Галина Гончарова

Танго с призраком. Милонгеро

Серия «Другие миры»

© Галина Гончарова, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Глава 1

Никогда в доме Араконов не бывало такого! Конечно, Адан Аракон был не просто удивлен – он был в шоке. Чтобы средь бела дня, да такое творить…

Полицейский произвол!

– Позвольте, сеньор Вальдес!

Серхио развел руками.

– Тан Аракон, тем не менее это правда. Тан Эудженио Рико Валеранса мертв уже два года.

– Но этого не может быть!

– А вы пригласите своего гостя, – предложил Серхио. – Вот и поговорим…

Тан Адан задумался, но ненадолго. Добил его Хорхе Луис Мондиго.

– А ты пригласи его, пригласи, зятек. Посмотрим, кого ты моей внучке в мужья-то прочишь?

– Пожалуй… – Тан Аракон подумал несколько секунд и коснулся колокольчика. В дверь заглянул лакей. – Нико, пригласи ко мне супругу, старшую дочь и тана Валеранса.

Слуга поклонился и исчез за дверью.

Серхио довольно улыбнулся.

Кто молодец? Он молодец…

Подумайте сами, вот живете вы, неплохо живете, тут является к вам в дом какой-то посторонний человек и начинает говорить гадости про одного из членов вашей семьи. Ваша реакция?

Да гнать его метлой поганой! Потом еще сор вымести и метлу выкинуть!

А если следователь является в компании кого-то из родных?

Старших, серьезных, авторитетных? Прислушаетесь?

А тут и выбора нет, придется слушать. Так что Серхио расспросил Тони о ситуации в семье, навел справки – и телефонировал старому Мондиго.

Хорхе Луис прилетел, словно на крыльях.

Он и так-то был на дочку и зятя сильно обижен. А уж тут… Такая возникла возможность отыграться! Серхио ему и изложил, как на духу, все обстоятельства. Вот так и так, есть подозрения, что будущий муж вашей внучки – мошенник и негодяй.

Не хотите следствию помочь? То есть семье, конечно… дальше меня информация не пойдет, но знать-то надо!

Хорхе Луис и ломаться не стал. Быстренько проглядел документы – и сорвался с места. Серхио за ним едва успевал.

– Поехали, поехали…

Такой случай родню носом потыкать!

Очень сильно Хорхе Луис был обижен за Романа, очень сына жалел. А тому еще предстояло до-олго на каторге мучиться. И косвенно виноватыми старик считал Араконов.

Он им сына доверил! Пусть и незаконного!

А они – что?

Правильно!

Это они виноваты в том, что несчастный пошел грабить! Только они!

Лассара?

А вот ее старик из своих мыслей исключил. Некроманты, они… понимаете, народ сложный. Они тебе и жизнь испохабят, и посмертие. Лучше не связываться.

Так что про Лассара старый Мондиго предпочел забыть. А вот на дочку очень обижен был. Не оправдала она доверия.

Вопрос, почему дочка должна была возиться с его отпрыском, который за всю жизнь ума не нажил, вообще не поднимался. Она же дочь! Она должна в принципе! А тут такой конфуз получился… теперь Хорхе Мондиго клал деньги на счет сына, чтобы сделать его существование на каторге хоть чуточку более сносным.

Зато его жена была счастлива. Если Хорхе Луис был обижен, то у его супруги Розалия мигом стала любимой доченькой. Явись Серхио к ней, и не вышло бы ничего. Сеньора Мондиго даже приблизиться к дочке и зятю не позволила бы. Но Серхио знал, кого и о чем просить.

Приехали они к Араконам и потребовали Эудженио. А теперь ждали.

Серхио – спокойно, Хорхе Луис – злорадно, Адан – с немалой тревогой. Дочь все-таки…

Но первой явилась Розалия.

– Папа?

– День добрый, дочка, – с подковыркой пропел старый Мондиго. – Или не слишком добрый.

– Папа, что случилось? – Розалия почувствовала беду, но откуда? Как?

– А вот ты сейчас все и узнаешь. И не обрадуешься, – почти ласково пропел Хорхе Луис. – Сейчас, минуточку…

Альба была очаровательна. Дженио – чуточку взволнован. Но держались молодые люди вполне ровно и спокойно.

– Отец?

– Тан Адан? Сеньоры?

Адан Аракон молча показал на кресла в кабинете.

– Присаживайтесь. Нам предстоит долгий разговор.

Все послушались. И слово взял Хорхе Луис.

– Скажите, тан Валеранса, откуда вы родом?

– Из Селанды.

– А служили где?

– На границе. Есть там такой пункт Варраэро.

– Послужили неплохо, наверное?

– К чему эти вопросы, сеньор? – Эудженио поднял бровь, демонстрируя свое неудовольствие. Он, конечно, потерпит невежу-полицейского, но недолго.

– К тому, что тана Эудженио Рико Валеранса два года назад похоронили. Именно там, на границе. И могилку честь по чести справили.

Ошалели все, кроме Серхио. Сеньор Вальдес мило улыбался. И наблюдал.

За Валерансой.

Только он увидел гнев, мелькнувший на секунду в голубых глазах. И понял – все верно! Но… удастся ли узнать, кто этот человек? Жить под чужим именем у нас тоже считается преступлением, и его можно забрать, арестовать… но доказательств-то пока нет… А если Араконы заступятся, то их и получить не удастся. Замнут дело.

Эудженио опомнился первым. И развел руками.

– Простите, сеньор, я не понимаю, о чем вы.

– Вот об этом, – Мондиго достал из кармана листок бумаги, который получил телеграфом Серхио. – Тан Эудженио Рико Валеранса, дата рождения, место рождения, рост пять футов и четыре дюйма, волосы светлые, глаза карие… не совпадает?

Не совпадало.

А вот имя, дата и место рождения совпадали полностью. Так могло быть только в одном случае. Неприятном. Противозаконном и подсудном.

– Вы, тан, свои документики не покажете?

– Меня в чем-то обвиняют?! – возмутился Эудженио. – Тан Адан!

– В подделке документов? – демонстративно задумался Хорхе Луис. – Это нет, полагаю, что документы подлинные. А вот в том, что вы живете по чужим документам – несомненно. И вот еще…

Второй листок бумаги появился на свет.

– Это рапорт полковника Пуэго. О том, как нашли тело его подчиненного. Раздетого. Без денег. Без документов. Опознали его по шраму на груди… у вас, тан, шрам есть?

Шрама не было. О чем прекрасно знала Альба, задохнулась, поднесла руку ко рту. Глаза у девушки стали огромными…

Эудженио побледнел.

– Если в этом доме меня называют лжецом… что ж! Я ухожу!

– Дженио! – взмолилась Альба. – Папа!!! Мама!!!

Но в кои-то веки мольбы были бессмысленны. Хорхе Луис погрозил ритане пальцем.

– А ты помолчи, соплячка. Будет она тут еще выкрикивать! Ты хоть знаешь, с кем ты связалась?

И потянул из кармана третий лист бумаги.

Вот этого нервы Дженио уже не выдержали. Парень подскочил, словно в зад укушенный.

– Довольно! Я ухожу!

– Может, лучше в участок проедете?

Серхио так мило улыбнулся, что у Дженио окончательно отказали нервы. А в руке блеснуло лезвие ножа.

– Назад! Порежу, твари!

Альба, притянутая к нему за руку, только ахнула.

– Дженио!

– Молчать, б…!

– Молодой человек, положите ножик и не усугубляйте свое положение, – вмешался Мондиго.

Ритана Розалия молча сползла в обморок. Слишком сильным оказалось потрясение для ее измученных нервов. Тан Адан невольно подхватил ее – и оказался обездвижен. То ли дочери помогать, то ли супруге, так и не поймешь сразу.

Серхио двинулся вперед.

– Не делай глупостей, парень. Ты сейчас нарвешься…

Эудженио ответил площадной бранью. Он уверенно продвигался к двери кабинета. Шаг, второй… Альба, которую с силой толкнули в спину, влетела внутрь – и попала прямиком в объятия Серхио. Где и забилась в истерике, намертво блокировав следователя. Хорхе Луис бросился к двери, но замок уже щелкнул.

– Задержите!!! – закричал старик, кидаясь к окну… Куда там!

И не догонишь!

Дженио вскочил в мобиль, который стоял у крыльца, на нем же снес ворота – и исчез из особняка Араконов, оставив его жильцов в хаосе и сумятице.

* * *

Альба билась в истерике.

Останавливать ее было попросту некому – тан Адан занимался ританой Розалией, сестра пока еще не спускалась вниз, а слуги под предводительством Серхио Вальдеса помчались в погоню.

Серхио подозревал, что никого не догонит, но вдруг?

Хорхе Луис огляделся по сторонам – и влепил внучке две пощечины.

С правой, потом с левой.

– Ой…

Альба заткнулась и с размаха села в кресло. Куда и слезы делись?

– А ну, прекрати! – рявкнул старик. – Отвечай, дурища! Спала с ним?

В таком состоянии врать Альба просто не могла.

– Д-да…

– Ребенка понесла?

– Н-нет… к-кажется…

– Идиотка, – припечатал Хорхе Луис. – И б… как тебя мать такую воспитала? Одно слово, что ритана! Тебе не говорили, что себя до свадьбы блюсти надо?

Альба всхлипывала.

Говорили?

Конечно! И говорили, и объясняли, но ведь кто ж тут умный? Правильно, Альба умная… она сама все отлично знает! А родители… а что это старичье понимает?

– Сводим тебя к повитухе, – принял решение Хорхе Луис. – Пусть проверит. Мало ли что?

Альба затравленно кивнула. Раньше она бы заспорила. А сейчас вот, как-то тяжеловато оказалось это для нее. Навалилось, придавило…

– Х-хорошо.

– То-то. Думай в следующий раз тем, что между ушей, а не тем, что между ног! Мало ли что ритана! Это тебя умнее не делает и проходимцев не отваживает. Поняла?

Альба кивнула еще раз.

– Иди к себе в комнату, и пока отец не разрешит, чтобы не выходила. Поняла?

– Д-да.

– И сестре не вздумай нервы трепать. Выдеру.

Альба кивнула еще раз.

Она и не собиралась. Слишком все было плохо. Слишком ужасно…

* * *

Сеньор Фарра колдовал на кухне. Кто сказал, что это не магия? Еще какая! Когда человек вдохновенно творит, вкладывая себя в каждое движение, и полностью отдается любимому делу!

Коричные кексы получались… волшебными! Они распространяли невероятный в своей насыщенности запах, они поблескивали крупинками коричневого сахара, они соблазняли потеками белой глазури и подмигивали изюминками, выступающими из сдобного теста.

Анита вовсю помогала мастеру.

– Какая жалость, подозреваю, есть ваши кексы сегодня никто не будет…

– Почему же?

– Ритану повезли в лечебницу, тан поехал с ней, Альба заперлась у себя и ревет в голос, сеньор Мондиго уехал…

– Зато ритана Паулина покушает с удовольствием. И ритана Антония. Анита, ты не хочешь к ней сегодня прогуляться, угостить девушку кексиками?

Анита подумала – и кивнула.

– С удовольствием, сеньор Фарра. С удовольствием! Такие шедевры не должны пропадать!

– А вот это и правильно! Держи кексик за сообразительность, – и сеньор Фарра шутливо поклонился своей помощнице.

* * *

Дженио остановил мобиль у давно присмотренного переулка.

Удачно остановил, так, что тот перегородил проезд намертво. Заклинил мордой между домами. Теперь пока не вытащат, не пройдут внутрь. А ему надолго и не надо.

И побежал вперед.

Демоны, все ведь так хорошо складывалось! Вот чего, чего не хватало этим тварям?!

Альба послушно легла под него, семейка была не против, еще бы немного, и он официально стал бы тан Аракон! И никто, никто никогда не докопался бы до истины! И копать не стали бы!

Вот что надо было этому уроду?!

Кто он… ах да! Дед Альбы!

Явился, полицейского с собой прихватил, легавого, ищейку демонову! Чтоб его те самые твари когтями подрали, хоть вдоль, хоть поперек.

Чуть-чуть ему не хватило! Потом было бы поздно устраивать скандал, но это потом. А сейчас…

Гррррр!

Дженио, не сбавляя темпа, скрипнул зубами. Но переживания совершенно не помешали ему отодвинуть в сторону мусорный бак и рывком отвалить тяжелый щит.

Вот так!

Пахнуло морем и сыростью.

Прибрежный город, знаете ли…

Древняя система канализации, которая давненько уже превратилась во второй город. Неофициальный, но вполне обитаемый.

Дженио не знал все вдоль и поперек, но пройти из одного места в другое, пожалуй, смог бы. Пути отхода он изучал всегда. Мало ли – убегать придется?

Вот и пришлось.

Вот и получилось… хорошо!

Подземный ход принял афериста в свои объятия. Дженио ухватил щит за ручку, с другой стороны пододвинул к отверстию, отсекая лучики света.

Вот так…

А бак?

Бак придвинут местные обитатели. Кажется, Дженио кого-то видел по дороге. Или нищего, или что-то… мелькнул кто-то перед глазами.

Да и пес с ними!

Сами разберутся! А ему надо налево и еще раз налево… хорошо, в кармане есть спички.

Дженио опустился на колени, протянул руку, пошарил, нещадно пачкая пальцы, и взял из ниши у самого пола небольшой факел. Сам приготовил.

Так-то, надежда отдельно, а страховка быть должна! И Дженио решительно зашагал вперед. Ах, как жалко! Но из Римата придется уехать… чуть позднее. Сейчас его будут искать, так что он отлежится, подождет, пока осядет муть – и вперед. Дурочек и дураков на его век хватит!

* * *

Антония лежала пластом.

Вот уже третий день она сползала с кровати только по трем очень важным делам.

Дойти до уборной, выпить чашку чая и покормить кота. Кушать не хотелось. Ничего не хотелось.

Милости Эль Муэрте так просто не проходят, и во всем теле была жуткая слабость. Эрнесто Риалон жутко ругался, ругался и Рейнальдо, но – куда деваться? Ради мести за маму Тони позволила бы и ухо себе отрезать. А уж такие мелочи…

Она точно знала, почему это происходит.

Люди отдают богам свои силы. Это логично и правильно. А вот что происходит, когда человек получает частичку божественной силы?

Правильно. Ничего хорошего. Тяжело человеку, плохо ему, больно… это же – богиня! Тони и не рассчитывала переварить или как-то приспособить к себе божественную силу. Скорее, это было сродни ощущению… вот ты ходишь себе, нормально и спокойно, а потом на тебя вдруг бревно взвалили.

Тяжело, муторно, неудобно… но свыкнуться-то можно!

Вот и она свыкнется!

Постепенно чужая сила уляжется внутри Тони и не станет ее тревожить. И все будет хорошо.

Но пока…

Первый день Эрнесто ей даже до уборной дойти помогал. И кота кормил. Тони даже руки не могла поднять.

И ведь не больно!

Но слабость – жуткая…

Тони не смогла даже пойти на похороны сеньоры Луисы. Сил не было вообще.

Эрнесто поклялся, что все сделает, как положено. И Тони не сомневалась – сделает. Пусть пока так. А она еще придет на могилку, когда сможет встать на ноги. И поплачет, и извинится, если было за что… но пока она даже головы иногда от подушки оторвать не могла.

Сеньор Пенья заезжал в гости, посмотрел на Антонию и решительно перенес все встречи на неделю. Сказал – подождут. Еще и больше ценить станут!

К радости Тони, кто не почтил ее своим присутствием, так это Освальдо Карраско. Уехал к деду. И подольше бы он там оставался!

А это кто?

Внизу хлопнула дверь…

Тони прислушалась.

– Кто там?

Эрнесто Риалон так и не уезжал. Разве что ненадолго. На работу, взять отгул. К сыну в госпиталь. За продуктами. И все, остальное время он был в магазине. Не навязывая Тони свое общество, проводя большую часть времени внизу и что-то увлеченно обсуждая с Игнасио… Тони даже приревновала призрака. Вот о чем можно так долго говорить?

Еще и смеются над чем-то!

А она тут лежит и лежит… пока призрак и некромант ищут общие интересы! Обидно! И кто там все-таки пришел?

Когда в дверь вошла Анита…

Нет, не так.

Сначала в дверь вошел поднос, источающий такие запахи, что к Тони мгновенно вернулся аппетит. Кексы!

С корицей!

Была у девушки слабость к этой пряности. Она и мармелад предпочитала с корицей, и кофе, и кексы, да! Особенно такие, с изюмом, в белой глазури, и чтобы берешь – и откусываешь, а там внутри еще и орешки…

Сеньор Фарра отлично знал о ее слабости и кексы готовил охотно.

– Анита! – обрадовалась Тони.

– Ритана, а мне сказали, вы приболели?

– Просквозило, наверное, – отмахнулась Тони. – Кексики!

Эрнесто довольно улыбнулся.

На кухне еще половина корзины оставалась, и он уже три штуки утащил, и Тони явно оживает, вот, глаза заблестели, на постели села, улыбается…

– Я вам сейчас чаек на травах заварю – любую хворь снимет! – захлопотала Анита. – Вы ж, ритана, себя не бережете, а и так худенькая, аж светитесь…

– Спасибо, – Тони смущенно принимала заботу служанки.

– И вовсе не за что… ритана, а у нас сегодня такое дома было! Тако-ое!

– Что именно?

Особых новостей Тони не ожидала, но пусть уж расскажут. Ей не страшно, а Аните приятно посплетничать.

– Оказалось, этот Валеранса-то как есть жулик!

– ЧТО?! – Тони села еще прямее. И кексов не понадобилось.

– А то ж! Является сегодня в дом старый Мондиго, ну и с порога к зятю. Так, мол, и так, ты кого девочкам в мужья нашел, ты кого в приличный дом тащишь…

Анита рассказывала со вкусом. Правда, в ее изложении Хорхе Луис стал главным героем.

Тони слушала.

Эрнесто тоже не удержался.

И даже призрак, хотя и не вылезал из-под кровати, внимательно прислушивался к разговору.

Анита блаженствовала и витийствовала. А под шумок подсовывала «бедной девочке» кекс за кексом.

– …и сбежал! Сеньор Вальдес за ним гонялся-гонялся, так все ж попусту!

– А что дома творится?

– Что там может твориться? Ритану Розалию в больнице оставили, сказали, на три-четыре дня. Старый Мондиго уехал, сказал, мол, не собирается он в этом бардаке участвовать. Альба Инес в истерике билась, ей лекарство вкололи, спит теперь. Паулина Мария у себя в комнате. Она пока еще слишком слаба, чтобы ходить и во всем этом участвовать.

Тони кивнула.

– Я завтра приду к кузинам. Сегодня уже поздно, а завтра я их навещу. С утра обязательно.

– Уж пожалуйста, ритана. Им сейчас тяжело, особенно Пауле.

– Пауле? Не Альбе?

– Да, ритана. Альба – та игрушку потеряла, вот и все. А Паула и болеет, и переживает, и за мать волнуется…

Тони кивнула. И Анита начала собираться домой с чувством выполненного долга. Женщина была собой очень довольна. Антония Лассара – девочка хорошая, умненькая, нечего ей тут…

Страдать по всяким подонкам?

Вот еще не хватало!

* * *

Когда за Анитой закрылась дверь, Тони посмотрела на Эрнесто.

– Ты меня отвезешь к ним завтра? Пожалуйста…

– Конечно, детка, – Эрнесто погладил девушку по густым черным волосам. – Обещаю.

– Прости. Я знаю, работа…

Эрнесто фыркнул.

– Работа не забор, стояла и стоять будет.

– И массовое это убийство…

– Не бери в голову. Ты нам уже помогла, теперь мы знаем, куда идти и где копать, – Эрнесто присел на край кровати, взял девушку за руку. – Все будет хорошо. Я тебе обещаю. Выловим мы эту нечисть, никуда они не денутся.

– Он… он страшный, – поежилась Тони.

Эрнесто воспользовался случаем и приобнял малышку за плечи. Притянул поближе к себе, чувствуя, как от запаха ее волос кружится голова. Как в юности…

Словно и не было позади всех этих лет. И ничего не было. Ни брака, ни боли, ни холода, ни разочарований. Только Тони…

– Я сумею тебя защитить. Клянусь.

Тони доверчиво прижалась к некроманту.

– Верю. Мне хорошо рядом с тобой. И спокойно.

– Как с отцом или дядюшкой? – грустно пошутил Эрнесто.

– У меня никогда не было ни отца, ни дядюшки, – серьезно ответила Тони. – Поэтому я не знаю. Но я рада, что ты рядом.

Хорошо, что некроманты не летают. Но у Эрнесто были все шансы взлететь от счастья. Впрочем, возраст имеет и свои преимущества. Некромант справился с собой и покосился за окно, в сгущающиеся сумерки.

– Тони, давай-ка я помогу тебе. Дойдем до ванной комнаты, потом расчешу тебе волосы и ляжешь спать.

– А колыбельную и сказку на ночь? – позволила себе покапризничать девушка.

– Теплые носки и стакан горячего молока с медом.

– Это жестоко!

– Но придется. Боюсь, тебе может стать плохо от всех кексов…

Тони с удивлением поглядела на блюдо.

Это она столько съела?! М-да…

Восемь штук – это много или мало? Да кто ж знает… если не стошнит – будет в самый раз. Девушка протянула руку Эрнесто и попробовала приподняться с кровати. Получилось уже намного лучше. И забегая вперед – ее не стошнило.

* * *

Рейнальдо обзывал себя дураком.

Недоумком, у которого и мозгов-то нет, одна эктоплазма.

Но… по улицам летел упрямо. Туда, где, может, был и вовсе не нужен.

Туда, где светился окошками особняк Араконов.

Не защищенный от призраков, кстати говоря. Даже сигнализации – и той не стояло.

А вот и окно. Рейнальдо видел Паулину. Девушка сидела в кровати с книгой. Рядом на столике – кувшин с чем-то полезным, волосы заплетены в косу, простая ночная рубашка только подчеркивает высокую грудь…

Рейнальдо поймал себя на неподобающих призраку мыслях, но сделать ничего не успел.

Паулина очень медленно, очень спокойно отложила книжку. А потом повернулась, уткнулась в подушку и разревелась. Так, чтобы ее никто не слышал. Не видел.

Не помешал…

Впрочем, последнюю мысль Рейнальдо уже додумал потом. Когда прошел через стену и тихонько кашлянул рядом с девушкой.

– Простите, Паулина…

– А?!

Девушка вскинулась, готовая загрызть любого, кто помешает ей всласть предаваться горю. Потом увидела Рейнальдо… и побелела, словно простыня.

– Ты…

– Я…

Как так получается?

Живая и мертвый, сто с лишним лет – и восемнадцать, мужчина, который видел всю грязь и изнанку жизни – и девушка, которая росла, словно тепличный цветок.

И все же, все же…

Хватило секунды, в которую их глаза встретились. И Рейнальдо понял – он пропал.

Любовь – это глупости? Конечно, глупости… как он мог любить, если Паулина еще не родилась на свет? Если ее еще не было? Разве он мог полюбить кого-то другого?

Не мог…

А Паулина? Она просто смотрела и впитывала в себя каждую черточку этого мужчины. Своего мужчины… он умер давным-давно? Тогда еще ее дед не родился?

Что ж. У каждого есть свои недостатки. Ей совершенно не интересна история. Ей нужно, чтобы этот человек был рядом. И он – пришел.

– Игнасио…

И столько было в этом имени, что призрак не выдержал. Опустился рядом с ней на кровать… то есть завис над ней так, словно сидел.

– Я… прости, что не приходил раньше.

– Это уже неважно. Ты пришел – и это замечательно.

– Я знаю, я не должен был портить тебе жизнь. Но и удержаться я не мог. Не плачь, мой ангел. Не надо… я не выдержу твоих слез.

– Игнасио… я не буду, – Паулина храбро вытерла слезы чем попало. Попало – наволочкой от подушки. – Ты побудешь со мной?

– До утра. Обещаю.

– А потом? – расстроилась Паула.

– Потом мне надо будет уйти. Я не свободен, у меня есть обязательства.

– Перед кем?

Рейнальдо развел руками.

– Прости…

– Я могу тебе чем-то помочь?

Призрак покачал головой.

– Вряд ли. Расскажи мне о себе, пожалуйста? Я так долго не решался прийти… и так хотел тебя видеть! И совсем ничего о тебе не знаю. Что тебе нравится, что интересно, о чем ты думаешь, когда глядишь в окно…

Паулина храбро улыбнулась.

– А ты мне расскажешь о себе?

– Я расскажу тебе о том, чем я занимался в прошлой жизни. Хорошо?

– И ты не уйдешь до рассвета?

– Обещаю.

Девушка посмотрела в глаза призрака.

Любовь?

Оказывается, она бывает и такая. А вам, господа поэты, должно быть попросту стыдно. Вы совершенно не умеете о ней правильно говорить. Вот.

– Обычно я смотрю в окно, когда не хочу учить уроки…

* * *

Освальдо в ужасе смотрел на деда.

Творец милостивый… но как?! КАК?!

Лежащее на кровати… нечто никак не могло быть его дедом. Вот никак…

Его дед был крепким мужчиной, при взгляде на которого так и хотелось сказать – старый дуб еще сто лет простоит, не согнется. Широкие плечи, грива седых волос, орлиный проницательный взор.

А сейчас?

То, что лежало на кровати, выглядело… жутко! Кошмарно оно выглядело, чудовищно…

Скелет?

Да. Только живой. Пока еще живой. Ненадолго. Жуткие человеческие мощи, обтянутые серой дряблой кожей, на которой высыпали старческие пятна и открылись глубокие свищи. Глаза запали так, что их и видно-то не было в глазницах, зубы выпали за несколько дней, волосы… под тремя-четырьмя седыми волосинками бесстыдно поблескивал голый череп. Но самым страшным было даже не это разрушение.

Страшным был слабый, умоляющий голос.

– Нет… не надо… пожалуйста… я не хотел…

– Что с ним?! – в ужасе повернулся к сиделке Освальдо.

– Бредит, – разъяснила женщина. – И так постоянно, не умолкая…

– И только эти слова? О чем его бред?

– Больше ни о чем. Умоляет простить, кается, клянется в чем-то… вот и все, пожалуй.

– Подождите за дверью, – распорядился Освальдо.

Сиделка послушно поклонилась и вышла вон. И правильно, Вальд был решительно не в том настроении, чтобы пререкаться. Он наклонился над дедом и вгляделся в его ауру.

М-да…

Почти полностью разрушена.

Силы утекают, даже жизненных сил почти не осталось, не то что магии… словно плотину прорвало и хлынул поток. И все…

Не остановить.

Можно ли подлатать?

Нет, вряд ли. Не в этом случае. У Освальдо просто сил не хватит. Это как с плотиной… если ее смыло, то силами одного человека не восстановишь. И все же, все же…

Вальд попробовал.

Да, глупо, наверное…

Но… разве он мог поступить иначе? Он положил руки на виски деда и медленно, осторожно, по капле, принялся вливать в него свою силу.

Черные глаза распахнулись.

– Вальд…

– Да, деда. Это я…

Никогда он не называл так старого Карраско. Не мог просто… А сейчас вот сорвалось.

Из глаза старого некроманта выкатилась слезинка.

– Внук…. Прости.

Вот теперь Освальдо испугался по-настоящему.

– ДЕД?!

– Я подвел тебя. Ла Муэрте… она лишила нас благословения. Меня… не тебя. Пока не тебя, но может. Не оступись…

– Как? За что?! – искренне опешил Освальдо.

– Сарита. Богиня недовольна…

– Хм, – удивился Освальдо. – Но…

– Рита жива. И если найдешь – не убивай. Меня видишь… помни…

На большее у старого некроманта сил не хватило. Можно вливать воду горстями, но разве наполнишь этим реку?

Нереально…

– Дед…

Поздно.

Непоправимо поздно.

Голова старого Карраско откинулась назад, глаза закатились. И Освальдо отлично понял, что происходит.

Агония.

И все же, все же…

– ДОКТОРА!!!

Хорошо еще сиделка стояла за дверью.

Влетела, захлопотала, влетел доктор, Освальдо просто выставили вон… только вот все было безнадежно. Ровно через два часа приговор уже не подлежал обжалованию.

Смерть.

Ла Муэрте приняла в объятия душу своего верного слуги.

* * *

Серхио вытянулся перед начальством.

Не то чтобы очень хотелось… можно и не тянуться. К чему?

Полковник сам сеньор, некогда с рядовых начинал, всю службу прошел на своих двоих, не кланялся никому, высоких покровителей не приобрел, вот и генералом не стал. Куда умом можно, он дорос, а задницы лизать – противно.

Зато работалось с ним просто чудесно.

Спокойно, уютно… ладно! И орал полковник Лопес так, что окна тряслись, и ругался, и письменным прибором мог швырнуть… и все ему прощали.

Потому что времени уж ночь, а Пабло Матео Лопес еще на работе. И домой не торопится.

И фонды выбивает для своих.

И никому их обижать не позволяет.

Принцип у него такой, это мои люди. Сам бью, другим не даю. А кто попробует…

Давненько уже никто и не пытался. Не то что пробовать – даже думать. Жить всем хотелось. Понятно, на полковника и орали, и давили, и много еще чего. И король возмущался. И что? До своих людей полковник все эти игры доносить не позволял. Работает специалист?

Вот и пусть работает!

Говорит он, что ему нужно столько-то времени? Вот и ладно! Время дадим. Главное, чтобы результат был, а результат Серхио обеспечит.

– Докладывай, – предложил полковник. – Слушаю.

Серхио потер висок.

Докладывать было сложно.

– В ходе оперативно-розыскных мероприятий…

– Короче.

– Про измененных я вам уже рассказал, – пожал плечами Серхио. – Сейчас мы прочесываем город, уже с упором на канализацию. Организованы посты и патрули, Риалон ежедневно снимает показания с «глаз тьмы», но пока безрезультатно…

– А второй?

– Карраско? Поехал к деду.

– Он бы еще к бабушке пошел. С пирожками!

Серхио невольно фыркнул. Под настроение полковник Лопес был той еще язвой. А ведь и повод был.

Вот на что спорим – насиловали полковника ежедневно. И орали, и грозили, и ругались, и вообще, у нас же кто во всем виноват? Правильно, полиция! А что не надо пса впроголодь держать, это ни до кого не доходит!

И на цепи тоже бы… того же.

А то здесь не тронь, там не ходи, тут не сиди… это вообще придворная подстилка! Неприкосновенная! Вот и получается демоны знают что!

Случается беда, а бороться сложно. Потому как возможностей мало, а ограничений много.

– Дед у него тоже некромант, говорят, может что-то знать об этих тварях…

– Может быть… так какие пока мероприятия?

– Мы перекрыли столицу. Выскользнуть незамеченным просто нереально. Пройти в Римат – тоже.

Полковник кивнул.

Это было вполне возможно. И именно благодаря самому Римату. Самому его расположению, постройке, планировке…

Выйти из города можно было через десяток ворот – но и только. Перекрыть их тоже было вполне реально.

Побережье?

И его тоже можно было перекрыть. Город-то стоит на обрыве… да и рыбаки в стороне не остались. Мышь не проскочит.

Слабым местом Римата была канализация.

Вот ее перекрыть и прочесать не представлялось возможным. Просто планов этих мест ни у кого не было. Составляли, конечно, но в том-то и дело, что эти ходы обожали контрабандисты, пираты, нищие, ворье, разбойники… один лаз заделаешь – десять новых появится. А то и двадцать…

И картами эти гады ни с кем не делились, понятно.

О чем-то полиция знала, о чем-то нет. А иногда и соваться туда не особенно-то хотелось. Равновесие, знаете ли. На то и щука в реке, чтобы карась не дремал, а рыбак не голодал. Выловишь так-то иную рыбку – и клади зубы на полку.

Так что и договариваться случалось, и всякое разное… Серхио об этом знал. Но помалкивал и переделывать мир не рвался. Чай, ему не семнадцать лет.

Что ж, теперь все крысы оказались в силке. Осталось постепенно, сужая круг поисков, разбираться с этим вопросом. Рано или поздно они выловят всех.

Главное – чтобы больше никто не пострадал.

* * *

Дамиан притаился в канализации.

Внутренности грыз лютый голод.

Хотелось ЖРАТЬ!!!

Рвать кого-то зубами, когтями, впиваться, высасывая жизнь и самою душу, хотелось…

Но – пока еще разум контролировал тело. Пока еще чувство голода не заглушало сигналы об опасности.

Пока он еще чувствовал разлитую в воздухе столицы магию.

Пока еще…

Он понимал, что скоро голод опять погонит его на улицы. Или… или можно попробовать побродить по тоннелям. Вдруг ему кто-то да попадется?

Конечно, мужчины – это решительно не то. Но насытить его на какое-то время сойдет любая кровь. Любая…

Возможно, это будет неплохим вариантом. А на улицы он выберется чуточку позднее?

Дамиан встал и пошел.

Куда?

Куда глаза глядят. Без особого направления, без каких-либо размышлений.

Прямо?

Прямо… потом направо, потом налево… бояться ему было нечего, а наружу выйти… да в любом месте! А что это там пахнет?

Мужчина принюхался тем, что заменяло ему нос.

Пахло человеком. И чем-то съедобным… вроде жареного мяса… пойти туда? Да, пожалуй…

Шаг, другой – и перед ним открывается небольшая пещерка. А у костра сидит человек и что-то ест.

Дамиан прыгнул вперед быстрее, чем сам сообразил, что происходит…

* * *

Был бы Эудженио раззявой, тут бы ему и конец пришел. Но мужчина был предусмотрителен. Он – в подземелье. Неосторожные тут долго не живут, так, минут десять.

Поэтому на входе в пещеру была установлена ловушка. Небольшая такая… сеть называется.

Дамиан не заметил, но сигналку потревожил.

И когда он появился в коридоре, Дженио просто шевельнул рукой. И визитера накрыла сеть. Крепкая и прочная.

Дженио достал из-за пояса нож.

Стрелять не хотелось, проще прирезать этого… это…

А что, собственно, он поймал?

Это на расстоянии было не видно. А когда рядом…

Лицо?

Больше всего это похоже на морду угря. Человекоподобное, но и только. Руки и ноги, туловище и голова. Но все покрыто зеленоватой чешуей, грубой даже на вид, плотной такой…

И пальцы с когтями, и руки, которые рвут сеть…

Брюхо словно бы вздуто и там что-то шевелится. Живое? Непонятно, но проверять не хочется. Даже палкой туда потыкать – и то неохота.

– А ну, прекрати! – невольно рявкнул Дженио.

Дамиан замер на миг.

– Пусти!

– Чтобы ты меня сожрал? Перебьешься!

Дамиан скрипнул зубами. Получилось очень выразительно.

– Не буду. Обещаю…

– Нашел дурака – тебе верить!

Но мужчины оказались в патовой ситуации. С одной стороны, сеть Дамиан рано или поздно дорвет. И сцепится с Дженио. С другой стороны, пока он ее рвет, у Дженио есть хороший шанс прирезать или пристрелить противника.

Умирать мужчинам не хотелось. Кто-то должен был уступить. И Дженио сделал шаг вперед, демонстративно убирая нож.

– Давай ты пока прекратишь рвать сеть. Видишь? Я далеко и тебя не трону…

– Вижу, – согласился Дамиан. И поразился звучанию своего голоса.

Отвык. Как давно он от этого отвык… с собратьями можно было общаться чуточку иначе, а с людьми…

Когда он последний раз с кем-то разговаривал? Он и не помнил уже…

– Кто ты такой вообще?

– Тан Дамиан Сесар Дальмехо. – Имя странно прозвучало в канализации. – А ты?

– Тан Эудженио Рико Валеранса, – представился привычным именем Дженио. И вообще, чего с этой тварью откровенничать?

– И что же привело благородного тана в канализацию?

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Можешь. Но я спросил первым.

Даже голод отступил перед любопытством. Дженио подумал пару минут, понял, что проще ответить, и пожал плечами.

– Происки судьбы.

– А-а… – раздвинулась в ухмылке страшноватая безгубая пасть, обнажая полный набор острейших клыков. – И меня тогда… тоже.

Переглядки продолжились. И на этот раз сдался Дамиан.

– Мне пришлось бежать. Иначе убили бы.

– А меня хотят посадить в тюрьму. Подделка документов, жизнь под чужим именем…

И снова молчание.

Потом Дженио шагнул вперед.

– Надеюсь, ты меня не сожрешь.

– Полагаю, мы сможем быть друг другу полезны, – согласился Дамиан. – Поговорим?

– Давай попробуем.

За кинжалом, который резал веревки, Дамиан следил достаточно настороженно. Но вреда ему причинять никто не собирался, и спустя десять минут мужчины заняли места у костра. Дамиан подвинулся чуточку поближе.

– Шкура сохнет, но огонь мне нравится.

– Как с тобой вообще такое произошло? Ты ж не у папы-мамы такой родился?

Дальмехо подумал, что Хозяин с него шкуру сдерет. А потом махнул рукой…

И так ведь сдерет, так какая разница? За один проступок, за два… отвечать все одно придется. Вот и нечего тут ломаться, как девушка перед гусаром!

– Родился я как раз нормальным. У нас в семье даже слабый магический дар был… не у меня. Я как раз бездарь.

– Сильно доставалось? – понимающе уточнил Дженио.

Дамиан фыркнул.

– Не доставалось. Меня просто не видели. В упор не замечали, словно и нет меня.

– Понятно. Это плохо…

– Поэтому, когда ко мне пришли и предложили получить силу… ладно-ладно! Попробовать ее пробудить!

– Конечно, ты согласился, – кивнул Дженио.

– А ты бы отказался?

– Да вперед бы визга побежал!

Дамиан печально кивнул.

– Вот и я… побежал.

– И… это там сделали?

Мужчина поежился, но отвечать не стал. Да и как тут ответишь? Как расскажешь?

О чудовищном чреве, в которое ты заходишь?

О боли, которая пронизывает каждую клеточку твоего тела…

О черноте, которая заполняет разум, и ты кричишь в пустоте, не зная, жив ты или умер…

О… о том, как ты выходишь наружу, но больше внешнего вида тебя шокирует другое. Другое сознание, живущее внутри тебя.

Рассудочное, холодное, злобное – и вечно голодное.

Угорь.

– Вот, – Дамиан молча отодвинул лохмотья с живота.

Голова угря приветственно мотнулась.

– Можно? – протянул руку Дженио.

Дальмехо вздохнул. И кивнул.

Угорь оказался холодным и противным на ощупь. Но чувствовался вполне живым. И – частью человеческого тела.

– Жуть жуткая!

– Я это понял слишком поздно, – кивнул Дальмехо. – А потом… надо было повиноваться. Надо было – и я делал.

– А почему сбежал? Я ведь правильно понимаю, ты такой не один?

Дураком Дженио не был.

– Потому… тебе имя Дальмехо ни о чем не говорит?

Дженио напряг память.

– Не особо. Должно?

– У нас маленький род. И достаточно старый, да… я получил известие, что умер отец. И старший брат.

– И что?

– Я – наследник.

– В таком виде? – поднял брови Дженио. – Или там что-то еще было?

Дамиан кивнул.

Было, как не быть.

Когда ты лишен магии, а твой старший брат – нет. Когда ты – отродье в собственной семье, а он любимчик. Когда всё, понимаете, ВСЁ достается ему, а на твою долю приходятся лишь объедки…

И – ОНА!

Пепита Марибель Маркес.

Их семья жила рядом, Дамиан дружил с девочкой, видел, как она становится прекрасной девушкой, и не просто видел…

Он полюбил.

И… стоит ли удивляться, что Пепита понравилась его старшему брату? И что брат получил ее? Вот тогда и… рассказывать об этом Дамиану решительно не хотелось, и он ограничился пожатием плеч.

– Причина была. Но я не смог добраться до дома.

– Почему?

– Потому что… – Зеленоватые когти сверкнули в свете костра. – Оказалось, что мне нужна пища. Если хозяин меня не поддерживает, то нужна. И это… я не хотел, чтобы была в опасности моя мать. Чтобы… нет, не хочу. Лучше уж здесь. Здесь меня не разыщут – сразу.

– Но рано или поздно найдут, – качнул головой Дженио.

– Рано или поздно мы все умрем, – отмахнулся Дальмехо. – А ты? Ты вообще тан?

Дженио фыркнул в ответ.

– Наполовину.

– На отцовскую? – понятливо уточнил Дальмехо.

– На нее… мамашка всю жизнь вкалывала. Папаше плевать было. Когда я вырос, я его нашел.

– Ему было больно? – такие вещи Дальмехо принимал всей душой.

– Жаль, что не так долго, как хотелось бы. Всего за три дня сдох…

– Маловато.

– Сердце слабое оказалось. Но я старался.

– Наследил?

– Увы, – кивнул Дженио. – Легавые пошли по следу, пришлось менять имя и жизнь. Тут одного кретина подстрелили на границе, мне продали его бумаги. Так и живу.

– И как тебя на самом деле зовут?

– Дженио. Эудженио Альберто Рохес. Сеньор, конечно, никакой не тан.

– Будем знакомы, сеньор Рохес, – печально оскалился Дальмехо.

– И я рад знакомству, – вполне серьезно ответил Дженио.

Еще минуту назад беспросветное, сейчас будущее предоставляло ему новые возможности. Интересные возможности. И глупцом надо быть, чтобы ими не пользоваться.

Дальмехо помолчал, протягивая когтистые руки к огню. А потом задал вполне логичный вопрос:

– Что будем делать и чем сможем помочь друг другу?

Дженио потер лоб.

– Давай думать. Из столицы надо выбираться, но перекрыто все качественно. Тебя ищут?

– Меня.

– Тебе обязательно баб резать?

Дальмехо поморщился.

– Не резать… это питание.

– Питание?

– Да. Если я насыщаюсь, я становлюсь сильнее, быстрее, я…

Эудженио прищурился.

– А это может пойти нам на пользу?

Мужчины задумались. Это не значило, что Дженио потерял бдительность. Или что Дальмехо не сожрет его в будущем. Или вообще хоть какое-то доверие…

Но то, что они могли пригодиться друг другу?

Однозначно!

* * *

Уютная комната.

Та самая.

И камин, и тот же человек в плаще, который сидит в кресле.

А вот стоит перед ним уже вовсе даже другой подчиненный. Кланяется почтительно, низко кланяется, пол капюшоном подметает. И страхом от него тоже пахнет на всю комнату.

Ярким, удушливым, отчетливым, так и хочется покатать на языке, посмаковать, насладиться каждым его оттенком, каждой гранью…

Мужчине нравится, когда его боятся.

– Докладывай.

– Господин, Дальмехо точно в столице.

– Я это уже знаю.

– Именно он устроил бойню у озера…

– Так… он начинает срываться.

– Господин, прошло уже много времени…

– Я не задавал вопрос, – хлестнули слова. – Я задаю его теперь. Что ты сделал, чтобы вернуть беглеца?

– Мой господин, я договорился в полиции. Почти на самом верху. Если Дальмехо захватят – его передадут мне.

– Вот даже как?

– Купленный мной человек обещал. Или он устроит Дальмехо побег, или найдет другой способ отдать нам беглеца…

– Что ж, неплохо… посмотрим, как оно будет. Сам ты предпринимаешь что-либо для поисков?

– Да, мой господин. Я выпустил несколько ищеек в воду рядом со столицей. Если Дальмехо захочет уйти морем, его обнаружат и доложат мне. Если он захочет уйти по суше… вряд ли он проживет на суше достаточно долго.

– Смотря чем он будет питаться.

– Тогда за ним останется вполне отчетливый след, который мы сможем проследить. Кровавый след.

– Посмотрим, посмотрим. Иди и действуй. Я хочу, чтобы эту тварь привезли ко мне живым. Ты понял?

Подчиненный почтительно поклонился.

При этом движении плащ распахнулся, мелькнуло нечто, похожее на панцирь краба. И кажется – или нет? Руки у него чем-то похожи на клешни, с изуродованными, сросшимися пальцами…

Выглядит откровенно жутковато.

Измененные…

Глава 2

– Это все ты! Ты виновата!

Альба не собиралась церемониться с кузиной. Но куда там!

Эрнесто Риалон тоже не собирался бросать без помощи любимую девушку. Пусть даже она и не знает о его любви.

– Язык придержите, ритана.

И сказано было таким тоном, что Альба мигом заткнулась. Некроманты – они убедительные.

– Я ни в чем не виновата, – спокойно произнесла Тони. – Если ты про Валерансу.

– А полиция почему пришла?!

– Насколько я понимаю, полицию в ваш дом привел ваш же дед, ритана? Так почему вы предъявляете претензии к Антонии?

Эрнесто смотрел ледяными темными глазами. Как уж у него это получалось, но Тони иногда казалось, что у некроманта не зрачки, а две зимних проруби. Тяжелые, холодные, затянутые льдом… и звезды поблескивают в монолитной парящей воде.

Жутковатой…

Альба хлюпнула носом и разрыдалась. Тони почувствовала себя дура дурой. Вот что тут сделаешь? Утешать?

А не хочется…

И все же девушка присела рядом с Альбой, на диван.

– Я тебе так завидовала, Альба. Вы были такой красивой парой…

– 3-завидоввала… т-ты на Джен-нрио смотрела, к-как кошк-ка…

Тони медленно кивнула, признавая правоту девушки.

– Смотрела. Но даже кошка имеет право смотреть на короля. Разве нет?

– Нет! Он…

Альба хлюпнула носом. Уже – не ее.

И вообще, неизвестно где. Лже-Валерансу так и не поймали.

– Он сейчас разыскивается по подозрению в убийстве моей супруги, – Эрнесто выглядел абсолютно спокойным.

– Вашей супруги?

– Любовником которой он был.

Тони незаметно вздохнула.

Дура? А и плевать! Вот до сих пор ей было больно. Понимаете? До сих пор! Любви ведь не прикажешь…

Можно полюбить дурака, пьяницу, лжеца, убийцу… да кого угодно любят! Вот и произошло, собственно… Это Карраско не мог поверить, что Тони может любить – такое. Эрнесто сложно было с этим смириться.

Как вообще можно любить жиголо? Как можно любить того, кто слова-то такого не знает и торгует собой направо и налево?

Как?!

Можно, как оказалось. И Тони отчетливо понимала – пройдет не один месяц, пока она забудет свою первую любовь. Вырвет ее из сердца, поделит душу на части… и даже тогда – оно не пройдет до конца.

Такие вещи даром не проходят. Никогда.

Утешало лишь одно. Ничего между ней и Дженио не было. Вообще ничего, Альба стерегла свое сокровище не хуже мифического дракона.

А если бы случилось?

Тони подумала об этом на долю секунды – и тут же сморщилась, словно гнилой лимон надкусила.

Бедная Альба…

– Знаешь, все пройдет. И ты еще встретишь хорошего человека, с которым захочешь связать свою жизнь, – тихо шепнула ей Тони. – Я уверена.

– После скандала?

– И что? Я же сказала – хорошего. И человека. А не всякую дрянь, которой сплетни дороже правды.

Альба поежилась.

– Если бы.

– Просто поверь мне.

Альба уткнулась в плечо кузины – и разревелась еще пуще. Поплакать ей давно хотелось, а тут и случай представился. А кому еще жаловаться?

Паулине?

Вот уж малявка точно ничего не поймет, куда ей! Еще и позлорадствует…

Маме самой сейчас кому бы пожаловаться, ее в больницу увезли. А больше-то и некому. Подруг у Альбы как таковых не было. Просто – не было. У красивых девушек это частенько случается. Есть прилипалы, есть завистницы, а вот подруг – нет.

Так что Альба всласть наплакалась на плече у кузины и почувствовала себя намного лучше.

И только потом поняла, что куда-то исчез из гостиной тан Риалон.

* * *

Раз уж так сложилось…

Раз уж он у Араконов…

Почему бы не поговорить? И Эрнесто уверенно поднялся наверх, к Пауле, даже и не подумав сказать что-то слугам. А зачем? Некроманты соблюдают этикет исключительно по собственному желанию. Постучал в дверь, стучать пришлось достаточно долго, но ему ответили.

– Кто?!

– Ритана Паулина, здравствуйте. Это тан Риалон. Я могу с вами поговорить?

– Одну минуту, – ахнула Паулина. – Я не одета…

И зашуршала за дверью.

С призраком они проговорили чуть ли не до четырех часов утра. Эрнесто привез Антонию к десяти утра, вот и получается… поспала Паула решительно мало. Но чувствовала себя великолепно! Стоило только вспомнить Игнасио, и ей хотелось петь и танцевать.

Неврозы? Страхи? Кошмары?

Влюбитесь – и вы забудете об этих мелочах!

Девушке было не то чтобы любопытно… скорее, она испугалась.

Ночью – призрак. Утром – некромант.

А не связаны ли два этих фактора?

Долго ждать Эрнесто не пришлось, Паулина мигом набросила платье, а волосы и расчесывать не стала – все одно они были заплетены в косу. И распахнула дверь.

– Доброе утро, тан.

– Доброе утро, Паулина. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, неплохо…

– Мы поговорим здесь – или вы позволите сопроводить вас вниз? – предложил Эрнесто, отмечая и румянец на щеках, и невольную улыбку в уголках рта… девушка оправилась от ситуации в пещере. И это хорошо.

А Валерансу надо было хоть проклясть, что ли?

Кстати…

Он ведь здесь жил, ел, пил, спал… Эрнесто задумчиво улыбнулся. Сделаем!

– Сопроводите, – согласилась Паула. – Тан Риалон, а что случилось?

– Паулина, вы слышали, что именно произошло с моим сыном?

– Н-нет…

– Позвольте, я вкратце расскажу вам…

Паула кивнула.

Если речь идет не об Игнасио… да пусть ей хоть про короля рассказывают! Это неинтересно!

Эрнесто уложился в десять минут. Рассказал кратенько о похищении, об исчезновении Барбары, о том, что Амадо сейчас в лечебнице. И серьезно поглядел Паулине в глаза.

– Паула, я вижу, что вы девушка серьезная и умная. И буду с вами откровенен. Я бы хотел пристроить сына в надежные руки. Здесь и сейчас вы можете прийти к нему в гости, проявить участие, вытереть слезы и сопли…

– И ваш сын свалится мне в руки, словно спелое яблоко?

Раньше Паулина не рискнула бы так говорить. Но смерть отлично учит жизни. Даже та, которую можно пережить.

Паулина почти умерла там, в пещере. И родилась новая. Которую она и сама еще плоховато знала. Но очень хотела узнать.

Амадо?

Вот Амадо решительно не вписывался в ее мировоззрение. Она помнила и свои взгляды в сторону парня, и свою робость, и…

Не нужен!

Ей просто не нужен Амадо. Ей нужен другой мужчина, и плевать, что Игнасио призрак! Даже в таком виде он намного более настоящий, чем Амадо всей его тушкой!

– Тан Риалон, – Паулина вздохнула, собираясь с мужеством. – Я… я… мне не нравится Амадо. И я не хочу связывать с ним жизнь. Простите.

Эрнесто развел руками.

– Жаль, Паулина. Очень жаль. Вы умная и красивая девушка, я был бы рад, стань вы моей невесткой. Но если не судьба… приказать подать вам кофе?

– Лучше настой шиповника, – попросила Паулина. – И вообще – завтрак.

В гостиной Антония продолжала утешать Альбу. Так что Эрнесто провел Паулину сразу в столовую – и ретировался на кухню. Распоряжаться.

Сеньор Фарра выслушал пожелания – и поклонился.

– Сейчас сделаем. Рита, накрой пока на стол!

Рита поклонилась – и выскользнула из кухни. Следом вышел Эрнесто. Достаточно быстро, чтобы перехватить девушку в коридоре.

– Стоять!

Бедная Рита замерла, как кролик перед удавом.

Мужчина! Некромант! Агрессия!

Ей и одного бы фактора с лихвой хватило, а уж в сочетании…

– Быстро ответь мне, где комната Эудженио Валеранса?

– Левое крыло, второй этаж, третья спальня от входа, – тут же ответила Рита. – А…

– Там не убирали? Его вещи пока еще на месте?

– Да, тан Риалон.

Рита поняла, что кушать ее живьем здесь и сейчас не будут, и чуточку расслабилась.

– Иди – и никому ни слова. Поняла?

Рита поняла.

И даже улыбнуться попробовала. А чего ей в некромантские дела лезть? Ей и так весьма неплохо… а если Валерансу… да пусть его хоть на корм для рыб пустят! Слугам он вообще никогда не нравился!

* * *

Эрнесто поднялся на второй этаж, огляделся – и скользнул в незапертую комнату.

М-да…

Именно оно.

Валерансу попытались арестовать внезапно, он ничего не успел взять с собой. Вот и в шкафу… одежда, мундир, а что у нас в ванной комнате?

А вот это куда как интереснее!

Эрнесто спрятал в конверт зубную щетку. Подумал – и прибавил к ней гребень, в зубьях которого запутались несколько золотых волосков. Взял носовой платок.

Жаль, крови нет. Но и так неплохо… постельное белье? Проверим?

Нет, если и было что, так не тут. Видимо, он к Альбе приходил. Не она к нему. Но это и классика. Мужчины по дамским спальням – да, бегают. А вот дамы по мужским – никогда! Не принято это.

Что ж, Эудженио. Того, что у меня есть, не на одно – на три проклятья хватит. Но накладывать я их пока подожду.

Противозаконно? Нет, что вы! Я сейчас не о законе. Просто – зачем? Если никто не оплатит?

А Тони…

Вот поймите правильно! Если бы был шанс, что проклятие вытравит Валерансу из мыслей и памяти девушки… да в тот же миг! Четыре раза!

А если она, как все женщины, пожалеет страдальца? Да еще проклятие снимать возьмется? Тони может, Эрнесто ее уже достаточно изучил. Она девочка благородная.

И зачем тогда проклинать? Цели не достигнешь, еще и девочка обидится, еще и проблемы будут… нет уж! Старый Карраско вон, допроклинался! Риалону такая судьба не нужна.

Пусть материал полежит – а мы подождем. Авось, и долго ждать не придется. Или негодяй сам нарвется, или у Эрнесто терпение закончится – там видно будет.

* * *

Выходя из дома Араконов, Тони чувствовала себя так, словно вагон кирпичей разгрузила. О чем и сказала Эрнесто.

– Жуть жуткая! Эти слезы, эти страдания… хоть ты сама волком завой.

Эрнесто подумал пару минут.

– Тони, а ты не хочешь просто развеяться?

– К-как? – удивилась девушка.

– А вот так. Погулять по парку, съесть мороженое, сидя на лавочке, купить воздушный шарик, покататься на колесе обозрения…

– Это же для детей?

– И поэтому тебе нельзя получить маленький кусочек счастья? Ты в детстве так развлекалась?

Тони криво усмехнулась.

Каталась, ага… Чего спрашиваешь, если знаешь ответ?

– Вот, – подвел итог Эрнесто. – Поехали!

Тони подумала секунду.

А что она теряет? Ехать в магазин – и вспоминать там горестные стенания Альбы? Каким замечательным, умным, тонким, понимающим, каким ласковым и нежным, какие слова говорил…

Разве это может оказаться обманом?

Точно – происки врагов!!!

А все дед… и полиция… ыыыыы….

Сидеть в магазине, гладить кота, ждать призрака, который нагло запропастился невесть куда – и опять размышлять. Нет, неохота.

– Я согласна! Поехали!

* * *

Сарита уселась в кресло сеньоры Агуэда.

– Покажите волосы, ритана… ох, ужас-то какой! Нельзя себя так запускать, совершенно нельзя…

Сеньора Анна Мария Агуэда, симпатичная толстушка лет сорока, по-доброму улыбалась. И Сарита почувствовала, как прочь отступают все невзгоды.

Хорошо, когда о тебе заботятся.

Когда расплетают изрядно поредевшую косу, когда причитают над посекшимися волосами, когда стригут, красят…

И – самое главное, разговаривают!

Рот у сеньоры Агуэда попросту не закрывался. Сарита узнала, где в городе варят лучший кофе и продают лучшие пирожки с малиной, где самые вкусные засахаренные апельсины, где…

А заодно и сама рассказывала.

Что ее прокляли. Вот и результат, сами видите.

А сюда она приехала в Лассара. Она была старой подругой еще Даэлис Лассара, ну и с ее дочкой знакома. Вот Антония и помогла, когда Сариту прокляли. Сняла проклятие, а потом пригласила Сариту пожить у себя, пока та не поправится.

Сеньора Агуэда только ахала.

– Вот ведь… негодяи!

– Не то слово, – поддержала Сарита. И еще раз вспомнила незлым словом супруга.

Негодяи.

И Освальдо, и дед его… ведь можно, можно же развестись! Просто это время, потому как церковь крайне неохотно разрешает разводы. Особенно если в браке есть дети.

Это силы, нервы, это репутация… да и деньги тоже. Проще убить. Нет человека – нет проблемы.

Сволочи!

