее снять.

Сопротивление бесполезно. Кощей маг много опытнее меня. А я ума не приложу, как свои способности в природной магии приложить в этой ситуации. Он блокирует даже мою способность говорить.

И тут… меня осенило.

Могу сколько угодно обижаться на Гадора. Но…

Он куда-то улетел. Значит, он в драконьей ипостаси. И говорил, что, будучи в ней менталистом, он прекрасно услышит мой «ментальный сигнал», где бы я ни была. Может, и букетик в петлице поможет!

Я на миг зажмурилась и как можно «громче» мысленно заорала: «Гадор, мать твою, лети сюда! Меня тут в подземелье забрали! Спаси меня – обещаю два дня паясничать не буду!»

«Гадор, ну давай! Я в тебя верю! Лети сюда, ящер ты мой сизокрылый!»

В конечном счете он отвечает за меня. Это он не обеспечил мне полную безопасность, хоть я такой важный экспериментальный кролик. И его жена!

– Анна, ну чего вы так напугались? – словно удивился Кощей. – Я же говорю – для начала просто поговорим. Повторю, я не собираюсь свести вас в могилу.

– Хорошо, слушаю.

Заодно время потянем, подумала я, хоть сердце продолжало колотиться от страха.

В гадании была потеря. Вот, видимо, к ней мы и подошли вплотную. Что я потеряю с Кощеем, если не жизнь? Честь?.. Не думаю. Не похоже, что он собирается ко мне приставать.

– Анна, скажите мне, вы ведь тяготитесь вашим даром? – Кощей проникновенно поглядел на меня, голос его стал почти ласковым.

– Я бы так не сказала… – начала я.

– Тяготитесь, – вздохнул Кощей. – Просто не хотите себе и мне в этом признаться. Вы видите страшные сны и картинки?

– Ну… Как бы…

– Не отрицайте – видите. Не можете не видеть. И ничего удивительного, ведь вы видите будущее. А в нем наш мир не ждет ничего хорошего.

– Ммм… Что вы имеете в виду?

– Не важно, Анна. Я просто предлагаю вам не доводить ситуацию до края. Знаете, что будет с вами дальше? Вам еще не рассказывали? – Он с особым сочувствием поглядел мне в глаза.

– Хм… Все говорят, что я стану великой предсказательницей. Должно быть, это со мной будет, магистр Кощ… Матур?

– Да нет! – вспылил Кощей. – Вам просто не говорят правды, потому что всем выгодно, чтобы была предсказательница, способная предсказать будущее королю и целому миру. Всем выгодно. А о вашей судьбе никто не думает. Я вам сейчас расскажу. – Кощей встал со стула. Я заметила, что он даже увлечен.

Вот не был бы магом, так сейчас я бы ему пинка под тощий зад, потом ногой в глаз с разворота (я, правда, не умею, но нужно же когда-то начинать!).

– Поглядите на этот портрет, – указал на одинокий портрет, висевший в углу. На нем был изображен круглолицый краснощекий мужчина средних лет, чем-то напоминающий Жадора. – Это магистр Даур из двенадцатого столетия. Он был предсказателем вашего уровня. И жил во времена, граничившие с великим Извержением – тогда лавой затопило полсвета. Он видел во сне апокалипсис, порой узревал его и днем в видениях. Смотрел постоянно, ища способы предотвратить его. Да, он вошел в историю как герой. Но сперва сошел с ума от страшных видений, а потом умер от истощения. Есть еще немало таких примеров. Вот это и вас ждет, Анна. Вы желаете себе такой судьбы?

– Разумеется, я не желаю умирать. Но не думаю…

– Молчать! – Видимо Кощею очень уж не нравилось, когда его перебивали или говорили поперек, ведь кольцо опять стянулось вокруг моей шеи. – А я думаю. Я предлагаю вам спастись. Избавиться от своего дара. Как вы на это смотрите? Это будет для вас большим благом. – Кощей выжидательно поглядел на меня, и кольцо вокруг горла ослабло.

– О как! – ляпнула я.

Вот, значит, что за «потеря» в гадании! С Кощеем я потеряю свой дар.

И тут меня взяла злость. Нет, Кощеюшка. Во-первых, я не очень тебе верю. А во-вторых, дар этот дан мне Богом. Значит, даны мне и силы жить с ним.

А еще мой дар очень важен сейчас, когда дело идет к апокалипсису.

А вы как думали? Я тоже могу быть мужественной и самоотверженной!

– Да, вот так, – с наигранным сожалением вздохнул Кощей, сочтя мой возглас знаком изумления и согласия. – Зачем вам это? Вы молоды, красивы. У вас вся жизнь впереди.

– Но если будет апокалипсис, то какая жизнь?

– Он… может, еще и не на вашем веку произойдет, – расплывчато «успокоил» меня Кощей. Врал, конечно. – Поживете, станете природным магом. А ваш дар – полезный, но опасный – отдайте мне.

– И как же я могла бы это сделать? – изумилась я.

«Гадор, миленький, меня тут хулиганы дара лишают! Поспеши, а то без предсказательницы останешься!»

– Вот это другой разговор. Вы меня радуете своим здравомыслием, Анна. Есть несколько способов. Первый из них и самый простой. Видите ли, я в прошлом практиковал некромантию и темные искусства, поэтому владеют некоторыми приемами «вампиризма»…

Вот, значит, что там за прошлое у него. Кстати, факультетов некромантии и/или темного искусства в Академии не было. Выходит, это незаконные виды магии?

– И? – поощрила его продолжать.

– И самым простым было бы несколько сеансов половой связи между нами. Но, опасаюсь, вам это было бы неприятно. Мне показалось, я не слишком привлекателен для вас, что меня, конечно, удивляет. Поэтому второй способ – просто физический контакт через руки, и я за несколько раз вытяну из вас это проклятье. Вы еще спасибо мне скажете! Причем обратите внимание – за несколько раз. Ваш дар будет уходить постепенно. А значит, никто ничего не заметит. Решат, что, как это нередко бывает, дар проявился – и угас, так и не принеся плодов. У предсказателей это часто.

– Хм… Как здорово вы все рассчитали!

– Да, Анна, я рассчитал. И предлагаю вам воспользоваться моей помощью.

– А если я хочу видеть будущее? Если мне понравилось? – Рисковала навлечь его гнев, но мне нужно было продолжать беседу.

– Не нужно вам видеть это будущее! – неожиданно горячо рявкнул Кощей. – Никому его видеть не нужно…

– И вам, значит, тоже!

– А мне… Так вы, значит, время тянете, Анна? Думаете, заговорить мне зубы?

Ну да, именно это я и делаю. А еще надеюсь, вы совершите какую-нибудь ошибку, а я ею воспользуюсь!

– Нет, ну что вы… Я просто уточняю все нюансы. Дар – это ведь не стая камбезиков, – опустив глаза, сказала я.

– Хорошо, поднимите взгляд и скажите мне, согласны ли вы. И тогда приступим.

– Простите, мне бы подумать. Ну сутки или двое. Лучше – неделю. Знаете, дар такая штука серьезная…

– Конечно! – расхохотался Кощей. – И кому вы пойдете жаловаться? Нашему добряку Гайдорису? Или, может быть, самому ректору? Ваше слово против моего? Что-то я сомневаюсь…

– А я бы не сомневалась…

– Молчать! Итак – нет. Решать нужно сейчас.

Я выдохнула. Что же. Вот и пришла пора драться не на жизнь, а на смерть. Прямое, открытое противостояние.

– Тогда – нет, простите. Такая корова нужна самому.

– Что… какая корова? – опешил Кощей.

– Не берите в голову, это так, высказывание из моего мира. Очень, понимаете ли, мудрое. В общем – нет. Я отказываюсь. Можете жаловаться ректору, что я отказалась отдать вам свой дар.

– Что же! – Кощей что-то прошипел сквозь зубы. – Я хотел как лучше. Добровольно. Помочь вам. А вы! Придется по-другому. Сейчас начнем первый сеанс. А потом вы ничего не будете помнить. Ментальный усилитель, – он указал на большой серый шар, стоявший на невысоком столике, – поможет мне внушить вам другие воспоминания. Вы не будете помнить, что я был с вами в картотеке. Вы просто перебирали здесь бумажки.

Он резко схватил меня костлявой рукой за запястье.

В тот же миг я ощутила холод и как что-то важное заструилось из меня в руку Кощея.

Проклятье!

Вот и все. Остается только драться! Я вскочила, резко дернула руку на себя, а второй рукой засвистела Кощею в глаз.

– Ой! Больно! – инстинктивно ляпнул Кощей, но не разжал кисть на моем запястье.

Жилистый гад! Я с отчаянья махнула другой рукой, отбитой о глазницу Кощея. Мысленная команда не была четкой, но толстые лианы во мгновение ока выросли из деревянных ящиков картотеки. Две оплели ноги Кощея, другие две – руки и принялись растаскивать их в стороны, пытаясь разжать хватку на моем запястье.

Безрезультатно, впрочем. Вот вцепился, упырь!

– Ах вот ты как, девочка! – процедил Кощей. – Сильна!

Махнул свободной кистью, и лианы рассыпались серым пеплом, а меня парализовало.

Неудержимо захотелось плакать.

«Хренов ты муж, Гадор! – мысленно произнесла я. – И ректор тоже хренов! Безопасность ценных сотрудников обеспечить не можешь!»

И в этот момент…

Глава 22

Раздался страшный грохот, мой паралич исчез, оставив в теле ощущения, подобные тем, что возникают, когда сперва свело ногу, а потом отпустило. Больно!

Дверь не рухнула, а просто разлетелась в крошки, засыпав нас с Кощеем белой пылью. Кощей отшатнулся и вжался в дальнюю стену, когда, брезгливо отряхивая пыль с костюма, вошел Гадор.

– Тихо, все хорошо, – быстро бросил мне он. – Больше ничего не бойся.

Решительно пошел к дрожащему Кощею.

Не знаю уж, что дракон делал с неудачливым вампиром, но тот схватился за горло и судорожно дышал, все сильнее вжимаясь в стену.

– Дар тебе нужен, да? Вернуть былую славу и величие? – ехидно процедил Гадор, небрежно оторвал руку Кощея от его горла. И взялся там сам. Двумя пальцами – как клещами.

Я же облегченно опустилась на стул. Все проблемы закончились одним махом.

…Я еще буду обижаться на Гадора, что он пришел так поздно. В смысле когда еще ничего ужасного не случилось, но я успела смертельно перепугаться.

Но сейчас мне было даже все равно, чем закончится их милая беседа с Кощеем. Главное, дракон прилетел. А значит, больше этот упырь не будет надо мной издеваться. Не отнимет мой бесценный дар. Не сотрет мне память.

С драконьей ладонью на шее Кощей сперва побледнел еще сильнее, стал такой землисто-серенький. Потом плавно налился кровью, его лицо стало напоминать отличный спелый помидор. Глаза выпучились, вот-вот вылезут из глазниц.

– Молчать будешь? – со вздохом спросил Гадор. – Ага, молчать. Ну тогда – марш на ментальный допрос!

Отпустил шею Кощея. С секунду тот еще опирался на стену, возвращаясь в нормальное бледное состояние. Затем – зашагал к выходу, как примерный оловянный солдатик. Подозреваю, теперь его телом управлял Гадор.

То есть Гадор выведет «солдатика» на улицу, обратится и прочитает все его мысли. Понятно.

– Пойдем. – Гадор протянул мне руку. – Извини, я все слышал и очень спешил! Там было три разжижения!

Я посмотрела на его лицо и поняла, что Гадор очень устал. Дракон он или нет, а сейчас был серым, почти как Кощей до превращения в помидорку. Под глазами залегли синие круги, словно он не спал неделю.

Мне даже совестно стало за свои претензии. Ведь «три разжижения» – это реальная опасность для мира. И работа по их ликвидации, видимо, отнимает кучу сил.

– С…с…пасибо! – прошептала я, держась за его каменную руку. Получилось заикаясь: меня слегка трясло после всего пережитого.

– Допрошу этого, – Гадор брезгливо кивнул в сторону Кощея, – и снимем стресс…

Интересно, как это мы будем снимать стресс? Но домыслить чего-нибудь интересного не успела.

Чуть не доходя до лестницы наверх, Кощей вдруг остановился и замер.

– Это что еще за фокусы?! – рявкнул Гадор. Махнул кистью… мол, давай, шагай дальше.

Но Кощей вдруг схватился за висок и рухнул на пол без чувств.

Мы с Гадором уставились на худое тело, распластавшееся на полу лицом вниз.

– Он… сознание потерял? – спросила я.

– Нет, – задумчиво покачал головой Гадор. – Он мертв. И как он мог умереть, я совершенно не понимаю! Я не причинил ему смертельного вреда, а у него разрыв всех структур мозга! Они не подлежат восстановлению. Прочитать его воспоминания не получится. Проклятье!

Я в немом изумлении смотрела на мертвого Кощея. Ведь никогда прежде не видела трупы так близко, мне стало дурно, начало подташнивать. Одновременно где-то на краю сознания зародилась какая-то мысль, никак не могла ее отловить…

Гадор, видимо, ощутил мою дурноту и приобнял за плечи.

– Пойдем, тебе на воздух нужно, – пробормотал он.

– Подожди! – Неуловимая мысль вдруг стала яснее. – Слушай, а его могли убить на расстоянии? Может, у него были сообщники?

– Очень на то похоже, – бросил Гадор. – Ментальный удар на расстоянии. Невиданной силы. Вызову экспертизу. А ты идешь отдыхать. Тебе сегодня хорошо досталось.

Одним движением подхватил меня на руки и потащил к выходу. Мне оставалось лишь обнять его плечи и получать удовольствие.

А наверху мы наткнулись на взволнованного Гайдориса и Жадора. Старичок маг тревожно тряс бородой, а завидев нас, замельтешил:

– Ваша милость, что происходит-то? Мы услышали шум! Ах, надеюсь, с Анной все в порядке?

– Беспорядок у вас на факультете происходит, вот что! Этот ваш некромант, которого вы, Гайдорис, пригрели, пытался лишить Анну дара! – рявкнул Гадор. И спокойнее добавил: – Он, кстати, мертв.

– Вы его?.. – широко открыл глаза Гайдорис.

– Да нет! Сам помер, – поморщился Гадор. – Срочно вызывайте охрану со специалистами по постмортальной экспертизе. Базовая версия – ментальный удар на расстоянии.

– Не может быть! – ахнул Жадор.

– Еще как может, оказывается! – продолжил рычать Гадор. – Быстро! Я отнесу Анну домой и вернусь.

Ого, он меня до самого дома тащить собирается? Нет, я не против, конечно. Но у меня тут тусовка намечалась.

Впрочем, какая теперь тусовка, после всех событий! Как бы Гадор и вовсе не решил, что единственное безопасное для меня место – в его особняке.

На выходе из факультета обнаружились Борька с Мишкой, оглядывавшиеся в поисках меня. Завидев ректора с ношей, замерли, изумленно моргая.

Потом признали меня.

– Анька! Ну нифига себе! – ахнул Борька.

– Ой, ребята, простите! В другой раз… – растерянно сказала им я – из своей люльки на ректорских руках.

– Кыш отсюда, новобранцы! – беззлобно бросил Гадор. – Не мешайте следователям работать!

– Следователям? – продолжили удивляться парни. Но тут же скрылись из виду, и я понятия не имею, о чем они думали после такой нашей встречи. Ну не дураки. Точно догадались, что мой «муж-волшебник» – вот этот здоровенный ректор, весьма приспособленный к переноске изможденных девиц.

А в следующий момент это строгое прекрасное лицо оказалось в опасной близости от меня. Глаза его зловеще сверкнули, он обжег меня своим дыханием.

Как жарко и романтично-то! А я думала, он на подобное не способен!

– Это что это там ты собралась «в другой раз»? – с угрозой прошептал Гадор. – С этой мелюзгой…

– Ой, да так, ничего! Это мои соотечественники, хотели посидеть, поговорить, мир родной вспомнить… Боря и Миша зовут.

– Вот как! Что же. – Гадор коварно усмехнулся. – Посидишь еще. Потом. Вместе со мной. Можешь даже в гости их пригласить.

Ого, ну дает мой ректор сизокрылый! Чего угодно ожидала – выговор про необходимость держать дистанцию со студентами, доводы о безопасности, просто ревность. А вместо этого такое мудрое решение.

Правда, я слабо представляла себе посиделки вчетвером с парнями и ректором. Ладно, с этим потом и разберемся.

Сейчас слишком… сладко. Болтать ногами на руках у дракона – сладко. И видеть, чувствовать рядом крепкую смуглую шею, волевой подбородок, ощущать под рукой железные плечи – тем более. У меня вообще подозрение есть, что драконов делают не из плоти и крови, а из чего-то более крепкого.

Достаточно быстро мы оказались в особняке.

Гадор поставил меня на ноги, и я пошатнулась – просто с непривычки. Вцепилась в его локоть, чтоб устоять, и неожиданно заботливый дракон подставил мне кресло.

– Садись.

И я плюхнулась в него.

– Сейчас вернусь, – бросил он, куда-то вышел из зала. В следующий момент я услышала звук льющейся воды. Что бы это значило?

Вскоре он вернулся и властно сказал:

– Раздевайся.

– Чего?! – изумилась я. – Это так мы будем… Мы же договорились!

Гадор усмехнулся, разглядывая меня.

– Раздевайся. Иди в ванну, ложись. Воду я зарядил на снятие стресса и усталости. И чтоб лежала там, пока не вернусь!

Ого, да ты Чумак!

Воду он зарядил. А я уж подумала… Даже не знала, что чувствовала – облегчение или разочарование. За несколько мгновений я даже настроилась, что снятие стресса может произойти весьма известным способом.

А бороться с драконом мне бесполезно. Значит, останется расслабиться и получать удовольствие… Фу, Анечка! Опять думаешь «этакое»?!

– Тогда отвернись, я разденусь и пройду. Или принеси мне полотенце, – попросила.

– Быстро разделась! – рявкнул дракон и хищно склонился в мою сторону, схватился за подлокотники кресла по бокам от моего худого тельца. – Я что, не видел свою жену голой?!

– А что, видел? – удивилась я.

– А кто рыдал у меня в руках сегодня ночью полностью голенький? – добродушнее усмехнулся дракон. – Худенький, голенький, беззащитный… Ммм?

– Я не рыдала! Я просто была испугала! – парировала я. Хотя да, он прав. Вспомнила.

– Нет, рыдала. Не помнишь просто. Так! – Гадор взял меня под мышки, вздернул на ноги и принялся расстегивать пуговки на платье.

– Все приходится делать самому!

– Но, Гадор, а как же твой арома-генератор? – изумилась я.

– Не до него сейчас! – обреченно вздохнул дракон.

– Ну и стой тогда, я сама… – Я пробралась пальцами под его руки и стала сама все расстегивать.

Гадор сделал шаг назад и наблюдал за мной.

Ну хочет стриптиз – ладно! Сам он мне его уже показывал.

А вообще, странные мы, хихикнула я про себя. Никто не мешал мне уйти в ванную, запереться и спокойно раздеться. Так ведь нет! Мы с муженьком устраиваем перепалку с эротическим подтекстом. Видимо, нравится обоим. И сдается мне, сегодня ускользнуть от супружеских обязанностей не выйдет.

В итоге я, конечно, засмущалась. Когда платье упало, я отвернулась от дракона, отчаянно прикрыла свои прелести спереди этим же платьем и пошла в в ванную. При этом всей кожей ощущала, как дракон рассматривает мою фигуру, мою попу, обтянутую тоненькими красными трусиками весьма соблазнительного вида (их выдал еще дядя Сима).

– Тебя быстро охватит бодрость, – сообщил мне вслед Гадор. – Но не вздумай вылезать. Дождись меня!

Это «дождись меня» прозвучало так многообещающе…

Ладно, посмотрим. Я и верно не против провести вечер в ванной.

И тут я снова услышала его голос, хриплый, как бывает у мужчин, когда они хотят кое-чего. Меня прямо-таки сладко передернуло! И запах… Немного, чуть-чуть пробивался через железную волю дракона.

– И еще. Скоро к тебе придет галка, – сказал он этим волшебным хриплым голосом.

– Какая галка? Птица? – изумилась я и даже обернулась к нему, стоя прямо у двери ванной. Романтический настрой снесло этой фразой. Уж больно шокировала.

Хорошо, конечно, что «галка», а не «белка» (или даже «белочка»!), но о чем речь?!

– Какая птица?! – Гадор, кажется, изумился не меньше.

– Ну такая… маленькая, черная вроде, прыгает…

– Да не птица, а служанка! Принесет заказанные для тебя наряды, развесит. Будет помогать тебе с бытовыми делами. Ты с завтрашнего дня учишься и работаешь, тебе некогда будет делать это все! Быстро! Марш в ванную! Тебя качает на ходу! Или опять понести тебя? – хищный прищур.

– Да нет, дойду, спасибо!

В общем, опасаясь своего огнедышащего и его вспышек, удалилась в ванную. А он пошел дальше разбираться с происшествием.

Ванна была волшебная. Очень большая, с красивыми резными ножками. А вода в ней, заряженная магией Гадора, благоухала розами.

Я с наслаждением разлеглась в теплой водичке. Кстати, обещанный эффект и верно наступил сразу. Меня охватило изумительное сочетание расслабления и приятного тонуса. Как, знаете, бывают такие противоречивые описания на гелях для душа и прочем: «Оказывает расслабляющий и тонизирующий эффект». Я всегда над ними хихикала, ведь это противоречие. В жизни либо расслабление, либо тонус.

Но сейчас эффект был именно такой. Расслабление и тонус.

Ах… заботливый ты мой. Меня, значит, в ванну засунул, а сам дальше работать. Уважаю.

Но вопреки всем законам жанра мысли мои обратились вовсе не к Гадору и его хорошим или плохим свойствам. Не к неотвратимости или «отвратимости» последующего снятия стресса половым путем. Как-то неконтролируемо они устремились к теме Кощея и всего произошедшего.

Мне все казалось, я что-то упускаю. И ведь правда – упускаю! А если подумать…

Итак, у Кощея есть какие-то сообщники или один очень могущественный сообщник. Менталист, который смог убрать его на расстоянии, когда дело пошло к проверке Гадором. Кстати, не исключено, что Кощей боялся Гадора как раз из-за того, что тот в состоянии обратиться и прочитать все его мысли.

Выходит, есть кто-то, кому мой дар невыгоден. Кто-то, кто не желает, чтобы на свете был человек, способный увидеть будущее этого мира. Кощей – его сообщник или орудие в его руках.

И все это значит, что кому-то выгодно, чтобы апокалипсис стал неизбежен? Ведь я могу стать пифией уровня «1А». Смогу рассматривать не просто неотвратимое будущее, а разные варианты грядущих событий. И видеть, что может приблизить желаемый исход. По крайней мере, так говорится в классификации предсказателей об уровне «1А».

Но где логика? Если кто-то в этом мире хочет апокалипсиса, то он – самоубийца, он сам погибнет вместе с миром. Ничего не понятно! Нужно больше информации о других мирах, стенках между ними. Может…

Я резко вскочила на ноги прямо в ванне. Схватила со стоявшего здесь плетеного кресла полотенце, наскоро вытерлась, обернулась в него и, игнорируя распоряжение Гадора сидеть в ванной, бросилась обратно в комнату.

В книжном шкафу я вроде бы видела книгу про другие миры. И вообще, я – физик. И мне нужно очень крепко подумать обо всем происходящем. Что-то слишком легко я приняла на веру все эти «разжижения».

Должно быть как-то не так!

– Ой, ваша милость! – вдруг послышался изумленный девичий голосок.

Я обернулась. На пороге стояла невысокая светловолосая девушка с подносом в руках. Явно младше меня.

На подносе, похоже, ужин для меня. И поднос такой странный… Надувной, что ли. Видимо, она собиралась кормить меня прямо в ванной.

– Галка? – вполне радостно кивнула я ей. – Привет! Поставь на стол, пожалуйста! И мне нужно почитать…

Взгляд девушки, когда она послушно подошла к столику и установила на нем поднос, выражал смесь изумления и сочувствия. Видимо, девица сочла, будто я совсем сумасшедшая.

Ага, вот. На второй сверху полке стояла книга «Теория иных миров и переходов между ними». Я жадно схватила ее, потом – пирожок с подноса и, подогнув ноги, устроилась в кресле.

Глава 23

Книга оказалась бесценная. Конечно, про другие миры здесь рассказывалось с позиции магии, а не науки, но я успешно переводила на понятный мне язык.

Рассказывалось, что миры находятся в пространстве Вселенной (другими словами, конечно), сложены неровно, где-то порой образуется непосредственный контакт двух миров, и возникает спонтанный портал. Кроме того, открыть портал можно магически, правда это требует невероятных вложений энергии, и редко кто решается на подобное.

Мир Грайанос когда-то был таким же, как все. Потом во Вселенной приключилась «великая перестройка пространств», и он свалился в область потенциальной ямы. С тех пор в него все валится и ничего не вываливается…

Вот с этой потенциальной ямой, с идеей которой я прежде бодро согласилась, и возникли вопросы. Ведь получалось, что ее быть не должно. Миры во Вселенной равны, хоть лежат кривенько. Не должно быть никаких особых областей, никаких там «потенциальных ям» или возвышенностей.

Мне показалось, что я что-то нащупываю.

Ага! Может быть, вот так! Я почти додумала мысль, когда…

Дверь вдруг открылась, Галка, убиравшая со стола, испуганно ойкнула, а на пороге появился мой огнедышащий.

Скептически оглядел натюрморт из меня, обернутой в полотенце и сидящей с в кресле, пустой посуды и перепуганной вусмерть Галочки.

Глаза Гадора гневно сверкнули, губы поползли в направлении скептической ухмылки. Непонятно, представшее ему больше разгневало или развеселило его.

– Галка, свободна, – бросил он. – А ты, любезная супруга, изволь…

И пошел ко мне угрожающим шагом, все также криво улыбаясь.

– Дорогой, я должна тебе кое-что сказать! – воскликнула я и кинулась ему наперерез. Обняла за шею. – Очень важное! И… я тебе водички там оставила, ты-то, наверно, совсем устал.

Гадор явно опешил от моего напора, тем более что коварное полотенце поползло вниз по телу, как только дверь захлопнулась за послушной Галкой.

Руки дракона инстинктивно сомкнулись вокруг моей почти обнажившейся фигуры.

– И что же ты скажешь в свое оправдание, – хрипло прошептал он мне на ухо, притягивая к себе. В тот же миг его восхитительная шея начала пахнуть тем самым – мужеством и желанием. Аромат ударил в нос, голова закружилась и запрокинулась…

– Я… кажется, поняла, что там с концом света… и прочим… Ах… – простонала я ему навстречу.

– Это срочно? Может подождать, моя… ми… Анечка? – удивленно и в тоже время обреченно спросил дракон.

Голова выделывала такие сладкие большие круги, ноги не держали, губы просто зудели от жажды, чтобы он их коснулся. Он и касался – своим горячим дыханием, жарким шепотом на темы общемировой значимости. Но им-то нужно было большее!

Мне было нужно большее! И можете осуждать меня сколько угодно. Я раньше тоже осуждала – пока не побывала в объятиях такого мужчины. Ну дракона то есть.

– Ах… Не знаю… Наверно! – Сознательная часть меня вырвалась наружу одним словом. Одним этим проклятым «наверно».

– Наверно… Проклятье! У-у-у! – теперь это был то ли стон, то ли рев дракона.

И да, в нем тоже была сильна сознательная часть. Но он выдохнул и словно прыгнул вниз, увлекая меня за собой. Горячие губы смяли мои одним махом.

Закружили, расплавили.

Его поцелуй был и страстным, и отчаянным, и нежным одновременно. Проклятье! Да, дракон, так меня еще не целовали! Чтоб ты был неладен – ты первый такой!

Никто еще не целовал так, что все естество плавилось, растекалось и раскрывалось навстречу его мужественному напору, вся моя женская душа, все мое истомленное страстью тело.

Я потеряла связь с реальностью, забыла, где я и что целует меня опасный ящер, которого я знаю лишь второй день! А потом вдруг все стихло, и я ощутила холод – дракон явно отодвинулся и…деловито обматывал полотенце вокруг меня.

«Аромат страсти» убывал с каждой секундой.

– Оденься, пожалуйста. Раз так важно – следует обсудить сейчас. Продолжим… потом.

У-у-у! Впрочем, я сама просила у него отсрочку. Нечего теперь жаловаться!

Да и вообще, мама не учила меня таять в объятиях мужчины, с которым едва знакома. Хотя… мама вообще не учила меня ничему, связанному с этой сферой человеческой жизни.

Я обреченно поплелась к оставленному Галкой платью и столь же обреченно начала натягивать его на себя. Хотя нет, нужно делать это красивее! Вот так – ручку изогнуть, тут прогнуться… Чтобы подразнить дракона.

– Давай помогу, – не поддавшись на мои провокации, сказал дракон.

Подошел сзади и застегнул пуговку у меня на шее. Издевается, что ли? Это было такое интимное, семейное. Как между настоящими мужем и женой.

– Присядь, расскажи, что ты там поняла?

Я плюхнулась обратно в кресло, дракон сел напротив – поддерживая со мной социальную дистанцию полтора метра, чтобы страсть не нахлынула с новой силой. Я открыла книгу на одной из значимых страниц и ткнула указательным пальцем.

И тут сознательный физик окончательно победил во мне охваченную страстью даму.

– Смотри. Тут выходит, что миры просто лежат-извиваются в пространстве Вселенной. При этом они колеблются, могут как бы менять положение относительно друг друга. И все они равны между собой. Потому что само пространство Вселенной однородно. В нем нет особых зон, попав в которые мир мог бы стать «потенциальной ямой» или чем-то в этом духе.

– Интересно, – серьезно ответил дракон и уставился в книгу. Оценивающе сжал подбородок двумя пальцами. – И что из этого вытекает?

– А то, что вы не допетрили до одной простой вещи! – назидательно подняла вверх указательный палец. – Ваш мир – точно такой же, как все! В него должны и проваливаться время от времени, и «вываливаться» тоже. То есть мир нормальный, просто кто-то перекрыл выход из него! И произошло это во времена, которые в книге названы «великой перестройкой пространств». На самом деле, думаю, ее не было. Это придумали те, кому было выгодно зачем-то перекрыть возможность образования (и создания) порталов наружу из вашего мира. Миф, сказка, в которую поверили даже великие маги вроде тебя и других драконов. На самом же деле – то, что вы заперты здесь, плод рук каких-то злоумышленников, которым это выгодно. Понимаешь?

– Понимаю. – Глаза Гадора сверкнули. Он замер, видимо ища недочеты в моей логике. Но я снова видела в нем то самое драгоценное уважение ко мне. – Но к нам действительно сваливается намного больше попаданцев, чем должно, – заметил он тоном ученого, рассуждающего на научную тему. – Как быть с этим, Анечка?

– Я думала об этом, – улыбнулась я. – У меня есть два предположения. Первое – ваш мир просто тесно соседствует с двумя другими. Поэтому и образуется много порталов на вход. Был бы открыт выход – на выход тоже много образовывалось бы. А второе – во Вселенной есть некая «норма» количества спонтанных порталов, которая должна образовываться в единицу времени. А раз выход закрыт, то порталов на вход образуется примерно в два раза больше. Не имея возможности открыться на выход, половина порталов тоже открывается на вход. Какое верное – не знаю.

– Проклятье! Я после происшествия с некромантом тоже все время думаю об этом, – сказал дракон. – Хоть я и не любитель конспирологических теорий.

Ого! Здесь тоже есть такие теории. И даже термин совпадает.

Я и сама никогда не любила их. Мне хотелось думать, что все развивается согласно естественным законам и принципам, а не согласно направлению, заданному скрытой группой лиц.

– Мне они тоже не нравятся, – согласилась я. – Но, похоже, здесь какой-то заговор.

– И к каким еще выводам ты пришла, ученая моя супруга? Как быть с разжижениями?

– Я подумала, что есть какая-то группа магов. Может быть – темных, некромантов, вампиров каких-то. Вроде Матура. Или просто разных магов, которые когда-то перекрыли выход из ва… этого мира. А теперь они планируют что-то еще. Например, устраивают разжижения, портят границу между этим миром и соседними. Им совершенно не нужна пифия, способна увидеть их будущие шаги. Поэтому Матур хотел забрать мой дар – возможно, с его помощью он заодно поднялся бы по карьерной лестнице.

– Да, это очевидно, – мельком бросил дракон.

– А когда пришел ты, способный допросить его ментально его убрали на расстоянии. Кстати, что там выяснилось на экспертизе?

– Да ничего нового. Ментальный удар, отследить источник невозможно. Восстановить структуры мозга и снять информацию тоже нельзя, – вздохнул Гадор – Все так. Я во многом пришел к таким же выводам. Сегодня. Но ты ведь понимаешь, что если они «устраивают разжижения» и ведут все к концу света, то во время этого «конца» они тоже погибнут? Кому это может понадобиться? Подумай об этом.

– Да, это, казалось бы, ломает всю теорию, – согласилась я. – Но, Гадор, скажи, на что похожи эти разжижения? Я ведь не знаю!

– Это очень страшно, Анечка, – ответил Гадор, помрачнев. – Граница между мирами как бы истончается, и в наш мир валится все, что есть в другом, поблизости. Но не просто проваливается сюда, как попаданцы. Нет! Скорее это похоже на то, что ты видела во сне. Куски материи разной природы словно заваливают участок нашего мира. А это могут быть и скалы, и потоки лавы. Все, что угодно. Если участок заселенный – множество живых существ гибнет, как под камнепадом.

Меня передернуло, по спине побежали знакомые мурашки.

– И что вы с этим делаете? Как ликвидируете? – спросила я, поежившись.

– Мы не можем открыть обратный портал. Но самые могущественные маги, обычно это драконы… можем вложить очень много своей энергии, чтобы восстановить границу мира. Мы делаем это. Потом ликвидируем последствия – как можем, любыми магическими и физическими методами, в зависимости от того, что за повреждения.

– Понятно, – кивнула я, продолжая поеживаться. – В общем, я не знаю тоже, зачем им это. Но… мне кажется…

– Что? – с жадным интересом спросил Гадор.

– Я думаю следующее… – Я ненадолго замолчала, нужно было сформулировать мысли, догадки, которые не были еще столь уж четкими. Но, как говорил один наш преподаватель: «Пока вам объяснял, сам понял». Иногда, именно проговаривая что-то, обретаешь настоящее понимание предмета. – Если вы восстанавливаете границу мира, вкладывая в нее энергию, значит, граница – это структура, построенная на энергии. Значит, при разжижении энергия теряется – возможно, эти гады поглощают ее. А вы даете энергию, и она восстанавливается. И, значит, если разжижениями они вызывают общую постепенную дестабилизацию, такую, что граница начнет сама собой рушится, разжижаться повсеместно… то при этом выделится очень много энергии. И они смогут ее поглотить! Хапнуть столько энергии, что станут магами, сильнейшими во всех мирах! Что об этом думаешь? – Я поглядела на Гадора, ожидая поддержки.

– Гениально! – неожиданно просто ответил дракон.

Ого, дяденька признал мою гениальность! Мне стало невообразимо приятно.

– И удивительно, как ты об этом догадалась. Потому что пока это единственное объяснение. Вопрос только, какой им толк в этой энергии, если они погибнут вместе с миром. Если только они не…

– Да, если только они не, – совершенно органично продолжила я его мысль, а Гадор многозначительно улыбнулся. – Если они не откроют в этот момент портал наружу и не уйдут вместе со всей своей вновь обретенной силой. Кстати, не исключено, что и открытие портала в такой ситуации даст очень много энергии. Это ведь как раскупорить шампанское, запечатанное сотню лет назад!

– Как что сделать? – с интересом спросил дракон.

– Не бери в голову. Аналогия из моего мира, – подобно тому, как это делал он, отмахнулась я. – Они не собираются умирать вместе с миром, напротив – хотят использовать гибель мира, чтобы стать… допустим, сильнейшими магами Вселенной и… я понимаю, что это смешно… но… поработить ее. Много миров сделать своими «подданными».

– Это не смешно, Анечка, – серьезно сказал Гадор и задумчиво потер подбородок. – Хм… гениальная моя супруга… Это не сарказм, не нужно морщиться! Это совсем не смешно. Это единственное логичное объяснение. Скажи-ка мне, ты можешь сделать научные выкладки, представить логические доказательства?

– Ну-у… – я невольно опустила глаза. – Я не знаю. Я ведь еще не изучила вашу науку. На уровне логики и физики я могу попробовать все это расписать. Только как это поможет? Лично я теперь вообще не понимаю, что нам делать.

– Предоставь это мне, – серьезно сказал дракон, но тут же усмехнулся: – Что делать тебе? Сделать выкладки. Зачем это нужно? Если ты, как послушная жена, все же прочитала книгу про драконов, то знаешь: в начале времен мы были Хранителями мира. Да и сейчас на разжижения летаем именно мы. Те из нас, кому не наплевать, кто еще не совсем сморщился от жадности на своей сокровищнице. Нынешняя ситуация – как раз по профилю Хранителей. В критической ситуации любой дракон может созвать Совет драконов или Совет Хранителей. Я могу. На нем мне нужно представить нечто большее, чем наши с тобой рассуждения. Возможно, я даже попрошу тебя выступить на нем…

– Меня? Перед кучей ящеров? – как-то испугалась я.

– Не ящеров! Ты забыла, что мы никакого отношения не имеем к рептилиям? Ладно. Я подумаю, как лучше, если ты боишься. В любом случае – если мне удастся поднять всех драконов, то… будет куда больше шансов найти злоумышленников или… – Он замолчал, задумчиво глядя на носок своего щегольского ботинка.

– Ты тоже об этом думаешь? – тихо спросила я.

Эта мысль была очевидной, но как нам совершить такое чудо?

– Да, думаю. Или… Распечатать наш мир, прежде чем подонки доведут дело до конца света! Даже если мы не найдем их в ближайшее время! – горячо сказал Гадор. – Если когда-то он был запечатан, значит, есть способ закрывать и открывать миры! Я привлеку лучших ученых Академии к поиску способа. Но им тоже будут нужны твои выкладки. И, уверен, чтобы распечатать мир, потребуется сила почти всех драконов. Возможно… даже жизнь кого-то из нас.

– Только не твоя! – услышала я свой голос – такой испуганный писк словно со стороны…

Что-то мне подсказывало, что именно Гадор первый кандидат в камикадзе ради спасения мира. Он жесткий, властный, вредный. Но он тот, кто думает о целом мире. Может, потому и вредничает по пустякам! Как компенсация.

Глава 24

Гадор внимательно поглядел на меня, и на его губах появилась странная улыбка.

– Уверен, еще день назад ты была бы рада моей смерти.

Драконьи глаза блеснули, в воздухе опять запахло… Совсем чуть-чуть, но тем самым.

– Да нет же! Я никогда не желала смерти тебе или, допустим, дяде Симе. Это было бы слишком жестоко! Просто мне обычаи ваши не нравятся! – снова пискнула я.

И покраснела.

Потому что дракон смотрел на меня ну о-очень многозначительно, жарко и с явной радостью. Я только что призналась, что он мне небезразличен. И можно сколько угодно говорить, что вот я такая милосердная и гуманная в целом ко всем живым существам, – суть все равно ясна.

Не ко всем, на самом деле. Когда нужно было для эксперимента усыпить и убить крысу ради блага отечественной науки, я вполне успешно с этим справилась – без лишних чувств и угрызений совести.

– И я очень рад этому, – неожиданно произнес дракон глубоким бархатным голосом, от которого по телу тут же побежали мурашки. Не те, что от предчувствия будущего, а приятные, сладкие.

Краска неумолимо заливала лицо. Проклятье, Анечка! Ты вообще-то вполне опытная девушка, замужем, может, и первый раз, но с мужчиной далеко не в первый. Хватит играть в стыдливый помидорчик. Соберись, тряпка!

– А ты не думал, что раз Кощея… – начала я, чтобы перевести разговор обратно на деловой, не смущающий лад. И, может, тогда дракон перестанет смотреть на меня так, как будто трогает.

Как будто уже потрогал в самых укромных местах!

– Кощея? – переспросил Гадор все тем же соблазняющим голосом.

Вот никогда бы не подумала, что слово «Кощей» можно произнести так!

Новая волна мурашек. Легкое головокружение.

– Я Матура так прозвала. Не бери в голову. Это из сказки. В общем, его убили ментально. Значит, убил сильный менталист. А самые сильные менталисты – драконы в драконьей ипостаси. Значит, главный злодей или злодеи – дракон? Правильно? Тогда вот ты соберешь Совет…

– И это будет очень хорошо, – перебил меня Гадор. – Потому что я, конечно, могу проверять ментально каждого встречного дракона. И, конечно, я считаюсь весьма сильным драконом во всем смыслах, – легкая многозначительная улыбка. – Но я не главный менталист этого мира. Другой дракон при наличии хороших навыков может скрыть от меня отдельные свои мысли. Если же я поставлю на уши весь Совет, то каждого из нас проверит комиссия из нескольких сильных менталистов. Так, Анечка, что еще? – Он опять задумчиво потер подбородок. – Напиток пить продолжишь. Неизвестно, что нас ждет. И если эксперимент удастся, то создание, способное ходить по мирам, нам может очень пригодиться.

– Ладно, – вздохнула я.

С участием в этом эксперименте я уже сутки как смирилась.

– И дар развивай. Он может сыграть ключевую роль во всей этой истории, бесценная ты моя супруга. – Кстати, в его обращении не было и тени сарказма.

Из почти рабыни я превратилась в бесценную! Прелесть какая!

– А сейчас вставай, я отнесу тебя, – закончил дракон.

– Куда? – изумилась я. И что значит это «отнесу»? Он собирается снова носить меня на ручках? Какая прелесть! – Мне же вроде выкладки нужно делать?

– Какие выкладки в двенадцатом часу ночи! – рявкнул дракон (я уж и отвыкла от такого его тона). – Завтра, когда силы будут. А сейчас – полетаем.

Снова полет на драконе? Неожиданно. Но это я всегда.

Только вот сам-то Гадор как? Ему сегодня досталось не меньше моего.

– Но ты ведь, наверное, тоже очень устал. Может, тебе в ванне поваляться? – как заботливая супруга спросила я.

– Милая, как ты думаешь, – искоса глядя на меня, сказал он, – если маг может зарядить воду для снятия стресса и усталости, то может он себя привести в норму магией? Может. И ты сама скоро этому научишься.

– А-а, ну хорошо тогда! Куда понесешь? – обрадовалась я и вскочила на ноги.

– Луну и звезды показывать, – усмехнулся дракон.

Подошел и взял мою ладошку каменной рукой.

Романтика, да? Мне стало смешно. Дракон явно помнил мое забавное описание того, как мужчины ухаживают за женщинами.

Только вот смотреть на луну и звезды сидя на шее дракона и верно очень романтично! Более того – уверена, это просто бесподобно.

Огромный черный дракон в свете звезд и луны был великолепен! Мне как-то даже не верилось, что это мой муж.

Да-а, быстро же я начала считать его мужем. Вернее, называть так про себя.

Но сейчас не было никакого желания бороться с романтическими порывами. В саду сладко пахло ночными цветами, распустившимися с наступлением сумерек. Гладкая чешуя Гадора блестела в серебристом свете местной луны. На небе – ни облачка.

А еще к запаху цветов примешивался запах дракона. Другой, не тот, что в человеческой ипостаси. Запах был совершенно ни с чем не сравнимый! И никакого отношения не имел к звериному. Тоже очень мужественный, немного терпкий. С нотками, которые я назвала бы «опасность» и «могущество». И еще это был запах жары, огня. Пылающего драконьего естества.

– Садись уже, – мысленно сказал мне Гадор с легкой усмешкой. – Нанюхаться сможешь и у меня на шее. Там еще сильнее пахнет драконом.

– Фу-у! – Я шутливо ударила кулаком по огромной бронированной лапе. – Испортил всю романтику!

– Еще не всю, – парировал Гадор, когда я старательно полезла вверх. – Думаю, у меня еще есть шансы.

«Да, дракон, сегодня у тебя появились шансы», – подумала я. Тихо так подумала, в надежде, что он не услышит.

– А давай ты не будешь читать в полете мои мысли? – предложила я, усаживаясь у основания шеи. – Как бы из уважения к другому разумному существу. Знаешь, у нас в мире психологи считают, что у каждого должно быть личное пространство. Хотя бы в мыслях и чувствах.

Ответом мне был раскатистый мысленный хохот дракона.

– Неспособные оградить себя от чужой воли вечно придумывают всякие обоснования, почему другие должны ограничивать свою! – ответил он. – Ладно, дорогая супруга, я не буду читать их специально. Не думай слишком громко – и я не услышу. Но мысли о нас самих мы слышим всегда. А ты последнее время только и думаешь, что о…

Многозначительное молчание. И несправедливо, кстати. Последнее время я думала в основном о спасении мира.

И вот ведь! Значит, мой чернокрылый всегда услышит, если я подумаю о нем. Хм, не думать о черном драконе, пожалуй, посложнее, чем о малиновых камбезиках.

Во-первых, он крупнее. А во-вторых, на него (в отличии от камбезиков) мне не наплевать.

Правда, вскоре все мысли выветрились из головы – все: хорошие, плохие, тревожные. Любые. Вместо них образовалась приятная… не, не угадали. Не пустота, а свобода. А в душе разливалась радость. Практически счастье.

Ведь сложно не быть счастливым, когда несешься в ночном небе на драконе! На драконе, который сам черен и могуч, как ночь. Чье мощное тело греет тебя, а хищные виражи заставляют инстинктивно вскрикивать.

Не от страха, от восторга, конечно!

Гадорушка придумал хороший способ ухаживать за супругой.

Причем я думала, Гадор просто меня покатает в небе вокруг Академии, и мы вернемся. Но не тут-то было! Вскоре выяснилось, что мы летим куда-то на юго-запад. Шучу. Я понятия не имела о сторонах света хотя бы потому, что до сих пор не удосужилась поглядеть на карту мира.

В общем, летим. Куда-то. Целенаправленно, быстро. С ветерком.

– А мы куда? – поинтересовалась я.

– Увидишь, – загадочно улыбнулся дракон (мысленно).