Сарита почувствовала на своих волосах ласковые пальцы.

– Тихо-тихо, все плохое уже прошло, не нервничаем…

И откинула назад голову. Она жива, а остальное пока неважно. Разберемся по ходу жизни…

И кто бы сомневался, разговор зашел о Лассара.

Монахи? Да, монахи там живут. Антония Лассара очень благочестивая девочка, тесно сотрудничает с Храмом, предоставила им свой замок для проживания… жаль, что сейчас здесь никто не живет. Такие места красивые…

Анна Мария легко поддержала эту тему.

– Да, места у нас замечательные. Жаль, что последняя из Лассара здесь не живет.

– Ей надо как-то судьбу устраивать. Как Даэлис.

– Да уж, устроила судьбу бедная девочка! Это ж надо, так неудачно замуж выйти…

– Что вы! Муж ее любил до безумия! Они с Даэроном были замечательной парой! – Сарита в глаза того мужа не видела, равно, как и Даэлис. Но врать не запретишь!

– Так не в любви ж дело, в защите, – вздохнула Анна Мария. – Что с той любви, если любимого защитить не можешь?

– В защите? – насторожилась Сарита. – Даэлис кто-то угрожал?

Парикмахерша замялась. И Сарита подтолкнула.

– Вы поймите правильно, сеньора. Это не любопытство. Но если это коснется и Антонии? Девочка одна, в столице… это ведь не родственники? Которые Ара-коны?

– Нет, что вы!

Анна Мария Агуэда тоже хотела посплетничать об этом деле. Сколько уж лет, сколько зим… и все равно – не забылось! Только вот тогда сказать было некому. И слушать бы ее никто не стал. И…

– Мы с Даэлис не то чтобы дружили, семья у нее такая, сложная. Но ведь иногда и с девушками надо поболтать! Сами понимаете…

Сарита понимала.

Вот как ни крути – нельзя без подруг. И посплетничать, и пошептаться, и платье обсудить, и мужчин, и косметику…

Хочется!

А если не с кем?

Тогда в роли подруги может выступить и симпатичная девочка-парикмахерша. Как раз тогда молоденькая Анна начинала работать вместе с матерью. То есть работала-то она с детства. Подать, принести, убрать, помыть… потом начала смешивать краску, потом… так и до клиентов ее допустили. А в тот день…

Так получилось.

Мама Анны Марии, которая и работала в парикмахерской, покушала несвежей рыбки и сильно маялась животом. Анна Мария работала самостоятельно. Вот и села к ней в кресло Даэлис Лассара.

– Какая ж она была хорошенькая, – вздыхала Анна Мария. – Волосы что шелк, глаза громадные, сама вся точеная… словно дорогая фарфоровая куколка. И добрая такая, никогда не скажешь, что Лассара.

Не то чтобы девушки сплетничали о мужчинах. Скорее, Даэлис делилась наболевшим, а Анна Мария – своими переживаниями. Так уж получилось, парень, который нравился Анне Марии, ухаживал за другой девушкой. А он ведь нравился…

У Даэлис была своя беда. Ей не нравился никто.

А род-то продолжать надо?

И как тут выбрать достойного? Чтобы и умный, и красивый, и самое главное, чтобы согласился стать Лассара? Чтобы некромантов не боялся? Это ж тоже серьезно…

А если она полюбит того, кто будет женат? Или будет любить другую? Такое тоже реально.

Потом Даэлис уехала в столицу. Вернулась с мужем. Жила, родила детей…

И… умерла.

Казалось бы, что удивительного? А вот то! Некромант, который помер от болезни, это не некромант, а дрянь! Уж что-что, а со смертью эти друзья договариваются очень быстро. И Даэлис тоже могла. Но ничего не сделала. Ни для себя, ни для малыша – почему?

Она в жизни не болела. Ничем и никогда. Антония, кстати, тоже. Не то б не выжила малявка…

Если бы лесная ведьма девочку к себе не взяла, Анна Мария бы точно помогла. Не смогла бы отвернуться. Но дело-то не в том.

Почему умерла Даэлис?

Ответа у Анны Марии не было. Но было…

– Даэлис заходила ко мне, незадолго до болезни. Дней за десять…

– Вот даже как?

– Она очень за собой следила. Очень… а в тот раз она была в гневе. Я даже не могла спокойно ее волосами заниматься.

– Что такого случилось?

Анна Мария Агуэда прикрыла глаза, вспоминая тот давний день. Такой обычный. Такой запомнившийся…

Даэлис пришла в парикмахерскую не с утра. Ближе к обеду. Почти упала в кресло, швырнула шляпку и сумочку на диван, порвала ленту на шляпке.

– Сволочи!

– Даэлис?

– Сволочи, сказала!

Анна Мария решила, что женщина скоро дополнит свои слова, и принялась за ее волосы. И не ошиблась.

– Как они могли…. Как он посмел мне такое предложить… Грррр! Прокляну!!!

Дословно Анна Мария уже не помнила. Но по рассказу Даэлис, ей сделали предложение. Серьезное. Именно для некромантки. И для ее сына, да…

Не для мужа, не для дочери, Антония пока этих неизвестных не интересовала. Дар у девочки проявился позднее…

Анна Мария не знала, что дар-то проявился с детства. Но Даэлис старательно прятала его. И дочь учила. Люди неприязненно относятся к детям, которые могут поднимать мертвых. А ей хотелось, чтобы у дочки было счастливое детство. Да и муж…

Он стал Лассара. Но зачем ему слишком многое взваливать на плечи?

Вот и считали все, что Антония Лассара – слабосилок. Неспособная. А потом и Долорес это заблуждение поддерживала, и амулеты для девочки делала.

Так вот, Даэлис предложили уйти от мужа. И уехать вместе с сыном.

Ее примут, осыплют золотом, у нее будет все… деньги, власть… все, что она пожелает.

Что взамен? Дети.

Другой муж, другая семья… эта? А пусть живут, как хотят.

Понятно, Даэлис в гневе отказалась. А через несколько дней слегла с болезнью. И умерла, чего уж вовсе никто не ожидал.

Сарита задумалась.

– Вы полагаете… убийство?

– А кто ж его знает. Теперь-то, через столько лет? Уж и косточки истлели…

– Хм, – Сарита не знала о беседе Антонии с матерью, не знала про Ла Муэрте. Но ведь и логику никто не отменял.

– А Даэлис не называла имени этого загадочного господина? Который ей такое предложил?

– Нет. Не называла.

– Ну, может, что-то говорила, как-то старалась на него указать?

Анна Мария серьезно задумалась.

– Нет… наверное, нет. Разве что смеялась, что он как есть – петух.

– Петух?

– Почему-то она заговорила именно так… я уж дословно, наверное, не вспомню… или вспомню? Она смеялась, мол, разнаряжен, как петух на гербе.

Сарита искренне поблагодарила.

Понятно, может, это и ложный след. А может, и нет?

Петух на гербе? Это есть у нескольких дворянских родов. Яркая красивая птица, которая прогоняет нечисть, приветствует солнце, символ боя и борьбы[1].

Сарита постановила себе проглядеть гербовник. А дальше будет видно.

И кто, и что, и как…

– Вот, посмотрите?

Женщина прильнула к зеркалу и поняла, почему Даэлис предпочитала именно этого мастера. Анна Мария сотворила чудо.

Волосы были подстрижены и красивой каштановой шапочкой облегали голову. Прикрывали ушки. Спускались челочкой на лоб и клином на шею.

Выглядела она просто на десять лет моложе. Пряди переливались золотистыми бликами, Сарита встряхнула головой, они взлетели – и легли снова.

– Великолепно!

– Я рада, что вам понравилось.

– Вы просто волшебница!

Анна Мария довольно улыбнулась. Приятно же, когда тебя ценят…

Из парикмахерской Сарита уходила беднее на несколько золотых монет. Но зато довольная и счастливая. А это тоже чего-то да стоит, разве нет?

И на чьем же гербе нарисован петух?

В задумчивости Сарита пребывала до самого вечера.

Пока приехала в поместье, пока готовила, пока отправилась в библиотеку, где самым обыденным образом наткнулась на брата Теобальдо…

– Что-то случилось, чадо Творца?

Сарита скрывать и не подумала. Честно пересказала свой разговор с Анной Марией и поинтересовалась, есть ли в библиотеке гербовник.

Брат Теобальдо даже не задумался. Конечно, гербовник был. Он выдал его Сарите – и вышел вон.

А Сарита принялась копаться в нем, задумчиво разглядывая гербы. И вот ведь проблема… «петухов» было целых шесть штук.

Она выписала их на листочек и решила отправить телеграмму Эрнесто. Пусть Риалон поговорит с тем призраком. Может, что и сложится?

Сарита искренне хотела помочь Тони.

* * *

– Как твое самочувствие?

Амадо затравленно поглядел на отца.

Врачи сотворили чудо. Его буквально вытащили из могилы. Сбили воспаление, прокололи кучу уколов, обработали раны…

Амадо был близок к выздоровлению – физически. А вот душевное состояние парня балансировало на грани между «плохо» и «полный кошмар». Чтобы не сказать непечатно.

К распаду личности Амадо не приближался. Но по ночам орал от страха. И плохо ему было всерьез.

Страшно, жутко, спать он не мог, чудились кошмарные морды, казалось, что вот сейчас он закроет глаза, и…

И – все.

Снотворное тоже не помогало. Тело проваливалось в черный омут, а душа – душа кричала и корчилась от боли и страха. И как ему помочь, Эрнесто не представлял. Наверное, потому, что сам-то ничего и не боялся.

Некромант же!

Дитя смерти…

– Сынок, – Эрнесто присел рядом, погладил парня по голове. – Все пройдет. Верь мне…

– Отец…

Амадо вытащил руку из-под одеяла, сжал ладонь отца. Рука была… жуткой. В гробу – краше лежат. Все вены набухли, все кости наружу…

– Я попросил выписать для тебя хорошего доктора.

– Психиатра?

– Что-то вроде, – не стал спорить Эрнесто. – Я знаю, что ты полностью психически здоров. Я знаю, кто именно тебя похитил. Я просто не знаю, где они сидят.

– Д-да?

– Дай время. Мы до них доберемся.

Вольно или невольно, но слова Эрнесто нашел подходящие. Амадо даже чуточку оживился.

– Кто? Кто они?

Эрнесто махнул рукой на тайну следствия и принялся рассказывать сыну про измененных. Про то, что с ними сотворили.

Про то, что им нужна некромантка.

Ла Муэрте поймет. Да и не такая уж это тайна, если рассудить.

Амадо внимательно слушал. Потом вздохнул.

– Так они… уже давно?

– Да, сын. Все это имеет объяснение. Просто мы раньше о них не знали. А теперь они вышли из тени, и мы их найдем. И уничтожим.

– Правда?

– Я тебе обещаю. Если я тебе пару голов принесу – станет легче?

– Да.

– Тогда я обязательно их принесу. А пока ты должен набираться сил и выздоравливать. И побеседуешь с врачом, от тебя не убудет.

Амадо кивнул.

Когда страхи получают логическое объяснение, они становятся меньше. И незначительнее. Все же в парне было многое от его отца. Просто не проявлялось раньше. А сейчас…

– Я поговорю. Спасибо, отец.

– Не за что.

– А мама где?

Эрнесто замялся. Да уж… скажешь так! С другой стороны, врать – только хуже станет…

– Мама уехала, – просто ответил он. – Оставила письмо, из которого следует, что я ей надоел, а ты вырос. Она хочет счастья для себя.

– Что?!

– Я тоже думаю, что это вранье. И разберусь с этим. Только выздоравливай. Не добавляй мне хлопот.

– Не буду, – усмехнулся Амадо.

– Ты хочешь кого-то видеть? Из друзей, знакомых?

Амадо качнул головой.

– Нет.

– Что-то вкусное?

– Н-нет… пожалуй, нет.

– А варенья из крыжовника и апельсинов? – вспомнил Эрнесто любимое детское лакомство сына.

Амадо невольно улыбнулся.

– Ты помнишь?

– Помню. Принести?

– И свежего хлеба.

Эрнесто рассмеялся и растрепал сыну волосы.

– Выправляйся, сынок. Будет тебе варенье. Завтра привезу.

И вышел из палаты.

Да уж! Порода есть порода! Может, Амадо и не одарен силой некроманта, но сломать-то его тоже не удалось! Есть чем гордиться!

* * *

Тони сидела в магазине. Перебирала мелкие вещицы, разглядывала их. Какие-то сжимала в руке, какие-то отпускала в шкатулки, едва коснувшись…

Ей было интересно.

Вещи рассказывали свои истории.

Иногда печальные, иногда веселые, но никогда не повторяющиеся. И Тони знала, что она найдет им новых хозяев.

Вещи созданы людьми и для людей. Созданы для служения. И им грустно без тепла человеческих рук. Им не нравится просто так лежать на полках.

Звякнул колокольчик.

На пороге лавки стоял мужчина. Лет сорока – сорока пяти на вид, невысокий, черноволосый, крепкий, руки в карманах…

– Сеньор? – вопросительно посмотрела Тони.

– Антония Лассара?

– Д-да…

Мужчина вытащил руку из кармана. Пистолет блеснул ледяной вороненой сталью.

Тони даже не испугалась. Она, словно завороженная, смотрела в черное дуло, откуда должна была вылететь смерть. Она даже не поняла, что ее сейчас убьют…

А кое-кто другой понял.

– МА-АА-ААУУ-УУУ!

Сеньор Мендоса прыгнул метко. Вам на голову никогда десять килограммов кота не прилетало? Радуйтесь, и скальп не сняли, и глаза целы…

А тут…

Когда оно прилетает вам на голову, крепко полосует когтями, да по глазам, да по голове, так, что никакая прическа не спасает, а потом спрыгивает, не дав времени и шанса его схватить, и рвет когти в угол… да, именно рвет. Прыгает-то кошачье счастье так же, отталкиваясь от головы несчастного, да с пробуксовкой, а когти там…

Ой-ой-ой…

Вой был такой, что Тони даже звать на помощь не потребовалось. Сами все прибежали.

И полиция, и соседи, и даже Эрнесто Риалон, который гнал из больницы, что есть сил, как еще никого не задавил?

Предчувствия?

Да, у некромантов они тоже бывают.

А Тони так и не испугалась. Не смогла.

Наверное, потому что внутри нее была сила Ла Муэрте. И девушка просто не могла бояться. Ну как ты станешь бояться своей руки, или ноги… за что? А сила тяжело и прохладно ворочалась где-то внутри нее, напоминая легким покалыванием о своем присутствии. Морозными искрами…

Убийцу скрутили, связали и увезли.

Разошелся народ, взбудораженный происходящим. И Эрнесто остался вдвоем с Тони. Плюнул, да и сгреб девушку в охапку.

– Тони… живая! Хвата Творцу, живая…

Тони ткнулась ему куда-то под мышку.

– Да.

От Эрнесто приятно и привычно пахло. Такой спокойный запах. Уютный, почти родной…

– Я бы с ума сошел, если бы…

– Сеньор Мендоса успел.

– Я его до конца дней печенкой кормить буду! – поклялся Эрнесто.

Кот мявкнул из-под шкафа, намекая, что не забудет. Одну хозяйку он пролопоушил, а вот вторую на расправу не отдаст! Кто сказал, что не бывает сторожевых котов? Да за свое они порвут не хуже тигров!

– Я… кто этот человек? Что ему вообще от меня надо?

– Завтра узнаем, – пообещал Эрнесто.

Сегодня это действительно не представлялось возможным. Раненого надо было везти в больницу. Может, хоть один глаз ему спасут? Один-то кот так разодрал когтями, что шансов не было. Да и крови там вытекло…

Раны на лице вообще сильно кровоточат.

– Ничего не понимаю. Это из-за… нашей поездки к богине? Поэтому меня решили убить?

– Не знаю, девочка. Но обязательно узнаю.

И этому кому-то не поздоровится. Эрнесто в этом был сильно уверен.

Тони глубже зарылась лицом в его пиджак.

– Страшно, – донеслось до мужчины.

Эрнесто плюнул на все и подхватил легонькое тело на руки.

– Давай я отнесу тебя в спальню. Выпьешь горячего молока с медом и попробуешь поспать.

– Хорошо.

– Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. Обещаю.

– Спасибо, – поблагодарила Тони. Искренне.

Эрнесто коснулся губами ее лба.

– Не стоит благодарности, девочка. Не стоит…

И почему эти секунды не могут длиться вечность?

Недоработка…

* * *

Тони лежала в кровати. На кухне гремел посудой Эрнесто Риалон. Не доводилось некроманту греть молоко. Ну… как?

Иногда он что-то пытался сделать на кухне.

Иногда даже получалось.

Но обычно молоко убегало, приготовленная пища пригорала к стенам кастрюль и сковородок, а про вкусовые качества лучше не упоминать. Жить хочется…

Максимум способностей Эрнесто заключались в разогревании уже приготовленного.

– Еще убийц мне не хватало, – пробормотала Тони, глядя в стену. – Казалось бы, только с богиней побеседовала – и ать!

– Ошибаешься, – из стены выплыл Шальвен. – Это из-за твоего наследства.

– Лассара? – удивилась Тони.

– Нет. Антикварного магазина.

Тони удивленно подняла брови.

– То есть?

– Джастин Эсперо Кристобаль. Помнишь?

– Помню, – Тони даже зубами скрипнула.

– Вот… я подозреваю, что это он.

– Он?!

Шальвен развел руками.

– Точнее я не знаю. Я завтра еще проверю.

– Что проверишь? – не поняла Тони.

Рейнальдо вздохнул.

– Тони, ты всерьез думала, что такой дотошный человек, как министр финансов, может оставить шантаж без последствий?

– Да я вообще о нем не думала!

– А он – думал. Сначала всплыло кольцо, от которого он избавился сто лет назад. Потом сеньора Луиса. Потом он узнает, куда та потратила первый взнос… что логично?

– Понаблюдать за мной, – печально вздохнула Тони. – И если что-то увидит…

– Да. Тебе напомнить про твою поездку в компании с сеньором Пенья?

Тони вспомнила «зайца»-Видаля и едва не застонала.

– Я дура? Да?

– Нет. Ты хороший и добрый человек, но немножко непредусмотрительный.

– Полагаю, моя предусмотрительность тут не помогла бы. Все одно меня бы убили?

– Примерно так. Попытались. К тому же ты – Лассара. То есть можешь попробовать узнать нечто от самой сеньоры Маркос.

Тони качнула головой.

– Я же не умею.

– Научишься. Повезло еще, что ты не была на ее похоронах.

– Я не могла. Я пришла бы, но ты сам видел. Тану Риалону пришлось бы меня тащить и туда, и обратно – это неприлично. Так нельзя.

– Министр об этом не знает.

– И что?

– Если бы он думал, что вы связаны, на тебя развернулась бы более серьезная охота. А это… так, на всякий случай.

– Подстраховка?

– Да. Но министр привык все доводить до конца, он не оставит тебя в покое.

Тони подумала буквально пару минут. Получалось так, что ей с министром финансов не ужиться?

– Что мы будем делать с Джастином?

Рейнальдо только вздохнул.

Что делать, что делать…

– Смотря, что ты хочешь с ним сделать?

– Убить, – даже слегка удивилась Тони. – А что еще?

– За сеньору Луису?

– Совершенно верно. И за Гвин – тоже. Если честно… подло это. Девочка его любила, я-то видела…

Рейнальдо печально вздохнул. Как грустно это признавать…

– Законным путем мы его прижать не сможем. Я согласен.

– Тогда… ты мне поможешь?

– Разумеется, – кивнул призрак. И даже не удивился сам себе. Ему и такое решение пришлось принимать. И он точно знал, что подонка нельзя оставлять в живых. Нет, нельзя…

Он поставил свою жизнь против жизни Мединальо – и ни разу не пожалел. А тут… он понимал, что рано или поздно министр финансов доберется и до Тони. Это было логично.

Старуху он явно испугался. И девушку тоже… побаивается. И привык устранять угрозы. Рисковать тем, что Тони погибнет?

Нет, Рейнальдо на это не соглашался! Однозначно!

– А как? – задалась вопросом Тони.

– Я обдумаю, – пообещал Рейнальдо. И скрылся в стене.

В комнату вошел тан Риалон со стаканом молока. При нем такие вопросы обговаривать не стоило. Он же сам пойдет – и убьет! А это неправильно…

Надо так, чтобы потом не наказали…

* * *

– Девушка, умоляю простить меня…

Дженио склонился в поклоне перед какой-то чушкой, спешащей по переулку. Та подняла глаза на галантного кавалера и просто расцвела.

– Тан?

– Умоляю вас о помощи. Мне нужно было пройти на каса Куатро, но я, наверное, заблудился, решил, срежу угол…

Глаза у него при этом были самые что ни на есть умоляющие. Конечно, девушка повелась.

– Тан…

Каждой, каждой девушке хочется встретиться с прекрасным принцем. Который вот так возникнет на улице, поклонится, взмахнет перед ней шикарной шляпой с перьями и позовет к белой карете. Впрочем, белый мобиль ничуть не хуже. И без шляпы тоже можно…

Аланна и мечтала.

И вот – ОН!

Как тут отказать? Как тут не проводить милейшего человека?

А может, он захочет познакомиться? Или…

Шаг, второй, третий… Аланна словно по облакам летела на крыльях восторга и не замечала, как ее ловко подхватили под локоть и направили в нужную сторону. В переулок, в котором и днем-то ничего толком видно не было, а уж ночью…

Когда на ее шею легла сильная и жесткая мужская рука и слегка придушила, девушка даже вскрикнуть не успела. Просто осела грудой у ног красавца-мужчины. А тот преспокойно сделал два шага, открыл канализационный люк и потащил к нему добычу. Туда и спихнул, не особо заботясь о повреждениях. Какая разница?

Ей бы пару минут прожить, а потом все одно помрет.

* * *

Дженио посмотрел на Дальмехо. Исключительно с научным интересом. Вот, оказывается, как это происходит?

Одно движение к горлу жертвы – и острые рыбьи зубы симбионта смыкаются на горле.

Глоток, другой…

Буквально минута, и Дальмехо выпускает свою жертву. На горле у нее остается рваная рана (из зубов угря добычу выдрать крайне сложно), симбионт вдобавок к крови и энергии проглатывает кусок мяса, и сыт.

На какое-то время он сыт.

– Сколько у тебя теперь? – уточнил Дженио.

– Дня два. Потом я опять проголодаюсь. Раньше промежутки были длиннее, но в последнее время мне требуется больше силы, больше…

– Понятно…

Несколько часов назад Дженио видел, как корежит его соседа. Выглядело это жутковато.

Дальмехо выгибался от боли, изо рта у него текла пена, симбионт вообще корчился, словно в конвульсиях…

Сразу он от этого не умрет. Но неприятных ощущений будет много. Поэтому мужчины решили пойти на промысел.

Выходить куда-то Дальмехо сильно опасался, поэтому они решили попробовать загонный метод охоты. Дженио подманил добычу и оглушил. Дальмехо выпил ее дочиста и довольно улыбнулся.

– Теперь я себя чувствую намного лучше.

– Насколько лучше? – с практическим интересом уточнил Дженио.

– Думаю, сил на твою затею у меня хватит.

Этой ночью у мужчин было запланировано одно небольшое дело.

Удрать из столицы?

Можно и нужно, но лучше же, когда у тебя в карманах не ветер свищет! На двоих, хоть у Дженио, хоть у Дальмехо, было четыре песо. Маловато для спокойной и благополучной жизни.

Выплыть в море и поискать там что-то хорошее Дальмехо не решался. Понимал, что его могут искать. Оставалось вскрыть нечто на суше. И объект был выбран удачно.

Нужно что-то такое…

Маленькое, легкое, ценное, удобное в транспортировке. Идеально – драгоценные камни.

Ювелирный магазин.

Там и выручка будет какая-никакая, и сами изделия… только вот как туда пробраться? Сам Дженио это осуществить не сможет. А вот вдвоем…

Дальмехо прекрасно может пробраться через канализацию. Убить охрану, открыть дверь… потом они собирают все ценное – и уходят. Отличная же идея! Осталось воплотить ее в жизнь! Мужчины еще раз переглянулись, Дженио отправился к люку и полез наружу.

Дальмехо скользнул по канализации к тому месту, откуда можно было влезть в магазин.

На тело девушки, которое осталось лежать в грязи, они и внимания не обратили. А зачем? Она свое дело уже сделала. Дальше – неважно.

* * *

Альберто глотнул из горлышка винца – и довольно прижмурил глаза.

Хорошо-о-оо…

Конечно, не надо бы на службе, и вообще, но до конца его смены еще почти восемь часов. Считай, только-только на пост заступил, меняться ему только в семь утра. Успеет еще выветриться, и перегара не останется.

И обжаренные зерна кофе у него с собой есть, пожует, если что.

Скучная, конечно, работа. Охранник – это вам не управляющий, и не хозяин, это считай нижняя ступенька. Тем более, ночной охранник.

Тихая и спокойная работа, на которой ничего не случается.

Платят, конечно, не золотые, а медяки. Но ведь и напрягаться не надо?

Пришел на работу, выпил, закусил, поспал, с утра пост сдал, пост принял… красота! Тишина, спокойствие… кстати, и от супруги отдохнуть можно!

Вот уж пила беспредельная!

И работает он ночами, ясно же – девок водит.

И зарабатывает мало – ясно же, на девок тратит.

И… есть же такие бабы неудачные! Все им не так и все не в радость! А и ладно! Чего о ней думать-то? Лучше еще глоточек… и ломтиком мяса зажевать!

Хорошо пошло!

Только вот с удобством устроиться в маленькой комнатке для охраны и продавцов Альберто не успел. Шум помешал. Какой-то лязг подозрительный, со стороны уборной… и чего там такое?

Мышеловку, что ли, кто поставил, да крысу поймал? Вроде и не предупреждали… но ведь всякое бывало. Честно говоря, магазин-то в старом здании, которому уж лет под триста, вот и лезет из канализации всякая гадость.

Крысы тут – обычное явление. Их то травят, то ловят… неубиваемые твари!

Альберто прихватил с собой швабру и направился в уборную. Ладно уж… разберется. А потом целая ночь отдыха впереди.

Демоновы крысы!

Дверь уборной приоткрылась, не скрипнув.

Темно.

Альберто протянул руку, щелкнул выключателем, и…

Ничего ужаснее в своей жизни он не видел!

Черное… зеленое… страшное! А потом и видеть уже стало некому. Дальмехо, хоть и подкрепился не так давно, добычу упускать не собирался. Один бросок – и незадачливый охранник осел на пол, побулькивая раной на горле. Алая кровь очень красиво смотрелась на белой, с золотом, плитке пола.

Но долго любоваться Дальмехо не собирался.

Ему надо было проверить магазин и впустить напарника.

* * *

Другой охраны в ювелирном магазине попросту не было. Сыграло свою роль и его расположение, и уверенность хозяина.

Когда магазин находится на одной из старейших улиц, на центральной улице города, когда неподалеку находятся несколько полицейских участков, когда по улице регулярно ходят патрули…

И чего тут еще на охрану тратиться?

Опять же, и репутация.

Семейство Муньос этот магазин уже не первый век держало. И ювелирами они были потомственными. Профессия это сложная, серьезная, и кстати, требует умения защитить себя. Мало ли что…

И грабежи бывали, и налеты, и войны… так вот! Магазин оставался открытым при всех ситуациях и при любой погоде! И ювелиры занимались своим делом.

Поверьте, это достаточно сложно.

А сейчас войны нет, проблем нет, время насквозь мирное, вот и расслабились, потеряли хватку… бывает! И уж точно не ожидали нападения из канализации.

А Дженио и Дамиан работали слаженно, словно всю жизнь грабили магазины. Дамиан приоткрыл дверь, впуская сообщника, Дженио проскользнул внутрь и тут же ее запер.

Шторы и так опущены, свет выключен. Да им свет и не нужен.

Ключи от витрин нашлись возле кассы. А чего их убирать? Постоянно же нужны, то для одного, то для второго…

Кассу Дженио вскрыл легко, заранее прихваченным ломиком. Дамиан только фыркнул.

Чувствуется опыт.

Сам он в это время открывал витрины и выгребал из них все, до последнего колечка. Ему-то темнота не помеха. Это Дженио пришлось свечку зажечь, а Дамиану все отлично видно.

Покончив с основным залом, мужчины дошли до кабинета управляющего. И там застряли достаточно надолго.

Выломать дверь?

Ее и ломать не надо, у охранника есть ключи от всех дверей. Открыть несложно. А вот в самом кабинете… управляющий ведь не держит на виду деньги! Зачем ему?

У него есть несгораемый шкаф, в который все это и запирается. А шкаф-то металлический. И замок так просто не вскроешь. А хочется…

Дженио отправил Дамиана на поиски тайников – мало ли? Вдруг есть?

А сам принялся разбираться со шкафом. Эх, ему бы отмычки! Или хоть какой инструмент… не на себе же это тащить?

Нет, не на себе. И Дамиан точно не потащит…

Дженио выругался и принялся обшаривать шкафы и ящики стола. Вполне профессионально.

А вдруг?

Ну должен же быть на работе запасной ключ! Мало ли что? Мало ли как?!

Уже прошло больше часа, вернулся Дамиан, так ничего и не найдя, все же это магазин, а не мастерская, а Дженио все копался и копался.

Дамиан махнул рукой, прошелся до комнаты охранника, приволок оттуда все ключи и от скуки начал их пробовать. Уже восьмой ключ вошел в скважину, правда, проворачивался там вхолостую…

Дженио заинтересовался. Но тут и ему повезло.

Стоило поднять ножки стола, как в одной из них, выдолбленной изнутри, блеснул металл. Ключ оказался именно там.

Мужчина довольно улыбнулся и принялся открывать сейф. В этот раз все получилось.

В мешки взломщиков перекочевала крупная сумма денег и несколько мешочков с ювелиркой. Не такой простенькой, как в общем зале, на этот раз к ним в руки угодили по-настоящему дорогие вещи.

Дженио довольно потер ладони.

– Уходим?

Дамиан кивнул.

Это был самый слабый момент в плане Эудженио. Но мешки придется забрать с собой Дамиану. Сам Дженио возьмет только деньги. Их лучше в канализации не полоскать.

Мужчины еще раз прошлись по магазину, проверили, не упустили они чего-то… вроде нет! Да, можно еще куртку охранника забрать, Дженио в самый раз будет. Ладно, коротковата и в пузе решительно широка. Но это уже мелочи.

И кстати, можно забрать с собой съестное…

Вино, мясо, хлеб.

Это Дальмехо такое есть не станет, после перерождения он предпочитал исключительно сырую рыбу, ну или убийствами пробавлялся. А Дженио в самый раз будет.

Двадцать минут – и магазин опустел. О визите взломщиков напоминало только тело на полу.

* * *

Эрнесто Риалон сидел у камина, с чашкой кофе в руке.

Тони спала наверху, а он… дурак он – да? Не мог он уйти. Да и не хотелось ему домой, где ни Барбары, ни Амадо…

Была семья…

Была? Семья?

Вряд ли. Были люди, с которыми он привык жить под одной крышей, сросся, сроднился. И сейчас у него кусок жизни попросту оторвали. Это было грустно.

Но взамен… взамен у него появилась Тони.

Его горькая любовь. Его безнадежное чувство. Его несбыточное счастье… в том-то и дело, что НЕ ЕГО! И не будет. Хоть ты что делай…

С другой стороны, он может быть рядом. Может любить ее, молча и незаметно, помогать, поддерживать… видеть, как она выходит замуж за другого?

Эрнесто сделал глоток кофе и обжег язык, но боли даже не почувствовал. Нет, этого он уже не выдержит… всякой душе поставлены свои пределы!

– Кхм? – из стены вылез призрак.

– Шальвен?

– Тан Риалон, – ухмыльнулся в ответ Рейнальдо. – Побеседуем?

Эрнесто так же издевательски повел рукой в сторону кресла.

– Присаживайся.

Рейнальдо скользнул к своему, да, именно своему креслу, завис над ним так же, как привык сидеть при жизни, коснулся трубки…

– Мне этого не хватает.

– Понимаю, – кивнул Эрнесто. И протянул развернутую ладонь в сторону призрака. Чуточку подпитать. Материальности он особо не придаст, но кое-что сделать можно. К примеру, зажечь сигару. Не закурить, курить Эрнесто не хотел. А вот просто поджечь и дать призраку ее ощутить…

Аромат табака, хорошего, легкий коньячный привкус на языке, да и кофе…

Рейнальдо засветился от удовольствия.

– Благодарю.

– Не стоит. Обращайся.

Шальвен кивнул и решил не затягивать.

– Я примерно догадываюсь, кто хотел убить Тони.

– Подробности? – Эрнесто аж подобрался, словно лежал в кресле милый домашний мурлыка, отвели глаза, обернулись – а там тигр!

– Скажи, можем мы как-то попасть в дом министра финансов?

– Зачем?

– Мне нужна определенная информация. И Тони тоже…

– Не темни, – нахмурился некромант. – Я ведь и приказать могу.

– Можешь. Но не станешь.

– Неужели? – поднял бровь Эрнесто. И наткнулся на веселый взгляд призрака.

– Тони обидится.

– Я могу запретить тебе рассказывать.

Настала очередь Рейнальдо двигать бровями. Эрнесто посмотрел на эту пантомиму – и рассмеялся. Негромко и весело, словно признавая за призраком право говорить с ним, некромантом, на равных.

Почему бы и нет?

Они оба хотят защитить женщину, которая им дорога. Хотя и по-разному. Рейнальдо видел в Тони младшую сестренку, а вовсе не грозного некроманта. Эрнесто – любил. И эти чувства помогали им сделать еще один шаг к взаимопониманию.

– У меня есть подозрения в отношении Кристобаля. Но подозрения могут не оправдаться, – просто сказал Рейнальдо.

– И ты собираешься… убить министра финансов?

– Вот еще! Пусть его казнят, как полагается, – фыркнул Шальвен.

– Ясненько. Ладно, рассказывай, – махнул рукой некромант.

И призрак принялся рассказывать, тщательно подбирая слова.

Глава 3

Утро началось с трезвона в дверь.

Серхио Вальдес, который отлично знал, где ночует приятель, едва не ногами в дверь колотил. А уж колокольчик тряс так, словно тот ему денег был должен и двадцать лет не отдавал.

– Р-риалон!!! Откр-рывай!!!

Ждать пришлось недолго. Эрнесто открыл дверь, как и был. В полурасстегнутой рубашке и брюках, в туфлях на босу ногу, растрепанный и заспанный. А нечего вот с призраками за полночь засиживаться.

– Вальдес, какого демона?!

– Военно-морского, – огрызнулся Серхио. – У нас убийство! Опять та тварь!

– Одеваюсь, – отозвался Риалон и исчез за дверью.

Серхио вошел в магазин, огляделся…

Определенно, новая хозяйка пошла магазинчику на пользу. Он как-то встряхнулся, посвежел, заблестело все, что могло блестеть, появились цветы в стратегически важных точках, с окон исчезли жуткие темные шторы и легкие занавески из белого тюля с вкраплениями разноцветных полос радовали глаз.

Не слишком ярко, нет. Это солидное заведение. Но и ничего мрачного. Хочется присесть, выпить чашечку кофе… Серхио не стал противиться своему желанию и отправился на кухню.

К моменту выхода из спальни уже одетого Эрнесто Риалона Серхио успел сварить напиток потрясающей крепости и даже разлить по чашкам.

Трем.

– Не понял?

– Полагаю, сеньор Вальдес намекает на мое присутствие?

Тони, уже одетая, спускалась по лестнице. Ей обо всем поведал призрак. Сам Рейнальдо появляться не стал, но слушать и слышать ему никто не запрещал. Вот и результат.

– Я не намекаю, – Серхио даже оскорбился. – Я почти прямо говорю. Кстати, ритана, вам сахар в кофе класть?

– Вот, и вежливость с утра не к добру, – кивнула Тони. – И сливки лить.

Серхио фыркнул и двумя движениями руки разбавил кофе почти наполовину сливками, щедро добавив пару ложек сахара.

– На здоровье.

– Тони, ты себя достаточно хорошо чувствуешь?

– Вполне, – успокоила девушка Эрнесто. – Я справлюсь.

– Там не самое лучшее место для девушки. Но я постараюсь все устроить, – честно сознался Вальдес. – Едем?

Тони фыркнула нечто нечленораздельное. Она как раз сунула в рот апельсиновую мармеладку и пыталась ее быстро прожевать. Едем, конечно! Но дайте девушке с утра хоть какое-то хорошее впечатление! Или хоть что-то сладенькое дайте!

Мужчины переглянулись и смягчились. Эрнесто подвинул коробку с мармеладом поближе к Тони.

– Время еще есть. Трупы никуда не убегут.

– Да, тан Риалон до них пока еще не добрался.

Тони посмотрела на мужчин, которые обменивались шутками, и сунула в рот еще одну мармеладину. Кислинка апельсина, легкий привкус корицы, сладость сахара…

Уммм!

И большой глоток кофе! Вот что еще надо для счастья?

* * *

Место преступления, торговый зал ювелирного магазина, радовало глаз пустыми витринами и брызгами крови. Сам труп охранника уже осматривал доктор.

Эрнесто устроил Тони на диванчике для посетителей, невежливо согнав оттуда управляющего, прошел в соседнюю комнату и взглянул на труп.

– Определенно. Оно.

След на горле был весьма характерным. Такое он уже не раз видел, можно и не напрягаться. И душу не вызывать. Дать Тони что-то из вещей охранника, и пусть посмотрит. Это Риалон и сказал Серхио.

Вальдес и сам все отлично понимал. И уже снимал с охранника ремень с тяжелой медной пряжкой.

– Подойдет?

– Пусть Тони сама смотрит. Может, и подойдет…

Тони смотреть долго не стала. Она просто зажала ремень между ладонями, не обращая внимания на капельки засохшей крови, и уже через минуту побледнела. Глаза девушки закрылись, лицо неуловимо изменилось. То ли губы побелели так, что их даже видно не было, то ли заострились скулы, то ли сошлись к переносице тонкие черные брови – не понять. Может, и все сразу.

Но лицо девушки словно бы утратило все индивидуальные черты и стало похоже на гипсовую маску из тех, что крепят на фасадах здания. Не человек.

Слепок…

Эрнесто видел это не первый раз, но смотреть все равно было интересно. Тревожно тоже, но он уже понял, что Тони ничего не угрожает. А зрелище чужой смерти, переданное через вещь…

Неприятно, иногда страшно и жутко, но не смертельно.

Как он и предполагал, вскоре Тони открыла глаза, пару раз моргнула, возвращаясь в реальность, и заговорила.

В этот раз ей удалось рассмотреть монстра во всей его сомнительной «красе». И симбионта – тоже.

Конечно, путешествие по канализации Дальмехо не украсило, но было ли что там украшать?

Тони описывала все очень тщательно, художник, спешно приглашенный Серхио, зарисовывал пакость, дивясь и ужасаясь, но исключительно про себя. Эрнесто прогулялся до ближайшей лавочки и принес девушке кофе и булочки с корицей – подкрепиться. Тони успела даже съесть одну, остальные расхватала вечно голодная полиция.

Серхио как раз допрашивал управляющего, когда с улицы донесся крик:

– ПУСТИТЕ!!!

Отчаянный, безнадежный…

Может, и была жена Альберто такой безнадежной пилой.

Может, и ругалась она на мужа что ни день.

Но – любила. И когда он не пришел домой, решилась побежать к нему на работу, а там… да, услышав про смерть охранника, женщина потеряла всякий контроль.

И кто бы смог ее задержать?

Сеньора ураганом влетела в магазин, промчалась по кровавым следам и почти сразу же остановилась, наткнувшись на носилки. А на них из-под простыни выглядывали такие знакомые ботинки. Ботинки, которые она сама, лично, начистила кремом, отправляя мужа на работу…

– Аль… берто…

Грузное тело осело на пол. Врач, который только что закончил осматривать труп и разрешил уносить, хмыкнул и достал из чемодана нашатырный спирт.

Вскрыть, конечно, быстрее и проще, с его-то опытом, но можно и в чувство привести. А медикаменты первой необходимости у него с собой были. Мало ли кто. Мало ли что…

Тони посмотрела на Эрнесто.

– Не знаю… я точно тут еще нужна?

Серхио похлопал девушку по плечу.

– Тони, ты чудо. И всегда будешь нам нужна. Сейчас я все запишу в протокол, и ты свободна.

– Кстати, – вмешался Эрнесто. – Не забудь провести по ведомости как услуги приглашенного консультанта. Тони, не спорь. Лишние деньги лишними не бывают.

Тони и не собиралась.

– Я, наверное, прогуляюсь по рынку. Вдруг найдется что-то интересное?

– Составить тебе компанию?

Тони посмотрела на Эрнесто. Подумала.

– Да. Пожалуйста…

Тан Риалон улыбнулся.

Да, может, это и не любовь. Но когда любимый человек не отказывается от твоей помощи, твоего присутствия, твоего участия в своей жизни, это уже очень и очень много.

– Прошу вас, ритана.

– Благодарю вас, тан.

Серхио проводил выходящую пару задумчивым взглядом.

– Вот ведь… ходят друг напротив друга, а не видят ничего, ладно, дайте время!

И принялся за работу. Дел было еще по горло. Одна опись похищенного уже занимала порядка шести листов, и увеличивалась с каждой минутой. Надо ведь каждую побрякушку описать, каждую! А сколько их утащили?

Несколько сотен!

Сволочи, да лучше б ты и дальше просто убивал, гад! С трупом легче, чем с ограблением! А тут и то, и другое…

Ыыыыыыы!!!

* * *

– Тони, со мной говорил Рейнальдо.

Тони насторожилась.

– И что он сказал?

– Что нам нужно в гости к министру финансов. Кстати, сейчас он находится как раз в столице, интересное совпадение.

– Да? – девушка упорно смотрела в землю.

Эрнесто Риалон ее неплохо изучил и понимал, что Тони старается скрыть свои мысли и чувства. Даже от него.

Сейчас – прежде всего от него. Не доверяет? Не доверяет настолько, чтобы посвятить его во все. Обидно, но – увы.

Всему свое время. Эрнесто погладил девушку по руке, стараясь дать понять, что он не в претензии.

– Не могу сказать, что это будет просто. Но я могу получить приглашение.

– Приглашение – куда?

– К министру. На кофе.

Тони качнула головой.

– Мне это не поможет. Мне надо увидеться с ним и поговорить хотя бы пару минут. Наедине. А есть еще какие-то идеи?

– Пока нет. Но я обещаю решить этот вопрос.

– Спасибо, – Тони подняла голову и посмотрела в глаза Эрнесто. – Не обижайся, прошу тебя. Я не могу доверить никому этот секрет, потому что он принадлежит не мне. Вот и все.

– Я не обижаюсь, – заверил Эрнесто.

Врал, конечно. Но в данной ситуации это было лучшим выходом. Тони не прячется и старается ему доверять, насколько может. Остальное сделает только время.

* * *

– Шикарная добыча! Нам этого лет на пять хватит! А если в рост пустить, то, может, и дольше!

Эудженио хлопнул Дамиана по плечу.

Дальмехо покривился.

– Мы еще в столице.

– Так дай время! Выберемся… может, еще один магазин попробовать так же тряхнуть?

Дамиан особенно не колебался.

– Можно. Но я боюсь, что мне станет плохо.

– Добыть тебе еще девчонку? Или парочку?

Чужие жизни для Дженио были не ценнее грязи под ногами. Кстати, может, Дамиану старшую Аракон подсунуть? Как его эта дура достала! До печенок! Своей любовью, ревностью, стервозностью, избалованностью… убил бы! И порадовался!

Дальмехо качнул головой.

– Это неплохо. Но… мне нужен некромант.

– Некромант? – напрягся Дженио.

Дальмехо кивнул.

– Я знаю, некромант может помочь… в моем случае. Но сам понимаешь…

Эудженио понимал.

Некромантов на свете мало. И взгляд на вещи у них достаточно своеобразный. К примеру, он может решить, что убить – это тоже помочь. И Дамиану, и себе, опять же, препарировать потом можно интересную тушку.

Рисковать не хотелось.

А потом Дженио осенило.

– Слушай! Я знаю, как нам убить двух зайцев!

– То есть?

– Тебе такая фамилия – Лассара – не знакома?

Вот уж чего он не ожидал, так это почти змеиного шипения.

– Ласссара?! Здессссь?!

– Ну… да, – кивнул Дженио, понимая, что есть какая-то информация, которой он не владеет. А стоило бы. – Антония Даэлис Лассара. Последняя из рода.

– Она…

Казалось бы, нельзя прошипеть слово без единой шипящей. Но Дамиан с этим успешно справился.

– Вы знакомы?

– Я слышал о ней. Мой… господин… делал ей предложение.

– ЧТО?!

– Она непроявленный маг, но сила у нее в крови. Господин хотел детей с силой Лассара.

Дженио аж головой помотал.

– Погоди… давай я буду задавать вопросы, а ты ответь, ладно?

Дамиан молча кивнул. Если этот человек знает Лассара… это многое меняло.

В обмен на Лассара он может поторговаться даже с господином. Ее жизнь за его свободу. Саму Лассара за его изменение обратно… к примеру? Такого раньше не бывало, но ведь господин вполне… человечен на вид. Пусть и его так же переделают!

Пусть спрашивает, лишь бы помог.

– Я правильно понимаю, ты не один, вас много?

– Да.

– Есть и мужчины, и женщины? И вы можете размножаться?

– Не совсем. Наши женщины стерильны. А мужчины могут иметь детей, но далеко не от всех женщин. Только от некоторых. И рождение ребенка их чаще всего убивает.

– А как вы тогда…

– Это не столь важно.

– Ладно, – свернул вопрос о размножении Дженио, вспоминая, что его знакомый таким не родился, а стал. – Пропустим для ясности. Как я понимаю, размножаться вы можете от женщин, которые имеют способности. Хотя бы и латентные.

– Да. Не каждая может выносить такое дитя…

Дженио подумал, что и в постель с таким счастьем ляжет далеко не каждая. Разве что глаза-уши-рот завязать и к кровати привязать. Тогда еще может быть. Но оставил это мнение при себе.

– Хорошо. Ваш главный сделал предложение Антонии Лассара. А она что?

– Исчезла.

– Хм… умная девочка. Уехала, надо полагать, в столицу.

– Этого я точно не знаю. Я бежал примерно в это же время.

Эудженио кивнул еще раз.

– Твой… главнюк заинтересован в Антонии Лассара?

– Да!

Дальмехо волновался, симбионт шипел, открывая клыкастую пасть. Зрелище было отвратительным, но мешки с золотом грели душу Эудженио. Можно и потерпеть.

– Хочешь с ним поторговаться?

– Да.

– Что я получу за помощь?

Свое место в игре Дженио просчитывал четко. Без него Дальмехо не обойтись. Но и работать даром?

– Что ты хочешь?

– Денег…

– Я могу включить их в договор, – пожал плечами Дамиан. – Мы живем в море, золото там… его много. Корабли тонут часто.

Дженио сглотнул.

Воображение рисовало ему старинные клады, груды золота и драгоценностей… и это все могло стать ЕГО! За одну сопливую девчонку!

Стоит ли это риска?

Да он бы Лассара лично натер на терке! За такой-то куш!

– Давай обдумаем этот вопрос? Как поймать, где держать, чем кормить… кстати, и тебя тоже, чтобы ты раньше времени ее не сожрал…

– Потерплю, – криво оскалился Дамиан.

– А вдруг? Давай с тобой думать.

Дамиан не возражал. Это дело серьезное, действительно, не бежать же с бухты-барахты? Это ведь ЕГО жизнь! И его свобода…

Да, надо подготовиться.

* * *

Стоило Эрнесто уехать, как Рейнальдо возник рядом с Тони. Кашлянул.

– Тони, скажи, ты умеешь танцевать?

– Умею, – пожала плечами девушка. – А почему такой вопрос?

– Есть возможность подобраться к Джастину. Но… сложная.

– Подробности? – уточнила Тони.

Рейнальдо даже чуточку смутился.

– Понимаешь… он мужчина. И жену он не любит.

– И Гвин он тоже не любил.

– Я обдумал вопрос. Мы никогда не докажем, что он ее отравил, – вздохнул Рейнальдо. – Никогда… уже и кости истлели.

– А если ее призвать и допросить?

– Вряд ли получится. Опять же, это надо королевское дозволение… ты себе это как представляешь?

– Слабо, – согласилась Тони. – Законный путь для нас отпадает?

– Пока мы будем идти законным путем, тебя еще шесть раз убить успеют.

– И это верно. Так что ты предлагаешь?

– Каждую пятницу, – Рейнальдо чуточку смутился, все же говорить о таком с девушкой было ему непривычно, но призрак быстро взял себя в руки. Тони – это не Паула, она осведомлена об изнанке жизни. – Так вот, каждую пятницу он ходит в клуб для мужчин. Так и называется «Танго».

– Танго? Там танцуют?

– Тони, танго – танец страсти.

– Бордель?

– Практически. Но не совсем обычный. Для избранного круга людей.

Тони кивнула. Ну… тут все ясно, для высокопоставленных… это бывает.

– И что ты мне предлагаешь?

– У министра есть такая привычка. Он вызывает к себе девушку, та сначала для него танцует, а потом… ты поняла?

Тони поняла. И хищно улыбнулась.

– Станцевать я для него могу. А потом – не обещаю. Вопрос – как это организовать?

– О, с этим я могу помочь, – ответно улыбнулся Рейнальдо. – Разведка у тебя уже есть. А пятница – послезавтра.

– Что ты мне предлагаешь?

– Разумеется, найти костюм для танца. А как тебя провести внутрь и остальное – моя задача.

– Ты справишься? – усомнилась Тони.

Рейнальдо фыркнул.

– Я? Определенно, справлюсь. А если силой поделишься, вообще все будет отлично!

Тони кивнула.

– Сколько надо? Поделюсь.

Рейнальдо подумал и качнул головой.

– Не сейчас. Позднее. Кстати, как бы нам так устроить, чтобы ты не засветила свою силу?

Тони только фыркнула.

– О, это спокойно. А при чем тут моя сила?

– При том, Тони, что убивать его придется тебе. Я только призрак…

Тони хмыкнула.

– И еще раз – при чем тут моя сила?

– Некромантия, Тони, если заподозрят, что его убил некромант – тебе конец. И Риалон не спасет.

– Если есть яды, можно и не пользоваться силой.

– Яд? Отлично!

– Главное, подойти поближе, – вздохнула Тони. – Долорес меня надолго обеспечила, и мгновенного действия есть, и отсроченного…

– Вообще чудесно! Нам нужно мгновенного, ты понимаешь.

Тони кивнула.

– И еще кое-что… когда будут допрашивать тело… его ведь точно будут допрашивать.

– Уверена.

– Надо загримироваться. Чтобы он не опознал тебя.

Тони коварно улыбнулась.

– О, это – сколько угодно. Я даже знаю, под кого именно.

У нее появилась одна идея. Жестокая, честно говоря, идея. Но если выгорит, то убийцу министра и искать не станут.

– Тогда оставляю все это на твоей совести. И отправляюсь на разведку, – кивнул Рейнальдо.

Тони помахала ему рукой и решила завтра весь день посвятить закупкам.

Нужен грим. Хороший, профессиональный.

Нужен костюм для танцев. Развратный.

Нужен глухой плащ.

Нужно…

Сколько у нее есть денег? Сейчас будем разбираться…

* * *

Освальдо чувствовал себя… ужасно? Да, это очень подходящее слово.

Вот как так получается?

Все было хорошо, спокойно, уютно, потом умер дед – и все посыпалось, словно карточный домик, выстроенный ребенком! Родственники… это ж надо – сколько их понаехало!

И галдят, и шумят, и…

Похороны медленно, но верно превращались в птичий базар.

Но это Освальдо отлично бы пережил, тем более завещание в его пользу. А вот кое-что другое…

Сарита.

И слова деда…

Ла Муэрте против их затеи? Она не желает, чтобы Сарита умерла?

Казалось бы, какое дело богине до Сариты? Это даже не смешно… и в то же время – страшно?

Очень страшно.

Надо признавать очевидное. Если дед мертв, и мертв от своего проклятия, то, во-первых, Сарита жива. Во-вторых, она сейчас неизвестно где и неизвестно с кем. И какие там мысли вложат в ее голову – Творец ее знает. Даже у отъявленных идиоток могут найтись неплохие советчики. В-третьих, проклятие надо было снять.

Прийти к Ла Муэрте, предъявить непочитание, попросить… кто это мог сделать?

Вот на этой мысли Освальдо и залип.

Дураком он не был и отлично осознавал, что есть только один человек, который мог это сделать. И к которому могла броситься за помощью Сарита.

Тан Риалон.

Эрнесто, который был некогда в нее влюблен. И который достаточно благороден, чтобы помочь бывшей любви, даже в такой ситуации.

Особенно в такой ситуации!

Это бесило.

Он невольно способствовал свободе соперника. А тот помог Освальдо остаться женатым.

И где тут справедливость?

Да еще богиня разгневалась… Освальдо дураком не был и нарываться не собирался. Жить ему хотелось. То есть…

Сариту надо найти и поговорить с ней по-хорошему. Пусть скажет, что она хочет за развод.

Для этого он поговорит с Эрнесто, когда вернется в столицу. Наверное, через дней пять, не раньше. Пока разгонит всю эту нечисть, пока разберет бумаги деда, пока…

М-да. Проблема на проблеме.

А самое главное – Тони.

Освальдо готов был метаться по комнате только из-за этого. Молодая Лассара и так не слишком хорошо к нему относилась. А тут еще… вот!

Что она делает, пока он занят здесь?

Кто рядом с ней? Эрнесто? А ведь это вполне возможно…

Рассказал ли он Тони о Сарите?

Освальдо подумал и решил, что наверняка рассказал. Благородство Риалона тоже имело пределы. И что тогда?

Хм… тогда ему оставался только один вариант, чтобы получить понравившуюся женщину.

Свою, демоны все побери, женщину!

Да, СВОЮ! Что бы она сама ни думала по этому поводу!

И Освальдо принялся обдумывать план. План похищения.

* * *

Тони шла по развалам.

Барахолка кипела, бурлила, шумела и переливалась всеми красками радуги. Цвета, звуки, запахи…

Кого-то они оглушили бы.

Тони наслаждалась каждой минутой.

Вот книги, разложенные на лотке. Тони не смогла удержаться, да и кто бы смог? Подойти, провести чуткими пальцами по корешкам, пыльным, вытертым от старости… как пахнут книги?

Книги пахнут веками и мудростью.

А эти – еще и немного мышами. Серые разбойники тоже частенько приобщаются к мудрости, поэтому их очень сложно поймать в мышеловки.

Несколько минут, и она выбирает два томика в потрепанных обложках. Стоят они какие-то медяки, но Тони знает им настоящую цену.

Вот детские игрушки.

Как тут не остановиться? И не выбрать фарфоровую куклу? Такую грустную…

Никто и никогда не задумывается о старых куклах. А им тоже бывает горько.

Ими играли, пока они были нужны. А потом… потом их просто бросили.

И это ужасно обидно. Дети вырастают и забывают о куклах. Но куклы никогда не забывают своих маленьких хозяев. Может быть, эта кукла скоро обретет нового друга? И теплые руки, которым она будет очень нужна и дорога?

Тони не знала. Но вещи бывают разные.

Есть те, от которых тянет холодом. И к ним даже прикасаться не хочется.

А есть теплые, уютные, родные… кукла была из второй категории.

А вот и тряпки.

Вот тут уже у Тони заломило зубы, словно от ледяной воды. Одежду она выбирать не умела и не любила. Магазины, примерки, фасоны… чему не научили, то и не получается. Может, со временем она поймет, какое люди находят в этом удовольствие, а сейчас…

Сейчас…

Ой?

Это – искомое?

Вполне возможно. И Тони вгляделась в костюм, разложенный на простыне.

Платье было шикарным.

Темно-вишневый цвет, длинная пышная юбка, лиф, расшитый алыми цветами, легкие рукава, сделанные из прозрачного газа.

– Красиво.

– Смотрите, ритана. Но сразу говорю, дешево не отдам, – предупредила торговка.

– Почему? – не удивилась Тони. – Эта вещь с историей?

Она ничего такого не чувствовала, но вдруг? Торговка замялась.

– Не то чтобы… жила у меня одна девица. Плясунья, понимаешь… вот, сбежала, а денег не заплатила. Остается только ее вещички продавать, чтобы свое вернуть.

Тони коснулась рукава платья.

Легкая пышная ткань так и льнула к пальцам, обволакивала, шептала…

– Это платье я беру. Сколько?

– Двадцать песо.

– Вы к цене лишний нолик не приставляйте, – фыркнула Тони.

– Это смотря кому он лишний, – пожала плечами дородная тетка с красным лицом. Да, такая за свое все соки выжмет. – Ладно. Восемнадцать песо. И только из уважения к вам, ритана.

Тони качнула головой. Торг начался.

– Ладно. Один песо накину. Три монеты. Но только, чтобы вам свое вернуть…

Торговля на барахолке процесс вдохновенный. Можно орать, ругаться, топать ногами, но после заключения сделки, как правило, и продавец и покупатель остаются весьма довольны собой.

Вот и в этот раз.

Сошлись на восьми песо, что было весьма неплохой ценой, и Тони решила поинтересоваться дальше. Мало ли что?

– Это все, что от жилички осталось?

Платье она не слышала. Но подозревала, что все не просто так. Она бы такую вещь не оставила, это уж точно. Может, и незнакомая ей девушка тоже ушла не по своей воле…

– Да так… почти и ничего. Тряпки-побрякушки.

Тони внимательно проглядела оставленное.

Определенно, не по своей. Тоненькое, словно паутина, нижнее белье, несколько дорогих даже на вид платьев, два костюма для танца…

Вот и шкатулка.

Побрякушки, говорите? Тони открыла небольшой деревянный ларчик и провела рукой по дешевеньким украшениям. И даже не удивилась, когда одно из них отозвалось покалыванием в пальцах.

Жемчужинка на тонкой цепочке. Недорогая, даже дешевенькая, если бы не приятный розовый цвет. Тони знала уже от Риты, такие надевают девочкам на шею в бедной семье. Как талисман.

Чтобы море спасло и уберегло…

А сейчас цепочка разорвана. Жемчужинка держится на ней только потому, что два узелка не дают ей двигаться. Тони коснулась ее – и провалилась в небольшую комнатку.

– Зачем ты меня сюда позвала?

Мужчина стоит напротив, вглядывается в женщину, сдвинув брови. Где-то Тони уже его видела. Где-то…

Или нет?

Неважно, сейчас это неважно…

Губ женщины касается грустная улыбка.

– Раньше ты не брезговал сюда приходить.

– Ты забыла? Мы расстались.

– И ты готов так легко отказаться от нас? От нашего ребенка?

Женщина касается рукой живота. Мужчина недовольно кривится, впрочем, Тони тоже отлично видит – врет! Эта женщина врет.

Это не Гвинневер, которая действительно любила. У этой все рассчитано. Кстати, об этом говорит и ее гардероб. Даже кричит!

Вещей немного, но все изящные и подобраны с большим вкусом. У девушки большие запросы, и она собирается их удовлетворять за чужой счет. В частности, за счет этого мужчины.

Ну где же Тони его видела?

Где?!

– Мне плевать на этого ребенка. Разбирайся с ним сама, денег я тебе дал. Разберешься – приходи, но не раньше. Поняла?

Женщина грациозным движением опускается на колени, приникает к ногам мужчины.

– Я тебя люблю! Умоляю, позволь мне сохранить дитя нашей любви!

Мужчина пытается высвободиться из рук хищницы, которые оплели его, словно лианы. И душат, душат…

– Я все уже тебе сказал…

– Ты боишься жены? Она бесплодна, а я могу подарить тебе счастье!

Резкое движение – и мужчина все же вырывается на свободу. Рука его идет наотмашь. Нет, не потому, что ему хочется ударить. Просто – от отталкивает женщину от себя.

Она ему НЕ НУЖНА.

Ему приятно было развлечься, ему было легко и удобно, но строить с ней какие-то другие отношения? О, нет!

Для этого есть другие. Породистые, ухоженные, с отличным происхождением, да, как собаки или лошади… этот мужчина никогда не подберет на улице щенка и не пожалеет ломовую лошадь. Он просто не поймет, что и так тоже можно.

Для него чистота крови – мерило и точка отсчета.

Женщина пытается его удержать, и все получается как-то удивительно неловко.

Он теряет равновесие. Вскрикивает, падает… все бы обошлось. Если бы не вешалка. Такая надежная, тяжелая, с металлическим основанием и крючками в виде рогов… мужчина сам не понимает, как…

На пол падает уже его мертвое тело.

Женщина сидит на полу, на попе, с выражением то ли изумления, то ли злости на лице.

И медленно катится по полу жемчужинка, которая висела у нее между ключицами. Оборвалась, неудачно мужчина рукой махнул.

Вообще неудачный вечер.

Тони вынырнула из воспоминаний. Жемчужинка не показывала, что было дальше, но девушка и так это знала. Почему нет?

– Скажите, все побрякушки были в одном месте, а вот это вы нашли где-нибудь под столом?

– Под диваном. А вы откуда знаете, ритана?

– Порвано же, – показала цепочку Тони. – Значит, потеряли, валялась… а это ж талисман на счастье?

– Ну да. У меня тоже такой…

– Вот. Добровольно такое не оставляют, а потерять могли, – кивнула девушка.

Женщина свела к переносице густые черные брови и пожевала нижнюю губу.

– Думаете, ритана, случилось с жиличкой чего?

– Скорее всего, – кивнула Тони.

Что с ней могло случиться? О, что угодно! Она могла попасться, когда вытаскивала труп. Могла просто все бросить и сбежать. Могла… к примеру, если мужчина приехал не один, а с водителем… вот тогда ей точно пришлось бежать наспех. Потому и бросила большую часть вещей. И побрякушки… что поценнее она взяла с собой, а тут… серебро, перламутр, то, что стоит медяки на побережье.

Тони решила рассказать обо всем Эрнесто Риалону, а костюмы купила. Оба.

Зачем?

Да кто ж его знает! Захотелось…

И жемчужинку получила в довесок. Тоже захотелось.

* * *

Рейнальдо покупку одобрил.

Тони разложила ее в магазине на прилавке и принялась подкалывать булавками – прежняя владелица в некоторых местах была немножко объемнее. В груди, например. Надо сейчас сколоть, а потом хоть как-то, но прошить. Чуть-чуть, чтобы не болталось все, как у козы вымя. Не вату же подкладывать?

Выпадет еще, народ насмешит.

Тихонько звякнул колокольчик.

– Добрый день, ритана.

– Здравствуйте, сеньора.

Вошедшая женщина была удивительно хороша собой. Черные волосы уложены в сложную прическу, дорогое платье, черные глаза, точеное лицо…

Таким место не в ее магазинчике, а где-то в дорогих лавках на центральной улице.

И все же, все же…

– Я могу вам чем-то помочь? – дружелюбно спросила Тони.

– Не знаю, – честно ответила дама, прошлась по магазинчику, пожала плечами. – Не знаю. Говорят, у вас встречаются интересные вещички…

– Для вас? Для подарка? Для супруга? – подметила Тони обручальное кольцо.

Сеньора снова пожала плечами.

– Не знаю…

Тони задумчиво хмыкнула. Самый худший вид покупателя. Не знающий, чего изволит.

Все-то у дамы есть. А что ей нужно? Чего она хочет?

Не ясно даже ей самой.

Чего-то…

Дети? Судя по всему, дети у нее есть, но ими занимаются служанки. А что остается делать сеньоре? Ухаживать за собой?

Ходить в гости?

Гулять по театрам и балам?

Да, многих это устраивает. Но не эту даму, нет… слишком сильная и цельная у нее натура. Такие любят от души и ненавидят до боли. Такие не готовы всю жизнь прожить певчей птичкой на ветке… даже не на свободе, нет. В клетке…

Она так не сможет. Вот и остается – ездить по магазинам, что-то искать, или искать себя… она сама пока не знает.

Тони улыбнулась.

– Кажется, у меня есть то, что вам нужно.

– Неужели?

Девушка пожала плечами.

– Для дамы с вашим вкусом, вашим изяществом – несомненно. Пройдемте, прошу вас…

Старый станок.

Не ткацкий, нет. Удобная распорка, на которой покоится круглая подушка, аккуратно приколотый на ней сколок, даже уже начатый, тихо побрякивающие коклюшки…

– Что это?

– А вот это – папка. Поглядите, пожалуйста.

Тони протянула женщине сколки, но папка повисла в воздухе.

– Откуда вы знаете, что я плела кружева?

– Я не знаю. Просто у вас такое… одухотворенное лицо. Мне показалось, что это вам подойдет… не вязание или вышивка, они банальны, а именно кружевоплетение.

Тони лично ни вязать, ни вышивать, ни кружева плести не умела, и никакое умение ни лишним, ни банальным не считала, но чувствовала, что именно надо сказать этой милой и грустной женщине, которая пытается найти хоть какое-то дело в своей жизни.

Женщина кивнула. Уселась на банкетку рядом с подушкой, ласково провела пальцами по коклюшкам.

– Кому они принадлежали?

– Одной мастерице. Она больше не могла плести и продала все.

– Именно так?

– Именно так. Сказала, кого узор позовет, тому и владеть.

Мастерица, собственно, умерла, подушку продала ее семья, да и слова Тони придумала. Но здесь и сейчас ей казалось, что так – правильно. Вот именно так.

– Пожалуй… Сколько я вам должна?

Женщина все же приняла папку и теперь перебирала сколки. Что-то вызывало в ее глазах искры интереса, что-то явно откладывалось «на потом»…

Тони улыбнулась и назвала цену.

Кажется, она угадала. И в этот раз – угадала.

* * *

Эрнесто Риалон ласково коснулся ладонью отполированного человеческого черепа. Ночи он ждать не собирался, есть время – надо работать. Есть ритуалы, для которых важно и время, и место. Есть те, которые хоть ты на рассвете проводи. Вот у него сейчас был второй вариант, когда нужен только реквизит – и некромант.

И вот не надо! Приличные некроманты давно уже с лопатой по кладбищам не ходят и могилы не разоряют!

Анатомический театр и только анатомический театр!

И даже специальные разрешения на использование частей трупа.

Эрнесто надо было решить отложенную «на потом» задачу. Не хотелось, но надо, честно говоря.

Барбара.

Он еще женат – или уже нет? И что с его супругой? Она сбежала, или еще что-то произошло, или…

Надо бы, конечно, раньше этим заняться. Но будем честны, ритана Барбара в жизни тана Риалона была даже не на сотом месте. Где-то там, далеко, после хорошего кофе и удобных тапочек.

Шуршит что-то такое в доме – и пусть ее. Статус обеспечивает, опять же, попользоваться иногда можно. Да и сыну мать нужна…

М-да.

Лоб здоровый, скоро своих детей наделает… ладно!

Эрнесто понимал, что поступал по-свински. Или нет? Барбара получала, что хотела, он получал, что хотел. А с чувствами и эмоциями это не сюда, это в соседний вольер.

Это сейчас ему захотелось чего-то другого.

Мужчина поверил, что может быть счастлив, что его могут любить, что можно как-то иначе… когда от тебя не шарахаются, как праведник от демона, когда доверчиво прикасаются к руке, когда ищут защиты и помощи…

Да, нормальные человеческие отношения, которые раньше ему были просто недоступны. Вот и выбирал что попроще.

А сейчас… человек такое создание. Покажи палец, так он руку по плечо отгрызет и за ногами потянется. Хотелось большего.

А есть ли повод и возможности?

Итак, что же с Барбарой?

Череп, семь свечей, волосы…

Слов – и тех не требовалось, слова нужны для концентрации. А когда некромант привыкает работать со своей силой, когда она становится привычной и послушной частью его естества, тут и жестов-то не нужно. Одно движение ресниц.

И, повинуясь воле мага, загораются черные свечи. Холодным, синеватым пламенем.

Синеватое пламя светится в глазницах черепа, синеватым пламенем вспыхивают волоски… но Барбара не отзывается.

Душа не приходит.

Ритуал для мертвых не срабатывает. Тут одно из двух. Или она мертва прочно, так, что даже душа уничтожена (второй вариант – ушла на перерождение). Или она жива.

Попробуем ритуал для живых.

Вот уж определить, жив человек или мертв, может каждый некромант. Кто-то, с подходящей специализацией, и вовсе делает это одним движением руки. Просто холод чувствует.

Эрнесто так не мог. Он боевой некромант, ему сложнее. Потому…

Дагерротип. Из тех, которые сделал Лосано.

Свечи, зеркало, горстка могильной пыли. Сила, вложенная в заклинание.

И медленно, очень медленно, на листке бумаги с раскованной картинкой начинает формироваться из песка черный крест.

Стыдно сказать, но Эрнесто выдохнул даже с каким-то облегчением.

Мертва.

Стыдно, но радости было больше, чем грусти. Проверим второго?

Сначала ритуал с могильной пылью. Тут крест формируется практически мгновенно.

Потом ритуал с черепом.

И снова нет ответа?

Та-ак…

Эрнесто потер лоб. А интересно получается, правда? Что нужно сделать с двумя людьми, чтобы они не отозвались на призыв некроманта? Пра-авильно…

Другой некромант нужен.

Или что-то такое… вот как с жертвами этого, измененного. Но тут не проходит мамонт в дверь. Нет, никак не проходит.

Измененный в городе пока только глотки рвал. А записок он точно не писал. И таких инсценировок не устраивал.

Значит – некромант.

А кто у нас в городе? Опять правильно, опять молодец, Эрнесто.

Тан Карраско у нас в городе. Единственный, у кого хватило бы сил и умений. А вот желания… на кой демон Освальдо убивать Барбару? Да он, наоборот, о ней заботиться должен! Пылинки сдувать! Чтоб соперник не освободился.

Опять не лезет предположение ни туда, ни сюда.

Эрнесто подумал немного, а потом принял решение. И начал готовиться к более сложному ритуалу. Освальдо, конечно, профессионал. Но тут надо учитывать одну деталь. Эрнесто – практик. Практик, который работает каждый день, в самых свинских условиях, иногда вообще на голой силе. Практик, который привык хвататься за любые зацепки.

Освальдо во многом теоретик.

У него есть сила, есть знания, но вот такого опыта просто нет. Неоткуда его при дворе взять. А значит…

Чтобы не пришла душа, ее надо или уничтожить, или отправить на перерождение. И то и другое требует много сил. Оба действия оставляют свой отпечаток на ткани мира. Можно узнать, кто к этому причастен. Еще месяц будет можно. Недаром же – три дня, девять дней, сорок дней…

Но это намного сложнее. И своих сил придется вложить больше. И обратку получить можно. Не любит мир и таких действий, и когда во все это грязными лапами лезут… образно говоря, человеческие души – часть этого мира. Вырвал, уничтожил – это как царапнул.

Ранка хоть и крохотная, но болит! И вы в эту ранку пальцем лезете, мол, покажи, чем царапнули.

И?

Ответ себя ждать не заставит. То, что для мира даже не движение, а так… ерунда, для Эрнесто может оказаться и фатальным. Но выбора нет, делать надо.

Тан Риалон достал новые свечи, зеркало, дагерротипы, к которым наверняка прикасались и Барбара, и Лосано, добавил несколько капель крови Барбары и достал ритуальный нож.

Уверенно коснулся запястья.

Кожа послушно разошлась под напором тонкого лезвия, закапала кровь…

И Эрнесто полностью отдался потоку силы, позволяя унести его вдаль. Туда, где собираются души умерших. В сизую дымку, в которой нет ничего. И есть ли он сам? И свет, пронизывающий каждую частичку его души? Или это только кажется?

Туда, где… стоит женщина с зелеными глазами.

Женщина в черном.

Женщина с лицом-черепом.

Ла Муэрте.

Эрнесто даже понять не успел, что происходит, но уже упал на одно колено.

– Повелительница.

Ла Муэрте качнула головой.

– Ты зря сюда пришел. Уходи.

– Но…

– Ты правильно понял. Их нет в живых. Ты правильно догадался о виновнике. Но здесь и сейчас уходи.

– Но… почему?

И как так получилось у богини показать свое недовольство?

– Потому что, если ты выполнишь задуманное, ты будешь слабее котенка. А ты не можешь себе этого позволить – сейчас. Ты очень нужен моей девочке.

Эрнесто отлично понял, о ком идет речь.

– Я… нужен?

Хотя спрашивал он совсем о другом, на самом-то деле.

Нужен ли?

Получится ли?

И снова – как так выходит у женщин? Богиня не улыбнулась, но словно теплом от нее повеяло.

– Будь рядом. И не требуй ничего, все сложится само. И – правильно.

А в следующий миг Эрнесто осознал себя вновь сидящим за столом. То есть лежащим за столом.

Носом он уткнулся в зеркало, из носа шла кровь, и, кажется, серьезно…

Скатерть уже основательно намокла.

Тан Риалон зажал пальцами переносицу и направился в ванную комнату. Где плюнул на все и стащил с вешалки белейшее накрахмаленное полотенце…

Кровью изляпает?

Да и наплевать!

Демоны… хорошо ж его приложило! И это еще не в полную силу!

Но все сказанное богиней он преотлично помнил.

Освальдо? Что ж, спасибо тебе, друг, что так позаботился о моей личной жизни. Конечно, доказательств у меня нет, и в тюрьму тебя не посадишь. Но – не жалко! За такое – не жалко! Можешь оставаться на свободе!

Интересно, как это произошло? И как бесился Карраско, поняв, что именно натворил?

Впрочем, сейчас Эрнесто это интересовало меньше всего. Ему надо было привести себя в порядок и быть рядом с Тони. Но это он и так собирался делать.

Богиня, благодарю тебя за совет и помощь. И все исполню.

Демоны, да когда ж остановится эта кровь!!! И рубашку теперь только сжечь, и пиджак…

* * *

Сеньора Мендес подождала, пока мобиль остановится у дома, и кивнула водителю.

– Пабло, прошу тебя, занеси покупки в дом. Только осторожно.

– Да, сеньора. Куда их?

– В гостиную. Пока – в гостиную… хотя – нет! В мой салон!

У мужа был свой кабинет. А для себя сеньора Мендес оборудовала маленькую комнатку на первом этаже. Там она иногда сидела с книгой, там она вышивала, там она спасалась от всего…

Когда желание закричать становилось вовсе уж невыносимым.

Домашние знали, что там ее тревожить не надо.

Вот ведь… жизнь!

Когда любишь мужа! Когда обожаешь своих детей! Когда единственным темным пятном на картине является свекровь… ну да ладно! И она смирилась с Оливией. Но вот в чем проблема!

Оливия не смирилась со своей жизнью.

Такой красивой.

Бесцельной. Бесполезной. Размеренной и скучной.

А сегодня, когда коклюшки тихо застучали под ее пальцами… Ливи вдруг почувствовала себя… живой? Не полностью, но хотя бы на своем месте. И это было уже чудесно. Уже радовало…

Станок поместился в желтой комнате так, словно всегда там и стоял. Поблескивало полированное дерево подставки, мелодично побрякивали отполированные чужими пальцами коклюшки.

Ливи представляла, сколько надо было их перебирать, чтобы они заблестели, словно намасленные… а папка рядом?

Она оценила сколки! Плести по таким было одно удовольствие. И идеи… до чего же изящно получится! Даже не так.

Получится – восхитительно! Хотя и это слово не передает всех ее ощущений.

А может, сейчас и попробовать? Ну… хоть чуть-чуть?

Булавки тоже были, девушка в магазине продала ей целый короб со всяким добром. И булавки на специальной подушечке, которая крепится на запястье, и еще коклюшки, и нитки, и…

Вечером Оливия лежала рядом с мужем и довольно улыбалась.

Руки помнили.

Коклюшки уверенно заняли место в желтой комнате, а узор кружева за сегодня увеличился на три пальца.

Мало?

Сколько смогла. Но завтра Оливия еще поработает! Завтра ей не придется гадать, чем заниматься. И ах да! На чай к знакомой она тоже не пойдет! Как же ей надоели эти гусыни с их вечными сплетнями!

Завтра с утра она будет очень, очень занята. И от одной мысли о перекатывающихся в пальцах деревянных палочках на душе становилось теплее.

* * *

– Как самочувствие, сынок?

Эрнесто присел рядом с Амадо, коснулся похудевших пальцев.

– Так себе. Пап, что с мамой?

Дураком Амадо не был. Эрнесто и не стал ему лгать. Сын более-менее в порядке, а правду лучше сказать здесь и сейчас. В больнице. Тут хоть врачи помочь могут, а дома только некромант. Увы.

– Барбара мертва.

Амадо молчал.

Потом прикрыл глаза, из-под ресниц выкатилась слезинка. Эрнесто неловко погладил его по голове.

– Я не успел помочь.

– К-как? – едва справился с голосом Амадо. И все равно тот дрогнул.

– Ее убили. Не знаю, как именно, даже дух призвать не удалось.

– А кто?

– Я предполагаю. Но доказательств у меня нет.

– Имя?

Эрнесто качнул головой.

– Я обещаю тебе, что сам разберусь. И сам отомщу.

– Отец! – гнев прогнал даже горе.

– Нет, Амадо. Для тебя это может быть опасно.

– А для тебя?

Эрнесто усмехнулся. Были у него подозрения, были… если Ла Муэрте показалась, значит, не просто так. Она поможет.

– Для меня не настолько. А если ты боишься, что и я помру… оставлю я письмо. Получишь в случае моей смерти, тогда и узнаешь, кто и как. Или – не узнаешь.

Амадо передернуло.

– Не говори так…

Эрнесто только плечами пожал. А куда деваться? Для некроманта смерть – это даже не часть жизни. Это большая ее часть. И работа, и призвание, и сила, и знания. Отношение тоже другое.

– Я разговаривал с Паулиной Аракон, – решительно поменял он тему.

– И? – напрягся Амадо.

– Паула не хочет иметь с тобой ничего общего. Можешь радоваться.

Амадо довольно улыбнулся.

– И хорошо.

– Но визит ты им нанеси, как выздоровеешь. Понял?

Амадо кивнул. Все он понял.

– И кстати, можешь начать с больницы, – намекнул Эрнесто.

– То есть?

– Адан Аракон здесь. С супругой. Ритане Розалии стало плохо, у них дома беда. Ее опять госпитализировали. Вот, можешь прийти, хоть побеседовать.

– Я так и сделаю, – кивнул Амадо.

Ему иногда казалось, что раньше он жил в хрустальной вазе.

Все вокруг красивое, блестящее, гладкое, спокойное… а сейчас его мир разлетелся на осколочки. И надо собирать их воедино.

Во что?

Ну… тут уж как получится.

Можно – в мешочек и в мусор. А можно взять, к примеру, полотно, намазать клеем, да и собрать на нем картину из стекла? Выбор только за Амадо. Но он еще сам не знал, чего хочет. И Эрнесто давал ему время освоиться, успокоиться, найти в себе силы жить дальше…

Всё еще будет.

А каким будет это самое загадочное всё? Надо посмотреть.

Глава 4

Альба Инес сидела на полу в ванной.

Рядом с ней лежали несколько кристаллов. Тест на беременность…

Когда ожидаемые «кровавые дни» не пришли в нужное время, она невольно забеспокоилась. Дурой она не была и подозревала, что от некоторых дел дети появляются.

Побежала в аптеку. Купила кристаллы, а дома и…

Работало оно очень просто, маги воды подрабатывали на досуге. Берешь кристалл, прижимаешь к голому животу, да, именно в том районе. Если там чисто – кристалл становится красным. Если есть ребенок – зеленым.

Вот все кристаллы, лежащие рядом с Альбой на полу, зелеными и были. Ярко-зелеными.

Такая ядовитая, муторная и тошнотная зелень… ой, про тошноту она зря… Альба едва успела перегнуться через край раковины, как ее начало еще и рвать. Жестоко и беспощадно, одной желчью.

Жизнь была кончена.

Она беременна…

И что делать?

Родители в больнице, Паула… шмакодявка безмозглая, что она понимает? Альба с отвращением посмотрела на свой живот.

А что можно сделать… с этим?

Теоретически она представляла, как избавиться от ребенка. Но практически…

Страшно?

Очень.

А жить с этим позором еще страшнее. Альба решительно вышла из своей комнаты и направилась в отцовский кабинет. Там, кажется, были какие-то крепкие напитки?

* * *

Тони даже не представляла, зачем она понадобилась Паулине. Но если кузина просит, надо зайти. Да и с Альбой поговорить. Времени до вечера еще много, чего дома сидеть, нервами звенеть? Можно бы магазинчик открыть, ну так и людей почти нет…

Нет, надо съездить.

Тем более, если остаться в магазине, может Эрнесто приехать. А с ним… с ним сложно. Тони и сама не поняла, как и когда это произошло, но тан Риалон ее насквозь видел. И соврать ему не выйдет.

И отговориться – тоже. А если он сейчас все увидит… и ее, и костюм… с утра Тони им и занималась. А потом дела как-то сами собой кончились.

Они, гады, всегда заканчиваются, когда тебе надо чем-то занять и руки и голову. Зато незваные визитеры пойдут косяком. Даже не обязательно Эрнесто, ей и кого другого хватит.

Лучше пока аккуратно уклониться от встречи.

Вскоре Тони уже входила в особняк Араконов. Как оказалось, очень вовремя. Потому что ее встретила взволнованная Анита.

– Ох! Ритана Антония, как вы кстати!

– Что случилось? – напряглась Тони.

– Ритана Альба… она и не выходит, и на стук не отзывается, и… вообще. Как-то… страшновато.

Тони подняла брови. Насколько она помнила, Альба и раньше любила поспать до обеда. Что в этом такого страшного?

– Так-то оно и ничего. Но ритана сегодня с утра из дома убежала, потом примчалась с безумными глазами и заперлась у себя. Уже дело к полудню, а от нее ни звука. И завтракать не стала. И не отзывается, – изложила Анита.

Тони нахмурилась.

– Идем.

Через пару минут она уже стучала в дверь комнаты Альбы.

– Альба! Открой немедленно! АЛЬБА!!!

Молчание. И тишина.

Тони невольно прислушалась к себе. Потянулась к своему дару, как к отмычке… жива? Здорова?

Если бы она ощутила, что все в порядке…

Но чутье некромантки сбоев не давало. И ведьминское воспитание – тоже.

– ЛОМАЙТЕ ДВЕРЬ!!! – почти взвыла девушка, перепугав всех присутствующих. – И бегом за мобилем, может, успеем?!

Никто и колебаться не стал. Ни один из лакеев (слуги такие представления не пропускают, в коридоре шесть человек толпилось), который тут же навалился плечом на дверь, ни Анита, которая метнулась вниз, скомандовать насчет мобиля.

Двери в доме Араконов были хорошие, дубовые. Выбить их получилось далеко не сразу, только когда топор из кладовки принесли. Тони ждала, ломая руки…

Она чувствовала две искорки жизни.

На грани, уже почти затухающие… богиня, помоги! Прошу тебя! Умоляю!!!

Зачем тебе эта дуреха? Неужели ТАМ таких мало?

А ее родители сейчас не переживут! Ни боли, ни потери…

Хрустнула, поддаваясь, дверь. И Тони первой метнулась в ванную комнату.

Альба Инес лежала в ванной. Горячей, аж парящей… и красной от крови. Она даже не соображала, что происходит… пьяная была в стельку.

– Вытаскивайте ее! – рявкнула Тони, позабыв обо всем. – В полотенце заверните – и в мобиль! В больницу!!!

Может, еще удастся спасти? Если не ее ребенка, так хоть бы саму идиотку?[2]

К Паулине Тони так и не зашла. Когда уж тут?

* * *

Лишний раз она порадовалась, что не стала вызывать врача на дом. В больнице, куда она приехала – и то сначала никто на них не взглянул. Тони влетела в приемный покой, словно ураган, за ней Хулио тащил кое-как завернутую в окровавленное полотенце Альбу.

– Врача!!! Скорее!!!

Медсестричка за стойкой подняла профессионально равнодушные глаза.

– Девушка, у вас – что? Присядьте, подождите, сейчас дежурный врач…

– У меня счет на минуты идет!!! – заорала Тони, уже не особо сдерживаясь. – ЖИВО!!!

Девчонка поджала ярко накрашенные губки.

– Сеньорита, вы чего кричите? Вы в медицинском учреждении, а не на базаре…

Все.

Терпение Тони, и без того основательно подточенное предстоящей авантюрой и поступком Альбы, с грохотом надломилось и рухнуло. Девушка сорвала с шеи амулет, сделанный Долорес. Перехватила его за шнурок, так, чтобы ничего не защищало, не было контакта с кожей.

– Немедленно…

Почти шепот. Но это слово оказалось громче любого крика. Потому что следом хлынула сила некромантки, перемешанная с силой Ла Муэрте.

Ледяная, безжалостная, жестокая и давящая…

Кто-то кричал.

Кто-то падал в обморок.

Девочка за стойкой сползла вниз… потом оказалось, что она описалась, словно щенок. Но – сработало.

Хорошо еще Хулио оказался за спиной Антонии и под воздействие не попал, как и Альба. Но вот всем остальным досталось от души.

– Что тут происходит?!

Откуда и врачи взялись? Тони не стала долго объяснять. Она молча сжала амулет в кулаке, чтобы прекратить воздействие, и кивнула на Альбу.

– Помогите. Немедленно.

Доктор, по счастью, оказался опытным и умным. Ему и одного взгляда хватило.

– Беременность?

– Да.

– Дура!

Там еще кое-что сказано было, кроме «дуры», но Тони и внимания не обратила. Она сейчас тоже не лучшего мнения была об Альбе. Нашла когда… и из-за чего…

Дура!

* * *

Когда утих круговорот людей, Тони нацепила на себя амулет и устало опустилась на скамейку в приемном покое. Голова разболелась так, что казалось, ее кто-то стиснул большими щипцами для колки орехов. Но уйти она не могла.

Сначала она узнает, что с Альбой, а потом… потом ей надо сказать все это дяде.

За стойкой поскуливала девчонка. Тони повернула в ту сторону голову.

Скулеж мгновенно прекратился, кажется, медсестричка опять сползла под стойку и старалась дышать через раз. А судя по запаху и желтоватой лужице, которая вытекала из-под стойки… м-да, дышать ей там неприятно будет. С другой стороны, неплохой воспитательный процесс получился. Если ты медик, то изволь вести себя соответственно. И не рассуждать, когда рядом с тобой человек умирает!

– Ритана…

Тони посмотрела на Хулио.

– Пока подождем, ладно? Потом вы поедете домой, расскажете всем, что и как. А я пойду к дяде и тете.

– Да, ритана.

Лакей воспринял ее решение с видимым облегчением. Взял кто-то на себя все дела? Вот и хорошо, вот и ладненько…

Тони молча ждала. Голова была пустой и легкой. Тело после выброса силы тоже казалось чуточку не своим. Мысли?

Какие мысли? О чем?

Девушка смотрела вдаль и думала о перешитом костюме, о магазине… да о чем угодно! Только бы не про Альбу.

Впрочем, долго ей ждать и не пришлось.

– Тони?

Вот уж кто не мог не почувствовать выброс силы, тем более находясь в больнице. Эрнесто Риалон прекрасно понял и что происходит, и где… просто больница – это не одно здание. Их десятка два и на большой территории, это ж столица! Вот и потребовалось ему время, чтобы дойти.

– Эрнесто…

Тони так обрадовалась, что рядом оказался хоть кто-то…

А вот Эрнесто Риалон откровенно растерялся. Тони, гордая и независимая, уткнулась ему в плечо и разревелась. Уже не в первый раз.

А что делать? Нет, неясно. Не целовать же ее?

Здесь ведь люди…

Что случилось-то?

По счастью, Хулио был рядом, так что долго мучиться в неизвестности не пришлось.

– Альба Инес пыталась избавиться от ребенка, – почти шепотом доложил лакей. – Вроде как вовремя нашли, но кто ж знает…

Эрнесто показал глазами на темную макушку у себя на груди. Мол, Тони?

Хулио прикрыл на секунду глаза.

Да, ритана нашла. Она, а то кто ж еще?

Эрнесто скрипнул зубами и принялся утешать. Уселся поудобнее, притянул нагло девушку к себе на колени и принялся гладить по голове, как ребенка, приговаривая, что все будет хорошо, все выживут, и все сделано правильно, и она молодец… а если кто решит помереть, так мы и зомби из него или из нее слепим, ничего страшного, свеженькие они ничуть не хуже живых людей, только жрут больше…

Вскоре рыдания перешли в истерическое хихиканье, и Эрнесто приказал Хулио рысью слетать за кофе. Что лакей и выполнил.

Больничный кофе, конечно, называть этим благородным словом было попросту стыдно, но свою роль он сыграл. Тони окончательно успокоилась, пригрелась в сильных мужских руках, и обнаружила, что на свободу ей не очень-то и хочется. Уютно как-то рядом с Эрнесто. И правильно?

И даже кофе не кажется таким уж гадким, потому что из кармана Эрнесто, улыбаясь, достал коробочку ее любимого мармелада.

– Будешь?

– Спасибо! – просияла Тони и потянулась за лакомством.

В эту секунду и вышел в приемный покой молодой доктор.

– Альба Аракон… кто?

Тони дернулась так, что кофе пролился на пол. Уборщица, которая оттирала последствия испуга сестрички, недовольно заворчала, но не сильно. Рядом с некромантом вообще ворчится плохо.

– Я! Доктор?!

– Ну… что я могу сказать? Повезло дуре. Жить будет, ребенка спасли.

Тони закрыла глаза и откинулась на плечо Эрнесто Риалона.

– Боги! Спасибо!!!

Сказано это было с таким чувством, что даже богов, наверное, проняло. Потому что врач помялся-помялся, да и предложил:

– Хотите к ней пройти ненадолго?

Тони хотела. Но… как бы не добить идиотку?

Эрнесто посмотрел на Тони, на врача и принял мудрое решение.

– Тони, ты сейчас идешь к дяде и тете, обрадуешь их. Я зайду к Альбе Инес и приду к тебе. Отвезу тебя домой. Хорошо?

Тони кивнула.

Конечно, хорошо! Даже лучше, чем она думала… и костюм она убрала. Что тоже очень хорошо.

* * *

Альба Инес лежала в кровати. Бледная, краше в гроб кладут. Впрочем, иногда из него даже достают краше. Эрнесто рассуждать долго не стал.

– Ребенка убить пробовала, да, умница?

Альба посмотрела на него запавшими глазами.

Кровопотеря там была достаточно сильной, довезли вовремя. А так и не откачать могли.

– Так вот, – мягко сказал Эрнесто Риалон. Еще и силой надавил для доходчивости. – Я тебе сопли вытирать не стану. Ты просто запомни, если ты сдохнуть решишь, или твой ребенок помрет по твоей милости, или ты еще как-то своих родителей огорчишь… ты мою профессию знаешь?

Альба моргнула с усилием.

– Назови, – когда Эрнесто хотел, противостоять ему было сложно.

– Н-некромант.

– Вот. Подниму твое тело, привяжу к нему душу и заставлю жить в таком виде. Будешь гнить заживо с полным спектром ощущений, разлагаться и каждый день осознавать. Будешь мечтать о смерти, но не получишь ее никогда. Я позабочусь.

Альба побелела так, словно из нее остатки крови выкачали.

– А…

– Уговаривать тебя еще, дрянь мелкая… я сказал, а ты меня слышала.

Еще как слышала. Закатила глаза и ушла в обморок.

Эрнесто Риалон посмотрел на эту картину, вызвал медсестричку и попросил ее позаботиться о больной. А сам направился на поиски Тони.

Ей помощь и поддержка нужны.

А Альбе… только трепка! И серьезная. Она ведь все это устроила из-за якобы позора. Хотя кому какое дело? Уехала бы в деревню, родила, потом бы малыша за своего брата выдала… или замуж вышла…

Да кто захочет – тот решит проблему. А эта эгоистичная пакость ни о ком не подумала. Тем более о родителях, которым и так горя хватило!

Пороть!

И никакой тут эротики! Только воспитание!

* * *

Тони в это время разговаривала с дядей.

Она пришла в отделение, подумала, а потом попросила медсестричку вызвать ей Адана Аракона. Тони сильно подозревала, что лицо у нее сейчас – краше в гроб кладут. Увидь ее такой тетушка – вопросы будут обязательно. А вот сумеет ли Тони убедительно солгать?

Не факт.

Может, спустя сутки или двое, но не сейчас, когда она на пределе, а нервы у нее на взводе. Да еще вечером… м-да.

Поэтому лучше поделиться с дядей. Что Тони и сделала, сухо изложив все подробности.

Адан Аракон побелел, словно полотно. Несколько секунд Тони думала, что ему самому врачебная помощь понадобится. Но дядя справился.

– Альба…

– Жива. И ребенок жив останется.

– Тони!

Дядя взял руки племянницы в свои. Поднес к губам, крепко поцеловал маленькие ладошки.

– У меня три дочери, Тони. Я – счастливый человек.

– Я ничего такого не сделала, – честно предупредила Тони. – Это кто угодно мог бы…

– Кто угодно мог бы, но сделала ты. Я понимаю, если бы ее нашли чуточку позднее…

Тони кивнула.

Да, еще бы полчаса, и для ребенка точно было бы поздно. А для Альбы? Там минут на пятнадцать побольше. Повезло дуре, что Тони рано пришла. Просто – повезло.

– Вы сами тете скажете?

– Скажу. Потом, позднее, – кивнул Адан, который точно знал, что Розалия сейчас просто не выдержит. Никак. И за это Тони тоже спасибо. Поняла, сообразила. Паула могла бы и прийти, и матери все рассказать. Тони поступила иначе.

Конечно, он не станет ничего скрывать. Но – потом. И с врачами рядом. С успокоительным.

– Паулину я предупрежу, – предугадала ее мысли Тони. – Она матери ничего лишний раз не скажет.

– Спасибо.

– Тан Адан, мое почтение, – Эрнесто вышел из-за угла. Улыбка, взгляд…

Адан Аракон прищурился.

– Тан Риалон? Какими судьбами?

Эрнесто усмехнулся.

– Когда Тони убеждала медиков быстрее оказать помощь сестре, она использовала свою силу. Получилось неплохо, но выплеск я почуял. И приехал.

– Ага, – нахмурился Адан. – Тони, солнышко, ты не попросишь для меня тоже успокоительного? Пусть врачи вколют, что ли? А то вернусь к Рози весь никакой, что жена подумает?

– Ничего хорошего. Сейчас схожу.

Тони отлично понимала, что ее отсылают. Вежливо, корректно… и что? Мужчинам тоже иногда надо поговорить. Это как-то сложно называется, Долорес ей объясняла. То ли они свою территорию защищают, то ли метят, то ли иерархия какая… не разберешься. Да и не надо. Ни к чему.

Пошла она к врачам, а то дядя, действительно, весь зеленоватый. Нервы у мужчины тоже не железные, да и возраст не маленький. Хотя Эрнесто не намного младше, а воспринимается совсем иначе… и почему так? Ладно, об этом она потом подумает, сейчас важнее оказать дяде хоть какую врачебную помощь.

Сама бы Альбу прибила! Паршивка такая, у людей и так проблем по горло, ты еще добавлять будешь! Тьфу, зараза!

* * *

Адан Аракон без всякой симпатии смотрел на Эрнесто Риалона.

– Тан Риалон, какие отношения связывают вас с моей дочерью?

– С которой именно, тан Адан?

Эрнесто не валял дурака. Просто как-то… дочь? Паулина? Альба?

– Антонией, – Адан Аракон чуточку замедленно осознал, что официально-то Тони ему племянница. И на усыновление вряд ли согласится. А и неважно, все равно она – его. Его ребенок! И точка!

Даэрон, идиот же ты все-таки! Как ты мог ее бросить, не тем будь помянут?

– Тони? – Эрнесто решил не уточнять статус любимой девушки и решил сознаться откровенно. – Отношений никаких, кроме дружеских. Но я ее люблю.

Адан откровенность оценил.

– А она вас?

– Для нее я просто друг. Хороший друг – и только.

– Вы женаты, – сообщил Адан Аракон.

Эрнесто сморщил нос.

– Вдовец. С некоторых пор.

– И благодаря кому? – подозрительно уточнил тан Адан.

– Представьте себе, я к этому не причастен. Мне проще было бы развестись, – отмахнулся Эрнесто. – Смог бы. Сами знаете, к некромантам в наших храмах особое отношение.

Справедливости ради, хоть отношение и было особым, намного больше Эрнесто рассчитывал на свои связи. Карраско разводиться – минимум год. А то и побольше, и посложнее.

Если бы Эрнесто решил развестись – месяц. Может, полтора, и то, если Барбара скандалила бы и истерила.

– Допустим. Ваши планы в отношении Тони?

Эрнесто мог бы оскорбиться. Но не стал. Чего уж там, Адан Аракон имел право на вопросы.

– Самые благородные. И только с ее добровольного согласия.

– Хм… а в случае отказа?

– Останусь другом семьи, – криво улыбнулся Эрнесто.

Больше он сказать ничего не успел. Вернулась Тони с врачом, тану Адану померили давление и пульс, принялись качать головой и кормить успокоительным….

Но мужчины и так друг друга отлично поняли. Чего тут непонятного? Теперь решение за самой Антонией. И это было хорошо и правильно.

* * *

Эрнесто сильно подозревал подвох. Но придраться было не к чему.

Когда Тони, выйдя из больницы, попросила отвезти ее домой. В магазин.

Ладно, это не удивляет, чего тут странного. А вот когда она попросила навестить Паулину и поговорить с ней… Чтобы ритана Аракон не ляпнула чего лишнего при матери.

При отце – там ничего, там можно. А вот мать надо бы пожалеть. Матери и так уже досталось.

Почему сама Тони не хочет?

Ну… не то чтобы… просто Тони – это немножко другое. А тан Риалон умеет донести свою точку зрения убедительно. Доходчиво так.

Эрнесто спорить не стал.

Ладно уж. Девушки имеют право на свои маленькие тайны. А он потом все узнает у призрака.

Но все равно… свербело. Что-то было не так.

А что?

Нет, не понять…

Ладно.

Надо сейчас сходить в мэрию. Если уж Эрнесто вдовец, надо это заверить документально. Поклянется, сообщит о проведенном ритуале…

Пусть выдают бумагу, как положено. Жить «соломенным вдовцом» Эрнесто не собирался.

* * *

Проводив Эрнесто Риалона, Тони помчалась переодеваться. Скользнул алый шелк, вспыхнули золотые искры…

– М-да.

– Если не клюнет на такую красотку? Это надо полным импотентом быть, – откровенно прокомментировал призрак. И кивнул на баночки и скляночки с краской. – Не стесняйся. Мажь погуще!

Тони и не собиралась.

Сурьма щедро изменила очертания бровей и форму глаз. Кармин на губы и щеки, чуточку тронуть белилами нос и лоб… вроде бы и то же самое, но и другое. Совсем другое.

Красивая девушка. Но не Антония Лассара. Нет, не она.

А кто?

А вот… недаром Тони искала набор профессионального гримера. Она отлично знала, какое лицо ей надо нарисовать. И могла это сделать. Не сразу, нет, но получилось очень похоже.

Откуда навыки?

Так от Хуана Амона Мартеля. Штришок тут, мазок там – и совсем ведь другое лицо получается. А когда ты живешь шулерством, это важно. Чтобы не опознали в случае чего.

Мужчина и сам гримироваться умел, и девочку для смеха научил.

– Отлично! Мать родная не опознает, – призрак довольно улыбался. Маска заняла свое место на лице девушки, и Тони завернулась в плащ. Застегнула все застежки.

– Вот так. Доберусь?

– Не сомневаюсь.

Девушка вышла из магазина через заднюю дверь и направилась к знаменитому борделю.

Тихо, не спеша, через переулочки и закоулочки. Ей не стоит попадаться никому на глаза.

* * *

Вечером в мэрии тихо и спокойно.

Основной поток посетителей уже схлынул. И мало кто знает, что мэрия работает и по ночам. Сидят там два специальных чиновника.

Обстоятельства – всякие бывают. Иногда не успеваешь нужную бумагу днем получить, а нужна она позарез. Правда, за позднее рассмотрение придется доплатить и крупную сумму. Но к тану Риалону это не относится.

Он сам на государственной службе. А еще тан. И некромант. У него есть определенные привилегии.

Так что Эрнесто прошел в хорошо знакомый ему кабинет. А вот и чиновник, тоже хорошо ему знакомый.

Саласар Пико Хименес. Сеньор Хименес.

Впрочем, отсутствие титула не мешало сеньору сделать карьеру. Въедлив и зануден был настолько, насколько это вообще возможно для человека. С Эрнесто они частенько сталкивались по работе. К обоюдному удовольствию, поскольку некромант тоже был въедлив и зануден в делах. Так что сеньор Хименес даже соизволил улыбнуться.

С его внешностью выглядело это так, словно решил очеловечиться большой циркуль.

– Тан Риалон? Добрый вечер. Что вас привело к нам в столь поздний час?

– Хотел подать документы. Моя жена пропала некоторое время назад.

– Да-да, сбежала с неким…

– Лосано. Не сбежала. У меня есть информация, что и Барбара, и человек, с которым она якобы сбежала, мертвы.

Сеньор Хименес мгновенно посерьезнел.

– Вот как?

Эрнесто кивнул.

– Не буду отрицать, найти супругу я хотел не в мирных целях. Никому не нравится становиться посмешищем. Но когда я начал искать, я не нашел ее души. Ни в мире живых, ни в мире мертвых.

– Вот даже как…

– Убийство. И жестокое, осознанное и с последующим уничтожением улик. Убийца знал, кто я такой, и знал, что допросить дух у меня сил хватит. Вот и позаботился о развоплощении.

– Тан Риалон… вы знаете процедуру.

Эрнесто кивнул.

Сеньор Хименес развел руками. Понимаю, осознаю, но никуда от протокола не денешься. Придется вам клясться силой, что это не вы убили супругу…

Эрнесто и не колебался. Ведь и правда – не он!

И Барбару, и Лосано, и вообще, к этой истории он причастен очень косвенно. Как муж, который все узнает последним.

Он клялся, заполнял бланки документов, ставил подписи и печати, оттиски силы и магии, и внутренне радовался.

Делу дан ход.

Скоро он станет холостым официально.

Вальд, спасибо! Как же ты мне удачно помог… надеюсь, ты со злости не удавишься… но если что – я постараюсь пережить твою утрату.

* * *

Вот и сам бордель. И не скажешь никогда, что вот это респектабельное здание, белое, чистенькое, ухоженное и очень чопорное – бордель! И вывески никакой нет! Видимо, танго здесь только для своих. Рейнальдо сделал Тони знак подождать, а потом скользнул внутрь, прямо через стену. Ему что? Он призрак!

Пару минут его не было, потом одно из окон распахнулось. Вот тут был сложный момент, конечно. Хоть и первый этаж, но ты поди, влезь!

Если ты не провел все детство в лесу.

Если не лазил по деревьям чуть не каждый день, не бегал на рыбалку, не ходил за ягодой… Тони вспорхнула на подоконник легче птицы на ветку. Подтянуться, ногу перекинуть – и вперед! Только шелка мелькнули!

– Отлично.

И Рейнальдо улетучился на разведку.

Тони осталась ждать, но уже в комнате. Хотя долго ждать и не пришлось, чего там? Проверить коридор – и выпустить девушку. А потом лететь вперед, показывая дорогу.

– Он сейчас в коричневой гостиной. И девушку туда мадам отправит…

– И что с ней?

– И ничего, – отмахнулся Рейнальдо. – Десять минут я тебе обеспечу. Хватит?

– За глаза.

И Тони толкнула дверь в гостиную.

* * *

Мужчина сидел на диване.

Довольный, вальяжный, чем-то неуловимо похожий… нет, не на кота! Котики – животные милые и пушистые. А вот это… гадина! Слизень мерзкий! И другого слова для него Тони не находила.

– Хм-м… новенькая?

Тони улыбнулась и одним движением плеч сбросила плащ.

Полыхнули алые цвета.

Шаг. Улыбка. Еще шаг… тихая музыка, которую вызванивают бубенчики на пальцах. Прогнуться, повести плечами так, чтобы грудь соблазнительно качнулась, и снова – улыбка.

Разворот – и снова песня бубенчиков.

И вот Тони уже совсем рядом.

– Ты не помнишь меня, Джастин? Мой милый зайчик…

И маска слетает с умело накрашенного лица. А Тони самыми кончиками ледяных от волнения пальчиков дотрагивается до щеки министра.

Черная грива волос, прическа, как у ТОЙ, улыбка.

И слово.

Зайчик…

Мало кто знает, но уши у министра не идеальные. Они действительно слегка лопоухи. Поэтому иногда Гвин звала его именно так. Мой зайчик.

Этого оказалось достаточно.

Джастин побелел. Покраснел. Полиловел.

Протянул вперед руку, да так и рухнул с дивана.

Тони сморщила нос и коснулась его носочком туфельки. Но и так видела – правки не требуется. Никакой. А значит…

– Рей?

Призрак уже маячил у окна.

– Свободно! Вперед?

Тони и уговаривать не пришлось. Она подхватила плащ, набросила на плечи, застегнулась – и птичкой выпорхнула в окошко. Еще пять минут, и они с Рейнальдо бежали по улицам города. Призрак впереди, Тони за ним.

И только в магазине девушка позволила себе расслабиться.

Упала на диван, перевела дух, сбросила надоевшие туфли…

– Я боялась, не получится.

– Зря. Все ведь получилось.

Рейнальдо завис над креслом с ужасно самодовольным видом. А что?

Кто операцию придумал? Кто все разработал? Без кого и половины не получилось бы?

Он, все – он!

Им задумано, им исполнено. И ведь как задумано! С каким изяществом?

Убить человека несложно, главное не попасться. А для этого должно не остаться следов.

Некромантия на такое не работает. А вот ведьминская магия – вполне. Вот и родилась идея… сначала думали о ядах, но яд это не слишком надежно, яд могут обнаружить. А смерть от естественных причин… практически естественных, министру помогли только самую малость!

Министр – человек полный, сосуды у него слабоваты, если его чуточку напугать, сердечко-то и откажет. Может такое быть? Может. Сгусток крови образуется, или сосуд лопнет…

Но для этого Тони должна подойти вплотную и его коснуться.

Это первое.

А еще ее никто не должен заподозрить, даже сама жертва. Вот увидел он Гвинневер – и померши. От ужаса. Или от чувства вины.

В чем виноват?

А тут допрашивать тень все одно будут, он и расскажет про королевскую сестру, про ТО убийство, про старое и забытое. Тени ж уже все равно… он УЖЕ мертв будет. С некромантом не поспоришь.

Вот и получается. Увидел Гвин – и помер. А прикосновение… и что с ним? В борделе до клиента не просто дотрагиваются. Работа у людей такая…

Было четко. Одно прикосновение к щеке. Ведьминской магии хватило, там и так все было уж на грани… сосуды, как сопли.

Видел он Гвинневер. О ней и расскажет.

Имен никаких не слышал. То, что после смерти, то не в счет.

Шлюха сбежала? Вот что-то подсказывает Рейнальдо, что никому она не будет и даром нужна! Хватит уже того, что узнают про принцессу. Эх, полетят головы по ветерку!

И никакие угрызения совести компаньонов совершенно не мучили! С чего бы?

Осталось только улики уничтожить. А именно костюм разобрать на части. Жаль, конечно, но это последняя ниточка к Тони. Так что…

Девушка отдышалась и пошла за ножницами.

Жаль алый шелк до слез и соплей. Но – надо!

* * *

Спокойной ночи?

Иногда это пожелание. А иногда – циничное издевательство.

Вот у Эрнесто Риалона оказался как раз второй вариант.

Приехал он домой из мэрии, поработал немного, потом улегся спать… и вот-те на-те, разбудили! Эрнесто едва удержался, чтобы не проклясть врагов! Ух, негодяи! Неймется людям помереть – некромантов будить! Да он сейчас всех так уложит, что потом век не поднимут!

– Срочно! Работа!!!

– Серхио, я тебя прикончу!

– Может, еще и без тебя обойдется! Знаешь, сколько сейчас желающих меня сожрать будет? Ты даже не сотый в очереди окажешься! У нас министр в борделе подох!

– ЧТО?!

Сна как не бывало! Ни в одном глазу! Эрнесто подлетел на метр вверх – и помчался умываться как был. Серхио вежливо отвел глаза в сторону.

Некроманты могут спать голыми. А вот он смотреть на чужие голые задницы не станет. Ладно б еще женские, там все нормально. А мужские… фу! И еще раз – фу!

– Что за министр? – донеслось из ванной комнаты.

– Кристобаль.

– Б…!!!

Ругался Эрнесто тоже вдохновенно.

– Ты что-то знаешь? – насторожился Серхио.

Повторное ругательство только укрепило его в предположениях. Но настаивать он не стал.

Друзья?

Вот, если друзья, то каждый имеет право на свои тайны. Это важно.

* * *

Спустя два часа Серхио ругался еще похлеще Эрнесто.

Сначала-то все было логично. Сердце разорвалось.

А вот с чего оно разорвалось?

Джастин Эсперо Кристобаль, министр финансов, убит был не какой-то тварью, потому на вызов пришел вполне охотно. И даже рассказал, что увидел.

Кого увидел.

Гвинневер Элизабет.

А почему сердце разорвалось?

Даже сейчас, даже призраком, он попробовал юлить. Но Эрнесто вытряхнул из негодяя всю историю. И теперь Серхио думал, как об этом доложить начальству?

Вот как хотите – муть! И жуть! И ужас раскошмарный!

Во-первых, министр померши в борделе. Если это обнародовать, считай, всех д’Эррера опозорить. Уж его семью точно, да и дальним родственникам достанется. А д’Эррера – герцоги. Они мстительные.

Во-вторых, умер он от инфаркта. А инфаркт наступил вследствие чего? А вот того…

Оказывается, этот паразит в свое время сестру короля убил. А шлюха оказалась так на нее похожа, что сердечко-то и не выдержало.

А королю об этом как сказать? Обо всей той истории?

Вот и матерился Серхио, понимая, что достанется всем. Дело-то они раскрыли, но его стопроцентно прикажут замять.

– А что с девицей?

– А кому она нужна? – отмахнулся Серхио. – Хозяйка борделя говорит, что посылала вроде как девку, та утверждает, что не дошла… да какая разница? Они ж шлюхи! Друг у друга выгодного клиента перехватить – милое дело.

– А чего не дошла-то?

– Крысу увидела. Здоровую такую, белую, противную. Шарахнулась в сторону, а та сидит, на нее смотрит, и не спугнуть!

Эрнесто пожал плечами.

Крыса. Белая. Ну… бывает. Они в природе обычно серые, но бывает и такое. Заводят зверушку, потом она сбегает. А может, эта конкретная в ведро с известкой упала или где пообтерлась…

– Девка мимо пройти побоялась, – Серхио пошуршал бумагами, освежая в памяти показания, – хотела в крысу чего бросить, а та сидит, нагло так… сам понимаешь. Вдруг кинется? Если больная или бешеная? Пока они с крысой разбирались, минут пять и прошло. Потом тварь ушмыгнула в угол, девка к двери, а там дохлый министр.

– И никого.

– И окно открыто.

– То есть кто там был, она через окно ушла, – кивнул Эрнесто.

– И тоже ничего удивительного. Если б у них все с министром закрутилось, другая бы не полезла. А если он у девчонки на глазах помер? Представь – она маску снимает, а он брык – и в домовину. Тут сбежишь…

Эрнесто кивнул.

– Искать ее будешь?

– Нет. И девок допрашивать не стану. Пусть мадам сама разбирается. Заведение почтенное, с репутацией, нечего ей малинник портить.

Да, вот и третья сторона вопроса.

Д’Эррера далеко, а бордель-то близко. И случается, что сыщики там работают. Информацией разжиться могут. И другие какие услуги получить… не обязательно те самые. Известно же, что мужчины любят поболтать рядом с красивыми девушками.

Расследование пройдет, бордель останется. И мадам запомнит оказанную ей услугу. И будет впредь сговорчивее в некоторых вопросах.

Дверь скрипнула.

Мужчины не то чтобы вскочили, но встали достаточно четко. И даже почти приняли стойку «смирно». В гражданском как-то это не слишком правильно, а Эрнесто вообще некромант, но полковника Лопеса он уважал. Так что ноги не отвалятся.

Полковник кивнул – и протянул руку.

– Рапорт? Вальдес, что скажешь в двух словах?

– В двух не получится, – качнул головой Серхио. – Тан Риалон провел первичный допрос потерпевшего…

Историю Пабло Матео Лопес выслушал молча. И только потом запустил такую солдатскую руладу, что мужчины заслушались.

Даже они примерно четверть выражений в первый раз слышали.

– …а мне еще генералу докладывать…

Мужчины смотрели с сочувствием. А что тут скажешь и поделаешь? Все понятно, выбора нет.

И докладывать, и огребать! Но кто ж знал, что двадцать с лишним лет назад этот министр собачий отравил ее высочество?

Двадцать лет назад пролопоушили следователи, а хлебать теперь полной ложкой и всем сразу!

Полковник выругался еще раз, сунул в карман листки протокола – и вышел из кабинета.

Серхио вздохнул – и потянулся за бутылкой.

– Выпьем?

Эрнесто подумал и отказался. Не хотелось начинать день с алкоголя. Нет, не хотелось. Утро уже. Рассветает.

* * *

Что такое романтическое пробуждение?