Я сразу поняла, что пытать его бесполезно. Не скажет, пока не прилетим.

Спустя где-то час я и верно «увидела». Здесь было светлее, потому что луна казалась крупнее, да и звезды сияли ярче. А внизу в свете всего этого волшебства простиралась невероятная долина.

– Ю-у-ху! – воскликнула я, когда мы начали снижаться, закладывая круг над ней. – У вас и так бывает?!

– Бывает, – лаконично ответил дракон, но я заметила, что он явно доволен моим восторгом.

Тут и верно было чем восторгаться. Вспомнился то ли «Аватар», то ли эльфийская страна Ривенделл из экранизации «Властелина Колец».

…Каскадами бежали водопады, перемежаемые террасами с прекрасными деревьями и цветами. В бассейнах под водопадами плескались серебристые рыбки – выпрыгивали, кувыркались в воздухе и падали обратно. Как крошечные дельфинчики.

Место казалось поражающим воображением раем.

– Спускайся, прибыли, – сообщил Гадор, приземлившись на одной из террас.

Упрашивать меня не пришлось – уже отсюда я чувствовала аромат неземных цветов, манящий неземной сказочной истомой.

Вскоре я стояла на земле, слышала шелест ближайшего водопада, вдыхала невероятный аромат. Присела на корточки, тихонько прикоснулась к белому, похожему на дурман колокольчику. В ответ ощутила – нет, пожалуй, даже услышала – легкий звон.

Цветочек радостно «позванивал» мне в ответ!

– Пожалуй, одно из немногих мест в мире, где действительно можно расслабиться, – услышала я вдруг Гадора. – И никаких туристов. Добраться сюда можно только на драконе, а мы не занимаемся извозом, как понимаешь.

Он обратился и стоял подле меня, задумчиво глядя на бассейн под ближайшим водопадом.

Потом вдруг рассмеялся и одним движением стянул с себя рубашку. Протянул мне руку:

– Пойдем, помнится, ты так и не закончила водные процедуры!

– Ой, а вдруг вода холодная, а вдруг акулы… – растерялась я, подумав о том, что… У меня не то что купальника нет. У меня вообще нет белья. Я надела платье на голое тело, чтобы заменить им полотенце.

Неужели сейчас все произойдет? Ну… то самое, между мной и Гадором.

Стало и тревожно, и сладко от предвкушения. Не может быть, чтобы дракон притащил меня сюда без всякой подобной мысли!

– Вода здесь всегда теплая, из хищников только я, – хрипленько так усмехнулся Гадор и взял в ладонь вторую мою руку.

От его касания, от бархатного голоса и от восхитительной смуглой кожи его обнаженного торса (в свете звезд и луны, конечно) все тело тут же пронзило сладостью. Разобраться в запахах сейчас было невозможно. Благоухало все вокруг, и вычленить, насколько сильно делает это дракон, я не могла. Но голова, конечно, закружилась от истомы, пропитавшей долину.

– У меня купальника нет… – шепнула я в ответ свой последний аргумент. Получился очень такой томный полушепот-полустон.

– Я знаю. – Гадор обнял меня за талию и притянул к себя. Прижался лбом к моему лбу. – Я видел, как ты надевала платье на голое тело, помнишь? И это прекрасно, – продолжил он хрипло-бархатным голосом. Его руки мягко заскользили по платью… нет, по телу, аккуратно сминая тонкую зеленую ткань. И в этом было что-то особенное, сводящее с ума. В том, как его ладони обследовали мое тело, скрытое почти неощутимой тканью, скользящей по изгибам вместе с его руками.

– Ах… – Ноги ослабли в том момент, когда горячая ладонь коснулась моей груди. Я вцепилась в его обнаженный торс, чтобы устоять, а в следующий миг услышала у самого уха:

– Сейчас, моя девочка… Анечка… – и Гадор снял с меня платье через голову, открывая мои и без того оголенные рецепторы теплому южному воздуху, ароматам, а главное – своим рукам и губам. Горячим, твердым, но ласковым, неумолимым, но сладким.

Он целовал меня, сминая, терзая и лаская мои губы, его руки были везде на обнаженных изгибах моего тела, заставляя просто таять, расплываться, сливаться с аккордами его ласк и томной природой вокруг.

Мое естество сводило от страсти, и в тоже время я сама казалась себе слабой и нежной, настолько тонким и нежным был порой мой отклик на прикосновения Гадора.

А потом он подхватил меня на руки и занес в бассейн. Теплая вода ласкала кожу вместе с Гадором, я обхватила его ногами, прижалась к вожделенному дракону, максимально открываясь ему навстречу.

Но прежде, чем дракон взял меня, он мягко запрокинул мою голову и всмотрелся в мое лицо в свете луны. Нежным ласкающим жестом провел по моему лбу и волосам. Это воспринималось и как ласка, и как… признание.

– Красивая. Нежная. Умная, – хрипло проговорил он. – Моя.

– А-а!! – ответила я, потому что в следующее мгновение дракон вошел в меня, и мир схлопнулся в одну точку.

…В ту сказочную ночь я была счастлива. В теплом бассейне у водопада, потом – на поляне душистых цветов. Потом – не помню где, кажется прямо под струями водопада, к тому моменту я совсем не контролировала ситуацию. Потом – вроде бы где-то в ближайшем лесу, под деревом… на дереве (Гадор, ты заставляешь меня краснеть!). Потом… ах да, прямо у нас в постели, дома, когда вернулись. Я тогда уже не могла двигаться, и в этом тоже было что-то особенное.

Засыпая на плече у дракона, я просто уплыла куда-то вглубь мировой гармонии. Вглубь единства ян и инь. Мне было хорошо, как никогда.

Пусть даже это закончится через два месяца. Ах, нет! Об этом нельзя думать.

Глава 25

– Анечка, просыпайся! Мало времени! – Знакомый голос неумолимо вырывал меня из блаженства.

Вот что он говорит? Совсем недавно он говорил совершенно другие вещи, например какая я нежная, хрупкая, соблазнительная. Что за бред он несет теперь? С ума сошел?! Это совсем не то!

– Ммм, – вяло простонала я и пошевелила рукой.

– Вставать нужно, эх… – продолжил голос, и горячая ладонь легла на мое обнаженное плечо.

– Не хочу-у… – протянула я, переворачиваясь на спину.

– А чего хочешь? Хм? – поинтересовался голос с бархатными глубокими нотками.

– Тебя, – спросонья ляпнула я и, так и не открывая глаз, взялась ладонью за горячую руку, покоившуюся теперь у основания моей груди.

– Кгм… хм… ммм… – ответил соблазнительный бархат, ладонь скользнула мне на щеку и ласково погладила. – Хм… Я тоже тебя хочу. Но у нас полчаса. Тебе на стажировку, а я, понимаешь ли, работаю ректором. А еще мир спасать нужно, если ты забыла.

«А может, ну его все нафиг?! Махнем в свадебное путешествие?! Полагается же нам медовый месяц, а?!» – пронеслось в нежелающем пробуждаться разуме. Вслух я этого, к счастью, не сказала. Какой-то предохранитель велел не сдаваться дракону с потрохами.

Хороший секс и взаимное уважение – еще не повод отдавать свое сердце.

– Ладно, чувствую, так ты не встанешь. И мне не дашь уйти на работу, – усмехнулся Гадор.

Взялся своей восхитительной ладонью теперь уже за мою руку, и я ощутила, как в меня вливается прямо-таки волшебная бодрость. Распахнула глаза с желанием свернуть горы. И в тот же миг перед внутренним взором – полностью отошедшим от волшебной неги – возникли картинки всего, что происходило этой ночью.

Стыдобища-то какая! Одни мои стоны чего стоят! Мои мольбы скорее взять меня, иначе я сгорю или меня разорвет! Я точно могла бы претендовать на «Оскар» за лучшую женскую роль в порнофильме, если бы такие давали. Гадор – на лучшую мужскую. И вообще – это все из-за него!

Он сидел на краешке кровати, полностью одетый – то есть с иголочки, безупречно аккуратно. Бодренький и строгий по виду.

Хорош. Но голый был еще лучше.

А в его глазах плясали лукавые демонята.

– Хочешь продолжения? – серьезно спросил он. – У нас полчаса на все… Поесть, одеться… – Он кивнул на мое рабочее синее платье и на поднос с завтраком.

Заботливый ты мой. Опять завтрак притащил. Приятно иметь ручного дракона.

Хотя какой он ручной! Мне вспомнилось, как он властно изгибал меня в моменты страсти, а я лишь радовалась этой властности и отдавалась в его руки.

Краска смущения все же залила мои щеки.

– Нее… Сейчас нужно поучиться… – протянула я в ответ и стыдливо натянула на плечи одеяло.

Впрочем, тут же высунулась и приступила к завтраку. Дракон добродушно усмехнулся, видя мое девичье смущение.

Проклятье! Опять он взрослый мужик, а я словно неопытная девушка.

Впрочем, как оказалось, я и есть неопытная. Вообще я встречалась с парнями. Что такое секс, знала не понаслышке. И никто не жаловался, что я плохая или неопытная любовница.

Но, как оказалось, все, что было прежде, – лишь жалкое подобие секса. Какая-то «бледная немочь»!

Я не о способностях дракона многократно овладевать женщиной. Другое. Я о том безмерном жаре, страсти и горячем, сносящем все на пути наслаждении, что испытала в его руках. Никогда прежде я не теряла голову в руках мужчины. Удовольствие испытывала, но это было как бы… контролируемое удовольствие.

Этой же ночью я поняла все, что показывают в фильмах в соответствующих сценах. Все, что пишут в книгах о потере контроля, о потере разума в мужских руках.

Собственно, у меня и сейчас сладко сводило внизу при воспоминании об этих ощущениях. И одновременно – именно за них я испытывала стыд.

– Перестань думать об этом и стесняться! – сказал Гадор. – Я тоже, знаешь ли, не каменный… Арома-генератор сейчас разорвет просто, никакой силы воли не хватит!

И его рука словно против его воли пробежалась по моему плечу, отводя одеяло.

– Сам перестань! – огрызнулась я. – Ты только об этом и думаешь!

– Хм… Ха-ха! – расхохотался дракон. – Ты не столь далека от истины. Ты… маленькая, страстная… замечательная… худая… милая… сводишь с ума! Проклятье!

Встал, сложил руки на груди и отвернулся. Видимо, чтобы не слишком заводиться от того, как я облизывала ложечку из-под десерта.

– Ах да, хочу тебя обрадовать, – вдруг ехидно улыбнулся он. Может быть, сам хотел переключиться на деловой лад. – Сегодня я поведу тебя на занятия к Гайдорису за ручку. И вообще каждая собака сегодня будет знать, что ты моя жена. Как ты и хотела.

– Я не хотела! Зачем?! – испугалась я.

– А ты не понимаешь? – буравя меня жадным взглядом, спросил Гадор. – Один раз у тебя уже попробовали отнять дар. Дальше могут попробовать убить. Я приставлю к тебе незаметную охрану на то время, что сам буду занят. Возражения не принимаются! Она невидимая! – поднял руку останавливающим жестом, видя мои расширившиеся от ужаса глаза. – А еще тебя будет защищать информация, что ты – моя супруга. Одно дело подстраивать покушение на никому неизвестную предсказательницу, а другое – на супругу ректора-дракона, которого многие боятся. Это остановит многие попытки. Ведь мы пока понятия не имеем, кто стоит за всем этим безобразием.

Доводы были разумные, но у меня прямо кусок застрял в горле. И романтический настрой совсем испарился.

– Ты все решил за меня, – буркнула себе в тарелку. – Не стыдно, а?

– А как ты хотела?! – парировал дракон. – Я лучше знаю, как обеспечить твою безопасность.

– Я бы хотела, чтоб ты сказал: «давай сделаем так-то…», как бы предложил, а не скомандовал. А я бы согласилась, – искренне сказала я.

Вот всему-то учить приходится этого дракона! Впрочем, вру. Пока я научила его только гадать на мофейной гуще, да и то все сделала за него.

– А если ты не согласишься?

– Если не соглашусь – значит, это и не нужно делать! А как ты хотел?

– Я хотел бы, чтобы ты не спорила хотя бы по важным вопросам! – наигранно сердито рявкнул дракон. – Ты не только моя жена, но и подчиненная, позволь напомнить. Что-то ни одному моему декану не приходит в голову упрекать меня в том, что я отдаю распоряжения. Не говоря уж о том, что удел жены – послушание. Не забыла, милая? Правила, знаешь ли.

– Ну да… – скептически покачала головой я. – Ладно, прощу твой острый приступ полового шовинизма. Тут ты прав про необходимость охраны. Но, Гадор! Это же вопрос формулировок! Правила правилами, а к людям нужен подход! Мне просто будет приятнее, если ты будешь не командовать, а просто обсуждать со мной наши дела. Ну, и я… буду более охотно соглашаться. Правда. Со мной если по-хорошему – так я вообще белая и пушистая, ты разве не заметил?!

Я вопросительно поглядела на него.

А он на меня – задумчиво, с легкой усмешкой.

– До последнего времени меня вообще не очень-то интересовало твое согласие, – пробормотал он себе под нос, но я расслышала. Ишь ты, опять как заговорил. Но дракон тут же лукаво добавил (а против лукавых бесенят в его глазах я не могла устоять): – Это ваши психологи дурят вам мозг насчет формулировок? Между прочим, классический случай ментальной манипуляции, чтобы ты знала.

– Ну да, они. Но, знаешь! – я назидательно подняла палец вверх. – В последнее десятилетие в моем мире все весьма психологически подкованные и знают такие элементарные вещи. Даже многие пенсионеры!

Сама не больно-то верила в то, что говорила. На самом деле ведь не так много людей задумывается о важности формулировок. О том, насколько приятнее собеседнику слышать «предложения» и обоснованные доводы, а не просто команды. Вот мой папа по сей день не задумывается. Правда, мы все давно привыкли игнорировать его командный тон.

Может, мне и с Гадором так же? Вряд ли я смогу его перевоспитать.

Скорее просто привыкну. Эх. Что за малодушные мысли, Аня?

У тебя ведь программа максимум:

– спасти мир;

– стать крутым предсказателем и природным магом;

– приручить и воспитать дракона.

Последний пункт программы появился совсем недавно, но его совершенно нельзя исключать! Иначе как я буду наслаждаться его обществом?

В ответ на мое сомнительное замечание Гадор расхохотался. Потом отставил поднос и одним движением стянул меня с кровати.

Пару минут он просто жадно целовал меня, бродя сильными руками по моему обнаженному телу.

– Четверть часа, моя самостоятельная хулиганка. Быстро прими душ и жду тебя.

В этот момент я уже подумывала предложить ему составить мне компанию в душе.

Четверть часа – это ведь не так мало. И даже пикантно в связи с недостатком времени.

– Перестань думать об этом! – простонал дракон. – Хотя знаешь…

В следующий миг мне стало наплевать на земных психологов, командирский тон Гадора и прочие его недостатки. Потому что он подхватил меня, провоцируя обвить его бедра ногами, и понес в душ.

Через четверть часа я стояла довольная, со слегка кружащейся головой, помытая и одетая драконом в синее платье (он, оказывается, не только раздевать, но и одевать умеет!). И ректор рядом со мной был снова весь прилизанный и аккуратный. Привел себя в порядок магией.

– Прошу, любезная супруга, – усмехнулся, предлагая мне локоть.

Так начался мой второй рабочий и учебный день.

По пути к факультету предсказателей Гадор со всеми здоровался, а паре почтенного вида магов даже представил меня как свою супругу.

– Ох, счастье-то какое! – эмоционально всплеснул один пожилой господин в бордовой мантии. – А мы еще гадали, не супругу ли вы принесли тогда, в бурю!

Конечно, женскую фигурку на спине дракона разглядели многие.

– Анечка, соберитесь, о чем вы думаете? – голос Гайдориса вырвал из мыслей, которые никак не хотели покидать одурманенную голову.

«О ректоре!» – чуть было не ляпнула я.

– А, что… простите, магистр Гайдорис?

«Да, похоже, я влюбилась», – с ужасом подумала я.

Легко было «воспитывать» утром Гадора, когда он находился рядом. Тогда голова работала нормально. Теперь же все симптомы оказались налицо.

Как бы ни пыталась я быть хорошей ученицей, а губы глупо улыбались, взгляд уплывал, потому что перед глазами стояли неприличные картинки нашей ночи. А споры с драконом теперь казались такими интересными, искрометными, пикантными, в общем, цепляющими, а не обидными.

И что мне делать? Я ведь зареклась влюбляться в него!

Работать вместе над спасением мира, найти общий язык. И, может быть, взять его в сексуальное рабство (так, чтобы он не заметил), ведь когда еще представится случай испытать такие ощущения? Многие люди всю жизнь проживают, понятия не имея, как оно может быть. Но не влюбляться же!

К тому же дракон-то в меня не влюблен. Нежные слова в особо чувственные моменты еще ничего не значат. Говорить о любви с его стороны просто глупо.

Он меня хочет, пока не надоела. Ему интересны мои таланты и интеллект. Я очень важный, бесценный инструмент для спасения мира. Но он никак не намекнул, что у него ко мне есть чувства. Или что они могут быть. Или что вообще есть правило, будто жену нужно любить!

От таких мыслей хотелось плакать. Но они тут же перекрывались все теми же – воспоминаниями о нашем нежном и страстном общении.

Так. Пожалуй, если я не хочу сойти с ума, мне нужно вписать еще один пункт в программу максимум:

– добиться от дракона признания в любви.

Только как? Ведь, может, этих чувств не было, нет и не будет.

Ладно, на этом пока и порешим. А то Гайдорис решит, что я идиотка с расплывчатым взглядом и приоткрытым ртом.

Пожилой маг вздохнул и указал мне на синий большой шар.

– Нужно работать, Анечка. Вам ведь еще на природный факультет, – сказал он. – Многие предсказатели используют вот такой шар. Внешний объект, реагирующий на мысли и образы в голове мага, помогает лучше их увидеть. Возможно, мы к нему вернемся. Но у вас выявили потенциальный первый уровень «А», а может быть, и выше. Значит, вы можете увидеть будущее и его варианты без подсобных средств. Давайте попробуем.

– Прямо сейчас? Но как?

– Истинному предсказателю нужно лишь научиться вызывать видения будущего на заданную тему. Отличать их от иных картинок, встающих перед глазами. Вы должны задавать себе вопрос – и понимать ответ, который приходит. В вашем случае он будет даже не в виде аллегорических образов, а в виде буквальных картинок. Попробуйте. Закройте глаза и спросите себя, допустим, о вашем ближайшем будущем. Эх… И я ведь когда-то… – вздохнул Гайдорис, когда я прикрыла веки.

– А ближайшее время – это сколько? – уточнила я.

– На примере гаданий вы знаете, насколько рискованно смотреть совсем ближайшее время. Рекомендую спрашивать себя о значимых событиях в течение ближайших двух недель.

Я попробовала задать себе вопрос. Весьма полезный, кстати. Ведь Гадор прав про угрозы нападений и прочее. Проклятье! Конечно, перед глазами тут же встали совсем другие образы. Из будущего или из прошлого – не знаю.

Вода, брызги, обнаженный Гадор… Щеки залило краской. Похоже, я сегодня вообще не способна сконцентрироваться. С этим драконом стала какой-то озабоченной девкой! Понятно, чем озабоченной, да?

– Что там? Что вас взволновало, Анечка? – с интересом спросил Гайдорис.

– Нет, ничего, магистр. Сейчас, я еще не успела сосредоточиться.

И тут что-то изменилось.

Словно картинки сладкой страсти закрылись от меня ширмой. Откуда-то слева на мой внутренний взор наехала картинка.

Мурашки пробежали по спине, безошибочно подсказывая, что это – правда. Это то самое пресловутое видение будущего, те картинки, о которых только что говорил Гайдорис.

Я испуганно распахнула глаза.

– Что там? – напряженно спросил меня Гайдорис.

– Простите! – Я вскочила на ноги. – Я должна срочно сообщить об этом ректору!

– Анна, подождите! – Гайдорис успокаивающе положил мне руку на плечо. – Что бы вы ни увидели, нужно сначала разобраться. Уверен, это не случится в ближайший час.

– Ну да, – растерянно прошептала я.

Стояло моргнуть, прикрыть глаза – и страшный образ накатывал снова. Я видела это опять. И опять.

И опять. Это убивало, сводило с ума.

Наверно, так и рехнулся тот древний предсказатель, про которого поведал Кощей!

Но произойти в ближайшие полчаса это действительно не может.

– Присядьте снова, – повторил Гайдорис.

Я села, пытаясь как-то смахнуть липкое видение. Сначала не могла увидеть будущее, а теперь было не избавиться от этого образа!

– Так что там, давайте обсудим и постараемся понять, когда это может случиться, о чем идет речь. Трактовать свои видения порой не так легко, – все тем же успокаивающим тоном сказал пожилой маг.

– Не могу, – покачала головой я. Подумала секунду. – Хотя подождите. Мое ближайшее будущее, несомненно, связано с нашим ректором. Наверно, поэтому я увидела себя и его. В общем… я увидела, как он умирает.

Ведь не обязательно сообщать Гайдорису все неприличные подробности моего видения.

– Наш ректор? – испугался маг.

Теперь уже он дернулся, словно хотел вскочить и бежать.

Я напряженно кивнула.

Это было ужасно. Словно в продолжение эротических видений, я увидела, как мы с Гадором занимаемся любовью. Правда не в своей постели, а в какой-то другой. Все прекрасно, а потом мой дракон вдруг откидывается на спину, дергается, как в судороге, и его взгляд застывает, лицо резко бледнеет.

Я ору, щупаю его сонную артерию, чтобы ощутить пульс. Но в его теле больше нет жизни. В теле, которое только что было таким горячим, таким страстным. Под моими пальцами не бьется жилка, а кожа его стремительно холодеет.

Пожалуй, вот это ощущение под пальцами, чувство, что осталась лишь пустая мертвая оболочка, было самым ужасным.

– Хорошо, Анна. – Гайдорис взял себя в руки и пристально глядел на меня. – Скажите хотя бы, как именно наш ректор лишается жизни в вашем видении?

– Я не понимаю! – едва сдерживая панику, воскликнула я. – Он просто лег на спину, дернулся, и дальше его взгляд остановился, сердце перестало биться! Вы понимаете, что это действительно будущее? – Я уставилась на Гайдориса. – Теперь я понимаю, как эти картинки отличаются от других. И я должна рассказать ему! Мы должны как-то предотвратить это! Потому что… такое я не… переживу!

Я опять вскочила на ноги, а Гайдорис снова опустил руку на мое плечо, побуждая сесть в кресло.

– Аня, сейчас глубоко вздохните, выдохните. Вот так. Зажмурьтесь. Скажите себе – все. Сеанс окончен. Останется только память о видении. Само видение должно уйти. Делайте, как я говорю. Самое важное сейчас – вернуться в обычное состояние.

Пожилой предсказатель был хорошим учителем. Я сделала все, как он говорил. Липкое видение отъехало в сторону. Я и теперь могла видеть страшную картину – но это действительно была лишь память, а не бесконтрольно маячивший перед глазами кошмар.

– Отпустило? – улыбнулся Гайдорис.

– Да, немного.

– Хорошо, давайте продолжим. Хоть я и не ожидал, что вам привидится что-то столь значимое и ужасное. Подобные видения – знак большого таланта, но, конечно, очень тяжелы. Первое – судя по вашему описанию, Анечка, это похоже на смерть от массированного ментального удара. Помните, как вчера умер профессор Матур? – Гайдорис вздохнул при упоминании сотрудника, оказавшегося монстром и преступником.

– Помню, да. И верно похоже, – отрывисто согласилась я, стараясь не впасть в истерику снова. И тут же вспылила. – Гады! Значит, эти гады хотят убрать и моего… и нашего ректора! Он стоит между… ними и м… концом света!

Ведь вряд ли Гайдорис не знает, что грозит миру. Нет смысла лицемерно изображать неведение.

– Ваша версия может быть верной, – подчеркнуто спокойно продолжил он. – И, конечно, ректор должен узнать о вашем видении. Но видения не столь однозначны. Это может быть лишь возможное будущее. Необязательное. Вам нужно еще научиться понимать – фатум ли это.

– Фатум? – удивилась я.

– Да, так у нас называется неотвратимое будущее. Которое нельзя изменить. Одновариантное. Но в основном фатум свойственен будущему больших групп людей. Например, целому государству. А в плане отдельных существ – у меня хорошая новость – их будущее редко бывает фатумом. Чаще оно многовариантно и зависит от их решений. Вот сейчас, если вы достаточно успокоились, Анечка, возьмите стакан. – Он протянул мне стакан с ароматным травяным «чаем». – И вот еще конфеты, освежающие и придающие сил. Ведь вы уже потеряли много сил, хоть и не замечаете этого. Я помню по себе.

Голода и усталости я не ощущала, лишь острый выплеск адреналина бурлил в крови, придавая нездоровой бодрости. Но стоило взять стакан и конфетку, как от вкусных запахов живот свело голодной судорогой, и я ощутила легкое головокружение.

Подкрепилась я буквально за минуту, действительно стало легче. И способности держать себя в руках прибавилось.

– Что делать, чтобы понять? Я должна найти способ предотвратить его смерть. И если для этого нужно «серфить» по будущему весь день – я буду это делать, – решительно сказала я Гайдорису и особенно остро ощутила, насколько глубоко я запала на Гадора за двое с небольшим суток. Думать, что он может превратиться в это мертвое тело, было невыносимо.

Я словно умирала внутри при мысли об этом.

– Сер-фить? – переспросил Гайдорис.

– Ну… просматривать будущее! – махнула я рукой. – Что делать, говорите? И… можно мне еще конфетку?

Глава 26

Дальше я с сосредоточенной миной сидела в кресле, ожидая ценных указаний от Гайдориса, а он объяснял, что делать. Есть по-прежнему хотелось, поэтому каждые несколько минут я хватала с подноса конфетку.

– Анечка, сейчас я попрошу вас вспомнить: когда явилось это видение, было ли ощущение, что вас… э-э-э… ударили чем-то?

– Кувалдой по голове?

– Да, очень хорошее сравнение. Треснули кувалдой, и вы стоите ошарашенная.

– Нет, пожалуй, я была потрясена. Но именно чувства удара – не было.

– Тогда поздравляю. Вероятно, это не фатум. – Гайдорис и сам облегченно выдохнул. – Послушайте меня. Вижу, всех подробностей видения вы не хотите рассказывать. В сущности – это ваше право.

«Ага!» – с победным маршем внутри подумала я. Оказывается, у нормальных магов есть представления о личных границах.

– Я могу, конечно. Но буду очень смущаться, магистр Гайдорис. Речь идет об очень личных вещах.

– Ясно, – покладисто кивнул он. – Я вас понял. Так вот, ваш муж, Анечка, – дракон. Его нельзя так просто прикончить ментальным ударом. У него прекрасная ментальная защита. Чтобы сделать это, нужен либо дракон намного сильнее ментально – а это вряд ли, либо целая группа менталистов. А еще, – Гайдор многозначительно поглядел на меня, – нужно, чтобы ментальная защита ректора временно ослабла. А это возможно только при сильнейшем моральном потрясении. Я, по правде говоря, у драконов таких не видел. Или во время либо сразу после… супружеской близости.

Вот как!

Мозаика – проклятая, мерзкая – сложилась одним махом. Своими корректными словами милый дедушка декан объяснил все!

Между заговорщиками и апокалипсисом стою не столько я, сколько Гадор. Конечно, им выгодно убрать его. Не будет его – и до меня легко доберутся.

Они вполне могут нанести ментальный удар, как-то подобрав время, когда мы с Гадором в постели.

Мне захотелось закрыть лицо руками.

– То есть выходит… – обреченно прошептала я Гайдорису.

– Не знаю, – покачал головой он. – Поработайте, только съешьте еще конфетку. Вот так, хорошо. Закройте глаза, хорошо представьте себе какое-либо свое решение, которое может повлиять на будущее. И призовите картинку – изменится она или нет. Это, кстати, высший пилотаж, а вы уже на первом уроке приступаете к этому.

Да плевала я на успехи в деле предсказаний, когда такая подстава!

Ладно, для начала попробуем простое. Я представила, что рассказываю Гадору о своем видении, а он начинает предпринимать некие укрепляющие ментальность действия. Не сработало. Картинку будущего даже не пришлось призывать. Она явилась сама – и была все такой же ужасной.

– Ничего не меняется! – воскликнула я, распахнув глаза.

– Успокойтесь, Анечка, – сказал Гайдорис. – Другое решение – и снова смотрите. Вот еще пакет конфет… не волнуйтесь, я все понимаю. Когда я имел первый уровень, то ел их килограммами.

Что же, попробуем. Закрыла глаза, представила, что мы с Гадором больше не занимаемся сексом. Никогда.

Картинка страшного будущего наплыла на очи моего разума. Подергалась, словно сопротивляясь, и начала меняться.

Теперь мы с Гадором сидим в большой гостиной. Я что-то пишу на бумаге, он – смотрит в книгу. Явно злой, как черт. А каким ему еще быть, когда вожделенная супруга рядом, но «не дает»! Но живой. Совершенно не упитанный, но такой же здоровый и крепкий, как сейчас.

– А так – работает. Он жив. В бумажках копается, – сообщила я.

Ведь лучше так, чем его смерть.

– Вот так и поступите, Анечка, – сказал Гайдорис. – Видите, как хорошо, что мы проработали тему до конца. Вам удалось сразу найти решение, которое сможет предотвратить трагедию. Сегодня же я подам прошение о признании вас пифией уровня один «А»…

А я сидела опустошенная (жевала при этом конфетку) и смотрела в воздух перед глазами. Как мне жить после этого? Как устоять самой?! Как сказать Гадору… И поймет ли он?

Ведь если он включит на полную свой «арома-генератор», вряд ли я смогу устоять. А этот генератор еще и сам включается, когда мы хотим друг друга. И вообще! Возможно ли отказать дракону в сексе? Особенно когда ты сама сходишь от него с ума.

Слезы неуправляемо потекли по щекам – должно быть, нервы совсем расшатались от пожирающих энергию предсказаний. Не смущаясь Гайдориса, я закрыла лицо руками и заплакала открыто.

Оплакивала свою счастливую сексуальную жизнь и не могла остановиться.

– Анечка, милая, да не убивайтесь вы так! Это ведь не навсегда! Вы обязательно еще…

Ха-ха! Ну, конечно, он прекрасно понимает, от чего нужно отказаться, чтобы Гадор остался жив. Сам ведь мне подсказал.

– Как я ему скажу?! – шепотом причитала я. – А-а-а…

Бедная я, несчастная!

– Так, все, Анна! – строго сказал Гайдорис. – Я понимаю! Вы такая худенькая, хрупкая. А мы очень тяжелый сеанс провели. К тому же в первый раз. Вы просто измождены, ваши нервы сейчас как натянутая струна – по себе помню. Марш в столовую! У вас еще двадцать минут, чтобы подкрепиться!

– В столовую?! – с интересом переспросила я, отняв руки от лица.

В столовую – это хорошо. Так хоть голова не будет кружиться от голода. Несмотря на все мои переживания, организм требовал своего и, как росток к солнцу, тянулся к пище. Я встала, пошатываясь.

– Дальше по коридору, – махнул рукой Гайдорис. – Магистр ректор когда-то распорядился организовать для нас отдельную столовую – помимо «подкорма» в аудиториях и коридорах. Ах, сегодня там голубицы с мясом мазана и горячий компот из плодов каурильи. Как только освобожусь – сразу тоже пойду!

– Спасибо, магистр, за все! – сказала я. – Если бы не вы, я бы с ума сошла от этого видения.

– Идите, Анечка, – улыбнулся он. – И удачи вам с ректором. Вообще, этот зверь не так страшен, как кажется, и доводы разума понимает.

– Это я уже знаю. Простите за истерику, – хлюпнула я носом и остановилась на пороге. – Ой! Хотела спросить! А правда ли, что предсказатели, которые предсказывают катастрофы, часто сходят с ума?

Гайдорис продолжительно и внимательно поглядел на меня. Потом осторожно ответил:

– Да, Анна, к сожалению, это так. Если мучают себя поиском спасительного пути развития ситуации. Но вы можете этого не делать. К тому же вам помогает менталист-дракон, он всегда сможет привести ваш разум в норму. Но прошу вас… Пока не дойдем до этого на занятиях – не пытайтесь смотреть будущее больших групп людей или целого мира. Я на этом настаиваю!

– Хорошо, – лживо кивнула я.

Столовая сильно напоминала уютное кафе человек на десять.

Я пришла, и тут оказалось, что на малочисленном предсказательском факультете есть еще один сотрудник. Это была толстая дама в белом переднике и с такой характерной поварской шапочкой. Пухлые румяные щеки и общее сложение выдавали в ней любительницу не только готовить, но и кушать самой.

Прелесть какая! Вспомнились фильмы о Советском Союзе, где в столовых такие тетеньки выдавали еду посетителям. Да и в мое время изредка можно было найти этих «динозавров» в общепитовских организациях.

Завидев меня, она призывно помахала рукой.

– Иди сюда, деточка! Ты ведь новая преподавательница, да? Стажерка? Ох, бедная, напредсказывалась, вижу! Глазки запали, бедняжечка, – запричитала она. – Иди-иди, тетя Маурина тебе покушать положит!

Я с улыбкой подошла.

Кроме разрекламированных Гайдорисом «голубиц» (ну, голубцы почти, что тут скажешь!) здесь было много всяких блюд. Я все еще была не совсем в себе, поэтому добрая женщина наложила мне всякого-разного на свой вкус. Порцией, которая больше подошла бы полку солдат, а не одной костлявой попаданке.

– А вот десертик тебе! А то вон какая худенькая. Кошмар, нельзя так над девочками издеваться! – Видимо, она имела в виду «учителей моих».

Я рассыпалась в благодарностях, хотела взять поднос, но «тетя Маурина» махнула рукой, поднос поднялся в воздух и полетел в сторону ближайшего столика.

По мере поглощения пищи становилось все лучше, хоть чувство потери не уходило до конца.

Да, потери! Ведь я потеряла возможность такой искрометной, глубокой чувственной любви с Гадором. А может, и хорошие отношения с ним заодно.

При мысли об этом опять хотелось рыдать. Особенно сильно – когда крутила в голове, как вечером скажу ему эту новость.

В столовой сидел кругленький Жадор. Мой непосредственный начальник теперь, когда Матур был разжалован в трупы.

– Магистресса Анна, я снова и снова пробую ваш способ гаданий! Это потрясающе! – сообщил он.

А еще он заверил меня, что отменяет бесполезное разбирание архива. Вместо этого в мои обязанности по кафедре будет входить создание четкой программы курса «Иномировых гаданий» – такой, чтобы его мог при желании читать и другой преподаватель.

Это меня порадовало, программу я напишу быстро. Теперь на это будет много времени.

Например – по ночам… Эх!

Я поела и вышла в коридор. И тут мне попались спешащие в столовую Борька с Мишкой. Поначалу они поглядели на меня с опаской, потом подошли.

– Ань, ну мы это… – сказал Борька. – В общем, правда, что ли? Твой муж – наш ректор?!

– Ну да, – пожала плечами я. – Вы уж извините за вчерашнее.

– Да что там! Мы слышали про Матура. Даже свидетелями выступали на расследовании. – Мишка понизил голос. – Ты извини, мы не знали, когда «сообразить на троих» предлагали. Если муж – ректор, понятно, что ничего не выйдет.

– А вот и нет! – рассмеялась я. – Он в этом плане нормальный мужик! Даже в гости вас приглашал – посидеть вчетвером!

– Правда? – изумился Борька. – Прямо в ваш особняк?

– Ага. Придете? Или боитесь Змея Горыныча?

– А чего его бояться! – рассмеялся Борька. – У него же одна голова, а не три! Придем. Еще никто из студентов там не был! Никто еще не тусил с ректором! Он реально нормальный? А сигарет у него нет?

В общем, мы еще немного поболтали. Разговор с предприимчивыми соотечественниками поднял мне настроение. Потом распрощались, дав друг другу «пять», ребята пошли есть, а я – на выход.

А возле выхода, как страж, стоял строгий Гадор.

Он что, за ручку меня и на природный поведет? И мне прямо сейчас придется ему все сказать? Сказать или не сказать? Перед смертью не надышишься. Наверное, стоит рубить хвост сразу, а не по кусочкам… Сердце бухнуло и стекло вниз от тревоги.

– Опаздываешь! – недовольно припечатал меня Гадор. – И меня задерживаешь.

– Я… Ты просто не знаешь, что случилось! – возмутилась я.

А может – вот тебе, фашист, гранату?! Раз ты такой суровый – будешь расплачиваться воздержанием.

– И что же случилось?!

– А то, что я больше не могу с тобой спать! – почти рявкнула я.

Ошарашила в общем.

Гадор уставился на меня в полнейшем изумлении. Даже строгость слетела. Повел рукой, видимо закрывая нас «пологом тишины».

– Хм… Ты не хочешь больше спать в моей спальне? Хочешь отдельную кровать? Тебе… хм… тесно, что ли? – недоуменно спросил он.

И тут мне опять захотелось реветь…

Я совершенно перестала сердиться на его строгость.

Лапочка мой драконистый! Тебе ведь и в голову не приходит, какую свинью нам подложила судьба.

– Да нет! – закусив нижнюю губу, чтоб не зареветь, ответила я. – Мне хорошо в твоей кровати. Я просто больше не могу заниматься с тобой сексом!

Гадору словно дали пощечину (помнится я сама много раз хотела это сделать!).

– Так! Это что еще за выходки, Аня?!

Он схватил меня за талию и хищной рукой оттащил в сторону – мы ведь стояли прямо на проходе. Еще поводил другой рукой, похоже сделал нас невидимыми.

Крепко взял меня за плечи и с повышенной строгостью поглядел в глаза.

– Что за выходки? Мы муж и жена! К тому же эксперимент! Ты сама на него согласилась!

А-а! Я только собралась плакать, как внутри родилась новая волна возмущения в ответ на упоминания эксперимента.

Он должен быть сокрушаться, что я для него недоступна. Должен был выть от невозможности притронуться ко мне. Обратиться драконом и выть от безысходности! А он опять про «правила» – мол, муж и жена должны заниматься этим! И про эксперимент.

– А вот так! Эксперимент, правила всякие… Знаешь, дорогой, есть вещи поважнее!

– Это какие, можно узнать? – скептически спросил злющий Гадор.

Глаза его к этому моменту извергали потоки лавы.

– Любовь, например. – Ничего умнее не придумала, ну да ладно! Это ведь правда. Ведь что важнее любви? А любовь, кстати, не равна сексу, если вы, ваше Гадоршество, не знали! – Жизнь еще!

– Какая жизнь? – Гадора опять припечатало удивлением, и он забыл, что сильно разгневан.

– Твоя жизнь! – заявила я. – Потому что если мы с тобой будем заниматься этим, то ты умрешь!

– Что-о?! – расхохотался Гадор и подтянул меня к себе. Прижал к груди мою голову, погладил. Мол, бедненькая моя, убогая. – Милая моя Анечка, я себя прекрасно чувствую, и никакой… хм… акт нашей близости не может причинить мне никакого вреда. Только пользу. – Он отвел мое лицо от своей груди и ласково поцеловал меня в нос. Как больного ребенка.

Разумеется, от такого обращения я все же заплакала. Заревела, как тот самый больной ребеночек.

– Ты не понимаешь! – прижимаясь к его груди, запричитала я. – Видение было!

– Так, дорогая моя! – Гадор деловито подхватил меня на руки. – Пойдем-ка домой! Похоже, Гайдорис перегрузил тебя! Расскажешь мне все. А этому старперу я устрою…

– Но у меня же занятия! – слабо сопротивлялась я. – А Гайдорис не виноват!

– Ничего, пропустишь лекцию. Это не запрещено правилами, – криво улыбнулся. – Или весь день – по болезни.

Он прав. В таком состоянии я точно заниматься не смогу. Что там было про расшатанные нервы предсказателей и менталистов-драконов?

– Сделай, чтоб я стала опять нормальная, – тихонько попросила я, продолжая реветь и прижиматься к плечу Гадора.

– Не могу, – усмехнулся он. – Ты никогда не была нормальной, – кривая ласковая улыбка. – Но с расшатанностью чувств поработаем.

Глава 27

Ментальные способности Гадора в человеческой ипостаси и правда были ограничены. Но их вполне хватило, чтобы, посадив меня в кресло, что-то такое поделать. Подержать за руку, поглядеть в глаза, и скачущие эмоции начали отступать.

Я уже была в состоянии объяснить, в чем дело.

– …Ну вот и выходит, что если я… если мы хотим, чтоб ты жил, то нам нельзя! – закончила я.

Очень хотелось, чтобы Гадор рассмеялась и привел мне доводы, что это все ерунда. Или предложил другой способ решения проблемы. Но дракон верил в предсказателей. И особенно свято он верил в мои силы прорицателя.

Он сложил руки на груди, задумчиво уставился на свой идеально начищенный ботинок, отвернулся.

– Да, умирать-то мне пока, видимо, нежелательно, – усмехнулся он.

– Я не знаю, что еще делать! Ты знаешь еще какой-нибудь способ, чтобы…

– Я подумаю, – серьезно ответил дракон. – Сложившаяся ситуация меня не устраивает. Прикину несколько вариантов – а ты посмотришь, как они влияют на будущее. А пока…

– А пока я вижу только один выход: как можно быстро найти этих заговорщиков! Ведь теперь все доказывает их существование, они хотят убрать тебя в первую очередь. Ты стоишь между ними и концом света. Между ними и мной! Ты – защитник, Гадор! – пафосно закончила я и тут же поправилась: – Хоть и вредный…

– Я бы попросил! – сверкнул глазами Гадор.

– Проси! Я слушаю.

– Опять паясничаешь?

– Нет, поддерживаю беседу. Так вот, пока как выход из этого безобразия я вижу только найти их как можно скорее! Это в наших… мм… интересах.

Я не стала делать вид, будто лишение сладкой стороны нашей с ним жизни оставляет меня равнодушной.

– И верно, вот гады, личной жизни мешают, – буркнул Гадор и еще на секунду отвернулся. – Итак, что у нас есть…

И в этот момент, когда Гадор стоял вполоборота ко мне, а солнечные лучи, падающие в окно, красиво высвечивали его восхитительный профиль, меня осенило.

– Гадор? Послушай! А я, кажется, знаю, что нам делать, чтобы вычислить их! – начала я.

И осеклась. Поэтому что этот план очень рискованный. А Гадор, увы, может на него согласиться.

– И что же это? – с искренним интересом спросил он.

И ведь не «отмажешься» теперь. Он прекрасно чувствует ложь.

– Смотри: откуда они могут знать, что мы… ну ты меня понял… чтобы нанести ментальный удар?

– Хм. – Гадор задумался. – Выходит, кто-то отслеживает мой ментальный сигнал, смотрит, чем я занимаюсь, ты это хочешь сказать? Невозможно. В норме моя защита даже дракону не подвластна. Они даже не смогут определить, где я нахожусь. Только факт – этот дракон существует, и защита его по-прежнему крепка. Ну или что она исчезла – временно или совсем.

– Все так! Но если они – или он… Или она…

– Она?

– Ну да, мы же не знаем, какого пола главный злодей! Вы тут напрасно недооцениваете женщин! Знаешь, какие маньячины из обиженных дам получаются?

– Это все дикость отсталых миров, – усмехнулся Гадор, но я видела, что мои слова заставили его задуматься. – Так и что?

– А то. Допустим, кто-то пытается нанести тебе ментальный удар, а с тобой все в порядке – ты можешь понять, откуда удар исходит?

– Могу, – задумчиво ответил Гадор. И тут его тоже осенило. Он уставился на меня и коротко бросил: – Ты гений, супруга моя.

Я скромно потупила глаза, мне в очередной раз было очень приятно. Но теперь пережить весь ужас, когда он будет рисковать жизнью, точно придется.

– …Я могу временно сам ослабить защиту. Тогда эти гады, лишившие меня… – нас, проклятье! – заметят это. И нанесут удар. В последний момент, видя атаку на свой разум, я выставлю щит – и отслежу при этом, откуда исходит воздействие.

– А если не успеешь поставить щит? Что тогда?

– Тогда мой разум превратится в месиво, дух покинет тело. А ты станешь вдовой. Могу заранее написать завещание, чтобы ты точно не осталась без «выходного пособия», – жестко усмехнулся Гадор. – Ты в любом случае окажешься в выигрыше.

– Но ты же не думаешь, что я придумала это с расчетом на такой исход?! – изумилась я в ответ на его циничное высказывание.

Если Гадор хоть на секунду так обо мне подумал – даже разговаривать с ним не буду!

Придется общаться жестами!

– Нет?! – криво улыбнулся Гадор. – Ты не желаешь такого исхода, милая супруга? Кто-то совсем недавно хотел от меня избавиться.

– Нет! – вспыхнула я. Это он меня проверяет, что ли?! – К тому же если ты погибнешь, то первое, что сделают гады, – убьют меня. Или возьмут в плен и заставят предсказывать будущее на их благо! Мне со всех сторон невыгодна твоя смерть!

– Да?! – снова хмыкнул Гадор. Резко подошел, приблизил лицо к моему, обжег дыханием. – А я думаю, что ты… волнуешься за меня. Уже не мыслишь своей жизни без меня. Я стал тебе небезразличен. Наша ночь и дни очаровали тебя, моя маленькая умная жена, – понизив голос, прошептал он мне в губы.

Паразит! Он что, хочет, чтобы я призналась, насколько я теперь к нему неравнодушна?! Первая?

Ну уж нет! Я девушка приличная. Первая в любви не признаюсь!

Отстраниться было некуда, поэтому я выдохнула так же – ему в губы:

– А тебя, хочешь сказать, они не очаровали?!

– Хм… – Такой прямой вопрос оказался неожиданностью для него. Он отпрянул и снова сложил руки на груди.

А я ждала его ответа. Как приговора. Вспомнилось, как недавно я поставила себе программу максимум. Спровоцировать Гадора признаться мне в любви. При этом понятия не имела, как это сделать.

Гадор молчал. Потом снова хмыкнул. Улыбнулся. Подошел и опять навис надо мной. Твердая сильная рука легла мне не щеку.