Это когда роза на подносе, кофе в постель, булочки с маслом – и все это вывернули прямо на тебя. А вот нечего вертеться было…

Ладно-ладно, такие пошлости Эрнесто Риалону и в голову не пришли. А вот явиться к Тони в магазин – спокойно. И отловить Рейнальдо – тоже.

А отловив, коротенько так, минут на двадцать, допросить. И едва сдержаться.

– Твое счастье, что призракам морды не бьют.

– А что не так? – Шальвен удивлялся совершенно искренне. – Вот погоди, прикажут вам замять это дело, и замнете как миленькие. Никто и искать не станет.

– Тони свою магию применяла?

– Ты ведь ее не почуял? – вопросом на вопрос ответил Шальвен.

– Нет.

– Значит, ничего и не было. Вот и все.

Рейнальдо смотрел в глаза некроманту. Эрнесто очень хотелось проклясть наглую тварь, или хотя бы развеять на недельку, ну хоть призрачной плетью огреть! Но – нельзя!

Тони обидится.

А вот что можно, так это отвести душу.

– Попробуешь влезть – развею, – буднично сообщил некромант. И направился туда, куда вообще-то заходить было решительно невежливо. В девичью спальню.

Тони спала. И выглядела при этом таким невинным созданием, что любой бы устыдился и передумал. Некроманты были сделаны из более крепкого материала.

Эрнесто невежливо подошел и тряхнул девушку за плечо. Р-романтика!

Антония открыла глаза, зевнула, подумала пару минут – и поинтересовалась:

– А где мой кофе в постель?

Тут-то Эрнесто и высказался.

– И кофе, и булочки, и цветочки – и все это над кроватью перевернуть. Вставай, умывайся, жду тебя внизу. Срочно!

– Что случилось? – встревожилась Тони. Приподнялась на локте, из-за чего одеяло сползло, вовсе уж фривольно открывая все, что не стоило бы посторонним мужчинам показывать. Но Эрнесто сейчас было не до любви.

– Случилось. С Шальвеном я уже поговорил, теперь жду объяснений от тебя.

Тони рухнула носом в подушку.

– А можно – не нужно?

– Выпорю, – пообещал Эрнесто.

– Извращение.

– Воспитание.

– Я против!

– Зато я сильнее. Живо! – рявкнул тан Риалон. И дверью спальни хлопнул.

Тони застонала, но пришлось вылезать из кровати, плестись в ванную и умываться. А спать она легла не так, чтобы давно. Пока еще платье уничтожили, пока все следы убрали…

Она бы и до полудня в кровати понежилась, а вместо этого пришлось спускаться к злющему некроманту. И деваться некуда. Надо.

* * *

– Безмозглая, безответственная девчонка!

Эрнесто расхаживал по комнате. Сидеть у него попросту не получалось – возмущение переполняло. Даже выплескивалось.

Тони сидела в кресле с самым невинным видом. Правда, сеньору Долорес он бы не обманул, да и сеньора Хуана тоже, но некромант принимал пока что все за чистую монету.

– Так собой рисковать! А если бы кто-то тебя поймал?!

Ругался Эрнесто вот уже минут сорок.

Тони слушала. По своему опыту она знала, что пока лучше помолчать. А вот когда мужчина выдохнется и чуточку успокоится, надо состроить очень виноватое лицо и самым жалобным тоном сказать, что она никогда-никогда больше так не будет.

И даже не соврет.

ТАК она уже точно не будет, министр-то померши! А с кем-то другим все будет совершенно иначе.

Примерно так и вышло.

Когда Эрнесто успокоился и упал в кресло, Тони встала, подошла к нему и опустилась рядом на колени.

– Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя так волновать.

– А что именно ты хотела?

– Чтобы он испугался. Лучше, конечно, насмерть. Он ведь и испугался, правда?

– Правда, – кивнул Эрнесто. – Так и в заключении будет написано.

– И магии там не было… ну, моей. Некромантской.

Эрнесто кивнул.

Не было. Он бы почуял. И пришлось бы написать об этом… ладно! Он бы попробовал соврать, извернуться, но когда врать не приходится, жить намного приятнее.

– Поэтому не сердись, пожалуйста. Я больше так не буду.

Эрнесто не удержался. Да и святой на его месте не удержался бы.

Мужчина сгреб некромантку за туго заплетенную косу и подтянул к себе поближе.

– Врешь ведь.

– Вру, – не дрогнув, согласилась Тони. – Неубедительно?

– Очень убедительно, – фыркнул Эрнесто. Ну вот как тут сердиться дальше? Когда на тебя смотрят снизу вверх, да такими умоляющими глазами? – Тони, обещай мне, пожалуйста… Не надо ввязываться в такое?! Очень тебя прошу!

– Я больше не буду, – еще раз пообещала девушка.

Поверить, конечно, некромант ей не поверил. Но и давить больше не хотелось.

– Бессовестная.

Тони развела руками.

– Я не хотела тебя в это впутывать. Ты ведь на королевской службе. А я – нет.

– Ты еще не владеешь как следует своей силой. Я мог бы помочь.

– Это подсудное дело. Тебе нельзя.

– Ага, а тебе можно… паршивка!

Но ругался Эрнесто уже без прежнего запала. А там и дверь стукнула, Рита пришла с корзинкой всяких вкусностей. Так что к концу завтрака мир был восстановлен в полном объеме. До следующей выходки Антонии.

* * *

– Тони, как ваше самочувствие?

– Спать хочется. А так – нормально.

– Тони, вы не могли бы со мной съездить?

– Куда и зачем? – спросила некромантка. Просто так сеньор Пенья не позвал бы.

– Тут недалеко, пара часов от города, если на мобиле. Поместье Фуэнтес.

– И что происходит в поместье Фуэнтес? – поинтересовалась девушка.

– Смерти.

– Но я… я не уверена, что справлюсь. А что именно? – невольно заинтересовалась Тони.

– Это и им хотелось бы знать. Некроманта они уже приглашали, кстати, вашего знакомого. Карраско. Он ничего не нашел и не почуял.

– А я должна?

– Другой надежды у них нет. Съездите? Тони, пожалуйста, считайте это и моей личной просьбой.

Тони ломаться и не собиралась.

– Хорошо. Сейчас переоденусь – и поедем. А вы мне расскажите, пожалуйста, в чем дело?

Сеньор Пенья кивнул, скрываясь в гостиной. Пусть дама переодевается. А уж он – он потом расскажет. Позже, когда они сядут в мобиль.

– Тони, будь осторожнее, – Рейнальдо волновался за девушку. Мало ли что там такое!

Мало ли кто?

– Обещаю, – кивнула Тони.

– Как твоя сила? Легче?

– Улеглась немного, – вздохнула девушка. – Хотя все равно тяжеловато. Ну да ладно, сживемся помаленьку.

– Знать бы, на какое время тебе придется с ней сживаться.

– Разве это важно? – пожала плечами девушка. – Мне оно дано, чтобы дело сделать. Вот и все…

Рейнальдо покачал головой, не одобряя подобного отношения к собственной безопасности.

– Я буду за тебя волноваться.

– Не хочешь поехать с нами?

Призрак качнул головой. Поездки за город ему были противопоказаны, это уж точно. Не настолько он устойчив. Потом сутки будет себя собирать из ошметков. Можно, конечно, слетать, к одному месту он не привязан, но добираться ему лучше своим ходом. И скорость у него будет, как у обычного пешехода. Время только зря потратит. Пока долетит, Тони уже и обратно вернуться успеет.

– От меня там будет мало пользы. Разве что своим ходом добраться.

– Это долго. Ладно, если придет Эрнесто, расскажи ему, куда я уехала.

– Хорошо. Тони… а он тебе нравится?

Тони утвердительно кивнула головой.

– Мне рядом с ним хорошо.

– Я ведь не о том спрашиваю, – Рейнальдо отступать не собирался. Природа пустоты не терпит, так лучше уж тан Риалон, а не абы кто в хозяевах.

Тони нахмурилась.

– А для этого разговора и время и место неподходящие. Тебе так не кажется?

Рейнальдо казалось.

– Извини. Все равно я волноваться буду.

Тони послала призраку воздушный поцелуй.

Волноваться он будет. Так ведь и она тоже… будет. Судьба такая. За близких всегда переживаешь. С тем девушка и отправилась к сеньору Пенья. Надо было выезжать.

* * *

Как оказалось – дело в смертях.

В поместье случилось уже три смерти. Все три признаны несчастными случаями. Во всех трех нет ни малейшего следа некромантии.

Ничего нет.

Но люди-то померли?

Тони принялась расспрашивать.

Первый случай – умерла бабушка хозяина. Милейшая старая дама, Айна Лолли Фуэнтес. Жила себе и жила у внука, была любима всеми, и правнуками, и детьми, и невестками, что вовсе уж редчайший случай, была богата, написала завещание, в котором поделила свое состояние поровну между всеми членами семьи, и не меняла его вот уж лет двадцать.

Любила антиквариат.

Найдена мертвой перед зеркалом в своей спальне.

Возраст там был более чем солидный, внуки-правнуки поплакали, поделили наследство и стали жить дальше.

Второй умерла служанка.

Найдена в той же комнате. Умерла вроде бы естественной смертью. Бывает…

Подметала – мыла – терла, или тромб оторвался, или сосуд лопнул, ну и померла. Бывает, и не так редко, как кажется.

Третьей умерла гостья.

Бывают такие родственники, которых любят. Бывают и те, которых никакой холерой не вытравить. Вот Аделаида Гресия Гордо такой и была. В семье Фуэнтес она была семнадцатой водой на киселе, то ли тетка брата бабушки была ее матерью, то ли еще какое родство, кто там разберет сейчас, кроме самих Фуэнтесов?

Но родство было. И приезжать дама могла.

А еще очень хотела породниться с Фуэнтесами. Привозила на смотрины то дочерей, то кузин…

Вот и в этот раз. Явилась, незваная-нежданная, привезла с собой какую-то девицу…

По случаю дня рождения хозяина дома ее не выгнали. Но поместили в покоях Айны Лолли. Больше просто некуда было.

Там с утра и нашли труп.

Девица, которая приехала с тетушкой, оказалась голосистой, начался скандал, а хозяин поместья, Адолфо Васко Фуэнтес, задумался.

С бабушкой он неладного не заподозрил. Со служанкой… так, призадумался. С теткой порадовался. Но вдруг еще кто помрет? А если кто-то ценный?

Подумав над мыслью, оставить опасные комнаты и заманивать туда врагов и недоброжелателей, хозяин с грустью отказался от столь опасной затеи. И пригласил некромантов.

Те развели руками, и дружно. Кстати, и тан Риалон тоже.

Не нашел он ничего!

Тан Фуэнтес подумал, а потом решил начать поиски. И услышал про аукцион, на котором себя проявила Тони. Нашел возможность связаться с сеньором Пенья…

– А мой процент? – тут же поинтересовалась Тони.

– Корыстная женщина! – воздел руки к небу сеньор.

– Ужас. И следите за дорогой, – попеняла Тони.

– Ужас, конечно. Я договорился, он у вас три любые вещи в магазине купит. Вне зависимости от результата визита.

Тони довольно кивнула. А чего отказываться? Она не дрянью торгует, сумеет подобрать то, что придется по душе любому человеку. Как-то оно само получается.

– Хорошо. А что от меня требуется?

– Да кто ж его знает, ритана! Вы посмотрите, а там оно само и сложится?

Тони подумала и кивнула. Посмотрит. И решит. Чего сейчас-то загадывать?

Но странно это как-то… три смерти – и все в одной комнате. Это при том, что ранее Айна Лолли там жила несколько лет, и ничего не случалось.

Почему?

Надо смотреть.

* * *

Поместье Фуэнтесов было восхитительным! Другого слова Тони и подобрать не могла. Построенный неподалеку от моря дом был похож на громадное облако. Как-то удалось это архитектору.

То ли каменное кружево, то ли закругленные плавные очертания стен и крыши, то ли белые и голубые тона, в которые он был окрашен…

Не понять. Да и в архитектуре Тони не разбиралась. Но дом был чудесен.

– Это голубая черепица? – с восторгом спросила она.

– Да. Есть в одном месте глина… стоит, конечно, это дороже всего остального дома. Но вид потрясающий. Каждый раз налюбоваться не могу, – сознался сеньор Пенья.

Мобиль остановился перед парадным входом. И Тони с наслаждением вдохнула запах роз.

Белых, естественно. Белых, кремовых, желтоватых, нежно-розовых. Ярким краскам было здесь не место. Но из пастельных тонов садовник сотворил вдохновенное чудо.

– Потрясающе красиво.

– Да.

Других слов у Тони не было. Да и не надо, наверное. Красота бывает безусловной и безоговорочной. И не нужны в ее честь лишние слова. Ни к чему.

Встречали их, как дорогих гостей.

Один из лакеев подошел, помог Тони выйти из мобиля, поклонился и попросил следовать за ним. Второй уселся за руль, чтобы отогнать мобиль на специальную стоянку – ему не место перед входом.

Третий поклонился сеньору Пенья в холле, забирая у него шляпу, трость и перчатки.

Четвертый так же, с поклоном, принял у девушки шляпку и перчатки.

Тони только головой качнула.

Да, как королевских особ. И главное, все так скромно, ненавязчиво… а одеты эти лакеи как! На них нарочито скромные бело-голубые ливреи, но сидят они так… видно, что пошиты они из дорогих тканей, дорогими портными и четко под человека. То есть это не подгонялось и не ушивалось. А каждый раз под конкретного человека шилась новая ливрея.

Все простенькое, без особой вышивки, и тем более без кружев, но как-то так подобраны и короткие голубые куртки, и голубые брюки, и белоснежные блузы…

Сколько же денег у хозяина всего вот этого? Даже подумать страшно!

Тони даже не завидовала. Это просто был иной уровень. Совсем другой, не тот, к которому она привыкла. На несколько ступенек выше и ее, и Араконов. Чему тут завидовать?

Хозяин дома встретил их на пороге гостиной.

– Хосе Мануэль! Рад тебя видеть, друг!

– Адолфо Васко! Жаль, что я по такому печальному поводу приехал в твой дом!

Сеньор и тан общались вполне запросто, словно старые добрые знакомые. Да, наверное, так и было. Тони разглядывала хозяина дома.

Примерно одних лет с сеньором Пенья, но на этом общность и кончается. Остальное – полная противоположность.

И фигура, похожая на стрелу. И грива кипеннобелых волос. И ястребиный нос. И пронзительные слова и не подобрать, черные глаза… на гербе этого человека должен быть ястреб. Самая подходящая птица. Аристократ до мозга костей, иначе и не скажешь.

И даже его одежда…

Сейчас так не ходят, но ему шло. Ему было потрясающе к лицу.

И пиджак с удлиненными полами по моде двадцатилетней давности, и приталенные брюки с широким поясом, и рубашка, щедро отделанная кружевом… на ком-то другом этот наряд показался бы немного нарочитым и театральным. Но на тане Фуэнтес все смотрелось предельно органично.

– Позволь представить тебе ритану Лассара. Антония Даэлис Лассара – чудесная девушка и хороший специалист. Хотя и с немного нестандартным подходом, – аттестовал ее сеньор Пенья.

Тони улыбнулась краешками губ и склонила голову.

– Рада знакомству.

Не самые идеальные манеры. Но она растерялась. Впрочем, тан Фуэнтес не дал растерянности перейти в нечто большее.

Подхватил ее руку, приник поцелуем к запястью, ободряюще улыбнулся…

Не то чтобы он пресмыкался, или хлопотал, или… нет! Просто с самого начала тан Фуэнтес как-то создал между собой и Тони атмосферу непринужденности.

– Ритана Лассара, ваш визит – честь для меня. Может быть, чай… или кофе?..

Тони качнула головой.

Не стоит строить из себя принцессу. Не умея – будешь выглядеть и глупо, и жалко. А потому…

– Тан Фуэнтес, сеньор Пенья рассказал мне о вашей ситуации. Давайте посмотрим, смогу ли я что-либо сделать. А если нет, тогда у нас будет время для кофе.

– Такая деловитость в столь юной девушке…

Но искреннего сожаления в голосе тана не было. Антонию действительно пригласили, в первую очередь, как специалиста. Другое дело, что тан никогда не позволил бы себе неподобающего отношения к молодой девушке из древнего рода.

Но ведь и проблему надо решать! Или узнать, что здесь и сейчас она не решится…

Тони тряхнула волосами.

– Тан Фуэнтес, прошу вас проводить меня в те самые покои. Посмотрим, смогу ли я что-то сделать.

Тан улыбнулся, чуточку склонил голову – и предложил Тони руку.

* * *

Сам дом тоже был отделан в белых, голубых, кремовых тонах. Ничего яркого и кричащего, никакой позолоты – только посеребрение, и далеко не везде. И кое-где отделка из мрамора, малахита, бирюзы…

Воздушные драпировки, лепнина, прохлада и свежесть морского воздуха. Поколения денег и власти.

Когда все это въедается в кости и кровь, когда уже даже не привычка – образ жизни. Часто во всей этой красоте вырастают жестокие и подлые люди, которым нет дела ни до кого и ни до чего. Но здесь и сейчас Тони думалось иначе.

Тан Фуэнтес производил впечатление человека чести. И это было… приятно. И правильно.

Вот и галерея – белые мраморные колонны, вазы с розами, статуи в нишах стены…

Белоснежные двери.

И…

Тони искренне удивилась. Она не думала, что в этом доме найдется подобная комната. Но…

Вот здесь и сейчас не было ничего воздушного. Наоборот.

Тяжелая и темная дубовая мебель. Плотные шторы. Ковер цвета меда. И в то же время – светлые золотистые обои. И комната словно бы наполняется солнечным светом. Теплым, ласковым. Но… совершенно не в духе всего этого роскошного дворца.

– А я думала, здесь будет другая отделка, – вырвалось у девушки.

И неудивительно.

После мебели из легкого светлого дерева, после инкрустации перламутром…

– Бабушка говорила, что у нее сил не хватает на всю эту красоту, – грустно улыбнулся тан Фуэнтес.

– А сколько ей лет было?

Тони только сейчас сообразила… если тан выглядит ровесником сеньора Пенья… его бабушка? Ей-то сколько?

– Она была слабой, но магичкой. Могла прожить еще лет двадцать, – пояснил тан.

– Магичкой земли?

– Угадали, ритана.

Тони и гадать не пришлось. Столько зелени было в покоях умершей, столько цветов…

– И сад – ее рук дело? Верно?

– Сейчас, когда бабушки не стало, садовники стараются справиться. Но боюсь, часть своего очарования он потеряет.

Тони кивнула.

Вошла внутрь, прошлась по комнате.

Она не видела, как за ее спиной мужчины переглянулись, и сеньор Пенья поднес палец к губам, призывая к молчанию.

Тан Фуэнтес послушно кивнул и даже отступил на шаг. Совершенно бесшумно.

Тони коснулась ладонью тяжелого дубового стола. Пробежала пальцами по резьбе кресла. И показалось ей на долю секунды, что мебель… грустит. Или – не показалось?

Такое тоже бывает. Если мебель долгие годы жила рядом со своей хозяйкой, если сроднилась с ней и срослась… а этот гарнитур выглядел старинным.

И был старинным.

Ему уже лет двести было. С ума сойти…

Тони понимала, что этот гарнитур мог еще ее прадеда видеть. И впервые ощутила… недолговечность человеческой жизни. Бывают и вещи недолговечные, конечно. Но вот эти стол и стулья стояли здесь давным-давно. Вот именно в этой комнате. И радовались, когда ими пользовались. И любили своих хозяев.

Особенно последнюю хозяйку.

Тони, словно живую, видела невысокую старушку. С черными волосами, короткими и украшенными затейливыми гребнями, до самой смерти черными, разве что пара седых ниточек попадалась, но это ни о чем, с темными ясными глазами, хрупкую и изящную в длинных платьях.

И руки ее, легко играющие веером. Не тяжелым, конечно, бумажным, но изящным. Красивые, даже несмотря на возраст, длинные аристократические пальцы, украшенные кольцами…

И туфельки на невысоком каблучке. До самой смерти – каблучки, прическа, улыбка…

Да и не собиралась она умирать. Жила, радовалась жизни, мечтала праправнуков увидеть, а то и на их свадьбе погулять… и сил у нее хватало. Не на молодость – это и маги не могут. А вот на жизнь, на здоровье – вполне.

А что же случилось потом?

Тони коснулась старинного клавесина в углу. Инструмент отозвался под ее пальцами жалобным стоном, словно хотел рассказать, мечтал, но… не мог?

Или мог?

Тони опустилась на банкетку рядом с клавесином, коснулась пальцами клавиш… да никогда она не играла! Ей это было попросту неинтересно! Разве что в детстве, еще когда была жива мама…

Так давно…

Так…

Пальцы сами заскользили, ласково касаясь полированной слоновой кости. И девушка, словно наяву, увидела…

Вот пожилая женщина. Чем-то очень и очень довольная… чем?

Маленьким ручным зеркалом из слоновой кости. Удивительно изящным. Красивая резьба, желтоватая матовая кость, темное стекло с приятным золотистым отливом, в таком зеркале даже самая последняя дурнушка покажется загадочной и неповторимой. А уж пожилая женщина и вовсе налюбоваться не может.

Ни морщин не видно.

Ни седины.

Ни…

Ни ее самой?!

Тони едва не ахнула, схватившись за горло. Но пальцы не отрывались от клавиш. И она видела, видела, как золотистое стекло внезапно темнеет, как становится воронкой в другое измерение, как искажается лицо дамы, как хватается она за горло… и зеркало падает на туалетный столик.

А женщина оседает вниз.

И лицо у нее белое. И безжизненное. Что бы ни обитало в старинном зеркале, оно просто выпило даму до дна.

И вот картинка меняется.

Теперь в комнате служанка. Плотненькая такая, улыбчивая, она наводит порядок… видно, что жившую тут даму ей не особенно жалко. Она даже прикидывает к себе какие-то драгоценности, примеряет… не ворует… или?!

Одно из колец она прячет за корсаж платья. Так надежнее, карманы и проверить могут, а в бюстгальтер не полезут. Наверное.

И добирается до зеркала.

Берет его в руки, вертит, крутит… пожимает плечами… безделушка! А где его футляр? Вот, лежит рядом, надо убрать безделушку, но не рождена такая женщина, что не посмотрит в зеркало. Даже если рядом есть большое. Даже если она что-то решила украсть.

И она смотрит.

В этот раз зеркалу требуется куда как меньше времени. Видимо, потому, что оно имеет дело не с магичкой. С обычным человеком, не слишком одаренным.

Одно движение… и служанка оседает у туалетного столика. А зеркало падает в приготовленный для него бархатный футляр – и тот закрывается.

Никто и не заподозрил неладное.

И картинка меняется снова.

В этот раз дама средних лет садится у зеркала. По-хозяйски, увесисто, даже грузно… столик протестующе скрипит, когда на него наваливаются объемной грудью, но у такой не забалуешь. Еще и руками опирается.

И несчастная мебель замолкает.

Лучше не бунтовать. А то вообще на помойку выкинут. Сломают и выкинут.

Дама перебирает безделушки, которых в этот раз подозрительно мало, морщится, кривит губы…

Вот она доходит до футляра и достает из него зеркало. Взгляд…

И музыка обрывается каким-то совершенно жутким аккордом. А Тони сползает с банкетки на пол.

Голова кружится – просто убийственно! Хоть бы кто догадался про нюхательные соли! О-оо-оо…

* * *

Сеньор Пенья и тан Фуэнтес действовали, не сговариваясь. Сначала они были откровенно удивлены. Когда девушка прошлась по комнате, словно лаская старую мебель.

Когда она присела перед клавесином.

И когда заиграла…

Вот тут побледнел уже тан Фуэнтес.

– Эту песню любила бабушка. Откуда она знает?

– Какую?

– Мой любимый, я твоя, я твоя, навсегда…

Сеньор Пенья пожал плечами, расписываясь в своем невежестве, и тан Фуэнтес взмахнул рукой. Не сильно, чтобы не встревожить Тони.

– Она очень старая, это еще бабушкиной молодости песня, сейчас ее почти никто и не знает…

– Понятно. Наверное, она… в трансе.

Тан Фуэнтес посмотрел удивленно.

– Вот… так?

– У нее по-разному проявляется, – пояснил сеньор Пенья. – И так, наверное, тоже.

Несколько минут.

Это Тони казалось, что прошли часы и часы. А на самом деле песня длилась всего несколько минут. А потом прозвучал какой-то жуткий аккорд – и девушка начала падать со стула.

Падать, словно подрубленная… сеньор Пенья успел первым. Реакция у него всяко была лучше, чем у тана Фуэнтеса.

– Тони! То есть… ритана Лассара!

– Воды, – слабо попросила Тони. – Мне дурно…

С этим недугом отлично умел справляться тан Фуэнтес. Нашлись мигом и нюхательные соли, и слуги примчались с горячим шоколадом, и просто шоколад принесли на тарелочке, наколотый, и всякие сладости…

После первого глотка Тони зажмурила глаза покрепче. А после второй чашки порозовела, отогрелась – и с хищным интересом пригляделась к сладостям.

Но про дело не забыла.

– Тан Фуэнтес, скажите, ваша бабушка ведь любила антиквариат?

– Да.

– Вот… если вы будете так любезны и дадите мне от туалетного столика футляр синего бархата, вот такого размера, – Тони показала на пальцах примерно локоть, – а в нем лежит зеркало в оправе из слоновой кости. Вот его. Только заглядывать в него не надо.

– Н-но…

Тан Фуэнтес был искренне удивлен.

Тони не подходила к столику! Да и не лежало там сейчас ничего! Он лично все сгреб в ящики столика! И футляр там точно был, просто мужчина его не открывал – зачем?

Но откуда об этом знает девушка?

Нет, не понять…

– Ритана Лассара…

– Именно в это зеркало смотрели женщины перед смертью, – уже совсем другим тоном сказала Тони. – Дайте его сюда, пожалуйста.

Тан Фуэнтес повиновался. Молча и безоговорочно. Поверил он сразу. Кое-какие способности ему от бабушки достались, и он отлично видел: Антония не врет. Ни на секунду.

Лучше дать ей эту гадость… действительно, бабушка регулярно что-то такое покупала. И даже хвасталась. Но в тот день…

Что же было в тот день?

Конечно!

Бабушка не могла ему ничего рассказать, потому что он был в отъезде! Это потом он узнал и о ее смерти, и о покупке… о покупке вообще от управляющего, просто увидел крупную сумму в расходах, когда проверял счета, и спросил.

Управляющий сказал про зеркало, но разве до безделушек было мужчине?

Тан Фуэнтес протянул девушке футляр, выкопав его из-под старых вееров, коробочек с косметикой и еще какой-то пакости, и замер рядом.

– Это… оно?

Тони усмехнулась.

Вот в другом состоянии она бы никогда не решилась так поступить. А сейчас – могла.

Когда бесшабашность кружила голову, когда сидела глубоко внутри сила Ла Муэрте… разве она боится смерти?

Смерти нет! Есть Ла Муэрте, а это нечто совсем другое. Не окончательное небытие, а новая дорога. Надо только сделать шаг.

Или – посмотреть в зеркало.

Тан Фуэнтес даже не оскорбился, когда Хосе Мануэль схватил его за руку и рванул к себе. Оттаскивая от некромантки.

Убирая от зеркала.

Чутьем старого травленого волка он понял, что эта безделушка смертельно опасна. И не хотел еще одной смерти. Опять же, а гонорар кто заплатит?

Тони? Ей грозит опасность?

А тут еще посмотреть надо, кто опаснее – девушка или безделушка. Вот сеньор Пенья поставил бы на девушку – и не прогадал.

Тони медленно вытащила зеркало – и сразу же развернула к себе стеклом. Пробежала пальцами по завиткам оправы. Прихотливым, изящным… ее вырезал настоящий мастер.

Злой мастер.

Вроде бы цветы.

Но вот мелькнули клыки.

Вот проскользнула среди цветов змея.

Вот и символы смерти…

И все это так искусно вплетено в рисунок, что и заметить-то не сразу удается.

А вот и само стекло. Его тоже делал искусный мастер. Оно так и притягивает взгляд, пальцы… да что же случилось?! Почему раньше оно спало и никого не убивало, а потом… вот так?!

Впрочем, Тони уже знала ответ.

Магия.

Его разбудила магия пожилой дамы, которую та невольно рассеивала вокруг себя. Она ведь жила за счет магии, обычные люди столько не живут. Вот и…

И ударило.

И вот оно… опять!

Тони ощущала стекло, как… как ворота. Куда? Неизвестно. Но… ей это и не надо.

Просто когда к ней потянулись щупальца, она позволила себе ослабить контроль над силой Ла Муэрте. И не выпустить ее даже, а скорее…

Сила Богини воззвала к богине.

Этого оказалось достаточно для зеркала.

* * *

Сеньор Пенья схватил аристократа за руку, да так и замер. Сил двинуться не было.

Потому что по комнате стал распространяться… холод? Да, что-то очень похожее. Померк свет, потускнели краски, защекотал уши вкрадчивый потусторонний шепот…

Ты наш, ты мой, иди сюда…

Страшно было до мокрых штанов. Если Хосе Мануэль и держался еще, то на одной силе воли. На чем там держался тан Фуэнтес, ему было и неинтересно. Не обгадиться бы.

Жуть жуткая!

Другого слова тут и не подберешь. И жуть, и кошмар, и тьма кромешная. Нестерпимая жуткая тьма. Та самая, которая подстерегает за порогом поздно ночью.

Та самая, которая выползает из древних гробниц, касается щеки своими ледяными щупальцами, шепчет на ухо, затягивает…

Та, которая была ДО первого огня, зажженного человеком. Бездонная, безбрежная, бесчеловечная…

Именно она сейчас царила в комнате.

Именно она… оно… изливалось из зеркала в руках некромантки.

И сеньор Пенья уже готов был закричать и побежать, когда Антония нанесла свой удар. И ее глаза блеснули черным серебром.

Не светлым, нет…

Черным. Словно клинок ударил под покровом ночи, но при этом так и оставался серебряным. Губительным для нежити и нечисти.

Чистым и ярким.

Молния?

Гром?

Досадные и ненужные спецэффекты, право слово. А вот когда из светлых глаз бьет поток силы… вроде бы и ничего не поменялось в комнате, но в то же время изменилось – всё. Словно сама реальность сделала оборот и встала на место.

И сеньор Пенья даже не осознает, что его пальцы до боли сжимает рука аристократа. Потому что девушка смотрит в зеркало.

Потому что зеркало в ее руках начинает… рассыпаться на составляющие.

Песочком осыпается оправа, белым, мелким крошевом…

Золотистыми осколочками скользит из сведенных судорогой пальцев само зеркало. Мелким стеклянным порошком, почти изначальным песком. Почти…

Больше оно никому вреда не причинит.

И последним, замыкая этот круг, скользит из пальцев Антонии металл. Расплавившийся в ее ладонях.

Капает тяжелыми тягучими каплями, прожигает ковер на полу, а Тони даже не чувствует никакого неудобства. Здесь и сейчас – это НЕ она.

Это Ла Муэрте смотрит через ее глаза. И не одобряет увиденного.

Что бы ни было в зеркале, это не Её творение. Нет, не богиня к этому причастна. Это чей-то другой разум, злой, жестокий… может, это зеркало как раз с ТОГО континента, откуда приходил дракон.

Может быть и такое.

Тони сейчас над этим не задумывается.

Она все-таки теряет сознание, падая носом в блюдце с шоколадом. И последней мыслью у нее почему-то проскальзывает: «Испачкаюсь…»

Так, собственно, и произошло.

Глава 5

– Творец!!!

Сеньор Пенья и покрепче выразился. Тан Фуэнтес подумал, да и поддержал достойную компанию парой соленых боцманских фраз.

Выругался покрепче, выдохнул, еще раз выругался.

– Оно… ушло?!

– Кажись, да…

Сколько из Хосе Мануэля не вылезал уличный мальчишка с его говорком? Ох, долго…

– Что с ней?

Сеньор Пенья оказался храбрее товарища по несчастью. Подошел, приподнял голову Тони, кстати, подвинул ее от шоколада, хотя кончик носа Тони уже в нем испачкала. И щеку тоже. Натуральный шоколад тает быстро…

– Жива. Обморок.

– С ума сойти… а что это было?

– Придет в себя, так и расспросим, – приходил в себя сеньор Пенья. – Полагаю, не зря я ее привез?

– Нет, не зря. Это уж точно. Но это была некромантия?

– Не знаю. Пусть ритана Лассара сама объясняет, – красиво отмазался сеньор.

Тан Фуэнтес вздохнул, позвонил в колокольчик и приказал принести еще шоколада. А сам потянул из кармана нюхательные соли.

Да, надо приводить девушку в чувство. А там и расспросим.

* * *

Сарита сидела в библиотеке, листала гербовник, думала.

Брат Теобальдо подкрался тихо и незаметно, словно кот, на мягких лапках.

– Ритана Дюран?

Знал он про Карраско, знал, но отчетливо понимал, что после всех дел Освальдо Сарита с ним дела иметь не захочет. Вот и называл ее по девичьей фамилии.

Сарита подняла на него растерянные глаза.

– Брат Теобальдо…

– Вам нужна помощь, ритана? Верно?

– Верно…

– Расскажете, в чем дело?

Ритана кивнула. И честно пересказала всю информацию, которой с ней поделилась словоохотливая парикмахерша. Брат Теобальдо задумался.

– Ритана Дюран, это странно.

– Странно?

– Вы не беседовали об этом с ританой Лассара, верно?

– Верно.

– Антония уверена, что ее мать умерла при родах, – брат Теобальдо не выбирал слова. Иногда это так позволяет экономить и время, и силы, и главное, нервы окружающих, что даже удивительно.

– При родах? Но… она не говорила, что Даэлис была беременна, – растерялась Сарита.

– Она не говорила – или вы не спрашивали?

Сарита задумалась.

– Она… пожалуй, она говорила о ребенке так, словно что-то знала. Мальчик, обладает силой… а вот что Даэлис была беременна – не говорила.

– Странно. Минуту… где-то я видел семейный молитвенник.

Сарита послушно подождала ту самую минуту. Пока брат Теобальдо открывал его, пока они вместе смотрели на даты смерти…

Даэлис Серена Лассара.

Антонио Мигель Лассара.

И дата смерти. Одна на двоих.

– Мне соврали? – уточнила Сарита.

– Да как сказать, – задумался брат Теобальдо. – Возможно, в чем-то и не солгали. А может, и наоборот. В любом случае надо бы поговорить с этой дамой. И уже не вам, ритана.

– Не мне?

– Брату Матео и брату Дуардо. Это по их части.

– Я тоже хочу знать, что она скажет, – уперлась Сарита.

Брат Теобальдо покачал головой, явно не одобряя такое упрямство.

– Моих слов вам будет недостаточно, ритана? Я поклянусь, что братья от вас ничего не скроют.

Сарита качнула головой.

– Брат Теобальдо, я знаю, вы меня поймете правильно. Если Анна Мария солгала мне сейчас и в этом, кто знает, в чем и когда она еще солжет? Уже вашим братьям? Может, если я буду с ними, то что-то пойму, как женщина? Да и я уверена, вы захотите расспросить сеньору Агуэда не у нее дома. И не у нее на работе, верно?

Брат кивнул головой.

Все верно. Он вообще собирался распорядиться привезти даму в Лассара. Или хотя бы куда-то в лесок вывезти. С женщинами – так. Лгать они могут даже на исповеди. А вот если начинают бояться, за себя ли, за других, мигом становятся сговорчивее.

Но часто начинают лгать еще более заковыристо. Может, и правда? Пусть ритана присутствует при разговоре? Глядишь, что-то и увидит? Женщина другую женщину лучше поймет, чем мужчина.

– Хорошо, ритана. Я поговорю с братьями. А что вы ищете? Петушиный герб?

Сарита протянула ему листок с шестью фамилиями.

– Я выписала всех. Но мне они… скажем так, я в курсе дела, я наслышана об этих фамилиях, кое с кем я встречалась… из этих семейств, я имею в виду. Они все приняты при дворе, и я была принята при дворе. И буду принята, если решу туда вернуться. Но… это другое. Я не представляю, кому из этих семейств могли помешать или понадобиться Лассара. Кому угодно, собственно…

Брат Теобальдо качнул головой.

– Ритана Дюран, я понимаю, возможно, вам солгали. Сделаем так. Вы поговорите с этой дамой еще раз. В присутствии братьев. Потом братья поговорят с ней в вашем присутствии. А потом посмотрите еще раз, что там… с петухом. С гербами и прочим.

– Хорошо, брат Теобальдо. Благодарю вас.

– Ритана, – брат выглядел очень серьезным. – Хоть люди и не всегда это понимают, долг Храма – помогать им. Вести, направлять, пока люди не смогут идти самостоятельно, служить опорой и поддержкой. Ритана Лассара, хоть и некромантка, верная прихожанка храма, и она это доказала, сделав шаг навстречу. Гадко будет со стороны храма отплатить ей черной неблагодарностью. Если в прошлом девушки есть какие-либо тайны, лучше, чтобы она узнала обо всем сейчас. Не потом, когда это будет угрожать ее здоровью или жизни.

А еще такие тайны должен знать Храм.

Некроманты, они, конечно, верные прихожане и хорошие люди. Некоторые даже очень хорошие. Но… мало ли что?

Мало ли кто?

Миром правят те, кто владеет информацией. И никак иначе. Брат Теобальдо это отлично знал. Просто не собирался озвучивать вслух некоторые мысли.

Впрочем, Сарита это тоже знала. Но считала оправданной платой за некоторую информацию.

Ей хотелось помочь Антонии. И она могла это сделать.

А еще…

Тони тогда и десяти лет не было. Сама Антония не могла сделать ничего плохого. Значит – это плохое совершил кто-то другой. И этот кто-то может быть сейчас рядом с Тони.

Лучше девушке заранее узнать об опасности.

* * *

Тони приоткрыла глаза.

Слабость во всем теле была ужасающая. Словно ее пропустили через мясорубку, потом то, что осталось, еще раз прокрутили и выкинули.

А еще…

Она почти ничего не помнила.

Только туман. Сначала разноцветный, яркий… нет, сначала были истории тех людей, которые умерли и их души затянуло в зеркало.

А потом…

Потом, кажется, было само зеркало.

И туман.

Сначала яркий, красочный, а потом черный, страшный, липкий… жутковатый и затягивающий…

Тони дернулась, словно ее током ударило. Кажется, ее тоже туда… затянуло?!

Нет.

Она лежала на диване, в комнате. И воняло вокруг нюхательными солями. И потолок был с лепниной. И подушка под щекой мягкая и уютная… нет, если бы она умерла, такого не было бы. Это уж точно…

И два встревоженных лица рядом.

– Тан Фуэнтес. Сеньор Пенья.

Мужчины переглянулись – и обозначили улыбки. Кажется, все неплохо? Их узнали, с ними разговаривают. Остальное?

Утрясется.

– Антония, врача вызвать?

– Ритана?

Тони попробовала качнуть головой. Та отозвалась болезненными спазмами в висках.

– Н-нет… что случилось?

Мужчины переглянулись.

– Вы не помните? – тан Фуэнтес осторожно прощупывал почву.

– Помню… зеркало помню. Смерти помню. А потом… нет, не помню. Что-то было?

– Было, – поежился сеньор Пенья. – Ох, как было.

– Что именно?

Что?!

Вот то самое… как описать эту жуть? Лучше и не начинать, не то приснится, потом не проснешься. Сеньор Пенья и не стал пересказывать. Ограничился коротким:

– Зеркало у вас в руках рассыпалось.

– Вообще рассыпалось? – удивилась Тони.

– Туда ему и дорога, – подвел итог тан Фуэнтес. – Дрянь такая!

Тони даже не сомневалась в этом. И насчет дряни верно, и насчет дороги…

– Я… я не знаю, что именно произошло. Мне было плохо.

– Не переживайте, – тан Фуэнтес, видя, что девушка растерялась, присел рядом, на диван, погладил ее по плечу. – Вы умничка, Тони. Вы нашли эту дрянь, а я даже и не подозревал. А ведь мог бы и сам посмотреться. Или подарить что-то внучке… она хотела взять несколько вещей на память о бабушке, просто приехать не могла, у нее служба при дворе.

Тони моргнула. Кивать было больно.

– Я вам должен. И признаю свой долг, и поверьте, деньги – это только часть его. А теперь давайте попробуем вас посадить и напоить горячим чаем.

Тони моргнула еще раз.

– И сладости? У меня есть апельсиновый мармелад с корицей.

А вот про это сеньор Пенья не должен был знать. Но разведка у него работает просто отлично. Тони моргнула еще раз, мол, она не против.

– А еще есть булочки с кремом. И рогалики с орехами.

У благородной ританы заурчало в животе. Мужчины переглянулись, улыбнулись – и принялись осторожно поднимать Тони и усаживать.

Ясно же все! Что бы ни случилось… сила иногда ведет себя непредсказуемо. Особенно, если маг не обучен ничему. Но в данном случае все и неплохо.

Зеркало мертво. Почему-то хочется употребить именно это слово. И смести осколки. И закопать их на кладбище, лучше всего – под порогом Храма.

Антония жива и невредима.

А что объяснить толком ничего не может… ну и ладно! Главное – не объяснения, а результат. А он как раз есть. И не надо лезть туда, куда не пускают. Может, там и так тесно!

* * *

Дома Тони ждал Эрнесто Риалон.

– Что сегодня случилось?

Сеньор Пенья посмотрел на некроманта. На Тони, которая хоть и стояла без подпорок, и даже почти не пошатывалась, но выглядела все равно бледновато. Опять на некроманта.

И сделал шаг к входной двери.

Второй… еще пару шагов…

– Стоять! Я жду ответа!

Сеньор Пенья бросил умоляющий взгляд на Тони. Как-то ему умирать не хотелось. И книгу в издательство обещали взять, как он допишет. И жизнь, считай, только началась…

Тони не подвела.

– Эрнесто, ничего страшного не случилось. Правда.

– Тебе было плохо, – обвиняющим тоном заявил некромант.

– Мне сейчас часто бывает плохо. А тут… я случайно свою силу применила. Вот… наверное, поэтому.

До двери остался один шаг.

– Я чуть с ума не сошел, когда почувствовал…

А вот это вовсе уже слышать ни к чему.

– Как именно ты почувствовал? – заинтересовалась Тони. – Ты за мной следил?

Сеньор Пенья положил руку на дверную ручку. Ну…

– Нет. Я просто ощущаю, когда тебе плохо. Мне тоже больно… вот здесь.

Некромант коснулся груди.

Сеньор Пенья выскользнул за дверь и словно растворился в пространстве. Вот так… не убили? Отлично! А с Фуэнтеса он свою долю еще стрясет!

Никуда тан не денется, заплатит как миленький.

* * *

Тони подошла поближе к Эрнесто, посмотрела ему в глаза.

Внимательно. Не так, как раньше. Бывает ведь, что смотришь, а бывает – что видишь. И это совсем-совсем разные взгляды. Когда ты просто подошел, поглядел, или мимо прошел, или… да столько есть взглядов, поверхностных, скользящих, вроде бы и правильных, а вроде и нет…

А вот сейчас она смотрела внимательно.

По-настоящему.

Когда не на поверхности скользишь взглядом, когда стараешься проникнуть внутрь. И то, что она видела….

– Эрнесто? – чуть дрогнул голос девушки.

Тан Риалон сделал шаг назад.

Ах, как же ему хотелось обнять Тони! Прижать к себе, не отпускать, подхватить на руки, расцеловать и спрятать от мира….

И если он так сделает – он ее потеряет. Эрнесто даже не сомневался.

– Прости. Я не хотел, чтобы так получилось. И тебя это ни к чему не обязывает.

– Но я… ты…

– Тони, не надо. Пойми, ты не отвечаешь за мои чувства. Никак. Мы выбираем сами. Любить или не любить, дать чувству расцвести или убить его в зародыше, ждать или не ждать ответа, открыться или потаить все в себе. Понимаешь?

Тони медленно кивнула. Она понимала.

– Вот. Я свой выбор сделал. Я позволил себе полюбить. Я позволил себе быть неосторожным. Я. Не ты.

– Не я…

– Я знаю, что ты меня не любишь. И ни на чем не настаиваю. А теперь и ты знаешь, что я буду рядом с тобой. Всегда.

– Всегда?

– И снова – я ни о чем не прошу. Я не стану вмешиваться в твою жизнь, если ты мне этого не позволишь. И… если захочешь выйти замуж, – тут дрогнул голос даже у Эрнесто, есть пределы прочности и у некромантов, – я не стану тебе мешать. Никак. Моя любовь тебя ни к чему не обязывает. Только меня.

Тони качнула головой.

– Нет… Эрнесто…

– Нет, – поднял руку некромант. – Сейчас не надо ничего говорить, прошу.

– Но я…

– Ты меня не любишь. Тебе сейчас неловко. Неудобно. Я все это понимаю… Тони, прошу тебя. Не надо. Не принимай решения сейчас, хорошо?

– Х-хорошо…

– Я вернусь завтра, и мы все обсудим. Когда ты все обдумаешь.

– Я… да.

Эрнесто сделал шаг назад – и аккуратно прикрыл за собой дверь. Дошел до мобиля и почти рухнул на заднее сиденье. Завести бы мобиль, уехать, но сил не было. Сердце колотилось в груди, словно от бутыли вина, голова кружилась, и руки были ледяными.

Нелегко дается благородство. Даже некромантам.

* * *

Альба Инес лежала в палате.

Одна.

Совсем одна… если не считать растущего внутри нее комка жизни…

Жизни. Да, жизнь кончена.

Кому она теперь нужна – такая?

Забегала Паулина, но быстро ушла. Принесла каких-то конфет, апельсинов… говорит, сама еще слаба, но это она, конечно, врет! Вот Альбе плохо. А Паулина… что с ней будет?

Подумаешь, поболела немного?

Встала, да и пошла…

Антония заходила один раз. И то Альба ее не видела. Она как раз спала, поэтому вкусности от Тони ей передали уже потом. После пробуждения.

Вот еще – стерва!

Что мешало Антонии прийти позднее? Не умерла бы Альба, вот еще не хватало! А от ребенка избавиться удалось бы! Так ведь нет!

Не дала!

И теперь внутри Альбы растет гадкий крохотный комок. А потом он будет все больше и больше, расползется фигура, придется кормить грудью… Альба видела такое у подруги.

Бэ-ээээ…

Все эти вены, молоко, которое капает, бессмысленная мышиная мордочка… а она улыбается. Словно в этом существе есть нечто хорошее…

Альба, конечно, хвалила и мать, и ребенка, и восхищалась, и улыбалась, и умилялась… и боролась с желанием удрать и вымыть руки. Пакость, тьфу!

А теперь ей это предстоит испытать на себе. Только подруга-то замужем, а Альба… сейчас хоть и не старые времена, из дома ее никто не выгонит, но насмешек нахлебаться придется вдоволь!

Альба едва не застонала. Но скрипнула дверь, и в палату вошел ее отец.

– Папа, – хлюпнула носом Альба.

Адан Аракон укоризненно покачал головой.

– Глупая моя девочка. – И так это было сказано, что Альба мигом успокоилась. И все плохие мысли отбросила, и разжался тяжелый ледяной кулак, сжимающий внутренности. – Дочка, ну что ты творишь? Как у тебя только ума хватило на такое окаянство?

Альба шмыгнула носом раз, другой… и разрыдалась. Адан присел рядом с ней на край кровати, обнял дочку и принялся гладить по черным волосам. Пусть поплачет всласть.

Когда Тони ему рассказала… он долго думал. Потом сказал Розе, что Дженио оказался подлецом и негодяем, бежал, а Альба была ранена при его бегстве. Нет-нет, не опасно, но ей рекомендовали полежать немного в больнице.

И ты, дорогая, лежи. Тебе волноваться нельзя. А я пойду, схожу к дочке…

Еще год назад, случись такое, Адан Аракон мог бы принять тяжкое, но необходимое решение. Отослать Альбу куда-нибудь в деревню, пока не родит, отдал ребенка на усыновление…

А вот сейчас…

После Паулины, после Розы, после Антонии…

Оказывается, жизнь-то штука хрупкая. И не всегда все будет благополучно. А семья единством сильна.

Отказал бы он от дома Тони – погибла бы Паула. За ней – Роза. А теперь вот и Альба…

Вышлет он из столицы Альбу – так что же? Кому от этого будет лучше? И ребенок, который ни в чем не виноват… ну, отец – сволочь, так что же? В нем ведь и материнская кровь будет. Его, Адана, кровь…

Перебьетесь!

Не выгонит он дочку, и внука не отдаст! Араконом будет!

Адан успокаивал дочь, пока та не затихла, а потом заговорил.

– Альба, милая, бывает в жизни всякое. Это не хорошо и не плохо, это просто случается. Получился ребенок? Надо рожать.

– А как же я потом…

– Потом мы его на твою маму запишем. Будет Даэрон Аракон, в честь моего брата. Или Евгения Аракон… нравится?

– А… а я?

– А ты спокойно выйдешь замуж. Захочешь забрать малыша к себе – заберешь. Нет, так нам с матерью останется, утешением. Вы с Паулой из гнезда вылетаете, а нам что – веточки да скорлупки?

Альба представила себе эту картинку – как в гнезде сидят мама с папой и грустно смотрят на осколки скорлупы, и хихикнула.

– Пап…

– Вот, успокоилась? И не твори больше глупостей, тоже, выдумала еще – ребенка изводить!

– А фигура? А… репутация?

– С фигурой я тебе ничем не помогу, – развел руками Адан. – Будешь следить за собой, двигаться побольше, так и фигура хороша останется. А с репутацией решим. Не проблема. Только выздоравливай. И матери ничего не говори, ей и так плохо.

Альба закивала.

– Не буду. Пап, все правда будет хорошо?

– Обещаю, – сказал Адан Аракон.

Он действительно так думал. Чего врать-то?

Все будет хорошо. Были бы все живы и здоровы, а остальное наладится.

* * *

Тони в шоке опустилась в кресло. Потерла лоб.

– Ох ты ж…

– Да, я бы и похлеще сказал, – согласился Рейнальдо, вылезая откуда-то сверху. – Но Риалон заслуживает уважения. Железный человек.

– Что? – Тони была так ошарашена открывшимися обстоятельствами, что даже на призрака не обиделась. Подслушивал?

Вот и отлично, авось, разобраться поможет.

– Разве нет? Он тебя давно любит, это видно.

– П-правда?

Рейнальдо закатил глаза.

– Правда-правда. Тони, неужели ты не замечала?

– Нет…

– Понятно. Самые заинтересованные узнают последними.

Тони замотала головой.

– Подожди. Рей, ты хочешь сказать, что Эрнесто… он меня давно уже любит?

– Сколько я его знаю и вижу.

– И молчал.

– И ты бы на его месте молчала, – качнул головой. Рейнальдо. – Подумай сама, какая между вами пропасть?

– Какая? – нелогично разозлилась Тони.

– Возраст.

– Отец тоже был старше мамы. Это важно?

– Ладно, возраст для вас, магов, не критичен. Его сила?

– Я тоже некромант…

– Ну… допустим. А еще ты любишь другого.

А вот это было не в бровь, а в глаз. Тони поникла.

– И это заметно?

– Что тебе нравился жених твоей кузины? Мне было, остальным вряд ли. Ты неплохо скрываешь свои чувства, да и маскировка помогает.

Тони коснулась щеки, благодаря чудотворные средства мастера Доменико. И тут же удивилась.

– Но Эрнесто… он же меня тоже с этим видит?

– Значит, ему это неважно.

– Разве такое может быть неважно?

– Как видишь. Есть такая поговорка, полюби меня черненькой, а беленькой всяк полюбит. Вот, считай, что Эрнесто тебя такой и полюбил. Нищей, страшной…

– Рей!

– Понял. Богатой и красивой. И исключительно из корыстных соображений.

В призрака метко прилетела подушка.

– Договоришься!

– Договоримся, – подмигнул Рейнальдо. И увернулся от второй подушки.

– Я… а что мне теперь с этим делать?

– Ну… не знаю. Общаться с ним, как раньше, ты не сможешь?

Тони качнула головой.

– Наверное, нет.

– Тогда я бы предложил его прогнать. Поганой метлой.

– Рей!

– Ну… если нет метлы, можно швабру взять. Она точно есть.

Тони пожалела, что у кресла было только две подушечки. А чернильницу со стола кидать опасно. Стены потом только перекрашивать. А то и половину мебели…

– Я тебя сама развею за такие советы!

– А что ты предлагаешь? – Рейнальдо преотлично играл роль «черного адвоката», убеждая Тони «от обратного». А то поди, начни ей говорить, что не надо гнать Риалона. Она ж тогда из противоречия может с ним расстаться. А не хотелось бы. Тони кто-то такой и нужен. Чтобы старше ее, чтобы основательный, чтобы настоящий…

Чтобы она на него опиралась, но мужская опека не перерастала в назойливое желание защитить и оградить. А такое частенько бывает.

За каменной стеной – оно же и в тюрьме, разве нет? Тони сникла.

– Не знаю. А что тут можно предложить?

– Ну… один вариант я предложил. Не подходит?

– Рей!

– Можешь сделать вид, что ничего не слышала. И не знаешь.

– Не смогу.

– Или сказать, что не можешь ответить на его чувства и предложить остаться другом дома. Ты ведь его никогда не полюбишь, верно?

Тони даже головой мотнула.

– Я не знаю…

– А чего тут знать? Ты же другого любишь!

– Люблю ли…

Тони впервые задумалась над этим вопросом. Вот раньше все было просто.

Вот ОН – принц из сказки.

Дженио…

А сейчас? Обычно в сказках жаба оборачивается принцем. А здесь наоборот – принц обернулся жабой. Гадкой и склизкой, хотя обычно это очень милые создания.

Любит ли она Дженио? Или просто хочет его, как красивую игрушку? Чужую игрушку? То, что никогда не получит?

Тони не знала.

– Я… Рей, я ничего не понимаю… я привыкла, наверное…

– К любви? – совершенно искренне удивился Рейнальдо. По его мнению, к любви привыкнуть было нельзя. Или это уже совсем другое чувство. Собственности там, принадлежности…

Но не любовь.

Не тот огонь, который делает живыми даже призраков.

Тони пожала плечами.

– Для меня все было просто и понятно. А теперь как-то размыто… Дженио оказался подлецом, хотя… может, его вынудили?

– Обстоятельства в жизни бывают разные, – ханжески согласился призрак. – Бывает так, что приходится и убивать, и грабить, и под чужим именем жить, мне ли не знать. Тут не угадаешь.

Тони кивнула.

– Правда, иногда это… нехорошо заканчивается. Тут надо точно знать всю ситуацию… ты говорила, он убил офицера?

– Н-не уверена. Жил по его документам, точно.

– А почему не жить под своим именем? Он же не нарушал закон? Или нарушал?

– Дженио – сеньор…

– И кому это мешает? Серхио Вальдес – тоже сеньор, но таны с ним общаются на равных, – недоуменно пожал плечами призрак. – Ритана Розалия, я так понимаю, из купеческой семьи. Но твой дядя на ней женился. Сейчас ведь нет такого жесткого разделения, как в мои времена. Да и в мои-то уже все было не так страшно, кто хотел, тот и женился, и замуж выходил, и при дворе бывал…

Тони задумчиво кивнула.

– Может, у Дженио были трения с законом?

– Тут надо узнавать подробнее. Если попросить у Вальдеса дело?

– Я попрошу, – пообещала Тони. – Но что делать с Риалоном?

– Сказать все честно, – даже слегка удивился призрак. – Я правильно понимаю, предложенные мной варианты тебя не устраивают?

– Они… неправильные, – определилась с ответом Тони. – Либо я его больше не увижу, либо обижу, либо… не знаю! Неправильно это! Нечестно!

– Почему бы тогда тебе не сказать ему об этом?

– О чем?

– О том, что ты не можешь определиться. И тебе нужно время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах и мыслях?

– Но я как будто дам ему надежду?

– На что? На твою дружбу? Она и так у него будет.

– На… нечто большее…

– Ты же скажешь, что не можешь определиться. А судя по вашему разговору, Риалон и благородный человек, кстати, он ведь тоже не урожденный тан?

– Нет.

– А похож. Мединальо вел себя куда как более мерзко…

– Не поминай к ночи.

– Ладно. Но Риалон еще и умен. А это очень важно.

– Важно, да…

– Тони, ты просто меня не поняла. Риалону не надо будет объяснять два раза. Он сделает ровно столько шагов, сколько ты сама ему разрешишь. Именно ты.

– Думаешь?

– Уверен. Иначе бы он сейчас не ушел.

Стук в дверь заставил девушку дернуться.

– Вот… не ушел же?