Приятно, ласково, бережно. Без всякого цинизма!

И аромат страсти немного просочился через стену наших с ним решений.

– Милая моя Анечка, я ведь знаю, что ты хочешь услышать, – проникновенно произнес он. В голосе не было насмешки или иронии. А в глазах светилась теплая ласка. Сейчас он словно гладил меня взглядом (от безысходности, наверно, гладить руками-то нельзя, чтоб не возбудиться!). – Но я понятия не имею о любви. Что именно вы этим словом называете, о чем пишете сказки. Но с тобой я… – он на мгновение отвернулся, словно следующая фраза требовала внутренних усилий, – как-то ожил. Появилось что-то еще, кроме академии и целого мира. Этого достаточно.

Нет, недостаточно, хотела сказать я! Слишком туманно и непонятно.

Но не сказала.

Потому что он поймал мой взгляд, и я залипла. «Понимаешь?» – спрашивали его глаза.

И да, тогда Гадор впервые стал мне намного понятней.

Суровый, строгий, но всегда готовый защитить. Развлекающийся тем, что считает смешным или ироничным.

Почему? Потому что за слоем ласки, обращенной на меня, в его глазах стояло одиночество.

Одинокий дракон, чьи интересы были лишь в области магии, управления Академией. Спасения мира. Одинокий – потому что он стоит на много ступеней выше всех не-драконов вокруг. А другим драконам он непонятен своим равнодушием к сокровищам и азартным играм.

Он один. Совсем один. В жесткой деловой жизни «главного начальника».

А сейчас появился кто-то еще. И что-то еще. Это что-то – живое чувство внутри. А вызывала его я.

Значит, его признание намного ценнее, чем все слова любви, что он мог бы сказать.

Этого и верно достаточно.

Ну, пока достаточно.

Потом доработаем.

– Я поняла, – сказала я искренне и накрыла его руку своей ладонью.

Гадор вздернул меня на ноги и поцеловал, страстно, но явно стараясь не довести все до точки кипения.

– Будущее сможешь посмотреть? Как этот вариант повлияет на него? Или слишком устала? – совершенно другим тоном – деловым – спросил он, когда поцелуй закончился.

– Посмотрю, конечно. Конфеты только принеси, – улыбнулась я.

На этот раз варианты будущего сменяли друг друга быстро. В считанные доли секунды я увидела оба.

Первый. Все получилось, Гадор сосредоточенно смотрит в точку, потом обращается к кому-то стоящему рядом (не ко мне): «Есть! Полетели!» Три дракона взвиваются в небо с нашего балкона. То есть он выжил и засек гадов!

Второй. Гадор хватается за голову, несколько секунд его мощный разум борется с атакой, но вскоре бледнеет, падает, и я опять вижу его безжизненное лицо.

Вероятность этого – я как-то легко и точно ощутила – не меньше пятидесяти процентов, как та вероятность встретить на улице динозавра. Пятьдесят на пятьдесят: встретишь или не встретишь.

Я вздрогнула и распахнула глаза.

– Нет, нельзя! Там вероятности равны! Мы не можем так рисковать!

– Нет, можем! – рявкнул Гадор. – И… съешь еще конфетку, на тебе лица нет.

В тот же миг он схватил меня за запястье, чтобы оказать свое лечебное воздействие.

Вот ведь дура! Сама придумала, сама предложила.

– Но я очень ценю, что ты так не хочешь меня потерять, – тихо сказал Гадор. И взял меня на руки.

Нет, я не заплакала. Гадору не пришлось укачивать меня, как испуганного ребенка. Потому что все было слишком серьезно.

Вскоре мы обсуждали нюансы предстоящей операции. Ведь он все равно это сделает. Я могла лишь взять с него обещание, что он обеспечит себе хорошую поддержку других сильных магов. И пусть прежде проверит их ментально.

А я думала о том, насколько проще ради спасения мира рисковать своим разумом и своей жизнь, нежели жизнью близкого существа. Это просто кошмар какой-то!

В общем, договорились, что сейчас я все же пойду на занятия на природном. Ведь ставить жесткие эксперименты мы будем явно не сейчас. А мне хотелось отвлечься от предсказаний.

Гадор взял меня за руку и повел на уроки.

– Дай я тебя под руку возьму! Что ты ведешь меня как маленькую! – бушевала я, когда мы шли к природному факультету. – На нас все смотрят! Не позорь меня!

Ха-ха, это он не так давно возмущался, как я его позорю – например, на нашем комичном бракосочетании. А теперь вот я.

– А ты и есть маленькая, – наклонился к моему уху Гадор. – Маленькая, умная, смешная попаданка.

Но руку мою отпустил и перекинул через свой локоть. Как и положено степенной семейной паре.

– А ты вредный, умный, сильный… забавный… ректор! – так же шепотом ответила я ему.

– Забавный? – поднял брови Гадор. – Так меня еще никто не называл. Даже в детстве.

А вот интересно, какие они, маленькие дракончики? Забавные, смешные, милые? Представилось, как крошечный черный дракончик скачет по полу, расправляет крылышки, пытается перекувырнуться через голову – но крылья мешают, и он смешно падает на пол. Прелесть какая!

Или сразу рождаются с вредным характером и острыми шипами по всему телу? Представилось, как мама-дракон хочет взять на руки маленького обратившегося хулигана, а он шипит, брыкается, выставляет острые когти. Тоже забавно!

Анечка, перестань! Так далеко можно зайти.

Кстати, таблетку-то ты сегодня выпила? Я не помнила. Ладно, успокоила я себя, если что, приму ближе к вечеру. Тем более у нас перерыв. Главное, чтоб он не затянулся до конца упаковки. Ведь я все же не готова стать мамой маленьких гадорчиков.

Ну, прямо сейчас не готова, поправилась я.

Этот вводный курс для студентов природного читал профессор с факультета общей магии магистр Марунар. Человек. Невысокий плотный, со светлыми волосами, в коричневой мантии. У него был вид скорее ученого, чем бойца-джедая, и представить в его руках световой меч я не смогла.

– В следующий раз не опаздывайте! – бросил он мне, когда я на цыпочках вошла, чтобы сесть куда-нибудь в «амфитеатре» аудитории. Потом хмыкнул, видимо сообразил, кто я такая, и добавил: – Простите. Но опаздывать все равно нежелательно.

И тут же продолжил читать лекцию.

Желтый мелок при этом сам по себе выводил на большой черной доске основные тезисы из речи лектора.

Я покивала магистру и прокралась на первый ряд. Смущалась – потому что все студенты с интересом глядели на меня. Не каждый день профессор сперва ругает за опоздание, а потом извиняется перед студенткой. И ведь степени их осведомленности я не знаю. Относятся ли они к той «каждой собаке», которая с сегодняшнего дня должна знать о бракосочетании ректора.

Как нередко бывает, задние ряды были забиты полностью, а первый – наполовину свободен. На «первой парте» сложно скрыть, если ты занимаешься чем-то другим, а не конспектируешь.

Но устроиться совсем одной было негде. В полутора шагах от меня сидели двое парней-эльфов, весьма вольно одетых – в свободные рубашки (брюки мне было не видно). У одного из них (того, что ближе ко мне) рубашка была травянисто-зеленая, у другого – белая. Своими тонкими благородными лицами они, как водится, сильно напоминали Леголаса в юности и, вообще, были похожи друг на друга. Может, родственники, не знаю.

Когда устроилась рядом, они принялись поглядывать на меня и перешептываться, чем сильно отвлекали от лекции, которую я и так не четверть пропустила и потому ничего не понимала.

Впрочем, дело привычное. Сейчас адаптируюсь!

Вскоре я начала немного воспринимать информацию. Магистр Марунар рассказывал, как энергия магических существ может воздействовать на неживые объекты. Как нужно собирать ее в «кулак» или распределять в пространстве, чтобы осуществить телекинез.

Вскоре он предложил всем попробовать проделать упражнение, похожее на то, что я должна была осуществить на экзамене.

Силой своей энергии пролистать конспект. Я попробовала, но странички никак не желали переворачиваться. Вместо этого из конспекта начали прорастать тоненькие зеленые стебли, на них распускались крошечные листочки.

Как здорово-то! Интересно, это ростки того дерева, из которого изготовили бумагу для конспекта, или нет?

В общем, природный дар пришел на помощь, а освоить телекинез не получалось. Впрочем, я знала, что на обзорных курсах нет никаких карательных акций, если студент другой специализации не справился с заданием.

Вскоре один из послушных моей воле ростков изогнулся и принялся перелистывать страницы.

Я оглянулась. Вдруг надо мной все смеются.

Но опасалась я зря. У половины эльфов и дриад все обстояло примерно так же! По всей аудитории извивались лианы, по конспектам некоторых студентов ползали жучки – и умудрялись переворачивать страницы для своих хозяев.

И тут что-то взорвалось! Вернее, шумно треснуло, как будто из-под земли вырвался бурный поток.

Я вздрогнула, ведь в этом мире почти все громкие звуки означали нечто страшное!

– Ой, мамочки! – послышался испуганный девичий голос.

И воцарилась гробовая тишина.

Эльф, что сидел ближе ко мне, придвинулся и прошептал:

– Не бойтесь, это у Катуриэль опять ее мартисса на волю выбралась!

– О-о! – со знанием дела ответила я.

Ну конечно, мартисса на волю выбралась, я так и подумала! Знать бы еще, что это за мартисса!

Я оглянулась и увидела, что все с улыбкой смотрят на невысокую светловолосую эльфиечку, которая со слезами на глазах наблюдает, как из парты прорастает толстое дерево. Понятно, это, значит, с таким «взрывом» оно вырвалось из небытия. В смысле из парты.

– Стоит ей помагичить рядом с предметом, сделанным из мартиссы с Куаринских островов, как дерево тут же прорастает! Мы привыкли уже, – доброжелательно пояснил эльф и подполз еще ближе. – Убрать сама не может, сейчас кого-нибудь из преподов с нашего факультета позовут, наверно. Мы прозвали это «проклятием Катуриэль».

– Понятно, значит, у остальных еще и ничего! – тихонько рассмеялась я.

К этому моменту в аудитории стоял гул, студенты переговаривались в полный голос, смеялись. А двое эльфов подле Катуриэль утешали ее, поглаживая по плечам.

– Так! – Новый грохот: это профессор, чтобы привлечь внимание, заставил кафедру подпрыгнуть и грохнуться на пол. – Сейчас перерыв. Приберитесь тут. – Он кивнул на многочисленные цветы и лианы. – На второй части поговорим, почему так происходит!

– А я не могу, профессор! – чуть не плакала Катуриэль.

– Ладно, – вздохнул профессор. – Надеюсь, вы не очень дорожите этой растительностью. – Разойдитесь там.

Профессор махнул рукой, что-то невидимое ударило в основание дерева, оно с треском рухнуло и… просто зависло в воздухе, словно на воздушной подушке. Потом само по себе поплыло к выходу.

Красота! Все же общая магия производила на меня большое впечатление.

Профессор устало кивнул нам и вышел из аудитории вслед за деревом.

И тут я поняла, что в очередной раз «попала». Он сказал «убраться тут». А я понятия не имела, как это сделать. Недоуменно смотрела на тоненькие стебельки, которые с энтузиазмо перелистывали конспект.

– Не знаете, как остановить это? – продолжил подкатывать «зеленый» эльф. – Давайте я помогу. Кстати, меня зовут Мартинель.

– Очень приятно, Анна. Буду признательна.

– Просто проведите ладонью вот так. – Мартинель повел рукой над своим конспектом, из которого вырос крошечный желтый цветочек. – Сообщите немного энергии и повелевайте им исчезнуть.

Его желтый цветочек тут же втянулся в бумагу, словно его и не было!

Я повторила эти манипуляции. Моя зелень оказалась более упрямой, какое-то время она сопротивлялась, но вскоре начала сжиматься и уползать обратно в бумагу, из которой родилась.

– Благодарю! – искренне сказала я Мартинелю.

– Всегда рад помочь. А скажите, пожалуйста, вы та Анна, что супруга нашего ректора и великая предсказательница? – спросил он. Очень громко. И звук его голоса разнесся по всей аудитории.

Вот ведь морда хитрая эльфийская! А я так хотела избежать лишних вопросов!

Глава 28

В прежде жужжавшей аудитории повисла тишина. Все смотрели на нас с Мартинелем и, затаив дыхание, ожидали, что я отвечу.

Учимся быть королевой.

– Пока еще я не великая предсказательница, – с достоинством ответила я. Тоже очень громко. – Но я действительно жена ректора. Для вас же – новая студентка в группе. – И приветственно кивнула.

Дальше началось интересное.

В целом студенты отреагировали спокойно. Конечно, я вызывала интерес. Но никто не попытался прилюдно выспросить меня об особенностях жизни с «великим и ужасным».

Многие парни просто представились, а девушки подходили и поздравляли с бракосочетанием. Первой была миловидная эльфийка с темными волосами и восхитительно упругими формами.

– Поздравляю, ваша милость, – улыбнулась она.

– Давайте обойдемся без этих «милостей», – ответила ей я. – Если позволите – Аня. Рада познакомиться!

– А, ну хорошо, Аня! – рассмеялась она. – Меня зовут Танритень.

Дальше была Катуриэль, которая радовалась, что внимание от нее перетекло ко мне. Скромная и приятная.

Вскоре вокруг меня собралась стайка из шести эльфиек и нескольких дриад. Видя, что я общаюсь непринужденно, да и вообще нормальная, они быстро они начали щебетать, как это свойственно юным девчонкам.

– Я считаю, тебе повезло! – сказала Магурэль, очень эффектная шатенка из лесного эльфийского клана. – Конечно, ты попаданка, пособие не положено. Но, думаю, он купит тебе много драгоценностей. И в случае развода разрешит забрать их. Ты в любом случае будешь обеспечена.

Конечно, девчонка сразу оценивают брак с точки зрения безопасности и выгоды для жены.

– А с чего ты взяла, что он захочет разводиться?! – беззлобно напустилась на нее Танритень. – Женился – значит, по любви. Что-то раньше наш ректор не женился!

– Ну… – засмущалась Магурэль и с опаской поглядела на меня.

– Я понимаю все риски, – сказала я. – И привыкла рассчитывать на себя. У меня есть работа на предсказательском факультете.

– Да-да, мы слышали! – оживленно защебетали девчонки.

Про мою работу им тоже было интересно. А я подумала, что как раз хороший момент узнать, откуда именно они слышали. Как именно Гадор обеспечил осведомленность «каждой собаки в Академии».

Но тут раздался ехидный женский голос – откуда-то с задней парты.

– А я искренне надеюсь, что ее милость не будет использовать свое положение, чтобы получить привилегии на экзаменах и зачетах. Впрочем… ах… это ведь такое искушение! Сможет ли человек устоять перед ним?!

Это была высокая и статная блондинка невероятной красоты в широкой юбке, больше подходящей для визита на бал, чем на лекцию. Вокруг строгого лица вились кудряшки, но не могли скрыть странные уши. Нет, не стереотипно эльфийские (и, кстати, практически не свойственные местным эльфам). А с длинной-предлинной мочкой и далеко выступающие назад тонкими полукругами. На мой человеческий вкус, эти уши сразу нивелировали всю остальную ее красоту.

Да и высокомерное выражение лица напрочь отбивало желание любоваться чертами.

Аудитория молчала, выжидая, как разовьется конфликтная ситуация. Интересно же, когда на твоих глазах высокомерная красавица пытается поддеть жену ректора!

– Это что еще за «самоубийца»? – спросила я у девчонок.

– Не бери в голову! – махнула рукой Танритень. – Это Маргудария из расы белых остолаев. Они не эльфы и не дриады – не пойми что вообще! Живут своей общиной обособленно. Смотрят на всех свысока. Обычно у нас не учатся, а вот Маргоша, – Таньритень брезгливо скорчила нос, – видишь ли, богатая вдова. Я так понимаю, – понизила голос, – она заставила мужа написать на нее завещание, а потом «отправила» на войну. Он и не вернулся. Вроде все по закону, но камбезика под подушкой не утаишь! Про нее пошли слухи. И чтобы спастись от них, она собрала свои денежки и поехала учиться в Академию. Тут ни с кем не дружит толком, почти все расы для нее – низшие. Но мы точно знаем, что…

Я так увлеклась рассказом Танритень, что даже забыла о необходимости ответить стерве что-нибудь остроумное, ставящее на место.

Стерпеть подобное пренебрежение она, похоже, не могла.

– Ваша милость соизволит что-нибудь ответить? – просто исходя на яд, произнесла она.

Я небрежно обернулась в ее сторону.

– Подождите, моей милости слишком интересно, чтобы отвлекаться. Приберитесь пока, а то ядом весь пол закапали! Моей человеческой милости это неприятно!

Аудитория грянула дружным смехом.

А высокомерная «самоубийца» сошла с лица и, сжимая кулаки, уселась в заднем ряду, явно мечтая залезть под парту. На достойный ответ интеллекта не хватило.

– Так и что там? Что вы знаете? – заговорщицким тоном спросила я у девчонок.

– Мы знаем, что она ищет себе нового мужа. Из преподавателей-нелюдей. Эльфа из самых благородных. Или дракона, драконы даже у них высшая раса. У нее, видимо, отлаженная методика, как мужчин на тот свет отправлять, – закончила Танритенька.

– Да подождите, девушки! – рассмеялась я. – Может, вы о ней слишком плохо думаете. Про первого мужа откуда информация?

– Ну как откуда? – удивилась Магурэль. – Некоторые дриады с ней общались, их она совсем уж низшей расой не считает. Ну и пришли к выводам.

– Вот! К выводам пришли сами! На основании того, что она рассказала, а она вряд ли рассказала вам, что отправила на смерть своего муженька, чтобы денежки получить! Наверняка рассказывала про слухи, а слухи ведь и верно могут быть ложными, – заметила я.

Эта Маргоша, как назвали ее девчонки, явно не слишком умна, раз полезла в прямой конфликт со мной. Вряд ли она могла так тонко подстроить смерть своего мужа. Да и как можно напрямую подстроить гибель на войне? Вот подстраховаться через завещание – это понятно. И даже правильно в мире, где женщины легко могут оказаться без средств к существованию.

В общем, я и сама поразилась своей доброте в отношении стервозной девки. Наверное, по сравнению с угрозой целому миру ее выходка казалась такой смешной и невинной.

– Об этом мы не подумали, – ответила Танритень, и мы все, как по команде, бросили взгляд на стервозину, сидевшую тише воды ниже травы. Словно хотели оценить реальную степень ее вероломства.

И тут знакомые неприятные мурашки побежали по спине. Картинки замельтешили перед глазами, закрыли внутренний взор.

– Стойте! – воскликнула я и, раздвигая руками девчонок, кинулась к несчастной стервозине.

Пусть все думают, что я с придурью. Но я не могу это просто так оставить! Да, я с Земли, у меня есть гуманистические представления! Я никому смерти не желаю.

Маргоша уставилась на меня со смесью ужаса и недоумения. Видимо, решила, что я пришла ее бить.

Но признать свой страх, конечно, не могла.

– Что угодно вашей милости? – едко произнесла она.

– Послушайте, отринем соперничество и кофликт, – тихо произнесла я, склоняясь ближе к ее ужасному уху. – Я должна вам кое-что сказать! Без свидетелей! Выслушай меня, пожалуйста! Это серьезно!

– И что же такое? – громко произнесла девица. Может, даже надеялась взять реванш. – Ваша милость чего-то смущается? Ах, какая незадача. Я же в состоянии выслушать все что угодно при любых свидетелях! – Встала и гордо задрала подбородок.

Дура! Ну как хочешь.

– Послушай, Маргудария, – миролюбиво, но громко произнесла я. – Тебе следует извиниться передо мной и другими, кого ты подначивала и обижала. Срочно. Хотя бы формально!

– Извиниться? Зачем это?! И за что?! – скривила губы.

– Да потому что иначе сегодня вечером ты умрешь! – вырвалась у меня простая и прямая фраза.

Слишком прямая.

Стервозина слегка побледнела, но тут же взяла себя в руки и ехидно произнесла:

– Вы мне угрожаете, ваша милость?

По аудиотории пронеслись изумленные вздохи. «Она не прощает обид?» – это был громкий шепот одной из девчонок.

Я так хотела предотвратить катастрофу, что не сообразила – мою фразу можно интерпретировать в эту сторону.

– Да нет! Это предсказание! – вдруг крикнул Мартинель. – У Анны ведь дар! Она увидела будущее!

«А, точно!» – послышалось со всех сторон.

Ну слава богу, выдохнула я. Другие студенты не будут думать, что я злоупотребляю положением.

– Маргудария, он прав! – Я прямо посмотрела на белобрысую-ушастую. – Ты не могла не слышать про мой дар. Я действительно увидела два варианта твоего будущего. Ты можешь извиниться перед всеми, кого обидела, – и все будет хорошо. Либо сегодня вечером ты, к сожалению, умрешь. И целители не смогу помочь.

– Ерунда! – бросила упрямая недоэльфийка-передриада (или переэльфийка-недодриада). Но еще сильнее побледнела. Явно внешне бравировала опасностью, а про себя вполне допускала верность моего предсказания. – Можно узнать, что же такое ваша милость узрела в своих священных видениях?

– Хочешь знать, что? Пожалуйста, – улыбнулась я с долей ехидства. Может, на своем «змеином» языке она лучше поймет. – Если ты извинишься – то проведешь этот вечер в кругу других студентов. И с тобой ничего не случится. Если же нет… Тогда ты отправишься вечером куда-то вниз по лестнице. У тебя ведь есть лестница поблизости от того места, где ты живешь?

Лицо упрямицы стало серым, как полотно. Но вслух она продолжила бравировать:

– Положим есть!

– Пойдешь, кто-то подставит тебе подножку, ты свалишься, скатишься по лестнице, ударишься виском. Когда тебя найдут – лекари уже не смогут вернуть к жизни.

Несколько мгновений она молчала, ошарашенная.

– Все просто. Тебе нужно лишь извиниться! – Я решила ковать железо, пока горячо.

Но так просто на суеверном ужасе ее было не взять.

– Я могу просто не выходить вечером из своей комнаты! – заявила она, пожав плечами. И отвернулась, намекая, что «аудиенция» окончена.

– Не выйдет, – прямо сказала я. – Останешься одна – и почему-то пойдешь в сад.

– Аня, Аня! – раздался сзади голос Танритеньки. Она подошла и встала подле меня как группа поддержки. – Так а кто подставит подножку? Может, мы попробуем найти его?! Клянусь, это не кто-нибудь из нас!

– Да! – оглянулась я на нее. – Я тоже не ощущаю, что убийца в аудитории. Уверена только, что госпожа Маргудария успела нажить себе доброжелателей и вне этих стен… Но я не знаю, кто это. Вижу только ногу. Женскую, – ехидно поглядела я на стервозину. – В туфельке. Змей в Академии явно больше, чем одна.

Несколько мгновений Маргудария боролась с собой. Явно поверила, но не хотела «потерять лицо».

Амбиции победили.

– Полнейший бред! – заявила она. – Ваша милость, найдите другую жертву, чтобы пугать вашими видениями. У меня и без них дел хватает! Прошу больше не беспокоить меня по этому вопросу. Я никого не обижала и совершенно не обязана ни перед кем извиняться.

– Ути-пути! – вырвалось у меня. – Наследная принцесса, что ли? Не беспокоить она просит…

– Марго, но ты же можешь!.. – загомонили другие студенты.

Но она лишь отвернулась, села и задрала вверх подбородок.

– Послушай… – последний заход.

И тут послышался «бряк» – это громко бухнулась кафедра. Инструмент привлечения внимания у нашего профессора.

– Перерыв окончен! – строго сказал он. – Рассаживаемся! Что-то появление новой студентки вызвало нездоровый ажиотаж.

Студенты принялись рассаживаться. Я, не зная, что делать, тоже побрела на свое место.

Всю вторую половину лекции я думала, как быть. Просматривала варианты будущего. Кое-что выплывало. Ведь не могла я позволить, чтобы эта зараза погибла из-за своей дурости и высокомерия. Кое-что придумала.

Поэтому информации на лекции получила очень мало. Слышала лишь обрывки фраз.

– Так происходит, потому что сильный природный дар выходит из-под контроля, – вещал магистр. – Он просто не оставляет места, чтобы небольшие способности к общей магии смогли проявиться. Поэтому мы повторим упражнение, когда вы, проходя занятия на своем факультете, научитесь «не фонить» природным даром. А пока теория…

Как только лекция окончилась и мы должны были идти на следующее занятие – что-то связанное с магическими тварями, – я собрала вокруг новых подружек. И Мартинеля с другом (его звали Дурманель, он приходился Марти двоюродным братом).

– Девчонки, кто-нибудь из вас хочет, чтоб она померла? – Я незаметно стрельнула глазами на Маргошу.

– Нет-нет! – усиленно закачали головами девчонки. – Она стерва! Но мы не до такой степени ее ненавидим!

– Тогда помогите, а? – попросила я. – Сама она ничего делать не будет. Где вы живете?

– В эльфийском общежитии, – сообщила Танритенька.

– А она?

– Да тоже там. Только в отдельном корпусе, примыкающем к нашему. Там более комфортные платные апартаменты, где снимают себе жилье богатенькие студентки из эльфов и дриад. Сейчас она там одна. Остальные, даже высокопоставленные, предпочли жить вместе со всеми.

– Близко, в общем! – обрадовалась я. – Девчонки, я вас умоляю – сегодня завалитесь к ней всей толпой и любыми способами не пускайте ее выходить.

– Не пустит, – усомнилась Танритенька. – Сложно.

– Ну спасите вы ей жизнь, вдруг оценит, – усмехнулась я. – Вот меня она точно на порог не пустит. Да и муж против будет, чтобы я ходила вечером в общежитие. А вас она наверняка примет, хоть и обольет ядом. Она же испугалась на самом-то деле. А вы, – я строго поглядела на Мартинеля с Дурманелем, – если готовы помочь, то сделайте следующее…

– Все что угодно, наша королева предсказаний, – улыбнулся Мартинель.

– Вам предстоит самое сложное, – понизила голос я. – Вы должны устроить засаду под лестницей и попробовать обнаружить, кто хочет навредить этой стерве. По возможности – изловить. Я смотрела – опасности для вас нет. Если все получится – то и стерва выживет, и потенциального убийцу поймаем. Если откажетесь… придется мне просить вышестоящих. – Я вздохнула.

Дергать Гадора с этой проблемой не хотелось. Да и Лартуар тоже. Причем во всех вариантах будущего привлечение начальства не давало никакой пользы.

Конечно, все согласились. Прониклись важностью своей миссии. Некоторые – самые смелые – стали просить меня предсказать будущее и им. Я отказалась. По крайней мере, на сегодня. Ведь от очередного прокручивания будущего я опять устала. Нервозность поселилась в разуме и теле.

Я попросила у ребят конфетку, конфетка нашлась – эльфийская, на травах.

Положила леденечек за щеку, и мы бойкой толпой вывалили в коридор, из него – в сад…

И тут Мартинел с неприязнью махнул куда-то рукой:

– Вон, опять идут, снобы зазнатые! – бросил он. – Даже не смотрят на нас!

– Кто? – удивилась я.

– Ну кто? Боевики, конечно. На остальных смотрят как на мусор под ногами. Примерно как эта стерлядь белобрысая, – пояснил он. – А сами такой же первый курс, как мы! Ничего не умеют, а гонора словно уже пару раз мир отстояли у черных камбезиков!

Я поглядела, куда он указывал, и увидела живописную группу. Трое парней и две девушки. Люди и эльфы.

Выглядели они по-боевому и величественно. За спинами – луки, у многих мечи в ножнах, какие-то сгустки магии вдоль подтянутых тел. Идут так решительно, словно прямо сейчас собрались защищать родину (это как минимум!).

– Тьфу! – в сердцах сказала Танритень.

И тут я застыла. Группа была все ближе, а я я просто задохнулась от неожиданной радости.

– Мирка! Мирка! – закричала я и кинулась навстречу боевикам.

Глава 29

Да, это была она. Моя Мирка, которую я уж и не чаяла увидеть.

Глаза эльфийки расширились от удивления, и она кинулась мне навстречу. Мы обнялись, а наши согруппники с обеих сторон изумленно глядели на нас.

– Ты-то как здесь оказалась, друг мой? – крепко держа меня за плечо, спросила Мирка.

От обучения на боевом факультете ее хватка явно стала лишь сильнее.

И тут она рассмеялась, отбросив весь великоэльфийский и великобоевиковский снобизм:

– А я-то еще думала, когда слухи про жену ректора пошли, что там за Анна? Вдруг…

– И верно – вдруг. Купил он меня! Через пару дней после нашего расставания! – рассмеялась я. – Лучше ты скажи, как ты здесь оказалась? Я уж и не надеялась, что встретимся!

Уж больно драматично с ней тогда вышло.

А случилось вот что.

На утро после того, как дядя Сима нас забрал и держал в хорошо оборудованной тюряге (то бишь в комнате, обустроенной как гарем, но тщательно запертой), он повел нас на рынок первый раз.

Я плелась и плевалась, дергая цепь на ноге. То обещала Симке самые жестокие Небесные кары и «нежданчик» по карме, то пыталась подкупить добрым обращением и примерным поведением. Мирка же то гневно сверкала на него глазами и шептала, что ей бы кинжал, и тогда посмотрим, как этот жирный работорговец заговорит, то гордо поднимала голову и обещала вновь объявить голодовку.

В общем, доковыляли мы до рынка. Дядя Сима утер пот со лба и выставил нас на продажу. То есть посадил на стульчики так, чтоб любой проходящий мог насладиться, лицезрея наши прелести.

– Девочки, товар лицом показать нужно! – причитал он, глядя на наши насупившиеся лица. – Ножку на ножку положили, улыбнулись! А с такими лицами я кому вас продам?

Мирка, ясное дело, плевалась и угрожала ему стрелой в глаз. Я же отвешивала дяде Симе фразочки о том, что мы «честные попаданки» и вести себя как девицы на витринах в Квартале красных фонарей не будем. Дядя Сима не знал, что за квартал, он вздыхал и угрожал оставить нас без десерта на ужин.

Как вы знаете, первое время на меня никто не смотрел.

Вернее, подходили мужички разных рас (вплоть до остроухих низкорослых гоблинов), окидывали скептическим взглядом мою худую фигуру и уходили. Либо внимательно присматривались к яркой и спортивной Мирке. Порой приценивались, но, видя ее горделивый воинственный вид, тоже уходили.

В общем, в какой-то момент мы просто сидели, жарились на солнцепеке, выедали мозг дяде Симе, а покупателей не было.

И вот, когда дядя Сима уже решил снижать цену на обеих, вдруг произошло непредвиденное. Мирка застыла как каменная – она что-то увидела в стороне. Потом сплюнула сквозь сжатые зубы и начала сползать под стол.

Эльфы, знаете ли, существа ловкие да гибкие. Поэтому получилось у нее очень хорошо.

– Мир, а, Мир? Ты чего? – удивилась я.

– А ну вылезай, красавица моя! – Дядя Сима толстой рукой взял ее за плечо и потащил наверх.

– Не вылезу, пока он не уйдет! – буркнула Мирка и расположилась под столом удобнее.

Пришлось дяде Симе вытащить ее за магическую цепь, которая делала из непобедимой воительницы беззащитную рабыню.

И тут я поняла, что так напугало Мирку. Чуть в стороне от нас стояла группа мужчин-эльфов, они переговаривались, поглядывая на нас.

– Мирка, это же твоя раса! Ну или почти твоя! Чего ты напугалась?

– Там он! Проклятье! – воскликнула она и сделала неуловимый жест подбородком в сторону ближайшего эльфа.

Он был повыше других и чем-то отличался от остальных. Такой более мускулистый. На Мирку в мужском варианте похож.

– Да кто он-то?! – изумилась я.

– Грузидиел! Мой враг! Мы с ним соперничали всегда. А еще он причастен к гибели моих родителей. Он меня ненавидит! – Мирка снова попробовала сползти под стол, но дядя Сима удержал ее. – Уверена, сейчас он меня сторгует, чтобы подвергнуть величайшему позору! Сделает из меня рабыню, а потом убьет, как при его участии убили мою мать! Пытать будет, должно быть!

Вот не знаю, что там за эльфийские заговоры были у Мирки на родине, но звучало угрожающе. Ведь если женщину купит мужчина, который ее ненавидит, то явно не для нежной любви.

– Э-э-э… – протянула я, просто не зная, что еще сказать. Я бы, может, сама тоже под стол спряталась в такой ситуации. – А откуда он тут-то?

– Ну откуда, – пробурчала Мирка. – В портал провалился раньше меня. Мы с соратниками не знали, куда он пропал, и негодовали! Ибо его исчезновение лишало меня мести! – Мирка полным ярости взглядом уставилась на врага. – Да чтоб ему орланы печень выклевали!

Мирка такая, знаете ли! Ей палец в рот не клади.

И, конечно, словно услышав Миркины опасения, Грузидиел вальяжной походкой подошел к нам. На лице его стояла ехидная улыбка. На саму Мирку он не смотрел, видимо узнал с самого начала. Глядел на дядю Симу.

– Почем попаданка, торговец? – небрежно бросил он.

– Будь ты проклят! – вмешалась в разговор Мирка.

Но дядя Сима, завидев покупателя, не отставал.

– Не слушайте ее, любезный! Девушка и верно попаданка. У нее шок, не привыкла еще. Восемь монет – фигура отличная, сами видите, глаза большие. Владеет основами магии – можно подучить ее бытовой, и будет вам хорошее подспорье по дому.

– И верно, не знает обычаев. Берегов не видит, – бросив на Мирку ехидный взгляд, ответил Грузидиел. – Совсем попаданки распоясались! – Как будто сам он не попаданец! – Цена ей красная – три монеты, при таком норове!

При этом заглянул в кошелек, где лежало явно много больше десяти монет. То есть сказал про три монеты, чтобы лишний раз унизить Мирку.

– За тебя и полмонеты бы не дали, – кинула ему Мирка и отвернула свое прекрасное лицо, чтобы не видеть гада.

– За три не могу, простите, любезный, – запричитал дядя Сима. – И за пять не могу. Товар свежий, не залежавшийся. И так в убыток себе торгую…

– Да я, в сущности, не настаиваю, – хмыкнул Грузидиел. – Беру за восемь – вместе с цепью, времени нет самому привязь делать.

– Прекрасное решение! Вы не пожалеете! – обрадовался дядя Сима.

А у Мирки на глазах выступили слезы. Она сглотнула, тронула меня за плечо.

– Я всегда тебя буду помнить, о друг мой низший. И ты помни меня – когда от меня не останется даже цветочной росы! – произнесла она.

– Да погоди ты, может… еще… – слабо пыталась я утешить подругу, хоть самой хотелось плакать за нее.

– Моя участь предрешена. Подобный позор я не переживу!

Дядя Сима радостно взял оплату и протянул эльфу свободный конец магической цепи.

– Ну пойдем, женушка! – бросил эльф Мирке.

И никуда ей было не деться. Только и оставалось, что распрямлять плечи, дабы не показать степень своего унижения.

Я же была ошарашена. А потом, когда Мирка с ее мучителем скрылись из вида, набросилась на дядю Симу.

– Ну и зачем ты ее ему продал! Он же мучить ее будет! От же тиран и деспот! Морда вражья поганая! – бушевала я. – Подождали бы еще пару часов, может, другой покупатель купил бы!

– Да кому она еще нужна при таком норове! – махнул рукой дядя Сима и принялся пересчитывать денежки. – Вот веди себя лучше – глядишь, тебя кто подобрее купит! Видела, что бывает с такими гордыми?!

Но мне не помогло никакое поведение. Мой личный великолепный тиран явился спустя два с половиной дня.

Мирка немного засмущалась в ответ на мой вопрос.

– Видишь ли, друг мой, все оказалось совсем не так, как я думала. И высшие иной раз ошибаются! – добавила со своим обычным забавным пафосом. – А признать свое заблуждение – свидетельство чести, живущей в душе.

– Так что случилось с тобой потом?

– Грузидиел оказался совсем не таким, как я думала. Как только мы заключили брак и он привез меня в свой дом в стране местных высших, он освободил меня от цепей. И мы сразу вступили в поединок!

– По твоей инициативе, конечно? – лукаво спросила я, уже понимая, куда она клонит.

– Ну да, конечно, – смутилась Мирка. – Но знай, что не было в нашем поединке победителя. В итоге начали мы разговаривать. И узнала я, что Грузидиел никогда не был убийцей моих родителей, он представил мне достойные доказательства. А еще он признался, что освободил меня не ради мучений. А потому что хотел спасти меня от позора быть купленной кем-то другим. Что он готов развестись со мной прямо сейчас и даже дать положенное по закону выходное пособие, чтобы я могла жить свободно и самостоятельно в этом мире. Не верила я сперва. Но искренняя забота его поразила меня, друг мой, в самое сердце!

– О! – вырвалось у меня. Что-то мне эта история напоминает. – И вы развелись? А потом ты поехала в Академию?

– Да нет. – Мирка перестала смущаться и искренне счастливо улыбнулась. – Знай, о друг мой, что женщинам моего племени знакома благодарность. Грузидиел сообщил мне также: его поступки связаны с тем, что он всегда испытывал ко мне самые глубокие чувства. Короче, потому и бесил меня, и издевался, что любил, – заговорщицки и тихо добавила она, стрельнув взглядом в сторону.

А я-то и не разглядела сразу! Среди ожидавших Мирку эльфов стоял и он. Грузидиел «ужасный».

– И ты поняла, что сама «ненавидела» его, потому что любила? – с улыбкой уточнила я.

– О да, догадливый мой друг! – тихонько рассмеялась Мирка. – И мы сочли, что лучше сохранить наш брак. Поведал мне мой муж и то, что его отправляют в Академию, дабы освоил он приемы боевой магии этого мира. И предложил он мне пойти с ним, дабы не разлучаться и чтобы я делом занималась – по профессии.

Меня чуть от смеха не сгибало, когда Мирка так забавно чередовала свою пафосную речь с нормальной непринужденной.

А внутри растекалось золотое счастье. Я была так рада за нее! Ведь их история достойна целой книги!

Мы еще немного поговорили под ожидающими взглядами двух групп поддержки. Мирка кратко рассказала о судьбе самого Грузидиела. Когда он провалился в портал и попал в распределитель, с ним тоже не знали, что делать. Ведь эльфы не очень часто оказываются в этом мире, а приставить «высшего» таскать мешки или копать землю невозможно. Да и вообще, Грузидиел, воин по праву рождения, отказывался заниматься какой-либо работой, кроме воинской. Не брать же непроверенного эльфа в армию человеческого государства?

Вот и отправили его к своим – к эльфам. Те приняли хорошо, увидев отличные боевые навыки. Стал он жить-поживать, даже жалованье получать. Пока не увидел на рынке свою суженую.

И тут подле нас раздалось кхеканье. Это был Грузидиел.

– О любовь моя, госпожа моих ночей и дней, – сказал бывший тиран и деспот. – Позволь узнать, почему ты столь долго разговариваешь с этой низшей?

– О любимый господин моих ночей и дней, – ответила ему Мирка. – Должно быть, не узнал ты, но это та Анна, что была со мной в худшие дни моей жизни – в плену у Симона презренного. К тому же Анна – жена нашего ректора да великая предсказательница.

– О-о! – изумленно протянул Грузидиел. Видимо, мой внешний вид совершенно не вязался у него с высоким статусом. – Позволь выразить тебе признательность за дружбу с моей супругой.

Наши друзья с той и другой стороны тоже начали подходить и осторожно «брататься». Первым был, разумеется, гиперобщительный Мартинель.

Тут-то и выяснилось, что младшая группа боевиков как раз шла к нам на занятия в «зоопарке». Не профильное для них, но положенное по программе. Их присоединили проходить курс вместе с нами. На одном занятии они уже были, вели там себя обособленно и высокомерно – поэтому мои природные друзья и невзлюбили их.

Теперь же большой шумной компанией мы наконец дошли до высокого забора с воротами, возле которых собрались остальные студенты группы. Вскоре появилась стройная эльфийка-преподавательница. В брючном костюме свободного кроя, с удобно убранными наверх волосами.

Танритенька с Мартинелем одновременно шепнули мне, что зовут ее магистресса Бауранель, она преподает магическую зоологию для первого курса.

– Сегодня продолжаем знакомимся с магическими животными, обитающими в природном секторе два, – сказала магистресса, оглядывая нашу пеструю группу. – То есть живущих в теплом сухом климате либо распространенных повсеместно. Прошу соблюдать порядок и не засовывать пальцы в павильоны – некоторые из животных весьма опасны, а методы управления ими мы начнем изучать только через три занятия! А в конце посмотрим на камбезиков и поговорим о них – если кто-нибудь вдруг не видел этих тварей!

– О-о! – вырвалось у меня.

Ну вы понимаете, какая перспектива меня больше всего заинтересовала?!

Глава 30

Магистресса Бауранель открыла калитку, вошла, мы потянулись за ней.

Здесь был целый зоопарк! Огромное пространство с множеством ограниченных сеткой загонов. Кое-где встречались строения, не знаю, подсобные или для содержания особых тварей. Наверное, и те, и те.

Прямо от двери начиналась дорожка, она вела до большого дерева с пушистыми листьями, дальше разветвлялась.

Магистресса быстро провела нас до развилки и шагнула направо. Здесь было несколько загонов. За сеткой что-то двигалось, росли растения.

Магистресса остановилась возле первого павильона.

– Для новичков напомню, что каждая сетка снабжена магической защитой. Животные не видят ограничения. Для них создается иллюзия, что их «мир» продолжается дальше. Подобный подход считается наиболее щадящим для содержания животных в неволе. Итак, в этом отделении содержатся животные, обитающие в самом теплом климате. Обычно сухом, но все вы знаете, что в лесах Кравиолки есть немало болот. Именно там мы можем встретить грауларию болотную. Днем это животное обычно спит, а в сумерках, когда над болотами поднимается туман, выходит на охоту. Сейчас, как вы, наверно, догадались, грауларии спят, но я разбужу одну, чтобы вы смогли посмотреть.

В ближайшем загоне все и верно было оборудовано как лесное болото: тенистые растения, пруды и трясины, множество водных цветов. Магистресса повела рукой, и из-под воды вдруг пошли пузыри. Спустя несколько секунд что-то начало подниматься, словно человек из ванной. Господи, такого я даже во сне представить не могла!

Это было нечто, отдаленно напоминающее огромную гусеницу (со льва размером) с расширением на уровне пуза. Спинка – бирюзовая, брюшко – белое. Вдоль тела располагалось штук десять пар то ли лап, то ли ласт. Голова была маленькой, круглой, а на морде словно улыбался широкий рот.

Тварюшка лежала в болоте на спине и удивленно глядела на нас с добродушной улыбочкой.

– А зубы у нее есть? – спросил Мартинель.

– Зубов нет, – с коварной улыбкой сообщила магистресса Бауранель. – Но при всем своем невинном виде – это хищник. Очень опасная тварь. Магические свойства грауларии заключаются в том, что она способна заворожить жертву. В сумерках граулария выползает на мелководье, ложится там и ждет, когда какое-нибудь животное средних размеров подойдет к водоему. Граулария приманивает его эманациями влечения, животное забирается ей на хвост. И тогда граулария завораживает его обездвиживающими эманациями и всасывает внутрь. Охотятся грауларии нечасто, потому что долго переваривают достаточно крупный корм.

– Как удав! – вырвалось у меня.

– Да, уверена, в другим мирах есть похожие животные, – внимательно поглядев на меня, ответила магистресса.

– А человека она может всосать? – поежившись, спросила одна из студенток.

– Да, – Бауранель снова коварно улыбнулась. – Мы с вами – подходящий корм для нее. Но есть защита. Например, менталист с легкостью различит завораживающее воздействие и компенсирует его. Остальные маги должны использовать прием, который мы рассмотрим на теоретической лекции. Кстати, в северных болотах живут родственники грауларии болотной – грауларии мелкопестрые. Имеют пеструю окраску, по размеру не больше мелкой ящерицы. Поэтому для нас не опасны: питаются насекомыми.

– А она нас видит? – с ужасом в глазах спросила Танритень.

– Нет, конечно. Для грауларии просто продолжается ее болото, нас она не видит. Но если вы засунете руку за сетку… тогда она увидит ее, может подойти и просто начать всасывать в рот! – Магистресса сделала страшные глаза.

– Ужас какой! – пискнула студентка.

– Скажите, пожалуйста, а такое милое выражение морды у нее для того, чтобы казаться безобидной и доброжелательной для людей? – спросила я. – Это такое приспособление?

Бауранель отвечала с удовольствием, видимо ей понравился мой научный подход.

– Думаю, да. Уже несколько тысяч лет в окрестностях болотистых лесов живут люди. Грауларии вполне могли выработать дополнительные приспособления, чтобы привлекать их.

Выходит, что-то вроде теории эволюции местным «биологам» знакомо. Хорошо. Мы говорим на одном языке.

– А чем же вы их кормите в неволе?! – спросил один из парней.

– В основном камбезиками, – пожала плечами Бауранель. – Их всегда много и их не жалко. Они разводятся вон в том павильоне. – Она указала на дом в конце дорожки. – И мы придем туда позже.

Бедные камбезики, подумала я. Их не только упоминают через слово, еще и используют, чтобы кормить хищников. Тем интереснее посмотреть, что это за «чудовища»!

Бауранель подвела нас к следующему павильону. Здесь царила благодать. Ярко светило солнце, росли огромные красные, белые и голубые цветы.

А над ними летали и садились на цветочки создания, глядя на которых хотелось захлопать в ладоши от восторга. Что-то вроде крошечных (с полкошки) слоников, розовых, голубых, зеленых. С прозрачными крылышками. Они садились на огромные цветы, погружали в них хоботок и, видимо, высасывали нектар или собирали пыльцу.

Правда, в отличие от слонов, у них не было больших ушей. Я вообще никаких ушей у них не разглядела.

– А это безобидные соседи грауларий. Маризки обыкновенные. Обитают на полях Кравиолки, что простираются между лесами и морем. Только там растут огромные цветы дай-рай. Их нектаром и пыльцой и питаются маризки. К магическим свойствам относится способность оживить вянущие цветы, ведь маризкам выгодно, чтобы цветение было длительным и обильным: это вопрос их выживания. Некоторые богатые садоводы заказывают себе маризок и держат в саду, ведь их дар распространяется и на другие растения.

– Прелесть какая! Ой вы мои маленькие! – умилилась Танритень.

Мне тоже больше всего на свете захотелось войти в павильон, поймать маленького слоника и хорошенько помацать.

– Пойдемте. Особого интереса для нас они не представляют. Но желающие могут подойти во внеучебное время и посетить павильон в присутствии служителя. Маризки весьма ласковые, тянутся к людям.

Обязательно схожу! Я бы вообще в своем саду такую прелесть завела – нужно обсудить с Гадором.

В общем, экскурсия была потрясающая. Бауранель показала еще много интересных животных. Был здесь полосатый маяц – родственник саблезубого. У этого создания были полоски, как у тигра, длинные лапы и тоже вполне себе выраженные сабли зубов.

Были крайне странные небольшие хищники марсиатени горбатые. Непонятно, почему «горбатые» – горба у них не было. Зато была морда, напоминающая уродливого тролля (или человека), огромное пузо и крошечные крылышки. И хвост как у динозавра.

– Марситени не умеют летать, крылья предназначены, чтобы излучать магию страха. Они ее используют, нападая на добычу, – сообщила Бауранель. – А есть ряд работ, в которых утверждается, что крылья также играют роль в брачных играх животного… Все, кроме желающих поглядеть на камбезиков, свободны. Прошу спокойно и собранно проследовать к выходу. Кто идет к камбезикам – милости прошу, – уже привычная коварная улыбка. – Кто пойдет?

– Я – обязательно! – Я даже подпрыгнула и вытянула вверх руку.

– Я тоже погляжу, – сказала Мирка.

А где Мирка – там и Грузидиел. В павильон мы заходили втроем.

Сначала мы оказались в просторном предбаннике, где стояли ведра, метлы и прочий инвентарь.

– Напоминаю, – сказала Бауранель, – что камбезики не нуждаются в особых условиях, беречь их нет смысла. Так что сетка у них совершенно обычная, они нас видят. Они испокон веков живут бок о бок с человеком. Сунете палец за решетку – останетесь без пальца. Я предупредила.

Мы с Миркой переглянулись, мол, нас не напугать острыми зубами и красными глазами!

Дальше мы оказались в длинном коридоре, где с двух сторон были расположены обычные клетки с очень густой решеткой. Сразу оглушили звуки. Писк, подвывания, звонкий рык.

Я, предвкушая главное открытие в этом мире, посмотрела за ближайшую решетку. А там были… шарики.

Камбезики напоминали разноцветные шарики размером со среднюю крысу. Крошечные лапки усыпаны когтями. Мордочка без ушей, со злобными глазами-щелочками и большим хищным ртом, из которого торчали острые клыки. Они визжали, рычали, кидались друг на друга, соревнуясь за корм, рассыпанный на полу. И непрерывно меняли цвет. Каждый по-своему. Вот один шарик был малиновым, потом побелел, затем вдруг позеленел.

Причем они обладали какой-то невероятной прыгучестью! Могли подскочить вверх на пару метров. Непонятно, чем именно отталкиваются. Биомеханика их движения осталась для меня загадкой.

Завидев нас, твари оставили разборки между собой и принялись агрессивно прыгать на решетку, явно мечтая вцепиться нам в горло.

Что же, твари и верно противные. Неудивительно, что их не любят. Но ничего ужасного. Это даже не крыса! А крыс я не боюсь, но опасаюсь. Однажды в детстве я пошла выносить мусор и возле помойки увидела огромных крыс, одна из них подпрыгнула, чуть не сбив меня с ног.

Вдруг несколько камбезиков за решеткой застыли и… Это было невероятно!

Во мгновение ока они словно «вывернулись наизнанку», и перед нами предстали три серых противных крысы.

– Ой! Как так?!

В тот же миг еще несколько камбезиков – те, к которым ближе всех стоял Грузидиел, – так же вывернулись и превратились в маленьких очень страшных тварей, похожих на ящериц с гривой.

– Не может быть! Их ведь тут не водится! – изумился Груззи. – Это мальекарты из нашего мира!

Бауранель рассмеялась:

– Первый раз впечатляет, да? В этом и состоит магическое свойство камбезиков. У них очень развиты ментальные свойства и эмпатия. Они ловят образы созданий, которых люди боятся, и превращаются в них. Порой даже магу сложно дать отпор банде камбезиков, выглядящих как его худший кошмар. Так эти вредители заставляют человека бежать – и получают доступ к кормовым ресурсам обитателей дома. А если камбезиков много, то и человека могут загрызть. К тому же они отлично прогрызают дыры в стенах, любые трубы, все, что угодно. В общем, считаются исключительно вредоносными тварями, ведь они еще и плодятся с бешеной скоростью.

Выходит, они и верно ближе всего к крысам, опасным и магическим. Даже жаль – необыкновенные способности, а все идет на злобу и агрессию!

Я с сожалением поглядела на ближайшего камбезика, который, видимо, отчаялся напугать меня крысой и превратился в крошечного крокодильчика. Еще два так и пребывали в образах пасюков.

Превращались бы вы тогда уж в милых белых лабораторных крысок. Ведь крыса крысе рознь!

И тут один из камбезиков застыл, глядя на меня. Еще миг – и он «вывернулся» в маленькую белую лабораторную крысу. Точно такую, как представила! Очень хорошенькую, хоть и красноглазую (как положено лабораторным крыскам линии Wistar, давно знакомым мне).

– Кто из вас боится этого милого создания?! – изумилась Бауранель.

Крысеныш стоял у решетки и преданно глядел на меня красными глазенками. Даже помахивал лысым хвостиком, как собачка.

– Никто! – воскликнули мы с эльфами хором.

– Это лабораторная крыса! Мне они, наоборот, нравятся! – сказала я, умиляясь на жесты лысого хвоста.

А крысик тихонько ковырял лапками решетку, словно робко просился к нам.

В среде камбезиков приключилось смятение. Видимо, они ощутили странность происходящего, и пространство вокруг «моего камбезика» очистилось. Другие рычали на него, потом выстроились кольцом.

Кольцо стремительно сужалось, сейчас они кинутся на странного собрата!

– Вытащите его! Они разорвут его на части! – крикнула я магистрессе и кинулась к решетке.

– Стоять, студентка! – рявкнула Бауранель. И тут же добавила: – Пожалуй, вы правы. Хоть ума не приложу, что происходит! Придется взять их под контроль!

Она шагнула к решетке, и кольцо камбезиков замерло. Больше никто не пытался кинуться на «моего». Кажется, только он не подвергся воздействию магистрессы. Бауранель открыла окошечко прямо над полом и протянула руку, чтобы вытащить странного камбезика-крыса.

Но не тут-то было! Камбезик отчаянно зашипел и рванул наружу мимо нее. Прямо в меня. Я инстинктивно поймала теплое тельце.

Крыс блаженно замер в моих ладонях, вытянул мордочку и преданно поглядел мне в глаза.

– Ты же маленькая тварюшка хорошая, – «проутипусила» я и погладила тоненькую спинку. От крысика разошлась волна удовольствия, которую я ощутила почти физически.

– Ничего не понимаю… – пробубнила Бауранель, закрывая решетку.

В тот же миг камбезики снова замельтешили, вернулись к своим агрессивным повадкам.

– Вы держите его под контролем? – деловито спросила Мирка у Бауранель.

А я наконец осознала, что Мирка и Грузидиел стоят по сторонам от меня в боевых позах. Грузидиел держит меч на таком расстоянии, чтобы одним махом отрубить голову камбезику. А Мирка натянула тетиву и направила на камбезика стрелу.

– Нет! В том и дело! Да опустите вы оружие! Ее он не тронет! Я ощущаю его порывы. Он скорее пожертвует своей жизнью, чем навредит ей! Видимо, произошло то, чего не может быть. Этот камбезик запечатлел вашу коллегу!

– Что он сделал? – переспросила я, продолжая упоенно гладить крошечную спинку.

Если бы ты в котенка превратился – было бы еще лучше. А совсем шикарно – в щеночка! Собак я больше люблю.

Прямо у меня в ладонях камбезик выгнулся и «вывернулся», и вот я уже держу маленького умильного щенка. Пушистого, с большими карими глазами и остренькими ушками. Только вот цвет у камбезика получился странный, совершенно не собачий. Он был как радуга – в разноцветную полоску.

– Запечатлел! – задумчиво повторила Бауранель. – Так бывает с некоторыми тварями – они признают мага своим хозяином, лучшим другом, смыслом своего существования. С некоторыми! Но не с камбезиками! Это мало того полностью меняет наши представления о камбезиках, так еще и создает кучу проблем! Ведь если разлучить его с хозяйкой – он умрет от тоски. Был бы обычный камбез – не жалко. Но он – новое слово в науке! Он уже и перевоплощается так, чтобы угодить вам.

– Так в чем проблема!? – удивилась я. – Я его заберу. Скажите только, чем кормить. Я хорошо умею ухаживать за домашними животными.

– Я не могу просто взять и отдать животное из зоопарка! – возмутилась Бауранель. – Для этого нужно собрать совет факультета…

– Может быть, хватит личного разрешения ректора? – вежливо поинтересовалась я. А камбезик-щенок лизнул меня в нос и заглянул в глаза, словно спрашивал: «Ну ты же меня не бросишь?!»

– Хватит, конечно. Но… – начала Бауранель.

И тут входная дверь хлопнула.

– Могу я узнать, где моя супруга? Занятие уже должно закончиться! – прогремел суровый голос.

Мирка с Грузидиелом поклонились Гадору. Бауранель вежливо кивнула.

– Возникли некоторые осложнения, магистр ректор, – начала Бауранель.

Но Гадор поднял руку, останавливая ее, и изумленно уставился на меня со щенком.

– Анечка, это еще что такое?! – удивился он.

– Дорогой, это Гарри! – радостно сообщила я. – Он будет жить с нами!

Глава 31

Сложно описать выражение лица Гадора, когда он услышал это. Степень недоумения превысила все пределы.

Остальные тоже замерли, глядя на меня чуть ли не с ужасом. Похоже, и у Мирки не укладывалось в голове, как можно столь непринужденно разговаривать с самим ректором, даже если он мой муж.

В общем, они молчали, а я продолжала гладить свое чудо.

Наконец к Гадору вернулся дар речи.

– Хм… Кгм… Хм… – произнес он. – А почему Гарри-то?

– В честь Гарри Поттера, – пожала плечами я. – А может, в честь Гарри Гаррисона – мой любимый фантаст был в детстве. Не знаю точно.

Понятно объяснила, конечно. Все эти иномировые товарищи просто великолепно все поняли.

Гадор не стал углубляться в эту тему: видимо, не хотел услышать лекцию о Гарри Поттере и его роли в современной земной культуре.

– Кгм… Это мужское имя? – поинтересовался он, словно во всей ситуации не было ничего важнее.

– Ну да.

Главное сейчас делать вид, что вопрос нашего сожительства (в одном помещении!) с камбезиком Гарри – вопрос решенный.

– А ты вообще уверена, что это мальчик? – удивился Гадор.

Подошел и потянул руку к щенку. Гарри дернулся и зарычал, демонстрируя вполне камбезиковые зубы в щенячьей пасти.

– Свои! – рявкнула я. Само вырвалось – ведь передо мной была «как бы собака».

Камбезик виновато поглядел на меня и позволил Гадору взять себя за шкирку, повернуть пузом вверх.

– И верно мальчик! – сообщил Гадор, возвращая мне камбезика. – Хорошо. А теперь кто-нибудь объяснит мне, что это за Гарри? И почему это он «должен жить с нами»?!

Хорошо. Суровый муж отреагировал вполне нормально. «Шоковая терапия» сработала.

– Камбезик, – пожала плечами я. – Магистресса Бауранель считает, что он запечатлел меня.

Мы с Бауранель быстренько рассказали Гадору о произошедшем.

– Ничего другого я от тебя и не ожидал, – пробормотал Гадор. – И вы полагаете, что ректорский особняк подходящее место для содержания сошедшего с ума камбезика?

– А что еще делать, – вздохнула я. – Он умрет, если будет далеко от меня!

– А ты понимаешь, что эта тварь теперь все время должна быть «при тебе»?! – рявкнул Гадор. – Ты, конечно, можешь оставлять его на несколько часов. Но больше суток он без тебя не протянет! Что прикажешь с этим делать?

– Поставить клеточку. Просторную, удобную. Чтобы оставлять, когда я не могу взять его с собой, – мечтательно протянула я. – Запасти корма. Расчески, чтобы шерсть чесать. Потом носки связать можно, смотрите, какая шерсть классная! И игрушки дать, чтоб ему без меня было не скучно.

– Они всеядны! Тут нет проблемы. И расчески в зоопарке есть. И игрушки, – сообщила Бауранель.

Ей тоже совершенно не хотелось, чтобы необычного камбезика отправили в утиль.

Гадор на мгновение прикрыл лицо рукой и рассмеялся.

– Ладно, утилизировать его и верно не стоит, – подвел итог он. – Магистресса Бауранель, распорядитесь, чтобы в мой дом доставили просторную клетку. Бегать по особняку эта тварь не будет! – Он сурово поглядел на меня.

– Выпускать погулять буду. Ему же нужно и на ручках сидеть.

– Редко. Когда я разрешу.

– Сдохнет. Нужно чаще.

– Я сказал! Магистресса, вы меня поняли? Да, пожалуй, этот «Гарри» в перспективе может помочь решить проблему камбезиков. Вы даже можете написать об этом диссертацию. Либо это может стать материалом для выпускной работы Анечки. Необходимо будет выявить еще подобных камбезиков. Желательно хотя бы одну самочку. Вывести потомство. Если станет много таких камбезиков, возможно, они вытеснят своих агрессивных собратьев.

– О! Направленная селекция! – обрадовалась я.

– Понятия не имею, что это за понятие из магии другого мира, – улыбнулась довольная Бауранель. – Но то, что вы сказали, магистр ректор, полностью отражает мои соображения. И да… диссертация. – Магистресса мечтательно закатила глаза. – Прорыв в борьбе с камбезиковой угрозой! Маустрейская премия…

– Прекрасно, работайте, – бросил Гадор и взял меня за руку.

А я так хотела еще пообщаться с Миркой!

К счастью, я успела сказать ей кое-что. Желая подстраховаться, попросила ее подежурить с ребятами с природного, под лестницей элитного общежития. Вдруг потенциальная убийца Маргоши окажется слишком боевой.

По пути домой я мучилась сомнениями. Не стоит ли рассказать Гадору про ситуацию с Маргошей, раз уж я о ней вспомнила? Но мимолетный просмотр будущего говорил, что делать этого не нужно. Будут какие-то проблемы.

Гадор рассказал, что опять летал на разжижение. Устал не сильно. Одно разжижение без особых последствий – ничто для энергетики дракона.

Мне было велено быть дома, хоть еще не стемнело, занятия только-только закончились. Просто такой день получился длинный и насыщенный, что казалось, прошла целая вечность.

Впрочем, в этом мире у меня каждый день как целая жизнь!

Первое время мы возились с Гарри. Несмотря на демонстрацию суровости, питомец явно понравился мужу. Он просто, как многие «особо брутальные» мужчины, не желал показывать, насколько трогает его внешний вид и повадки милой тварюшки.

Нам доставили огромную клетку. В моем мире в таких обычно держат крупных попугаев. Но сперва мы его покормили. Сэм принес с кухни кучу остатков еды, и тут…

Тут-то я и поняла, что значит «Желудок у котенка не больше наперстка, а жрет как собака!». Ведь камбезик был в общем-то маленький. Но ел словно лошадь!

Гадор сообщил, что это видовое свойство. Камбезики тратят много энергии на свои перевоплощения, поэтому и едят очень много.

Клетка Гарри не понравилась. Он сел у решетки, жалобно заскулил, как настоящий щенок, и сделал глаза котика из «Шрека».

– Ну давай выпустим? – попросила я Гадора. – При мне он явно не будет хулиганить.

– Нет. Только после испытательного срока, а его он еще не прошел, – ответил Гадор. – Мало того, что мы притащили домой самое опасное создание в этом мире, так ты еще хочешь, чтоб оно грызло мою мебель!

Ну да, у камбезиков зубы. А у Гадора – ОКР! Всяческая неаккуратность для него невыносимы.

– Я ему запрещу… – продолжала настаивать я.

Но Гадор был неумолим.

Тогда Гарри решил подойти с другой стороны. Видимо, решил, что меня не устраивает его внешний вид. И начал превращаться в самых милых животных из моей памяти.

То в котенка (тоже цветного, натуральная окраска у Гарри не особо получалась), то в хомячка (правда, с огромными саблями зубов), то в попугая жако (которые нравились мне за высокий уровень интеллекта).

Мол, найду образ дорогой моему сердцу, и я достану его из клетки.

В итоге Гадор расхохотался.

– Интересно. А давай попробуем кое-что, – предложил он с исследовательским блеском в глазах. – Дай ему сигнал, что нужно принять образ, приятный не тебе, а мне.

– Ну если для тебя самое милое создание что-нибудь драконистое, то я даже не знаю… – протянула я.

– Обещаю думать только про очень милых созданий, – подмигнул мне Гадор.

Я вежливо «попросила» камбезика принять облик, дорогой сердцу Гадора, – как бы выразила это мыслями и чувствами.

Камбезик недоуменно поглядел на меня. А потом обернулся весьма интересной тварью. Этакая смесь собачки с котенком, с темной умильной мордочкой, толстыми лапками, крошечными розовыми ушками и… рогом на голове (как у единорога, только толстеньким).

– Получилось! – обрадовала я. – Это еще кто такой?

– Это Гарри, ты забыла? – усмехнулся Гадор. – Ты сама его сюда притащила.

– Не смешно. Что это за животное?

– Маурейский гондорвел, в горах живет у меня на родине, – ответил Гадор. – Ладно, тварь, иди к хозяйке на руки.

Открыл клетку и достал Гарри. Гарри радостно пискнул, прижался ко мне и быстренько принял образ щенка. Видимо, решил, что все же это наиболее выигрышный вариант.

Дальше я с камбезиком на руках писала обещанные Гадору выкладки. Ведь заняться тем, чем мы хотели заняться, было нельзя. Дракон сидел в кресле и обжигал меня горящим взором.

Вскоре Гадор перекочевал к столу, приобнял меня, и мы сидели, думая над выкладками. Дело двигалось не слишком быстро, потому что порой он щекотал губами мой затылок и шею, и волны мурашек просто сводили с ума.

– Цени мою силу воли, – усмехнулся он. – Ароматизатор под контролем. Знала бы ты, чего мне это стоит.

А у меня, похоже, с силой воли было хуже. Ведь и без «ароматизатора» его обычный мужественный аромат заставлял голову кружиться. Не говоря уж про эти щекотания!

– Отлично! – сказал Гадор, когда мы в целом закончили. – Я подумал, что собирать Совет все же опасно. Завтра слетаю к Правителю, поговорю лично с ним, покажу твои выкладки. И попрошу отменных драконов для плана со снятием ментальной защиты.

– Хм, – по-гадоровски хмыкнула я (с кем поведешься, с тем и наберешь… тьфу… от того и наберешься!). – А ты уверен, что Правитель тут ни при чем?

– Попрошу его открыть мне свой разум. Есть такой прием – один дракон может открыть другому свой разум, и тот узнает, нет ли скрытых мотивов. Подделать это невозможно, – сообщил Гадор. – Придется, конечно, открыть свой в ответ. Но ничего. Если он откажется – мы будем знать, что он может быть причастен.

– Но тогда ты не уедешь от него живым! – ужаснулась я.

– Возможно, – спокойно кивнул Гадор. – Но ты можешь посмотреть на этот счет будущее.

Я вздохнула. Работать не хотелось. Но, конечно, я немного поглядела.

– Да вроде нет такой опасности.

– Вот и хорошо, – заключил Гадор.

Он собрал бумажки с выкладками со стола и сказал, что отлучится, сославшись на важные ректорские дела. А я опять внезапно вспомнила про то, что сейчас происходит в общежитии природников. Как-то нервно мне было.

Поручила все ребятам, а сама с мужем отсиживаюсь! Я вздохнула и решила прогуляться в саду.

Выпустила Гарри побегать по дорожкам. Пусть разомнется, все равно никуда от меня не денется. Камбезик сделал сальто в воздухе и с радостным визгом принялся носиться туда-сюда, как настоящий щенок, которого вывели погулять.

И тут я увидела возле фонтана очень печальную фигуру.

Махрыня, конечно!

Она прогуливалась, опустив голову, а большие глаза, как водится, были на мокром месте.

С тех пор, как вышла замуж, Махрыня одевалась прилично, сейчас на ней было широкое платье, напоминающее викторианскую эпоху в истории земли. Получалась этакая скучающая матрона.

Я, конечно, ее пожалела.

– Что за беда у тебя, Махрынюшка? – поинтересовалась я, словно мне своих проблем не хватало.

– Ты такая добрая! – в своем духе восхитилась Махрыня. – Понимаешь, вот я думала, что выйду замуж и буду счастлива, а нет…

– Что?! – изумилась я. – Вы же так любили друг друга! Дядя Сэм в тебе души не чаял!

– И сейчас не чает! – вздохнула Махрыня. – И я в моем господине не чаю души. Но мне так одиноко без подруг! В моем мире мы были все вместе, одно стадо. По вечерам разговаривали, обсуждали нашего мужа. Иногда дрались, конечно, но редко. А тут я одна! Да и делать мне нечего. Мой господин Сэм часто занят. А у меня все еще руки-крюки…

– Ты мартошку-то чистить научилась?! – не удержалась от смеха я.

– Да. Но нашему повару не нужно столько мартошки. А больше мне и заняться нечем. Были бы со мной мои девочки, все было бы по-другому! – чуть не заплакала она.

– Уфф! – снова рассмеялась я. Просто не могла сохранять серьезность, когда она такая забавная стоит с глазами на мокром месте. И в очередной раз стало очевидно, что «хорошо там, где нас нет». Совсем недавно Махрыня только и мечтала о муже «своем, своем собственном, чтоб она у него одна жена была!» А теперь эта конфета оказалась несладкой, хочется в привычный гарем. – А я уж подумала!

– Это очень тяжело! – осуждающе поглядела на меня Махрыня. – А у тебя на меня времени нет, и господин твой муж запретил мне приходить в ваши покои.

И тут меня осенило.

– Слушай, а я могу тебя попросить? Есть для тебя одно о-о-очень важное дело!

– Конечно! – Махрыня чуть не запрыгала от радости. – Все что угодно для тебя, госпожа наша!

– Вот давай без госпожи! – поморщилась я. – Ты знаешь, где общежитие природного факультета?

Подумала, что раз я не могу сама пойти к ребятам, то мне подойдет Махрыня, как связной. Ведь это мне Гадор запретил уходить из наших владений (а убежать нельзя, он может в любом момент вернуться). А вот Махрыня вполне может сгонять.

Так я получу вести и успокоюсь, а Махрыня немного пообщается с «девочками». Глядишь, подружится с кем!

– И обещаю, – закончила я свое поручение, – там будет очень много девочек… От тебя зависит, понравишься ты им или нет.

– Я все-все сделаю! – Махрыня буквально подпрыгнула и побежала через сад в сторону общежития.

Мы с Гарри еще погуляли.

Гарри скакал по газонам, я дрессировала его, запрещая копать землю и вытаскивать зубами корешки растений (камбезики и верно всеядные, могут вегетарианцами побыть!). Потом тренировала команды «сидеть», «лежать» и прочее.

Кстати, пару раз он опять перевоплощался. В котенка, в крошечного радужного жирафа. Вот уж не знаю, где в моей памяти нашелся этот образ!

Отвлеклась и не заметила, как вернулась Махрыня.

Довольная, как двадцать пять мутантных камбезиков.

– Меня девочки пригласили посидеть с ними! – гордо заявила она.

– Очень рада! А с моим делом-то что? Поймали злоумышленницу?

– Как сказать… – протянула Махрыня.

Глава 32

Мне захотелось прибить Махрыню. Как-нибудь магически. Например, заставить стебли растений оплести ее ноги и хорошенько отстегать ниже поясницы.

Но я взяла себя в руки. В конечном счете, «домовушка» не виновата, что она такая, какая есть. Продукт своего мира, а миры, как известно, бывают разные.

– Так поймали или нет?

– Поймали. Но это не злоумышленница! Это несчастная девушка! – сообщила Махрыня.

– То есть поймали кого-то, а злоумышленница бродит на свободе? Еще не приходила?

– Да нет! – теперь уже возмутилась Махрыня. – Кого нужно поймали. Просто мальчики и воительница с мужем дежурили под лестницей. И видят – идет наверх девушка. Злая такая. Они и схватили ее, отвели к остальным…

– Ничего ей не сломали? – насторожилась я. Ведь если ребята схватили не ту даму и как-то ей навредили, то проблем с начальством не оберешься.

– Нет, она напугалась, когда ее взяли за руки, и рассказала… что ее зовут Уссаринта, она с третьего курса природного факультета. Видишь, как хорошо я все запомнила?

– Молодец-молодец, хорошая попаданочка! И что эта Уссаринта? Она кто, эльф?

– Нет, дриада.

– Ну с этого и нужно было начинать!

– Извини, я не знала, что начинать нужно было с этого, – искренне расстроилась Махрыня. – И оказалось, что она шла, чтобы потребовать у той плохой девушки…

– Маргоши.

– Потребовать у Маргоши, чтобы она прилюдно заявила, что была не права, когда сказала, что у Уссаринты уши как лопухи. А то над ней стали смеяться однокурсники и бросил парень. И чтобы Маргоша держалась подальше от ее парня – та вроде глаз на него положила. А из нее ведь не выйдет хорошей жены! – вздохнула Махрыня.

Господи, какой детский сад! Маргоша на свои уши поглядела бы!

В целом все понятно. Уссаринта эта, конечно, никого убивать не собиралась. И если бы до нее дошли вести, что Маргоша извинилась за свои «преступления», то, видимо, не пошла бы на разборки.

А так она отправилась к Маргоше под покровом ночи. А Маргоша должна была пойти куда-то по лестнице. Вот они и встретились бы. Видимо, дальше они должны были повздорить, может даже подраться. Похоже, у Уссаринты характер не лучше Маргошиного. А может, Маргоша кинулась бы на нее с кулаками (вернее, с когтями и ядом). Уссаринта специально или случайно поставила бы ей подножку. Дальше Маргоша упала бы, скатилась по лестнице и ударилась виском.

На всякий случай я быстренько поглядела будущее Маргоши – чтобы понять, того ли поймали. Поймали явно того. Потому что в будущем белобрысой стервозины не было смерти. А было кое-что весьма забавное.

– Так, ответь-ка мне еще на пару вопросов. Вот поймали эту Уссаринту, и она что, все рассказала?

– А чего ей скрывать? – удивилась Махрыня. Вообще-то, да, девушка ведь и не собиралась ничего ужасного совершить. – К тому же наши девочки очень умные: они ее напоили «сывороткой правды» – это такой напиток у дриад есть. Человек сразу начинает говорить правду.

– Понятно! – расхохоталась я. – А с Маргошей что? Как девчонки с ней справились?

– А Маргошу тоже напоили.

– Тоже сывороткой правды?

– Нет, «соком дриад», это самый сильный веселящий напиток в этом мире, – сообщила Махрыня. – Она сидит вся пьяная и добрая. Правда иногда изрыгает гадости. Но все говорят, что намного меньше…

Понятно. Вот откуда у меня видение, как поутру Маргоша мучается похмельем! Так ей и надо. Будет ей уроком.

– Сейчас все сидят и пьют этот сок… Я тоже хочу попробовать! Меня ведь звали! – сказала Махрыня. – Можно я пойду?

– А я что? Я ничего, – улыбнулась я. – Спасибо, что сгоняла. Отпрашиваться тебе нужно не у меня, а у мужа твоего, господина дяди Сэма.

– Ой, точно! Пойду отпрошусь! Как я могла забыть о господине моем!

Махрыню как ветром сдуло, а я осталась в саду с Гарри на руках. Он притих и, видимо, собрался спать, подобно обычному щенку.

Все хорошо, что хорошо заканчивается. Теперь становилось ясным и почему нельзя было рассказывать о моем видении Гадору или Лартуар. Они бы применили жесткие меры. Несчастную «лопоухую» Уссаринту подвергли бы настоящему допросу. Ведь речь шла об опасности жизни для студентки. А с Маргошей, оскорбившей меня, вообще неизвестно, что сделали бы.

А может, всплыли бы «сыворотка правды» и «сок дриад» (дриады тут, видимо, главный производитель всяких зелий!). Вдруг студентам нельзя их использовать. Напиваться в хлам точно запрещено. А массовая пьянка в общежитии теперь неизбежна. Прямо как в моем родном мире.

Я представила себе, как вся компания сидит в комнате Маргоши, пьет местный алкоголь, смеется, братается. Здорово! И в сущности – организовала это все я. У меня вообще всегда хорошо получалось организовывать тусовки.

Очень хотелось присоединиться к ним. Но нельзя.

Мой «великий и ужасный» не заставил себя ждать. Вскоре он приземлился, а я, как настоящая любящая жена, бросилась к нему и обняла огромную голову. От него разошлась волна блаженства.

– Перестань, в этой ипостаси ты меня тоже возбуждаешь! – усмехнулся у меня в голове его голос.

– Не хочешь – как хочешь. Потом не проси тебе за ухом почесать, – обиделась я и отошла, давая ему возможность обратиться.

Вскоре подле меня стоял Гадор-человек. Оправлял свой безупречный наряд, при обращении он помялся, что ли.

– Есть важная информация, – деловито бросил он. – Она в очередной раз подтверждает твои догадки.

– Что случилось? – испугалась я. – Ты ведь не к Правителю летал?

– Нет. К нему я полечу завтра. Так что постарайся не совершить ничего ужасного, пока меня не будет, – усмешка, но беззлобная, просто он явно устал и был в скептическом настроении. – Я был у магов с общего факультета, которым поручил разобраться с тем, как можно «открыть» наш мир. А до этого – при королевском дворе, где хранятся самые древние архивы, просил там подобрать мне некоторые источники. Вот, подобрали, – новая жесткая усмешка. И я окончательно убедилась, что «информация» весьма неприятная и болезненная.

К этому моменту мы вернулись в свои покои и обнаружили на столе дымящийся ужин. Несмотря на все любопытство и тревожные мурашки, бегающие по спине, я накинулась на еду. Даже короткий просмотр будущего в последние часы заставил проголодаться. Да и Гадор ел с большим аппетитом.

– И што ше там? – спросила я наконец.

Гадор устало вздохнул.

– Есть легенды… Для меня их собрали по крохам, потому что одного понятного источника нет. Почти все сходится с тем, что мы предполагали. Когда-то давно наш мир был обычным. Существовали порталы «к нам» и «от нас». Причем живые создания пользовались ими свободно. Ходили, общались. Конечно, были нюансы, порталы могли закрыться, можно было оказаться в другом мире без возможности возвращения. Но в целом умели находить спонтанные порталы и перемещаться между мирами. Идиллическая картинка, – усмехнулся Гадор. – Мечта. Но все это сломалось, когда в нашем мире пришел к власти некий император. Имя его не сохранилось. Он завоевал все страны. Не как сейчас – все на материке добровольно признают власть императора, а она во много имеет формальный характер. А именно тиран, деспот, завоеватель. В нашем мире не осталось страны или народа, которые не подпали бы под власть этого деспота.

– А драконы? – изумилась я. – Вы же самая сильная раса…

– Видишь ли, – умехнулся Гадор. – В те времена в нашем мире еще не было драконов.

– Как это не было?!

– Слушай дальше – поймешь. Завоевав весь наш мир, император не успокоился. Он захотел подмять под свою руку и другие миры. Хотя бы соседние. Это ведь весьма выгодно – дает доступ к их ресурсам, физическим и магическим. И еще больше рабов, которые платят дань. Он был достаточно сильным магом. Кстати, я так и не нашел упоминаний, к какой расе он принадлежал: может, человек, а может, эльф, не знаю. Его окружали и другие сильные маги-приспешники. Вместе они смогли разработать методику, как расширить порталы, чтобы провести целую армию. Опасная технология – дестабилизирует границу, но император не собирался «убивать» наш мир, у него все было под контролем. Нужно отдать ему должное – магом он был гениальным.

– И поэтому жители соседних миров закрыли наш мир, узнав про опасность? – ужаснулась я. – Его закрыли извне, чтобы эта мерзость не просочилась? Жителей этого мира заперли здесь наедине с ужасным императором?

– Я тоже сначала так подумал. Но нет. Ведь, напомню, в наш мир еще должны были попасть драконы. Иначе мы с тобой сейчас не разговаривали бы. Логика, милая моя жена, логика. Конечно, император не смог уничтожить всю оппозицию. Многие сильные маги укрылись в нашем и в соседних мирах. Они предупредили жителей других миров об опасности. Но ни в одном из этих миров не было силы, способной противостоять армии императора. Но когда армия уже готовилась выступить, один из старых магов вспомнил, что в одном мире неподалеку – туда вполне можно найти портал – живет раса крылатых. Это он о драконах. Они хранят свой мир и, возможно, согласятся помочь. Оппозиционеры собрали делегацию и перешли в тот мир. Сперва драконы и думать не хотели о том, чтобы покинуть свой мир и отправиться защищать чужие. Но в итоге сообразили, что рано или поздно император со своей армией доберется и до них. И воевать с ним все равно придется. В общем, драконы согласились. Еще какое-то время понадобилось, чтобы они добрались до нашего мира. Конечно, драконов отправилось не так много, ведь при желании всего несколько десятков драконов могут уничтожить любую наземную армию. Но в порталы им приходилось проникать по одному, так что операция была непростая. – Гадор невесело хмыкнул. – В те времена драконы были настоящими Хранителями. По крайней мере, свой мир и живущих в нем были готовы защищать любой ценой.

– Они успели?

– Успели к тому моменту, когда император начал переводить армию в соседний мир. Как раз говорил воодушевляющую речь. Дальше, Анечка, все было бы просто, – Гадор задумчиво подпер подбородок двумя пальцами, – если бы не одно но. Конечно, драконы очень быстро уничтожили армию императора. Огнем – магическим и просто драконьим, которого вы все боитесь. Самого императора тоже убили. По преданию, Правитель драконов – благородный, похоже, был мужик – спустился на землю, принял человеческую ипостась и победил его на поединке. Но как только император и его маги погибли, начался «конец света». Расшатанные порталы, лишившись филигранной регулировки, начали разрастаться беспрепятственно. И началось то, чего мы боимся, только «в другую сторону». Наш мир начал проваливаться в другие. Гибли и жители нашего, и соседних миров…

– И тогда драконы запечатали мир на «выход»?

По спине пробежали нехорошие мурашки. Я поняла, что мы подобрались к самому важному и самому страшному.

– Да, – кивнул Гадор. – Другого выхода не было. Чтобы сразу несколько миров не превратились в руины, драконы могли лишь запечатать наш мир на «выход» – до тех пор, пока структура границы не выздоровеет, не залечит раны. Для этого, – грустная усмешка, – понадобилась вся сила, вся энергия, вся жизнь одного дракона. И один из них пожертвовал собой. Не смея просить соратников о подобной жертве – да и разыскивать добровольца, полагаю, было некогда, – это сделал сам Правитель. Кстати, его имя в легендах сохранилось – его звали Габор.

Новая волна нехороших мурашек, холод по коже. Мерзкий могильный холод. Слишком уж созвучным было имя древнего благородного дракона имени моего мужа. Гарри ощутил мое состояние, прижался и принялся лизать руку. Поднимал щенячью мордочку и с тревогой смотрел мне в глаза.

– Все хорошо, маленький… – инстинктивно прошептала я.

Хоть все было далеко не хорошо! Я ведь уже поняла, откуда ветер дует!

– Он пожертвовал собой, чтобы закрыть мир? – переспросила осторожно. – Никто его не остановил?

– Думаю, когда происходил конец света, – усмехнулся Гадор, – было не до размышлений о том, чья жизнь дороже. Если вообще можно рассуждать о таких вещах… Габор знал, что делать, командовал своим соратникам – и они совершали то, что он говорил. Как солдаты должны подчиняться своему командиру в бою. Конечно, эти драконы остались в нашем мире, отрезанные от родственников. Но зато спасли множество миров от угрозы порабощения. И от конца света. В общем, это подтверждает, что для открытия им закрытия мира нужна жизнь одного дракона. Одного, не нескольких. Это радует!

– Радует?! Это же кошмар! – ужаснулась я.

Хотя, вообще-то, он прав. Например, было бы хуже, если бы для открытия понадобилось сделать жертвенными агнцами всю популяцию драконов. Но все равно, разве нельзя как-то по-другому?

– Мы уже предполагали это, – пожал плечами Гадор. – После я слетал к специалистам с общего факультета. И они подтвердили эту гипотезу. А еще теперь ясно, как эти гады устраивают разжижения. Они примерно знают методику императора для расширения порталов. Выявляют точки нестабильности, где должен образоваться обычный новый портал «на вход». И расширяют его. Ничего нового они не делают. Причем, полагаю, это может быть древняя организация, возможно, потомки уцелевших сторонников императора, которые хотят продолжить его дело. В общем, завтра я лечу к Правителю. Далее мы проводим операцию «подставиться под удар» и пытаемся вычислить их. Если не выйдет, то… – Гадор задумчиво опустил глаза.

Я встала. Положила Гарри на стул и подошла вплотную к Гадору.

Остановилась, глядя на него, сидящего, сверху вниз.

– Даже не думай об этом! – рявкнула я.

…И мой голос разнесся по гостиной, эхом отразился от стен.

Получилось почти как у мужа: грозно, сердито. И спорить не хочется.

В смысле, мне бы не захотелось. Но я и не Гадор.

Услышу сейчас в ответ драконий рык – буду знать! Но я не собиралась потворствовать его самоубийственным наклонностям!

Но Гадор не взвился в ответ на мое заявление.

– А кто сказал, что я об этом думаю? – хмыкнул он.

– А что, нет? Да у тебя на лице написано, что ты готов положить свою жизнь на «алтарь отечества». Скажи мне, дорогой супруг, что у тебя за комплексы такие? Что за травма была у тебя в детстве, раз ты хочешь пожертвовать собой ради всеобщего блага? Это что, такое самоутверждение? Хочется имя свое оставить в веках, иначе и «не мужик»?

– Да сядь ты! – Вот теперь дракон рявкнул.

Камбезик на стуле испуганно вздрогнул. Потом оскалился в его сторону, собираясь защищать меня до последней капли крови.

Я машинально взяла его на руки и рухнула на стул.

– Во-первых, я не верю в твою недомагию-псевдонауку психологию, которой ты меня пугаешь, – спокойно продолжил Гадор. – А во-вторых, я вовсе не мечтаю пожертвовать собой. Жизнь моя мне вполне дорога, уж поверь, – новая усмешка. – Я всего лишь думаю, что в крайнем случае кому-то из драконов придется это сделать. И не исключено, что мне – если именно я окажусь в ситуации подобной той, что была у Габора. Ни в каком другом.

– В любом случае, даже том самом, Баба-Яга против! – парировала я.

– Кто против?

– Такая могущественная волшебница из моего мира. Колдунья. Любила есть маленьких детей, а добрых молодцев парить в бане. И просто парить.

– А она-то тут при чем? К тому же, ты говорила, в вашем мире магия почти не развита.

– Да это выражение такое! – насупилась я. – Баба-Яга – это я. Я против.

– Ты ешь маленьких детей и паришь добрых молодцев? Это что еще за молодцы позволяют себе ходить в баню с моей женой?!

– Гадор, прекрати! Не получится отвлечь меня. Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Мы будем искать другой способ. Ты не пожертвуешь собой ради спасения мира. Ни в каком случае.

– Ладно. Успокойся. – Гадор задумчиво поглядел на меня, и в его глазах я увидела такое понимающее, почти радостное чувство. Ему нравилось, что мне не наплевать на его жизнь и я даже готова поругаться с ним из-за этого. – Ни я, ни кто другой не сделает этого без крайней необходимости. А такая необходимость может и не возникнуть. Кроме того, я думаю, что если наши догадки верны и эти гады хотят открыть портал наружу в разгар конца света, чтобы получить невиданную энергетическую мощь, то им ведь тоже… потребуется принести в жертву дракона. Механизм практически тот же, как для открытия или закрытия мира. Просто локальный, узконаправленный портал. Вот и интересно мне, на кого из драконов они нацелились…

– Думаешь, на тебя? – ужаснулась я.

– Не думаю. Я для них как кость в горле. Меня они планируют устранить заранее. Вот и вопрос, кто их потенциальная жертва. Скорее всего – какой-то глупый дракон, который попался на их посулы величайшей власти и не знает, что он всего лишь жертвенное животное.

– Хотела бы я знать, кто это, – пробурчала я.

Растерянно погладила мягкую шерстку успокоившегося Гарри.

И тут кое-что начало проясняться у меня в голове.

Понимала, что Гадор не лжет. Он не собирается жертвовать собой по странному душевному порыву. У него нет такой цели. Но понимала и то, что подобные ему действительно совершат такое в крайней ситуации. Вот эти легенды про драконов-Хранителей… Все из-за них!

В его крови живет это самое хранительство, он такой от природы.

– Скажи, пожалуйста, – я подняла на него глаза, – а точно если мы перед концом света перекинем в другой мир хотя бы одну попаданку, ну или кого-то, то процесс остановится?

– Да, – кивнул Гадор серьезно. – Конечно, в самый разгар конца света может помочь лишь «жертвоприношение» дракона. Но в самом начале еще можно просто открыть маленький портал. Или отправить в другой мир кого-то. И сдвиг баланса «вход-выход» уменьшится. Все замрет в шатком равновесии, а у нас будет время, чтоб разрешить ситуацию. Поэтому ты и пьешь напиток по вечерам. Поэтому мы помним про твой возможный спонтанный портал обратно.

– Вот! О нем! – Я подняла палец вверх. – Он может открыться, а может – нет. Мы не знаем, сможет ли воздействие, которое произвел тот ученый… Эйнштейн… победить свойства вашего мира. Поэтому, я думаю, там, где не может помочь магия, может помочь наука!

А какой еще выход? Этот – весьма гениальный. Просто опасный для моей психики.

Глава 33

Гадор смотрел на меня с интересом.

– Новая идея? – цепко спросил он.

– Да, – кивнула я. – Знаешь, я, конечно, не сдала тот экзамен. Но я ведь изучала эту науку Эйнштейна. Я хочу попробовать сделал такой же прибор. А потом, может, удастся поставить это на поток и отправлять попаданцев и попаданок по домам.

– А ты сможешь? – Глаза Гадора горячо блеснули. – Это решило бы всю проблему!

Устала вздохнула:

– Не знаю, Гадор. Но я могу попробовать. Поможешь мне? Там думать нужно, а ты неплохо соображаешь.

– Разумеется. Сделаю все, что требуется.

– Хорошо, – кивнула я. – Тогда завтра начну. Вдруг все это дано мне… чтобы я в совершенстве освоила квантовую физику, которую не могла сдать. Знаешь, мне даже подумалось сейчас, – я рассмеялась, – вдруг Эйнштейн отправил меня сюда, чтобы однажды мне пришлось делать этот прибор самой. Так я точно освою его науку…

– Интересно. – Гадор подпер подбородок двумя пальцами. – А ты не думаешь, что все может быть именно так?

– Да нет, я пошутила.

Все же это слишком фантастично. Даже маразматично, я бы сказала.

Хотя кто его знает, этого Эйнштейна!

– Хорошо, завтра приступим, – кивнул Гадор.

Потом протянул руку и взял мою усталую кисть в свою. В тот же миг я ощутила, как чувство изможденности уходит.

– Пойдем-ка полетаем, развеемся, – очень так непринужденно сказал он.

– А ты помнишь, что было в прошлый раз, когда мы летали? Сможешь… эээ… устоять? – рассмеялась я.

Хотя полетать, ощутить, как ветер выдувает из головы все сложные мысли о судьбах мира, очень хотелось. Просто в голове тут же встали картинки страстных и нежных моментов на лоне природы.

– Могу обещать, что мы не совершим ничего самоубийственного, – усмехнулся Гадор.

– Тогда я переоденусь, подержи, пожалуйста, Гарри.

– Гарри не полетит.

– Но как он без меня? – изумилась я.

– За два-три часа с ним ничего не случится. А в полете ты можешь его уронить. К тому же я не подряжался круголосуточно быть нянькой для камбезика. А еще он прекрасно понимает, что ты отлучаешься ненадолго. Он почти полностью воспринимает все твои мысли. Так что оставлять его дома можно. Вот в зоопарке он бы знал, что ты можешь и не прийти его навестить, и загнулся бы от тоски и тревоги. Вообще, – Гадор забрал Гарри у меня, а камбезик лизнул его в руку, окончательно признавая своим, – иди-ка ты, Гарри, в клетку и… Прикажи-ка, Аня, ему охранять тут все от незнакомых. Пусть у него просто будет дело на время твоего отсутствия.

Гениально. Чем заниматься собаке, пока нет хозяина? Охранять территорию! Правда так получается, что территория лишь его клетка. Но тоже неплохо.

Вскоре Гарри с серьезным видом сторожевой собаки сидел в клетке. А мы с Гадором взлетели, оставляя внизу заботы и проблемы.

Ночь, звезды, ветер. С каждым взмахом крыльев мне становилось лучше и спокойнее.

Вообще сегодня в итоге все хорошо складывается. Маргоша спасена, камбезик приручен, еще один шанс найден.

Вначале мы с Гадором переговаривались мысленно. Он рассказывал о городах и лесах, что простирались внизу. Но вдруг замолчал, и от него волной разошлась злость.

Что случилось-то, поежилась я. Страшно ведь сидеть на шее дракона, когда он такой злющий!

Сначала я не могла понять, что вообще происходит. Кто моего Гадорушку обидел! Потом осознала, что волна злости направлена на меня.

Чем я провинилась-то?! Вот уж точно ничего плохо не сделала! Меня саму взяла злость.

– Ничего не сделала, да? – ехидно сказал Гадор.

И тут меня осенило. Я ведь совсем забыла, что умалчивание про Маргошу может не понравиться Гадору. А он может прочитать об этом в моих мыслях.