Рейнальдо мысленно ругнулся. Это ж надо… он тут изо всех сил некромантские интересы защищает, а этот гад надумал ломиться и отношения выяснять?! Не убью, так перемажу! Эктоплазмой! А это куда как хуже засохших соплей!

– Думаешь, это он?

Тони пожала плечами и направилась к двери.

– Кто там?

– Тони, открой! Это я, Дженио! Умоляю!

Рейнальдо заскрипел зубами, хоть и призрак.

Да лучше б это был некромант!

Но Тони уже сняла цепочку и повернула ключ в замке.

– Дженио? Входи…

* * *

Над этим планом Дальмехо и Дженио думали несколько часов. Прикидывали, поворачивали то так, то этак…

Убивать Лассара было нельзя.

А вот как взять живьем некромантку? Пусть слабую, но это ж бабы! Кто ее знает, что она выкинет, если начать хватать и тащить? Тут обычная-то баба может сюрприз преподнести – не расхлебаешь! Знакомый Дженио так глаза лишился.

Уговорил девушку пойти с ним в кустики, соловьев послушать, почти добровольно уговорил, только слушать начали, а она его шпилькой в глаз как двинула…

Вот и окривел человек. И спасти глаз не получилось.

Проверять на себе, на что способна некромантка, не хотелось никому. Ни Дальмехо, ни Дженио.

Поэтому надо было ее опоить.

Ага… надо!

Сонное зелье – это то, что всегда с собой, что продается на любом углу, что легко достать… купить снотворное в аптеке?

Конечно, можно. Но ведь как? Его еще подсыпать надо! А у него вкус… привкус. И растворяется оно не так, чтобы сразу, и не в любой жидкости… никакой заботы о клиенте!

Хлороформ или эфир купить?

Эфир подействует не сразу, да и хлороформ тоже. С ними надо уметь обращаться. А то так прилетит… нужно что-то надежное. Или чтобы некромантка не сразу поняла, что ее опоили…

Вернулись к снотворному.

Дженио нашел подходящую лавочку, где торговала баба, обаял дуру, поговорил… прикупил с десяток порошков. Сам дополнительно растер их в пыль, чтобы растворялись быстрее и следа не оставляли. Теперь только подсыпать.

Но ведь некромантка может угостить его хоть стаканом воды?

А лучше – чашечкой кофе или бокалом вина. Дженио знал, он нравился девушке. На этом и сыграет.

Дальмехо решил подождать рядом. В канализации. Пробраться в магазин он не мог, на улицу выходить не хотел, а вот подобраться поближе, посидеть рядом, потом помочь с транспортировкой… Дальмехо куда как сильнее обычного человека, в том числе и благодаря симбионту. Угорь, кстати, шипел и расправлял кожные складки. Он тоже нервничал.

Дженио даст ему знак, когда выходить.

Или… не даст.

Второе хуже, но Дальмехо понимал, даже за информацию о Лассара хозяин заплатит. С ним можно будет поторговаться. Так что ждем спокойно.

* * *

Эрнесто Риалон сидел в мобиле.

Ехать домой? Честно говоря, не хотелось. Дома… пусто и холодно. Тихо и темно. Слуги у него и те уже ушли.

И дом смотрит на мир темными окнами. Никто его там не ждет.

И здесь ждать никто не будет.

Сам дурак, сам все испортил. Но как тут было удержаться? Как?!

Когда понимаешь, что Тони – плохо. Что любимая женщина в опасности, что ты не можешь ничем ей помочь?! Да, чувствовать так можно только самых близких. Самых родных.

Даже Амадо он так не ощущал.

Никого и никогда. Даже родителей, хотя там-то особой близости точно не было. Спихнули его в обучение и порадовались.

А вот Тони…

Может, дело еще и в ее силе. Или в Ла Муэрте?

Эрнесто не был до конца уверен. А богиню не спросишь…

– Ты здесь! Слава Творцу!

Эрнесто с удивлением воззрился на Рейнальдо, который словно пророс через рулевое колесо.

– Что случилось?!

– Там этот… Валеранса!

– ЧТО?!

Повезло, что у мобиля откидная крыша. И та по случаю теплой погоды сложена. А то бы Эрнесто ее точно головой пробил.

– Не что, а кто. И не лети, – Рейнальдо загородил дверцу так, что Эрнесто не мог выпрыгнуть сразу. Ладно, мог, но через призраков ходить – то еще удовольствие, потом не отмоешься. – Пошли, я тебя провожу, понаблюдаешь.

– За чем?!

– Во-от… ты думаешь, этот тип просто так явился в жизни Тони?

Эрнесто перестал ревновать и начал думать.

– Нет… точно нет! Идем…

Рейнальдо кивнул.

– Ты подожди у окна, я открою.

– Сил хватит?

– Обижаешь. Тони со мной щедро делится. Я буду в комнате, если что-то увижу или услышу, подниму шум.

– Хорошо.

Эрнесто выпрыгнул из мобиля. Даже если он Антонии не нужен… есть подозрения, что Валерансе тоже нужна не Тони, а нечто противозаконное. Нет уж… свою девочку Риалон давать в обиду не собирался. Вне зависимости от ее на то желания.

Проследим и проконтролируем.

* * *

Дженио наслаждался жизнью.

Он сидел в уютном кресле, на столе стояли разные вкусности, а Тони хлопотала, готовя кофе.

– Благодарю. Антония, вы искренняя, честная и благородная натура, поэтому я решил сначала поговорить с вами.

– Слушаю внимательно, – откликнулась Тони, следя за туркой, чтобы кофе не убежал. Варила она его неплохо, но, если честно, готовить не любила. Такой вот выверт сознания.

Сделать какие-то мази-настои-притирания-порошки? О, это запросто и со всем нашим удовольствием! С травами Тони возиться любила. И собирать, и сушить, и резать, и растирать, и превращать пучки сухих растений в содержимое симпатичных баночек…

А вот сварить суп…

Сеньора Долорес и сама не была любительницей, поэтому питались женщины достаточно просто. Овсянка, куриный бульон, горячие бутерброды, иногда пироги…

Хуан Амон Мартель от этого, кстати, не страдал. Попросту он договорился с одной из деревенских женщин, и та готовила ему. Хотя кулинарных изысков ждать не приходилось, но и голодать – тоже.

Все же кофе не сбежал, и Тони разлила его по чашечкам.

– Слушаю вас, тан Валеранса.

– Эудженио, Антония. Прошу вас.

– Хорошо, Эудженио. Я вас слушаю.

– Антония, я ни в чем не виноват. То есть… я жил под чужим именем, это верно.

– И на содержании у чужой супруги, – невинным тоном подсказала Тони.

А что? Ритану Барбару кто-то отменял? Была ведь и такая страничка в жизни Эудженио!

Валеранса пожал плечами, даже не пытаясь ничего отрицать.

– Я и не скрываю. Мы были свободны…

– Оба?

– Я был свободен в своих поступках, у меня не было обязательств ни перед одной женщиной. Что до ританы Барбары – она была несчастна. Ее муж – тиран и деспот…

Тони чуть крепче сжала кофейную чашечку.

Тиран и деспот? Эрнесто Риалон? Чушь и гадость!

– Чем я могу вам помочь? – чуточку суше осведомилась она.

– Я умоляю… расскажите, что случилось с Альбой Инес? Я поступил, как подонок, я знаю…

– Ничего не случилось, – ледяным тоном отозвалась Тони, вспоминая красную от крови ванную. И алые разводы на белом полотенце. И больницу. – Альба едва не потеряла ребенка, и сейчас она в больнице.

– Ребенка?!

Удивление Эудженио даже изображать не понадобилось.

– Вашего ребенка, – согласилась Тони.

– Но я… с ними все в порядке?

– Врачи говорят, что да.

Дженио неловко дернул рукой. Кофе выплеснулся на скатерть.

– Ох…

Тони направилась за тряпкой. И не увидела, как в ее чашку полетели несколько крупинок вещества, которые мгновенно там и растворились.

А вот призрак…

Эти существа все видят, все знают, а спастись от них весьма и весьма сложно. Сами не напакостят? Так кого другого науськают!

Рейнальдо не стал ждать, пока Тони сделает хоть глоток, он кинулся к Эрнесто.

* * *

Тони успела как раз промокнуть скатерть, когда дверь распахнулась, и на пороге возник весьма недовольный Эрнесто Риалон.

– Валерранса!

Эудженио и изображать испуг не потребовалось.

– Риалон!

– Поговорим?!

– Эрнесто?! – пискнула Тони. Некромант в гневе был зрелищем впечатляющим. Про защиту он забыл, но даже так его сила давила. Заливала комнату мертвящим холодом, вынуждала опуститься на колени…

Черные глаза горели нехорошим огнем, волосы словно растрепал незримый ледяной ветер.

– Нам интересно, что тебе подсыпали в чашку, – Рейнальдо не собирался бросать сцену на произвол судьбы.

– В чашку?

– Которую твой гость сейчас до дна и выпьет, – прошипел не хуже трех гадюк Эрнесто.

Дженио этого делать не собирался.

– Я не подсыпал! Ничего! ТОНИ!!!

– Тогда почему ты не можешь выпить ее кофе? – иезуитски уточнил призрак. – С тобой ведь ничего не будет?

– Я не могу?! Я могу! Но…

– Вот и выпей, – посоветовал Эрнесто. – Пока чашкой закусить не пришлось.

– Антония! Вы позволите?! – воззвал к девушке Дженио. – Это произвол!!!

Тони хлопала глазами. Она попросту растерялась.

– Не трать времени, – посоветовал Эрнесто. – Ну?!

– Я… да! Я выпью!

Краем глаза Дженио заметил хищную тень, скользнувшую за спиной Риалона, и сообразил, что надо бы отвлечь противника на пару секунд.

Он театрально подхватил со стола чашечку Антонии, продемонстрировал ее на вытянутой руке…

– Вот, смотрите!

А в следующий момент Дальмехо кинулся вперед. Симбионт хищно разевал пасть, целясь в спину некроманта!

* * *

Спас Эрнесто Сеньор Мендоса.

Чтобы какое-то представление, да прошло без участия кота? Э, нет! Кот – это такое всюду проникающее существо, которое будет в курсе всех семейных дел.

Надо же знать, кто тебя будет кормить, чесать, гладить, носить на руках? Надо!

Вот участия в семейных ссорах коты принимать не будут, разве что под настроение покусают кого. А знать будут. И хорошо, что они не говорят по-человечески, люди бы от них не много лестного услышали. В том числе и о своих умственных способностях.

Вот и сейчас Сеньор Мендоса сидел над дверью, на вывеске. Нравилось ему там, и буковки нагрелись за день, а теперь медленно остывали. Как раз коту полежать на теплом.

К появлению Дженио кот отнесся вполне равнодушно.

Оно, конечно, дрянь, но ведь хозяйка его в рот тянуть не будет? Значит, и не отравится. А слова…

Кошки отлично чувствуют вранье. И не понимают, почему его не чувствуют люди.

Эрнесто? Пришел – и отлично. Прогонит этого… вонючего. Должна быть и от человека польза, не самому ж коту коготки пачкать?

А вот Дальмехо…

Кот почувствовал его за несколько метров – и распушился.

Шло ЗЛО. Шел ВРАГ!

Исконный, страшный, беспощадный… Сеньор Мендоса воспринимал измененных именно так. Чужие, чуждые, отвратительные равно земле и воде…

Рвать!

КОГТЯМИ ЕГО!!!

Это, собственно, и произошло.

Дальмехо кинулся на некроманта, кот на измененного. А поскольку Дальмехо в основе своей был человеком, то и скорость у него была пониже кошачьей, и боль он отлично чувствовал.

Кого ни разу кошки не драли…

Нет, не просто царапнули, отмахнувшись лапой, не укусили, не рванулись и удрали… Сеньор Мендоса осознанно шел на бой. И не собирался отступать и сдаваться.

Уничтожить врага!!!

Никакой пощады!!!

Зубы впились в ухо Дальмехо, благо волос там не было, и в рот не забьются, и не промахнешься. Когти – в голову.

Кот утробно выл и стремился добраться до глаз негодяя. Скальп с Дальмехо он уже снял и вполне успешно, но когти скользили по черепу, не в силах пробить гладкую кость…

Эрнесто Риалон развернулся – и на него кинулся Дженио.

Вдвоем они справятся с некромантом. А девка… и с девкой справятся! Потом!

Рейнальдо возник перед Дженио, пытаясь его задержать.

– ТОНИ!!!

И пару секунд призрак выиграл. Дженио попал в нечто вроде густого гадкого киселя, который забился в нос, в глаза, в уши, в рот… не отплюешься!

А там и Тони начала действовать.

Руки сработали быстрее головы, благо кочерга была неподалеку. И в ноги Дженио последовательно полетели кочерга, совок для углей, каминные щипцы… мужчина запнулся и упал на пол с грохотом.

А в следующую секунду Эрнесто активировал заклинание.

Да, вот он – недостаток некромантии.

Чтобы вызвать огненный шар и спалить негодяя к дохлым муренам нужно две секунды. Конечно, при наличии опыта и навыков.

Чтобы применить заклинание из школы некромантии, нужно до двадцати секунд. Иногда и больше. Не рассчитана некромантия на атаку и защиту, это нечто совсем другое. Это искусство ритуалов и жертвоприношений, это песня мертвых душ. Но не поле боя, на котором огневики и воздушники творят чудовищные разрушения.

Шар праха Эрнесто вызвал. Но время на него пришлось потратить…

Серый сгусток, похожий на комок пепла, ударил Дальмехо в грудь.

Сеньор Мендоса прыжком, достойным иного тигра, почти взлетел над землей на высоте двух метров. Коты в некромантии не разбираются, но и связываться с ней не станут. Жить охота.

Героическое животное с грохотом приземлилось на ту же вывеску, оборвало ее, с шумом и треском рухнуло вниз и с воем рвануло в магазин – прятаться.

Кстати – таково уж счастье Дженио, что кот прошелся прямо по нему. Мужчина взвыл, а Эрнесто развернулся к новому источнику опасности. С Дальмехо он все уже сделал, добавки не требовалось.

Впрочем, Эудженио – тоже хватило.

Тони от всей души навернула его кофейником. Тяжелым, серебряным, антикварным.

И все стихло.

Только где-то на втором этаже утробно завывал Сеньор Мендоса.

Кот сдаваться не собирался. Он удрал не от врага – он удрал от некроманта, который, кстати, намного лучше расправится с врагом, чем мягкий и пушистый котик.

Но если враг посмеет войти в его дом…

Он узнает еще не раз, как остры кошачьи когти и зубы!

Тони посмотрела на горстку праха, которая осталась от Дальмехо.

На Эрнесто Риалона, который так и стоял, готовый к любой атаке.

На Дженио, который пребывал в глубоком (пропорционально массе кофейника) обмороке.

И сделала самое умное, что могла.

Упала в обморок.

* * *

Красавицам положено приходить в себя на руках у влюбленных в них мужчин. Опять же, поцелуи, клятвы и уверения в вечной любви никто не отменял.

Красавица может при этом чуточку поплакать (пара слезинок выглядит так романтично), но ответит согласием на любые предложения. Обычно благородные принцы этим не пользуются, а предлагают руку и сердце. В крайнем случае – проехаться к родителям и побеседовать с ними.

Тони пришла в себя на руках у Эрнесто Риалона.

– Девочка моя! Открой глазки… Тони!

В отличие от дома Фуэнтесов, у Тони в магазине нюхательных солей отродясь не водилось.

Девушка чихнула и глаза все-таки открыла.

– Эрнесто?

– Да, это я. Все в порядке, маленькая моя… все хорошо.

Мужчина покрепче прижал к себе девушку.

Что он пережил за эти несколько секунд? Да лучше такое и не представлять себе! Ей-ей, врагу подобного не пожелаешь!

Когда твоя любимая женщина один на один… с убийцей?

Да, вполне возможно.

И ты можешь не успеть к ней на помощь.

А еще… ее отношение к этому убийце. Тоже важно.

Хоть и понимаешь умом, что Валеранса – дрянь, и пакость редкостная, и плевка на него потратить жалко… но ведь и не таких любят!

И похуже любят!

И в тюрьмы бегают на свидания, и синяки мелом замазывают, и детей своих отдают… да чего только в женских головах не бывает. И нет, это – не мозги!

А если Тони до сих пор любит эту нечисть?!

Это действительно пугало Эрнесто. Но когда в спину Дженио полетел совок, ему стало намного легче. Когда любят… да Тони должна была его оглушить, не Валерансу. А она сначала дралась, как львица, а потом… испугалась?

За него?

Или?..

Такие вопросы Эрнесто предпочитал выяснять у самой девушки. Чтобы потом не чувствовать себя то ли идиотом, то ли героем дамского романа.

Тони ткнулась лицом ему куда-то в шею.

– Правда?

– Да.

– А они…

– Один мертв, второго отдадим в полицию.

Тони перевела дух.

– Я так испугалась. Когда они…

Тони вспомнила ТЕ свои переживания.

Да, она действительно испугалась. И не за себя, нет. Она была почему-то уверена, что нужна живой. И Эудженио, и этому… монстру. Если Дженио его не боялся, значит – знал. Если знал, значит, с ним можно договориться…

В тот момент девушка не формулировала этого именно так. Но потом, потом…

А вот за Эрнесто она испугалась до истерики. До… до сковородки, которая полетела в голову Дженио. И плевать на любовь!

Есть романтика, увлечения и красивая картинка. Есть.

А есть человек в твоей жизни.

Добрый, ласковый, надежный, спокойный… на которого всегда можно положиться. Который тебя любит.

И без которого солнце перестанет светить.

Так получается?

Словно весы, на одной чашке которых оказался Валеранса вместе со всеми чувствами Тони. А на другой Эрнесто Риалон. С его уже чувствами. И секунды девушке не потребовалось на размышление.

Какие секунды?

Зачем?!

Если без Эрнесто ее мир никогда не будет целым, правильным, настоящим, если… если нужно, чтобы он – БЫЛ!

И Тони ударила. Не сомневаясь ни секунды.

– Все в порядке. Я смогу тебя защитить.

– А себя?

– Тони?

Девушка оторвала заплаканное лицо от лацкана пиджака некроманта.

– Я чуть с ума не сошла, когда они… Эрнесто, я не смогу жить, если с тобой что-то случится.

– Тони?

– Я… я тебя люблю?

Что можно ответить в таком случае? Да только одно. У Эрнесто и сомнений не было.

– Девочка моя, любимая…

И крепко поцеловать. Чтобы у Тони действительно не осталось сомнений. Любит она или нет.

Девушка не отстранилась. Она ответила на поцелуй. Робко, неумело, но ответила. И увлеклись влюбленные так, что когда все-таки оторвались друг от друга…

– Демоны!

– Эрнесто?

– Тони, у нас Валеранса сбежал.

– Да и пропади он пропадом! – махнула рукой девушка. И уже сама поцеловала Эрнесто. Да так, что телефонировать в полицию они собрались только спустя полчаса.

Больше всех этим обстоятельством был удручен Рейнальдо.

Вот ведь…

Если бы он не убрался на улицу, с глаз долой, не желая подглядывать, он бы хоть тревогу поднял. Не проморгал бы бегство негодяя.

А он…

Э-эх… не повезло!

* * *

Серхио Вальдес не был бы следователем до мозга костей, если бы не заметил сразу…

И сияющих глаз, и сцепленных рук, и чуть припухших губ девушки… и задал резонный вопрос:

– Поздравить?

Эрнесто сдвинул брови.

– Вальдес!

И в голосе некроманта звучало предупреждение. На эту тему шутить – не смей! Любовь дело очень серьезное, особенно для некроманта. Убьет, поднимет и еще раз десять убьет!

Серхио поднял руки ладонями вперед.

– Я не иронизирую! Так как – поздравлять?

– Да, – решительно сказала Тони.

Эрнесто притянул девушку чуть поближе к себе.

– Если разболтаешь…

– Если не сделаешь хотя бы шаг в сторону – все сами убедятся, – парировал Вальдес. – Ну, что тут у нас?

– Много чего. И ничего приятного.

На описание случившегося ушло почти полчаса. Как раз и собрали то, что осталось от Дальмехо, в совочек. Тони посмотрела на дорожку и решила, когда все уйдут, полить ее вином. Так, на всякий случай. Для дезинфекции.

– М-да… как вы так промахнулись с Валерансой?

– Так получилось, – развел руками Эрнесто. Честно говоря… да и пес с ним, с тем сбежавшим подонком!

Тони! Его! Любит!

За такое он еще бы Валерансе и приплатил. Сбежал – да и демон с ним, пусть бежит. Рано или поздно попадется, никуда не денется.

– А с этим что делать будем? Ты его шаром праха приложил, думаешь, его допросить удастся?

– Нет, – четко сказала Тони. – Он был измененным. Его душа ушла к его богу на кормежку. Нечего там допрашивать.

– Туда б ему и дорога. Но как теперь Валерансу ловить?

На это ответа не было. Ни у кого.

* * *

Дженио остановился только в их с Дальмехо убежище. Перевел дух, вытер пот со лба.

Болело, казалось, все.

Ноги – бежал.

Руки – пробирался по канализации. Все тело – попали по нему хорошо и не раз. Даже голова – кофейник Тони не пожалела. Сотрясения мозга не случилось, но это вопрос везения.

А вот что теперь-то ему делать? Вот что неясно!

Сбежать из города? Можно. Но… Тони. В том-то и дело, что Тони. Это ж какие бешеные деньги ходят неоприходованные! Кому сказать – не поверят!

Дальмехо, соскучившись по нормальному человеческому общению, был несколько несдержан. А Дженио слушал и мотал на ус. Запоминал.

Он знал, как найти Хозяина.

И… договориться?

Конечно, у него есть деньги. И неплохие, по чьим-то меркам. Но вот беда, пожив таном, в доме Араконов, Дженио захотел не меньше. Пусть не в этой стране, пусть в другой, но чтобы и поместье было свое, и выезд, и мобиль, и слуги, и…

Да, и титул настоящий! А на это нужно очень, очень много денег. Тех побрякушек, которые они взяли, и на год не хватит.

Так что стоит попробовать…

Тем более Лассара заслужила… Эудженио вспомнил, как она целовалась с Риалоном посреди гостиной, пока он валялся там… потом полз к двери, стараясь не шуметь, потом…

Да эти двое и слона бы не заметили. Зеленого и танцующего.

Но как это унизительно! Как гадко сознавать, что ты уцелел по чистой случайности! Лассара стоило наказать! За… за все! И Риалона! Лишил его такого помощника…

Или наоборот? Снял камень с плеч? Дальмехо все же оставался непредсказуемым безумцем, доверять которому не стоило ни при каких властях и ни при какой погоде. Кто его знает, что там в головы шарахнет?

Себе Дженио доверял, а вот за Дальмехо не поручился бы. А значит…

Покойся с миром, дорогой (в финансовом смысле) товарищ. Ты мне помог, а дальше я и сам преотлично разберусь. И с делами, и с деньгами. Опять же, делиться не придется. А это так греет душу…

* * *

Прошло немало времени, прежде чем Тони и Эрнесто остались наедине. Рейнальдо вежливо пожелал им спокойной ночи – и удрал прежде, чем некромант его чем-нибудь навернет. К Паулине.

Каждый вечер он к ней приходить не мог, но хоть иногда!

Поговорить, побыть рядом, посмотреть друг другу в глаза… и девушка радовалась ему! Такое вот неожиданное и горькое счастье.

Его личное счастье.

А в маленьком магазине мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза.

Оказывается, это тоже счастье. Когда можно усесться в кресло, притянуть любимую женщину к себе на колени – и просто обнять. Они живы, они вместе… остальное?

Приложится! Куда это самое остальное от них денется?

А поскольку Эрнесто был мужчиной, то к вопросу он подходил решительно.

– Тони, ты выйдешь за меня замуж?

Тони замялась.

– Я… да…

– У тебя есть сомнения?

Девушка посмотрела прямо в глаза Эрнесто. Любовь? Да, это важно. И ценно, и нужно. Но есть и другие, не менее важные вещи. К примеру, взаимопонимание.

– Не сомнения. Просто… я последняя из Лассара, Эрнесто.

Некромант даже фыркнул.

– И это – проблема? Тони, радость моя, я не смогу полностью принять твою фамилию, меня знают как Риалона, я этого долго добивался. Поэтому Риалон-Лассара. А дети пусть будут Лассара, если ты не против?

– Если детей будет несколько, я и не против Риалонов, – честно сказала Тони.

– Вряд ли нам так повезет. Некроманты не слишком плодовиты, а рисковать твоим здоровьем мы не станем, – честно предупредил Эрнесто.

Тони улыбнулась.

– Как скажешь.

Это согласие далось ей легко и спокойно. Она сильно подозревала, что Ла Муэрте ее не заберет – пока. Пока Тони ей нужна. Даже необходима.

А потом?

Девушке хотелось и свой род продолжить некромантами, и род Эрнесто… сколько для этого нужно? Две штуки. И можно еще парочку детей для гарантии. Ничего страшного, крестьянки и по десять-пятнадцать детишек рожают.

– Тони, я не шучу.

– Эрнесто, а ты не задумывался, почему именно некроманты не слишком плодовиты? – вкрадчиво поинтересовалась Тони.

– Потому что мы пропускаем через себя силу смерти, это общеизвестно, – пожал плечами некромант.

Тони потерлась щекой о его пиджак.

Принюхалась.

Все же это важно. И запах, и само ощущение человека… он может выглядеть как угодно. Но есть люди, к которым хочется прижаться. А есть те, от которых хочется удрать. И у нее с Эрнесто первый случай. Так бы и не отлипала. Обвилась бы и повисла…

– Да. И это действует на девочек в период полового созревания, – согласилась она. – Но я-то в это время как раз и не использовала свою силу.

– Но?..

– Ведьмовство – да, безусловно. А оно, кстати, наоборот, способствует. Ведьмы существа плодовитые.

Эрнесто поднял брови.

– То есть у нас может быть много детей?

– Да. Уж двое – точно.

– Отлично, – кивнул некромант. – Тогда предлагаю тебе решить, когда ты хочешь выйти за меня замуж.

– Может, осенью? Через пару месяцев?

– Отличная идея, – согласился Эрнесто. – Ты будешь чудесной осенней невестой. И подготовить все успеем…

Тони еще раз потерлась щекой о его плечо.

– У нас точно не будет проблем из-за ританы Барбары?

– Нет. Но свидетельство о ее смерти я получу в ближайшее время. И с Амадо поговорю.

– А я с дядей.

– Думаю, он не будет против нашего брака.

Уточнять Тони не стала.

Эрнесто приподнял ее лицо за подбородок и снова поцеловал.

– Не могу удержаться. Ты мое чудо…

И Тони почувствовала, как кружится голова. Словно она вернулась в детство, и летит на качелях все выше и выше, в синее небо…

Даже обидно стало, когда мужчина отстранился.

– Эрнесто?

Некромант коснулся пальцем кончика носа подруги.

– Нет.

– Что – нет? – не поняла Тони.

– У нас ничего не будет до свадьбы. Я хочу, чтобы у нас было все правильно. Как полагается.

Тони даже обиделась на минуту.

– Я…

– Милая моя девочка. Самая лучшая, самая замечательная, самая-самая… ты достойна всего. И наша свадьба тоже должна быть настоящей. Разве нет?

А поскольку уговоры Эрнесто перемежал поцелуями, добиться согласия ему было несложно. Некроманты – коварные…

Впрочем, ночевать Эрнесто остался рядом с Тони. В гостевой спальне. И сообщил, что или Тони переезжает к нему, вместе с котом, или он переезжает сюда…

Между ними не будет ничего серьезнее поцелуев. Но в безопасности невесты он должен быть уверен. И точка.

Тони обещала подумать.

Глава 6

Анна Мария Агуэда шла с рынка, чуть покачивая тяжелой корзиной.

День удался.

Она купила шикарную барабульку, которую сегодня запечет в соли, и к ней удалось найти хороший картофель, и чесночок попался просто прелесть…

Петрушка помахивала из корзинки резными листиками и пахла так, что даже запах рыбы перебивала.

Красота!

Когда на ее дороге выросли два монаха, она искренне удивилась. Но недолго.

– Сеньора, именем Храма, просим вас пройти с нами.

Единственное, о чем подумала Анна Мария – рыба может пропасть. Что и сказала.

– Братья, могу ли я донести до дома корзину? Я оставлю ее кухарке и сразу пойду с вами?

Брат Матео и брат Дуардо переглянулись – и согласно кивнули. Зачем им корзина? Им нужно поговорить с женщиной, вот и все…

Анна Мария честь по чести вошла в дом, дошла до кухни, огляделась – и собралась уже было выскользнуть через заднюю дверь, когда…

– Далеко ли вы собрались, сеньора?

А ей казалось, что этот монах в гостиной? Где и второй… а он стоит, смотрит ледяными глазами убийцы.

– Я… нет…

– Прошу вас. Пройдемте…

Анна Мария оглянулась, но выбора не было. А потом на локте сомкнулись сильные безжалостные пальцы, и она поняла, что попала.

Брат Матео контролировал ситуацию. И ударить его ножом у дамы не было никакого шанса. А брат Дуардо тем временем успокаивал домочадцев парикмахерши, уверяя, что все в порядке, сейчас поговорим – и вернется она домой, никуда не денется…

Да и кому она нужна, если разобраться?

Информация нужна, а сама Анна Мария пусть живет, как ей вольготно будет.

* * *

Разговаривать решили прямо в храме, благо местный священник любезно предоставил его в распоряжение братьев. Сейчас там их ждала Сарита, которая успела обойти весь храм, полюбоваться росписями и (тссссс!) даже в алтарь заглянула. Так туда женщин не пускают, а любопытно ведь!

Хотя чего туда не пускать – неясно. Комната и комната себе. Но раз уж мужчинам хочется себе этот маленький бонус – пусть их.

Анна Мария увидела ее, даже ойкнула от неожиданности.

– Ритана?

– Сеньора Агуэда, рада вас видеть, – Сарите и предстояло начать беседу. – Скажите, сеньора, зачем вы мне солгали?

– Я?!

– Вы, сеньора, вы… даже не солгали, а о многом умолчали.

– О чем же?!

– О Даэлис Серене Лассара. О ее втором ребенке…

Анна Мария захлопала ресницами.

– А что такого? Ну да, она ждала ребенка. Есть поверье, что в это время нельзя волосами заниматься, но ритана Лассара его не поддерживала. Да и волосы у нее были всем на зависть…

– И вам тоже? Вы ей сильно завидовали? – тихо спросила Сарита.

– Я? Кто она – и кто я?

– Вы – та, кто пережил соперницу. Правда ведь?

Не зря братья побеседовали с местным священником. Он мало что помнил, а вот ключник при храме рассказал, что лет двадцать, а то и поболее тому назад Анна Мария, тогда еще не Агуэда, положила глаз на сына местного мэра. Ну… кто тогда мэром был. А парень, не будь дурак, за Лассара бегал, что хвост за собакой. Это уж потом, когда та из столицы с мужем вернулась, успокоился. Но на парикмахерше не женился.

Анна Мария сверкнула глазами.

– Раскопали?

– А что в этом такого? – удивилась Сарита. – Я бы скорее вам аплодировала стоя. Будучи юной девушкой, вы нашли в себе силы и мудрость, или хитрость? И подружились с соперницей. Я полагаю, в расчете на информацию, которая позволила бы вам привлечь Пабло в свои сети?

– Лассара не была мне соперницей, – мрачно ответила Анна Мария. – Она его даже не замечала. Однолюбы е… мать…

Грязные ругательства так мерзко отдались под сводами храма, что Сарита поморщилась. Но Анне Марии это было безразлично.

– Хотите правду? Пожалуйста! Я радовалась, когда эта заносчивая сука сдохла! Туда ей была и дорога!

– А когда ее муж спивался? И дочь едва от голода не померла? – Братья пока не вмешивались. Сарита и сама неплохо справлялась.

– Почему я должна думать о ее выродке?

– Потому что Даэлис считала вас подругой? Потому что рассказала вам про нерожденного еще сына?

Анна Мария чуточку побледнела. Глаза у нее явственно забегали.

– Она… не говорила!

– Неужели?

– Это уж потом я узнала…

– Разве? А от кого?

– От…

– Ну же, смелее, – подначила Сарита. – Скажите, что с вами поговорил Даэрон, или что Тони сболтнула случайно?

– Я… я уж и не помню.

– Помните вы все, – поморщилась женщина. – Отлично помните. Сильно вы ее ненавидели, значит. Если столько лет прошло, дети выросли, а в вас это не улеглось…

Анна Мария опустила глаза.

Специально смотрела в пол, чтобы никто не увидел полыхнувшую внутри тяжелую, черную ненависть.

Ненавидела?

Нет, это не то слово. А какое – то она и сама не знала.

Ненависть, она живая. А она бы Лассара своими руками… вот как есть, и убила бы, и на куски порвала, и свиньям скормила. Чтобы и семени ее поганого в округе не осталось!

Чтобы ничего… и никого… и ни могилки, и ни былиночки!

Это не ненависть. Это нечто другое, куда как более страшное. Но есть ли для этого слово в человеческом языке?

Наверное, нет. Как-то слишком он беден на эмоции. Любовь – и к конфетам, и к детям, обозначается одним словом. Ненависть – тоже. А ведь они такие разные…

Анна Мария, задумавшись, и не поняла, как что произошло. Но ее голову подняли вверх.

– Ненавидела. На могилку-то ходишь? – задушевно так уточнил брат Матео.

– Нет!

– А что ж так? Посидишь, плюнешь пару раз, жизни порадуешься, ты-то жива, а из нее чертополох пророс…

– Я этого не хотела, – честно сказала Анна Мария.

И верно. Не хотела.

Ну что такое смерть, тем более для некроманта? Да ничего! Просто один шаг через грань. Была она в одном состоянии, будет в другом. У некромантов вообще свои отношения со смертью, в которые лучше не лезть. Очень уж они интимные. Личные.

А вот если бы Даэлис осталась жить, если бы она потеряла все, что ценила, что любила… мужа, дочь, дом, силу…

О, вот тогда Анна Мария могла бы порадоваться! Это ведь страшнее любой смерти! А пережить соперницу… и что? Где тут удовольствие?

– А чего ты хотела? – вкрадчиво уточнил монах. – Или вернее – что тебе предложили? О чем попросили?

Анна Мария поежилась.

– Это страшные люди. Вы понимаете…

– Чадо Творца, это ты не понимаешь, – мягко перебил ее монах. – Ты где находишься? Верно, в храме. Оглянись вокруг, есть ли кто-то сильнее Его?

Анна Мария сморщила нос. Отца Бенито, тихого и добродушного, она в расчет не принимала. Воля там Творца…

А что ж он столько всякой пакости на земле допускает? Ах, испытание? Ну так и не обессудь, если кто-то его не проходит!

– Ты, чадо, не понимаешь, – вступил с другой стороны брат Дуардо. И улыбка у него была доброй-доброй, как у серийного убийцы. – Если мы сейчас не услышим ответов на свои вопросы, заметь, правдивых, ты из храма вообще не выйдешь. Никогда.

И улыбнулся.

Анна Мария посмотрела ему в глаза – и похолодела.

Столько в этих глазах было чудовищного, столько равнодушного… словно стоишь ты ночью, посреди темного поля, и волки воют. Или даже волкодлаки…

Жуткие такие… которые тебя сначала гонять и мучить будут, а потом сожрут. В свое удовольствие. И наслаждаться будут каждым стоном и каждым хрипом. Рвать его из тебя. Медленно. Клыками…

Женщина заскулила и засучила ногами, пытаясь отползти подальше.

Брат Дуардо улыбнулся еще душевнее.

Кто-то приходит в храм по велению души.

А кто-то потому, что хочет сберечь ее остатки. Не ошиблась Анна Мария. Брат Дуардо был одержимым. Маниаком, как это принято писать в газетах. Но вовремя это понял. И когда начал сходить с ума, побежал к священнику, остатками сознания понимая, что помочь ему смогут только в храме.

До того, как он убьет.

До того, как погубит свою бессмертную душу.

Что ж, в храме нашлось место и ему. И вот уже несколько лет он убивал, но исключительно по велению Творца. Убивал тех, кого стоило убить. И понимал, что живет не зря.

А еще он производил потрясающее впечатление на таких вот баб. Не описалась? Все еще впереди, успеет…

К ритане Дюран брат Дуардо ничего не испытывал. Наверное, потому, что не считал ее женщиной. Она не улыбалась, не кокетничала, не соблазняла, ее сильно ранила жизнь…

А вот сеньора Агуэда вызывала раздражение каждой деталью. Начиная от кокетливой вышивки на юбке и заканчивая сильным запахом роз, который сейчас мешался с запахом рыбы и петрушки. Ф-фу…

Ею брат Дуардо занялся бы с удовольствием. Хотя сначала бы отмыл. Пары-тройки ведер колодезной воды как раз хватит. И еще несколько ведер в запас, кровь смыть. С себя, понятно, не с трупа…

Вот все это Анна Мария и читала в его глазах. Дурой она никогда не была. Стервой, завистницей, дрянью, но уж никак не дурой.

Тех людей она боялась. Но те люди и не появлялись в ее жизни уже больше десяти лет. А тут…

Смерть была рядом. И не простая, а медленная и мучительная. Нет, Анна Мария не обмочилась от ужаса, но сведения из нее посыпались, как горох из распоротого мешка. Только успевай заметать.

Хоть и было дело давно, а помнила она все, как вчера.

Даэлис действительно ухаживала за волосами. Раз в две недели она приезжала в парикмахерскую, садилась в кресло, болтала о том, о сем…

Женщине тяжело без подруги. Действительно, тяжело, когда ты не можешь с кем-то поболтать о важном. О новом платье, о шляпке, о мужчинах…

Как в том анекдоте. Собрались три подруги, всю ночь просплетничали о своем, о женском, а наутро из шкафа выпал померший со стыда демон[3].

Для Анны Марии эта дружба была шансом подобраться к понравившемуся мужчине.

Для Даэлис… Анна Мария понимала, что она для некромантки где-то на уровне кошки или птички. С которой можно поделиться своими мыслями, но и только.

Дружба? С канарейкой?

Ну-ну…

Это было обидно, оскорбительно и унизительно. Как равную Даэлис ее просто не воспринимала. Даже когда Анна Мария стала Агуэда, а Даэлис нашла себе супруга. И еще более обидно было смотреть на счастливую соперницу.

Анна Мария ухо бы отдала, чтобы выйти за Пабло! А эта… стерва!!!

– А что сейчас с Пабло? – уточнила Сарита, понимая, что парикмахерша сейчас сорвется в истерику. Слишком уж давили на нее мужчины.

– Женился на купчихе, – пожала печами Анна Мария.

– Выгодно?

– Очень!

Так вот.

Даэлис ждала второго ребенка. Анна Мария злилась. В тот день некромантка ушла, а парикмахерша только решила успокоить нервы хорошей порцией сладкого, как…

В ее маленький мирок вошел мужчина.

Какой он был? Ну… вот этого Анна Мария и до сих пор не знала. Он был в глухом плаще, благо время шло к вечеру, да и осень, сильного внимания он не привлекал. Глухой коричневый плащ, капюшон, надвинутый так, что под ним одну черноту было видно, перчатки на руках, под которыми явственно виднелись бугры…

– Бугры?

– Он их на кольца надел. Несколько колец, – объяснила Анна Мария. – Когда перчатки тонкие и кожаные…

А вот это было понятно. У Освальдо такое тоже было.

– Минутку… отсюда и петух?

Анна Мария кивнула.

Да, кто бы ни был этот неизвестный мужчина, о такой детали он не подумал. Кожа, выделанная так, что стала мягче масла, плотно обтянула печатки. И на одной из них проступило изображение петуха. Отчетливое такое…

На остальных?

Хм-м…

Кажется, одно кольцо было круглым, второе квадратным, тоже печаткой, но не выпуклой. Петух был именно, что нанесен на камень, не вырезан, а словно бы напаян сверху, вот его и выделило очертаниями. А остальные кольца были без таких примет.

Очень Анне Марии это в память врезалось.

– О чем просил этот человек?

Как оказалось, о немногом.

– Он дал мне кристалл….

Кристалл, небольшой, размером с фалангу мизинца, надо было повесить на спинку кресла, в котором Даэлис сидела во время своего визита.

Следующего визита, понятно.

Если кристалл засветится, об этом надо было рассказать человеку.

Анна Мария, конечно, просто так не согласилась. Во-первых, ей неплохо заплатили. Хватило выкупить в свою собственность и парикмахерскую, и землю под ней у города…

Во-вторых, она боялась. Мало ли что, а вдруг то для убийства, или еще чего… нет-нет, на такое она не пойдет… вот мужчина и показал ей, как вспыхивал кристалл. Это для определения силы. Не только Даэлис, но и ее ребенка. Если засветится только один рог, это сила самой некромантки.

Если оба… да, кристалл бы раздвоенным. Как… как оленьи рога.

Мужчина продемонстрировал его действие. У Анны Марии он оставался темным.

У самого мужчины начинал поблескивать, но не сильно.

У Даэлис он засветился. Висел на спинке кресла и светился. Весь, ярко и чисто.

Анна Мария догадывалась, что это не просто так. А когда Даэлис пришла к ней… парикмахерша не соврала про разговор. Действительно, Даэлис была в гневе.

Действительно, она говорила про петуха.

А вот предыстория прозвучала только сейчас.

– А окончание истории? – невинно уточнил брат Матео.

– Ок-кончание? – внезапно прозаикалась женщина. – К-какое?

– Мне разъяснить? – прошипел брат Дуардо.

– Н-нет…

Все верно. У истории было и окончание.

Ой, не просто так не советуют заниматься волосами во время беременности. Уж точно не стричься. Или хотя бы…

Пряди волос Анна Мария заметала на совок и уничтожала при Даэлис. Но в тот раз некромантка была в гневе. А Анна Мария получила хорошие деньги за прядь волос.

Что такого?

Всего лишь прядь волос… что она могла? Что с ее помощью можно такого сделать?

– Сука!

Сарита, как жена некроманта, отлично знала, что можно сделать с помощью пряди волос. Ох как знала… может, даже и на себе. Хотя ее биологического материала у Освальдо и так было – не отгрести лопатой. За столько-то лет!

Если Анна Мария передала волосы Даэлис этим людям…

– Человек был во всех случаях один и тот же?

– Да. Кольцо было одно… то самое.

– А перчатки?

– Да… тоже. Кожаные, дорогие, у нас такие и таны не носят. Такие… коричневая кожа, темная, гладкая, словно масло…

– Вы до него дотрагивались? – осенило Сариту.

– Да.

Монахи переглянулись. Вот что значит женский взгляд. А как еще понять, мягкая кожа или нет? Понятно, выделку видно, но некоторые вещи можно разобрать, только дотронувшись.

А чего это парикмахершу передернуло?

– Просто дотрагивались?

– Когда кристалл передавала… так получилось.

Каблук пошел неудачно, шатнуло женщину, она и вцепилась в руку собеседника.

– Он холодный был, – просто сказала Анна Мария, не дожидаясь вопроса. – Люди такими даже в гробу не бывают. Словно кусок льда под плащом… и твердый такой. Вот именно, как изо льда.

Больше из нее ничего не вытрясли.

Отец Бенито только головой покачал, когда сеньора Агуэда ушла.

– Нет предела подлости человеческой. Ведь понимала, все понимала…

– Еще как понимала, – согласилась Сарита, легонько касаясь рукава рясы. – Не огорчайтесь, в любом стаде паршивая овца сыщется.

– Она… я считал ее хорошей прихожанкой, ритана. Добрая мать, благочестивая жена, хорошая прихожанка. И такие бездны подлости… она отлично знала, чем все обернется для Даэлис Серены Лассара. И все же сделала. Обменяла свою душу на деньги.

Сарита пожала плечами.

Да, обменяла. И что из этого трагедию городить? Люди и не такое творят, просто отец Бенито в тихом своем Лассара позабыл, и как стариков из дома выкидывают, и как детей душат подушкой, и как… много чего доброго и хорошего люди делают. И главное, человек тварь такая, что всегда себя оправдает. Или хотя бы найдет виноватого в своем падении.

– Я должна поговорить с братом Теобальдо, – решительно сказала она. – И возможно, телефонировать ритане Лассара?

Монахи переглянулись.

Пожалуй, что ритана права. Сначала переговорить, потом телефонировать или телеграфировать. Не такая уж это важная тайна для Храма, чтобы скрывать ее от ританы Лассара. Но все равно, пусть начальство решает.

* * *

Откладывать важную беседу было не в традициях Эрнесто Риалона. Тем более что со всеми заинтересованными сторонами можно было побеседовать в одной больнице.

Опять – польза.

Если кто начнет в обморок падать (от радости!), тут и доктора рядом, помереть от счастья не дадут. Откачают.

Первым делом Эррнесто навестил Адана Аракона.

При виде некроманта Адан побледнел, словно мел.

– Паула? Тони? ЧТО?!

– Все в порядке, – поднял руки Эрнесто. – С девочками все замечательно, все живы и здоровы. – Про покушение он решил не говорить, чтобы не расстраивать хорошего человека. – Вчера ритана Лассара согласилась стать моей женой.

Несколько секунд Адан вспоминал, кто такая эта ритана и какое отношение она имеет к нему. А потом…

– Минутку! А ритана Барбара?

– Я скоро получу свидетельство о ее смерти и смогу жениться второй раз. Траур выдерживать не стану, оно того не стоит.

Тан Адан уставился на некроманта с явным подозрением. Высказывать его не хотелось, было как-то неосторожно, но Тони ведь не чужая…

Эрнесто поспешил его успокоить, не дожидаясь окончания мучений.

– Клянусь Ей, я не причастен к смерти своей супруги. Я даже не знаю, кто ее убил.

Клятву он давал абсолютно спокойно. Он ведь не знает, он догадывается. А подтверждение от Богини…

Так Ла Муэрте в суд не вызовешь. Или там и осколочков от суда не останется.

Адан перевел дух.

– А Тони…

– Я люблю ее. А она любит меня, – просто сказал Эрнесто. – Я знаю, что старше, и не так богат…

– И я отныне смогу звать тебя – сынок?

Эрнесто даже опешил. А потом заметил веселые искорки, пляшущие в глазах Адана, понял, что тан одобряет и его, и сватовство, и расплылся в ответной улыбке.

– Папенька! Позвольте вас обнять?

И даже ножкой шаркнул. А то как же!

Тан Адан фыркнул.

– Ну нет! За такое, сынок, объятиями не отделаешься. Вот выйду я из больницы – закатим гулянку! Три дня пить будем!

– Обещаю.

– А раз так – пошли, Розу обрадуем! Свадьба у нас все-таки будет! Радость какая!

Ритана Розалия думала чуточку дольше. Но потом признала, что тан Риалон для ее племянницы – отличная партия.

Некромант? Так ведь и невеста… кхм… тоже… того. С силой. Не каждый такое дома выдержит, тут или по большой любви, или такого же искать. А тут… нашелся.

Жених, конечно, старше невесты, но и то неплохо. Не все же мужчины, как ее Адан? Чтобы и с юности, и умные, и настоящие… и тут опять польза. Успел тан Риалон и перебеситься, и нагуляться, и понять, чего он от жизни хочет.

И сын у него уже взрослый. Тони с чужим малышом возиться не придется.

Ритана Барбара? Вот тут, конечно, сложно. Мало ли что с ней произошло? Но если тан Риалон заверяет, что она мертва, и вообще…

– Свидетельство о смерти супруги покажете?

– На днях получу и сразу же покажу, – кивнул Эрнесто. – Я недавно проверил и узнал, вот и не озаботился сразу. Я не думал, что Тони ответит мне согласием.

Ритана кивнула.

– Хорошо, тан Риалон. Мы начали готовиться к свадьбе Альбы. – На лице дамы мелькнула болезненная гримаса, все же разочарование в дочери было сильным. – Но если ей не пригодится, так Тони будет рада! Я скоро выйду из больницы, и мы с девочкой определимся с платьем, гостями, местом торжества…

Эрнесто картинно схватился за голову и застонал.

– Вы против? – насторожилась ритана.

– Пусть все будет так, как пожелает Тони, – четко сказал тан Риалон. – Я буду настаивать на одном. Я оплачу все расходы на нашу свадьбу. Любые. И прошу ей об этом не говорить. Скажите, что вы сами так решили… вы меня понимаете, ритана?

Ритана Розалия понимала.

И за племянницу порадовалась. И за себя, кстати, тоже. А что? Некромант – все в семью прибыточен Хороший такой, добротный…

Берем!

* * *

Распрощавшись с Араконами, тан Риалон отправился к сыну.

Амадо так же лежал в кровати, но рядом с ним лежала книжка про обожаемых индейцев, на тумбочке поблескивал оранжевым солнышком разрезанный апельсин, да и кексы рядом наполняли палату вкусным запахом… сын явно шел на поправку. И Эрнесто это радовало.

А вот беседа… никуда не денешься. Надо начинать.

– Амадо, как твои дела? Как самочувствие?

Ритуальные танцы продолжались минут десять, прежде чем Эрнесто выдал, как в ледяную воду бросился:

– Амадо, я скоро опять женюсь.

– Да? И на ком, если не секрет?

– На Антонии Даэлис Лассара, – не стал тянуть кота за хвост Эрнесто.

Амадо как лежал, так и назад откинулся. В обморок, конечно, не упал, некуда, но побледнел он явственно.

– На ком?!

– Да, сын. Именно на Антонии Даэлис Лассара, ты не ослышался. Я люблю ее, а она меня. И мы поженимся осенью.

Амадо злобно прищурился. Первая растерянность уходила, вместо нее наступала злоба и ярость.

– Так ты… ты ее для себя берег?

– Ничего, что я на твоей матери был женат? – ледяным тоном уточнил Эрнесто. Щенка стоило оттрепать за холку прямо сейчас. Не дожидаясь всяких глупостей.

Амадо сдаваться не собирался.

– И что? Мать-то исчезла… не с твоего ли попустительства?

– Нет. Со своей глупости, – отрубил Эрнесто. – Не шлялась бы по мужикам, сидела бы дома. Я бы с ней, может, и развелся, но жива она бы осталась.

– Ах, как мило! А Тони тебя любит? Или просто нашла себе… папочку?

Эрнесто вспыхнул.

Амадо ударил в самое больное место. Действительно… можно ведь и так подумать? Что ищет в нем Тони? Девочка, которая росла без отца?

Защиту? Помощь? Заботу? Может, еще и родительское тепло? И все это она ошибочно принимает за любовь? Может такое быть? Запросто!

Но показывать это сыну некромант не собирался. Как аукнется, так и откликнется.

– Не переживай. Ты как был моим сыном, так и останешься, – «утешил» Амадо любящий отец. – Просто у меня будет любимая и любящая жена. А у тебя, возможно, появятся брат или сестра. Ты кого хочешь?

– Сестренку, конечно, – ухмыльнулся Амадо. – Такую же красивую, как ее мамочка.

– Отлично! – Эрнесто притворился, что не замечает подтекста, и ему это удалось. – Я скажу Тони, что ты не против, и уже выбираешь имя для будущей сестренки.

– Барбара, к примеру?

– Вполне возможно. Даэлис Барбара Лассара.

– Лассара?

Эрнесто развел руками.

– Антония не сможет поменять родительскую фамилию. Так что придется мне.

– Ты не будешь Риалоном?

– И что? У меня есть замечательный сын, род не останется без продолжения.

Амадо аж головой замотал.

– Отец! Но это…

– Ты полежи, обдумай новости, – решил Эрнесто. – А я еще зайду.

И быстро вышел из палаты.

Кажется, подходя к концу коридора, он услышал звон.

Кажется, именно оттуда.

Но возвращаться и проверять не стал. Ни к чему. Пусть Амадо сам борется со своими демонами. В этом ему никто не поможет. Увы…

Эрнесто не ошибся.

Амадо смотрел на рассыпанные по полу апельсины, которыми вместе с вазой запустил в дверь, и чувствовал себя… на редкость безнадежно. Разве вот ЭТО – справедливо?

Увы, ответа не было. А вот укол успокоительного ему вкатили. Может, и к лучшему.

* * *

Тони пребывала в замечательном настроении. Напевала, протирала пыль, гладила кота… жизнь была прекрасна и удивительна ровно до той поры, как в магазин вошел пожилой мужчина.

Вежливо поздоровался – и начал оседать на пол.

– Ой, – сказала непечатно Тони и кинулась бедолаге на помощь. Надо, надо заводить в магазине нюхательные соли, а то с такими клиентами никаких нервов не хватит!

Спустя полчаса потенциальный покупатель был приведен в чувство, усажен в кресло и даже осчастливлен чашечкой крепкого кофе. А Тони хлопотала вокруг, пока мужчина не поднял голову и не посмотрел ей в глаза.

– Спасибо, ритана.

– Не стоит благодарности, тан. Что именно у вас произошло?

Вопрос был не праздным. Из темно-карих глаз пожилого мужчины смотрела такая безнадежность, что плакать хотелось. Ей-ей, у коровы на скотобойне – и то глаза веселее будут. А ведь мужчина не из простых сеньоров, мужчина из танов. Может, не из слишком богатых, но и не бедствующих. Об этом говорит и дорогой костюм, и часы в жилетном кармане, дорогие, из золота, и волосы, подстриженные и уложенные у дорогого мастера, и даже запах парфюма.

В таких вещах Тони разбиралась. Первое дело для мошенника, определить, кого он собирается облапошить. Вот Хуан Амон Мартель и учил девочку подмечать разные детали, даже самые крохотные, а потом и делать правильные выводы.

Тан посмотрел измученными глазами.

– Плохо мне, ритана.

Тони вздохнула и присела напротив. Сжала в своих ладонях ледяные пальцы мужчины. И ведь не старый еще, лет пятьдесят человеку, вот как дядюшке. А ощущение от него, как от столетнего старика.

Жизнь кончена. И конечна, тоже.

Ничего хорошего в ней больше не будет.

Тянет по магазину промозглой и серой безнадежностью…

– Мурррм!

Сеньор Мендоса таких вещей не переваривал. Не кушал потому что, вот и переваривать не приходилось. В его доме! И такое… тоскливое? Мрачное и дождливое?

Ну, нет! Так не пойдет! Сначала сырость, потом плесень, а потом и дом развалится. Кошки точно знают, чего допускать никак нельзя. А уж как они изумительно тоску прогоняют!

Сеньор Мендоса потоптался лапами по брюкам гостя, потом поставил передние лапы ему на грудь, поглядел в глаза этак проникновенно и мявкнул. А потом свернулся калачиком.

Таким теплым и очень уютным тяжелым бубликом на коленях мужчины. И замурлыкал, отогревая и прогоняя тоску.

Что бы там кто ни говорил, у хорошего кота есть свои обязанности. И он их всегда выполняет безукоризненно. Например, отогревает душу.

Тан действительно чуточку улыбнулся.

– Ритана, я к вам не случайно зашел. Мне вас очень рекомендовала Оливия Мерседес Калво.

Тони подняла брови. Она даже не помнила, кто это такая. Но разве важны имена?

– Она что-то у меня покупала?

– Подушку с коклюшками.

Тони вспомнила милейшую даму и кивнула. Да, была такая.

– Как у ританы дела? Надеюсь, все благополучно?

– Более того, ритана. Она довольна и счастлива. Плетет в свое удовольствие кружево, помирилась со свекровью, пообещала той накидку, счастлива, светится и говорит, что вы ее просто спасли.

Тони польщенно улыбнулась.

Приятно же! Когда ценят! Когда ты смогла кому-то помочь… Это очень важно – помогать людям. Причем не милостыньку подавать, а именно, что помогать выпрямиться, встать на ноги, что-то поменять в своей жизни, причем поменять к лучшему…

– Благодарю. Мне приятно это слышать. А все же, тан, что привело ко мне вас?

Тан помолчал пару минут. А потом решился – и начал свою историю.

До недавнего времени у Гаспара Марио Солера все было неплохо. Как и у любого тана. Были деньги, была семья, дети выросли, вылетели из гнезда, свои вить начали.

Жена, любовница…

А вот недавно все посыпалось, словно карты, установленные в «домик» неловким ребенком.

Сначала заболела супруга. Никто и не думал, что ее болезнь неизлечима. А оказалось…

Два месяца. Всего два месяца – и ее не стало. Любовницу тан бросил, когда супруга заболела. Честно ей все объяснил, не мог он поступить иначе! Вот попросту не мог…

К ее чести, любовница приняла все с пониманием. Поцеловала, благословила и отпустила. Ни криков, ни скандалов, ни слез…

Зато начало все дальше рушиться в семье.

Два сына. Дочь.

И все трое почему-то решили, что если умерла мать, то и отец вскорости последует за ней. И начали… требовать наследство, делить наследство, что при живом отце выглядело откровенно гадко. Мнение отца тут вообще в расчет не принималось.

Гаркнуть?

Хлопнуть ладонью по столу?