Блин! Двадцать пять тысяч блинов! Недавно я подумала, как хорошо, что с Маргошей разрешилось, этот блок памяти всплыл наружу, и Гадор просто не мог не прочитать его.

– Ты очень громко думаешь. Всегда, – хмыкнул дракон.

– Хватит читать мои мысли! – рявкнула я.

– С чего это? Как показал опыт, от тебя чего угодно можно ожидать. Ты не подумала, что я – ректор! – Ментальный голос Гадора просто ревел, оглушая. Мне захотелось зажать уши, хоть я понимала, что это не спасет. – Отвечаю за все, что происходит в академии! Речь шла о жизни студентки, а ты мне ничего не сказала.

– Я, между прочим, поглядела будущее. Что, если расскажу тебе или декану, будут проблемы.

– Конечно! Мы взяли бы ситуацию под контроль, проверили бы всех студентов, возможно кого-то отчислили. Ты просто не захотела, чтобы эти проблемы были у твоих друзей. А что в моей академии мог погибнуть человек и это было бы прямым ущербом для меня – тебе просто наплевать!

А ведь он прав…

– Не наплевать, Гадор, – как можно спокойнее сказала я. – Просто я была уверена, что ребята справятся. Я смотрела варианты. Не было угрозы для благополучия Академии.

– Больно уверенная стала со своим даром, – проворчал Гадор, явно тоже немного успокаиваясь.

Несколько минут мы молчали. Во мне боролось два чувства. Раздражение на него. Как можно сердиться на такую «мелочь», когда перед нами стоят задачи общемировой значимости. И неприятно, что он, видите ли, хочет и дальше читать мои мысли, считает неблагонадежной. Это вообще какая-то ломка границ!

Ведь наши мысли мы считаем тем, что принадлежит только нам. Мы сами решаем, поделиться с кем-нибудь или нет.

Вторым чувством были небольшие угрызения совести. Во многом Гадор прав. Просто мог бы не злиться, а поговорить со мной мягче. Я же его жена, а не новобранец на плацу.

Конечно, дракон продолжал читать мысли.

– Хорошая жена во всем доверяет своему мужу и делится с ним всеми проблемами. Просит помощи именно у него, – назидательно и ехидно, но уже добрее сообщил дракон.

– А хороший муж бережет чувства своей жены! – парировала я. – И не придирается по мелочам.

– Тоже мне мелочи нашла, – пробурчал Гадор.

И тут мне стало смешно. Это наша первая семейная ссора. Не то, что приключалось в начале, когда мы еще не сошлись. А настоящая семейная ссора на фоне в целом хороших отношений.

Так ругались мои мама и папа – и всегда мирились в итоге. Ведь куда они друг от друга денутся!

– Проклятье, – пробурчала я мысленно. – Прости меня, что ли. Извиняюсь. И заканчивай читать мои мысли.

– Ладно! – усмехнулся Гадор. И тут же опять ненадолго вспылил: – А теперь твои друзья нарушают режим, и завтра у всех этих студентов будет болеть голова от сока дриад. Под домашний арест тебя посадить за это!

– Не рекомендую, – бросила я. – Кто иначе будет работать главной предсказательницей? А голова завтра будет болеть только у Маргоши. Я смотрела. Остальные, видимо, куда привычнее к таким посиделкам.

– К соку дриад, ты хотела сказать, – усмехнулся Гадор. – Можно подумать, у нас академия алкоголиков.

А что? Забавное название для книги. В последние годы в жанре фэнтези появилось много разных «академий». А юмористической книги «Академия алкоголиков» еще не было. Может, мне взяться за перо? Баек для книги хватит из собственного опыта.

– Прилетели, – вдруг сказал Гадор и начал снижаться.

Ой, а мы, оказывается, летели куда-то? Я думала, просто вышли развеяться в поднебесье, а не приземлялись, чтобы не было искушения, ну, вы понимаете, какого.

Вскоре мы приземлились на большой террасе возле высеченного в скале небольшого замка. В свете звезд и луны он выглядел готическим и мрачным, но красивым.

– Что это? – изумилась я, когда Гадор обратился.

– А вот подумай, раз ты такая умная, хм… – хмыкнул Гадор. – Мне даже интересно, догадаешься или нет.

И верно, что?! Охотничий домик? Загородная резиденция?

Я должна догадаться. Просто назло своему загадочному сердитому муженьку. Дело чести.

– Сколько у меня попыток?

Гадор усмехнулся:

– Допустим, три.

– Отлично. Думаю, это твой загородный дворечик, где ты отдыхаешь, когда устаешь от Академии.

– Нет. – Гадор загадочно улыбнулся. – Я, конечно, здесь иногда отдыхаю. Но основное предназначение этого строения другое.

– Ну не знаю. Тут горы, подход ко дворцу неудобный для человеческих ног. Значит, это что-то сугубо драконье. Построено для тех, кто летает и может приземлиться рядом. Значит, могу предположить, что это… дом твоих родителей. В котором они жили.

Как романтично, если Гадор привез меня сюда, чтобы показать, где прошло его детство!

– Не-а! – рассмеялся Гадор. – Мои родители жили в долине меж совершенно других гор. И их дворец был куда больше.

– Не знаю тогда, – расстроилась я. – Ага, ну, может… это такой дворец, где в подвале та самая сокровищница, которую ты унаследовал от дяди.

– А ты молодец, о супруга моя! – рассмеялся Гадор. – Не полностью, но ты права. Здесь действительно сокровищница. Но не дядина, а моя личная. Та, которую я собрал в ранней молодости, чтобы утвердить свою драконью самостоятельность. Это у драконов как такое свидетельство взросления – если ты смог собрать свою собственную сокровищницу, значит, ты дракон, равный другим.

– То есть у тебя две сокровищницы? Ты богатей, да, о супруг мой?

– Нет, – рассмеялся Гадор. – У меня их три! Одна осталась от родителей, другую я собрал сам и вот, недавно унаследовал третью от дяди. Как ты, наверное, догадываешься, эта – моя самая любимая. Сам делал. Хоть в те времена я только и мечтал о том, чтобы поскорее отделаться и улететь в Академию Магии – заниматься исследованиями.

– Ученый ты мой!

Я правда умилилась. Все же удачный дракон мне достался. Нестандартный. Исследования ему важнее коллекционирования сокровищ и прочих драконьих штучек. Вон, работает, Академией управляет, за мир во всем мире борется, а не лежит, как Смауг, на золоте. И не летает в местные драконьи «казино», как его брат.

– Я счел, что это намного интереснее, – ответил Гадор, но я заметила, что ему приятно мое «признание».

– И что в твоей сокровищнице? – спросила я.

– Пойдем, покажу. – Гадор взял меня за руку. И мы пошли по тропинке ко входу, совсем забыв про свою ссору. – Сокровищница – это не подвал, набитый золотом. Сам дворец и есть сокровищница. К тому же внутри хранится куча всего. Я не люблю беспорядок, – поморщился Гадор, а я прыснула от смеха (на тему его ОКР!). – Поэтому счел невозможным разбрасывать предметы по полу везде и всюду, как делает большинство. В основном все висит на стенах или стоит на подставках.

– Так что, золота нет? – изумилась я.

– Есть. Золотом и всякими бесполезными золотыми вещами заполнены стеллажи в одной из комнат. Но я не считаю эту часть важной составляющей, – усмехнулся Гадор. – Намного важнее другие вещи.

– Какие? И что значит, что сам дворец – сокровищница?

– А вот посмотри! – рассмеялся муж. Мы как раз подошли ко входу. Гадор приложил руку, и перед нами распахнулась тяжелая дверь из сиренево-серого камня, красиво блестящая в лунном свете.

Гадор кивнул на торец двери и поковырял его ногтем:

– Вот поэтому. Весь дворец высечен из скалы природы «зайтер». Цена килограмма этой породы – больше, чем килограмма золота. Чрезвычайно ценный материал, потому что совсем не подвержен разрушению. Этот замок простоит столько, сколько будет существовать наш мир. Его невозможно расстрелять из пушек или разрушить магией. Устойчив ко всему. Мало кто может позволить себе строить из зайтера. В юности мне удалось найти эту скалу и уговорить гномов высечь в ней дворец. В качестве оплаты они получали высеченные из общей массы куски породы, что очень выгодно для них. Так я смог быстро наполовину решить проблему сбора сокровищницы – сделав само помещением бесценным. Мордан давно мечтает сыграть со мной в кости и выиграть хотя бы само строение.

– Гениально – сделать сокровищницей само место! – восхитилась я. – А остальное потом притащил?

Гадор кивнул и… подхватил меня на руки.

– Ай! – пискнула я. – Это зачем?

– Защита не пропустит никого, кроме меня. Ты ведь не хочешь получить удар молнии прямо в темечко? – усмехнулся он. – А перестраивать ее слишком долго.

Он занес меня внутрь, вокруг медленно загорался серебристо-лиловый свет. Но на ноги меня не поставил. Да и я зависла, любуясь его мужественными чертами.

Стоило оказаться у него на руках, и в голову начали закрадываться мысли о том, что видения будущего – всего лишь видения. Может, нам позволено хоть немного близости?! Пальчики шаловливые потянулись гладить его смуглую щеку, губы невольно приоткрылись, прося о поцелуе.

В этот миг Гадор… коршуном впился в мои губы. Мир потерялся, тело само собой изогнулось у него на руках.

Проклятье! Хотя бы я должна устоять, если он не может!

– Гадор! Что ты делаешь! Нам же нельзя! – Когда его губы скользнули мне на шею, я уперлась руками в его плечи. – Перестань! Ты не можешь…

– Могу. И ты можешь. Мы можем – здесь! – хрипло прошептал дракон. – Порода зайтер защищает от любой магии. В том числе ментальной. Если быть внутри строения…

Взмахнул рукой – и входная дверь захлопнулась, отрезая нас от жестокого внешнего мира.

– Правда, что ли?! – обрадовалась я.

– Да-а… милая моя Анечка… Умм…Как я соскучился…

Дальше разговаривать было невозможно.

Глава 34

– Одного понять не могу, – задумчиво сказала я. – Как из зайтера смогли высечь дворец, если он устойчив к любому разрушению?

После всего мы гуляли по дворцу.

Ох, что это было! Оказалось, достаточно небольшого перерыва, чтобы мы с Гадором обретали друг друга с особой страстью и нежностью. И, конечно, весь осадок от ссоры растаял без следа.

Гадор водил меня по залам, показывал уникальные картины и всякие артефакты. Ведь состояла коллекция по большей части как раз из магических артефактов и небольшого количества произведений искусства – картин старых мастеров, статуэток и прочего в этом духе.

В ответ на мой вопрос он хмыкнул.

– Ключевое слово здесь «разрушение». Зайтер невозможно расколоть повреждающим воздействием. А вот выделке он поддается – правда, только с использованием особых тайных инструментов гномов. Думаешь, почему мне пришлось обращаться к этим меркантильным созданиям? Кстати, механизм, как он «распознает» вредоносные воздействия, неизвестен.

– Так если зайтер может защитить даже от ментального воздействия, то почему не сделать из него артефакт, который помешал бы нанести тебе ментальный удар?

Гадор улыбнулся:

– Зайтер работает, только если находиться прямо «внутри него», без зазоров. Видишь, здесь нет окон. Подвеска с кусочком камня не работает. А вот сделать шкатулку, которая будет неразрушима и защитит свое содержимое от любых воздействий, – можно. Мы с тобой здесь как раз как в шкатулке. Кстати, артефакторика только на словах прекрасная наука. Кажется, что можно создать амулет, спасающий от вредоносной магии и тому подобного. На самом деле – нет. Все в магии определяется личной силой и искусством мага. Потому что амулеты можно делать лишь однонаправленные. Например. – Гадор взял с полочки серебряную каплю на цепочке. – Вот этот изготовленный человеческими магами амулет может защитить человека от воздействия природных магов вроде тебя. Да и то не целиком. Не даст, например, задушить какой-нибудь вашей живой лианой. И все. К тому же все амулеты нужно часто «перезаряжать», а это тоже могут лишь высокоспециализированные маги. Так что амулеты – лишь игрушки для немагов, мало помогающие в плане защиты. Сами маги всегда опираются на самих себя. Из полезных амулетов могу показать вот этот. – Гадор шагнул к другому стеллажу и достал небольшой кувшин из белого камня. Повертел его в руках. – Если налить в него воды, то она может не портиться столетиями. А если использовать воду из кувшина не больше небольшой чашки в день, то запас будет возобновляться за счет преобразования стихии воздуха (которого всегда много вокруг) в стихию воды.

– О! Прекрасная бытовая магия! – обрадовалась я.

Кстати, наверно, вы помните, что в Академии не было факультета бытовой магии, которую так ценили мужчины в распределителе. Бытовая магия была представлена всего лишь большой кафедрой на общем факультете.

Например, что может понадобиться в быту? Допустим, поварихе хочется отойти в туалет, а она варит суп, который нужно все время помешивать. Вот и заставляет она поварешку мешать саму по себе. А такое управлением вещами – предмет общей магии. Были, конечно, в «бытовухе» и вкрапления других форм магии. Как с этим кувшином – стихийной. Конечно, многие богатые отцы отправляли своих дочерей учиться на «бытовуху», чтобы потом повыгоднее продать замуж.

В общем, наше пребывание в сокровищнице Гадора было крайне приятным и интересным. Только не было тут одной очень полезной вещи…

Туалета не было. Кошмар!

Поскольку мы пробыли там достаточно долго, мне несколько раз приспичивало сходить в кустики. В итоге Гадор махнул рукой и потратил четверть часа, чтобы сделать меня «своей» для нерушимой защиты дворца. Теперь я могла свободно входить и выходить.

– Кстати, если со мной что-нибудь случится – укроешься здесь! – вдруг бросил он.

– Нет. Этого не будет, – разгневанно ответила я. – Опять ты за свое!

Но осадочек, что называется, остался. Опять стало немного тревожно.

Правда, Гадор знал, что делать с моей тревогой. Взвалил меня на плечо и под удары кулачком по спине да мои вопли отнес обратно в кровать, что притаилась в одной из комнат.

Потом, лежа у него на груди, я аккуратно расспрашивала о его прошлом. Ведь, если подумать, я ничего не знала о муже, кроме того, что он сирота и ректор. Он расслабился и вполне охотно рассказывал.

Гадор происходил из знатного драконьего рода. Родители его были близки к Правителю (председателю Совета драконов), принимали участие в драконьей политике.

Он всегда отличался от других. С юности ему хотелось не просто владеть магией, а исследовать ее. Отсюда мечта улететь в Академию.

Погибли родители, когда Гадор был юношей и заканчивал собирать свою сокровищницу. Тогда начались первые разжижения, и драконы еще не знали, что с ними делать. Поэтому нередко гибли на них.

Летит дракон, и если видит «разжижение», то велик риск, что он кинется ликвидировать его в одиночку. Делать это с минимальными затратами тогда не умели, даже вдвоем-втроем редко получалось закрыть разжижение без особых потерь. Позднее научились. Наладили систему связи на случай происшествий, выдумали методики работы с напастью.

Тогда же все было так, словно врачи столкнулись с новым, неизвестным прежде смертоносным заболеванием.

Такая трагедия и приключилась с родителями Гадора. Они погибли, нивелируя одно из первых разжижений. Это было не самопожертвование, просто «гибель в бою». Возможно, отсюда желание Гадора во что бы то ни стало спасти мир. В том числе он «мстил» судьбе за гибель родителей.

Молодой Гадор получил в дополнение к своей сокровищнице еще и сокровищницу родителей. Стал влиятельным драконом, занял при Правителе место своих родителей, то есть получил право голоса в важных общедраконьих делах.

И… улетел в Академию.

Там он много лет занимался общей и стихийной магией. Не учился, ведь, конечно, дракона сразу взяли научным сотрудником и преподавателем. Успел поработать деканом стихийного факультета. Потом предыдущий ректор из магов-людей состарился и ушел на пенсию, а Гадор стал ректором. Стоило дракону изъявить желание баллотироваться на должность ректора, как за него все проголосовали.

– Хотел навести порядок в этом вертепе, – закончил он рассказ Гадор.

И я была уверена, с пришествием Гадора градус порядка в Академии действительно повысился.

В Академию мы возвращались под утро. Розовая полоска рассвета пролегла над морем, мир готовился принять новый день. На душе было хорошо и спокойно. Неожиданная близость с мужем – во всех смыслах – подарила покой. Умиротворение, неуместное накануне «конца света».

И тут, когда мы закладывали круг над лесом, чтобы спуститься к Академии, Гадор вдруг взревел, словно его ранили.

– Что такое?! Почему ты ревешь, как белый медведь в жаркую погоду?!

– Посмотри на запад. Разжижение. Так близко к Академии прежде не было!

Я покрутила головой, ведь понятия не имела, где именно запад. Но вдруг заметила. Над дальним концом леса воздух словно рябил и клубился.

– Что же нам делать? – растерянно прошептала я.

Нет, этот любимый гад не будет ликвидировать разжижение в одиночку! Я не позволю.

– Тебе – ничего! Идти домой, попробовать поспать, а потом на занятия. Сейчас приземлюсь и высажу тебя. – Гадор решительно свернул так, чтобы опуститься на одной из полян Академии.

– А ты?! Да я не позволю! Я буду с тобой, ты не должен один…

– Да успокойся ты! – рявкнул Гадор. – Я не собираюсь кидаться грудью на разжижение в одиночку. Вызову Дабора, вдвоем мы справимся. Разжижение, в сущности, небольшое. Я уже послал ему ментальный сигнал.

И верно. Мы как раз коснулись земли, когда я увидела, как другой дракон – темно-бордовый – взмыл вверх поблизости.

Ладно. Понимаю, что при работе с разжижением от меня вреда может быть больше, чем пользы. Гадор будет дергаться, что я могу упасть или как-то еще пострадать.

Я отошла в сторону. В голове крутились дурацкие фразы из арсенала моей мамочки (например: «Помрешь – домой не приходи!»).

Но у меня хватало ума не сказать ничего такого Гадору. Уж слишком серьезной была ситуация.

Еще мгновение – и два дракона устремились туда, где уже невооруженным глазом было видно рябящийся воздух. Хорошо, что все еще спали, иначе как бы паника не началась.

В Академии было спокойно и пустынно. Сдерживая тревогу, я пошла к ректорскому особняку. Разливался сладостный аромат просыпающихся цветов. Но я его почти не ощущала.

Заснуть точно не смогу, пока Гадор не вернется. Если вернется. Поэтому я тихонько пробралась в наши покои, достала из клетки Гарри, который от радости чуть не выскочил из шкурки, и села в кресло на балконе.

Отчаянно всматривалась вдаль, куда улетели драконы. Но ничего не видела. Посмотрела будущее, конечно. Да вроде ничего. Сейчас он должен вернуться злой и усталый. Но живой. И разжижение они уберут.

Так и произошло. Гадор вошел незаметно, положил мне руку на плечо, я вздрогнула.

– Ты почему не спишь? – сердито бросил он.

– А ты бы спал, если бы я полетела на разжижение?

– Нет, – отрицательно покачал головой Гадор. – Я бы полетел вместо тебя.

– Я вместо тебя не могу. Но и спать тоже не получается.

– Все, марш хоть час подремать. – Он вздернул меня на ноги и направил в сторону спальни.

– А ты?

– А я лечу к Правителю прямо сейчас. Кольцо сужается – прежде не было разжижений здесь, прямо в сердце континента. Медлить нельзя.

Тревога царапающейся кошкой прошлась по душе.

– Главное, не делай ничего, если Правитель откажется открыть тебе свой разум, – сказала я вместо пустых попыток отговорить его.

Гадор отвел меня спать, укрыл одеялом. А Гарри засунул обратно в клетку.

– В нашей кровати его не будет, – сообщил дракон. – Только шерсти на простыне мне и не хватало! И запах!

Ладно. Из всех зверей в постели я предпочитаю дракона.

Немного поспать мне удалось. Видимо, перед тем, как улететь, Гадор усыпил меня целительным сном. Часика через полтора я проснулась вполне бодрая.

Завтрак мне подавала Галка. А я вздыхала. Привыкла уже к завтраку в постель в исполнении мужа. Вот ничего не могу сказать – жесткий и ехидный Гадор как супруг оказался очень заботливым. Никто из моих парней не заботился о моем физическом состоянии так, как он. А это многого стоит!

Одновременно меня снедала тревога. Предстоит одинокий день. Гадор будет в отлучке, охранять меня будет невидимая охрана. А я уж привыкла, что муж водит меня за ручку.

Отставить, Анечка! Ты попаданка самостоятельная! Тем более на тебе такая ответственность. Еще ведь и на тему призмы Эйнштейна нужно думать. А у меня не было никаких идей. Только решимость ее сделать во что бы то ни стало.

Вы скажете, чего это я такая самоуверенная, экзамен не сдала, а надеюсь сделать прибор, над которым трудился гениальный ученый с огромным опытом! А я отвечу. Во-первых, я всего лишь надеюсь. Совсем не уверена, что получится. Поэтому и страшно садиться за это дело.

Во-вторых, можно быть неуверенной в своих знаниях студенткой, можно завалить экзамен, можно немного «раздолбайничать», когда все хорошо. Когда ты в мире, которому не грозит гибель от «макроразжижения» границы. Но нельзя быть такой, когда ты единственный физик в другом мире. Нужно вспомнить все, что знаешь, и использовать еще один шанс спасти мир.

Я просто не имею права завалить этот «экзамен» снова. И пусть ценой будут бессонные ночи, «сломанная голова» и раздражение на непонятную квантовую физику.

Не выйдет – хотя бы буду знать, что я сделала все возможное. Ведь Гадор делает все возможное, рискует собой. Действует быстро и собранно. И мне следует так же.

В общем, я собранно отправилась на факультет предсказаний. Там у меня была лекция по гаданиям. На этот раз я рассказывала, что, в сущности, все равно, как именно вы гадаете. Главное, чтобы способ подходил именно вам, чтобы вы понимали символы и умели их трактовать. Остальное – дело подсознания. Ваша задача – правильно понять, что оно вам говорит.

Показала свои камешки с символами, провела несколько демонстрационных гаданий. Дала задание каждому придумать свой собственный способ и к следующему разу подготовить комплект инструментов. Слушатели во главе с Гайдорисом и Жадором отнеслись к идее благосклонно и обещали обязательно все выполнить.

А потом в тот день были занятия на природном. Ботаника: способы управления растительностью. То, что у меня и так получалось, но теперь были шансы начать полностью контролировать процесс. Потом лекция по целительству.

Единственное по-настоящему (хоть сами занятия были тоже весьма познавательные!) интересное приключилось в самом начале.

Во-первых, ребята благодарили меня за «приключение». А во-вторых, ко мне подошла Маргоша. Выглядела неважно, бледная, порой прикладывала руку ко лбу.

– А нечего быть такой гордой! Сходи к целителям, попроси боль снять. Ты ведь и верно не привыкла пить сок дриад! – панибратски сказала ей Танритень.

– Да подожди ты! – поморщилась Маргоша. Сегодня она была совсем другая. Похожа на нормального человека. Вот что похмелье с нелюдьми делает! – Ваша милость…

– Не нравится мне эта «милость» от сокурсников, – вполне доброжелательно ответила я. – Если можно…

– Хорошо. Анна, да? Я хочу извиниться. Вчера мне удалось разобраться в ситуации, и… Я очень признательна вам.

– «Тебе».

– Да, тебе, – неуверенно повторила Маргоша: видимо, у нее все же плохо укладывалось в голове, как в моем статусе можно быть на одной ноге с другими студентами. – Хочу предложить тебе свою службу.

Я опешила.

– Какую еще службу?

– Ты – и все остальные – спасли мне жизнь. Я должна теперь служить вам, как гласят обычаи моего народа.

– Еще чего не хватало! – Я едва удержалась от смеха. Но удержалась – не стоит оскорблять чужие обычаи. – Не знаю, как остальные – но думаю, и они тоже, – а я предпочитаю просто нормальные отношения, а не служение.

– Тогда… возможно… дружбу? – Маргоша нерешительно опустила глаза и опять приложила руку ко лбу.

Я задумчиво поглядела на нее.

– Как сложится, – серьезно ответила я. – Возможно, мы станем друзьями, а возможно – слишком разные. Это нормально и вовсе не означает, что я обижена на тебя. Я в любом случае рада, что мое предсказание помогло спасти твою жизнь.

Видимо, Маргоша сочла мою речь исполненной разумности и достоинства, потому как вскоре отстала, сказав еще несколько слов благодарности. На прощание я тоже порекомендовала ей сходить к целителям.

Наступил вечер. Я гадала, вернулся ли Гадор (не на камешках, а просто думала об этом). Смотрела его будущее и прямой угрозы в ближайшее время не видела.

Но тревожилась и тревожилась, как самая нервная попаданка на свете.

Отказалась от всех предложений потусить и пошла домой, чтобы посидеть над «призмой». Устроилась за столом, положила перед собой бумажки, чтобы конспектировать мысли. Гениальные и не очень…

Поглядела на часы. Уж семь часов, а «Германа все нет»!

Мурашки пробежали по спине.

Глава 35

Я разогнала их. Не те императори. Просто тревога. Нужно спокойно ждать.

А то скоро будет у нас семья созданий с психическими расстройствами: Гадор с его ОКР и я с приобретенным тревожным расстройством, от которого до того же ОКР недалеко.

Взяла бумажку и начала писать на ней все, что знала по квантовой физике. А знала я немало, но понимала далеко не все.

Правильно говорят, что квантовая физика контринтуитивна (против интуиции то есть). Интуитивно мы склонны рассматривать все вокруг как частицы. Ведь мы живем в макромире больших «частиц», неких отдельностей. Например, стол можно представить как большую «частицу», отдельный кусок материи. Так же нам хочется представлять элементарные частицы как шарики-мячики, которые летают по определенной траектории и взаимодействуют, сталкиваясь друг с другом. А представить это легко. Ядро атома – большой шарик, состоящий из «шариков» поменьше, протонов и нейтронов. Вокруг по круглым орбиталям движутся маленькие «шарики» – электроны.

Наш мозг естественным путем «видит» все именно так.

А квантовая физика предлагает смотреть на частицы совсем по-другому. Тут появляется понятие корпускулярно-волнового маразма… простите – дуализма, двойственной природы тех «отдельностей», из которых все сделано. Согласно ей, в основе организации материи лежат «кванты», или «квантовые частицы», которые в одних случаях ведут себя как нормальные законопослушные частицы, а в других – как волны.

Спустя час на бумажке уже была нарисована схема двухщелевого эксперимента, написана волна Де Бройля и уравнение Шредингера зачем-то, но это не помогало сообразить, как Эйнштейн сделал призму. Я принялась думать на тему коллапса волновой функции. Вообще, это очень загадочная штука, которую не смогли понять ни Эйнштейн, ни Бор (хоть каждый имел свое мнение по ее поводу). Означает она, что пока нет «наблюдателя», то квант ведет себя как волна, то есть «с придурью и неоднозначно». А когда появляется «наблюдатель», то живенько проявляет нормальное однозначное поведение примерной частицы.

То есть наблюдатель влияет на ход эксперимента, как вам такое?!

Я опустила взгляд на бумажку со своими формулами и рассуждениями. Ну коллапсирует она, мне-то что?..

Тогда я прикрыла глаза и принялась отчаянно вспоминать беседу с Эйнштейном. Вот я сижу на шатающемся стуле напротив него. Он говорит мне про призму: «Она помогает человеку совершить квантовый скачок в другую Вселенную нашей Мультивселенной. Можно сказать – в другой мир!»

Квантовый скачок! О боже… Квантовый скачок – это скачкообразные переход квантовой системы (атома, молекулы, ядра) из одного состояния в другое, с одного энергетического уровня на другой.

Так просто!

То есть Эйнштейн своей призмой заставил меня скакнуть на какой-то более высокий энергетический уровень, который позволяет оказаться в другом мире!

Только как я эту энергию усвоила?

«Вот если бы ты разобралась в теории мембран и в моих квантовых выкладках, то знала бы, что при квантовом скачке тебя может перекинуть только в подходящие тебе условия. В такие, где квант вроде тебя прекрасно может существовать…» – громом прозвучал в голове голос Эйнштейна.

Я распахнула глаза. Сердце быстро заколотилось от приятной тревоги. Тревоги, которую ощущаешь, когда наконец встал на верную дорогу.

«Квант вроде тебя!» – повторила я.

Эйнштей заставил меня (а может, каждую частицу во мне) проявить квантово-волновые свойства, а потом перейти на более высокий энергетический уровень. Видимо, тот луч из линзы и был энергией!

Обретая новую энергию, я скакнула на более «высокую орбиталь» – в другой мир! Отсюда и заверения Эйнштейна, что я попаду в лучший мир.

– Не понимаю только, чем этот мир лучше… – пробубнила я вслух.

– Не понимаешь? – раздался вдруг знакомый долгожданный голос. Горячая рука легла мне на плечо, я автоматически накрыла ее своей ладонью. – Тут как раз все понятно. Этот мир лучший не объективно, а для тебя!

– Что?! – растерянно переспросила я и обернулась к нему. Перед глазами плыло, как бывает, когда зачитаешься до утра.

Гадор усмехнулся. Кстати, особо усталым он не выглядел.

– Когда жила в своем мире, ты ведь не предсказывала будущее? И природный дар не был проявлен? То есть ученый маг отправил тебя в мир, в котором тебе будет «лучше» – проявятся твои скрытые свойства и таланты. Возможно, в твоем мире они и вовсе не могли проявиться. Каким бы ни был этот мир, для тебя он – лучший.

– Ты гений! – искренне сказала я и прижалась головой к его животу.

Только вот как сделать такую «призму», которая будет выявлять волну человека, придавать ей энергию и отправлять его в другой мир?

Ведь мало понять концепцию. Это, знаете, любой средний гений может. А как прибор «спаять»?! Я всегда была сильна в идеях и теориях, а не в методах и механизмах.

– Как там с Правителем? – спросила я у Гадора, потому что меня уже просто трясло и тошнило от мыслей о квантовой физике.

– Правитель Самдор – хороший парень, – усмехнулся Гадор. – Прошел мою проверку. А я – его. Он тоже озабочен ситуацией. Поэтому операцию будем проводить завтра. Я, он и Дабор, которого я проверял тысячу раз. К тому же будет отряд драконов…

– Быстрого реагирования? – уточнила я. А по спине побежали проклятущие императори. Те самые. Я мельком кинула взгляд в будущее.

Все одно! Гадор «встретит динозавра» или не «встретит». Уже завтра я могу потерять его.

Руки сами по себе вцепились в его рубашку.

– Милая, да, быстрые драконы… – осторожно ответил Гадор и аккуратно разжал мои пальчики, переложил их себе на грудь. – Пожалуйста, держись за меня здесь. А то рубашку помнешь…

У меня потекли слезы.

– Гадор! Ты умереть завтра можешь! – хлюпнула носом. – А думаешь про свою дурацкую рубашку!

– Она не дурацкая. Это рубашка от мастера Гуатерье из ткани бензопфакт, сшита по спецзаказу, – сообщил Гадор и успокаивающе погладил меня по голове. – Волнуешься за меня, да?

– А что, так удивительно?! Как будто ты мне чужой дракон!

– Удивительно, – тихо пробормотал Гадор. Взял меня под мышки, поднял и прижал к груди. – С момента гибели родителей за меня никто… не волновался, как ты говоришь.

Проклятье! От его признания, от теплых объятий (как в последний раз) я разревелась. Да и как не плакать, если ты весь вечер занималась проклятущей квантовой физикой, а потом получила подобные новости?

Завтра мой муж может умереть. Даже можно сказать, любимый муж! О ужас, я все же полюбила дракона, с которым меня может разлучить смерть или портал в мой мир. И ведь придется пройти этот портал, если потребуют интересы мира.

– Ну не плачь, – улыбнулся Гадор. – Завтра пойдешь на занятия, а когда вернешься – дело будет сделано. Возможно, мы уже поймаем этих гадов.

– Нет! Я не пойду на занятия. Я же сойду там с ума! К тому же играть нужно правильно. Реалистично. Чтобы гады подумали, что мы занимаемся сексом, я должна быть рядом с тобой.

– А ведь ты права, – почесал подбородок Гадор. – Проклятье! Как бы ни хотел я избежать этого – но тебе придется пройти эту… пытку.

– Ну вот! И вообще, мы не можем рисковать твоей жизнью!

– Можем, Аня. Знаешь… – Гадор отпустил меня, шагнул к столику и принес мне целую вазу с конфетами. – Я не просил тебя об этом. Но, думаю, сейчас смысл есть. Ты сможешь посмотреть будущее всего мира? В ситуации осуществления операции. И в ситуации «не осуществления». Сейчас, успокою тебя.

Он снова ласково прикоснулся к моему плечу, и тревога начала отступать. Усталость тоже развеялась.

Картинка будущего обрушилась на меня сама по себе. Словно она постоянно стояла где-то на задворках подсознания, а теперь я позволила ей вылиться наружу – со всем отчаяньем и страхом.

Если мы не проведем «операцию», мир рухнет в недалеком будущем. Все как в моем недавнем сне. Материя искажалась, границы рушились. Все падало на все, живые существа гибли в этой хаотической мешанине. Где-то взрывались вулканы, поднимались огромные волны – и обрушивались друг на друга, превращая мир в безжизненный хаос.

Меня затрясло, Гадор сжал мою руку.

– Теперь другой вариант, – услышала я. Одновременно он засунул мне в рот очередную конфету. Я принялась интенсивно ее жевать, концентрируясь на втором варианте развития событий.

Если завтра Гадор пойдет на риск, то… Нет, картинки не обещали отсутствия угрозы. Они не обещали даже пятидесятипроцентную вероятность нашей победы. Но появлялся шанс. Примерно двадцатипроцентная вероятность (кстати, циферки я не сама подставляла, их мне подсказывала интуиция предсказательницы). Я видела просто жизнь Академии. Жизнь людей и нелюдей. И драконов, рассекающих небеса. То есть мир выживет.

– Нужно делать. – Я опять хлюпнула носом. – Так хотя бы есть шанс.

И судорожно прижалась к Гадору.

– Вот и я так чувствую, – усмехнулся Гадор, вновь обнимая меня.

Дальше уже он расспрашивал меня об успехах в создании призмы. Пришлось на пальцах объяснять свои соображения. И общую теорию. Пока говорила – сама лучше поняла.

Кстати, Гадор кивал, задавал уточняющие вопросы. Явно сразу понимал лучше меня. Видимо, мозг, изначально знакомый с чем-то не особо логичным с обычной точки зрения (то есть магией), воспринимает квантовую физику легче.

– Видишь, так становится понятно и почему должен появиться мой личный портал обратно, – закончила я. – Если я тут на более «высокоэнергетической орбитали», значит, у меня и энергии больше. Но в целом это несвойственно кванту вроде меня. А значит, я теряю энергию и однажды потеряю ее уже совсем много. Тогда меня должно отправить назад – квантовый скачок обратно, на более низкоэнергетическое состояние. То есть в мой мир. А выделяющаяся энергия, видимо, идет на создание портала. Вопрос, получится ли он в закрытом мире.

– Этого мы не узнаем, пока это не произойдет, – сказал Гадор. – Хорошо, если понадобится – я буду думать, как можно собрать такой прибор магическими методами. Думаю, наша магическая энергия по своей сути может оказаться следствием более выраженной волновой природы квантов в нашем мире.

Ох, как же здорово он разобрался! Мне бы такой интеллект! Или Гадору – физическое образование. Цены бы ему не было. Правда, как показывает опыт, ему и так нет цены. Никто ведь его не продавал и не покупал. Шучу.

– А ведь правда! – обрадовалась я.

Было бы хорошо, если бы я просто высказала идею, а решать ее технически стал кто-то более подкованный, чем я.

Только вот ведь Гадор может и не дожить до продолжения наших исследований…

Я опять хлюпнула носом. Проклятье! Стоит мне подумать об этом – как хочется просто сжаться в комок, вцепиться в дракона и сидеть так, пока вся опасность не пройдет стороной.

Или просто пока все не закончится.

– Все, хватит реветь. Пойдем полетаем! – сказал Гадор, в его глазах тоже читалась боль. Он тоже допускал скорую разлуку. И она его не радовала. Просто великий и ужасный весь такой сдержанный!

В тот вечер мы снова были в его сокровищнице. И это была ночь любви. Именно любви. Не страсти. Даже не страстной нежности. Любви.

Нашей быстроразвившейся любви, выросшей из противостояния и взаимных договоренностей за несколько дней.

А утром мы вернулись в Академию, и к нам скрытно прилетел Правитель драконов. Потом пришел Дабор.

Началось.

Глава 36

Правитель Самдор выглядел как мужчина от тридцати пяти до сорока. Подобно всем драконам, жгучий брюнет. Черты лица – строгие, как у Гадора.

Характер стойкий, нордический. В этом я не сомневалась.

У них у всех такой характер, «Штирлицы», понимаешь ли! Просто внутри кипит драконье пламя. И это тоже видно по некоторой сдержанной резкости движений.

– Рад познакомиться с тобой, предсказательница, – очень почтительно кивнул мне Правитель.

Видимо, все же драконы не слишком приучены к шовинизму по половому признаку. А может, как жена Гадора и предсказательница, я была «вне системы».

– Тоже очень рада, Правитель Самдор.

Все трое драконов были весьма сосредоточенны.

– Анна, вероятно, вам лучше быть в другой комнате, – задумчиво сказал Самдор. – Ваши переживания могут отвлечь Гадора.

Понимаю. Конечно, все осознали, что без меня в особняке не обойтись. Но можно выгнать меня в спальню, чтобы не нервничала и других не нервировала.

Я сжала зубы. Хотелось топнуть ногой и заявить, что никуда не пойду. И вообще, делать это все они будут только через мой труп!

Но я сдержалась. Потому что именно это «слезы рекой и топанье ногами» сейчас нужно меньше всего. Понимаю, что в моем присутствии Гадору может быть сложнее «работать».

– Хорошо, – кивнула я.

Гадор приобнял меня за плечи и проводил в спальню. Там горячо прижал к груди.

– Спасибо тебе за все, – прошептал он мне в макушку. А я, конечно, хлюпнула носом. Так говорит, будто это наши последние объятия! – Спасибо за то, что… Что мне с тобой не одиноко. Что мне с тобой интересно. За твои предсказания и идеи. Ты – самое лучшее, что случилось со мной за две сотни лет моей жизни!

– Гадор… Перестань! – прошептала я, кусая губы и прижимаясь головой к его груди. – Не нагнетай, прошу! И… ты тоже самое интересное, самое острое, самое… страстное и вредное, что со мной случилось в жизни! Я… я очень тебя люблю!

И плевать, что я поклялась себе не признаваться ему в любви первая. Не говорить этих слов (если что – потом скажу, что подчинилась влиянию момента, рвущего душу!).

Гадор заглянул мне в глаза.

– Взаимно, – глубоко и хрипло сказал он.

В голове промелькнули картинки из старого фильма «Привидение». Там герой всегда отвечал на признание любимой вместо «я тоже тебя люблю» простое слово «аналогично». А потом его застрелили…

Вот и Гадор у меня такой.

Но я не успела зайти далеко в этих ужасающих аналогиях. Гадор впился в мои губы поцелуем, и почти на минуту весь мир с его проблемами исчез.

Потом он осторожно отпустил меня, подошел к двери, подмигнул:

– Увидимся, милая супруга! Дело на четверть часа, ерунда. Тебе совсем недолго ждать.

И вышел.

А я села на кровать, достала из-за пазухи Гарри, которого предусмотрительно взяла с собой, и уставилась ему в глаза.

– Ну что, как думаешь, не останемся мы сегодня сиротинушками? – тихо спросила я у него. И зарылась носом в пушистую шерстку.

Гарри ничего не ответил мне. Лишь поддерживающе лизнул в щеку. У него вообще была такая политика: в любой непонятной ситуации – лижи. Очень по-собачьи.

Потом, не в силах терпеть напряжение, я подошла к двери. Попробовала слушать, что происходит в зале. Но звуков не было. Видимо, драконы накрылись «пологом тишины».

Сжала кулаки, выдохнула и устремила взгляд в будущее. Должно же было что-то поменяться, когда они начали операцию! Не могло будущее остаться таким же неопределенным.

Но перед взором все так же вставали две картины. Одна – победа, и драконы взлетают с нашего балкона, чтобы отправиться «на задержание» негодяев. Вторая – та самая, что убивала и терзала меня.

И будущее Гадора оставалось таким же неоднозначным. В одной картинке он был жив. В другой – мы помним, что я не так давно увидела.

Время шло, ничего не менялось. Я только и делала, что пыталась вложить энергию в картинку, где все заканчивалось хорошо. И Гадор жив, и мир спасен. Молилась Богу, чтобы все случилось именно так.

А потом вдруг начало происходить странное.

Картинка, в которой Гадор был жив, задергалась, начала размываться. А ей на смену пришла другая.

– Нет! Да нет же! – вслух закричала я и рванула к двери.

Распахнула ее.

Мне даже показалось, что не поменялось ничего. В страшной картинке был бездыханный бледный Гадор на полу. С лицом, застывшим в гримасе боли.

Это я и увидела.

Он лежал на полу, откинув одну руку. Бледный, безжизненный. А Самдор и Дабор стояли рядом.

Я и кинулась к Гадору.

Целовать этого «спящего красавца»! Или бить, тормошить, пока не оживет! Он не мог умереть. Из двух возможных вариантов не мог, не должен был реализоваться именно самый ужасный!

Меня поймала железная рука Правителя.

– Он мертв, Анна. У нас не получилось, – странным, ничего не выражающим голосом произнес он.

…А где-то рядом, согласно межмировой интерпретации, образовалась альтернативная реальность, пронеслась в голове неуместная мысль. Наш мир разделился. Там, в другой ветке, сбылись наши надежды. Там Гадор жив. Как же меня угораздило попасть в эту ужасную ветку?!

Я медленно осела. Нет, не упала в обморок. Просто чтобы уйти из-под железной руки Самдора. И скользнула к Гадору. Дрожащие пальцы легли на шею, где должна быть сонная артерия.

Под моими пальцами ничего не билось. Прежде горячая кожа дракона стремительно остывала.

Я села подле него, на пол. Опустила голову.

Вот так все закончилось. Мир погибнет. Мы погибнем.

Погибнут эти шикарные драконы, что стоят рядом. Маленький Гарри, отчаянно лизавший откинутую в сторону руку Гадора. Мирка и ее «бывший тиран». Ребята из Петрозаводска, с которыми мы так и не сообразили на троих. Все эти милые ребята с природного факультета, что весело спасали Маргошу.

Весь мир.

Но для меня это уже неважно. Потому что вместо сердца у меня теперь пустая дыра. Я потеряла все. Какая разница, что будет дальше? Тут и будущее смотреть не нужно.

Овдовела. Осиротела. Навсегда.

Я не теребила его, не просила очнуться. Не рыдала – слез не было. Просто сидела рядом, глядя в безжизненные любимые черты. Держала остывающую руку. Иногда – целовала ее (вот до чего я докатилась!).

И тут…

Я не призывала картинку будущего мира. Она захлестнула меня сама. Вернее, это было даже по-другому!

Я видела «пространство вероятностей», что-то вроде того, о чем говорит квантовая физика. Мерзкий конец света, где схлопывалась материя, сделал шаг в сторону. Со скрипом картинка поехала влево, уступая место образу безмятежной жизни.

Пятьдесят на пятьдесят, щелкнуло у меня. Вероятность, что мир выживет, увеличилась с двадцати до пятидесяти процентов. Мы снова либо встретим динозавра (то есть конец света), либо не встретим.

Каким-то неведомым образом Гадор «купил» больший шанс своей смертью.

Я подняла размывающийся взгляд на драконов.

– Пятьдесят на пятьдесят, – произнесла я. – Теперь так.

И замолчала. Объяснять что-то не было ни сил, ни желания.

– Вы о нашем мире, Анна? – серьезно спросил Самдор.

– Да.

– Хорошо. Значит, все это было не напрасно. Сейчас мы унесем его. Хоронить будем завтра – не знаю, как в вашем мире, у нас так принято. Вам нужно встать, Анна.

– Унесете?! – Я в ужасе уставилась на них.

Конечно, я не разделяла воззрений, что мертвец должен несколько суток лежать дома. Но мысль, что я больше не увижу даже тело Гадора – вернее, увижу лишь на похоронах, – вызывала панику. Я вцепилась в его холодеющую руку.

– Да, Анна. Не может ведь он лежать здесь. И Академия должна узнать о произошедшем, – с опаской сказал мне он. Видимо, опасался истерики.

Какая истерика? Кажется, я ничего не чувствую. Кроме пустоты, чувства убитости, которые, несомненно, скоро сменятся душераздирающим горем.

– Вам нужно отдохнуть! – Дабор шагнул ко мне, поднял под мышки, с трудом оторвав мою руку от Гадоровой, и просто перетащил меня на диван. Положил ладонь мне на плечо, и я ощутила, как чувство убитости делает шаг назад. Зрение опять стало четким.

Кажется, я могу мыслить.

– Как у вас хоронят драконов? – отрешенно спросила я.

– Сжигают в драконьем пламени, – ответил Самдор. – Мы считаемся детьми пламени. И огонь же должен забирать нас.

– Понятно. Крематорий, – кивнула я без всяких эмоций.

Что же. Тело моего мужа не будут есть черви. Оно не будет гнить годами. Хорошо. Ведь черви и гниль – это так неаккуратно! Ему бы не понравилось.

При мысли о его аккуратности и любви к порядку я не выстояла. Слезы потекли по щекам. А взгляд сам собой устремился к безжизненному телу. Ну не мог он умереть! Сейчас оживет, усмехнется, скажет, что я дурочка, ведь как он мог меня оставить.

– Анна, вам нужно прийти в себя. Я пришлю целителей. И усилю вашу охрану – сейчас это особенно важно, – сообщил Самдор. – Скоро к вам придет юрист по поводу наследства.

– Какого наследства? – изумилась я.

– Того, что Гадор оставил вам. Он обо всем позаботился, – ответил за него Дабор.

Ах да. Я – попаданка. Если нет наследства, то в этом мире, став бездетной вдовой, я рисковала остаться без крыши над головой и средств к существованию. Ну, правда, у меня ведь есть зарплата на предсказательском, не пропала бы.

– Плевать на наследство! – воскликнула я. – Кто будет управлять теперь Академией?

– Временно исполнять обязанности буду я, – ответил Дабор. – Потом – еще нескоро – будут выборы. Голосуют у нас все сотрудники Академии. Вы тоже сможете отдать свой голос.

Потом драконы унесли тело Гадора. Не знаю, в какой магический морг. А ко мне зашел растерянный Сэм. Он плакал и просил указаний у того, кто теперь хоть условно мог считаться его хозяином. Вернее, хозяйкой.

Какие траурные знаки, что им с Махрыней делать. Даже хорошо. Думая об этих хозяйственных мелочах, я меньше погружалась в свое горе.

И тут раздался звон со всех сторон. Словно колокольный.

– Что это? – напряженно спросила я у Сэма.

Дворецкий прослезился.

– Академия узнала. Так у нас оповещают о смерти значимых персон.

Я впилась ногтями в ладони, чтобы не реветь. Достаточно и тех слез, что текли в моей душе. Нужно просто как-то пережить этот день. Думать и решать буду потом.

То, что происходило дальше, я предпочла бы не вспоминать. Но из песни слов не выкинешь. Да и не случилось больше ничего плохого, все плохое УЖЕ случилось. Просто ко мне потянулись посетители.

Первым пришел целитель. Он проверил мое «течение жизненных функций» и сообщил, что я совершенно здорова. Чтобы меньше переживала, еще подержал меня за руку, оказывая успокаивающее воздействие.

– Знаете, я эмпат. Могу на завтрашний день полностью заблокировать ваши эмоции, – предложил он.

– Они потом вернутся? – усмехнулась я. – Допустим, послезавтра?

– Увы, да, – признался Форхенд. – Причем с удвоенной силой. Навсегда убрать переживания живых существ невозможно. Поэтому обычно я не предлагаю блокировку. Но вам, я так понимаю, именно завтра нужно быть на похоронах.

– Нет, спасибо. Я против временных мер, – отрезала я.

Буду проживать все как положено. Раз уж стала вдовой в двадцать лет. К сорока, глядишь, оклемаюсь. Если выживу.

Потом пришел нотариус. Пожилой дядечка в очках. Нацепил пенсне и принялся зачитывать завещание.

– Поскольку вы не дракон, то по законам расы драконов не можете унаследовать сокровищницы вашего мужа. Но вы получаете все его сбережения в государственных банках, которые равны… В общем, можно купить небольшой город. Кроме того, согласно завещанию, вы наследуете три особняка вне Академии. Пока вы не выберете для проживания один из них или не приобретете новое жилье в пределах Академии, вы имеете право оставаться здесь. Однако навсегда оставить в своем распоряжении ректорский особняк вы не можете, поскольку он принадлежит Академии и перейдет к следующему ректору…

Да плевать, главное, чтоб сегодня из дома не выгнали.

Хотя здравая часть меня приняла к сведению, что я теперь богатая женщина. А значит – свободная и независимая. Редкость.

А вот после нотариуса стало интересно.

– Простите, ваша милость, – сказал Сэм. – К вам тут делегация, а охрана ее не пускает. Мне следует сказать, что вы не принимаете?

Я вздохнула. Были у меня некоторые соображения, что это за делегация. Просто из благодарности я не могла их прогнать. Хоть больше всего хотелось свернуться клубочком, положить рядом Гарри и… заснуть, наверное.

Спустилась вниз. Здесь, при входе, стояли два назначенных Самдором охранника. Драконы, живенько определила я по их черным волосам и скульптурным чертам. Чуть дальше – целая толпа.

Танритень и Мартинель (с еще несколькими природниками), Мирка с Груззи и как-то влившиеся в эту компанию Борька с Мишкой.

– Анька, мы пришли к тебе! Мы с тобой – в горе и радости! – заорал Мишка, завидев меня. – А эти нас не пускают!

Конечно, у студентов хватает наглости явиться прямо в ректорский особняк! На их взгляд, сейчас «цель» (то есть быть рядом со мной) оправдывает средства (то есть нарушить всякие режимные предписания).

Первой мыслью было пустить их в дом – если, конечно, уговорю охранников. Но тут у меня в голове, как наяву, прозвучал голос Гадора: «Не успел я помереть, как ты устроила из нашего особняка вертеп! Они же на коврах натопчут!»

Я грустно улыбнулась. Хорошо, мой милый. Я не позволю коврам пострадать.

– Проверьте их, если необходимо, – сказала я драконам. – И, если позволите, я к ним выйду. А то они от вас не отстанут.

Строгие черты драконов исказились в красивых усмешках, и они принялись по очереди проверять моих друзей. Вызывали по одному, водили руками вдоль тела, как на входе в аэропорт.

Потом один из драконов обратился, попугал ребят своим грозным видом – видимо, проверял гостей ментально.

Ребята не столько боялись, сколько восхищались, а Танритенька бросилась гладить шипастую морду. На что получила сердитый чих и чуть не упала в потоке «ветра».

– Они полностью чисты, и мы с чистой совестью доложим Правителю, что вы вышли поговорить с друзьями, – сообщил дракон, обернувшись человеком. – Но мы постоянно будем рядом. Долго не задерживайтесь.

– Ну ты как? Живая? – послышалось со всех сторон, когда я вышла к ребятам.

Мне тут же захотелось реветь у кого угодно на плече.

– Отставить мацать ректоршу! Иначе получите от меня! – гаркнула Мирка, обняла меня за плечи и повела за кусты. Остальные потянулись за нами. – Дайте Ане в себя прийти!

Они с Мартинелем усадили меня на скамейку. Ребята устроились вокруг.

– Анечка, милая, если тебе теперь некуда идти, то иди к нам в общежитие! Мы тебе место прямо сейчас найдем! – пообещала Танритенька.

– У Анны есть зарплата. – Это была Маргоша, которая больше пряталась за спинами других гостей, но теперь проявилась. – А возле моих есть прекрасные апартаменты, я могу распорядиться, чтобы их приготовили.

– Да перестаньте вы! Мне можно остаться здесь. У меня наследство.

– О! Он так позаботился о тебе! – Танри сложила руки в молитвенном жесте.

А мне в очередной раз захотелось реветь. Причем рядом была Мирка, реветь у которой на плече я бы не отказалась. Если бы не прилюдно.

Хлюпнула носом. И тут Мирка властно взглянула на Борьку с Мишкой.

– Доставайте! – велела она.

Близнецы переглянулись, Борька извлек из кармана… маленькую флягу. Потом Мишка достал небольшой стаканчик, похожий на пластиковый.

– В общем, у нас с собой было, когда мы в портал провалились, – объяснил Мишка. – Это коньяк, берегли на крайний случай. Сейчас он настал.

Коньяк, усмехнулось что-то внутри меня. Не знаю, как местный сок дриад, а коньяк – это дело. И пусть только кто-нибудь попробует меня осудить!

– Выпей, чтоб разжалось! – необычно грозно скомандовал Борька и протянул мне стаканчик с темно-янтарной жидкостью.

Я понюхала. И верно коньяк. Диво дивное для этого мира.

– Одна не буду!

Парни вздохнули, достали еще кучу стаканчиков и разлили по глотку всем желающим. А желающими были все, кроме Маргоши, которая с некоторых пор завязала со спиртным.

– Ну, за упокой… – Это был Борька.

– Тссс! Просто выпьем! – цыкнула на него Мирка.

– Не чокаясь… – снова хлюпнув носом, простонала я.

И одним движением, словно это была водка, опрокинула в себя коньяк.

Блаженное тепло растеклось в горле, спустилось ниже, пропитало ноги и руки. Нет, больше я пить не буду, но этот глоток мне был просто необходим.

Он словно переключил что-то внутри меня, я начала видеть ребят вокруг настоящими людьми, а не тенями, явившимися из иного мира.

– Ох, что-то мне не верится, что он погиб по-настоящему! – услышала я вдруг голос Мартинеля.

У него был совершенно пьяный взгляд: видимо, даже один глоток иномирового спиртного валит с ног эльфа, а гоблина разрывает на части.

– Я сама видела, – тихо сказала я.

– А ты, пьяница, иди давай отсюда! – накинулись на Мартинеля другие. – Не умеешь пить – не берись! Вот, закуси давай, алкоголик!

– Я, может, и не специалист, а так просто драконы не помирают! – не унимался Мартинель, но на него продолжили цыкать, отогнали подальше от меня: «Что ты Ане душу травишь! Не стыдно тебе?»

Я вздохнула. Если бы Марти был прав…Если бы только он был прав! А мои глаза, видевшие мертвого Гадора, мои руки, не нащупавшие сонную артерию на его шее, – не правы! Если бы только они врали!

Сейчас вышел бы Гадор из-за кустов, сказал бы, что это была инсценировка. И…

Я бы его убила.

Убивала бы долго и мучительно. До тех пор, пока не осознает степень своего грехопадения. Но потом простила бы. Потому что лучше, чтобы он был живым гадом, чем мертвым благородным спасителем мира. В смысле для меня это было бы лучше, не для мира, конечно.

Спустя полчаса пришли охранники и разогнали наше собрание. Но от всего этого во мне появилось что-то новое. Пустота теперь была пропитана смирением. А может, это коньяк так подействовал.

Глава 37

Ночью мне снился Гадор. Он вышел из-за занавески и целовал меня. Нега растекалась в теле, я притягивала к себе его голову с пышными жесткими волосами и шептала:

– Ах ты, гад, как же ты меня напугал…

А он был такой живой, здоровый, усмехался и смеялся над моими переживаниями.

Но проснулась я в пустой холодной постели. Видимо, успела привыкнуть, что рядом со мной всегда спит печка. И жестокая реальность накинулась на меня в полной мере.

Сегодня… я должна выстоять это. Похороны.

Потом и самой можно помереть. Или лежать, свернувшись клубком, пока мои хулиганистые друзья не вытащат из этого состояния. Что они не оставят в покое – не сомневалась.

Ох, какая же я дура, подумалось мне! Мне ведь остались от моего скоропалительного брака лишь мертвые, холодные деньги, какие-то дома, которые совсем не будут напоминать Гадора. А могло бы быть по-другому.

Зачем я пила эти проклятые таблетки?! Почему боялась зачать от Гадора? Сейчас я могла бы носить в себе его ребенка. Маленького дракончика или драконицу, в которых всегда видела бы его черты.

И плевать, что весь мир может погибнуть! Или что я могу уйти обратно в свой мир, если портал Эйнштейна откроется. Тогда я унесла бы с собой искорку Гадора. И вырастила бы первого в своем мире дракона. Которого назвала бы как отца.

Я жалко заплакала, уткнувшись в подушку. Потом резко, решительно вскочила, добралась до своей сумочки, нашла проклятые таблетки, скомкала и бросила их в мусорную корзину. Теперь они точно не понадобятся. И вообще – чтоб им пусто было!

В ответ на мою беготню пришла камеристка.

Молчаливая Галка, не знавшая, каких истерик от меня ожидать, подала заранее подготовленное черное платье. У них тут цвет траура – белый, но я следовала традициям своего мира.

Потом за мной пришли Дабор, Самдор и Лартуар.

– Сейчас Дабор будет вашей охраной, – сообщил Самдор. – И магистресса Лартуар изъявила желание быть рядом.

Пустое пространство в середине Академии при желании превращалось в площадь. За то время, что я горевала в особняке, здесь построили амфитеатр.

На «арене» был небольшой постамент, на котором разместили тело Гадора. Подле него стояли мы с Самдором, Дабором и еще несколькими «приближенными к императору».

Я лишь изредка смотрела на любимые черты. Потому что просто не могла…

Еще миг – и меня прорвет, я кинусь рыдать над его телом, как положено безутешной вдове. А я не должна. Жена ректора даже в такой скорбный миг должна оставаться полной достоинства.

На лице Гадора теперь был покой. И мне подумалось, что я хотела бы оказаться душой рядом с его душой. Обняться, вместе ощутить этот покой.

Когда-нибудь так и будет.

Из-за похорон ректора в Академии объявили выходной. В «амфитеатре» собрались все преподаватели и значительная часть студентов. Не очень далеко я видела всю свою «группу поддержки», ребята поглядывали на меня, кивали. Рядом с ними стояли Сэм с Махрыней и открыто рыдали.

А еще здесь было много драконов. Собратья прилетели проститься с Гадором. Должно быть, и злоумышленники здесь, подумалось мне. Если среди негодяев есть драконы.

Дальше все происходило словно отдельно от меня. А я смотрела сверху, как стою возле мертвого тела Гадора и… просто пытаюсь не упасть. Не дать горю подогнуть мои ноги.

Говорились речи. Самдор расписывал, каким отличным драконом был Гадор. Что-то говорил Дабор, многие проректоры и деканы факультетов.

– Мы любили его и всегда будем благодарны за все, что он сделал, – душевно сказала Лартуар.

А потом Самдор тихонько пихнул меня локтем:

– Что-нибудь скажете или вы не в силах, Анна? – заботливо спросил он.

Я набрала в грудь воздух.

– Он был лучшим! – громко произнесла я. – Лучшим ректором, лучшим драконом и… лучшим мужем! Лучшим героем этой истории!

И замолчала, слезы начали душить меня в буквальном смысле.

Самдор махнул рукой. Он и еще два дракона отошли в сторону. Обратились – огромные ящеры и крошечное тело их собрата на постаменте. Дабор с Лартуар оттащили меня в сторону, чтобы нас не задело.

Пламя, извергнутое сразу тремя драконами, с трех разных сторон, во мгновение ока поглотило тело Гадора и постамент. Не было долгого горения, все произошло очень быстро. И дым развеялся во мгновение ока. Хорошо, что так.

Вот и все, пронеслось у меня в голове. На мгновение помутилось перед глазами, а потом я нашла себя усаженной Лартуар с Дабором на скамейку.

Потом все подходили ко всем, выражая соболезнования. Ко мне тоже подходили, я что-то отвечала. Автоматически.

Народ начал расходиться – по Академии пройдет несколько поминальных обедов. Меня, по идее, ждет самый «элитный» из них – среди проректоров, драконов и прочих.

И тут я поняла, что пространство вокруг меня как бы расчистилось. Никто меня больше не трогал. Никто не подходил. Лишь Дабор внимательно посматривал на меня со стороны.

Наверное, стоило ускользнуть в особняк и прийти в себя.

Я встала и направилась к дорожке, которая должна была привести домой самым коротким путем. И тут…

Словно стопудовый пресс упал на меня. Тьма накрыла одним махом.

Я успела ощутить лишь, как кто-то тащит меня в кусты.

Когда я очнулась, никаких кустов не было.

Я лежала на чем-то жестком, и это жесткое мерно покачивалось. Словно я была в люльке. Не больно комфортной, правда!

А надо мной… колыхалось огромное пузо. Изумрудного цвета, красивое такое, в гладкой чешуе.

Мамочки! Я уткнулась руками в жесткую драконью лапу и принялась крутить головой. Вокруг был воздух, небо, внизу – если изогнуть шею – видно леса, полоску моря.

Меня похитил дракон, осознала я!

После смерти Гадора это не казалось таким уж страшным. Но вдруг это один из злоумышленников?!

– Да успокойся ты и не крутись! – раздался вдруг в голове смутно знакомый голос. По крайней мере, я его точно уже слышала. – Я тебя не уроню, но шею еще вывернешь, женщина!

– Мордан! – вслух воскликнула я. – Ты меня похитил?! Ты один из них?!

Брат Гадора. Тот наглый молодой дракон, что в самом начале уговаривал Гадора продать меня.

– Не похитил, а спас, попаданка! – самодовольно сообщил этот отвязный «пацан». – Эти гады оглушили тебя магическим прессом и потащили в кусты, а я спугнул их и утащил тебя сам!

– Ну спасибо! – сказала я. По правде, я не слишком его боялась. Да и интуиция подсказывала, что он говорит правду. Он не из них. Он просто авантюрист-игрок. – Утащил сам! Значит, все же похитил – из-под носа у похитителей!

– Да, попаданка, ты права, – не стал спорить Мордан. – Решил заодно воспользоваться. Не бойся, я просто отнесу тебя в безопасное место, ты поработаешь на меня – всего несколько партий игры в кости нужно будет предсказать. И верну обратно. А то ты права, они существуют. И мир наш может погибнуть. А до гибели мира я просто обязан выиграть сокровищницу! Это дело чести!

– Да Самдор тебя в порошок сотрет! – простонала я.

– Не сотрет. Во-первых, я действительно спугнул твоих похитителей. Скажу, что специально унес тебя подальше. А во-вторых – по нашим древним законам, дракон имеет право похитить женщину другого дракона, если этот другой дракон не смог ее защитить. Гадор защитить тебя не смог.

– А ничего, что он умер, поэтому не смог?! – чуть не плача, воскликнула я. – Ты что, совсем не скорбишь по брату? Вы же вроде общались… Он нормально к тебе относился.

– Скорблю, – серьезно ответил Мордан. – Но что, теперь его имуществу пропадать?

Видимо, под имуществом он имел в виду меня, и я в гневе стукнула кулаком по его каменному пальцу, на котором лежала спиной.

– Да не бойся ты, женщина! – добродушно принялся успокаивать меня Мордан. – Я тебя не обижу. Даже своей наложницей не сделаю, если сама не захочешь. А вообще, хочешь, я теперь тебя куплю в жены? Нужно же тебе быть при каком-то драконе!

– Ага! – ехидно усмехнулась я. Помнится, Гадор его об этом уже спрашивал… – У кого это купишь? И за что? У тебя денежки-то есть, мужчина?

– Пока нет. И сокровищницы нет, – с тоской протянул он. – Но ты мне дашь предсказания по партиям – и у меня все будет! Смогу к тебе как к драконице подвалить – можешь сама себя мне продать. Давай так? Не пожалеешь! Из меня ух какой муженек будет!

– Да чтоб тебя, ящер! – Вот так, Мордан, я знаю, как вас задеть! Ты меня «женщиной» и «имуществом», а я тебя «ящером». Помнится, это очень вас оскорбляет. – Давай неси меня обратно! И спустись – я на шею пересяду! Знаешь ли, неудобно болтаться в твоей лапе. Как бы от этого мой дар предсказательский не пострадал…

– А что, он может пострадать от этого? – испуганно переспросил дракон. Но тут же рассмеялся, видимо прочитав в моей голове, что не может.

И тут… я сама не поняла, как заметила это. Наверное, ощущение опасности в будущем ударило первым, а потом я разглядела крылатые точки позади нас.

– Мордан! Слышишь меня?! Ты знаешь, что за нами погоня?! – воскликнула я.

Точек было никак не меньше пяти. Так что если это не «наши драконы» (например, Самбор с Дабором и прочими), то рассчитывать на победу в сражении не приходилось.

– Правда, что ли?! – испугался изумрудный, и я заметила, как его голова на длинной шее повернулась назад. – О-о! Это нехорошие драконы! Я послал им ментальный сигнал – не откликаются. Самдор и прочие уже слали бы мне проклятья! Выходит, среди наших есть предатели?!

Вот кретин! Разве это не было понятно изначально?

– Сама ты кретин! – огрызнулся мальчишка. – Что же делать-то?! Я не могу сражаться с тобой в руке! Мы погибнем? Скажи мне, предсказательница!

Адреналин ударил в кровь, и смотреть будущее было почти невозможно. Но я выдохнула и прикрыла глаза. Нет, будущее не желало однозначно показывать мне, чем закончится эта гонка в небесах. Но шансов уцелеть много. В будущем я была жива и здорова, а вот Мордана кто-то отчаянно… бил.

Чтоб я понимала, кто это!

– Ага, вижу, мы еще можем спастись! – обрадовался Мордан, явно прочитавший в моем разуме представшую мне картинку. – Только что для этого делать?!

Я вздохнула. Вряд ли получится. Но знаю я одно место, где, по крайней мере, я могу укрыться от всего.

– Знаешь сокровищницу Гадора? – спросила я. – Которая из породы, устойчивой к любой магии?

– Знаю, она недалеко! – задумчиво ответил Мордан.

– Вот и лети к ней скорее! Там спрячемся. Вода там есть, поесть… не знаю, как-нибудь продержимся. А там подумаем, что делать дальше.

– Ммм… Для тебя вход есть, Гадор настроил? Ну хорошо, ты войдешь, а я как? Он там использовал родовую магию. Она нерушима, не исчезла с его смертью. Мне не пройти через границу. Хитрая какая ты, попаданка! Решила от всех драконов избавиться! От меня тоже?

– Да ты же видишь в моих мыслях, что нет! Я тебя перенесу.

– Ты?! Меня?! Не смеши, маленькая!

– Мордан. – Я устала вздохнула и прикрыла глаза. Потому что смотреть, как зловещие крылатые точки приближаются к нам, было просто невыносимо. – На мгновение-то я приподнять тебя в человеческой ипостаси смогу. Если надорвусь – подлечишь меня. Короче, лети к сокровищнице! Другого выхода не вижу…

И тут дракон показал, на что он способен.

Припустил так, что только ветер свистел в ушах.

– Давай, дракон, встань вот так! Я на секунду приподниму тебя и перейду черту! – Мы стояли при входе в сокровищницу, и я пыталась удобнее пристроиться, чтобы перетащить Мордана через невидимую границу.

Чувствовал ее только он, для меня ее не существовало. Поэтому было особенно неудобно – нужно было перетащить его через что-то невидимое.

– Возьмись вот так, под ягодицы, – подсказал дракон. Мои потуги явно доставляли ему удовольствие.

– Ну и тяжела ты, шапка Мономаха! – вздохнула я.

Уже в третий раз пробовала оторвать от земли тяжелого Мордана. Получалось приподнять его буквально на миллиметр, а протащить с четверть метра – никак.

– Ну давай, маленькая, соберись! А то погибну во цвете лет! – поторапливал меня Мордан. – С пятерыми даже мне не справиться!

Я сомневалась, что он может справиться и с одним опытным драконом вроде Гадора, но промолчала.

– Знаешь, что? – сказала я, тяжело вздохнув. Перенести его я не могу. Давно подозревала, что драконы и в человеческой ипостаси сделаны из какой-то более плотной материи. Поэтому и весят больше. Так что если я немедленно не придумаю выход, то мы попадемся. – Давай так. Я возьму тебя за пояс… Да не двигай ты мои руки, я все равно не буду трогать твою задницу, не надейся! Ты подпрыгнешь вверх и влево, а я держу тебя и шагаю одновременно. Думаю, должно засчитаться.

– Хорошо, пробуем, – согласился Мордан. – Умна ты, однако, Гадор не зря тебя выбрал.

К счастью, наш странный пируэт удался. Я начала делать шаг через границу, одновременно Мордан подпрыгнул, и я, придерживая его в области талии, как бы «закинула» внутрь.

– Ну теперь пусть попробуют нас отсюда выкурить! – обрадовался паразит и развалился в ближайшем антикварном кресле. – Ты говорила, попаданка, тут вода есть? Может, и перекусить сообразишь?

– Тьфу на тебя, шовинист неблагодарный! – отмахнулась от него я.

Подошла ближе к выходу, чтобы видеть, что происходит.

Началось! Драконы один за другим приземлялись чуть ниже сокровищницы. Первым из них был огромный черный, так сильно напоминающий Гадора во второй ипостаси, что мне захотелось рыдать.

Драконы обращались один за другим, и я отпрянула, закрыла дверь, чтобы меня было не видно. Может, потом снова наберусь смелости выглянуть, когда они начнут переговоры. Начнут ведь? Или нас ждет многодневная осада?

И тут дверь распахнули. Явно с ноги. Темная высокая тень метнулась внутрь.

Бешеный вихрь схватил за горло Мордана и вздернул его на ноги. А мощный кулак тут же вмазался юному хулигану в скулу – тот не успел даже пискнуть. Отлетел к стене и изумленно глядел на обидчика, поглаживая щеку.

– Анечка, милая, я сейчас, – произнес вихрь, на мгновение обернувшись в мою сторону. И тут же накинулся на Мордана. – Кретин! Идиот! Ты почти сорвал всю операцию! И ты похитил мою жену! Как ты посмел?!

– Гадор… – прошептала я, не веря своим глазам.

Моргнула несколько раз, потому что казалось, у меня галлюцинации.

Но разъяренный муж не исчез. Он стоял над Морданом и испепелял его взглядом.

– Так предупреждать нужно про операции! – крикнул в ответ Мордан и вскочил на ноги.

Счастье вспыхнуло ярко, убивающе сильно, разрывая сердце на части.

Вслед за ним были резкое осознание и гнев.

А еще спустя долю секунды я ощутила, как слабнут ноги, и осела вниз.

Глава 38

Очнулась я в блаженстве.

Голова покоилась на коленях Гадора, а сам он сидел на диванчике. Его ладонь покоилась на моем плече, приводила меня в порядок. Видимо, общее количество потрясений за последние дни превысило все пределы, вот я и свалилась в обморок.

«Как же хорошо! Все закончилось!» – подумала в первую секунду. Шаловливая ручка потянулась погладить мужа по щеке. Очень хотелось поцеловать его – не страстно, а нежно, со всем глубоким чувством, как после долгой разлуки.

Но я тут же все вспомнила, и холодное осознание ударило в голову.

Он инсценировал свою смерть.

Купил шанс для мира – ценой моих переживаний.

Причем, уверена, можно было обойтись и без этого! Вполне можно было поставить меня в известность об «операции». Или как-то откорректировать ее, чтобы не пришлось держать меня в неведении.

– Ну вот и все, моя хорошая, – нежно сказал Гадор, наклонился и поцеловал меня в нос.

Хотел поцеловать и в губы, но не тут-то было! Одним движением я вскочила на ноги и вмазала ему хлесткую, отличную такую пощечину.

– Ох! – вырвалось у Гадора. Видимо, несмотря на драконью крепость, я его достала.

Я же тем временем снова размахнулась и заехала с другой стороны.

– Здорово! Так его! – послышался со стороны звонкий голос.

Я мельком обернулась – в кресле на отдалении сидел Мордан и потирал фингал под глазом.

– А ты вообще молчи! – рявкнул на него Гадор.

– А чего это ему молчать?! – вместо Мордана спросила я. – Он, между прочим, так или иначе, меня спас. Ухватил под носом у заговорщиков! А ты…

– Анечка, да дай же мне объяснить! – сказал Гадор. – Хватит драться!

– Теперь я буду драться, сколько захочу! – заявила я и в третий раз заехала по прекрасному любимому драконьему лицу.

Гадор поморщился, но даже не скрутил меня: понимал, похоже, что некая покорность – единственный шанс для него сохранить хоть какие-то отношения со мной.

– Да-да! Пусть объяснит! – сказал Мордан. – Меня, знаете ли, тоже обвели вокруг пальца! Заставили оплакивать брата, похищать его жену… Все такое! А потом еще и в глаз дали! Беспредел какой-то!

– А тебе вообще все объяснит… Самдор! – вспылил Гадор, вскочил, бросился к мальчишке, после небольшой потасовки подхватил его под мышки, проволок к выходу и просто выбросил наружу.

Я не смогла сдержать смех – с той стороны Мордана встретили суровые руки каких-то драконов. Интересно, бить будут или что?

– Вот теперь можем спокойно поговорить, моя милая, – сказал Гадор.

Ну-ну. Посмотрю я, как ты сейчас будешь со мной разговаривать. Величественно села в кресло подальше от него, положила ногу на ногу.

– Я тебя слушаю.

– Видишь ли, – начал Гадор, – когда я изложил Правителю наш план, то и сам заметил в нем огрехи. Смотри, я бы увидел, откуда исходит ментальный удар. Допустим, мы тут же полетели бы туда. Но эти мерзавцы тоже увидели бы, что я на самом деле жив. И могли убежать. Или предупредить сообщников. Поэтому мы с Самдором решили заодно уменьшить вероятность моей гибели. Иными словами – решили ее инсценировать. При этом получалось, что ты и изначально видела вовсе не мою смерть, а нашу инсценировку. Просто ни ты, ни я сразу этого не поняли. Таким образом мы сумели поймать почти всех заговорщиков. Часть я выследил по направлению ментального удара. Остальные, как мы и предполагали, явились на похороны. Чтобы убедиться, что я мертв. И чтобы похитить тебя. Вот этих, кто непосредственно готовил ловушку для тебя, мы чуть не упустили. Когда Дабор специально удалился, чтобы дать им шанс приблизиться к тебе, когда мы практически уже схватили их, вмешался Мордан.

– Но в итоге их взяли? – спросила я. Несмотря ни на что, я должна была узнать о результатах «операции».

– Да, конечно. Мы взяли практически всех. Вернее, вообще всех, кроме главного организатора. Того, кто стоит за этими идиотами.

– Так и что же за идиоты, не подскажешь, мой пока еще супруг?

– Аня, перестань!

– И не подумаю. Что за идиоты?

Гадор вздохнул.

– Знаешь, все очень похоже на то, что мы предполагали. Благодаря твоим догадкам…

«Прогиб не засчитан!» – подумала я.

– Благодаря твоим догадкам, – продолжил он, – мы уже знали, чего ожидать. Конечно, в древности истребили не всех пособников императора. Они объединились, передавали в веках свои знания о порталах и прочем. Называли себя «Общество магии великого императора». И ждали часа. В их рядах было много тайных некромантов, просто людей-магов, небольшое число эльфов, да и двое драконов оказались предателями. Поколения сменялись, а руководил ими некий тайный лидер, которого никто из них даже не видел. Он никогда не являлся под своей истинной личиной. Вот его нам и не удалось взять. В общем, все как мы думали. Они устраивали разжижения, чтобы вызвать конец света. А в момент конца света собирались принести в жертву дракона, чтобы срочно открыть огромный портал и всей шайкой перейти в другой мир, хватанув по пути огромной энергии, что выделится в процессе.

– А почему тогда я вижу шансы пятьдесят на пятьдесят? – спросила я. – Почему у мира до сих пор есть шанс погибнуть? Ведь взяли всех. А этот «серый кардинал» в одиночку вряд ли сможет вызвать конец света.

– Ну, во-первых, мы не знаем, кто он и на что способен. Можно до бесконечности допрашивать его приспешников – они тоже не знают. А во-вторых, своими разжижениями они уже раскачали границу между мирами. Теперь как раз шанс пятьдесят на пятьдесят – либо граница поколеблется и успокоится, либо разжижения продолжатся уже сами по себе. И конец света грянет по расписанию. – Гадор невесело усмехнулся. Потом прямо поглядел на меня. – И все же сейчас у нас намного больше шансов спасти мир. Надеюсь, ты понимаешь теперь, почему я подверг тебя этому испытанию? – Он с надеждой поглядел на меня. Даже не усмехался.

– Как человек – понимаю, – ехидно улыбнулась я. – Как женщина – нет. Почему ты не рассказал мне о вашем плане? Считаешь, я не смогла бы сыграть убитую горем вдову?

– Да как ты не понимаешь! – вспылил Гадор. – Во-первых… да, не уверен, что ты могла бы сыграть в достаточной мере. Вернее, это как раз «во-вторых». А во-первых, твой разум открыт для любого сильного менталиста. Какую защиту ни поставь мы на него, это было бы слишком подозрительно. Они начали бы вскрывать ее на всякий случай. А ты могла бы от этого умереть! Рисковать твоей жизнью я не мог. Можешь ты это понять?! У меня был выбор – дать миру запасной шанс и причинить тебе несколько неприятных мгновений…

– Несколько?! – взъярилась я. – Да я чуть с ума не сошла от горя!

– Ладно. Много неприятных мгновений. Или не сделать это – и лишить мир шанса! Хорошая жена должна это понять! Я не твой фотон, который при виде двух щелей превращается в волну и проходит через две сразу! Мне приходится выбирать что-то одно!

– Понятно, – сказала я. – Вот ты и выбрал.

– Что выбрал? – удивился Гадор, подняв одну бровь. Словно сам только что не говорил про выбор.

– Купить шанс для мира ценой моей боли. И боли других, кто тебя любит! – ответила я. – Уверена, не одной мне обидно.

– Можно подумать, у меня был выбор! Ты что, не понимаешь: единственным вариантом поставить тебя в известность было бы закрыть твой разум щитом. А его с полной гарантией полезли бы ломать. И ты бы умерла. Не факт, что мы успели бы тебя спасти. Какой еще выбор? Я не мог рассказать тебе! Это очень легко можно осознать и понять, Аня!

Я вздохнула. Части меня очень хотелось простить его сразу. Ведь, получается, Гадор спасал и мою жизнь тоже. Теперь, когда он жив – отпустить все. Просто «забить» на произошедшее.

Но другая часть чувств говорила, что нет. Так нельзя было поступать с любимым человеком. Всегда должен быть какой-то компромисс. Какое-то третье решение.

– Если бы ты любил меня… – начала я и осеклась. Он и не говорил, что любит меня. Лишь тогда, во время прощания, ответил мне «Взаимно». Ха! На что я вообще рассчитываю! Стало горько до невозможности. И горькое решение внутри меня начало зреть быстрее. – Ты бы искал третье решение! Третий вариант. Который позволил бы и дать шанс миру, и не отправить меня в этот ад!

– Какое же «третье решение», интересно? – рявкнул Гадор. – Аня, хватит! Если ты подумаешь хорошо, отбросишь свои дурацкие женские выкрутасы, то прекрасно поймешь меня!

Ах вот как ты заговорил! Женские выкрутасы, значит! Ну погоди у меня, дракон.

– Очень просто! – ехидно сказала я, слегка наклонившись в его сторону, словно хотела сообщить ему страшный секрет. – Например, ты мог бы спрятать меня, например здесь. Рассказать мне все – и оставить тут на это время. Пустил бы слух, что меня хотят похитить, поэтому ты меня укрыл где-то. Вполне логично. Ведь тут до меня не добрался бы никакой менталист! Я бы дергалась, боялась за тебя. Но я бы знала, что ты жив! Что все это инсценировка!

– Хм… – Глаза Гадора странно блеснули. – Но нам нужно было твое присутствие, чтобы инсценировать секс!

– Не знаю, – усмехнулась я. – Например, достаточно открыто привел бы какую-нибудь девушку в особняк. Да хоть свою секретаршу! Инсценировал, что притащил домой любовницу, пользуясь отсутствием жены. Чем не вариант? Ты дракон, вполне ваше драконье поведение…

– Хм, – повторил Гадор. Лицо его стало задумчивым, в глазах засветилось давно знакомое мне уважение. А потом его передернуло. – Да, ты права. Но до такого извращения только ты и могла бы додуматься!

– Вот! – Я назидательно подняла палец вверх. – Поэтому тебе и следовало доверить мне ваш план. Быть вместе со мной по-настоящему. Помнишь, ты говорил мне, что хорошая жена доверяет своему мужу и во всем на него полагается? – Как ни странно, Гадор утвердительно кивнул. – Я в последнее время так и делала. Была с тобой, доверилась тебе полностью. Все разделяла с тобой! И помнишь, что я ответила тогда? «А хороший муж бережет чувства своей жены!» Ты этого не сделал. Не захотел еще подумать, вспомнить о моей… хм… сообразительности. А я ведь в петлю чуть не полезла! Будь я еще немного слабее и… Эх… Да что тебе говорить!

– Аня, послушай!

– Нет, это ты дослушай меня до конца! Ты говоришь – только я могу додуматься до такого извращения. Вполне вероятно, что так. Но я не уверена. Вы с Самдором и вашим спецназом вполне додумались, как инсценировать твою смерть. Вас никак нельзя упрекнуть в отсутствии сообразительности! Ты лежал как мертвый.

Когда вспомнила, как я увидела его бездыханного, как щупала сонную артерию, меня разорвало болью, и в то же время стало так обидно, так горько, что захотелось пристукнуть Гадора уже по-настоящему. Не до смерти, конечно.

Хватит с меня его смертей!

– Это было просто. Элементарная магия, – пожал плечами Гадор. – Никаких извращений!

– Положим. Но вы даже как-то сожгли тело…

– Тоже очень просто. Изменили внешность готового трупа путем прямой модификации материи. Я, кстати, сам этим занимался. Неплохо получилось, да?

– Очень реалистично! Ты прямо скульптор! – бросила я едко.

– …Добавили остаточный след моей энергетики…

– Понятно, понятно! Можешь не утруждать себя описанием технических подробностей. Я уже оценила, что до этого извращения вы додумались. А до простых, милосердных ко мне вариантов – нет.

– Не додумались, да. – Гадор опустил взгляд, задумчиво поводил носком блестящего ботинка по полу. – Не все обладают таким своеобразным иномировым мозгом, как ты.

– Да, но у тебя была жена с таким мозгом! А ты предпочел провести свою партию. Без моего участия. И вообще, я думаю, дело не в том, что вы не могли придумать такой вариант. Я думаю, это было удобно. Я страдала по-настоящему – и это все видели. Гады заговорщики копались у меня в голове и находили, что я сама видела тебя мертвым. Очень реалистичная инсценировка с использованием меня. Так что… я тоже теперь буду вести свою партию, Гадор. – Я сглотнула, вообще-то это было очень тяжело. – Я буду спасать мир. Предсказывать, мониторить ситуации. Корпеть над проклятой призмой. Все буду. Это мой долг, хотя бы просто морально-этический. Но я не буду с тобой. В общем, Гадор… я требую развода!

Я встала, чтобы придать весомости своим словам.

– Ты с ума сошла?! – уставился на меня Гадор.

И вдруг расхохотался.

– Что ты ржешь? – спросила я насупленно.

Я тут с ним развожусь, а он смеется!

Вот и очередное свидетельство, что ему, в сущности, наплевать на меня и мою тонкую душевную организацию.

– Милая, – отсмеявшись, сказал Гадор. – Должно быть, ты забыла, что ты не в своем мире. Вероятно, у вас женщинам дано такое право, как «требовать развода». У нас же только мужчина может развестись с женой. А жену он «отпускает» или «не отпускает». Я тебя… не отпущу.

– Почему это? – впившись взглядом в его лицо, спросила я. – Я больше не собираюсь исполнять никаких обязанностей жены! Зачем тебе такая?

– Да потому что я… люблю тебя!

Гадор сделал шаг ко мне, чтобы обнять. Я ужом скользнула в угол, подальше от него.

Ну вот, дождалась… признается в любви.

Только поздно, наверное.

По крайней мере сейчас я не больно-то ему верю. Скорее, это похоже на то, что он «бросил» мне то, чего я хотела. Он ведь говорил, что понимает, чего я хочу.

Гадор поглядел на меня и обреченно вздохнул:

– Так, Анна, все, хватит. Нас ждут. Полетели домой. При желании даже можешь присутствовать на ближайшем допросе. Вдруг еще что в голову придет полезное.

– От этого не откажусь! – бросила я, стараясь держаться как можно дальше от него. – Но ты не понял. Я ухожу от тебя. Вне зависимости от того, могу я с тобой развестись официально или нет.

Ха! Главное, чтоб Гадору не пришло в голову посадить меня под замок или еще что-то в этом духе. Ведь если вспомнить законы, о которых он мне так ненавязчиво напомнил, я полностью в его власти. Почти имущество.

И, конечно, язык мой – враг мой.

У меня вырвалось:

– Ты, конечно, можешь запереть меня, принудить к чему угодно! Но я не думаю, что тебе понравится жена, которая тебя ненавидит!

Гадор внимательно поглядел на меня. Потом вдруг опять выдохнул. Несколько секунд он молчал. Потом совершенно серьезно произнес.

– Ты права. Я вполне могу это сделать. Но… Что теперь? Я не проявил должной «сообразительности». Может быть, даже в чем-то был не прав. Поэтому мы поступим по-другому. Мы начнем все сначала, Аня. По твоим правилам, раз уж ты такая упорная иномирянка. – И загадочно так усмехнулся.

Ну-ну, подумала я. Начнет он сначала. Что, интересно? И как?

И кто ему это позволит?

– Как хочешь, Гадор. Ты можешь делать что хочешь! – заявила я гордо. – А я буду делать то, что считаю нужным. И да, в Академию я полечу на другом драконе.

– Даже так… – как-то глубокомысленно произнес Гадор и очень задумчиво хмыкнул.

Спустя неделю

– Ваша милость, вам очередной букет! – сказал Сэм, войдя в мою комнату.

Я приняла из его рук шикарный букет розовых цветов. Пышный, очень красивый. Букетов у меня накопилось уже семь. Вянуть они не собирались, поэтому бедняга Сэм каждый раз выискивал очередную вазу.

И, как всегда, в букет была воткнута записка.

Первые из них были весьма забавного содержания.

«Если ты немедленно не придешь, я приду за тобой и отшлепаю».

«Милая, хватит валять дурака, жду тебя на ужин».

«Аня, это уже не смешно, ты нужна мне».

«Аня, вернись домой, я все прощу!» – Интересно, что именно он собирается мне прощать? Я-то не устраивала шоу со своей гибелью.

И вообще, я фактически «дома». Сперва хотела уйти жить в общежитие. Отказаться от всех преференций жены ректора, включая оплату им моего обучения.

Но Сэм и дипломатичная Лартуар уговорили меня остаться в особняке и «позволить» Гадору платить за меня. В конечном счете, если я не могу с ним официально развестись, почему бы не пользоваться тем, что дает мой формальный статус? Гадор же продолжает пользоваться моими предсказаниями. И сейчас это было единственным поводом, по которому мы виделись.

В итоге я просто переехала на другую половину ректорского особняка в другие апартаменты. А бедняга Сэм теперь курсировал между нами с Гадором, как посол между воюющими армиями.

Тон записок постепенно менялся.

«Милая, а давай сегодня вечером полетаем? Помнится, тебе нравится летать на драконе».

«Милая моя супруга, я буду счастлив, если ты перестанешь изгаляться и проследуешь в мои покои».

«Любезная Анна, не соблаговолите ли вы составить мне компанию в сегодняшнем обеде? P.S. Так? У вас так говорят?»

Я не могла не смеяться над экзерсисами Гадора. Он был неподражаем. Оказывается, под «начать заново по моим правилам» подразумевалось ухаживать за мной.

Собирала его записки в стопку, убирала в стол. Как правило, ничего не отвечала. Разве что «Ваша милость, боюсь показаться невежливой, но сегодня я не могу. У меня целый ворох работы». Улыбалась и отправляла Сэма отнести записку.

В глубине души я опасалась, что скоро Гадору надоест эта игра и он перейдет к решительным действиям. Никто не мешает ему с ноги открыть дверь в «мои» покои и вообще похитить собственную жену.

Но сегодняшняя записка была совершенно другого рода… Вообще почти не касалась наших с ним отношений.

Глава 39

«Кажется, я знаю, как сделать призму, – писал Гадор. – Если будет время в середине дня, зайди ко мне в ректорский флигель».

Ого, вот это хорошие новости.

Поглядела на стол – там валялось несколько стеклянных призм, с которыми я не знала, что делать. Способ превратить кусок стекла в волшебный прибор я так и не придумала.

Знала и то, что Гадор тоже пытается решить головоломку – своими магическими методами. У него до последнего времени тоже ничего не получалось.

Я собралась к нему. Время как раз было – между лекцией, которую я читала на предсказательском факультете, и занятием по укрощению животных на природном.

Но тут Сэм сказал:

– Ваша милость, тут такое дело… один дракон просится к вам на прием. Прямо сейчас. Не уходит.

– Какой еще дракон? – удивилась я.

Может, Самдор решил поговорить со мной, вразумить, мол, не мучай ректора. Или у него какие-то ко мне вопросы по поводу предсказаний?

– А тот, с фингалом. Которого его милость вечно ругает.

Мордан? Что, интересно, понадобилось раздолбаю от меня? Хотя теперь я к нему относилась вполне нормально. В конечном счете, мы с ним оба стали жертвами операции, которую провернули Гадор с Самдором.

– Пустить?

– Да, Сэм, пусть поднимется.

Буквально спустя минуту ко мне вошел Мордан. Фигнал он почему-то не лечил, видимо гордился им, как мужики тем «шрамом на роже». Поэтому под глазом у него красовался уже побледневший, но синяк.

– Привет, пустишь?

– Да, видишь же, пустила уже, – пожала плечами я. – Чего хочешь?

Юный наглец проследовал к креслу и сел в него нога на ногу.

– Слушай, да извиниться хотел. Нехорошо я, конечно, тебя похитил, – вполне искренне сказал он.

– Да я не сержусь уже, – усмехнулась я. – Если ты опять вечно голодный – вон там сок и конфеты. Это все, кстати? Я тороплюсь.

– Нет, не все. – Драконище протянул длинную руку и стащил пару конфет. – Я тут… образумиться решил.

– Правда, что ли? – ехидно прищурила один глаз я. – С чего это вдруг?

– Да надоело, – вздохнул Мордан. – Никто меня всерьез не принимает. В тайную операцию меня не взяли. Дураком выставили. Только и берут, что курьером между Самдором и каким еще видным драконом работать. А почему? Потому что я перекати-поле. Делом почти не занимаюсь. И сокровищницы у меня нет. А я хочу на равных со всеми. Эх… закончилась моя юность…

– Ха-ха! – не удержалась я. – Это похвально, конечно! Но ты сможешь вообще? Образумиться-то?!

– Смогу, конечно! – горячо воскликнул дракон. – И еще знаешь, я жениться хочу. Остепениться по-настоящему.

– На ком это?! – изумилась я. – На меня даже не смотри! Я за тебя замуж не пойду, даже если Гадор мне развод даст.

– Да нет. – Мардан обреченно махнул рукой. – Это я понимаю. У тебя свет на нем клином сошелся. Знаешь, песня такая есть: «На драконе клином белый свет сошелся…»

– А вот ничего не сошелся! – возмутилась я. – И вообще, моя личная жизнь – мое дело.

– Ну твое, твое, – вздохнул Мордан. – Так вот, на тебе я жениться не могу. Пока сокровищницу не заработаю – ни одна драконица на меня не посмотрит. Так что, думаю, на какой-нибудь хорошей эльфиеечке или дриадке. Самое то. И купить их в жены дешевле, это я за пару месяцев заработаю.

О! А я ведь знала одну эльфиечку, которая очень хотела выйти замуж за дракона. Только тут следовало действовать аккуратно.

– Очень похвально, о юный падаван! – улыбнулась я.

– Юный кто?