Но это ведь семья! Родные и близкие, его дети, их семьи… если их выгнать, то и вообще один останешься, волком завоешь. А если не выгнать…

Сил у мужчины уже не было. Хотелось иногда упасть, да и завыть волком. Вот просто – могилкой себя чувствуешь. Памятником, над которым голуби собрались, и галдят эти гадкие птички, и гадят, гадят, и сил нет даже руку поднять, да и как ты это сделаешь? Ты же памятник! Тебя даже в расчет не принимают…

И жена умерла.

И выговориться некому…

Вот, на улице столкнулся с ританой Калво, а она вся светится. Не удержался, да и спросил. Та и рассказала про лавочку, в которой разжилась чудодейственными игрушками, и зайти посоветовала. Вдруг что-то да подберут?

Сегодня Гаспар и пошел. Правда, с утра дочь прилетела, и сын. Младший. И такой скандал устроили…

Тони только головой покачала.

– Тан, а вы кушали-то когда?

– Эммм… кажется, вчера? Днем? Последнее время ничего не хочется, ритана.

Тони печально кивнула.

– Тогда кушайте здесь, тан. Пока вы не съедите все, что на столе, и не выпьете кофе, я вас из лавки не выпущу.

– А я думал, без покупки?

– Это уж как вы сами пожелаете…

Тони улыбнулась краешком губ и прошлась по магазину. Вот, сочетание кофе, кота и человеческого участия делает свое дело, уже и глаза заблестели, и улыбка откуда-то взялась… еще сейчас накормим бедолагу…

Сволочи у него детки, конечно. Нет бы отца поддержать, ясно же, для него эти два месяца были, как для другого десять лет. А они еще и добивать принялись.

Осознанно?

Может, что и так. Родители ведь делятся на две категории. Одни – для чувств. Вторые – для материальных благ. Слова разные бывают, красивые и не слишком, а результат все равно один и тот же.

Кого-то любят. От кого-то хотят денег, денег и еще раз денег. Печально…

Пальцы девушки замерли над небольшой шкатулкой.

А что? Отлично подойдет! И вот это, наверное…

К тану Гаспару девушка вернулась, нагруженная сразу двумя вещами. Во-первых, в ее руке болталось колье. Удивительно красивое, хотя и не слишком дорогое. Вроде бы камни поделочные, но так они собраны, так сочетаются, что и золота с рубинами не надо. Яшма, агат, халцедон, хрусталь, а ведь глаз не отвести. Так и играет, так и переливается.

– Тан Гаспар, мне кажется, что вам нужно сходить к вашей подруге. Как ее зовут, кстати?

– Карла Элена.

– Вот, сходите к ней. Ей понравится, как вы думаете?

Тони продемонстрировала колье. Даже на столик его выложила. Тан Гаспар посмотрел и улыбнулся.

– И как вы почувствовали? Карла такие вещи просто обожала… обожает.

– Вот! Значит, примет и не выгонит.

– Зачем я ей… я ее в два раза старше. Старик, она уже кого другого себе нашла…

– Тан, – погрозила пальцем Тони. – Или вы меня слушаетесь, или будете искать подарок в другом месте.

– Я еще не согласился пойти.

– Ошибаетесь. Вы туда пойдете сегодня и сейчас. Сразу же, как от меня выйдете, – качнула головой девушка. – Смотрите…

Ожерелье легло в небольшую серебряную шкатулку.

– Это тоже подарок. Потом поймете. А пока берите – и идите. И знайте, если Карла Элена вас выставит, я вам все деньги верну. И товар обратно не попрошу.

– Невыгодная для вас сделка, ритана.

– Главное, чтобы она была для вас выгодной, – отрезала Тони. – Согласны?

– По рукам.

– Тогда пейте кофе. Голодным я вас не отпущу, что это такое! Думать надо о себе хоть иногда!

Тан Гаспар улыбнулся. Погладил кота и допил кофе.

Он и не думал, вообще-то… но может, и правда, сходить? Ну, выгонят старого дурака! Так что же? Хуже ему уже не будет! Или ненамного будет хуже…

Спустя два часа тан Гаспар стучался в дверь небольшой квартирки.

Он бы нашел Карлу Элену раньше, но она переехала из апартаментов, которые он снял ей на год вперед. И попросила у хозяина разницу. Тот отдал.

А вот адрес новый узнал. И Гаспару его сообщил мгновенно. Жаль только, что добираться пришлось аж через три квартала.

Вот и дверь…

Тан поднял руку и постучал.

– Кто там?

При звуке чистого женского голоса у бедняги сильно заколотилось сердце. Вспотели руки, в которых мужчина сжимал шкатулочку…

Дверь распахнулась.

Карла Элена стояла на пороге. Но…

Судя по ее талии… она была беременна. Примерно… на седьмом-восьмом месяце. И…

– Творец милостивый!

Женщина побледнела, схватилась за горло и начала падать в обморок.

Глухо стукнула об пол шкатулочка. Тан Гаспар бросился подхватывать свою любимую женщину.

Возраст имеет преимущества. И привести девушку в чувство удалось быстро, и глупых вопросов тан задавать не стал.

Чей ребенок?

По срокам – его. И так все понятно. Когда Карла Элена жила с ним, она ни на кого другого и не смотрела. Верность у нее была в крови.

Его ребенок, что уж там. А вот почему он о нем ничего не знал?

– Карла? Почему?

Женщина тоже была неглупа. И вопрос поняла правильно.

– Я хотела. А ты мне в тот вечер сказал про свою жену. Что я – стервятница, на чужой беде свое счастье строить?

– Ты – самая замечательная женщина, – просто сказал Гаспар. – Карла, ты за меня замуж выйдешь?

– А…

– Я свободен. И я тебя люблю. Жаль, кольца нет…

Карла чуточку неловко поднялась с пола, на котором сидела в объятиях своего мужчины.

– Ну и пусть нет! Выйду, конечно! Я ведь тебя люблю…

– И я тебя люблю. И нашего малыша любить буду!

И впереди еще целая жизнь! Уж половина ее точно! А дети… вот и посмотрим, кто отцу счастья желает, а кто наследства себе хочет! Подождут еще лет пятьдесят, не опаршивеют! Гаспар оперся рукой на пол, чтобы удобнее было подниматься, и случайно задел рукой шкатулку.

– Ох…

Серебряная крышка отскочила в сторону.

Колье выпало.

Но смотрел тан Гаспар не на него. А на два обручальных кольца – и маленькую карточку в форме сердца, на которой красивым почерком было выведено: «Совет да любовь».

– Гаспар! – ахнула женщина.

– Оказывается, и кольца у нас есть, – улыбнулся мужчина. – Карла, так ты согласна?

– Да! И еще сто раз – да!

Кольца заняли свои места на пальцах. Колье – на шее женщины. Шкатулка отправилась на тумбочку, а тан Гаспар подумал, что надо бы навестить магазинчик еще раз.

Он понимал, что кольца ритана включила в цену шкатулки. И знал, что возвращать деньги не будет. Но поблагодарить – надо.

Сказать спасибо, подарить цветы и купить… да, определенно, надо что-то будет купить малышу!

На счастье! Хотя, видит Творец, здесь и сейчас счастья – на всех хватит!

* * *

Брат Теобальдо выслушал доклад молча. Только перебирал простенькие деревянные четки.

На хорошем таком, шелковом шнуре.

По нему бусины хорошо скользят. А еще… таким шнурком и придушить можно. Но об этом – тссссс!

– Интересно складывается. Что ж, ритана Дюран, вы сделали важное и нужное дело.

– Благодарю вас.

Сарита и сама так думала. Ей очень хотелось помочь Антонии, и раз уж случай представился, грех было им не воспользоваться.

– Я попрошу вас телефонировать ритане Лассара и рассказать ей обо всем, что вы узнали.

Сарита перевела дух.

Есть такое, она слегка побаивалась, что ей запретят рассказывать… могли? Еще как могли! Но брат Теобальдо оказался истинно благородным человеком.

Но кое-что следовало прояснить.

– Брат Теобальдо, я не знаю… Храм не будет против?

– Храм будет только рад помочь одному из своих верных прихожан, – взмахнул рукой брат Теобальдо. – Я попрошу брата Матео отвезти вас в город, ритана.

Сарита просияла, поблагодарила и выпорхнула из библиотеки.

Брат Теобальдо улыбнулся ей вслед.

Попросит?

Безусловно. И брат Матео отвезет ритану Дюран в город. И Сарита протелефонирует ритане Лассара. А тем временем брат Дуардо расскажет обо всем брату Алехандро… не один ведь телефон в городе! И за ританой Лассара проследят.

Мягко, ненавязчиво…

Может, она и верная прихожанка Храма Творца, но лучше некромантов держать на коротком поводке. И это – не их добрая воля.

Это хороший и качественный компромат.

Определенно, надо проследить. Ритана Лассара – молодая девушка, горячая и страстная. И неосторожная, как любая молодежь. Она обязательно пожелает отомстить за мать.

Брат Теобальдо скользнул пальцами по гладким бусинам, вызывая в памяти приятные воспоминания, и приказал позвать брата Дуардо.

Пусть отвезут ритану Дюран. То есть Карраско.

Ах, компромат… ты полезен и мил…

* * *

Дженио перевел дух.

Что ж, его никто не искал. Розыскных листов с его приметами нигде не висело, портретов тоже… решили не преследовать?

Вряд ли.

Скорее уж, машина правосудия пока не развернулась на полную мощность, грохоча своими ржавыми шестеренками и поскрипывая несмазанными клешнями стражей правопорядка.

Неподмазанными, хм…

Дженио понимал, что скоро ему станет неуютно в городе. Когда за дело возьмется тот же Риалон… понял он, с кем сцепился, сложно было не понять и не узнать!

Он, конечно, старался все предусмотреть, и следов оставлял поменьше, но все не предугадаешь. Да некромантам и так много не надо.

О проклятиях Дженио кое-что знал. Не ту чушь, которая бродит в народе, а серьезные сведения. Ритана Барбара просветила, лежа с любовником в постели.

Проклятия бывают двух видов. По биологическому материалу (кровь, волосы, ногти, даже семя подойдет), и тут уж некромант волен сделать многое. Ох какое многое!

Второй вариант, когда биологического материала у некроманта нет. Тогда ему приходится ориентироваться на астральный след человека. И тут уж… чем крепче зло, тем сильнее проклятие.

Вот если бы Дженио набил Риалону морду, проклятие хорошо легло бы.

А Антония? Вряд ли она может проклясть. Да Дженио им ничего и сделать-то не успел. Хотел, да. Но Дальмехо постигла неудача! Эх, а как было бы хорошо, если бы Риалон сдох тем вечером… проклятый кот! Дженио ненавидел этих мохнатых тварей!

Тупые, наглые, зажравшиеся меховые мешки с когтями!

Если уж вполне честно, ненавидел их Дженио с той поры, когда хотел дом обокрасть. Да умудрился коту на хвост наступить.

Понятно, орала мерзкая тварь так, что весь квартал поднялся на ноги. Пришлось удирать несолоно хлебавши. И вот – опять!

Сволочь!!!

Отравил бы, да появляться рядом с магазином боязно.

И… одним из условий он поставит хороший амулет. Знает он, есть такие, что могут закрыть тебя от любых проклятий. Есть. Но стоят они столько, что даже подумать страшно.

Вот пусть ему такой дадут!

Дженио решительно подошел к особняку с гербом в виде петуха на фронтоне и коснулся молоточка у ворот.

Магия, да…

Особняк в пригороде занимал такую площадь, что страшно становилось. И конечно, молоточек выполнял чисто декоративную функцию. Чтобы звук от ворот услышали в особняке… тут колокол надо подвесить.

А привратницкой возле ворот не наблюдалось. Еще один признак роскоши.

Хозяин достаточно богат, чтобы использовать магию. Везде. Дженио коснулся молоточка, у привратника вспыхнул огонек или зазвонил колокольчик…

Слышал он о таком.

Не видел, в такие дома его не приглашали даже вместе с Араконами, но слышал. Долго ждать не пришлось. Привратник, который открыл ему калитку, был исполнен скрытого достоинства. Словно сам тан, а не обслуга паршивая, которой и медяка-то за услугу мало! Стоит, смотрит, как на кусок грязи! У-у… дать бы тебе в морду!

Дженио и сам не ожидал такого приступа злобы. Но вот, накатило.

– Чем я могу служить сеньору?

– Тану Вальдесу, – надменно поправил Дженио. – Прошу передать это вашему господину и сказать, что я зайду завтра.

– Господина сейчас нет дома.

– Он в городе. Поэтому передайте, любезнейший. А это вам за труды.

В ладонь слуги лег полновесный… нет, не медяк. Золотой. Хоть и обидно было, и откровенно жалко… ладно! Считаем – инвестиции.

В маленьком конверте лежала небольшая карточка.

С одной стороны Дженио написал на ней три слова.

Дальмехо. Лассара. Вальдес.

Со второй: «Я приду завтра, к полудню».

Рисковал, конечно. Очень серьезно рисковал. Но Дальмехо больше нет, подстраховать его некому… остается только риск.

Ах, как хочется денег!

Настоящих, больших, дающих независимость…

Как же хочется ДЕНЕП

* * *

Проводив гостя, Тони опять принялась за уборку. Не любила она это дело, но – надо. Надо знать, что и где стоит, лежит, валяется… это – ее магазин. Вот уборку в комнатах она с чистой совестью доверила Рите – и не пожалела. Она еще приплачивала девушке и дарила приятные пустячки.

Рита пробовала отказываться, но тут уж Тони рассердилась и погрозила пальцем. Мол, на приданое откладывать надо!

И на сладости, и на платочки-цепочки, и на чулочки…

Рита сдалась добровольно. И вчера шепнула Тони по секрету, что за ней ухаживает Андреа. Лакей из соседнего дома.

Он в курсе всей истории, и что случилось, знает, и что с ней сделали, но его это не волнует. И с семьей ее уже познакомил, и мама там очень милая…

Ну, если уж до милой мамы дошло…

Хотя Рита клялась и божилась, что про деньги ему ни слова не сказала. Ни-ни!

Молчком!

Наоборот, сказала, что денег им дали, да отец лодку купил, в артель вступил, тут они и закончились. Кто ж за нее много платить будет? Это даже не смешно!

Тони посоветовала еще пригласить Андреа в гости, в магазин. И рассказать про злобную некромантку. Мало ли что…

Некроманты – они страшные! И детей ими пугают! Как проклянет, так и костей не доищешься. Хотя, честно говоря, это было сильно преувеличено.

Вот того же Дженио она проклинать так и не могла. Не получалось.

Не ложилось. Сволочь он, конечно, но ей-то ничего еще не успел сделать. Разве что за Альбу и остальных Араконов… но тут единственное, что на него бы легло – бесплодие. И чему это помешает? Даже девок он как портил, так и будет продолжать портить. Увы.

Телефон в магазине был. Сеньора Луиса еще поставила. Звонка, правда, Тони не ожидала, а потому подпрыгнула на полметра вверх, едва не сбив несчастный аппарат, и схватила трубку, отдуваясь так, словно сейчас милю пробежала.

– Алло?!

– Антония?

– Да! – голос был Тони чем-то знаком, но… кто это?

– Это ритана Дюран!

– А-аа…

Тони сообразила, кто такая ритана Дюран, и кивнула, хотя ее никто не видел.

– Как ваши дела, ритана? Как здоровье?

Вопрос был далеко не праздным, уезжала Сарита – краше в гроб кладут.

– Все замечательно! Антония, мне надо тебе кое-что рассказать…

– Что именно? – насторожилась Тони.

Вот на ее памяти ничего хорошего с этой фразы не начиналось.

Я хочу сообщить, что твоя мать умерла…

Я хочу рассказать о твоем отце.

Я хочу поговорить…

Лучше об этом и не думать. Только вот как остановить Сариту? А та, словно и не замечая неприятия Тони, трещала, как сорока.

Тони невольно вслушалась. А уж как внимательно слушал Рейнальдо… почти так же внимательно, как Сеньор Мендоса. Кот даже от блюдца с мясом оторвался.

– Тони?

Сарита занервничала, не слыша никакой реакции. Тони с трудом разлепила словно спекшиеся губы.

– Д-да. Я здесь…

– Я выписала из гербовника фамилии, продиктовать их тебе?

Рейнальдо ожесточенно закивал.

Да, да. ДА!!!

Тони так же заторможенно прошлась по магазину, взяла ручку и лист бумаги, вернулась к телефону.

– Я записываю.

Сарита диктовала.

Тони писала. Рейнальдо внимательно следил за строчками, которые возникают на листе. И кажется, что-то понимал.

Наконец, Тони все записала, распрощалась и медленно опустилась на пол, рядом с телефонным аппаратом.

– Маму убили. И теперь я знаю, как именно.

– Тони, неужели ты ни о чем не думала? – Рейнальдо смотрел участливо и серьезно. – Ты ведь была достаточно взрослой…

Тони невесело рассмеялась.

– Взрослой. По деревенским меркам разве что. Рейнальдо, что ты знаешь о взрослении магов?

– Они… демон! Они взрослеют медленнее!

– Да. То, что для деревенских детей уже юность, для меня еще раннее детство. В десять лет они прекрасно помогают родителям, знают, что почем, в двенадцать-тринадцать сговариваются, а самых развитых могут и оженить… да, на земле – так. А я еще плохо соображала. На силу уходило столько, что на разум ничего не оставалось. Я, наверное… нет, я не то что отставала от детей, но я жила в коконе своей силы. Понимаешь?

Рейнальдо кивнул.

Он понимал. Не до конца, но понимал.

– И ты не сильно интересовалась маминой беременностью, верно?

– Я радовалась. Все шло хорошо, потом она заболела… больше мне отец ничего не сказал, потом… я не знала, что именно случилось. Мне просто сказали, что мама умерла. И братик умер.

– А потом?

– Ты пробовал что-то узнать у пьяного чудовища? Кроме мычания, конечно…

Рейнальдо кивнул.

Он-то и пробовал, и узнавал, но то – он! Мужчина, взрослый, с определенным опытом и жизни, и допросов, с его профессией…

– А твоя воспитательница?

– Сеньора Долорес? Она сказала, что это не надо. Что она чует неладное, и лучше не лезть…

– И ты просто с этим смирилась…

Тони кивнула. Ну да, смирилась. Знаете, не до поисков истины, когда выживаешь. Вот ни разу, ни до каких поисков!

– Я полагаю, что твою мать прокляли перед самыми родами. Ну и… сказалось и на ней, и на ребенке. Вы же некроманта не приглашали?

– Нет.

– Доктора?

– Наверное…

– А отличить проклятие от болезни он бы смог?

Тони вспомнила доктора из Лассара и качнула головой.

– Нет. Полагаю, что не смог бы.

– Вот и ответ. Даэлис Серена Лассара умерла при родах. От болезни… ну тут все просто. Болела, родила, померла, ребенок тоже не выжил. А что ее подтолкнули…

Тони задумчиво кивнула.

Да, об этом никто не знал. До недавнего времени.

– Сеньора Агуэда, значит…

– Тони? – встревожился призрак.

Девушка сжала кулачки.

– Надеюсь, она будет выглядеть, как ее душа. Пусть она так и выглядит!!!

– Учти, проклятия у нас подсудны, – погрозил ей пальцем призрак. – И кстати, надо будет поблагодарить ритану Дюран.

– Да?

– Вот за это.

Рейнальдо каким-то образом смог выделить одну из строчек в списке фамилий.

– Да?

– Я еще проверю остальные. Но мне кажется, что это именно оно. Наше…

Четвертым в списке стояли герцоги де Медина.

– Проверяй, – кивнула Тони. – Я не против. Если они причастны к смерти моей матери, я ХОЧУ об этом знать! Я должна знать!!!

– На этот раз все будет по закону, – погрозил пальцем призрак.

Тони усмехнулась.

– Закон? На стороне Лассара против герцога? Очень смешно…

Рейнальдо качнул головой.

– Я проверю, только подожди немного. И мы что-нибудь придумаем.

– Подожду.

Тони действительно не собиралась кидаться в приключения очертя голову. Зачем?

Надо точно знать, надо убедиться… забавно. Она могла бы стать герцогиней. Или мама… тогда Тони стала бы маркизой… кажется так, по титулу учтивости?

По геральдике у Тони была не просто двойка. Знания, за древностью лет, элементарно отсутствовали. Да и к чему они ученице лесной ведьмы? Травы были интереснее.

Она подождет. И… не простит.

Месть разрушает? А как насчет мести за разрушенную жизнь? Или отнятую? Даже не свою.

Мать. Отец. Брат. Три жизни, которые на счету у негодяев. Даже тот несчастный, который кинулся на Эрнесто… ладно, его не жалко, но ведь был он человеком! Когда-то…

А сколько еще других?

И Рейнальдо, которого убили давным-давно, и его друг-следователь… как же его звали, и… перечислять – никаких списков не хватит.

Тони была настроена решительно.

Она не будет просто мстить. Это будет нечто иное. Справедливое возмездие. И она даже свою силу на это не потратит. После беседы с Ла Муэрте…

Пусть предъявляют претензии к богине. Она с удовольствием даст личную аудиенцию. Каждому.

– Проверяй, Рей. Как следует проверяй.

Когда призрак улетел, Тони заперла магазин и опустилась за стойкой на пол.

Подошел Сеньор Мендоса, прижался пушистой круглой головой к рукам, потом и вовсе на колени вспрыгнул… Тони вжалась лицом в пуховую шерстку.

Кот – лучше платка! Уж больше так точно! Слезы потом вылизывать неприятно, но ради хозяйки и потерпеть можно. Бывает такое у людей, надо им поплакать.

Бывает…

* * *

Анна Мария Агуэда возилась на кухне. Даже напевала.

Честно говоря, на нее сегодняшние события подействовали… положительно. Это было как катарсис.

Как очищение.

Как вскрытый старый нарыв. И вот из него вырвались на свободу потоки гноя, и человек чувствует себя намного лучше. А рана? Рана заживет…

Она выплеснула из себя все, застарелую ненависть, древнюю тайну, свою вину… все. И даже почти получила отпущение грехов.

Дело ведь в храме происходило?

Вот, значит это почти исповедь. Только немного… необычная.

Анна Мария жарила рыбу, напевала…

– МАМА!!!

На кухню вошел сын. И аж шарахнулся…

– Что случилось?! – удивилась Анна Мария. Вроде как уж взрослый парень, чего шарахаться?

– Мама… что с тобой?!

– А что со мной такое? – удивилась Анна Мария.

– Ты… ты…

– МАМА!!!

Муж орал еще громче. И намного противнее.

– Да что случилось?! – возмутилась Анна Мария.

Вместо ответа сын схватил ее за руку и потащил в гостиную. Туда, где стоял предмет ее гордости. Старинное трюмо.

Анна Мария обожала перед уходом вертеться перед ним, поправлять волосы, надевать шляпку или накидывать шаль.

Но в этот раз…

– МАМА!!!

Она орала так же громко, но гораздо противнее. И было, было отчего!

Из зеркала на нее смотрела… смотрело…

Не лицо. Харя.

Бугристая, изъеденная какой-то пакостью, вся в язвах и бородавках… такое на улице увидишь – удерешь быстрее лани.

– Что… что ЭТО?!

– Это… ты…

Муж осел на пол. Ноги его не держали.

Анна Мария медленно подняла руки к лицу – и страшилище в ее платье и ее любимом кухонном передничке, белом, с розовыми цветочками, сделало то же самое.

Она коснулась уродливой маски – и чудище в зеркале коснулось щеки.

И под ее рукой кожа была именно такой… жуткой, кошмарной, чудовищной…

По дому пронесся истошный вой. В зеркало полетел подвернувшийся под руку стакан, повезло еще – промахнулась, а то бы и семь лет невезения были обеспечены.

Но здесь и сейчас Анне Марии было от этого ничуть не легче. Она даже в обморок почему-то упасть не могла. Так и сидела, и подвывала, пока муж и сын вдвоем не собрались с духом (а вдруг оно заразное) и не оттащили любимую жену и матушку вверх по лестнице, в супружескую спальню.

Завтра они вызовут врача.

Все завтра.

Впрочем, до этого светлого завтра Анна Мария не дожила. Она не повесилась, она не выпила яд, она просто встала ночью и хотела пойти куда-то в темноте.

Муж с ней не спал в эту ночь, он лег в гостиной, на диване. Побоялся, честно говоря. Сын тоже спал у себя. До утра-то оно может подождать?

Но так думали мужчины. А вот Анна-Мария до утра ждать не стала. И результат оказался печален. Куда хотела пойти изуродованная парикмахерша, что она собиралась делать… Это так и осталось тайной.

Сарита, узнав о случившемся, предположила, что Анна Мария собиралась прибежать в Лассара. То ли поговорить, то ли покаяться, то ли…. Или в храм?

Может быть и такое.

Не дошла.

Примерно на середине лестницы у нее то ли нога подвернулась, то ли просто соскользнула рука с красивых резных перил, или все сразу… Анна Мария полетела вниз головой по ступеням.

Когда на шум из гостиной выбежал муж, судорожно зажигая свечу, помогать было уже и некому.

Анна Мария Агуэда была безнадежно мертва. Сломала шею при падении.

И лицо у нее было все то же самое. Искореженное. Так, что хоронить пришлось в закрытом гробу, чтобы лишних вопросов не было.

Так Анна Мария заплатила за свое предательство.

А забегая вперед, когда Тони узнала о ее смерти и о сопутствующих ей обстоятельствах, некромантка даже плечами не пожала.

Умерла?

Туда и дорога. Пусть Ла Муэрте отмерит ей все по ее делам. А Тони… Тони – не простила.

С ее точки зрения, некоторые вещи прощения не заслуживали, ни при жизни, ни после смерти.

Глава 7

– Поздравляю, друг!

Серхио искренне был рад и за Риалона, и за Тони. Видно же со стороны… и кто, и что, и как… видно! Эти двое друг другу подходят! Им хорошо рядом, Эрнесто нравится заботиться, Тони нравится принимать его заботу, и в ответ она расцветает.

Девочка умная и благодарная, честная и порядочная. Такая не продаст по дешевке и шляться, как Барбара, по каждой подворотне (она и к Серхио приставала, только послана была прямо и открыто) не станет. Повезло Эрнесто.

И Тони повезло. Эрнесто, несмотря на все его сложности и особенности, человек чести. Если он слово дает, он его и держать будет. И любить будет, и заботиться… он на самом-то деле очень семейный и домашний. Просто раньше у него шанса не было, с его-то силой. Вот и сидел на работе допоздна, лишь бы тоску заглушить.

– Спасибо, – Эрнесто улыбался совершенно искренне. – Как у тебя дела?

– Как-как… полковника взгрели. Потом подумали – и выдали всем премии. За Эрреру.

– Вот как?

– Ты в бухгалтерию тоже зайди, тебе там может тоже что-то капнуло. Знаю, счастливые за кошельком не смотрят, но на свадьбу-то деньги пригодятся?

– Это точно, – кивнул Эрнесто. И только потом понял… – Ах ты, зараза!

– На том стоим, – отмахнулся Вальдес. А чего оправдываться, если он это на чистом автомате и без всякой задней мысли? Привык по работе информацию получать, вот и вырвалось. – Все равно, поздравляю.

– А с Эррера-то что? – некромант немного упустил из вида этот вопрос, но лучше такое надолго не оставлять. Мало ли что…

– Что-что… полковник доложил по команде, там слегка ошалели, чтобы не сказать резче, дело дошло до короля. Такое на себя никто повесить не захочет, если что – конец не просто карьере, за такое и голову снести могут. Если утаишь…

Эрнесто понимающе кивнул.

Свою сестру король любил. И чтобы такое простить… ведь и убийцу считал практически братом! Что теперь будет – неизвестно, но, наверное, д’Эррера лучше какое-то время при дворе не появляться. Попадут они в опалу.

А учитывая, что возможности отплатить у них есть… хотя, а кому тут мстить? За папашей бы своим следили, чтобы он мамочке верность хранил, а не по борделям гулял, вот и все.

– Король сначала огневался и рявкнул. Полковника взгрели. Потом соизволил подумать, ознакомиться с обстоятельствами дела – и всех простил. Не извинился, но премию выдал.

Эрнесто кивнул.

– А еще что хорошего?

– Да тишина пока… если ты и правда того убийцу упокоил, тебе только половина столицы спасибо скажет.

– Того самого. Можешь даже не сомневаться.

– И не буду. Но полковник пока решил этот вопрос придержать. Сам понимаешь…

– Понимаю.

Эрнесто и тут понимал начальство. А чего тут неясного? От существа осталась только горстка праха, призвать его и допросить не выйдет, и что остается?

Показания. Его и Тони.

Вот если бы Эудженио не уполз… не повезло. Но где ж его теперь поймаешь, тварь такую?

Оставалось только вздыхать и разводить руками.

– Зато премию он не придержит, – взмахнул рукой Вальдес. – А это главное. Давай, иди в бухгалтерию, да и приходи проставляться.

– За премию?

– И за нее тоже. Когда свадьба будет?

– Осенью. И ты приглашен в качестве моего друга. Личного.

Серхио улыбнулся.

– Я буду рад, дружище. Очень рад.

И Эрнесто тоже улыбнулся.

Как-то так получается… даже у некромантов есть друзья. И это – здорово!

* * *

Амадо чувствовал себя отвратительно. Нет, не физически, с этим он смирился. Выздоровеет, что поделаешь? Уже выздоравливает.

А вот морально…

Сначала тебя похищают.

Потом умирает твоя мать.

Потом твой отец собирается жениться на твоей любимой девушке.

Мало?! Нет, вам правда мало? Так вас еще братиками и сестренками добьют! В перспективе! Здорово, правда?

Шикарно просто! Радуйтесь и рукоплещите!

Не получается? А что ж так-то? Добавим еще в копилку, что о деньгах Амадо не думал, когда жил с родителями. А сейчас как? А вот так…

Либо жить по-прежнему с отцом и видеть каждый день их с Тони…

Либо жить самостоятельно и просить денег у отца. Потому как индейцы, увы, в наше время не оплачиваются. А другой, более доходной специальности у Амадо просто не было.

Зачем? Ему казалось, что его жизнь спокойна и незыблема, что так будет всегда… это вроде как стоял ты на скале, а она возьми, да и отломись, и сползает в море. А там еще и шторм, и акулы плавают, голодные. Неприятное ощущение.

Но что делать, Амадо не знал, а потому решил выйти прогуляться в больничный парк. А что ему еще оставалось? Вешаться?

Он бы подумал над этим вопросом, но во-первых, не дадут, набегут и откачают. А во-вторых, еще и негде. Люстра в потолке так покачивается, что ясно – на соплях прилеплена. Там на крюке мухе лучше лишний раз не умываться, не дай Творец – рухнет. Грустно это…

Так что шел Амадо по парку, едва переставляя ноги, особо не смотря по сторонам, и тихий возглас привлек его внимание совершенно случайно. Так совпало, ему в ту сторону и надо было поворачивать.

– ВЫ?!

Альба Инес сидела на скамеечке.

Она попросилась в парк сама. Ей ужасно хотелось побывать на свежем воздухе, подышать… сиделка была неподалеку на всякий случай. Но Альба и сама не рвалась свести счеты с жизнью.

Честно говоря… она растерялась, да и не себя ведь погубить хотела – ребенка! А сейчас, когда папа пообещал решить все проблемы, Альба успокоилась и решила приходить в себя.

Говорят, беременность и роды – тяжелое испытание для организма, ну так нужно привести себя в порядок. Чтобы волосы не вылезали, чтобы кожа не шла пятнами, чтобы…

Вот, сидя на скамейке, она Амадо и заметила.

Парень своим глазам не поверил.

– Альба Инес?! Вы?!

– Я, Амадо. Я…

– Но как?!

Альба чисто формально шевельнулась на скамейке, мол, присаживайтесь. Амадо подумал секунду, но что ему было терять? Совершенно нечего. И он уселся рядом с девушкой.

– Вот так… вы в курсе, что меня похищали?

Альба Инес была не в курсе. Совершенно. Поэтому она пожелала услышать подробности, и Амадо рассказал их. Чего таиться?

Потом он принялся расспрашивать саму Альбу Инес. И девушка рассказала честно.

И про Валерансу, который оказался обманщиком.

И про беременность.

И даже про свою дурость.

Она совершенно не стеснялась, чего тут стесняться? Да, была дурой… что ж теперь поделать? Надо решать этот вопрос, вот и все…

Амадо внимательно слушал. Подобрал прутик и рисовал в пыли какие-то загадочные знаки. Зигзаги, линии, круги…

Когда Альба замолчала, он несколько минут тоже сидел молча. А потом…

– Альба Инес, выходи за меня замуж?!

– ЧТО?!

Рухни Альбе на голову метеорит, она бы восприняла это спокойнее. А что?

Они летают, а раз летают, то и падают. Тут все понятно. А Амадо-то с чего разобрало?

Амадо вздохнул.

– Понимаешь, у нас с тобой схожие ситуации. Тебе нужно прикрыть грех. Мне нужно уйти из дома. Тебе нужен муж. Мне нужна жена с приданым. Я честно говорю, денег у меня практически нет, я попробую устроиться в университет, что-нибудь преподавать…

– Этот вопрос отец может решить, – задумалась Альба.

Связи у Адана Аракона были.

Опять же, одно дело, если ее бросили накануне свадьбы, а другое, если она сама, попав в больницу, влюбилась в Амадо… о, это можно ТАК преподнести… как прекрасную романтическую историю. Только…

– А если ребенок родится похожим на Дженио?

– И что? У меня бабка была светловолосая, по материнской линии. Может, это в нее. Портрет повесим….

Я не лучший человек, наверное, но обещаю тебя уважать. И к твоему ребенку относиться хорошо. Ну… не знаю, полюблю я его или нет, но фамилию свою дам, притеснять не стану…

– А… остальное?

Амадо пожал плечами.

– Если я правильно понимаю, вскоре тебе станет не до остального. Если вообще можно?

– Нельзя, – понурилась Альба.

Супружеские обязанности ей понравились. Дженио был мужчиной изобретательным, опытным и о партнерше заботился. В его профессии иначе и нельзя.

Как там у них будет с Амадо – неизвестно, но после рождения ребенка – почему бы и нет?

– Вот. Сначала поживем, как друзья. А потом и решим, хочешь ты или нет, чтобы мы были вместе.

– Я?

– В таких делах решает женщина. А мужчина может только принять ее решение, – пожал плечами Амадо. – Но если нам будет тяжко вместе… я думаю, мы и это как-то решим. Мои родители так жили… и ничего. Все считали их хорошей парой.

Альба в том числе.

Альба подумала пару минут.

Предложение, конечно, получилось оригинальное. И своеобразное. И…

И девушка решилась.

– Хорошо, Амадо. Я выйду за тебя замуж.

– Я постараюсь сделать счастливой и тебя, и ребенка. И себя, – честно добавил Амадо.

Альба кивнула. Пример родителей и у нее перед глазами был. Папа ведь маму не любил, но женился. И что?

И счастливы!

Иногда оно и так складывается. Не по любви и страсти, а из желания помочь, поддержать, выручить… и получается не хуже. А часто и лучше, чем у многих.

И Альба протянула Амадо ручку для поцелуя.

* * *

– Ну, наконец-то мы можем поговорить!

Паулина смотрела на Тони почти с надеждой.

Ругаться она не ругалась, чего уж тут, все понятно. Одно дело, когда кузина невесть чем занята и даже времени в гости заехать найти не может.

Другое…

Когда в доме такое творится, тут не до гостей. Если бы Тони в тот день опоздала, Паулина сейчас бы занималась похоронами сестры. А то и родителей… каково им было бы такое пережить?

Ох, не надо даже думать… жутко становится.

Пока Альба, пока больница, пока…

Да, про предложение Паулина тоже знала. От Риты.

А вы пробовали что-то скрыть от прислуги? Ну-ну, помечтать, конечно, можно, а вот скрыть – не получится. Эти все узнают. И сразу.

Откуда? Вот так и поверишь в наличие у них лишних пар глаз и ушей.

Слуги были искренне рады за Тони.

Тана Эрнесто знали. Не любили – некромант же, такого любить вредно для здоровья, с ним и рядом-то находиться сложно, но признавали мужчиной надежным и ответственным.

Ритану Барбару – стервой и гадиной.

А Тони… если она любит, и он любит – так чего ж плохого? Совет да любовь! А если кто не согласен… на кухню лучше не заходить. Сеньор Фарра этот союз одобрил, а половник у него тяжелый. И ножи острые.

– Можем, – согласилась Тони. – Что у тебя случилось?

Паулина прошлась по комнате, постукивая каблучками. Тони подняла брови, глядя на девушку. А ведь…

Интересно, правда? Паулина и раньше растрепой не ходила, но тут! Платье из выходных, шелковое, дорогое, волосы уложены в прическу, а не просто заколоты в узел, как раньше, туфельки на каблуках, даже немножко краски на лице…

– Ты куда-то собираешься?

– Нет…

– Тогда… кто он?

Паулина сморщила нос.

– Догадалась?

– Несложно было догадаться, – пожала плечами Тони. – Ты себя-то в зеркале видела?

– А ты себя? – ощетинилась девушка.

– Видела, – охотно согласилась Тони, – и мне нравится то, что я вижу.

Все верно, Тони перестала постепенно использовать снадобья мастера Доменико, вроде как уже и ни к чему. И кожа очищалась. Глаза сияли, волосы падали шелковистой волной, губы улыбались… что еще надо? Лучший рецепт женской красоты – счастье и еще раз счастье.

Паулина фыркнула.

– Вот и мне нравится. И… ему тоже.

– И как его зовут? – начала о чем-то догадываться Тони.

– Его зовут Игнасио, – отчеканила Паулина.

Тони поглядела на нее почти с ужасом.

– Так вы… так ты…

– Мы продолжаем встречаться, – кивнула Паула. И с вызовом поглядела на Тони.

Некромантка села на стул и взялась за виски. У нее и голова заболела, и зубы, и вообще – все сразу.

– Паула, милая… он – ПРИЗРАК!!! У вас будущего вообще нет. Никакого.

– Тони, милая, – четко скопировала ее тон Паула, – мне плевать на то будущее, которого хотят для меня другие. Мне важен этот конкретный мужчина. Я его люблю. И мне все равно, кто и что там подумает.

– Он – призрак! Он мертв уже давно!

– И что?

Тони даже головой замотала.

– Он даже обнять тебя никогда не сможет.

– Мне плевать.

– А когда ты захочешь семью, детей…

– Тони, неужели не ясно? Мы – две половинки. Зачем мне кто-то и что-то еще? Игнасио обещал, что всегда будет рядом, но… он не свободен. И я хочу знать, как можно привязать его ко мне.

– А ты понимаешь, что ты не обладаешь никакой силой? Ты не маг, ты обычный человек, с тебя ему тянуть, кроме жизни, нечего! Призрака можно привязать к тебе, но вы будете проживать твою жизнь на двоих.

Год тебе – год ему. Могла бы прожить еще шестьдесят лет – проживешь тридцать.

Пожатие плечами.

– Навсегда будешь к нему привязана. Он остался здесь после смерти – и ты останешься.

Радость в темных глазах.

– Правда?

– Да. Родителей пожалей! – сорвалась Тони. – О себе не думаешь, так о них подумай! Каково им будет тебя похоронить?!

– К тому времени, как я умру, их тоже не будет. А Альбе еще и понравится – ей же все достанется, наследство делить не придется.

Тони качнула головой.

Ну, если речь зашла о деньгах, не такая уж тут романтика. Нет, не такая… тут уже все обдумано, это не вздохи под луной…

С другой стороны…

– Паулина, давай так. Я тебе обещаю, что как только я разберусь с одним делом, я сделаю все возможное для решения твоей проблемы.

– Что за дело и как долго ты с ним будешь разбираться? – тут же уточнила Паулина.

– Я не могу рассказать. Это не только моя тайна. А как долго… – Тони вспомнила метнувшегося из темноты Дальмехо. – Месяц, полагаю. Вряд ли больше. Я хочу уладить это ДО свадьбы.

– Месяц я подожду.

– Если у меня все это затянется, я тебе скажу, – пообещала Тони. – Там не только от меня зависит. Но если все сложится хорошо, если мы будем живы и здоровы, я постараюсь тебе помочь.

Паулина кивнула.

– Хорошо. Спасибо, Тони. Игнасио просил меня молчать, но я… я больше не могу.

– Просил – молчи, – кивнула Тони.

И подумала, что тоже помолчит. Чтобы не убить наглого призрака. Нашел, кому голову крутить! Зараза дохлая!

А с другой стороны…

Может, и правда влюбился?

Нет, не будет она с ним говорить. Не надо. Если все сложится хорошо, она постарается как-то помочь им с Паулиной. А если плохо…

А если плохо – тогда и думать не придется.

* * *

Дженио откровенно трусил, входя в особняк.

Выйдет ли он отсюда?

Каким он может отсюда выйти?

Судьбу и вид Дамиана он отлично помнил, и для себя такого не хотел. Но ведь и выигрыш обещал быть баснословным. При удаче. Рисковать стоило, да и подстраховка у него была, какая-никакая… ладно, скорее, никакая.

Но…

Деньги, деньги, много-много денег… звон золота уверенно заглушал голос разума. А особняк манил и провоцировал каждой своей деталью. От роскошных драпировок – Дженио из такой ткани себе и носовой платок не позволил бы, потому как стоит запредельно дорого, до светильников. Из чистого золота.

От росписей, сделанных явно рукой искусного мастера – до мрамора на полу. Безумно дорогого. Такого и в королевском дворце, поди, нет. Интересно, на дне морском хоть что-то еще осталось? Или все в этот особняк вложили?

Впрочем, таких упаднических мыслей Дженио себе не позволял. Ему – точно хватит!

Вот и кабинет.

Мебель темного старого дерева, роскошный ковер на полу, мужчина за столом…

Самый обычный.

Или нет?

На первый взгляд ничего в нем такого нет. Но на второй….

Дженио был наблюдательным и неглупым. И пообщавшись с Дальмехо, заметил одну интересную деталь. Измененный пах водорослями и йодом. Морем, одним словом.

И этот морской запах пробивался через дорогие благовония в кабинете.

Еще один измененный? Сколько же их? Хозяин кабинета поднял взгляд на Дженио, и аферист переменил свое мнение.

Внешность? О да, внешность у него обычная. Темные волосы с проседью, черные глаза, тонкое лицо с резкими, словно из осколков старого стекла, чертами, о горбинку на носу, кажется, порезаться можно. Но это вполне обыденно, это просто черты человека из аристократической, старой семьи.

А вот взгляд…

Нет, это уже не аристократия. Те тоже могут карать и миловать, но не считают себя… богами? А этот словно стоит над всеми.

Хотя… мало ли по приютам для умалишенных таких «уверенных»? Да через одного, если не каждый первый. Так что Дженио махнул рукой на чувство опасности и улыбнулся собеседнику.

Обычно от его улыбки таяли.

Этот человек оказался исключением.

– Я хочу знать, по какому праву вы меня побеспокоили, молодой человек.

Не тан. Не сеньор. Это плохо…

Дженио улыбнулся еще ослепительнее.

– Вы знаете, тан. Вам знакомы два из трех имен, которые я написал. А третье – мое имя. Эудженио Рико Валеранса.

– Вранье.

– Не вполне. Я живу под этим именем, – поправился Дженио.

Острые черные глаза словно кололи его, оставляя следы на коже.

– Пожалуй… так что вы мне хотите рассказать?

– Скорее тут уместен другой вопрос. Сколько будут стоить мои сведения, – мило улыбнулся Дженио.

– Какие именно сведения?

– Где сейчас находится ритана Антония Даэлис Лассара. Где сейчас находится Дамиан Сесар Дальмехо.

– Вы это знаете?

– Знаю.

Дженио не врал. Чего тут не знать? Одна дома, второй в морге. Или уже в мусорное ведро высыпали… после некроманта-то!

– И сколько же вы хотите за свои сведения?

– Много, – не стал скромничать Дженио. – По пятьдесят килограммов золота за каждого.

– Даже так?

– Можно изделиями. Можно монетами. Меня устроит любой вариант.

– И как вы себе это представляете?

– Откроете на мой счет ячейку в банке, куда и поместите золото. Вы согласны?

– Допустим.

– Тогда предлагаю такую схему действий. Я сейчас, в качестве жеста доброй воли, расскажу вам, что случилось с Дамианом, и где он находится. После этого мы отправимся в банк, а там я расскажу вам, где находится Антония Лассара.

Мужчина пару минут подумал и медленно кивнул.

– Да, пожалуй. Но не сегодня, а завтра.

– Завтра?

– Такую сумму в золоте я за один день не соберу.

– Вы? Не соберете?

– Молодой человек, мое богатство не лежит под замком. Оно все находится в деле, если вы понимаете, о чем я.

Эудженио кивнул.

Что ж, это логично. Деньги должны работать. Он и сам… наверное, надо будет акции купить. Государственные облигации, так лучше всего. Стоят они дорого, но доход дают верный. Впрочем, это дело будущего.

– До завтра, молодой человек, вы можете воспользоваться моим гостеприимством. Или прийти завтра к полудню.

– Пожалуй, я выберу второе.

Никакие силы не заставили бы Эудженио остаться в этом доме, пропахшем морем и солью.

– Что ж. Ваше желание – ваше право. А пока расскажите мне, что с моим… что случилось с Дамианом?

В кабинет вошел слуга.

Поставил на стол поднос с кофейником и чашками… одуряюще запахло кофе. Да таким, какого Дженио никогда не пробовал. Плотный насыщенный запах с нотками шоколада и кардамона дразнил ноздри. Слуга налил чашечку своему господину, тот отпил глоток – и сделал легкий жест в сторону Дженио.

– Налей нашему гостю.

– Благодарю, я не…

Слуги в этом доме повиновались только своему господину, поэтому отказ Дженио ничего не поменял.

Слуга покорно поставил перед Дженио тоненькую фарфоровую чашечку, и в нее полился восхитительный напиток.

Дженио молча взял ее в руки.

Никогда себе не простил бы, если бы отказался.

Чашечка была такой тонкой и хрупкой, что через ее стенки был виден сам кофе. Казалось, сейчас она прямо в руках развеется невесомой звездной пылью.

Напиток пах так восхитительно, что Дженио не выдержал – и сделал глоток.

Второй…

И только опуская чашечку на такое же полупрозрачное старинное блюдце с серебристым рисунком, он понял, что именно его насторожило.

Что все время царапало сознание, что было прямо перед глазами, но было так дико, что не укладывалось в сознании.

У мужчины, который сидел за столом напротив, не двигалась грудь.

Или он не дышал…

Или дышал как-то иначе…

Дженио дернулся, но было поздно. Голова кружилась… кажется, встать он еще успел. А вот шаг сделать уже не смог. И рисунок на ковре рванулся ему прямо в глаза…

* * *

Хозяин дома поднял с ковра чашечку.

При падении Дженио и чашка, и блюдце упали на ковер, но не разбились. Только кофе вылился…

– Хорошие вещи делали пятьсот лет тому назад…

И брезгливо пошевелил афериста ногой.

Болван! Нашел, куда прийти и с кем торговаться! Тьфу! Мужчина кивнул слугам, которые выглядывали из-за двери.

– Взять. Отнести в пыточную. Приковать.

Снотворное было добавлено не в кофе, как подумал авантюрист, о, нет! Такого варварства хозяин дома не потерпел бы! Вот еще не хватало!

Портить восхитительный напиток посторонними примесями? Дикость, варварство…

Снотворное капнули на донышко чашки. И Дженио невольно сделал пару глотков. А больше и не надо было. Надолго не хватит, конечно, но зелье было сильным.

Сколько?

Час, много – полтора. Потом встанет и бегать будет. Но голова у нахала поболит, поболит… что ж. Поделом. Больная голова – неплохое дополнение к пыткам. Заодно наврет поменьше. Сложно врать, когда не можешь сосредоточиться.

Мужчина планировал спуститься и расспросить Дженио через два-три часа.

А вот о призраке, который наблюдал за особняком, не знал никто.

Ни Дженио, ни хозяин особняка. Так и остался незамеченным Рейнальдо Игнасио Шальвен. А вот сам призрак и увидел, и понял – всё.

И Дженио, который вошел в ворота.

И то, что он не вышел… плохой знак? Да, для Дженио – безусловно.

И чем это может грозить Тони…

А поняв, отправился в город. Благо призраку ножками по дорожке ходить не надо, его и ветром отлично носит, если ветер попутный. Пусть ему будет плохо, но надо добраться до Римата. И предупредить – всех.

* * *

Звякнул колокольчик.

В магазин зашла женщина. Тони улыбнулась ей навстречу, но потом увидела, сколько тоски в больших карих глазах – и улыбаться перестала. Лицо у нее сделалось серьезным и спокойным.

– Я могу вам чем-то помочь, сеньора?

– Не знаю, – честно ответила женщина.

Вблизи было видно, что не так уж она и молода – лет тридцать пять, может, сорок. И морщинки есть, и белые ниточки в черных косах продернуты.

Но больше всего ее старила не седина. Больше всего ее старила безнадежность.

Она смотрела из карих глаз, она читалась в каждом жесте, она… она пропитала всю женщину так, что даже страшно было подумать.

– А все же?

– Не знаю. Я даже не знаю, зачем я сюда пришла, – призналась женщина. – Слышала я про ваш магазин от соседки… у той дочка купила вроде как у вас четки…

Тони мигом вспомнила двух девушек. Одна купила серьги, вторая четки. Интересно…

– И что же?

– Я потом с самой Валерией поговорила. Выгнала она Деметриса, а сейчас с Максимо встречается. И не прогадала, что сказать? Парень он хороший, добрый, а уж ее любит – с детства. А что на язык несдержан, да в храме практически не бывает, так кто без недостатков?

– Никто, – согласилась Тони.

И порадовалась. Значит, четки достанутся именно тому мужчине, которому и должны. Впрочем, Валерия может их и себе оставить – не столь важно. Главное, что плохой человек рядом с ней не окажется. Это ведь не на год, не на два – на всю жизнь.

Вот и ломается так судьба человеческая.

А в следующий миг Тони поняла и кое-что про свою покупательницу. И посмотрела с искренним участием.

– Неужели все так безнадежно? Ведь дети есть, наверное, для них и жить можно…

Женщина закрыла лицо руками, и плечи ее затрясись, словно в припадке. Или и правда – в истерике? Тони захлопотала вокруг, наливая кофе, помогая выпить пару глотков, чтобы стало легче, а там и слова хлынули потоком.

Да, вот и такое бывает…

Замуж Рамона выходила по чистой и искренней любви. И к мужу относилась замечательно, и детей ему родила с радостью, и свекровь со свекром уважала, и дом вела, и…

А потом муж загулял.

Начал… нет, он не бил Рамону. Не поднимал на нее руку, не приходил пьяным, не ругался. Просто спал с другой. Рамона это знала, да это все знали… чего уж там?

И ладно бы хоть хорошая была!

Нет же!

Продажная девка, которая всю жизнь от мужа гуляла, половину квартала через себя пропустила, а вот Алехандро залип в нее, что муха на навоз… и та пользовалась.

Гадко было до слез и боли. У малышки день рождения – Алехандро дома нет. Где он? А там он… даже не сомневайтесь, там…

Свекрови плохо стало, так Рамона ее тащит в больницу. А где муж? Опять – там!

Уж свекровь плакала, уговаривала «дочку» простить дурака, мол, нагуляется, да и вернется. Но разве можно простить даже не равнодушие. А другое, совсем другое… вот это каменное холодное бессердечие, с которым семья летит под ноги продажной твари?

– Она им просто пользуется, – хлюпала носом Рамона. – Вот как песиком. Алехандро, сидеть, лежать, к ноге… а он все за чистую монету принимает! Как же! У меня дома свет конец, свекровь слегла, свекор запил, мне за ними ухаживать приходится, старшего сына оженила, второй в армию ушел, решил послужить, дочка со мной осталась, бьемся обе, что те рыбы об лед, а ведь ей уже сколько! Скоро заневестится… приданое надо собирать… куда там! Муж домой вообще денег не приносит! Все на эту тварь тратит!

Тони задумчиво кивнула.

– Он обещал вам любить, беречь и заботиться. А сам все делает для другой женщины.

– Да!

Вот язык чесался сказать – ядов не держим. Или проклясть разлучницу так, чтобы та костей не собрала. Но в том-то и беда… не в ней! В нем!

Свинья везде грязи накопает! За сараем ли, за овином… ей все равно! Она – свинья! Она разыщет!

Ну, проклянет Тони данную конкретную шлюху. И что? Другая найдется! Чего ж не найтись? Судя по всему, там и раньше не слишком-то хорошо было, просто умеем мы, женщины, глаза закрывать… сначала, наверное, рожала, потом растила, крутилась, с тремя-то детьми… а сейчас, когда чуточку полегче стало… все ж чужие старики – это не свои дети. За них сердце меньше болит, наверное.

Особенно когда вот так…

Что свекровь – не знала о своем сыне?

Да знала наверняка, и покрывала его, может, и помогала.

Что свекор – не знал? Мог и не знать. А мог и знать, удаль молодцу не в укор. Родители своих детей всегда оправдают.

Поэтому Тони медленно прошлась по магазину.

А вот и оно, кажется… Именно то, что нужно.

– С вас одна медная монета, сеньора Рамона.

– Что?

Женщина даже не сразу поняла, что происходит. А на плечи ей опустилось кружевное, воздушное, кремовое, терпко пахнущее ирисами чудо. Платок кремового цвета из тончайшего газа был отделан кружевом и расшит ирисами.

Красивый – донельзя.

Рамона тронула его пальцем, который показался отчаянно грубым рядом с этой роскошной вещью.

– Ритана… как так…

– Одну. Медную. Монету, – надавила голосом Тони. – И все будет правильно, только носить его не забывайте.

– Да куда уж мне…

– Мне виднее, – жестко сказала девушка. – Считайте, это мое условие.

Да уж… условие.

Так-то платок шесть золотых стоил, работа известной мастерицы. Но Тони понимала, что столько у ее клиентки нет. И не надо, ей и так за последнее время перепало – грех жаловаться.

Может она себе позволить сделать доброе дело.

Рамоне очень нужен именно этот платок. Он и седину скрыл, и кожу ее сделал более светлой, и черты лица подчеркнул, и ароматом ее окутал…

Нельзя сказать, что она сделалась потрясающей красавицей. Но вещь ей была безусловно к лицу.

А платку была нужна именно Рамона. Тони отчетливо это понимала. Так, словно тонкий шелк обладал и разумом, и волей. Если бы вещи выбирали себе хозяев, платок ее бы и выбрал.

Ну а коли так правильно, значит, так тому и быть. Пусть те, кто нужны друг другу, будут вместе!

И Тони ловко заправила один конец платка так, чтобы тот не сбился.

– Спасибо вам, ритана. У меня никогда такого не было, – честно сказала Рамона.

А то ж!

Когда муж все деньги на чужих баб тратит, а ты все в семью, да еще куски выкраиваешь то для родных, то для детей… где уж тут себе что-то такое покупать? Выжить бы!

Тони едва не скрипнула зубами. Остановило простейшее соображение – незачем. Зубы свои, родные и их жалко. Нечего тут! И мужа проклинать не надо. Он сам себе яму вырыл…

Зубами, да.

– Носите сами, – проводила клиентку Тони. – Не отдавайте никому, ни дочке, ни свекрови. Хотя ладно. Дочке – можете. За три дня до ее свадьбы.

– Хорошо, ритана.

– Легкой вам дороги, – пожелала Тони.

И показалось некромантке, что с соседнего дома в небо вспорхнул белый голубь. Определенно, к счастью.

Рамона шла по улице.

Счастливая. Она давно не была такой счастливой. И красивой тоже не была… давно уже, почитай, со свадьбы. А сейчас она шла, аромат ирисов ласкал ее ноздри, нежный шелк трепетал рядом с лицом, и улыбка сама по себе играла на губах.

Красила румянцем щеки, сбрасывала десять лет долой, расправляла уставшие плечи…

По улице шла красивая женщина.

Рамона. Мудрая защитница.

Жаль только, что ни одно из этих качеств в ее семье не пригодилось. Ни одно. Хотя детей она защитила. Они до сих пор думают, что папа у них замечательный, только работает много… бывает.

А что мама думает о папе – никого не касается. Точка. Или это и есть мудрость? Или стоило бы назвать ее терпеливой защитницей?

Порыв ветра метнулся неожиданно.

Сорвал платок и понес его вперед, не смея коснуться им земли… разве тут будешь думать?

Рамона помчалась в погоню, но не пробежала и десяти шагов.

– Оп-па! Сеньора, возьмите!

Мужчина, который ловко подхватил платок на лету, протягивал его Рамоне. Женщина схватила его, накинула на плечи, на волосы, и только потом подняла глаза на благодетеля.

– Спасибо… тан.