– Ну… юный ученик. Не бери в голову! Всячески поддерживаю твое стремление стать благонадежным членом общества. Только от меня ты чего хочешь? Жену тебе подыскать? Так я вроде не очень на сваху похожа.

– Не-е-ет! – протянул Мордан. – Другое. Мне работа нужна. Я и подумал, может, мне в Академию? Понимаю, что в деканы мне никак. Но младшим научным сотрудником… Я ведь всей магией обладаю. Если я к Гадору сунусь – он меня отправит на дальний остров с новым фингалом под глазом. А мне опять сдерживайся, чтоб сдачи старичку не дать!

– Он не старичок! И ты сам знаешь, что Гадор тебя в бараний рог скрутит в любой момент. Уже скручивал! Ладно, что нужно?

– Ну, я подумал, может, ты его попросишь, чтобы взял меня. Тебе он не откажет. Особенно сейчас.

Мордан молящим взором поглядел на меня.

Ладно, помочь парню нужно. Только вот попрошу Гадора – а он что-нибудь в ответ потребует. Например, полноценное свидание.

– Ладно, о падаван юный, я как раз к Гадору сейчас иду. Среди прочих дел я озвучу ему твое. Дальше сам будешь с ним разговаривать и благонадежность свою доказывать. Понял?

– Понял, понял, как не понять-то, о великая предсказательница! – рассмеялся дракон.

И встал, явно готовый к любым свершениям.

А вот мне было странно. И горько.

Потому что мое подсознание напрочь отказывалось всерьез воспринимать, что мы с Гадором теперь не вместе. Что я иду к нему только по делу. А значит, опять придется напрягать волю, чтобы держать себя в руках.

Да, я еще злилась на него. Да, я не поменяла свое решение.

Но как же это было тяжело!

В секретарской нас встретила Даймари в красном платье с весьма откровенным декольте.

– Ого! – прошептал мне на ухо Мордан. – Это кто такая?

– Секретарша Гадора, – тихо ответила я.

Похоже, мой план может и сработать. Главное, чтоб Мордан не принялся морочить голову секретарше. Она так-то хорошая девчонка, просто очень уж замуж хочет. За дракона.

– Обидишь девочку – я тебе второй глаз разукрашу! – тихо пообещала я Мордану. – К нам тут только, знаешь ли, с серьезными намерениями! По-другому – никак!

И обратилась к секретарше:

– Даймари, это дракон Мордан. Он будет разговаривать с ректором после меня.

В глазах Даймари появился откровенный интерес, она слегка покраснела при виде эффектной мордановой внешности и быстро опустила взгляд.

– Посидите тут, я с его милостью переговорю. – Я скользнула к двери в кабинет Гадора.

– Господин Мордан, не желаете ли горячий напиток? Какой вы предпочитаете? – услышала я, как Даймари отважилась обратиться к Мордану.

Вот, пусть детишки пообщаются! Вдруг что выгорит.

А потом услышала до боли знакомый голос… «Войдите!»

Распахнула дверь и тут же встретилась взглядом с серьезными грустными глазами Гадора.

– Спасибо, что нашла возможность зайти, – сказал он, прожигая во мне дырку. – Все по-прежнему? Пятьдесят на пятьдесят?

Так он спрашивал в начале каждой из наших редких встреч.

– Да. Все то же, – ответила я растерянно. Вот так мы теперь и общаемся. Все по делу. И чувство такое – говорим «не то». Не то, что хотим, не то, что нужно. – А у тебя какие новости? Призма?

– Присаживайся. – Гадор подвинул мне креслице. – Хорошо, что пятьдесят на пятьдесят. Я опасался, соотношение опять съехало. – Он задумчиво поводил пальцем по столу. – Сегодня множественные легкие разжижения по всему миру. Балан не восстановился. В скором времени нас может ждать общее крушение.

Опять разжижения! Заговорщики достаточно раскачали мир, чтобы процесс работал сам по себе.

Острое сочувствие разлилось в душе. Гадор ведь думает обо всем этом круглые сутки. А тут еще проблемы с женой.

– На общем факультете не нашли способ открыть мир без жертвоприношения? – спросила я вместо того, чтоб сделать то, что хотелось: подойти и погладить его по плечу.

– Нет, – отрицательно покачал головой Гадор. – Вся надежда на призму. Или… на напиток. Скажи, ты не чувствуешь в себе каких-нибудь изменений? – внимательно поглядел на меня.

Конечно, я продолжала пить пресловутый напиток, который должен сделать из меня «мироходца».

– Нет. Либо я не замечаю, – вздохнула я.

– Я тоже не вижу, – задумчиво продолжил Гадор. – Хотя, по моим расчетам, уже могло что-то проявиться.

– Значит, сейчас у нас вся надежда на призму. Что ты там придумал?

Гадор взял с дальнего конца стола достаточно большую призму, переливавшуюся всеми цветами радуги.

– Я попробовал совместить ваш физический подход и магию. Смотри, мы не знаем, можно ли выделить волну целого человека. Но совершенно точно волновая природа есть у каждой из частиц, из которых он состоит. Подозреваю, как раз на этом строилась способность Истинных драконов ходить по мирам. Они временно переводили свои частички в волновую форму, волны проникали через границы между мирами, а потом опять превращались в частицы – в другом мире. Видимо, способность разбирать и собирать тело в природе драконов. Мы ведь и обращаемся так же. Только при обращении мы просто «разбираем» тело на частички, а потом собираем в другую ипостась. Тут же не столько разбор, сколько превращение в волны. Выявление волновой природы, как ты это называешь. По сути, нам нужно сделать нечто подобное. Перевести составляющие живого существа в волновую форму, а потом придать им дополнительную энергию. Как ты и говорила. Только работать нужно с отдельными частицами.

– Только как это сделать? – сказала я.

– Смотри, – улыбнулся Гадор, обошел стол, встал рядом и поставил передо мной призму. – Я вложил в эту призму магию видения скрытых энергий и… Вот, погляди через нее на вазу с карандашами.

Послушно поглядела в призму, болтающуюся в руке Гадора передо мной.

Ого! Это была та же ваза, но казалось, она собрана из отдельных полосок, которые колебались, словно звенели струны арфы.

– Вот так это выглядит! – усмехнулся Гадор. – Вот так мы видим волновую природу частиц объекта. Теперь мы можем при помощи магии микропроцессов измерить эти волны… Это будет как «измеритель» – эффект наблюдателя, о котором ты говорила. И тогда…

– Тогда по квантовой физике они должны зарегистрироваться как частицы. Коллапс волновой функции, – сказала я.

– А вот нет! Не знаю, уж как там у вас с коллапсом, а в нашем случае, если мы магически измеряем эти волны, – Гадор поводил над призмой рукой, – то как раз выявляем волны, фиксируем их. Наблюдатель воздействует на объект, навязывает ему ту природу, которую хочет увидеть. В нашем случае – волновую. Посмотри!

Вазочка с карандашами вдруг начала колебаться, расплываться, становиться красивым скопищем разноцветных полос.

– И теперь нам достаточно подать энергию, – бархатным тоном закончил Гадор, склоняясь к моему уху. Меня передернуло, как от щекотки.

– Ты гений! – воскликнула я и вскочила на ноги.

Не чтобы избежать затягивающей близости. А просто от восторга.

– Кого отправим в другой мир, чтобы восстановить баланс? – рассмеялась я.

Вот она, настоящая надежда. Впервые в этой истории наступил настоящий прорыв!

– Подожди, – охладил мой пыл Гадор. – Сначала нужно потренироваться на неодушевленных предметах. К тому же я еще не подобрал режим энергии дли «квантового скачка». И еще. Тебя отправить обратно мы не можем. Ведь мы будем подавать «дополнительную энергию». А значит, ты не сможешь вернуться в свой мир. Только скакнуть еще «выше», в еще один неведомый другой мир. Так что даже не просись в добровольцы. В неведомый опасный мир я тебя не отпущу. Этим способом ты от меня не избавишься…

Я и не собиралась. В мои планы входило остаться здесь или вернуться в свой мир. Оптимальным я вообще считала то, чего изначально хотел Гадор: обрести способность ходить по мирам. Это позволило бы мне курсировать между Землей и этим миром.

Ведь даже с учетом того, что я «послала» Гадора, мне есть что здесь делать. В самые короткие сроки этом мир стал «моим».

– Думаю, в ближайшие дни доработаю, – закончил Гадор. – Останется испытать. И еще… – Он задумчиво вздохнул и устало поглядел на меня с болью во взгляде. – Анечка, милая, скажи, ты правда хочешь, чтоб я с тобой развелся?

Я прямо опешила от такого вопроса. Внутри сверкнула боль вперемешку с возмущением.

Что? Он согласен со мной развестись?

В голове вихрем пронеслись самые разные мысли. Противоречивые и даже смешные.

«Ох, ну наконец!»

«Что? Так просто?»

«Ты с ума сошел?!»

«Нет, так не пойдет! Правила просты: я убегаю, ты догоняешь! Какое “развестись”?!»

«Ага, доигралась!»

Я остановила хаос в голове и уставилась на Гадора.

– А что? Теперь ты хочешь со мной развестись? – спросила я жестким ехидным тоном, хоть вовсе и не хотела говорить таким.

– Нет, – грустно, устало и искренне ответил Гадор. – Не хотел и не хочу. Правда. Ты нужна мне по-прежнему. Мне, проклятье, плохо без тебя! Но… Просто я подумал следующее. Не исключено, что нашему миру и нам всем осталось так мало времени на жизнь. И любой хочет его прожить счастливо. Если ты считаешь, что будешь счастливее без меня, если считаешь, что меня нельзя понять, то я дам тебе развод. Выходное пособие, отдельный дом – это все тоже дам. Ну так что? – усмехнулся он. – Тебе будет лучше?

Я замерла с отвисшей челюстью. «Я подумал, что если ты будешь счастливее без меня, то я дам тебе развод…» – эхом прозвучало у меня в голове.

Это были слова любви. Я не дура, чтобы не понять этого! Он вовсе не хочет развестись, но готов сделать это ради меня. Отпустить меня, как отпускают любящие, если другой хочет уйти.

В тот момент я была готова искренне поверить в его любовь ко мне.

Слезы просились на глаза, я едва их сдерживала.

– Гадор… милень… Гадор, подожди, – сказала я. – Да, я хочу! Вернее – не хочу! Вернее… я хочу развестись только в том случае, если ты… так и не признаешь свою неправоту. Если не извинишься по-человечески. Я ведь тоже не развестись с тобой хочу! И не избавиться от тебя! А хочу, чтобы ты понял меня и извинился! Обещал больше так не делать!

В глазах Гадора сверкнула новая молния боли.

Он резко сложил руки на груди и отвернулся к окну. Пару мгновений задумчиво смотрел в него, а я ждала ответа. Как приговора.

– Аня, послушай. – Он обернулся ко мне и горько усмехнулся. – Было бы так просто пойти тебе навстречу. Что, в сущности, стоит любому из нас сказать то, что он не думает? Извиниться, когда не считаешь себя виноватым. Ничего не стоит. Но есть кое-что, что я всегда замечал в тебе. Ты сумасшедшая, странная, восхитительная, иномировая, и ты всегда… остаешься собой. Всегда верна себе. Среди людей это не столь часто встречается. Вот и я тоже. Дракон всегда остается драконом. За что извиниться? За твою боль? Я чувствую ее как свою. Мне очень жаль, что тебе пришлось ее испытать. Но я не считаю, что мы так уж виноваты. Мы действительно не додумались до других вариантов. Я не могу раскаиваться в нашей несообразительности.

– А я по-прежнему думаю, что не захотели подумать! Потому что так было удобнее! – Гнев начал вытеснять умиление.

– Аня, проклятье! Мы ходим по кругу! В свою очередь… я не обижен на твою обиду. И на твою дурь! Но мне, знаешь, тоже хотелось бы, чтобы ты поняла меня. Что же… если ты считаешь, что меня нельзя понять и простить…

– Да нет, Гадор, можно! Но если ты сам признаешь, что есть за что прощать! Я хочу тебя простить, но для этого нужно, чтобы ты… ну хоть как-то извинился! Чтоб было ясно – ты больше так не сделаешь!

– Проклятье! Что же, видимо, тебе и верно без меня лучше. И верно… Моя голова вечно занята сохранностью мира – ты права. Неважный из меня муж. Видать, совсем не моя роль, – жесткая усмешка.

– То есть не будешь извиняться? Не признаешь, что следовало хотя бы поискать другой вариант?

– Могу – чисто технически. Не в силу собственных убеждений.

– Проклятье, Гадор! Тогда – развод. Что для этого нужно сделать?

– Очень просто. – Его глаза зло сверкнули.

Теперь явно и он был зол на меня. Как я – на него.

…Мы и верно ходили по кругу. Балансировали на грани, готовые вот-вот сорваться в пропасть…

Он достал из ящика стола бумагу, и я узнала в ней наше «свидетельство о браке». Развернул и указал мне на последнюю строчку. Она гласила: Аннулировано такого-то числа такого-то года.

– Я всего лишь должен поставить здесь свою магическую подпись. И ты свободна. – Снова зло сверкнул глазами и взял самопишущее перо. – Готова?

– Да, валяй, подписывай, – пробурчала я, чувствуя, как все же срываюсь в эту пропасть.

Может быть – из-за собственной не знаю уж чего. Глупости? Упрямства? Из-за его упрямства? Из-за чего, Боже?!

А Гадор занес перо над бумагой, как меч над головой преступника.

И тут…

Это было совершенно неожиданно, и время словно замедлилось.

Глава 40

Словно в замедленной съемке я видела, как Гадор занес руку, как перо опускается вся ближе к свидетельству о браке. И одновременно в воздухе передо мной разрасталась цветная, кружащаяся воронка. И сердце точно знало ответ – портал домой.

Но почему так не вовремя?! Почему сейчас?!

Его появление было оглушающим, как кувалдой по голове.

– Гадор, стой! Тут что-то странное! Кажется, портал! – крикнула я.

Гадор отбросил перо и кинулся ко мне. Крепко обнял за плечи, словно хотел укрыть от чего-то страшного.

– Но почему сейчас… Так рано… Я… я не хочу уходить… – растерянно прошептала я и накрыла его руку ладонью.

Уже сейчас чувствовала себя осиротевшей. Мысль, что мне нужно шагнуть в портал, чтобы спасти этот мир, вызывала ощущение пустоты. Ведь все закончится.

И Гадор, с которым мы так и не нашли общий язык.

И моя учеба, и мои предсказания.

Все истинное, классное, искристое волшебство пропадет из моей жизни. Этот мир осиротеет без меня. А я – без него.

А главное – рядом уже никогда, с полной гарантией не будет Гадора.

– Должно быть, ты занималась магией, вела себя активно – и теряла ту избыточную энергию, что сообщил тебе ваш ученый, – сказал Гадор, задумчиво глядя на портал. – Поэтому потратила ее раньше, и тебе предстоит квантовый скачок обратно прямо сейчас. Сколько у нас времени, чтобы принять решение?

– Пять минут. Он говорил, что через пять минут портал схлопнется, – размазывая слезы, произнесла я.

Мельком бросила взгляд в будущее. Картинка конца света, в которой все падало на все и мир схлопывался, стремительно отъезжала в сторону, сменялась той, второй. Картинкой, в которой драконы бороздили небесные просторы, цвели сады Академии, ходили студенты и студентки.

Разве я могу не спасти мир, если мне представилась такая возможность?

Не могу.

– Тогда мы должны решить прямо сейчас. – Гадор за подмышки поднял меня на ноги, заглянул в глаза, стер пару слезинок со щеки. – Я не буду навязывать тебе это решение. Если ты откажешься, мы будем искать другой выход. У нас все еще есть призма и напиток.

– Но я должна, Гадор! Какой другой выход? – Меня затрясло. Я бросила полный ужаса взгляд на портал. – Так стопроцентное спасение мира! А по-другому – пятидесятипроцентная вероятность! Да, мы будем искать решение! Но… как ты будешь относиться ко мне? Ведь это буду уже не я. Я такая же, как ты, на самом деле! Когда дело касается судьбы целого мира, я вынуждена расстаться с тобой, вынуждена потерять все это… Чтобы вы все жили! И не могу по-другому!

– Подожди! – Гадор исступленно прижал к груди мою голову, я не сопротивлялась. Сейчас, перед разлукой, я пила его касания как манну небесную. – Подожди! – вдруг твердо повторил Гадор. – Должно быть третье решение. Ты сама упрекала меня, что тогда мы не нашли его! Но сейчас мы обязаны это сделать. Все не может закончиться так резко и по-идиотски! Аня, послушай! – Он приподнял мое лицо и заглянул мне в глаза. – Решение есть. Мы уйдем через портал вместе. Если ты не против.

– А… как же мир, как Академия? – растерянно прошептала я. – Твоя ответственность…

– Я уже выбрал не тебя один раз, – усмехнулся он. – И тогда… думал… нет другой возможности. Теперь не хочу. Сейчас другая возможность есть. Академией может управлять кто угодно, да хоть тот же Дабор. А мир с гарантией будет спасен, если мы пройдем в портал. Дисбаланс утихнет, постепенно откроются другие порталы наружу. Все придет в норму, не зря ведь ты это увидела. Я пошлю сейчас ментальное послание Самдору, он будет знать, что делать. Однажды он выследит и того последнего заговорщика, организатора всего этого. Здесь все будет хорошо, ты сама об этом сказала. Я уже не особо нужен.

– Гадор… – прошептала я растерянно. – Ты готов пойти на это, чтобы быть со мной? Пожертвовать всем, уйти в немагический мир, где неизвестно даже, насколько будет работать наша магия? Будешь ли ты там вообще драконом? И власти у тебя там тоже не будет… Академии… Дела жизни.

– Да, – улыбнулся он. – Чтобы быть с тобой. Я ведь так и не поставил подпись. Я все еще твой муж. А драконом я буду везде. Это моя суть. Переход между мирами ее не изменит. Со временем, когда порталов станет много, мы найдем путь сюда, обратно. Если захотим. Пойдем, а то портал схлопнется… Чего тут еще решать?

– Хорошо, – я светло улыбнулась.

Вот так. Все просто.

Я больше не злилась на него. Конечно, я его простила. Как не простить после такой жертвы?

– Гадор, послушай, что бы ни было между нами… И что бы ни было потом… я верю, что ты меня любишь. И я… я тоже очень тебя люблю, – сказала я, обнимая его. – Ну и прощаю, уж ладно. Чего уж там, когда рушатся и спасаются миры, а дракон готов идти в другой мир ради своей любимой…

На несколько коротких мгновений мы застыли. Его рука лежала на моем затылке – надежная, ласковая. Это была короткая тихая вечность.

Гадор взял меня за руку, потом перехватил за плечи, и мы подошли к порталу. На мгновение я оглянулась назад:

– Прощай, иной мир! – сказала я вслух. – Ты так быстро стал мне домом! Спасибо!

Гадор же шел не оглядываясь. Наверное, оглянуться было бы слишком больно. Он ведь покидал родной мир, свой дом, место своей долгой драконьей жизни.

– Ну, с Богом! – вздохнула я, и мы шагнули в цветную воронку, крепко держась друг за друга.

Перед глазами все закружилось. Цветное, яркое. Оно засасывало, крутило, как в аквапарке.

И одновременно я почувствовала, как рука Гадора съезжает с моего плеча. Как он пытается удержаться, но неведомая сила тянет его обратно. Еще десятая доля мгновения – и я осталась одна.

– Гадор, нет! – закричала я. – Господи, ну пожалуйста! Ну почему так?!

Но звуков здесь не было, я только открывала рот в ужасе. В страшном осознании, которое прежде не пришло в голову ни мне, ни Гадору.

Портал предназначен только для меня. Это мой личный квантовый скачок. Ведь только я получила дополнительную энергию, чтобы скакнуть в мир Гадора. И только я должна была ее потерять и отправиться обратно.

Спустя секунду меня выплюнуло.

Я снова сидела на качающемся стуле в лаборатории Эйнштейна.

А Эйнштейн искоса, лукаво глядел на меня.

Пару мгновений я ошарашенно смотрела на него. Ну как же так?! Вот так все и закончится?!

Я снова на Земле. Более того, как Эйштейн и обещал, попала как раз в тот миг, когда он отправлял меня или только что отправил.

Светило науки как раз вертел в руках призму…

Нет же, Господи, нет!

Я обязана прямо сейчас отправиться обратно! Не мытьем, так катаньем.

– А ну быстро отправляйте меня обратно! Портал сработал слишком рано! – накинулась я на Эйнштейна.

– Анечка, да не кипятись ты, – миролюбиво сказал Эйнштейн. – И прекрати нести какую-то тарабарщину. Говори по-русски.

Ха-ха, я автоматически обратилась к нему на языке мира Грайанос, вот в чем дело.

– Обратно меня отправляйте, говорю! И теперь – на подольше! Лучше всего – навсегда! А то портал слишком рано сработал.

– Какой еще портал? – хитро переспросил Эйнштейн. – Что такое ты говоришь… Портал, отправляйте обратно… Вообще не понимаю. Ты пришла ко мне за экзаменом – экзамен, ладно уж, поставлю. Пятерку, между прочим. – Еще один очень хитрый взгляд искоса. – А теперь сидишь тут в странной одежде и говоришь мне какие-то фантастические вещи.

Я сжала кулаки от злости и вскочила на ноги. При этом чуть не запнулась за подол своего длинного синего платья. Одежда-то у меня осталась иномировая.

Будет он тут мне придуриваться! Я ему сейчас покажу!

– А не выйдет, Борис Семенович! – сказала я, глядя в его глаза под пышными всклокоченными бровями. – Не выйдет делать вид, что ничего не было! Вы действительно отправили меня в другой мир. И я провела там две недели. Можете не стараться. Вы прекрасно понимаете, что эта одежда – оттуда. Я никак не успела бы тут переодеться! А «тарабарщина» – язык другого мира! Так что отправляйте меня обратно. Там у меня… – Нет, сразу рассказывать про свое замужество и всяческие обязанности в Академии я не стала. – Сумочка осталась со всеми документами! Паспорт, студенческий билет… – Это была правда, потому что в кармане у меня лежал лишь мобильный телефон, который я последнюю неделю постоянно брала с собой, чтобы фотографировать всяческие иномировые чудеса. А заряжать его Гадор научился магически. – А еще при переходе вытянуло моего зверя! Он умрет без меня, я обязана вернуться как можно скорее!

Я была так возмущена, что мой природный дар сработал автоматически. Из деревянных ножек стола поползли тонкие стебли, чтобы скрутить ученого (что доказывало – мой дар работает и дома).

Эйнштейн изумленно глядел на них.

Я выдохнула и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Нельзя вредить Эйнштейну – пока он мой единственный шанс попасть обратно.

Даже пугать его особо нельзя. Старенький ведь, еще сердце прихватит у него – и как мне тогда самой запускать его призму? И вообще, это благодаря ему я встретилась с Гадором и обрела все блага того мира. Я ему кое-чем обязана.

Я махнула рукой, и хищные стебли уползли обратно, словно ничего и не было.

– Ладно, ладно! – поднял руки Эйнштейн. – Сдаюсь! Это я так, Анечка… Ну вдруг удалось бы заставить тебя поверить, что все было сном или галлюцинацией. Тогда ты точно мне никаких проблем не причинила бы.

– А иначе, значит, причиню? – ехидно переспросила я.

– Конечно. Еще доложишь кому-нибудь, что я ставлю странные эксперименты на студентах. Что из-за меня ты потеряла паспорт и студбилет. Кто вас, молодое поколение, знает. Вы всякие доносы на преподавателей писать любите. Хотя любопытно, конечно, как у тебя там сложилось, эх…

– Ничего я писать не буду… – вздохнула я, усаживаясь обратно. Как-то резко ощутила усталость. – Просто верните меня туда. Прошу вас! Только вы это можете! Гадор без меня еще сколько-то протянет. А вот Гарри…

– А вот нет! – уперся ученый. – Я ничего делать не буду, пока ты не расскажешь все по порядку. Вспомни, Анечка, мы об этом и договаривались.

В этот момент я вдруг ощутила легкое шевеление в кармане. «Не может быть!» – изумилась я и сунула туда руку.

Я была уверена, что моего драгоценного камбезика портал не пустил со мной, но нашарила крошечное тельце, и микроскопический язычок лизнул мой палец. Я вытащила камбезика наружу на глазах удивленной публики. Оказывается, Гарри обернулся крыской. Самой маленькой, какой только мог. Невесомо сидел и дрожал у меня в кармане все время перехода.

– Даже питомца завела! – сказал Эйнштейн. – Признаюсь, на такой результат я и не рассчитывал. Магия, язык… питомец. И огромное желание вернуться обратно. Кгм…

– Вы еще не знаете, что это за питомец!

Я попросила Гарри обернуться щенком, чтобы добить Бориску. Гарри «вывернулся» и принялся принюхиваться ко всему, как настоящая собака. Я спустила его на пол, чтобы побегал и освоился.

– И это подтверждает, что магия и прочие способности при переходе могут сохраниться. Видимо, адаптируются к нашему квантовому уровню… – пробубнил Эйнштейн, разглядывая Гарри. – А эту тварюшку портал, должно быть, пустил вместе с тобой, потому что счел частью тебя – она ведь в кармане пряталась. А вот кого побольше размером не пустил бы…

А Гадор явно больше. Эх, не могла я посадить его в портал и контрабандой протащить на Землю!

– Хорошо, слушайте. А потом только попробуйте не отправить меня обратно.

Я набрала воздух в грудь и начала рассказ…

Рассказала практически все, не затронув только особо интимные подробности. Кстати, когда я говорила о своих изысканиях в области квантовой физики, о том, как поняла принцип отправки в другой мир и прочее, Эйштейн хитро и с одобрением кивал.

– Ну что же, неожиданно прекрасный результат, – сказал Эйнштейн, когда я закончила. – Девочка даже поняла общий принцип моего прибора. – Он с любовью поглядел на призму, лежавшую на столе. – Ну, точно пятерочку заслужила.

– Кстати, почему вы мне экзамен не хотели ставить? – спросила я. – Там ведь никому ничего непонятно! Я это как никогда осознала. Я просто не могла ответить на все ваши вопросы!

– Вот видишь – разобралась и поняла, что непонятно, – хитро посмотрел на меня Эйнштейн. – Вот так и нужно было говорить на экзамене – этого никто не понимает. А ты что? На ходу начала объяснения выдумывать, логику приводить, которую уже тысячу раз до тебя приводили и точного ответа не нашли.

– Я пыталась ответить на вопрос!

– А вот на него нужно было отвечать честно: «Я не знаю и никто точно не знает, и вы, Борис Семенович, тоже». Сказала бы искренне, давно бы уже с пятеркой была. Правда, в другой мир тогда не попала бы. Так что, думаю, для тебя все выигрышно сложилось.

– А почему же все-таки у меня сохранилась магия? Ведь я совершила квантовый скачок обратно! Должна была все потерять!

– Ну… – протянул Эйнштейн. – А сама ты не понимаешь? Потому что твои способности – твои неотъемлемые свойства как частицы. А дополнительная энергия нужна была не для их работы, а для того, чтобы они проснулись. Думаю, у каждого их сколько угодно. Просто не каждому, Анечка, дается квантовый скачок для их пробуждения. Некоторым, кстати, все же дается – в силу каких-то других процессов. Есть ведь разные экстрасенсы и прочие… Но все равно что-то в том мире – может быть, просто твои переживания и попытки спасти тот мир – вызвало повышенную потерю энергии. Вот портал и открылся раньше, чем я рассчитал.

– А почему я появилась именно в той же секунде, когда вы меня отправили? – спросила я. – Время в мирах течет настолько по-разному?

И поежилась. Нужно срочно заканчивать с вопросами и требовать отправки обратно. Ведь если я провела две недели в том мире, а на Земле прошла одна секунда, то сейчас, пока я тут с Бориской разговариваю, в мире Грайанос уже куча времени прошла!

– Не настолько! – рассмеялся Эйнштейн. – Конечно, там время течет быстрее. По крайней мере, для тебя – для тебя там мир высшего уровня. А в мирах высшего уровня, по моим расчетам, время как бы «сжимается». Но все же не в пропорции секунда на две недели. Скорее, секунда на минуту. Но нет. Дело тут в первую очередь в том, что при квантовых скачках происходит еще и общее искривление пространства-времени. То есть время тоже искривляется. Но это, скорее, вопрос к настоящему Эйнштейну. Да-да, думаешь, я не знаю, как вы меня прозвали – смешок. – Странная безграмотность, ведь Эйнштейн – это куда больше теория относительности, специальная и общая, а вовсе не квантовая механика. Хоть бы Бором или Шредингером прозвали, что ли… Де Бройлем, на худой конец! Но мне лестно тем не менее, лестно.

– Ну… спасибо за объяснения, Борис Семенович, – улыбнулась я. – Теперь отправляйте меня обратно, как договаривались. И уж постарайтесь, чтоб портал обратно не открылся раньше времени. А если вовремя появится, через несколько месяцев, – глядишь, к тому времени откроются порталы для переходов между нашими мирами. И вам не придется постоянно отправлять меня туда-обратно.

– А ты прямо абонемент хотела… на отправку?

– А что делать, если другого пути не возникнет! Более того – я настаиваю! Так что в ваших интересах, чтоб я дольше не возвращалась.

– А чего дольше? Для меня ты всяко появишься в этой же секунде… Хотя да. Ты права. Так зацикливание получается. До ночи здесь, что ли, сидеть и тебя туда-обратно тягать? Ладно, попробую отправить так, чтоб ты на подольше там застряла!

Эйнштейн принялся крутить в руках призму.

– Зверя-то своего не забудь, а то скоро отправка!

Я поймала Гарри, велела ему обратиться малюсенькой крыской и снова запустила в карман.

– Готова?

– Всегда готова, Борис Семенович! И спасибо вам!

Ну, дай бог, сейчас я вернусь. Надеюсь, Гадор там не успел сойти с ума от разлуки.

Эйнштейн навел на меня призму. Я моргнула, ожидая цветного луча, затягивающего потока.

Но ничего не произошло. Эйнштейн с минуту крутил прибор в руках. Потом в сердцах швырнул его на стол.

– Опять сломалась! Чтоб ее! Похоже, заряд весь вышел – не уследил, передал тебе в прошлый раз слишком много энергии! Ох, что же делать-то! Так ведь ты на год минимум тут застрянешь, пока я не перезаряжу линзу. Это длительный процесс… Тут только магия и помогла бы ускориться!

Глава 41

Наверное, это было несправедливо. Но в тот момент мне захотелось пристукнуть Эйнштейна. Ну как так можно? Вот Гадор тоже ученый – и все всегда предусматривает.

Гарри ощутил мою злость, высунул мордочку из кармана и сердито зашипел на светило науки.

– Да не виноват я! – бросил Эйнштейн.

В тот миг в его старом лице появилось что-то детское.

– Это ведь экспериментальный прибор! Методы управления еще не отлажены.

– Ага, не отлажены, а эксперименты на студентах вы ставите! – насупленно ответила ему я. – Магия действительно может зарядить ее быстро? Давайте я попробую.

Эйнштейн оценивающе поглядел на меня, потом кивнул и протянул мне призму.

Принялась крутить ее в руках. На самом деле я понятия не имела, как зарядить ее магической энергией.

Я могла вырастить цветочек. Выпустить лианы из деревянных предметов. Управлять животными или лечить их. Заставить колоситься полудохлый газон. Снять головную боль и уменьшить усталость. Предсказать будущее, в конце-то концов!

Но я не умела передавать магически передавать энергию! Разве что немного ее целительную ипостась – для снятия усталости.

Я представила себе, как собираю энергию от всего, что имеет природное происхождение, кроме Эйнштейна и Гарри (я же не вампир!). Собрала, что было, от деревянной мебели. Энергия, кстати, присутствовала. Напитав внутренний ресурс посильнее, я стала пропускать ее через руку. Но ничего не происходило…

Потом призма вдруг стала скользкой, и на ее поверхности начала стремительно расти зеленая и серая плесень.

– Дай сюда! Испортишь! – Эйнштейн раздраженно забрал у меня призму. Шапка из плесени перестала расти.

Эйнштейн взял тряпочку с дальнего края стола и тщательно протер призму.

– У тебя природная магия. Не твой профиль. Ты можешь вот так – видимо, споры плесени, что кружились в воздухе, проросли от твоей энергии, – сказал Бориска и без того понятное.

А я оперлась локтями о колени и положила лоб на ладони. Не заревела. Тут думать нужно…

– Но как я туда вернусь? – подняла глаза на Эйнштейна. – Если вы год будете заряжать призму. За это время там вообще лет десять пройдет!

– Не расстраивайся ты так, девочка… – засуетился Эйнштейн. – Путь вообще-то есть… Просто не факт, что мы его найдем.

– Какой путь?!

Эйнштейн (умный и сообразительный все же старичок он) хитро улыбнулся.

– Ты сама рассказывала, что там были два парня. Попаданцы с Земли, провалившиеся в портал под Петрозаводском. Значит, там есть готовый портал в нужное место.

– А ведь правда! Но как я его найду? Я ведь не спросила у них, где именно был портал! Не могу же я ходить по лесу и искать – везде вокруг города. Это займет невероятно много времени! Да и как я его замечу?

– Не можешь, – вздохнул Эйнштейн. – Но тут я могу помочь. Попробую собрать для тебя устройство, которое сможет сканировать границу мира в пределах… где-нибудь трех километров. Ели в границе будет дыра – оно тебе просигнализирует и приведет к ней. Лучше, чем просто блуждать по лесу. Только завтра сделать не обещаю, это вообще моя новая идея!

– Я вам помогу! – сказала я. – Все, что от меня зависит: руки, магия, юный острый интеллект, – все, что хотите, только давайте делать!

– Хорошо, хорошо, Анечка… В конечном счете, я все это затеял.

И тут Гарри резко выскочил из кармана, вывернулся в щенка и с радостным лаем бросился к двери. Именно с радостным, а не грозным!

В следующий момент раздались звуки из соседней комнаты, мы с Эйнштейном переглянулись – кого там принесло на ночь глядя?

– Кто там? – грозно спросил Эйнштейн.

Ответа не последовало.

Еще секунда – и дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Гадор – с собранным и грозным выражением лица.

Лишь одну секунду я не верила глазам своим. Затем кинулась ему на шею. Гадор поймал меня, прижал к груди исступленно и жадно.

Ведь в его мире прошло намного больше времени, и соскучился он сильнее.

– Я за тобой. Или к тебе, – сказал он мне в макушку.

– Как тебе это удалось? Портал наружу открылся? – спросила я, когда мы перестали обниматься и целовать друг друга.

– Да, порталы наружу теперь открываются. Один за другим. Жители нашего мира вновь налаживают межмировые связи. Некоторые попаданцы уходят домой, – ответил Гадор. – Но пока прямого пути в твой мир нет. И через другие я его еще не нашел. Пришлось пойти другим путем. Я доделал призму. И Самдор меня отправил. Правда, выкинуло меня в эту вашу дальнюю страну… США. Мне пришлось разбираться, как добраться до тебя. – Гадор нахмурился: видимо, поиски были не самыми комфортными.

– Ты прямо успел адаптироваться! Вот, вижу, костюмчик приобрел, – улыбнулась я, разглядывая его.

На Гадоре был шикарный бордовый костюм… земного покроя, и, как всегда, все было очень аккуратно.

– Да, в моей одежде было сложно задавать вопросы. Всех интересовало, в… какой… как же они это говорили… а, «ролевой игре» я участвую, – улыбнулся он. – Сначала я был вынужден разобраться, где какая страна. Ментально выучить языки заодно. Потом – летел через море, сминая пространство. И выискивал твой ментальный сигнал. Это тоже заняло время. Так что прости за задержку. – Он оправил свой шикарный пиджак и обернулся к Эйштейну. – А это, я так понимаю, виновник твоего путешествия в Грайанос.

– Да! – улыбнулась я. – Это Эйнштейн. Прошу любить и жаловать.

– Он чист и не желает тебе зла, экспериментатор несчастный, – усмехнулся Гадор. – Просканировал его ментально, когда летел. А то я уж думал, вдруг у этого «экспериментатора» был коварный план.

В этот момент Эйнштей кхекнул.

– Молодые люди, я, право слово, все понимаю, но не могли бы вы снова не нести всякую тарабарщину на своем языке. Все, что касается путешествий между мирами, и мне интересно! Уверен, вы именно об этом говорите. Я – Эйнштейн… Тьфу. Борис. И я рад приветствовать вас в своем мире. – Светило поднялся и с неожиданной изысканной светскостью кивнул Гадору.

Конечно, Эйнштейн понял, кто перед ним.

– Вы отправили мою жену ко мне. Я вам признателен, господин Эйнштейн, – вежливо, но достаточно сухо сказал Гадор. – Но в моем мире за эксперименты на студентах… расстреливают квазитормедовыми молниями!

Гадор грозно сверкнул взглядом.

Он выдумывал. Не было такого закона. А даже если и было – то квазитормедовые молнии болезненны для пятой точки, но совершенно не опасны для здоровья. Просто Эйнштейну знать об этом необязательно.

Наше общение втроем было вполне приятным и информативным. Они с Гадором весьма увлеченно обсуждали научные вопросы и даже восхищались интеллектом друг друга.

Правда, дальнейшие наши планы мы с Гадором обсудили на языке мира Грайанос. Решили, что побудем немного в моем мире. Придумаем как – и я познакомлю мужа с родителями. Представлю, правда, женихом, а не мужем. И иностранцем, потому что по-русски Гадор говорил, но с этаким округлым английским акцентом. Дальше мы с ним должны уехать на стажировку за границу, чтобы обосновать перед родителями мое отсутствие в родном мире.

Стажировка предполагалась в дальнем южном штате, где присутствуют некоторые проблемы со связью.

Но однажды, когда между мирами наладится хорошая связь, мы раскроем моим родителям правду и пригласим их в гости.

Затем – понятно, что однажды появится «обратный портал» для Гадора. Я в него не смогу пройти. Гадор все это, конечно, учитывал. И у него был козырь в рукаве.

В отличие от меня, он хорошо расспросил Борьку с Мишкой, где находится портал возле Петрозаводска. Получил ментально карту и прекрасно знал, где его искать!

Так что путь в Грайанос для нас был открыт. Мы можем отправиться туда когда захотим.

– Кстати, у меня для тебя кое-что есть, – сказал Гадор и извлек из-за пазухи… мой паспорт в коричневом кожухе, студбилет, банковскую карту и всякую ерунду, что еще валялась в моей сумочке. Губную помаду, ключи от моей и родительской квартир, несколько скрепок, пару конфеток. – За саму сумку я опасался, что с ней что-нибудь случится при обращении. Все же для сохранности вещей они должны быть как можно ближе к телу дракона.

– Ой, спасибо тебе огромное! – Я неожиданно осознала, что не придется восстанавливать документы, искать квартиросдатчицу Милену Александровну, чтобы сделать новые дубликаты ключей, и прочее. Мне теперь даже есть куда привести на ночевку мужа!

– А вот это очень интересно, – заметил Эйнштейн. Мы уже снова говорили по-русски, чтобы не обижать его. – Что там по поводу «должны быть ближе к телу»?

– Погодите! – воскликнула я. – Это все из другой области! Я не понимаю. Гадор, ну допустим, у тебя прошло там много времени. И мы тут с Эйнш… с Борисом Семеновичем уже четыре часа разговариваем. Как ты за это время успел освоиться в Америке, выучить языки, долететь сюда – пусть и при помощи этого вашего экстремального полета, сворачивающего пространство?

– Я не знаю, – как-то напряженно ответил Гадор. Видимо, прежде он не задумывался об этом, а теперь эта мысль его насторожила.

– А я догадываюсь, – с победной улыбкой сообщил Эйнштейн. Нужно признаться, между ними с Гадором все же установилось некоторое интеллектуальное соперничество. – Дело опять во «временных штучках». В мире Гадора время идет быстрее. И его личное время идет быстрее. Поэтому он как бы успел прожить больше за те часы, что провел в нашем мире.

– Не понимаю! – призналась я.

– Да я тоже не понимаю до конца! – махнул рукой прежде суровый преподаватель. – Но другого объяснения нет.

Мы с Гадором напряженно переглянулись.

– А ведь это значит… что и портал может опять появиться раньше… – прошептала я.

А по спине пробежали мурашки неприятного предчувствия. Будущее молчало, картинки не накинулись на меня. Но что-то здесь было не так.

– Да нет, по идее, – успокоил меня Эйнштейн. – Сейчас наш почтенный ректор с нами, и его время стало течь так же.

– К тому же, если портал появится раньше, я все равно в него не пойду, – успокоил меня Гадор. И крепко обнял меня за плечи.

И все же… Что-то тут было не так! И что именно – я совершенно не понимала. Знала лишь, что мои предчувствия не врут.

– Конечно, если мы отправим вас при помощи призмы, то возникнет очень большая запутанность, – вдруг произнес Эйнштейн. – Но, может быть, вы, Гадор, в состоянии зарядить ее магически?

Гадор с интересом взял призму Эйнштейна, повертел.

– Нет, – сказал он. – Я помочь не могу. И никто не может. Проблема та же, что с моей призмой. Они одноразовые. Странно, что вы не догадались: после активации призмы ее материальная и энергетическая составляющая меняются таким образом, что перестают усваивать энергию. Перезарядить ее невозможно. Думал, вдруг с вашей не так. Но увы. Так что вам, как и мне, придется изготавливать новую.

Эйнштейн поник. Не знаю, что его больше расстроило, то, что придется годами делать новый прибор, или то, что он не понял очевидного для Гадора.

В общем, все было бы хорошо. Ведь все эти призмы теперь для нас не критичны. Но тут мой взгляд завис на странном кручении воздуха перед Гадором. Еще миг – и мы снова видели то, что называли «обратным порталом».

– Проклятье! Он и верно появился раньше! Не один вы, Борис, ошиблись в расчетах! – сказал Гадор. Крепче обнял меня, чтобы не подумала, будто он сейчас сиганет туда. – Спокойно, как ты знаешь, скоро он схлопнется. А я никуда не пойду.

Но проклятые мурашки вихрем забегали по спине.

– Так вот как это выглядит! – радостно воскликнул Эйнштейн и начал приплясывать вокруг портала. Просунул в него палец, который неведомая сила тут же выплюнула обратно. – Гадор, голубчик…

– Я вам точно не голубчик! – рявкнул Гадор.

– Ах, простите! Почтенный ректор, вы уверены, что не желаете пройти в него прямо сейчас? Я бы измерил колебания межмировой завесы! Это были бы бесценные данные!

– Перестаньте скакать, этого не будет! – сердито осадил его Гадор.

Портал разрастался, набрал полную силу. Мы смотрели на него, и от крепких объятий Гадора мне становилось спокойнее.

Сейчас он схлопнется. Это будет означать, что Гадор окончательно выбрал меня.

Потом мы спокойно пойдем в его мир вместе. Все будет хорошо.

В какой-то момент портал завис, а потом начал сворачиваться, как воронка.

И тут, в тот момент, когда казалось, он вот-вот исчезнет совсем, Гадора буквально отодрало от меня. Казалось, невидимый вихрь подхватил его и тянет в портал.

Мой дракон упирался ногами, вспыхнула пара молний. Я тянула к нему руки, хватала за пальцы – но он ускользал, сила, которой не мог противиться даже дракон, уносила его.

За десятые доли секунды все было решено. Портал схлопнулся, словно его и не было. И Гадор исчез в этой воронке.

– Потрясающе! – изумленно прошептал Эйнштейн. – Значит, квантовый скачок неизбежен. Тебя тоже затянуло бы в твой, если бы ты не пошла в него. Извини, я ошибся. Оно и закономерно – ведь приобретенная энергия должна выделиться за счет обратного скачка.

А я стояла, глядя в пустой воздух перед собой.

Вот и все.

А счастье было так возможно… Так близко, как говорится.

А теперь что? Ведь я не удосужилась расспросить Гадора, где именно находится портал. Думала, мы теперь всегда будем ходить по ним вместе.

Глава 42

Первые изменения в себе я ощутила спустя две недели.

Я нормально себя чувствовала. У меня не изменились запахи и вкусы. Не было тошноты или чего-нибудь в этом духе. Просто неожиданно обнаружила, что месячных нет. А потом изумленно смотрела на тест с двумя полосками.

«Ну Гадор, ты даешь!» – подумала я.

Интересно как это получилось, если вся наша интимная жизнь была до того, как я выбросила таблетки. Это у драконов такая репродуктивная сила?

Глупо улыбалась и глядела в зеркало, поглаживая совершенно плоский еще живот. Не боялась ни родительского гнева, ни растить ребенка одной. Ничего не боялась.

Ощущала счастье. Просто счастье, смешанное со светлой болью.

Потому что путь в Грайанос я пока не нашла. С Эйнштейном мы продолжили дружить. Каждый вечер я приходила к нему и помогала делать новую призму да тот прибор для поиска портала. Но все это было так медленно… И Гадор тоже не появился. Видимо, забраковал идею призмы и ищет путь через порталы между мирами.

Или с ним что-то случилось. При этом мысли я холодела. Ведь знала, что непредвиденные обстоятельства, проблемы – это единственное, что могло помешать ему прийти ко мне. В его чувства я теперь верила безусловно.

Могли опять закрыться все порталы, да и главного гада-заговорщика еще не поймали. Вдруг у Гадора там опять война?

От этих мыслей становилось плохо. Ведь поглядеть будущее того мира и Гадора с Земли я не могла. Оказалось, что мой дар работает исключительно в пределах мира, в котором я нахожусь.

Но в миг, когда осознала, что ношу маленького дракончика, я была просто бездумно счастлива. Вся тревога растворилась, а в сердце растекалась ничем не обоснованная уверенность, что все будет хорошо.

А потом я увидела в будущем кое-что про себя. Некие изменения, которые предстоят мне. А спустя еще неделю ощутила и их.

Сначала начала чувствовать, как мое тело становится другим. Это был не токсикоз и не какие-нибудь еще спецэффекты беременности. Это было другое.

Мое тело становилось крепче, сильнее, выносливее – я ощущала это в каждой мышце. Потом стала приходить несвойственная мне прежде магия. Драконья – стихийная, общая, боевая. Все, чего мне хотелось прежде.