Браки совершаются на небесах?

Может, и так. А может, на регистрации этих браков сидит ленивый и безответственный ангел, который отвлекается то на одно, то на другое. И пользуются этим всякие нехорошие личности, и соединяют совершенно не те судьбы.

А потом глядит бедолага-ангел вниз и ужасается. Ох, что ж я наворотил-то?

Как это я так отвлекся неудачно?

И приходится ему исправлять совершенное. И встречаются двое людей, которые и должны были встретиться изначально. Просто не получилось вовремя. Не сбылось…

Тогда – не сбылось. А сейчас все хорошо будет.

Хотя, конечно, это более поэтическая версия. Чтобы изуродовать свою жизнь, людям ни ангелов не надо, ни чертей. Вполне хватает собственной глупости.

Или все-таки ангел есть? И сейчас он спохватился, пока еще не слишком поздно, да и помог встретиться этим двоим?

Потому что мужчина и женщина смотрели друг на друга.

Смотрели – и видели. Тан Сильвио видел удивительно красивую женщину, пусть не свистушку молодую, но ведь и не нужно! Зато сколько в ней красоты, сколько спокойного достоинства…

Сколько ума и силы!

Рамона смотрела – и видела перед собой человека истинно благородного.

Внешность? Седые волосы, серые глаза, худощавое телосложение… разве это важно? Совершенно неважно! А вот сама его личность… солнце бросило свои лучи из-за облака, погрозило ветру пальцем, сотворило сияющий ореол спасителя вокруг Сильвио, потом подумало долю секунды – и рассыпало по Рамоне пригоршню солнечных зайчиков.

Золотистые искры заиграли в ее глазах, на ее волосах, а улыбка… улыбка и без них была ослепительной.

Тан Сильвио на секунду замер. А потом бережно взял Рамону за руку.

– Идем?

– Идем, – тихо ответила женщина.

Благо, тан знал неподалеку замечательную кофейню с отдельными кабинетами. И не смущало его ни старое платье спутницы, ни ее залатанные туфли… он душу увидел! А вы про одежду?

Тьфу, дурачье! Когда вот так, душами сплетаешься, неважно, кто и во что одет! Хоть ты человека грязью обваляй и перьями обсыпь! Все равно – красота видна будет!

Официант и не посмел ничего сказать. И в кабинет тана Сильвио проводил, и подал гостям все самое лучшее, и даже взгляда себе косого не позволил.

Дураков в хорошем месте не держат. А тут… тут все видно!

Чтобы двое людей друг на друга смотрели – и светились! Это… это завидовать надо! По-доброму, радостно и тепло, завидовать! Повезло ж кому-то! И от всей души желать им счастья.

Сильвио держал женщину за руку и думал, что они могли и не встретиться. Вот пошел бы он по другой улице – и все. Мимо. И разминулись бы, и опять потянулись бы серые годы… да, серые. Ведь не стоит уезжать, когда тебе некуда возвращаться. Не к кому.

Но теперь они нашли друг друга, и он свою судьбу не отпустит. Жены у него нет, детей тоже… не сложилось как-то, по молодости женился, да супруга померла, вот и мотался с тех пор по городам и странам. Денег нажил, а для чего?

Не понять.

Шел сегодня и думал, что жизнь его пуста и безвидна. А оказалось – к своему счастью шел…

А Рамона смотрела и думала, что так тоже бывает…

Если бы она не решилась зайти в тот магазин…

Если бы платок не улетел…

Если бы…

Какая хрупкая цепь случайностей соткалась для нее! Но казалось женщине, что эта цепь крепче иного стального троса. И начала она связываться, когда Рамона купила тот платок.

Счастье – за одну медную монету?

А так часто и бывает. Или оно приходит само по себе, или его никаким золотом не заманишь. Да и манить не надо. Оно как кошка – ходит, где захочет.

Надо просто ждать. Ну и блюдечко с молоком приготовить… лучше – со сливками… какая же глупость лезет в голову?

Но серые глаза встречаются с карими, и глупости забываются. Остается только солнце. Только счастье – на двоих.

Забегая вперед, вечером Рамона еще вернется домой.

Чтобы собрать свои и дочкины вещи.

А на возмущенный вопль супруга ответит, что нашла работу. Да, вот так! Ее берут домработницей к тану Сильвио Санчо Байесу, да-да, тому самому, знаменитому путешественнику!

Берут с проживанием и питанием, но есть условие. Жить в его особняке она будет практически безвылазно, ну… два выходных в месяц у нее будет. И достаточно.

Дочь она берет с собой.

Хозяин не против, питаться Кармела всяко лучше будет там, чем тут, а что матери по хозяйству поможет, так она и тут помогает.

Семья?

Э-э-ээ… свекор? Прекратит пить – сможет за женой ухаживать.

Свекровь? У нее есть муж и сын.

Сын? То есть мой супруг? Дорогой супруг, а пусть вам Трисия поможет! Да-да, та самая, с соседней улицы. Я для нее даже пару медяков оставлять буду.

Придет с утра, грязь вытряхнет, постели поменяет… чего тут сложного? Я справлялась – и она справится…

Супруг аж закашлялся от неожиданности.

Да, Трисия и была той самой девкой, к которой он бегал. Но как об этом скажешь жене?

Или… она знает?

Рамона медленно опустила ресницы, как бы подтверждая – знает. Именно, что все. И везти этот воз больше не намерена.

Лошадь сбросила ярмо, сплюнула удила – и поскакала на свободу. И удержать ее не представлялось никакой возможности.

Пока муж собирался с мыслями, да думал, что сказать, Рамона подхватила свои вещи, взяла за руку дочь – и ушла из супружеского дома.

Навсегда?

Нет…

Забегая вперед, она возвращалась. Два раза в месяц приезжала в гости, все ж не один год прожила с супругом. И детей ему по любви рожала. Не ее вина, что он добро сменял на помойное ведро, и ее любовь на грязную девку. Которая, кстати, вскоре бедолагу и бросила – к чему он ей с проблемами? Он ей с деньгами нужен был, да с услугами. А уж с чужим домом, да с чужими стариками… нет, на такое Трисия не соглашалась. Ей и свои-то родные нужны не были.

Рамона и дочь с собой привозила, и денег подбрасывала, хотя и не мужу – свекрови. Муж бы их мигом на девок размотал, а свекровь на хозяйство пристроит.

Но семейная жизнь у нее была в особняке Сильвио Байеса. И все об этом знали. И никто не осуждал. А если кто и шипел… что за дело до этого Рамоне? У нее был любимый человек и ее дети. А остальное – неважно.

Платок она носила. И дочери его передала за три дня до ее свадьбы.

Но это уже совсем другая история…

* * *

Дженио очнулся от острой боли в голове.

Болело все. Кажется, даже уши отваливались. Но и все остальное не радовало.

Болели вывернутые руки – на них он был подвешен на стене. Не то чтобы они вышли из суставов, но все равно неприятно. Болели ноги – затекли. Тошнило… вот этому желанию Дженио противиться не мог. Желудок аж судорогой свело.

– Буээээээ….

За что и получил по морде от палача. Так, превентивно, чтобы чувствовал, где находится.

Впрочем, когда Дженио пригляделся к палачу, он пожалел, что не сдох.

И что пришел сюда – пожалел, и что пришел в сознание – тоже… только вот даже в обморок теперь не упадешь, вон как улыбается, негодяй, поглаживая раскаленные прутья в жаровне.

Негодяй, да…

Человек? А вот это уже вряд ли…. Не должно быть у человека ни кожи светло-серого цвета, вроде акульей, ни двух рядов острейших зубов, ни маленьких черных глаз без зрачка и белка…

Не человек. Не акула. Но их жутковатое соединение, от вида которого хотелось орать и биться в конвульсиях. Жаль только – не поможет.

Вот когда Дженио проклял свою жадность! Трижды и четырежды! Чего он сюда сунулся? Ладно бы Дальмехо… того не жалко! А он?! Ведь были, были у него деньги, на пару лет хватило бы, если не шиковать… нет, захотелось больше! Ну и получи, и распишись! Кушайте, не обляпайтесь!

Палач смотрел на Дженио. И кажется, понимал, о чем думает клиент. Впрочем, неудивительно, на такой работе надо быть хорошим психологом.

А потом началась предварительная обработка.

Мясо поливают маринадом. И дают отстояться. Вот и с клиентом в пыточных тоже делают нечто подобное. Дженио слегка побили, раздели, полили ледяной водой, чтобы не вонял к приходу господина, и ненадолго оставили в покое. Пусть повисит, подумает, что с ним сделают и в каких позах… и ведь сделают. Если господин прикажет.

Господин появился достаточно быстро. И двух часов не прошло. Другое дело, что по теории относительности это время показалось Дженио вечностью.

Появился, улыбнулся…

– Поговорим?

Дженио и спорить не стал. А чего сопротивляться? Все равно из него все вытряхнут, это понятно. Вопрос в другом. Останется он с целой шкурой или нет?

Останется ли он вообще жив?

Увы, отвечать на вопросы предстояло ему. И намерения у господина были самые что ни на есть безжалостные. Было бы кого жалеть…

* * *

Рейнальдо добрался до города далеко не сразу. Уже вечерело, поэтому он подумал и решил пока не соваться к Тони. Он даже не сомневался, что там сейчас тан Риалон, а этот может защитить доверенную ему женщину.

Еще как может.

А вот Рейнальдо надо было пообщаться с другим человеком. Потому что завтра… кто его знает, что будет завтра? Это сто лет назад его смерть никому не принесла боли. Родственники пережили ее спокойно, получили наследство и порадовались. Мать умерла.

Друзья…

Хочется верить, что его оплакали и помянули, как полагается. Но и только.

А сейчас…

Рейнальдо понимал, что ему грозит серьезная опасность. И не хотел пропасть для единственного человека на земле, которому был по-настоящему дорог. Для Паулины.

Потому и стучал он в окно ее комнаты. Потому и ждал ответа, чувствуя себя восемнадцатилетним юнцом… у призраков не замирает сердце? Не колотится? Ошибаетесь, им тоже может не хватать воздуха, они тоже могут трепетать и дрожать, они могут любить.

Они мертвы?

Телом – да, а душа-то жива! Душа кричит, душа болит, душа рвется на части…

Тонкая рука отдернула занавеску.

– Рей!

– Паула…

Конечно, Рейнальдо мог просочиться прямо в комнату. Но это было бы некрасиво. С любимой девушкой так не поступают. Поэтому Паулина открыла окно, и призрак втянулся внутрь. Поклонился, коснулся поцелуем протянутой ему руки. Пусть почти неощутимым… это не для тела, это для души.

– Я соскучилась, – просто сказала девушка.

– Я тоже, – сознался Рейнальдо. И словно в ледяную воду бросился. – Паула, любимая, я должен извиниться перед тобой.

– За что?

– Я не рассказал тебе всего. И может быть, завтра-послезавтра меня не станет.

– Рей! Почему?!

– Потому что так будет правильно. Я постараюсь прийти, но если меня не будет неделю… да, думаю, недели нам хватит, я очень тебя попрошу поговорить с твоей кузиной.

– С Тони?!

– Да, родная. С Антонией. Я не лгал тебе, но умалчивал о многом. Именно Тони помогла мне. Я был когда-то убит… там, в скалах. Она призвала меня, она освободила, я мог бы уйти, но предпочел остаться. И сейчас по слову и крови привязан к ней.

– Я могу это изменить?

– Это не надо менять, любимая моя. Ни к чему. Тони – не хозяйка мне, она подруга, она хороший и добрый человек… я вполне свободен и делаю, что пожелаю. Но есть и другое, то, что началось пару столетий назад и до сих пор не завершено.

– Что именно?

– Прости, родная. Пока это слишком опасно для тебя. Я не смею рассказать. Не имею права.

– А Антонии можешь?

– Она – некромант. Причем ее благословила Ла Муэрте. Там, где она выживет и будет жить дальше, ты можешь погибнуть.

– Я не боюсь.

– Я за тебя боюсь. Паула, родная, пожалей меня, прошу. Каково мне будет уходить, зная, что я подверг опасности самого дорогого мне человека?

– А каково мне будет оставаться на земле? Без тебя?

Рейнальдо опустил голову.

– Я не должен был себе этого позволять. Не должен…

– Если бы ты не пришел… – Паула помолчала пару секунд. А потом решительно произнесла: – Не бойся, родной. Я буду жить. Я обещаю, что не совершу самоубийства, я буду жить, сколько мне отмерено, но я надеюсь, что ты меня подождешь.

– Обещаю, – от всей души сказал Рейнальдо. – Я постараюсь остаться в живых, но если что-то… я уйду и буду верить, что у тебя все будет хорошо. Что ты будешь счастлива.

– Без тебя? Никогда…

– Иногда привычка – неплохая замена счастью, – грустно улыбнулся Рейнальдо. – Ты выйдешь замуж, у тебя будут дети, и когда-нибудь ты вспомнишь меня с печальной улыбкой. Как сон, которому место именно что в спальне. Но не в жизни.

Паулина только качнула головой.

– Когда-то я услышала правильные слова. Лучше жалеть о сбывшемся, чем о несбывшемся. Не смей себя ни за что упрекать, любимый. Не смей. Я счастлива, что знаю тебя. И эти минуты счастья навсегда будут моими. А горе… тому, кто боится плакать, и улыбаться не суждено. Я-то знаю.

– Мудрая моя девочка.

– Любимый…

Так мало времени.

И так много надо сказать. Или – не надо? Может быть, достаточно просто трех вечных слов? «Я люблю тебя»? А может, и слов не надо. Хватит одного взгляда. И два сердца стучат в унисон, и два дыхания сплетаются вместе… призрак?

Просто мужчина, которому немножко не повезло умереть. Но очень повезло найти свою любимую. Как же быстро наступает утро…

* * *

А вот для Дженио утро наступало очень медленно.

Как бы он был рад ускорить его наступление! Но куда там…

При этом нельзя сказать, что ему причинили какие-то необратимые повреждения. Кнутом выпороли? И что, заживет! На других и что похлеще заживало. А что солью присыпали да морской водой полили, тоже не страшно. Не сдохнет.

Немного ножом порезали? Железом прижгли?

И что такого? Тоже ничего страшного, тоже выживет. Зато все пальцы-уши-яйца на своем месте, мордочка вообще не изуродована, мало ли что, двигаться тоже может… больно?

А это уже другое, это уже – не хочет. Такое можно и еще кнутом полечить.

Зато хозяин вышел довольный и улыбающийся. Это ж надо так! Искал он, искал, а тут к нему сами пришли, все принесли… теперь надо разработать план и начинать действовать.

Ему нужна некромантка – она у него будет. А дальше…

Дальше, да…

Были у мужчины поводы для улыбки. Еще как были. Только вот спрятаться хотелось от этой улыбки куда поглубже и сутки не вылезать. Но мужчину это не трогало. У него была цель, у него были средства для ее достижения. Следовательно – вперед!

Глава 8

– Рейнальдо!

Тони встретила призрака с явным облегчением.

– Что-то случилось? – встревожился Шальвен.

Эту ночь он провел с Паулой и очень жалел, что она закончилась. Но времени не хватает никому и никогда, даже призракам.

– Это ты мне скажи, – попросила Тони. – Понимаешь, я… у меня такое гадкое ощущение, что даже подумать страшно, не то что сказать.

– А у тана Риалона?

Кто бы сомневался, что Эрнесто тоже был тут.

И вот не надо, сеньоры и таны, не надо опошлять! Ничего серьезнее поцелуя у них не было. Но ведь и рядом побыть – тоже хорошо. За руки подержаться, погулять, поговорить…

– И у меня, – кивнул Эрнесто. – Ты хочешь сказать, что есть повод?

– Есть, – кивнул Рейнальдо. – Тан Риалон, а вы своего друга пригласить не хотите? Чтобы мне два раза не повторять?

– Вальдеса?

– Да.

Эрнесто пожал плечами и направился к телефону. Шальвен – не дурак, не паникер и не истеричка. Если он о чем-то просит, то уж не потому, что так левой пятке пожелалось. Есть на то причины, и весьма серьезные.

Серхио прибыл быстро. То ли был рядом, то ли специально спешил…

– Что случилось, Эрни?

– Не что, а кто, – Эрнесто кивнул в сторону призрака, который завис в своем кресле. Серхио, к его чести, не стал выпучивать глаза и столбенеть. Ну, призрак.

Так тут и некроманты есть. Две штуки. Ничего удивительного, вот. Хорошо еще зомби не подняли или скелета какого. Те – пахнут. А призрак чистенький, аккуратный и, кажется, даже адекватный. Так что…

– Приятно познакомиться.

– Это тебе еще не просто приятно будет, – Эрнесто откровенно наслаждался ситуацией. А что? Не все же ему? – Это некий Рейнальдо Игнасио Шальвен. Помнишь такое имя?

Помнил. Вот на что другое, а на память Серхио ни разу не жаловался.

– Тот самый? Гениальный сыщик?

Рейнальдо изобразил изящный поклон. Насколько в зависе получилось.

– Вы правильно сопоставили данные, сеньор Вальдес. Что ж, если я вам знаком, вы мне тоже знакомы, предлагаю начать наше маленькое совещание. Почти семейное…

Тони погрозила нахалу пальцем, но тем и ограничилась. Кто сказал, что призраки не могут нервничать? Вот оно так и проявляется. Ехидством.

– Позвольте мне взять слово, как человеку, который знаком практически со всеми деталями, – вежливо продолжил Рейнальдо. – Если я что-то не скажу или перепутаю, надеюсь, присутствующие меня дополнят и поправят.

Присутствующие не возражали. И Рейнальдо начал свой рассказ. Начал он его с истории о Мединальо.

Эту историю Тони знала в подробностях, но мужчинам кое-что было неведомо, а Серхио и вовсе слушал с огромным интересом. Даже вопросы задавал. На взгляд Тони, слегка странные, но Рейнальдо охотно отвечал, и даже кивал, когда Серхио записывал что-то в блокнот.

Мужчины…

– Когда я умер, у меня остался друг. Рауль Дези Фуэнтес, – продолжил Рейнальдо историю, которая уже была известна Тони. – Тоже следователь, упрямый и серьезный. Честно говоря, я подозревал, что выполол не все отростки, но считал Мединальо – корнем зла. И полагал, что дал другу в руки все ниточки. Увы, я недооценил разветвленность заговора и количество заговорщиков. Вторая ниточка попала в руки Раулю. Я благодарен тану Риалону, который дал мне возможность ознакомиться с уголовным делом… последним, которое вел Рауль.

Про русалку у Демонова водоворота.

Вот тут уже с интересом слушала Тони. И согласно кивнула.

– Фуэнтес нащупал второй конец ниточки? У Мединальо была преступная организация, у этих – измененные… секта… надо полагать, их было не особенно много, иначе они не действовали бы так нагло?

– Я тоже так полагаю. То это было сто пятьдесят лет назад, – вздохнул Рейнальдо. – Могли и размножиться.

– Могли, – кивнул Эрнесто. – И наверняка размножились.

– Что мы имеем? – подвел итог Серхио. – Мы имеем неизвестно где неизвестно кого. И даже допросить нам некого.

– Почему же, – хмыкнул Рейнальдо. – Вполне известно, и где, и кого. Последний кирпичик мне помогла встроить в эту стену ритана Дюран, совсем недавно. Она расспросила парикмахершу в Лассара, и та во всем призналась.

– В чем? – быстро уточнил Эрнесто.

– В том, что с ее помощью убили Даэлис Лассара. Практически с ее непосредственным участием. И она запомнила человека, который к ней приходил.

– Это был кто?

– Тот, кто не мог доверить это дело слугам, – спокойно сказал Рейнальдо. – Тогда – не мог, Тони. Да, я знаю, к тебе приходили именно что слуги. Но тебя считали непроявленным магом, понимаешь? На своей земле некромант практически всесилен, там каждая пылинка с прахом перемешана, каждая капля воды по костям его предков течет… твоя мать с ними сделала бы, что захочет. Если бы на ее территории появились измененные, она бы тут же узнала. И нанесла ответный удар.

– А я – нет?

– А ты – нет. Тебя этому не учили, тебя связали с Лассара, твою кровь пролили… ну, ты знаешь. Но в том-то и дело, что управлять всем этим ты просто не умеешь. Этому тоже учить надо, а Даэлис не успела.

– Не успела, – понурилась Тони.

Рейнальдо фыркнул.

– Не унывай. Устроите свадебное путешествие, заодно заедете в Лассара. Записи наверняка есть, а твой супруг отлично в этом разбирается. Ритуалистика – его стихия.

Теперь очередь грозить пальцем наступила для Эрнесто.

С призрака, впрочем, все было, как с гуся вода.

– Итак, Даэлис Лассара было сделано предложение. Тони была не нужна – нет силы. И предложение это было сделано собственно измененным. Я бы сказал, их предводителем.

– Кем?! – не выдержала Тони. – Не тяни кота за хвост!

– Мяу! – возмутился призрачным произволом Сеньор Мендоса, всем видом показывая, что такого не позволит.

Его хвост?

Тянуть?

А призраки боятся кошачьих когтей? Есть шанс это проверить.

– Тони, я удивлен, что ты не догадалась. Дело в том, что у Мединальо был сын. Сейчас его потомок носит имя герцога де Медина.

На несколько минут все замерли. Первым пришел в себя Серхио.

– Фидель Адриан де Медина?

И был вознагражден согласным кивком.

– Именно он.

– Нас казнят, – пробормотал Вальдес. – Он же… король его обожает!

Рейнальдо согласно кивнул.

– Было бы странно, сложись иначе. Близость к трону – основное условие успеха. Как прикажешь плести заговор, не владея всей информацией? Да и охотиться проще на непуганую жертву.

Тони фыркнула.

– Представляю короля с гарпуном в… молчу. Все, поняла, молчу.

– Вот и молчи, – согласно кивнул Серхио. – Фидель де Медина для короля любимый родственник, он разделяет страсть его величества к антиквариату, он не слишком любит придворное общество, но имеет свободный доступ к королю в любое время дня и ночи.

– М-да…

Рейнальдо развел руками.

– Я полагаю, что дело было так. Когда я уничтожил Мединальо… остались его подручные. Остался его сын. Рауль пытался нащупать ниточки и подойти с другой стороны, но погиб, а дальше… или никого не нашлось, или дело тихо уморили – могло быть по-разному. Деньги творят чудеса, в любом веке и любом обществе. Конечно, организацию Мединальо ему пришлось восстанавливать, не стану скромничать, я ее отлично проредил, но свято место пусто не бывает. Расплодились, сволочи.

– А с чего ты взял, что его сын стал измененным?

– С того, что я последние два дня наблюдал за поместьем де Медина. Точнее, за его загородным особняком, построенным… где бы вы думали?

– У Демонова водоворота, чего тут думать? – огрызнулся Серхио.

– Да, сын Мединальо, я смотрел в архивах, выкупил эту землю. Собственно, больше желающих и не было, очень уж место неудобное.

– Наш пострел везде поспел, – но ворчал Серхио без души.

Тони не поняла, и лично для нее Рейнальдо разъяснил ситуацию.

– Тони, столичные жители любят море. Во-первых, здесь порт. Сюда приходят корабли, здесь товары, рынок… Во-вторых, просто поплавать в море, покататься на лодке, оборудовать себе личный пляж. А что можно оборудовать у Демонова водоворота? Где море – сам водоворот, а земля – пески. Да еще половина и зыбучие, гиблые и противные. Ползучие, откровенно говоря.

– Это как? – не поняла Тони.

– Они движутся. То есть их даже не отметишь флажками. Все зависит от уровня воды, но в этом году они окажутся, допустим, в одном месте, а в следующем – ближе к морю. А через три года будут лить дожди, и их граница опять расползется, а то и новые пятна зыбуна появятся.

– А как тогда туда добираться?

– Дорогу де Медина к своему дому сделал и за ней следит. Сад оборудовал. А в остальном – не его проблемы.

– И следить за ним не выйдет, – согласилась Тони. – Умн.

– Еще как. Если ты не призрак, конечно. И то… в дом мне хода не было. У него защита стоит. Не некромантия, что-то другое…

– Что именно? – тут же насторожился Риалон. – Подробности?

– Я потом все покажу, – отмахнулся Рейнальдо. – Если доверишься…

Эрнесто молча кивнул.

Доверишься… да они тут уже на три плахи наговорили. Причем для каждого. А то и без казни могут обойтись, отравят по-тихому или удавят. Все возможно.

– В само поместье мне доступа не было. А вот кое-кому другому – был.

– Кому?

– Эудженио Рико Валеранса, – улыбнулся Рейнальдо. – Первый раз он пришел туда позавчера, передал карточку, на которой было написано три слова… больше я не понял. Не смог. Второй раз – вчера. Его впустили, и до сих пор он находится в поместье. Полагаю, это аргумент?

– Еще какой, – вздохнул Серхио. – Почему ты за ним не проследил?

Рейнальдо даже побледнел и стал более прозрачным от такого предположения.

– Я?! Не проследил?! Обижаете, сеньор Вальдес. Я знаю, где он прятался, знаю, где его заначка, только что это вам даст?

– Родной ты мой! Да я хоть дело об ограблении ювелирного закрою! Они ж мне весь мозг уже изнасиловали в извращенной позе… прости, Тони!

– Не сообразил, – повинился Рейнальдо. – Ладно, сейчас закончим разговор, и я все покажу. Давайте о главном. Измененным нужна Тони.

– Да, – Тони побледнела, понимая, ЧТО ИМЕННО произошло. И о чем говорит Рейнальдо. – Эудженио хотел меня похитить, я полагаю, чтобы торговаться с этими. А когда не вышло, когда Эрнесто… – Тони коснулась руки некроманта, и тот сжал нежные девичьи пальчики, – лишил его единственного союзника, Дженио все равно решил меня продать. Пришел к ним… не учел только, что это НЕ люди.

– Да и с людьми… на что он, идиот, рассчитывал? – фыркнул Вальдес.

Рейнальдо качнул головой.

– Если я правильно понял… я ведь и биографию Валеранса попросил у тана Риалона, это чрезвычайно самоуверенный молодой человек. До недавнего времени ему все удавалось, вот он и потерял ощущение реальности. Решил, что ему океан по яй… простите, по колено. Переоценил себя, недооценил противника – это случается и с более умными людьми, а не только с мелкими жиголо.

– Но ему же тот наверняка рассказывал, – не поняла Тони. – Хоть что-то!

– Именно. Не факт, что он знал все. Не факт, что рассказал все. Вот представь себе, ты затеваешь жуткую авантюру, с похищением не кого-то там, не прачки какой – некромантки. Ты постараешься напугать союзника или воодушевить?

Тони кивнула. Она поняла.

– Ну да… я бы тоже представила дело так, что украсть – самое сложное. А уж потом-то…

– Вот! Как же приятно иметь дело с умными людьми, – мимоходом польстил присутствующим призрак.

Присутствующие ответили улыбками. Они себя тоже дураками не считали, ни в коей мере. А потому…

– И когда за мной должны прийти?

– Думаю, сегодня-завтра. И зачем приходить лично? Можно тебя и на консультацию пригласить, в поместье. Так, к примеру…

– Два билета нам хватит? Или на мобиле доедем? – уточнил Эрнесто.

– Куда? – не поняла Тони.

– В Лассара, конечно.

– В Лассара? Зачем?

– А ты считаешь, я им позволю… – начал заводиться Эрнесто.

На него посмотрели втроем, причем самый укоризненный взгляд был у призрака. Мол, и зачем я тебе льстил? Все одно не впрок пошло!

– Позволишь, – кивнул Вальдес. – Более того, это надо сделать.

– Ни. За. Что, – отчеканил Риалон. И даже руки на груди скрестил.

Тони поняла, что это надолго, и применила военную хитрость. Подошла, аккуратно расцепила его руки, коснулась поцелуем щеки.

– Эрнесто, милый, мою маму, которая была и старше, и умнее, и лучше обучена, достали в Лассара. И меня бы там достали.

– Я смогу тебя защитить.

– То есть сначала убьют тебя, потом похитят меня – уже с непредсказуемым результатом. Когда мы будем не готовы.

Эрнесто и это исключить не мог. Разум – он не всегда друг. Вот упереться бы сейчас, рявкнуть, а не получается. Никак не выходит…

Все он отлично понимал. И что тысяча муравьев спокойно сожрет даже льва – тоже[4].

Всех измененных ему в одиночку не перебить. Но и подставлять любимую женщину?! Издеваться изволите?!

– Я могу привлечь тех, кто служит Ла Муэрте.

– Не в Лассара, – отозвался Серхио. – Ты можешь сорвать людей с места, но это не укроется ни от кого.

Привлечем внимание – спугнем добычу. И вернемся к прежнему. Где и когда они нанесут удар – неизвестно. Нет, охотиться надо здесь и сейчас, Шальвен прав.

– Эрнесто, милый, я как раз ничем не рискую, – невинно улыбнулась Тони. – Ты забыл про подарок богини? Это я для них опасна, а не они для меня.

– А им кто-то может помешать тебя убить? До или после? Учти, богине это безразлично.

Тони даже улыбку не пригасила.

– А мне?

Она понимала, что у Рейнальдо есть свои планы.

Что всей правды он сейчас не открыл, и не откроет. Разве что потом. И…

– Эрнесто, милый мой, родной, не надо. Я не хочу с тобой ссориться и ругаться. Но я хочу жить спокойно. Хочу, чтобы за моей спиной не маячили эти мрази. Хочу, чтобы мой ребенок не остался сиротой. Мне повезло, но повезет ли так нашему сыну? Или дочке?

– А если сейчас не повезет?

– Я пойду с Тони.

– Куда? В защищенное поместье?

Рейнальдо пожал плечами.

– И что? Тан Риалон, ритуалы – ваша стихия. Вы привязали меня к кости, сделайте так, чтобы она стала для меня коконом. Да, я не смогу вылететь, но смогу быть рядом, давать советы… разве нет? Моя кость, кровь Антонии, и одна она уже никуда не пойдет. А в крайнем случае я смогу подать сигнал и вам.

– Я обеспечу группу захвата, – кивнул Серхио. – Но как же меня будет материть полковник!

– Ничего, не развалишься, – отмахнулся Эрнесто, который начал подозревать, что его согласие или несогласие тут роли не играет. Тони хотела мести. И спокойной жизни тоже хотела. Серхио… тут и говорить нечего. Это по его части. Да и кому охота в один прекрасный день обнаружить у себя хвост или щупальца?

И сам Эрнесто…

Тони действительно была права. Жить под постоянно занесенным мечом – удовольствия мало. Особенно когда ты о нем знаешь. Особенно когда эти твари не успокоятся. А они и не успокоятся, и не отстанут.

М-да…

Эрнесто сделал вид, что Тони его уговорила, и вздохнул.

– Хорошо. Но ты будешь делать все, что я скажу.

– Да, дорогой, – тут же согласилась Тони.

– Если я тебе уши надеру – это будет считаться воспитанием? – горестно уточнил некромант.

– Нет, – ослепительно улыбнулась ему невеста. – Это будет считаться рукоприкладством и приведет к серьезной обиде, а то и к разрыву помолвки.

Эрнесто оставалось только вздохнуть.

– Ладно. Вальдес, поторопись к полковнику. А мы с Тони начнем готовиться здесь. Некромантия – не понос, тут скорость неуместна.

Вальдес кивнул и вышел за дверь.

Он-то не некромант, ему как раз бы и поторопиться.

* * *

Если кто думает, что Серхио направился к непосредственному начальству…

Ага, как же! Три раза да! И четвертый – нет!

Почему так? Да потому, что Серхио вовсе не был идиотом.

У нас налицо большая преступная группировка. Причем не обычная, а считай, с метками. И за столько лет никто? И ничего? И Фуэнтес погиб, когда начал копать? Пусть сто пятьдесят лет назад, это неважно. Меры безопасности – они всегда остаются мерами безопасности. Так о чем это говорит?

Пра-авильно.

О разветвленной сети осведомителей.

О том, что доверять никому нельзя. Вообще никому.

Скажет Серхио что-то полковнику, и куда это пойдет дальше? Его жене? Которая разболтает все и всем?

Его детям, которые могут сказать друзьям, знакомым…

Непосредственным исполнителям? Которые так же наделены и языками, и даром речи? Есть кто-то сомневающийся в результате? Ах, нет? Вот и правильно, целее будете. И Серхио хотел быть целым и невредимым. А потому…

Не пошел он к полковнику.

Пошел он к своему знакомому. К капитану силового подразделения, Маркосу Эмилио Варгасу. Профессионалу своего дела, умнице и вообще отличному человеку.

А еще – человеку Ла Муэрте. Да-да, одному из. Их ведь много работает в разных местах, просто никто не торопится кричать о себе на весь свет. Некроманты – те ладно, у тех выбора нет. А Серхио свои взгляды не обнародовал. И даже в храм ходил время от времени. И капитан Варгас – тоже.

А зачем ссориться? Ла Муэрте как раз поймет, где пустой ритуал, а где истинное преклонение, и не осудит. Маскировка, мимикрия, да любым словом это назвать можно. Хочешь жить в мире с церковью – молись напоказ. А в кого ты там веришь, дело десятое.

Итак, капитан силовиков. Свой человек, который не выдаст, не продаст и сделает все, как надо.

Да-да, силовое подразделение в полиции было. Всякое ведь бывает! Иногда лучшее, что можно применить, это грубая сила. Так сказать, разъяснительная…

И штурмовать иногда приходится, и буянов унимать, и… да много чего! Не всегда их успевают вызвать, случай с Эрнесто в парке тому пример, но когда успевают, таких проблем не бывает. Набирают в такие подразделения только тех, кто служил в армии. И платят хорошо.

Риск все же большой. И смертность в таких частях повышенная. Вот в прошлом месяце один идиот возомнил себя Творцом, что ли? Захватил жену в заложники, причем вместе с детьми, и начал чего-то там требовать…

Прибыли силовики, вышибли двери, вошли в дом и популярно разъяснили, что крепкие напитки – зло. Вдумчиво так разъясняли, доходчиво, кажется, у него то ли три кости целых осталось, то ли четыре…

Но ведь и из силовиков один погиб. Молодой мужчина, жить бы да жить, не повезло. От картечи в живот и маги не спасают.

Но это – лирика. А так-то Серхио взял бутылку хорошего вина. Подумал, добавил еще четыре и прихватил корзину. И отправился к капитану.

Тот приношение оценил и присвистнул.

– Вальдес, это – что?

– Это взятка, – даже и не подумал скрывать Серхио. А чего? Надо вещи своими именами называть!

– И за что мне такая радость? Чего тебе надобно, Вальдес?

– Так это… кажется, я контрабандистов нарыл, – похлопал ресницами Серхио. И даже губки бантиком сложил. – Маркос, ты же мой друг?

– Для настоящей дружбы здесь бутылок маловато, – хмыкнул капитан.

– Я потом еще добавлю. И опять же – контрабандисты! Ты представляешь, сколько у них всего хорошего и полезного?

– Я не представляю, кто нам даст покопаться в этих полезностях.

– А я? – даже обиделся Серхио.

– А ты человек подневольный.

– Тогда бы я не с вином пришел, а с приказом начальства, – еще умильнее захлопал ресницами Серхио.

Маркос фыркнул, глядя на эти ужимки. И – сообразил.

– Погоди-ка… в обход начальства?

– Ура! – поаплодировал следователь. – Дошло – и года не прошло… Маркос, тебя по голове в этом месяце не били?

– Щас тебя побьют. Может, и ногами, – пообещал капитан, но с места не тронулся. Все вполне укладывалось в рамки дружеских подколок. Бывает…

– А все же? Дашь людей?

– Сколько тебе надо?

– Да немного, человек двадцать-тридцать, лучше – пятьдесят.

– Все подразделение? – Маркос аж ноги со стола снял. – Ну ты…

– Контрабандисты, – отбросил шуточки Серхио. – Я примерно представляю, что, где и сколько, но народ это опытный и тертый. Лучше переборщить, чем недосолить.

– Потери будут, – помрачнел Маркос.

– Наверняка, – не стал радовать друга Серхио. – Не знаю, как и сколько, но еще раз повторюсь, народ это тертый и без почтения к человеческой жизни.

Маркос тем почтением и сам не страдал. И все же, все же…

Он понимал, что может отказать. Что ему предлагают авантюру. Что ребят он подводит под пули… ну так и сам с ними пойдет, как иначе? Его тут поставили порядок блюсти.

А еще…

Деньги. Вечный мотив, чего уж там. Капитан был небогат. И ребята в его подразделении, хоть и получали хорошо, но… сегодня ты деньги получаешь, завтра кладбище обживаешь. А что жене и детям останется? Казенная пенсия?

Поверьте, она не так велика, чтобы на нее прожить безбедно. Разве что выжить, и то не без слез. Поэтому если есть возможность пощипать каких-нибудь негодяев… чего тут стесняться?

Вот нарушать закон Маркос не стал бы. Вымогать деньги у купцов или собирать дань… фу. Гадость какая. А вот вариант «трофеи» и «грабь награбленное» вполне ему подходил. Контрабанда же!

Мерзавцы и сволочи, их тряхнуть – самое милое дело.

– Ладно, Вальдес. Будут тебе люди.

Серхио поблагодарил и принялся обговаривать детали.

* * *

Детали обговаривал и Эрнесто.

– Начнем с того, что они не идиоты. Поэтому первым делом тебя обыщут.

– Даже не сомневаюсь, – кивнула Тони. – Я бы и волосы расчесала, и переодела… так, для верности.

– Ты полностью права. Поэтому с собой ты взять сможешь очень немногое.

– Надеюсь, глотать ничего не придется?

– Если тебя усыпят, то осмотрят целиком, – качнул головой Эрнесто. – Поэтому прости, но тебе придется перенести весьма неприятную процедуру.

– Какую?

Эрнесто дико не хотелось об этом говорить. Но… выбора не было.

Он коснулся кусочка кости, который Тони так и носила на шее, словно кулон.

– Это – должно находиться внутри тебя. То есть тебе придется это проглотить, а мне придется наложить на тебя целый комплекс чар, чтобы никто ничего не заметил. Чтобы Рейнальдо смог действовать, как раньше, чтобы смог говорить с тобой, чтобы эта кость была у тебя в желудке, а не… ты поняла. Было бы некстати избавиться от нее в самый неподходящий момент.

Тони побледнела. Перспективы не вдохновляли.

– А… ты сумеешь?

– Сумею, – мрачно отозвался Эрнесто. – Но будет больно.

Тони прикусила губу.

– А если… лекарство? Снотворное, к примеру…

– Нельзя, – качнул головой Эрнесто. – Это не только моя, это еще и твоя сила, девочка. И сила Ла Муэрте внутри тебя, которая тоже чем еще обернется…

– А если сделать проще? – подал голос Рейнальдо.

– Как именно?

– Я плохо разбираюсь в некромантии. Но может, нечто вроде временной татуировки?

– Это не поможет преодолеть защиту.

Рейнальдо замолчал. Впрочем, ненадолго. А потом вдруг блеснул глазами на некроманта.

– Знаешь… нам надо поговорить. Наедине. Тони, ты позволишь?

Тони пожала плечами.

– Вы уверены, что я не должна это знать?

– Если то, что я хочу, возможно, ты все равно об этом узнаешь, – качнул головой призрак. – Но для начала мне надо посоветоваться с Риалоном.

– Я тоже некромант.

– Тони, сестренка, – Рейнальдо подлетел к ней, умоляюще поглядел в глаза. – Я прошу тебя. Не надо, пожалуйста. Не настаивай.

Тони махнула рукой, но из комнаты вышла. Ладно уж, пусть мальчики поиграют в свои игрушки. Они взрослые, но им тоже надо.

* * *

– Что именно ты придумал?

Эрнесто смотрел на призрака без особой теплоты, предполагая, что ничего хорошего их не ждет. И не ошибся.

– Эрни, как ты думаешь, с кем именно мы там встретимся?

– Ла Муэрте сказала. Нечто из другого мира.

– Бог? Демон?

– Скорее второе.

– Тогда нам тем более нужна подстраховка.

– Что ты имеешь в виду?

Рейнальдо потер висок привычным жестом. Скажете, у призраков голова не болит? Вы их просто не доводили до такого состояния!

– Что… экзорцизм.

– То есть?

– Я расспрашивал Тони. Она сказала, что дарованная ей сила может сделать мертвое – мертвым. А выкинуть нечисть туда, куда ей и дорога?

Эрнесто качнул головой.

– Нет…

– Вот представь. Приволакивают нас к демону, Тони свою силу выплескивает… то есть силу богини, и в результате твари дохнут, а она остается один на один с демоном? Который, чтоб мне развеяться, будет немного недоволен? Нравится картина?

Эрнесто представил – и даже зажмурился.

Картина решительно не нравилась. Будет ли эта тварь недовольна? О, это еще мягко сказано. Шансов уцелеть у Тони попросту нет.

– Я ее никуда не пущу!

– Ты ее не сможешь остановить, – поправил Рейнальдо. – Думаешь, она тебе простит? Да никогда!

– Зато жива останется.

– Тоже спорно, если она нужна этим тварям. Всех не перебьешь.

– Может, вас еще и не поведут к демону… или куда там еще?

– Будем рассчитывать на везение?

Эрнесто качнул головой.

– Хорошо. Чего ты хочешь?

– Скажи… вот моя кость. Можно из нее сделать заряд? Я не знаю, как это у вас, некромантов, называется. Так она привязывает меня к Тони. А если поменять полярность? Чтобы хватило на разовый заряд изгнания? Но уже с гарантией и всех сущностей?

Эрнесто задумался. В принципе, такое было возможно. Но…

– Ты представляешь, сколько сил на это потребуется? Такое не скроешь…

– А сил одной человеческой души будет недостаточно?

Некромант опешил. Посмотрел на призрака, помотал головой, опять посмотрел, не веря ни глазам, ни ушам.

– Ты… ты хочешь…

– Жертва? О, да. Вполне добровольная и осознанная. Я пойду на это, чтобы избавиться от пролезшей в наш мир твари. Это возможно?

Эрнесто кивнул.

Это было вполне возможно. Его сила, кость Рейнальдо, можно еще силу Антонии… привязать можно многое.

И душу призрака.

Да, душу. Живую, человеческую… тем и сильны люди.

Магия самопожертвования, знаете ли…

Когда человек стоит до последнего в проходе, защищая тех, кто за его спиной. И не падает даже от смертельных ран. Нельзя ему падать. Никак нельзя.

Когда подбитый летчик, понимая, что впереди верная гибель, идет на таран, лишь бы забрать с собой еще одного врага… и уходит в небытие с улыбкой, понимая – сделано!

Когда маг приносит в жертву самое себя, жизнь и смерть, душу и тело, вечность и посмертие… и плевать на все! Тут главное – сдержать слепую стихию… да, было и такое. И сдерживали, и останавливали.

Человек – невероятно сильное существо. Особенно когда он готов на всё. Вообще на всё.

– Я могу это сделать. И тогда действительно сил почти не понадобится, только слово-ключ. Но тебе придется быть как можно ближе к этой твари.

Рейнальдо кивнул.

– Я и сам это планировал. Только Тони об этом знать не надо. Ни к чему.

Эрнесто был полностью согласен и с этим.

Действительно, Тони начнет переживать, волноваться, нервничать, попытается защитить или уберечь призрака, даже ценой своей жизни… Эрнесто вполне мог это предположить. Он хорошо знал свою невесту.

А если выбирать, кто ему дороже…

Он лучше за памятником на могиле Шальвена будет ухаживать.

И все же, все же…

– А ты понимаешь, что это конец. Небытие? Тебя просто не станет. Нигде и никогда.

Рейнальдо пожал плечами.

– Я уже умер. Есть ли смысл говорить еще о чем-то?

– Ты можешь родиться снова. Уйдешь на перерождение, я могу поговорить с Ла Муэрте…

– Можешь. Но лучше сделай так, как я попросил. Нечего этой мрази делать в нашем мире.

Эрнесто кивнул.

Слов не было, а те, которые были… слишком много в них было дешевого пафоса. Ненужного в этой ситуации.

Ты настоящий человек?

Я тобой горжусь?

Что вообще можно сказать в этом случае?

Некромант предпочел третий вариант.

– Тони! Подойди сюда, пожалуйста!

И когда девушка вернулась, вежливо попросил у нее кость Шальвена. Это же не просто так, ему надо нанести еще несколько рун, чтобы все прошло удачно.

Даже не солгал.

Рейнальдо смотрел, как Риалон покрывает поверхность кости мелкими, мельче муравьиных следов, символами, и тихо радовался.

Если все сложится так, как он планировал…

Он-то помрет.

А Риалону придется объясняться с разъяренной Лассара. И что тут лучше – неизвестно. Помереть, по крайней мере, всего одна секунда, уж он-то знает, он проверял. На себе.

Тони смотрела на мужчин с подозрением, но не спорила. Сказано – надо? Значит, надо. А ей знаний по некромантии просто не хватит, чтобы понять происходящее.

В кои-то веки необразованность была громадным плюсом.

* * *

Прошел почти час, прежде чем Эрнесто вздохнул и передал косточку Тони. Теперь белой поверхности вообще не было видно из-под черных цепочек рун. Невероятная сложность.

Сработает ли?

У Рейнальдо будет лишь один шанс это проверить. Ему надо будет всего лишь совместить кость – с тварью. Остальное пойдет само.

Должно пойти, теоретически.

– Держи, детка. И глотай. Ты сможешь.

– А водички можно? – мрачно уточнила Тони, вертя в пальцах кость, которую Эрнесто вынул из оправы.

– Даже масла. Хочешь?

– Масло не хочу. Гадость.

Тони подошла к столу, налила себе воды, мрачно поглядела на кость.

Один глоток – и нет ее.

Ну?!

Положить вот это – в рот. Фу-ууу…

М-да, избаловались вы, ритана Лассара. Обнаглели. Тони, больше не размышляя, сунула кость в рот – и сделала несколько больших глотков воды. Один, два, три… вот так!

– Готово.

– Тогда пойдем наверх. Тебе лучше лежать на кровати.

Эрнесто требовалось прирастить кусочек кости к слизистой желудка, или как-то задержать его. Некромант мог это сделать. Еще как мог… жизнь и смерть – две стороны одной монеты. Справляется некромант с одним, так и с другим справится, просто сил у него уйдет втрое, а то и вчетверо больше обычного. Но сила – это ерунда, это накопится.

А вот ощущения…

Неприятные?

Это вы очень мягко и корректно, таны и сеньоры. Просто очень-очень мягко. Кому же нравится, когда тебе, считай, желудок клещами выкручивают?

Но чтобы отомстить за маму, Тони и не такое бы стерпела. А боль…

Дайте только ей что-нибудь в зубы. А то язык прокусит или криками полквартала на ноги поднимет. Больно ведь, по-настоящему больно.

И крови немного.

И слезы…

А, что тут говорить? На алтаре Ла Муэрте было гораздо больнее. Но некроманты и боль… это как с той же монетой… может, ее ребро? Тоже вероятно. Надо уметь терпеть. Надо уметь ждать.

Надо – и этим все сказано.

А чего это стоило Тони…

Об этом девушка промолчит. Риалону пришлось не легче, знаете ли. Стерпеть боль – или причинить ее любимому человеку? Что легче? Что тяжелее? У него, конечно, кровь не шла, но выглядел он не лучше Тони, когда все закончилось.

Бледный, с дрожащими руками и прокушенной губой. Разве что слез не было. Но зато Тони за двоих наревелась.

* * *

Сеньор Пенья никого не принимал.

Он ожесточенно дописывал книгу. Вы хоть представляете, что это за момент?

Когда надо подхватить все ниточки, не забыть никого из героев, найти для каждого из них то самое, единственно правильное решение, которое позволит перевести дух и автору, и читателю…

Когда ты полностью сосредотачиваешься на книге, и любое существо, даже нагло пролетевшая муха, кажутся злостными нарушителями спокойствия. И заслуживают жестокой казни…

Впрочем, сеньору Пенья было не до мух. Перо летело по бумаге стремительно, слова ложились, словно камни в дворцовую площадь, одно к одному, без помарок, без исправлений, и каждое на своем месте, и каждое создает свой неповторимый узор…

Мешать?

УБЬЮ!!!

Сам по себе он бы не смог воспрепятствовать посланнику герцога де Медина, но вот сеньора Пенья…

Стоять между женщиной и романом? Причем таким, который она читала с самого начала и желает дочитать до конца? Долгожданным романом?

Лучше заройся сам под землю, о, несчастный глупец. В противном случае тебя закопает, выроет и снова зароет женщина. В таком состоянии они страшны.

Так что посланник герцога, который рассчитывал просто отдать приглашение и тут же уехать с сеньором к своему хозяину, был остановлен сеньорой на взлете.

– Мой супруг занят и не может вас принять.

– Сеньора! – оскорбился мужчина. – Позвольте…

– Не позволю, – лязгнули железные зубья капкана. – Мой супруг занят весьма важными делами. И примет вас только тогда, когда сам, лично выйдет из кабинета.

– И что же это за дела?

– Сие вас ни в коей мере не касается, – парировала дама.

Курьер оскорбился. Но в том-то и дело, что уйти он не мог. Никак. Ему надо передать письмо, дождаться ответа и привезти сеньора Пенья. А как это сделать, если к нему даже подойти не дают?

Прорываться силой?

А у двери гостиной застыли два крепких лакея. И судя по непроницаемым равнодушным мордам, они выполнят любой приказ хозяйки.

Курьер даже сглотнул. Как-то очень живо ему представилось собственное тело, с перерезанным горлом, плавающее в море. Взгляд хозяйки дома был таким….

Вот сделает – и не задумается. Ни на секунду. Разве что полы прикажет протереть от крови.

Пришлось ждать.

В компании хозяйки, с чаем, с булочками, со светской беседой, но – ждать и ждать. И представлять себе гнев хозяина.

С другой стороны, сеньора могло не оказаться дома, и курьер просто его дожидался. Если сеньор Пенья это подтвердит, части проблем можно будет избежать.

Наконец сеньор вышел из кабинета и прошел в гостиную.

– Каролина, милая, это тебе. Вот это последние листы. А это – первый.

Женщина схватила стопку бумаги так, словно она была из золота отлита и бриллиантами осыпана.

– Хосе!

На первом листе было четко и красиво выведено: «Моей любимой супруге, Каролине, в знак моей признательности».

– О, Хосе!

– Я рад, если тебе понравилось, – по-мальчишески улыбнулся старый преступник. И перевел взгляд на гостя. – Сеньор?

– Прошу вас, сеньор Пенья. Мне велено дождаться ответа и просить вас проследовать за мной.

Сеньор Пенья послушно взял конверт. Поднял брови, глядя на герб адресата, потом решительно сломал печать и пробежал глазами по строчкам.

– Сейчас переоденусь. Прошу вас минуту подождать.

Ну и что могла та минута прибавить к имеющимся трем часам? Курьер только молча поклонился. Конечно, переодевайтесь. Я и полчаса подожду, чего уж теперь-то спешить…

* * *

– Как ощущения?

– Полная… гхм, – Рейнальдо попытался шуточкой развеять напряженную атмосферу магазина. Не получилось, увы. И Тони потирала желудок, который зверски ныл, и Эрнесто выглядел подозрительно мрачным…

– Попробуй пообщаться с Тони мысленно.

– Не произнося вслух ни слова?

Эрнесто кивнул. И уточнил:

– Попробуй втянуться в кость. Ты это можешь, просто ощущения не слишком приятные. И все должен слышать и видеть. Потом расскажешь.

Рейнальдо сосредоточился.

Где тот крохотный кусочек его родной кости? Его надо почувствовать, настроиться, и… оп-па!

Получилось с первого раза! Хотя ощущения действительно не слишком приятные. Такое впечатление, что тебя свернули в крохотный клубочек… ты все видишь, слышишь, но… ощущений – никаких.

Даже призрак может что-то чувствовать. Ветер, запах… ну хоть что-то. А у Рейнальдо сейчас такой возможности не было. Видеть – и слышать. И все.

– Рейнальдо, если все прошло нормально, ты меня сейчас слышишь. Попробуй выйти наружу, но частично. Словно Тони остается внутри тебя, – отдал следующую команду Эрнесто. – Ты можешь повторять форму ее ауры, в таком случае тебя не заметят. – И уже для Тони: – Прости, родная. Сейчас будет неприятно, но выхода у нас нет.

Неприятно действительно было. Рейнальдо учился, а Тони чувствовала себя так, словно ее завернули в мокрое ледяное полотенце. С неприятным запахом причем. То ли в него раньше рыбу заворачивали, то ли мясо протухшее…

Нет, не розами пахнут призраки. Даже лучшие из них.

Потом Рейнальдо учился передавать свои мысли. Так, чтобы его никто не слышал, кроме Тони. Получалось у него неплохо, но только когда он был внутри кости и, соответственно, внутри тела девушки. Если он выходил наружу и пытался делать то же самое, это сопровождалось болезненными уколами. Вслух – говори.

А в мысли не лезь, ощущение такое, словно тебя каждый раз кто-то иголкой в мозг тыкает.

Тони не ругалась, но губу прикусывала и бледнела. Хотя что там той боли? По сравнению с уже испытанным, считай – ни о чем. Но все равно неприятно.

Потом Рейнальдо учился уходить, оставляя какую-то часть себя в кости… теоретически это должно было помочь, чтобы его не выкинуло из поместья, как только он выглянет наружу, потом…

К вечеру Тони едва могла глаза открыть.

Болело всё. От головы до попы. И спать не хотелось. Бывает такое состояние, когда уснуть бы, сбить весь этот кошмар, все напряжение, но глаза не закрываются, и организм словно кофе накачан под завязку…

Эрнесто Риалон поглядел на этот кошмар и решительно достал снотворное.

– Пей.

– А если…

– Если они придут? Я спать не буду, днем высплюсь. Да и вообще, мне нужно меньше сна, чем тебе. Посижу, восстановлю силы.

Тони качнула головой.

– Или вместе – или никак.

Эрнесто погладил ее по голове.

– Детка, вместе сейчас не получится. Кто-то должен охранять, кто-то спать. Сначала восстановишь силы ты, тебе пришлось сложнее. Потом я, я привычный.

Тони пыталась сопротивляться, но Эрнесто уже растворил порошок в стакане и уверенно подносил его к губам девушки.

– Пей. Или напою хитростью.

– Ну, хоть не силой.

– Пей. Не спорь.

Тони послушно сделала глоток, второй, третий…

– Если стошнит – я не виновата.

– Уже не стошнило. Не переживай, оно впитывается еще в пищеводе.

Тони посидела пять минут на коленях у некроманта, готовясь съязвить – мол, не помогает. И внезапно увидела море. И чаек. Они летали и кричали. И кажется, она тоже летела?

Эрнесто поудобнее перехватил легонькое тело и направился наверх. Укладывать девушку.

Ей очень нужно отдохнуть. А ему… ему и снотворное сейчас не поможет. Какой же дрянью он себя чувствует… отправлять ее в самое ужасное место на земле – и не иметь возможности защитить.

Скажете, не мужской поступок?

Да Эрнесто и сам себе сто раз это уже сказал. Беда в том, что другого выхода попросту не было.

* * *

Когда за Эудженио пришли, идти сам он отказался. Жить хотелось.

Но разве поспоришь с измененными? Они не просто страшные, они еще и намного сильнее людей. Так что Дженио просто сгребли и потащили.

Он кричал, бился, но кого это останавливало?

Цепи на руках и ногах и так мешали ему двигаться. А орать…

Когда он увидел, куда его несут, вопли стали такими, что сообразили даже измененные. И один из них попросту зажал Дженио рот. Благо ласты очень удобны для этого дела.

Нос, правда, тоже зажал. Так что Дженио дернулся раз, другой – и потерял сознание.

И честно говоря, это было самым лучшим для него вариантом.

* * *

С утра колокольчик над дверью магазина качнулся. Пришел сеньор Пенья.

– Доброе утро, тан Риалон.

– Доброе утро, сеньор Пенья.

Некромант оскалился не менее дружелюбно, чем его визави. Он-то прекрасно знал, с кем беседует. И знал, сколько трупов на совести у этого милого и улыбчивого человека, и за сколькими уголовными делами он стоит.

Но не пойман – не повешен.

А его общение с Тони…

Больше всего Эрнесто хотелось треснуть кулаком по столу и сказать: «Запрещаю». Останавливало понимание: Тони этого не простит. Никогда и ни за что.

Она будет любить мужа, будет прислушиваться к другу, но хозяина в своей жизни не потерпит никогда и ни за что. Эрнесто достаточно ее любил, чтобы ни в чем не ограничивать, поэтому пристально посмотрел в глаза сеньору.

– Надеюсь, вы с хорошими новостями?

– Для ританы Лассара – безусловно, – чуть склонил голову старый подонок. – С ней желает увидеться герцог де Медина. У него есть несколько вещей, которые он хотел бы показать специалисту ее профиля.