Не сильная, конечно. Это были крохи магии. Но теперь я могла и ручку на столе подвинуть силой мысли, и зажечь в руке крошечный файербол. Все в варианте «мини» – словно одна пятнадцатая сил дракона.

Еще чуть позже я начала ощущать в себе те самые способности, которые обещал Гадор, скармливая мне свой напиток. Только вот этот драконище так и не сказал мне тогда всей правды! Вспоминалось, как я чувствовала – он не врет, но чего-то недоговаривает.

А недоговаривал он одну очень простую вещь.

От этого напитка попаданка должна не только обрести способность ходить по мирам, как древние Истинные драконы. Она должна драконом и стать!

Осознание, что у меня есть вторая ипостась, возникло постепенно. Обычно в фэнтези все случайно обращаются в критической ситуации. Я же просто почувствовала, что нужно только захотеть, разрешить себе – и я обернусь.

Из курса теории оборотничества я знала, что беременным драконицам можно и нужно обращаться. Так маленький дракончик привыкает к метаморфозам материи и сам начинает обращаться вовремя – около пяти лет от роду. А вот если драконица всю беременность проводит в человеческой ипостаси, то может быть «задержка развития». Дракончик не желает обращаться лет до десяти, а то и пятнадцати.

Я решила, что моему сыночку (конечно, пол ребенка я увидела в будущем!) мамино обращение будет полезным.

Уехала загород на электричке, встала на большой поляне подле озерца и приготовилась обратиться огромной и грозной драконицей.

И все получилось! Только вот драконица из меня вышла тоже «мини».

В смысле очень маленькая!

После нескольких мгновений, что мой разум витал в вихре из частиц, я увидела отражение. Я не высилась как дом. Я была не больше куста, что рос рядом! Маленькая, изящная зеленая драконица. Размером с меня в человеческой ипостаси.

Зато мои размеры позволяют приземлиться на дерево, например, утешала я себя. Да и вообще, я такая милая, маленькая… Таких больше нет!

Закономерно, что способность ходить в другие миры я в себе тоже ощутила. Это был безотказный инстинкт. Этакое чувствование границы и ощущение, что только сделать шаг – и я окажусь в другом мире.

Видимо, вопрос был не в дозе напитка, а в том, что для усвоения требовалось время.

И да, вскоре я сделала шаг в другой мир. Если гора не идет к Магомету…

В общем, жди меня, Гадор. Уверена, я не сразу найду путь в Грайанос. Но, судя по всему, наши миры недалеко. Я даже немного чувствовала, где в «пространстве Вселенной» пролегает нужный мне мир.

Подготовила почву, сообщив родителям о «стажировке» (о беременности пока не говорила). Единственным, кто знал всю правду, был Эйнштейн. Он каждый раз замерял что-то в воздухе возле меня и сообщал, что у драконов потрясающие «колебания квантовых уровней».

При прощании я обещала, что однажды, по возможности, свожу его в другой мир. А там, глядишь… Светило был всерьез настроен переехать на ПМЖ в нашу Академию. И утверждал, что соскучился по научным беседам с Гадором.

Иными словами – выезжаю, ждите!

И трепка за умалчивание тебе, Гадор, будет!

…Лишь бы ты был жив и здоров.

Путь в Грайанос оказался неожиданно коротким и прошел без особых проблем.

Чтобы перейти в другой мир, я сосредоточилась, нащупала границу, закрыла глаза и сделала шаг. А когда подняла веки, опасаясь, что ничего не получилось, увидела огромную неземную луну, гигантские звезды и шикарные синие деревья.

Попадание в другой мир состоялось!

Дальше я сделала еще один шаг – туда, куда влекло чутье. Теперь я стояла на берегу моря, а сзади раздавались крики. Обернулась – прямо ко мне неслись какие-то люди с мечами в руках. Я срочно прикрыла глаза и шагнула снова.

И как вы думаете, куда именно я вышла?

Во все тот же распределитель, куда в Грайаносе сваливались все попаданки.

Мне стало смешно. Теперь нужно еще «продаться» Гадору на рынке невест, чтобы круг замкнулся.

Сегодня здесь дежурила другая бригада. Меня не узнали. Но челюсти у мужиков знатно отвисли, когда я появилась словно из воздуха.

– Когда она вывалилась, как мы могли не заметить? – сказал один из них – высокий и статный, прежде я здесь таких не видела. Конечно, не ожидали, что я понимаю их язык.

– Так, не вздумайте меня продавать! Я – жена ректора Гадора! – сообщила я на чистейшем местном наречии.

Теперь они смотрели на меня в немом удивлении.

– Простите… чья жена? – неуверенно переспросил этот высокий и статный.

– Ректора-дракона, слышали о таком? Я вернулась из другого мира. Позвольте, я пройду, времени мало.

Я направилась к выходу, прижимая к боку свою новую сумочку. Но не тут-то было! Мужики встали живым забором и потребовали как-то удостоверить мою личность.

– Понятно же, что выдать меня замуж вы не сможете. Сами же видите: у меня энергетика замужней женщины – причем по вашим законам! И на вашем языке я говорю – явно не совсем попаданка.

И тем не менее им нужно было, чтоб кто-то подтвердил мою личность.

Будучи драконицей, я могла устроить им тут микроконец света. Именно микро, ведь на большее моих боевых способностей не хватит. Но я не стала. Вдруг еще они меня скрутят, все же их трое, а я беременная, мне стрессы вредны.

Вызвать самого Гадора займет слишком много времени. Да и очень хотелось сделать ему сюрприз, прилетев в его особняк.

Поэтому сначала я напирала на то, что я тоже драконица. Обратилась туда-обратно прямо при них. Недоверчивые законопослушные мужички покивали и сказали, что в их мире таких маленьких не водится, значит, я и верно драконица – но из другого мира. А что язык знаю да замуж успела выйти… так теперь столько порталов наоткрывалось, что многие только и делают, что туда-обратно шляются. Так что я по-всякому попаданка. И долг велит им меня выдавать замуж.

– Все! Зовите дядю Симу! Он меня продавал, точно помнит! – наконец сообразила я.

– Кого позвать?

– Почтенно Симона, имеющего звезду на плечо за успехи в торговле попаданками и сиротами, – вздохнула я.

Мужики согласились. Дядю Симу извлекли с рынка и притащили в распределитель.

Я разве что на шею ему не кинулась.

– Дядя Сима, родненький, ну хоть ты скажи им, кто я такая!

Дядя Сима почесал подбородок, видимо раздумывая, нельзя ли извлечь какую-нибудь выгоду из сложившейся ситуации. Но, видимо, не нашел. Или не осмелился со мной связываться.

– Вот видишь, Анечка, как хорошо я тебя продал, – сказал он, наконец. – Каких высот ты достигла! Господа, это и верно жена ректора. Я лично ее продал ему… за пять монет. Сейчас бы, наверно, за сто пошла… Вот, Аня, стоял бы я и кричал: «Драконица, продается драконица! Начальная цена – сто монет!» Может, провернем дельце? Я с тобой поделюсь. – Дядя Сима хитро поглядел на меня.

– Нет, дядя Сима, я женщина замужняя, мужа своего почитаю, как попаданке и положено… – наигранно опустила глаза я.

В общем, с мужиками и дядей Симой мы прощались вполне душевно. Лететь в Академию было далековато, но все же быстрее всего. Если нанять экипаж, даже магический, буду добираться до вечера.

Пришлось поработать крылышками. Хорошо, что теперь усталости вообще почти никогда не чувствовала.

Ставить полог невидимости я не умела, так что в момент моего прибытия все в Академии задирали голову, завидев непонятного маленького зеленого дракончика.

Приземлилась на нашем балконе – при моих габаритах это было крайне удобно. Тут и шмякаться, обращаясь в полете, как Мордан, не нужно!

И тут же кинулась в апаратаменты Гадора.

Его не было. Должно быть, у себя, в ректорском флигеле.

Я бросилась в коридор, где наткнулась на Сэма с Махрыней. Махрыня плакала и обнимала меня как родную. Сэм кланялся и тоже смахивал слезу.

– Ах, ах, как бы его милость обрадовался, если бы был здесь! – произнес он.

– Я сейчас к нему пойду! – сообщила я. – Он на работе, да?

Сэм с Махрыней как-то странно замолчали. Переглянулись…

Потом Сэм осторожно произнес:

– Нет, ваша милость. Его милость куда-то уехал больше трех недель назад. Мы думали, он к вам пошел. Уже ведь ходил один раз. Вернулся злой и мрачный, как двадцать тысяч камбезиков. Вот мы и думали, что, может, теперь он нашел способ уйти в ваш мир надолго. И ушел. А что, он у вас не появлялся?

Когда первый шок прошел, я отправилась к «и. о. царя». То есть к Дабору, который традиционно замещал Гадора на ректорской должности, если мой дракон отсутствовал. Ведь Сэм с Махрыней вполне могли не знать, куда он делся, а вот с Дабором должен был поделиться.

Дабор обреченно сидел в ректорском кабинете и ковырялся в бумажках. Явно не испытывал никакого счастья от свалившихся на него обязанностей.

Он тоже искренне обрадовался и удивился мне.

– Мы с Самдором полагали, что он пошел искать портал к тебе, – сообщил он. – Потому что его ментальный сигнал не ощущается в нашем мире – вероятно, он в другом. Странно, что не предупредил. Но мы подумали, что он мог «выйти» ненадолго, но задержался – потому что нашел дорогу и счел слишком времязатратным возвращаться, чтобы предупредить нас.

Я обреченно села в предложенное кресло. На душе было паршиво. И очень тревожно.

– У меня он тоже не появлялся. Я сама нашла путь к вам, – сообщила я.

– Тогда я ума не приложу! Либо он бродит по мирам в своих поисках, либо…

– Вот именно – либо!

Мы с Дабором переглянулись.

– Я немедленно свяжусь с Самдором, и мы объявим Гадора в розыск. А тебя, Анна, очень прошу оставаться на месте. Не хватало еще разыскивать вас обоих. Или чтобы Гадор вернулся из другого мира – а ты опять исчезла…

– Я только слетаю в его сокровищницу. Ведь именно в ней он может отсиживаться так, что «не слышно» его ментальный сигнал, – сказала я, выискивая хоть один призрачный вариант, где Гадор мог «спрятаться». – Хоть и странно, конечно, что он может три недели делать там? Искать артефакт для поиска нужного портала?

– Кстати, вполне может быть. Хорошо, – кивнул Дабор. – Я приставлю к тебе хорошего дракона. Он будет незримо присутствовать, когда ты… Стоп, Анна, что значит ты слетаешь?!

Я загадочно улыбнулась и рассказала дракону о своих метаморфозах.

– А я-то думаю, что изменилось в твоей энергетике! – рассмеялся Дабор. – А ты, оказывается, теперь наш собрат. Прекрасно! А ведь никто не верил, что у Гадора получится этот его опыт с напитком…

Посмотреть будущее напрямую почему-то не выходило. Приходили лишь образы. И в этих образах я… видела Гадора (значит, мы все же скоро встретимся?!), но он был в какой-то тьме. И эта тьма постепенно поглощала и меня…

А еще в будущем были камбезики. Они подпрыгивали, но что конкретно они делают – тоже было непонятно.

И вдруг…

– Проклятье! – сквозь зубы процедила я.

Картинка будущего мира снова свалилась на меня как камень на голову.

Благоденствие Грайаноса отступало, съезжало в сторону, сменяясь проклятущей картиной конца света.

– Срочно найти Гадора! Мы обязаны! – крикнула я, с трудом выныривая из застарелого ужаса. – Пятьдесят процентов – опять! Причем мир выживет, если… найдется Гадор! И что-то еще, еще что-то нужно – я не понимаю!

Видимо, Дабор прочухал и мое интересное положение, потому что отреагировал спокойно, скрывал собственную тревогу. Быстренько применил успокаивающую магию, всячески заверил, что будет оказывать любое содействие. И сосредоточился, чтобы вызывать охрану для меня.

Дракона, который будет везде меня сопровождать под пологом невидимости.

– Я настаиваю, чтобы ты отдохнула, прежде чем лететь в сокровищницу, – сказал он.

Конечно, я сначала подлечилась природной магией. Съела обед, пожевала любимые конфетки под заботливым взглядом Сэма (которому снова было кого кормить, что вызывало у него неподдельное счастье). Даже душ приняла.

И только потом, сжав зубы от тревоги, полетела (прямо с балкона).

– Я сопровождаю вас, – услышала я ментальный голос невидимого дракона.

…Мы были где-то на полпути к сокровищнице. Уже темнело, солнце почти полностью село и отбрасывало на море внизу красивую мрачноватую красную дорожку.

Я решила приземлиться и отдохнуть, любуясь последними лучами заката.

Выбрала хорошенький пляж, а как только обратилась, меня словно ударило по голове. В глазах потемнело, красные отблески солнца погасли, и я почувствовала, как меня подхватывают жесткие чужие руки.

Глава 43

Когда я очнулась, болела голова. А еще было очень темно, я ничего не видела!

Тихий, всепоглощающий ужас сжал душу в тисках.

Меня опять похитили. Кто – не знаю. Либо кто-то, кто справился с моей охраной. Либо охранник и был предателем. Я ведь ни о чем его не расспросила, даже не узнала, что это за дракон.

Дура!

Ладно, смесь из ужаса и самогнобления – точно не лучший коктейль для моего малыша. Я просто обязана взять себя в руки.

– Спокойно, спокойно, милая, – услышала я вдруг знакомый любимый голос. – Я понимаю, что ты не видишь меня. Но я тебя вижу – драконы отлично видят в темноте, наше природное свойство.

– Гадор! – облегченно простонала я. И начала шарить руками в воздухе, чтобы нащупать его. И тут же ощутила, как что-то жесткое кольцами сжимается вокруг тела.

– Не шевелись. Эти цепи затягивают в ответ на движение! – сказал голос моего мужа. – Я понимаю, что тебе очень страшно. И мне жаль, что я никак не могу помочь!

– Что происходит?! Объясни мне! Почему ты не можешь освободить меня магией? – запаниковала я.

И тут почувствовала, что тьма перед глазами перестала быть полной. Я ведь теперь тоже дракон. Просто у меня все «мини» – и меньше, и медленнее. Постепенно картина прояснялась, я начала видеть как в сумраке.

Я лежала на каком-то, видимо, каменном постаменте, в скалистом гроте. Привязана толстыми жесткими цепями. Судорожно обернулась направо, откуда слышался голос Гадора.

О боже! Не одна я попалась в ловушку.

Гадор точно так же лежал на постаменте, скованный цепями, как мумия.

– Потому что эти цепи блокируют всю магию драконов. Все наши свойства, кроме физических. Обращение к чисто физическим, зрению и обонянию, как ты понимаешь, не относится, – ответил он на мой вопрос и грустно усмехнулся. – Я уже давно здесь. С перерывами на выход в туалет – на цепи. Вот уже не знаю, как этому гаду удалось создать такой артефакт? – Он зло кивнул на цепь.

– Кому ему? – спросила я, словно это не было очевидно.

– Главному гаду, кому еще, – снова досадливо усмехнулся Гадор. – Он дракон, как ты понимаешь, иначе не смог бы оглушить меня, когда я собрался в очередной раз пролезть в портал. А вот его истинная личность. Полагаю, только теперь он получил все, чего желал: и меня, и тебя… мы получим объяснения…

– Господи! Ты уже три недели тут, да? – ужаснулась я. – То-то такой бледный!

– Аня, подожди… Ты что, меня видишь? – изумился Гадор.

Раз его магия заблокирована, то, видимо, и мою изменившуюся энергетику он не чувствует.

В какой бы ужасающей ситуации мы ни находились, мне было приятно сделать ему сюрприз!

– Да, – улыбнулась я. – Твой напиток сработал. Так что я теперь дракон и пришла сама… По мирам. На лыжах.

– Каких лыжах?! Стой… Ох! В какой неподходящий момент! – простонал Гадор.

– Ты что, не рад меня видеть?

– Перестань! Я счастлив тебя видеть. Но я ненавижу то, что ты оказалась в нашем мире именно сейчас и попалась этому подонку! Ненавижу то, что я не могу спасти тебя! Кстати, меня теперь ожидает страшная кара за то, что я не сказал про вторую ипостась? – Опять же, несмотря на весь ужас, Гадор лукаво улыбнулся.

– Да, разумеется. Принудительное харакири. Когда выберемся. Понимаешь, мне нельзя все это: цепи, холодный камень… Беременным стрессы не положены.

– Хм… Кгм… Что-о?! Анечка, милая… Я очень… очень рад… Но как? Я ведь предохранялся! Магически.

И тут я истерично захихикала.

– Анечка, милая, почему ты смеешься? – удивился Гадор.

Он явно опасался, что у меня нервный срыв, а помочь он никак не может.

– Потому что я тоже предохранялась! – сквозь смех ответила я. – Вот как, скажи мне, как они пролезли?!

– Кто они?

– Ну… головастики твои драконьи!

Гадор задумался. Потом почти рявкнул:

– Ты, значит, тоже предохранялась! А ничего, что предохранение – дело мужчины?

– В смысле? – теперь уже изумлялась я.

Ситуация становилась все более комичной. Мы лежим спеленутые, как мумии, в любой момент может прийти жестокий «главгад»… и обсуждаем особенности контрацепции.

– В нашем мире предохраняться или нет и как предохраняться или нет – решает мужчина, – ответил Гадор. – Ведь он решает, нужно ли завести детей. Женщин этот вопрос вообще не занимает…

– Ох! – вздохнула я. – Уверена, что очень даже занимает. Просто мужчины не знают об этом… И… в моем мире женщины только так предохраняются. Вот я и пила таблетки…

– Не хотела детей? – спросила Гадор – без обиды и агрессии, впрочем.

– Ну я ведь думала уйти обратно в свой мир. И конец света был на носу. Потом жалела, конечно, когда думала, что ты погиб. А ты? Не хотел детей, да? Думал, погулять еще?

– Ну нет… Я тоже думал и про возможное расставание, и про то, что в любой момент может приключиться конец света. Было бы безответственно зачать дитя в той ситуации.

– Ну вот, – вздохнула я. Не сердилась на Гадора. По крайней мере, в преддверии конца света он вел себя ответственно. Не пытался зачать ребенка, который с высокой вероятностью погибнет во время светопреставления или будет расти без отца в другом мире. – Оба мы… такие. Непонятно только, как они все же прорвались? Головастики.

– Думаю, наши способы контрацепции нивелировали друг друга, – задумчиво ответил Гадор. – Или оказались несовместимы с моим напитком, который ты пила. В любом случае, Анечка, ты понимаешь, что у нас будет ребенок?!

– Я-то понимаю! А ты?

– И я понимаю. Нужно выбираться отсюда! – Гадор подвигался, словно проверял цепи на прочность, и они закономерно затянулись туже.

Он поморщился.

– Проклятье! – бросил он.

– А у тебя есть идея, как именно? Ты ведь давно тут… – спросила я цепко.

Жаль, конечно, что все драконьи свойства эти мерзкие цепи блокируют. Нам приходится говорить вслух, а любой наш «заговор» может подслушать главгад.

Но что нам еще оставалось?

– Да, есть одно соображение, – тихо произнес Гадор и пристально поглядел на меня.

Словно я должна была прочитать его мысли.

– И у меня есть, – сказала я. И продолжила шепотом: – Сейчас я попробую уйти в другой мир, потом вернусь, найду Самдора и приведу сюда армию драконов.

– Хм… – протянул Гадор. – Не нужно никого приводить! Главное, чтоб ты ушла в другой мир – вместе с нашим ребенком! Хоть… это свойство Истинных драконов. Оно тоже может быть заблокировано!

– Нет, я приведу! – прорычала я тихо. – Я тебя тут не брошу!

А сердце похолодело. Я так рассчитывала на свою новую «сверхспособность». Но Гадор прав. Может и не выйти.

Не вышло. Я больше не ощущала границу между мирами. Проклятая цепь блокировала абсолютно все мои драконьи свойства.

Я поникла. Закусила губу, чтобы не зареветь.

– Ну что там у тебя за запасной план? – тихонько прошептала я.

– Ну… – протянул он, все так же пристально глядя на меня. – Мы можем…

И тут в гроте начал разгораться свет, как будто одна за другой зажигались яркие лампочки. Мы с Гадором замерли, так и глядя друг на друга. Ну, может, я как-то уловлю, что он там хотел мне предложить?

Или… Была у меня одна идея. Очень зыбкая.

А может, и нет. Я сосредоточилась и кое-что сделала. В надежде, что сработает. Если припрет.

Через пару мгновений из-за выступа скалы вышла высокая фигура. Но ничего особенного. Просто очень красивый смуглый брюнет с точеными чертами лица. Дракон то есть. Средних лет на вид.

На нем был такой же, как у Гадора, темный наряд из облегающей рубашки и узких брюк. Волосы до плеч зачесаны назад. Весьма стильно.

– Что же, я рад, что вы вместе в самом конце. И даже не унываете, – криво улыбнулся он.

Гадор перестал гипнотизировать меня и поглядел на него. А дракон приблизился и встал «в изголовье» наших постаментов.

– Может быть, теперь представишься? – резко бросил ему Гадор.

– Ах да… Очень рад приветствовать вас обоих, – вновь усмехнулся дракон. – Меня зовут Габор. Думаю, вы обо мне слышали.

– Что?! – изумилась я. – Тот самый, что ли?!

Ведь Габор – это тот Правитель драконов, что победил злобного императора и пожертвовал собой, чтобы спасти мир!

– Тот самый, – с улыбкой подтвердил негодяй. – Ты все верно поняла, милая девочка. Просто, видишь ли, я не видел никакого смысла жертвовать своей жизнью ради этого поганого мира. Ведь мы и так оказались заперты здесь. Я нашел в пылу всего этого светопреставления дракона, чью жизнь забрал, чтобы закрыть мир. Просто моим собратьям могло не понравиться такое решение – и я счел лучшим инсценировать свою смерть. Очень удобно было оставаться в тени. Собрать тайное общество этих идиотов. Ждать нужного момента – чтобы уничтожить это поганое место, получить особую силу и уйти царствовать над Вселенной. Изящно, не находите?

Он уставился на Гадора. Видимо, мое мнение его мало интересовало.

Почти минуту они пристально глядели друг другу в глаза.

– А я думаю – ты врешь, – вдруг совершенно спокойно и жестко сказал Гадор. – Ты лишил меня всех ментальных способностей. Но я тоже… уже давно живу на свете. И понимаю, когда говорят ложь или полуправду. Ты, конечно, сделал все это. Но ты… не Габор. Габор был благородным драконом, который даже с тобой сражался в человеческой ипостаси.

– О! Тебе не откажешь в сообразительности! – издевательски рассмеялся «Габор». – Но кто же я, по-твоему, дракон?

– Я уже указал на это. Ты – тот самый император, – небрежно ответил Гадор. – Прости, не имею понятия, как тебя звали. Уверен, ты владел всяческой мерзкой магией. И в момент смерти сумел как-то наколдовать. – Гадор презрительно скривил губы. – Так, что занял место Габора в его драконьем теле. Ведь это удобно – владеть сильнейшим среди всех рас телом! А дальше тебе пришлось «закрыть мир» и представиться мертвым. Ведь гибнуть вместе с миром ты не собирался. Потом, конечно, все было так, как ты говоришь. В сущности, ты не сказал ни слова неправды. Кроме того, что истинный Габор никогда не делал ничего подобного. Его дух, должно быть, давно живет в другом теле.

Неужели это правда? Вот Гадор голова! Я бы никогда не сообразила!

– Потрясающе! – «Император» издевательски зааплодировал. – Надо же, какой умный мальчик. Ты прав. А звали меня… – Он задумчиво поглядел в сторону. – Заройд. Ох! Как давно я не произносил собственное имя! – неприятный смех. – И у меня все получилось бы, если бы вы двое не сломали мои планы! Что же, теперь, когда мы все представлены друг другу – поверь, девочка, твое имя и все твои особенности я знаю, – озвучу, что я собираюсь с вами совершить. Ведь вы должны мне компенсировать неудачу! Перейдем к делу…

– Погоди! – воскликнула я.

Накатывала паника. И я даже не могла поглядеть будущее. Лишь машинально делала задуманное, с небольшой надеждой, что получится.

Нужно тянуть время. Пока он разговаривает с нами – не убьет. Ведь, очевидно, ему нужна наша сила, сила двух драконов, чтобы учинить новый конец света.

– Что еще?

– Как ты меня похитил? Это ты был моей невидимой охраной?

– Да, конечно, – пожал плечами он. – Ты ведь слышала мой ментальный «голос». Странно, что не узнала сейчас. Нет-нет, милая Анечка, ваш Дабор ни при чем. Мы с ним никогда не сотрудничали. Оглушить твоего охранника и занять его место не составляло труда. Итак…

Вот и все. Как дальше тянуть время, я не знала. Да и этот гад был слишком умен, чтобы не понять, что мы это делаем.

Я подергалась в цепях, проверяя не сработал ли мой зыбкий план, но они лишь сильнее затянулись.

– Отпусти ее. Тебе хватит моей силы, – произнес Гадор.

– Не хватит, – бросил в ответ Зайдор и задумчиво оглядел нас. – Видите ли, я хочу полностью порушить границу между мирами. В один миг – и целиком. Здесь нужно очень много энергии. На этот раз – на выход. При этом, когда все тут будут гибнуть, я заберу энергию «взрыва» – как вы и предполагали, выйду поначалу в «пространство Вселенной», а потом шагну в мир, откуда пришли сюда драконы. Стану властителем сперва там. А потом я, сильнейший маг в истории Вселенной, несущий энергию гибели целого мира – прекрасно, не правда ли? – поведу свою армию, чтобы все миры легли под мою справедливую руку. Все, что для этого нужно, – жизнь истинной пары.

– Жизнь кого? – переспросил Гадор.

– Истинной пары – двух существ, что идеально подходят друг другу. «Половинок», как говорят романтичные девицы всех миров. Вообще, это свойство драконов и прочих оборотней – иметь истинные пары. Пока ты, девочка, была человеком, об этом сложно было говорить. Теперь же, когда ты стала таким милым дракончиком, очевидно, что вы истинная пара. Я даже вижу энергию, объединяющую вас. Ту энергию, что во много раз усилит процесс. Древние драконы, знаешь, могли это видеть. Это вы сейчас измельчали, утратили многие ваши полезные свойства.

Новость про истинную пару не изумила меня. Ну пара и пара. Любим друг друга – это главное.

Меня поражало другое – его наполеоновские планы! Ну вот зачем, скажите, пожалуйста, ему править Вселенной? В чем кайф-то?!

Даже паника как-то отступила от понимания, насколько ненормальное существо перед нами.

– Скажи, пожалуйста, – очень вежливо сказала я. – Ты сумасшедший?

Заройд резко обернулся ко мне и шагнул ближе. Навис надо мной.

– Можно и так сказать, девочка, – жестко процедил он. – Но это неважно. А за свое оскорбление ты умрешь первой… Он будет смотреть, как ты умираешь, и выделит еще больше энергии – из самой своей драконьей сути. А еще часть силы пойдет от вашего нерожденного ребенка…

– Ты урод! – Это был Гадор. – Бери мою жизнь и убирайся!

Я вжалась в постамент. Жестокое лицо – без каких-либо признаков нормальных человеческих чувств – нависло надо мной. Сердце сковало ужасом.

Не знаю, хотел Заройд меня задушить или что, но он занес надо мной руку, как будто собирался вцепиться в горло. Я увидела достаточно острые ногти, выставленные, как когти птицы, готовой схватить добычу.

И в этот момент…

Все произошло одновременно.

Гадор вдруг дернулся и сел на постаменте, скидывая цепь.

Не из его руки, а прямо из глаз вырвалась огненная молния и ударила гада по темечку.

– Ай! – вырвалось у Заройда, и он схватился за темя рукой.

В то же мгновение Гарри закончил перегрызать мою цепь и по моему сигналу выскочил вверх. В образе маленького крокодильчика он впился Задойру в нос.

– А-а! – закричал негодяй и отстранился, отчаянно пытаясь оторвать от себя камбезика. Но не тут-то было!

Не тратя время на размышления, я приподняла ослабленную цепь и тоже села.

– Ну, пошли, мои родненькие! – заорала я, прежде чем Гадор поднял руку, чтобы второй раз приложить главгада.

И они пошли. С хищным ревом, рыком и повизгиванием камбезики вылезали из всех щелей, прыгали на Заройда, впивались ему в шею, в руки, в живот.

– А-а! – снова заорал гад, пытаясь прикрыть ладонями лицо, и заметался по гроту.

Камбезики живут везде. В этом гроте их тоже было сколько угодно. Не говоря уж про тех, что прятались в бесконечных переходах между пещерами. Своей цепью Заройд заблокировал мои драконьи способности. Но он не учел одного – природный дар оставался при мне, никуда не делся.

Все время разговора с негодяем я старательно собирала армию камбезиков. Призывала из всех темных закоулков, из углов и щелей. До конца не верила, что получится. Но получилось!

А еще гад не учел, что Гарри всегда при мне. С тех пор, как я научилась летать, неизменно катался у меня на спине. А когда я обратилась и гад огрел меня магией по макушке, умный малыш скользнул мне в карман. Он так и остался незамеченным Заройдом.

И Гарри перегрыз магическую цепь. Она цепь могла блокировать способности драконов, могла быть какой угодно крепкой, способной удержать даже сильного дракона вроде Гадора. Но нет в мире материала, который не может перегрызть камбезик!

А еще одного камбезика я отправила перегрызть цепь Гадору. Но мой драконище как-то умудрился освободиться раньше.

– Как тебе удалось? – резко обернулась я к Гадору.

Муж, уже отряхиваясь, стоял на полу и с усмешкой глядел, как целое полчище визжащих и рычащих камбезиков во главе с крокодилом Гарри кусают и грызут главгада.

Подошел, протянул мне руку, помог спуститься с постамента.

Гадор показал мне зажатый в ладони крошечный нож для конвертов.

– Вытащил у него из кармана еще в самом начале – когда он водил меня на цепи в туалет. А дальше у меня было много дней, чтобы точить камень. Тьфу, цепь! Правда, работа шла медленно, так что я не был уверен, что успею.

– Значит, все время, что мы беседовали, ты еще и занимался этим! – спросила я, бросив взгляд на Заройда.

Гад еще стоял на ногах, отчаянно сбрасывая камбезиков по одному, но все новые твари вылезали из щелей и кидались на их место.

– Ну да, – пожал плечами Гадор. – Я ведь только подозревал… Но не был уверен, что ты сумеешь так сделать. – Он кивнул в сторону обгрызаемого со всех сторон гада. – Нужно было иметь и свой туз в рукаве.

А гада мне было совсем не жаль. Не могла я жалеть его. Да и картинка заживо загрызаемого человека не вызвала никаких особых эмоций. Никакого ужаса или брезгливости я не ощущала.

Наверно, будь на месте Заройда маг с более сильной волей (вроде Гадора, например), он смог бы собраться, раскидать камбезиков магией. Но все происходило очень быстро, и Заройд то ли не успел сориентироваться, то ли не мог сосредоточиться на нужных магических приемах.

И все же с ним нужно было что-то делать!

Не факт, что камбезики успеют сожрать его прежде, чем он придет в себя от первого шока. Ведь он в теле дракона. А значит, может обратиться, принять ипостась, в которой ему не страшны никакие камбезики.

– Что будем делать с ним? – спросила я Гадора.

– Знаешь, – Гадор задумчиво глядел на окровавленное чудовище. В смысле на Заройда, истекающего кровью и почти полностью покрытого хищными шариками. – Я хотел бы драться с ним на поединке. Победить его в честном бою. Но он владеет приемами по переселению в другие тела. Вероятно – при условии одинаковых ипостасей. Еще не хватало, чтобы я убил его нынешнее тело, а он переселился в меня. Против этого у меня нет приема. Не думаю, что тебе понравится, если он окажется твоим мужем. Мы поступим по-другому. Разгоняй малышей – пусть живут, они так нам помогли. Мы просто казним его.

– Хорошо, – пожала плечами я. – Я тоже против честного поединка. Я бы сошла с ума, ожидая результата! Да и не заслужил он чести драться с тобой!

Я приказала камбезикам отступить, и волна отхлынула. Заройд замер, изумленно моргая. Кажется, не верил, что пытка заканчивается.

В тот же миг Гадор обратился. Огромный черный дракон занял полгрота, я отошла в сторонку, да и окровавленному Заройду пришлось отшатнуться к стене.

Его лицо – все в потеках крови – выразило невообразимый ужас.

Он поднял руку, словно хотел ею защититься от огромного дракона.

– Нет! Дай мне обратиться! И давай бороться в небе! Так велит наша драконья честь! – закричал он Гадору срывающимся голосом.

Гадор что-то рыкнул, потом раздался его ментальный голос.

– Нет. Габор уже совершил такую ошибку – дрался с тобой на равных. И из-за этого чуть не погиб весь мир. К тому же, – обычная Гадорова усмешка, – на самом деле ты не дракон. Да и чести у тебя нет. Ты умрешь как преступник. И у тебя не будет временя для подлого колдовства.

Заройд не успел ничего ответить. Лишь вторая его рука тоже взметнулась в воздух…

И все. Мощное драконье пламя вырвалось из пасти Гадора. Даже я, стоявшая на отдалении с Гарри на руках, ощутила жар.

Заройд сгорел моментально.

Кучка пепла догорала на полу у стены. А я смотрела на нее, поглаживая Гарри.

– Вот так, мой маленький, мы его победили, – прошептала я.

Все еще не до конца верила, что у нас получилось. Казалось, сейчас гад восстанет из пепла.

Но ничего подобного не происходило. Пепел догорел, Гадор махнул рукой – и легкий порыв ветра подхватил кучку, закружил, разметал по полу.

…Не знаю, что было бы, если бы я не выпустила кракена, в смысле – армию камбезиков. Наверное, Гадор дрался бы с Заройдом в человеческой ипостаси. Наверное, он рисковал бы тем, что Заройд даст себя убить и вселится в тело ректора. Самому Заройду это было бы очень удобно.

Может, конечно, они дрались бы в драконьих ипостасях. Но результат мог быть тот же.

Так что все сложилось очень хорошо.

– Вот и все, милая, – услышала я над ухом голос Гадора. Он принял человеческую ипостась и стоял у меня за спиной. Крепко обнимал, машинально поглаживая и Гарри. – Ты у меня настоящий герой! Повелительница камбезиков!

– А ты самый терпеливый и отважный граф Монте-Кристо со своим ножичком! – рассмеялась я, поглаживая его ладонь.

– Самый… кто? – переспросил Гадор.

– Да неважно! – Я обернулась к нему и обняла за шею.

Несколько мгновений вглядывалась в его глаза. Где-то на краю создания трепетало опасение, что гад все же как-то умудрился проникнуть в тело Гадора. Занять его место.

Но нет. На меня смотрели глаза моего мужа. А своего Гадора я узнаю всегда. Мы же, оказывается, какая-то там пара. Особенная.

Потом Гадор подхватил меня на руки, начал целовать. А когда вихрь пошел на спад, Гарри как-то прокрался на мою грудь и уже в образе щенка лизнул Гадора в щеку.

Дракон поморщился, но улыбнулся.

– Кажется, вся наша семья в сборе, – сказал он. – Ты, я, наш малыш и даже этот героический камбезик. Полетели домой. Ты устала, так что побереги свои маленькие крылышки. Большой черный дракон тебя покатает!

И мы полетели в Академию.

Эпилог

К чему приводит спасение мира…

Спустя восемь лет

– Попаданка, продается попаданка! Продается попаданка-драконица-предсказательница! Дорого, но со скидкой! Подходите, кто самый смелый! – вещал дядя Сима.

Гадор обреченно сделал шаг вперед, при этом криво улыбаясь.

Наверное, вы подумали, что мы опять вляпались. Например, из-за каких-нибудь квантовых процессов оказались в альтернативной реальности, где я снова стала предметом купли-продажи, а Гадор – покупателем. И, конечно, тут же решили, что вряд ли.

И верно, дело совсем в другом.

После того как мы триумфально вернулись в Академию, Совет Грайаноса присудил нам титул спасителя мира. Один на двоих. Видите ли, со времен, когда в этом мире происходили всякие катаклизмы, тут осталось такое понятие.

Титул давал невозможный почет и место в Совете. Каждый из нас теперь мог влиять на судьбы мира на политическом уровне.

Кстати, Гарри тоже получил титул. Не спасителя мира, увы, камбезикам такой не полагается, но «камбезика неприкосновенного». На него нельзя ставить ловушки, воздействовать магией и вообще трогать без разрешения.

Да и отношение к камбезикам в целом стало меняться. Все больше магов-ученых приглядывалось к ним, все больше «аномальных» камбезиков вроде Гарри выявляли во всем мире.

В итоге их развелось много, их выпустили в природу, и они постепенно вытесняли своих вредных собратьев.

Так вот, про титул и место в Совете.

Поначалу мы с Гадором просто не знали, что делать с ними. Иногда Гадор, конечно, говорил веское слово на заседаниях. Но эти заседания мы обычно прогуливали. Гадору хватало управления Академией и разработки всяких интересных проектов вроде интродукции в природу аномальных камбезиков, прокладки путей в другие миры и прочего.

Но примерно спустя год, когда я училась быть мамой маленького дракошечки Грейнора (в честь покойного отца Гадора), мне пришла в голову одна светлая мысль.

Я вспомнила свой план изменить семейный кодекс в Грайаносе. Качала Грейнорушку, у которого резались драконьи зубки и успокаивался он лишь на руках у родителей, да с улыбкой вспоминала, как хотела собрать армию попаданок и пойти штурмовать Совет.

Теперь армия мне была не нужна.

– Хорошо, я представлю твои выкладки в Совете, моя сообразительная супруга, – сказал Гадор, изучив мои соображения. – Но, боюсь, они долго будут зреть, чтобы принять такое решение.

В моих выкладках указывались недостатки современного кодекса и предлагалось разрешить разным народам бракосочетаться по их личным традициям. Если кто захочет продолжать торговать невестами, то пожалуйста. Но что-то подсказывало мне – большинство решит вернуться к прошлому.

Так и произошло. Конечно, два года наш законопроект рассматривали. Еще год обсуждали… Но в Совете были представители разных народов, и многие мечтали о возвращении прежних традиций. Они в итоге и настояли.

Так что теперь эльфы женились по-эльфийски – жених красиво ухаживал за невестой лет так сто, а потом они соединялись священным ритуалом. Гномы договаривались о династических браках (их право). Люди же женились примерно как на Земле.

А обычай купли-продажи невесты превратился в забавную традицию символического «выкупа» невесты. Что-то вроде традиционного на Земле в некоторых странах.

Когда рынки невест начали закрываться, дядя Сима и его коллеги потеряли работу. Но это создания непотопляемые! Кто-то начал торговать чем-то другим. А дядя Сима… Посетовал на судьбу и стал работать тамадой на свадьбах да годовщинах!

Причем отменным. Вот мы с Гадором, когда взяли обычай каждый год отмечать годовщину нашей «свадьбы», всегда приглашали именно его.

Предприимчивый дядя Сима, конечно, умудрялся заработать на мероприятии не меньше, чем на продаже дорогой невесты. Но мы были не внакладе. Жалко, что ли? Пусть лучше торгует девушками понарошку, чем по-настоящему.

С этой кривой улыбочкой, которая выдавала, что происходящее весьма его забавляет, Гадор подошел к дяде Симе. С наигранно недовольным видом отвесил ему сто монет.

Я же стояла, демонстративно опустив глаза, как положено хорошей невесте.

– Вот тебе еще пять монет за работу! – бросил Гадор дяде Симе, обнял меня, потом резко развернул к себе и подхватил на руки.

И понес, как когда-то выносил из Дома Правосудия. Только теперь я не рыдала, а смеялась, потихоньку целуя мужа в щеку.

Раздались аплодисменты, и гости бросились поздравлять нас.

– А если однажды кто-нибудь другой решит «выкупить» меня у дяди Симы? – шепнула я Гадору, когда он ставил меня на ноги. – Год на год, знаешь ли, не приходится. Вдруг придет богатый нахал?

– Пасть ему порву! – тихонько рявкнул Гадор. – Не говоря уж о том, что это будет противозаконно! Никто не покупает жену по-настоящему! Правила, любимая, правила! А их нужно соблюдать…

Первыми к нам кинулись… мои родители.

– Третий год на это смотрю и все плачу! – сказала мама, смахивая слезу. Поцеловала меня, обняла Гадора. – Ты уж береги ее, дракон. А то она ведь и покушать забывает, и все на свете забывает… со своими предсказаниями… Декан она, видите ли!

– И ты, дочка, мужа береги. – Это был папа. – Таких мужиков мало осталось, что в этом мире, что в нашем.

Тут вы, конечно, заметили две интересные вещи. Во-первых, мои родители в мире Грайанос. Во-вторых, я декан.

Со вторым все просто. Когда я закончила Академию (благодаря Гадору, который оказался заботливым папочкой и очень много времени посвящал нашим детям), то очень быстро стала деканом предсказательского факультета.

Старенький Гайдорис только этого и ждал, мечтая работать простым профессором. Кстати, за время своего «правления» я нашла несколько самородков, и наш коллектив пополнился еще десятью предсказателями разных уровней! Правда, равных мне пока не нашлось, так что покой нам только снится.

Со вторым сложнее, но тоже ничего особенного. Буквально через месяц после спасения мира мы нашли удобный путь на Землю. Открылся портал в еще один мир, а в нем обнаружился старенький портал на Землю. Теперь кто угодно мог ходить на Землю «в два шага», а обратно – через портал под Петрозаводском. Так, кстати, делали Мишка с Борькой, которые решили, что одного мира им мало. Они то работали в Академии, то ходили навестить родственников на родину.

Мы стали ходить к моим родителям. Было нелегко рассказать им правду. Сначала я представила им Гадора. Потом они узнали про свадьбу и беременность – пожурили, конечно. Но Гадор им нравился своей надежностью, так что конца света не произошло.

И только потом мы рассказали все про другие миры. Разумеется, родителям было сложно принять это. Но, будучи драконами, мы с Гадором постоянно успокаивали их нервы. Ничего не внушали – просто не давали нервничать. В итоге родители признали, что такой расклад для меня лучше.

Поначалу они осторожно ходили в мир Грайанос на мой день рожденья и годовщину нашей свадьбы. Но спустя пять лет согласились переселиться поближе к нам. Ведь слишком сильно мешала разница в течении времени. По словам мамы, получалось, что ее внуки «слишком быстро растут!»

Теперь у нас была отменная бабушка – в небольшом особнячке поблизости. И прекрасный дедушка, который в Грайаносе занялся своим хобби – скульптурой.

…После родителей к нам подходили Гайдорис с Жадором, Дабор и Лартуар, давно ставшие парой.

Сэм и Махрыня со всем своим выводком.

Детей у них было уже четверо. И все девочки. У Сэма теперь была одна большая Махрыня и еще четыре маленьких.

– Тетя Аня, дядя Гадол, ваши милости! Мы вас поздлавляем! – перекрикивали друг друга маленькие «Махрыньки».

– А ну, девчонки, разойдитесь! – рявкнул знакомый уверенный голос. – Дайте нам родителей поздравить!

Это был наш семилетний Грейнор.

Такой же классный брюнет, как папа, крепенький и уверенный в себе. Синий дракон. За руку он держал нашу доченьку – четырехлетнюю Леночку (должно же хоть у одного из моих детей быть земное имя!). Похожая на меня, но пухленькая и темноволосая, доченька широко улыбалась.

Дети кинулись к нам обниматься.

– Мы останемся с бабушкой и дедушкой, – сказал Грейнор деловито. – А вы поешьте хорошо и летите в свой медовый месяц.

– И дедушка Эйнштейн пусть с нами останется! – сказала Леночка, лукаво поглядев в сторону светила теперь уже Академии Магии.

Как и собирался, Борис «Эйнштейн» перебрался на ПМЖ к нам. Через пять месяцев после спасения мира. С тех пор он работал на факультете общей магии, где благополучно совмещал квантовую физику и магическую науку. Даже открыл новую кафедру – квантовой магии.

У него выявились и некоторые собственные магические способности. Что заставило его немного помолодеть на вид и обещало ему очень длинную жизнь.

А еще его очень любили наши дети. Особенно Леночка, которая просто обожала дергать его за всклокоченную бородку и задавать смешные вопросы про магию и «кватовую филику».

– Только не давайте Грейнору летать дальше пятого корпуса! – попросила я родителей. И в этот момент опять прозвучал голос дяди Симы:

– Дорогие гости, прошу к столу! Кушаем, кушаем, никого не слушаем! Набираемся сил, у нас еще большая программа…

С каждым годом он придумывал все больше всяких конкурсов и развлечений.

– Сейчас начнется! – прошептал Гадор, притягивая меня к себе. – Такая суета… Знаешь, дети под присмотром, может, сбежим прямо сейчас?

– А давай!

– Чур, я везу, – шепнул Гадор. – Не терпится добраться до сокровищницы. Там нас точно никто не достанет.

– Дети могут, – улыбнулась я. – Они ведь из твоего рода. Родовая магия их пропускает.

– Но их никто не отпустит, так что давай, сейчас шаг за кусты… Полог невидимости – я поставлю… и…

Спустя несколько минут мы, хихикая, как дети, пробрались на площадку у фонтана – подальше от праздничных столов.

Вскоре я сидела на шее своего дракона, а мир плавно уходил вниз.

Мы видели, как смеются наши крошечные гости за праздничными столами. Как дядя Сима взбирается на постамент и что-то вещает.

– А мне нужна одна ты, – мысленно сказал мне Гадор. – Ну, и наши хулиганы!

– А Гарри? – возмутилась я.

– И Гарри, уж ладно, – согласился Гадор. – И эта его Матрешка тоже.

У меня в кармане что-то зашевелилось. Словно понимая, что речь о них, оттуда высунулось сразу две крысиные мордочки: Гарри и его постоянной девушки – аномальной самочки камбезика Матрешки.

А я и забыла о них! Все же кое-кто из семьи пробрался в наш с Гадором медовый месяц. Не зря же говорят, что камбезики вездесущи.

Примечания

1

Откуда ты? (англ.)

2

Я из Москвы, планета Земля (англ.).

Content

Лидия Миленина
Попаданка за пять монет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Примечания