Эрнесто чуточку напрягся. Но это как раз было оправданно в глазах сеньора Пенья.

Герцог, достаточно молодой, свободный… ну и кто не соблазнится таким знакомством? А возможно, и его продолжением?

Кто упрекнет молодую ритану, сделай она свой выбор… да в любую сторону? Скорее, тут не поймут, если она предпочтет Риалона, все же выскочка, некромант в первом, а возможно, и последнем поколении – и герцог. Родственник короля.

Увы, почетнее быть любовницей второго, нежели женой первого. И снова – увы.

– И когда герцог этого… желает?

Тони спускалась со второго этажа, в чем была. То есть – во вчерашнем мятом платье и с не расчесанными волосами. Сеньор Пенья улыбнулся ей совершенно искренне.

– Ритана! Антония! Доброе утро?

– Доброе утро, сеньор Пенья. Так когда нас приглашают?

– Сегодня, в любое время.

Тони переглянулась с Эрнесто Риалоном и развела руками.

– Ну, если так… мне нужно время переодеться и позавтракать. Герцог потерпит час?

– Не сомневаюсь, Антония, ради ваших… талантов он и больше потерпит.

Тони кивнула.

– Тогда я пошла переодеваться.

– А я пойду, попрошу Риту сварить побольше кофе, – согласился Эрнесто. И отправился на кухню.

Разговаривать со старым негодяем ему совершенно не хотелось.

* * *

Тони выглядела, как благовоспитанная молодая ритана из хорошей семьи. Простенькое синее платье, с белым отложным воротничком, длиной до середины икры, туфельки, перчатки, шляпка, сумочка – все одного цвета, волосы заплетены в косу и уложены в узел на затылке, на чуточку подкрашенных губах (ритана не должна напоминать клоуна, это неприлично) милая улыбка.

Украшения?

Два кольца, одно с жемчугом, второе с лазуритом, из тех, что нашлись в магазине. Сережки с лазуритом, в тон платью. И больше ничего. Опять-таки благородная ритана – не выставка драгоценностей, это также дурновкусие. Даже бриллианты принято носить вечером. Это камень, который полностью проявляет себя в свете свечей и ламп, но днем… днем его не носят. Это также неправильно.

Показать свое богатство? Вот уж не то, чем надо гордиться ритане. Она не умирает с голоду, и этого достаточно. А предки ее проявили себя не накоплением капиталов, а службой стране. Это правильно.

– Отлично, – прокомментировал не слышный никому, кроме Тони, Рейнальдо. – Потрясающе!

Эрнесто осмотрел свою любимую и поцеловал ее в щеку. На удачу. Потом плюнул мысленно на все приличия и поцеловал уже в губы.

– Береги себя, малыш.

– Обещаю.

Тони подмигнула жениху и направилась к двери. Надеялась она только на то, что в мобиле сеньора Пенья достаточно мягкие сиденья. И ее не сильно укачает. До сих пор подташнивало. Увы. Желудок всякую дрянь принимать решительно отказывался. И плевать ему было, что это для дела нужно. Он болел и норовил вывернуться наизнанку.

И как тут мир спасать, когда тошнит?

* * *

– Ритана Лассара, скажите, я правильно понимаю, что вы и тан Риалон – вместе?

Интересоваться личной жизнью благородных ритан не вполне прилично. Но сеньор Пенья мог себе это позволить. И с высоты возраста, и с высоты своего положения… ритан по стране много, а вот он такой один.

Тони и не подумала оскорбляться.

– Все правильно, сеньор Пенья. Я и тан Риалон собираемся пожениться. И я буду рада видеть вас с супругой на нашей свадьбе.

Мобиль вильнул по дороге. По счастью, дело было за городом, так что никто не пострадал.

– Ритана Лассара, вы уверены в своем выборе?

Тони небрежно пожала плечами.

– Что не так, сеньор Пенья?

– Если вы позволите, на правах старшего, – вздохнул сеньор, понимая, что легко не будет, и разговор намечается неприятный. Но – куда денешься? Кто еще скажет глупой девочке о том, что она может совершить ошибку? Да никто. Жить-то всем хочется, а девочка – некромант. – У тана Риалона есть несколько недостатков, которые сделают вашу совместную жизнь… затруднительной.

– Его какое дело? – возмутился призрак. – Вот… доброжелатель! В зеркало бы посмотрелся!

– Я даже могу их перечислить, – кивнула Тони. – Эрнесто старше меня. Верно?

– Да.

– Это же и плюс. У него больше опыта, знаний, в конце концов, желания наладить свою жизнь. И второго такого шанса, как я, он не получит. Перечисляем дальше? Он некромант? Ну так и я тоже некромант. Сложно будет найти того мужчину, который захочет со мной ужиться.

– Вы скоро будете представлены в свете, будете вращаться в высших кругах…

– И у меня появится выбор?

– Между шакалом и гиеной, – комментировал Рейнальдо.

– Да, Антония. Вы пока не так много видели, чтобы осознанно остановиться на кандидатуре Эрнесто Риалона.

– Сеньор Пенья, тут есть еще одно «но». Магия – это хорошо. Магия в венах твоих детей – еще лучше. Где гарантия, что на мне женятся ради меня, а не ради моей крови? Мне делал предложение тан Карраско. Как вы понимаете, он воплощает все вами перечисленное. Старинный род, деньги, магия…

– И вы?

– Отказала. Надеюсь, это останется между нами?

Тайны некромантов? Конечно! Сеньор Пенья поклялся с чистой душой и совестью, нашли дурака – такое разглашать!

– Тан Карраско хладнокровно приговорил собственную жену, чтобы сделать мне предложение.

– М-да…

А что еще можно было сказать, кроме непечатного? Понятное дело, идиот!

Ладно еще – убить супругу! Даже с помощью некромантии… некоторые и обычным топором неплохо справляются! Но убить ее так, чтобы об этом узнала предполагаемая следующая супруга?

Точно недоумок.

– Это не единственный пример, – усмехнулась Тони. – Эрнесто Риалон хотя бы честен со мной, а это уже немало.

– Честность – не лучшая основа для брака.

– Тебе и виднее, небось, слова правды жене не говоришь, чтобы не убежала с воплем! – Решительно, терпеть это ханжество было просто невозможно! Сам по уши в крови, а туда же! Поучать кого-то лезет! Шальвен и зубами-то не скрежетал от возмущения, потому что зубы – призрачные. Не получится при всем желании.

– Наоборот. Ни один брак не выстоит, если постоянно придется лгать. Рано или поздно все это обрушится в пропасть, увлекая за собой тех, кто цепляется за обломки.

– Иногда лучше о чем-то умолчать.

Тони качнула головой.

– Не знаю, сеньор Пенья. Я помню своих родителей, и не знаю такой темы, о которой мать не могла бы говорить с отцом. И наоборот. Родители могли спорить, ссориться, даже ругаться, но они друг друга любили и хотели друг другу только добра. Поэтому любые конфликты быстро угасали. А вот когда лжешь и лжешь… это как яд, который медленно капает на лицо человеку. Капля за каплей, год за годом. Рано или поздно отравишься.

– Это философский вопрос, ритана. А выбор вы могли сделать и лучше.

– Это покажет время, – отрезала Тони.

И замолчала, пока мобиль не остановился перед воротами поместья.

На воротах висел герб с петухом. Фамильный герб де Медина.

* * *

Герцог встречать гостей не вышел. Не по рангу. Но дворецкий чуть ли ужом не извивался перед ританой Лассара.

Перед сеньором Пенья чуточку меньше, так что сразу стало ясно, кто именно нужен хозяину дома.

Тони принимала все как должное.

Может быть, в другой ситуации она бы вела себя чуточку иначе. Но чего ей было бояться?

Люди, которых она… любит? Сложно сказать, что она чувствует к Эрнесто Риалону. Но главное она знает. Он в безопасности. Остальное не слишком-то важно.

Дядя, тетя, кузины – их тоже это все не затронет. А сама она… в груди приятным ледяным комочком свернулся подарок Ла Муэрте. Неужели когда-то он внушал ей ужас?

Не нравились ощущения?

Да сейчас она на эту боль готова была молиться. Она не безоружна! Так что пусть молятся ее враги, в которые она уверенно записала всех измененных.

Ее мать убили? Убили.

Всё, таны и сеньоры, вы попали. Такого никто не прощает, а уж некромантам, почитай, сама Ла Муэрте мстить велела. И орудие мести вручила.

– Кофе?

– Нет, благодарю вас.

Даже если бы Тони не боялась, что ее отравят или опоят, она все равно и к капле воды бы не притронулась.

В доме врага твоего не принимай ничего.

Старый завет, который Даэлис таки успела разъяснить дочери. Если это – дом твоего врага, не бери ничего. Даже цветка в саду не рви. Бывали прецеденты.

Тони и не собиралась.

Рейнальдо пока помалкивал. Только один раз сказал, что прошел защиту, но все остальное время молчал. Да и к чему? Комментировать происходящее – только девушку отвлекать, а со светской беседой она и сама справится. Вот если будут сложные ситуации, он подключится. А пока – тишина.

Сидела в кресле, мило улыбалась, поддерживала с сеньором Пенья ничего не значащую беседу о погоде и даже не смотрела на то, что лежало на столе.

А на столе лежали несколько предметов.

Часы. Явно старые, в тяжелом квадратном корпусе. Судя по виду – им лет двести.

Мужской браслет. Еще более старый, бронзовый, сильно поцарапанный и покарябанный.

И легкий кружевной шарф. Белый, воздушный, в чем-то даже красивее того, который Тони продала недавно за один медяк. Хотя нет…

Тот был живым. Теплым, уютным, радостным. Тот шарф обвивался вокруг пальцев, ласкал их, не хотел уходить от людей.

До этого шарфа Тони дотрагиваться не хотела. Он каждой своей складочкой излучал брезгливость и отвращение.

Люди… опять эти люди… и таким приходится служить.

Гадко. Нет, Тони не собиралась даже прикасаться к этим вещам. Хотя они явно были положены в расчете на ее любопытство.

Сеньор Пенья пару раз косил на них глазами, но Тони делала вид, что ничего не понимает. Вещи? Какие вещи? Вот розы в вазе изумительные… и сама ваза симпатичная, как вы думаете, сеньор, ей лет сто? Нет, больше? Вы правы, пожалуй, вот этот лиственный узор характерен для поздних Агафетидов, это лет триста… может, триста пятьдесят. И фарфор хороший…. Интересно, как тогда умудрялись так его раскрашивать, что цвета не теряют яркости даже спустя столетия?

Что-что, а болтать ни о чем Тони могла. Хуан Амон Мартель называл это искусство вдохновенным забалтыванием. Нельзя ведь быть мошенником и не владеть словом! Мычать и хлопать глазами, глядя на клиента, – это непрофессионально. Необходимо говорить, но говорить правильно. Слушать собеседника, делать так, чтобы говорил он… о чем? Неважно. Больше всего люди любят говорить о себе, лучшей для разговора темы никто не придумал. Вот и пусть собеседник говорит, а ты слушай и подталкивай. И будет тебе выгода.

Впрочем, верно и обратное. И сейчас Тони вела беседу ни о чем, мило улыбалась и ждала. Два раза отказалась от кофе, один – от апельсинового мармелада с корицей, оценила осведомленность этих… тварей. В Лассара у нее не было шансов попробовать это лакомство, там в мармелад корицу не добавляли, это уже столичное изобретение.

А они знают.

И открыто говорят об этом.

Интересно, а о визите Тони к Ла Муэрте они знают?

Что-то подсказывало девушке, что нет. Иначе выбрали бы другую тактику. Она не в претензии, ей и так неплохо. Ждем спокойно.

И Тони дождалась.

Герцог де Медина явился во всей своей красе.

* * *

Никакого почтения Тони не испытала. Первое, что ей подумалось – ходячий острый угол. Именно так выглядел герцог.

Острые линии лица, острые линии тела, острые линии… оружия?

Да, Тони могла бы сравнить его с холодным оружием. Или оружием изо льда. Жестким, коварным, нечеловеческим. Чутье, которое выручало ее с вещами, активизировалось и во весь голос буквально орало.

НЕ ЧЕЛОВЕК!!!

Тони с удовольствием бы сейчас пустила в ход свою силу. Она даже и сама не ожидала, что так получится, но… накатило. Брезгливость, не брезгливость… она и сама не знала, как это назвать. Чудовищное омерзение… когда щипцами – и то дотронуться противно. Разве что каминными, чугунными, с размаху. И по голове, по голове, а потом сжечь, чтобы и следа этой погани на земле не осталось.

Тони была близка к тому, чтобы активировать дар Ла Муэрте. Она отчетливо понимала, что это не приведет ни к чему хорошему, что рано атаковать, что надо узнать все и обо всех, что надо…

И все же едва могла себя сдержать.

Остановила ее простая мысль. Что делать с сеньором Пенья?

Если здесь и сейчас она убьет герцога де Медина… положим, ему туда и дорога. И Тони не сомневалась, на вскрытии герцог будет иметь очень мало общего с человеком. За это она оправдается.

Если выживет.

Здесь целый особняк этих тварей. И сколько еще в гнезде? Нет, ей нельзя раскрываться слишком рано, но Тони готова была этим пренебречь. Ох, спасибо сеньору Пенья. Пока она потерпит. Пока он здесь.

– Тише, Тони, тише. Пока еще не время.

– Рей, а когда оно будет?

– Уже скоро. А пока – потерпи. Мы не один сорняк должны выполоть, а все сразу. Не совершай моих ошибок.

– Я потерплю…

Тем временем герцог мило улыбнулся девушке.

– Ритана Лассара, я счастлив приветствовать вас в моем скромном жилище.

– Ваша светлость, – Тони мило улыбнулась, даже не вставая из-за стола. – Рада знакомству.

Герцог сдвинул брови. Но придраться было формально не к чему.

Сначала он заставил ритану ждать, словно обычную прислугу. Потом Тони проявила маловато уважения, сделав вид, что не помнит требования этикета. Так-то она должна была встать и хотя бы изобразить приветствие. Но осталась сидеть, изображая непонимание.

Можно так?

Безусловно. Просто Тони показывала, что считает себя равной хозяину дома. И герцогу это явно не понравилось.

Вслух он ничего не говорил. Но лицо словно бы еще заострилось.

– Сеньор Пенья, рад вас видеть.

Сеньор уже стоял на ногах и всячески раскланивался, изображая почтение.

– Ваша светлость… огромная честь для меня…

Вот кто бы сомневался? И честь, и огромная, но подальше от герцога все же получше. Особенно когда ты всю жизнь стоишь с другой стороны закона.

Губы Тони чуть дрогнули в улыбке, когда она слушала комментарий Шальвена.

А правда, забавно. Сеньор Пенья считает себя преступником, у которого руки по локоть в крови, но если сравнивать с де Медина… щенок он. Вислоухий и писючий. Сколько крови пролито измененными… там, небось, можно океан наполнить.

Если герцог и заметил ее мимику, то вида не подал. Вместо этого он с изысканной вежливостью поблагодарил сеньора Пенья и поинтересовался у ританы Лассара, не возражает ли она чуточку задержаться под его крышей?

Разумеется, репутация ританы не понесет никакого урона! Что вы! Под крышей поместья живут еще его тетушка и кузина, и они с удовольствием составят ритане компанию…

Тони мило улыбнулась.

– Что ж, ваша светлость. Я задержусь, если это необходимо. Вы уверены, что ваша проблема не может быть решена сейчас?

– В моем поместье, как вы видите, ритана, много всего интересного.

О, ритана видела. Не съязвила – чувство самосохранения сработало.

– Да, ваша светлость. Я задержусь под вашей крышей.

Ненадолго.

А там, глядишь, и крышу снесет, и фундамент размоет. И следа от вас, тварей, не останется.

* * *

Сеньор Пенья садился в мобиль со странным чувством.

С одной стороны – облегчение.

Смертельную угрозу себе старый негодяй распознал четко. Если бы он там остался… убили бы. Без сомнения.

Если бы он не привез ритану Лассара – тоже убили.

И сама ритана… она могла убить. На долю секунды сеньор Пенья почувствовал ее…. Силу? Ярость? Ненависть?

Да, с таким в душе – убивают без сомнений. Просто, не глядя и не раздумывая. Нажимают на спусковой крючок и заботятся только о меткости.

Ему повезло оказаться подальше от всего этого. Что бы ни случилось в поместье, оно произойдет без него. Это радует.

Но есть и другая сторона монеты. Холодная игла страха под сердцем.

Что сделает с ним ритана, когда все это… закончится?

Как минимум ее хорошее отношение он потеряет. Сеньор Пенья это отлично осознавал. Но есть опасность – и опасность. То, что здесь и сейчас, и то, что где-то там, в перспективе. Ритана Лассара относилась ко второй категории, герцог – к первой.

Оба были опасны. Еще днем раньше сеньор Пенья поставил бы на герцога, на то, что он переломит ритану под себя, и проблем у старого афериста не предвидится. А вот сейчас…

Надо подумать, что можно предложить ритане, когда она вновь появится в своем магазине.

Вновь?

Он уже допускает проигрыш герцога?

Сеньор Пенья завел мобиль и тронулся с места. Допускает.

Еще как допускает, одобряет и… радуется? Да, радуется. С ританой Лассара договориться можно. А вот с герцогом де Медина…

Чутье старого преступника подсказывало, что с ним лучше не договариваться. Лучше сразу стрелять. Из укрытия – и в голову. Но герцог же!

И почему в высшем свете этого никто не видит? Не понимает?

Этого сеньор Пенья тоже не понимал. Слепые они там все, что ли? Или просто – ничего не видят за титулом? А много ли увидел он сам?

Надо ли ему это увидеть?

Не надо. Жить хочется больше, чем знать. Вот это – точно!

Глава 9

Герцог смотрел на Антонию.

Антония смотрела на герцога.

Молчали оба. Прекрасно понимали, что начавший партию проигрывает, вот и молчали.

Тишину нарушил вошедший дворецкий. Он-то ни о чем подобном не знал и не думал, ему сказали – кофе, он и принес.

– Кофе, ваша светлость.

– Благодарю, Роберто. – Герцог, получивший, благодаря слуге, определенную фору, присел за стол, напротив Тони. И улыбнулся еще острее. – Ритана, может, все же чашечку кофе?

Тони качнула головой.

– Давайте перейдем к делу, герцог. У меня не так много времени.

– Как скажете, ритана, – герцог не огорчился. Вместо этого он кивком указал на лежащие перед Тони предметы. – Прошу вас посмотреть на эти вещи и рассказать мне о них.

– С вашего разрешения.

Тони не боялась показывать свою силу. Все, поздно бояться, игры кончились. Надо драться. Девушка медленно протянула руку, взяла со стола часы и сжала их в ладонях.

Кабинет.

Человек за столом.

Человек напротив – тот же, что сейчас сидит напротив Тони. Или другой? Его предок? Очень похож, на лицо – практически копия. И смотрит он так же.

Холодно, рассудочно, безжалостно… да и какой можно от него дождаться жалости? Проще акулу умолить о милости и доброте. Она, говорят, рыбка умная…

Впрочем, хозяину часов не до того. Он нервничает, потеет, перебирает цепочку в ладони, тискает квадратный корпус, как свою последнюю надежду. Но это не приносит желаемого облегчения.

Часы нагрелись и неприятно впиваются в ладонь углами.

– Тан, умоляю вас…

– Сеньор, вы меня подвели.

Слова падают, словно камни.

– Там невозможно строить! Поймите, зыбучие пески…

Человек (человек ли?) за столом поднимает руку, и сеньор умолкает. Словно его выключили одним движением.

– Вы были осведомлены о зыбучих песках ДО начала строительства. Вы уверяли, что справитесь.

– Нам… мне просто нужно еще время.

– И средства?

Улыбка акулы не сулит ничего хорошего.

– Эммм…

– Контора «Краух и сын», контора «Радеван»… остальные перечислять? Или вы думали, я не узнаю про ваше воровство? Полагаю, следующий подрядчик окажется умнее…

Человек бледнеет, часы впиваются в ладонь так, что сейчас, кажется, из-под ногтей брызнет кровь.

– Я отдам… исправлю…

– Будем считать это пенсией, – благодушно обрывает его «акула». – Вашей вдове и сироткам. Богатым сироткам.

И в кабинет входят двое.

Один – головоногий. Представьте себе, что на человека надели маску кальмара, и та распустилась щупальцами, вдобавок к рукам. Два длинных щупальца с когтями, остальные покороче и без когтей.

Второй похож на какую-то рыбу. Тунец? Да, возможно. Чешуя по всему телу, нечто неуловимое на морде… нет, не на лице. Именно на морде.

Гадость?

Тони смотрит спокойно. Это первый раз было противно. А сейчас… привыкла. Попросту привыкла.

Несчастного подрядчика подхватывают под руки, вытаскивают из кресла, щупальца обвивают его… душат, душат…

Не пачкать же полы и ковер кровью? Удушение – достаточно чистый способ смерти, хотя и неприятный, но позволяющий сохранить обстановку в целости.

Второй, тот, который рыбоголовый, придерживает жертву, чтобы та не сопротивлялась слишком сильно.

Из разжавшихся пальцев на пол медленно падают квадратные часы…

На герцога Тони посмотрела откровенно изучающим взглядом. Нет, все же не тот. Тот был старше и как-то суровее, этот тоже противный, но чуточку помоложе и посвежее.

– Вы похожи на… деда? Прадеда?

– Похож, – не стал спорить герцог. – Вы его видели?

– Кончину несчастного подрядчика. Что с ним, кстати, стало потом?

– Убили… – не понял вопроса мужчина.

Тони взмахнула рукой.

– Я понимаю! Я о другом… ваши существа – плотоядные? То есть человекоядные?

– Это всего лишь мясо, – махнул рукой герцог. – Если кому-то хочется…

– А хочется, как правило, тем, кто произошел от хищников. Акула, угорь, крабы не откажутся от человечинки… может, и кто-то еще?

– Вы спокойно реагируете. Я опасался истерики.

– Я уже сталкивалась с вам подобными, – кивнула Тони. – Видела… и едва не погибла.

– Вы о Дальмехо?

– Я не знаю его имени… получеловек-полуугорь…

– Дамиан Сесар Дальмехо. Из семьи слабых магов, глупый и слабый. Начал срываться… особенно когда узнал о гибели отца и брата.

– От горя?

– Нет. Мог бы получить все там, не стань он одним из нас. Вот и началось… он хотел вернуться обратно, но такой дороги нет.

– Вообще? – уточнила Тони.

– Абсолютно.

– И как вы называете свой… народ?

– Мединцы.

Тони кивнула. Понятно, почему так. Почему мединцы, почему нет дороги назад.

– И много вас?

– Достаточно, Антония. Достаточно. Прошу вас посмотреть на вторую вещь.

Тони пожала плечами и взяла в руки браслет. До платка ей даже дотрагиваться не хотелось.

Гадость, гадость…

И снова – вспышка.

Тот же кабинет. А люди…

Один – опять похож на герцога. Но не только…

Тони помнила внешность Мединальо. Да, тот самый Николас Матео Мединальо, виновник смерти Рейнальдо Шальвена. В кресле сидит его сын.

Никем другим этот юноша оказаться не может. Слишком похож. Глаза, улыбка, поворот головы – все он взял от отца.

И все же…

Что не так? В чем разница?

Тони лихорадочно ищет ответ. А потом понимает…

Мединальо был и оставался человеком. А это уже – измененный. Мединец.

На ковер перед ним, как кучу, сваливают измученного человека. Тони даже лицо его разглядеть не может. Во-первых, он сильно горбится, ему явно плохо. Во-вторых, он избит так, что под синяками кожи не видно. Лиловые пятна сливаются в жутковатую маску.

– Рауль Дези Фуэнтес, – медленно произносит парень. – Рад нашему знакомству, любезнейший сеньор.

Мужчина молчит. А что тут скажешь? Потешить подонка? Вот радость-то…

– Что же вы молчите, сеньор, – петухом разливается юнец, ощутивший свою силу. – Вы нас так искали, так хотели видеть…

Рауль молча сплевывает на дорогой ковер. И это выводит сопляка из себя. Видно сразу – ублюдок.

Тони не относилась к поборникам чистоты крови. Более того, она искренне считала, что брак… ну и что? Хороший человек может родиться и в канаве, подонок может родиться во дворце, а уж о законности рождения и вовсе говорить нелепо. Святить то, что Творец благословил?

Смешно и нелепо.

Ублюдок тут не в плане незаконнорожденности. А просто… мерзкая личность. Тварь. Гнида.

Ублюдок, вот именно…

Унижать связанного? Беспомощного? Избивать его…

Но сцену избиения приходится досмотреть до конца. До того момента, как Мединальо-младший вытирает платочком ботинки и бросает его на ковер рядом с пленником.

– Убрать.

К виду измененных Тони уже привыкла. Подумаешь, морды не те или хвосты в наличии? Бывает! Главное, чтобы вот это до нее не дотрагивалось. Хотя и гадкий же вид у существа, которое слепили из двух частей… верхняя почти человеческая, не считая клешней. Нижняя… у него просто крабьи ноги. Вместо обычных, человеческих, у него лапы краба. Четыре пары. И нижняя часть тела расширена, чтобы они все уместились. Клешни находятся на стыке двух половин. Блекло-серые, даже на вид – гадкие, но очень острые.

Что там у него с размножением, Тони и знать не хотелось. И думать – тоже.

– В темницу, тан?

– Нет, – морщится сопляк. – Брось его в бассейн со своими родственничками. Пусть жрут свежатину.

Тони понимает, что это значит.

Рауль Дези Фуэнтес – тоже. Он закончит свою жизнь в бассейне с плотоядными крабами. И это будет очень больно и мучительно.

Впрочем…

– Рано или поздно, ублюдок, вы все сдохнете.

– А пока сдохнешь ты, – шипит юноша. – Первым!

Рауль улыбается. Горько и насмешливо.

– Попомни мои слова, тварь. Вы сдохнете. Все.

И так это звучит…

Тони в его слова поверила. От и до.

Краб перехватывает человека и почти уносит из кабинета.

Катится по полу дешевенький медный браслет… Мединальо поднимает его и вертит в пальцах.

– Трофей…

– Он долго мучился?

– Кто именно, ритана?

– Рауль Дези Фуэнтес. И не надо лгать. Вы знаете эту историю, герцог. А ваш… предок не мог не поинтересоваться.

– Рауль?! Что с ним случилось?! – взвился внутри голос Шальвена.

Герцог де Медина медленно склонил голову.

– Отдаю должное вашей проницательности, Антония. Он поинтересовался, все верно.

– И? Как он умер?

– Убили? Твари…

И столько ненависти Рейнальдо вложил в эти два слова, что Тони едва не вздрогнула.

Жутко. Страшно и жутко, и больше тут даже сказать нечего. Это уже не обычное чувство. Это… одержимость? Нет, Рейнальдо не одержим местью. Но ни один мединец от него не скроется. Нигде и никогда. Они заплатят и за его жизнь, и за жизнь его друга.

– Вообще не мучился. Крабам нужна вода, а мединцы в те времена… не отличались умом.

Можно подумать, они сейчас стали гениальными. Но эту мысль Тони придержала. Ни к чему.

– Крабы находились в бассейне. В одной части вода, в другой песок. Когда Фуэнтеса туда сбросили, он смог перекатиться и добраться до воды. Откачать и привязать его не успели. Зверушкам пришлось жрать дохлятину. Мой предок был весьма расстроен этим обстоятельством. Больше он такой оплошности уже ни с кем не допускал.

Голос де Медина был таким спокойным, словно он рецепт омлета обсуждал, а не убийство человека. Впрочем, Тони тоже старалась не показать своих чувств. И ледяной холод смерти помогал ей в этом. Легко улыбаться, если у тебя все внутри замерзло. И страхи, и сомнения, и даже нерешительность – всё. Все чувства.

– Рауль всегда был упрямым. Но хоть так…

Мысли Рейнальдо звучали горестным камертоном.

Тони улыбнулась, не боясь показаться странной обоим собеседникам.

– Ваш предок был разочарован.

– Безусловно. Он был молод, его оскорбили…

– Назвав ублюдком?

Герцог поморщился.

– Николас действительно не успел жениться на матери своего сына…

– И не стал бы жениться, – кивнула Тони. – Он рассчитывал на других детей, законных, от богатой невесты…

– Этого не случилось.

– Благодаря Рейнальдо Игнасио Шальвену. И Раулю Дези Фуэнтесу тоже, кстати говоря. Мог бы и поблагодарить за помощь. Кстати, что стало с матерью вашего предка? Она получила награду за то, что сохранила кровь и род?

– Вы в курсе того дела? Да, она стала графиней де Медина и дожила свою жизнь в богатстве и достатке.

– А как жаль, что у нее выкидыша не случилось, – Шальвен злился. Какая разница, сколько лет прошло? Терять друзей всегда больно.

– Мне попалась вещь Шальвена. Поэтому – да. Я знаю о той ситуации, – разъяснила Тони.

– Вот даже как… что ж. Причудливы пути мирские… посмотрите платок?

Тони поморщилась. Но отчетливо поняла – заставят.

Или так, или иначе…

Хоть воды бы выпить… нельзя.

А вот что можно… девушка быстро залезла в карман. Она была там. Мармеладка, которую тайком сунул Эрнесто Риалон. Тони достала ее, развернула и отправила в рот.

Есть на земле счастье! Есть!

Герцог качнул головой.

– Ритана, ну к чему это детство?

– Герцог, – мурлыкнула Тони, справившись с липкой сладостью, – я готова выпить воду из ваших рук, если вы выпьете ее из моих. Рискнем вместе?

Герцог промолчал. И платок подвинул поближе к Тони.

Нет, не рискнет. А жаль.

Легкая ткань струилась между пальцев.

Девушка сидела на краю кровати, перебирала ее пальцами, ждала…

Счастливая новобрачная.

Счастливая ли?

О, нет. Ее выдали замуж за Мединальо, не спрашивая. За графа де Медина, так точнее. Король пожаловал ублюдку Мединальо титул и поместье, и тот принялся искать себе невесту.

Нашел вот…

Анжела не устраивала трагедий, она не любила никого другого, она была бесприданницей… собственно, единственное, что у нее было – древность рода. И очень, очень мало родственников.

Дядя с тетей продали ее, как корову на скотобойню.

Обычно невеста приносит приданое, а здесь за нее заплатили родным. Что ж. Такое бывает.

Радоваться бы? А вот не улыбалось ни капельки. Слишком уж жутким был жених. Да, именно это слово. Жутким.

Вроде бы и красивый, и улыбчивый, и обаятельный, а как взглянет иногда… и кричать хочется. Или в окно выпрыгивать. До руки дотрагивается – девушку передергивает.

Комплименты говорит, а ей жутко, жутко…

До истерики, до крика, до слез… бежать бы, да куда? Кому она нужна со своими вышивками? Что она умеет?

Разве что платок себе для свадьбы сама вышила… вот этот. Красиво, а радости и нет…

Дверь спальни открывается. Входит новобрачный, улыбается краешками губ… он не слишком изменился за прошедшие с момента казни несчастного Фуэнтеса годы. Повзрослел, да, но морщин практически нет, волосы не поседели…

– Дражайшая супруга…

Анжела сползла с кровати и неловко сделала реверанс.

– Иди ко мне, – скомандовал мужчина. – Ну?

Что ж. Выбора нет.

Шаг дается так тяжело, словно к ногам пудовые гири привязали. Но Анжела его делает. Это – ее муж и господин, этим все сказано. Она обязана повиноваться.

Мужчина притянул ее к себе, халат распахнулся… и девушка истошно закричала.

Жалобно и беспомощно. Такого она не ожидала. Но тело мужчины, начиная от плеч и до колен, словно рисунком покрыто.

Конечно, это не рисунок. Это чешуйки, которые повторяют расцветку ядовитой морской змеи. На руках их нет, на ногах почти нет, а вот тело…

Мужчина улыбается – и Анжеле кажется, что в его рту блестят острые змеиные клыки. А потом ей закрывают рот, бросают на кровать – и крик переходит в хрип. Потому что чешуя безжалостно царапает нежную кожу.

Но кого интересуют ее чувства?

Кому она нужна?

…

Спустя почти час женщина сидит на той же кровати.

Муж выполнил свой долг, потрепал ее по щеке и ушел. Она осталась.

Одна. Использованная. Навеки связанная с чудовищем. Не видящая никакого выхода.

Бежать? Кричать? Бороться? Сегодня супруг сказал ей, что никуда не выпустит. Вообще никуда. Никогда. Ее место – эта комната и этот дом. Призвание – рожать детей.

Вот родит штук пять, тогда получит относительную свободу в пределах дома. А пока ее хрупкое здоровье не позволяет… ничего не позволяет.

Да и кого она интересует? Ее даже в свет не вывозили…

Безнадежность…

Женщина смотрит вокруг и видит тот самый шарф. Медленно поднимает его, пропускает между пальцами… крепкий?

Выдержит.

И светильник на стене очень удобный… висит на крюке… его можно снять…

Когда утром слуги – измененные, конечно, заходят в спальню к госпоже, тело уже успевает остыть. Анжела удавилась на том самом крюке. А веревкой послужил платок, который наследник Мединальо подсунул Тони.

Крепкий платочек оказался.

И не порвался, и даже вышивка не распустилась.

На стол Тони платок опустила так, словно он был ядовитой гадиной. И с отвращением посмотрела на Мединальо. Или де Медина?

Впрочем, какая разница!

– Значит, змея.

– Совершенно точно, ритана.

– И какой же вы породы? – невинным тоном уточнила девушка, наблюдая, как дернулся в гневе мужчина.

– Породы?

– Гадюка другой окраски. Щитомордник тоже не подходит. Так кто же?

– Двухцветная пеламида, – не стал скрывать мужчина.

Тони вспомнила черные и желтые полосы на теле Мединальо-из-видения и задумчиво кивнула.

– Подходит. Ядовитая гадина…

– Я бы попросил, ритана.

– С уважением отзываться о вашей прабабушке? С удовольствием, змея как раз ни в чем не виновата.

Герцог протянул руку и перебрал шарф в пальцах. Тони не сдержала гримасы отвращения.

– Что ж. Значит, вы действительно видите прошлое вещей.

– То, которое связано с убийствами. И только.

– Мне достаточно. Это активная и проявленная магия. Вы мне подходите.

– А вы мне?

Ответом был удивленный взгляд. Что за несущественные глупости?

– Ритана Лассара, я понимаю, что вы молоды и взбалмошны. Но одну глупость вы уже сделали, отказавшись от моего предложения и сбежав в неизвестность.

– Ах, так это было ВАШЕ предложение? – хмыкнула Тони. – Конечно, это меняет дело. А то явилось невесть что, предлагает какие-то гадости…

Герцог сделал легкий жест рукой.

– Не стоит передергивать, ритана. Для начала мне надо было убедиться, что вы обладаете силой.

– Я обладаю силой.

– Что она проявлена и активна.

– Она проявлена и активна.

– Что вы стоите потраченного на вас времени.

– Не стою, – отказалась Тони. – Можете не тратить, мне и так неплохо.

– Уже потратил. И меня все вполне устраивает. Моего предка вы видели, я выгляжу примерно так же. Ничего нового вас не ждет. Ритана Лассара, вы готовы выйти за меня замуж?

– И родить вам штук пять детей? А до той поры даже из комнаты не выходить? Простите, не готова, – решительно отказалась Тони.

– Простите, ритана?

– Ваш предок не объяснил, с чего девчонка в петлю полезла, – Тони брезгливо кивнула на шарф.

– Я понял так, что она не перенесла нашего вида, – впервые чуточку растерялся герцог.

– Вида, ха! Перспектив она не вынесла. Когда ее запрут в комнате, а из всех собеседников ваши мединцы да супруг. А тот будет приходить и детей ей делать. Пока пять штук не будет, ей из комнаты и хода нет. Даже по дому пройтись нельзя! Нравится?

– Милейший человек! Жаль, девчонка его самого на том шарфе не удавила, – не удержался Шальвен. – Ей такое счастье предложили, от полу гада рожать, а она еще и нос воротит!

– Откуда вы это знаете, ритана? – удивился герцог. – Такие детали?

– Я действительно видела, – махнула рукой Тони.

И хотела бы развидеть. Да не получится.

– Прошло не так много времени.

Тони пожала плечами.

– Наверное, это магия. Но я видела первую брачную ночь вашей несостоявшейся прабабки. Кстати, ее тоже крабам скормили?

– Не пропадать же мясу, – рассеянно ответил герцог, перебирая шарф.

Тони передернуло.

Мясу. Вот так. Просто мясу. Пеламида, конечно, змейка не человекоядная, максимум крысу скушает, если та мимо поплывет. Но все равно противно.

Само это отношение…

Они – мединцы. Остальные люди – мясо. Нравится? Наслаждайтесь, не обляпайтесь!

– Вам что-то не нравится, ритана?

– Повторяй за мной, – тихо прошептал Шальвен в уголке разума. И верно, Тони сейчас бы все высказала, про обнаглевших тварей, которые мечтают лапы на людей наложить. А это пока ни к чему. Рановато…

Тони сдвинула брови.

– Герцог, давайте поговорим серьезно. Вы сейчас мне сделали предложение, которое не примет ни одна умная женщина. Вообще – ни одна, будь она хоть королевой, хоть последней прачкой. Главное, что не идиоткой.

– Простите, ритана?

– Герцог, каждая женщина хочет для своих детей одного и того же, – менторским тоном провещала Тони, повторяя за призраком. – Бу-ду-ще-го! Понимаете, будущего!

Не понимал. Это было видно по удивленной морде. Впрочем, Тони тоже не понимала, но за Рейнальдо повторяла весьма уверенно. Авось, он знает, что сказать!

– И что мешает вам?

– То, что вас перебьют. Моих детей перебьют. И меня не забудут отправить к предкам. Зачем мне заранее выбирать проигравшую сторону?

– Проигравшую, ритана?

– А вы своих мединцев выводите для красоты? Позвольте не поверить. Это интеллект у них не бог весть что, а вот боевые качества на уровне, – решила отбросить церемонии Тони. И без дипломатических оборотов их! Чем потяжелее! – Они созданы как воины. Я видела это, и не раз видела, вы сами мне показали, – кивок на часы и браслет. – Идем дальше. Ваш предок мечтал о власти. Тот, которого убил Шальвен. Надо полагать, мечту его потомки бережно пронесли через века?

– Хм… приятно иметь дело с умной женщиной.

– Это королевство? Вряд ли только оно. Зачем себя ограничивать?

И снова кивок. Тони и не сомневалась, что скажет правильно. Шальвен подсказывал, хотя и очень осторожно. Но заметить его не могли.

Магия? Да, но та, что присутствует в самой девушке. А Шальвен сейчас находился именно что внутри нее. Некрасиво, но зато удобно и надежно. И враги не заметят.

– Допустим.

– Я допускаю, – кивнула Тони. – А теперь смотрим дальше и глубже. Что именно вам мешает? Только маги. Их среди ваших подчиненных – ноль?

– Не ноль. Но…

– Штуки три. Или даже четыре. Вы, полагаю…

– Все правильно. Магия воды у нас в крови, – согласился де Медина.

– Вот. А магов-то при дворе много. И они не одобрят таких изменений. Ни в себе, ни в обществе.

Герцог согласно кивнул.

Да, это было именно то самое слабое место. Вывести достаточно измененных, чтобы задавить магов численностью? Ой ли. Один маг может до тысячи человек положить. А чтобы вырастить измененного, нужны сила, магия, время… да много чего нужно. Измененный намного сильнее обычного человека, что и доказал Дальмехо, но то обычного! Не мага!

Оружие?

Поможет оно тебе против магии, как же! Понятно, мага можно застать врасплох, как и крестьянина или купца. Мага можно застрелить из-за угла. Мага можно убить.

Но это разовая акция. А с некромантами и вовсе связываться бессмысленно. Некромант после смерти еще и встать может, и своего убийцу достать…

Против магов – только маги. А вот их-то у измененных и пшик. Остается только увеличивать поголовье естественным путем. Или…

Или нет?

Но это Тони спрашивать не решилась. Ни к чему. Пока – ни к чему. Вместо этого…

– Я не хочу умирать. Поэтому простите, герцог. На ваше предложение я отвечу отказом.

– Это единственная причина? – впился в девушку глазами герцог.

– Основная, – вежливо ответила Тони.

– Остальное вас не смущает?

– Вы о вашей экзотической расцветке?

Де Медина поморщился.

– Вы сами все видели.

– Видела. Так что, ваша светлость, я могу откланяться? Если это все? Могу даже клятву дать, что никому о вас не расскажу. Не больно-то и хотелось.

Шальвен прекрасно расскажет. В красках и подробностях.

Герцог задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Честно сознаюсь, Антония, не хочу вас отпускать. Редко встретишь в совсем юной девушке такую рассудительность.

– За комплимент спасибо, но лесть на мое решение не повлияет, – вежливо отозвалась Тони.

– Это не лесть. Другая уже билась бы в истерике.

– Или повесилась? Ваша светлость, я ценю свою жизнь. В крайнем случае я постараюсь умереть, как Фуэнтес, назло врагу. А если получится, еще и врага с собой прихвачу.

– Верю. Что же нам делать, Антония… скажите, а что может вас заставить… сотрудничать?

– Убедите меня? – посмотрела Тони невинным взглядом. – Я не стану говорить о верности короне – это смешно. Где была та корона, когда я подыхала с голоду? Я не стану говорить про деньги. Здесь и сейчас они у меня есть. А если вы и лишите меня источника дохода… теперь я умею зарабатывать своими способностями. Голодать не буду. Титул? Смешно. Я ритана Лассара. Не герцогиня, но сколько вас, герцогов, по королевству? А я одна. Лассара не нужен титул, мы выше таких мелочей!

– Хм-м… так чего же вы хотите, Антония?

– Я уже сказала, ваша светлость. Просто вы не поняли. Гарантий безопасности для себя и своих детей. Чтобы им не пришлось пережить то же, что и мне. Чтобы мне не пришлось хоронить их. Тяжело терять близких.

Герцог ненадолго задумался.

– Тогда, Антония, вам придется мне довериться.

– Насколько?

– Настолько, чтобы заночевать под моей крышей. Да и пищу принимать тоже придется. Вы не проживете несколько дней без воды и еды.

– Несколько дней?

– Сегодня – определенно. Завтра – скорее всего. Послезавтра? Не знаю… если сами пожелаете. Но мне кажется, Антония, что мы договоримся.

Тони хлопнула ресницами.

– Друзья и близкие люди называют меня Тони.

Только тебя никто не записывает ни в родные, ни в друзья. И я с тебя еще за это спрошу. Но потом, потом… ненавижу, сволочь такая!!!

– Я польщен, Тони. Что ж, давайте я покажу вам, чем и кем вы будете повелевать. И может быть, вы успокоитесь достаточно, чтобы принять мое предложение?

– Я не беспокоюсь, – сообщила Тони. – Но посмотреть было бы… интересно. Вы проводите экскурсии, ваша светлость?

– Нет, Тони. Но для вас я сделаю исключение. С одним условием.

– Каким, ваша светлость?

– Зовите меня Фидель.

– Хорошо, ва… Фидель.

Вот уж это не стоило Тони совершенно ничего. Язык поворачивается? Вот и прекрасно, хоть Фидель, хоть ваша светлость, хоть император вселенной.

Какая ей разница, как называть перспективного покойника? Мученика даже.

Она очень постарается, чтобы эта сволочь помучилась перед смертью.

* * *

Фидель Адриан де Медина разглядывал девушку.

Что тут скажешь? Не в его вкусе.

Да, герцог, хоть и слыл тонким ценителем прекрасного, был не оригинален. Ему нравились женщины пышные, со светлыми волосами и голубыми глазами. И такой грудью, чтобы на ней спокойно тарелка стояла.

Жаль, найти таких было несложно, а вот обеспечить молчание…

Сейчас у него была фаворитка, но скоро от нее придется избавляться. Отдавать… в переплавку. Или на корм. Надоела.

Тони на его идеал не походила ни в коей мере. Худая, грудь там… ладно, на ощупь искать не придется, но и тарелку не поставишь, разве что откормить. И то… не уверен, что поможет. Волосы вообще черные… нет, не мечта.

Но – умная. Этого не отнять. Все фаворитки герцога, сколько он их заводил, все сначала устраивали истерики. И только потом осваивались, начинали думать головой, а не… местом для размножения.

Эта увидела более, чем достаточно для жуткой истерики. Но где крики?

Где слезы, угрозы, скандалы?

Убедите меня.

Вот оно – благородство. То, что в крови, исконное, родовое. Именно это, а не гербы на всех местах и не позолота. Сильная женщина, от которой будут такие же сильные дети. И ради этого, да, именно этого, стоит постараться. И поговорить.

Фидель Адриан де Медина встал из-за стола и предложил Тони руку.

Девушка, не дрогнув, вложила свои пальцы в его ладонь. И это тоже порадовало.

Другие… да, сравнение было не в пользу блондинок. Что ж. Это даже забавно… герцог никогда не пробовал ухаживать за девушками. Обычно ему приходилось бегать от назойливых дам.

А тут новые ощущения…

Кто сказал, что змею нельзя заинтересовать? Зря, очень зря. Змея живое существо, и ей тоже бывает любопытно.

* * *

Рейнальдо чувствовал себя… неуютно.

Здесь и сейчас он находился внутри Тони, и ему это не слишком нравилось. Было видно и слышно, но ощущения…

Когда-то у него было свое тело.

Сейчас он занимал чужое. Пусть делил с хозяином, но это… это как надеть обувь на три размера меньше. Неудобно – и все тут.

С другой стороны, без него Антонии пришлось бы плохо.

А еще… куда, интересно, этот гад поведет девушку?

Рейнальдо задумался буквально на пару секунд. А потом…

Когда сюда придет некромант, он будет искать. Обязательно придет и обязательно будет, в Эрнесто призрак был уверен. И как он что-то узнает?

Допросит слуг?

Рейнальдо не сомневался, здесь такие же твари, как и герцог. Людей здесь нет. Допрос будет бесполезным… можно из них души вытряхнуть. А узнать ничего не получится, это уж точно.

А как тогда дать знать о себе?

Единственное, что пришло в голову Рейнальдо…

Призрак – это эктоплазма.

Эктоплазма – это не вполне материальная субстанция, но и полностью виртуальной ее не назовешь. Рейнальдо может воздействовать на людей и предметы, он может оставлять следы…

И он их оставит.

Ощущение было демонски странным. Но на что только не приходится идти? Особенно, когда нет ни монеток, ни хлебных крошек, как в сказке. А вот капельки эктоплазмы – есть.

И Рейнальдо осторожно, через каждые два-три шага Антонии, старался оставить капельку эктоплазмы. В обычном зрении она будет не видна.

А вот если посмотреть, как частенько смотрят маги… другим зрением, которым видят и ауры, и непроявленных призраков, и… да много чего можно увидеть, если смотреть иначе.

В том числе и эктоплазму.

И видна она будет еще несколько часов. Может, даже часов пять-шесть. Потом выветрится, не хуже обычного мокрого пятна, но Рейнальдо полагал, что пять часов Эрнесто Риалон не выдержит. Раньше явится.

Что уж тут будет, как будет…

Этого призрак не знал. Но упорно отделял от себя частички вещества.

Его дело – указать дорожку, по которой можно будет за ними прийти. А говорить об этом Тони совершенно не обязательно. Зачем?

Ей и так сложно разговаривать с этой тварью, еще не хватало отвлекать девушку ненужными подробностями. Пусть она верит в помощь, которая придет вовремя.

Пусть не волнуется.

За нее будет волноваться Рейнальдо. Один раз он уже умер, ему не страшно. Он знает, что его ждет после смерти. А вот Тони…

Призрак еще раз поклялся, что сделает все возможное и сверх того, лишь бы девушка осталась жива.

И оставил на стене еще капельку эктоплазмы.

Каждый раз это было больно. Словно капельки крови из открытой раны… ничего. Он потерпит. Ради тех, кого любишь, стоит терпеть и большее.

И еще капельку.

И еще…

Он не подведет своих друзей. Даже ценой огрызка своей жизни.

* * *

Чего это стоило Тони?

Сложно сказать. Может быть, помог и Рейнальдо, который постоянно уговаривал потерпеть. Может, и Ла Муэрте внесла свою лепту. От того места, в котором находился ее подарок, расходился волнами ледяной холод. И становилось легче.

Как бы Тони в противном случае выдержала это прикосновение, она даже не представляла. Хотя на ощупь герцог де Медина ничем не отличался от обычного человека.

Сухая кожа, тонкие сильные пальцы, разве что температура тела чуточку понижена, рука ледяная…

Змеи хладнокровные. Понятно, тут гадина привита к человеку, но какие-то признаки все равно присутствовать будут. Не самые приятные.

Ладно же. Она все выдержит. А вот потом… потом…

Как ей ответит эта тварь! От ушей до хвоста ответит!

Тони задумалась о перспективах пошива туфелек и сумочки из змеиной кожи, и ей как-то даже легче стало. Вот не любила она пресмыкающихся, но эту конкретную гадину с удовольствием затрофеит, как говорил сеньор Хуан.

Нет такого слова – затрофеить? И не надо, главное, чтобы туфельки были. И сумочка. Черно-желтые, в цвет… лучше – две пары. Герцог большой, его хватит на всё! И сапожки…

За этими мыслями Тони даже заулыбалась. Герцог это отметил, ничего не сказал, но хмыкнул одобрительно. А ведь и правда, из Лассара может получиться хорошая герцогиня. По всем признакам.

И магия, и древность рода, и состояние души…

Можно сделать из прачки герцогиню. Можно!

Но как она была в душе прачкой, так и останется. И отношение к ней будет соответствующее. А все рассказы про бедных, благородных и очаровательных оставим сочинителям романов. Там они хороши. В жизни такую прачку могут и не сожрать.

Но вот и королевой ей не стать. Проиграет по всем фронтам.

– Здесь у нас библиотека, ритана. Желаете видеть?

– Мы идем прямо в библиотеку, – пожала плечами Тони. – Ва… Фидель, я полагаю, это не просто так?

Нет, не просто. Откуда-то же надо делать подземный ход?

Не один, нет, не один. Но этот наиболее удобен для дамы. Не приходится ползти, пригибаться, да и ловушек практически нет. Очень удобно.

Тони хмыкнула, когда отодвинулась стойка с книгами по истории.

– Символично.

– Я был уверен, что вы поймете, – улыбнулся герцог уже вполне искренне. – Старая история должна отойти в сторону и уступить место нам. Мединцам.

– А добавить сюда книги по религии?

Герцог хмыкнул, показывая глазами на полку рядом.

– Две сразу? – удивилась Тони. – Тогда почему не тот ход?

– Он короче и добраться до нужного места мы сможем быстрее, но вам будет неудобно. Там надо съезжать, – разъяснил герцог.

Тони кивнула, принимая объяснение.

– Фидель, я понимаю, что вы мне не ответите на все вопросы. Но хоть какую-то часть?

– Слушаю, Тони?

Слушали двое. Рейнальдо ловил каждое слово, да еще и отвечать успевал. Тони оставалось только проговаривать его слова.

– Если я спрошу нечто неудобное, вы можете не отвечать, я не обижусь. Но мне просто любопытно.

– Хорошо. Итак?

Герцог протянул даме руку и помог спуститься по лестнице. Света было мало, и Тони приходилось внимательно смотреть под ноги. А еще слушать Рейнальдо, которому было любопытно.

Даже не так.

ЛЮБОПЫТНО!!!

Это ж сколько всего интересного мимо него прошло? Просвистело, пролетело…

– Скажите, среди мединцев есть женщины?

– Есть, конечно.

– Они могут рожать? Или изменение сказывается на репродуктивных способностях?

– Кхм…

– Значит, сказывается, – кивнула Тони. – А от рыб ничего не получается привить? Икру, там, метать?

– К сожалению, – качнул головой герцог. – Мы пытались и пытаемся, ведется работа, но пока получается очень плохо.

– Матери не выживают? – снова угадал Шальвен.

– И дети тоже. Антония, вы меня радуете. Честное слово, не ожидал.

– Фидель, вы никогда не задумывались, что стоило бы не пугать меня явлением каких-то… недоумков, а просто приехать, посмотреть, поговорить? Иногда простое решение оказывается самым верным.

Фидель только головой качнул.

– Я не могу уезжать надолго. На мне слишком много всего завязано.

Тони вежливо кивнула. Но сделала вид, что ее это не слишком интересует, и перевела разговор на другую тему.

Мало ли что и на ком завязано? Ей это не интересно. Ей хочется спросить о другом.

– Я правильно понимаю, это касается только женщин-измененных? Мужчины-измененные не стерильны?

– Не все.

– Так… стерильны те, кто подвергается максимальным изменениям? Или… те, кого скрещивают не с живородящими?

– И снова верно. И те, и другие, – кивнул Фидель. – Откуда у вас такие познания, Тони?

Тони не знала, откуда у Шальвена такие познания. Но не сознаваться же? Вот еще чего не хватало?

– Это бывает даже при домашнем образовании. Я знаю, что в море есть и живородящие, и прочие… кто откладывает икру… не помню, как они называются. Но полагаю, отсюда и сложности? Мало того что скрещивают холодное с теплокровным, так еще и это?

– Да. И к сожалению, даже у самых лучших… образцов, получается не более двух детей.

Так и хотелось добавить – в помете. Но Тони удержалась.

– Так можно добиться в лучшем случае стабильности. Но не увеличения популяции.

– И это верно. Стабильность достигнута, но хочется роста.

– А если женщина-маг?

– То она очень негативно относится к опытам, Антония.

Тони задумчиво кивнула.

– Наверное, мне бы это тоже не понравилось. Когда меня на кусочки режут.

– Речь шла только о воспроизводстве.

– Простите, Фидель, но даже с вами это достаточно сложный процесс. Если я правильно помню увиденное… чешуя у вас царапается?

Тони попала не в бровь, а в глаз.

Если Фидель не хотел причинить фаворитке боль, он надевал специальную рубаху. Или выбирал подходящую позу…

Самое печальное, что обычная змея не царапается. А вот у него чешуя была с одной стороны гладкой, а с другой встопорщенной. И в некоторые моменты… м-да.

Больно.

– Царапается. Но есть возможность не травмировать партнершу, – не стал скрывать герцог.

И подумал, что Антония ему нравится. Как человек. Пока.

Приятно поговорить с умной женщиной. Просто приятно…

* * *

Идти пришлось достаточно долго. Коридор то спускался вниз, то поднимался вверх. Под ногами постоянно была гладкая поверхность камня, несколько раз попадались ступеньки, но Фидель каждый раз предупреждал девушку о них. Света не было. Был фонарь, которым герцог освещал дорогу. Для Тони второго фонаря не нашлось, но девушка и не настаивала. И в какой-то момент, когда коридор опять пошел вверх, Тони почудилось нечто знакомое в шуме над головой.

Прибой?

Отлив?

Нечто упругое, четкое, живое… так шумит и перекатывается море. За время жизни в Римате Тони уже привыкла к этим звукам и ощутила их ритм. И сейчас коридор практически так же вибрировал.

– Мы под морем?

– Да, Антония. Вы услышали шум?

Тони качнула головой.

– Не только. Некромантам сложно в море.

– Ах да, я и забыл.

А ведьмам нигде не сложно. И убить негодяя Тони могла хоть сейчас. Но – рано! Слишком рано, она еще и половины не знает. И приходилось терпеть, улыбаться и расспрашивать.

Расспрашивать и еще раз расспрашивать.

О том, сколько всего мединцев… получалось около двадцати тысяч. И Тони было от этого жутко.

Не сотня, не две, двадцать тысяч людей, которые ни в чем не виноваты. Мужчины, женщины, дети… дети?

Даже тут Антонии нечем было заглушить голос совести. Среди мединцев было примерно две сотни детей. У них действительно было сложно с размножением. Ребенок был событием. Да и женщин среди них было мало. А вот как их еще получают…

Тони пробовала спрашивать то так, то этак, Шальвен изворачивался, что тот червяк на крючке, но Фидель держался твердо. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

И Тони увидела.

А мечталось-то забыть. И навсегда. Только где уж там…

* * *

Это самый важный главнюк должен жить с комфортом. Во дворце, в котором можно и сотню мединцев разместить. И не бояться, что они встретятся.

А рядовым мединцам комфорт ни к чему. Так Тони и поняла, увидев… бараки?

Да, больше всего это было похоже на бараки. А началось все… ход закончился в огромной пещере. Не подводной, нет. Мединцы все же не рыбы, и воздух им нужен. Они могут плыть под водой долгое время, могут жить под водой, но они скорее амфибии. Это Тони поняла.

Если они постоянно остаются на воздухе, они утрачивают способность плавать под водой и дышать жабрами.

Если они постоянно остаются под водой – не могут потом дышать на воздухе.

Жабры и легкие есть у них у всех. И эксплуатироваться они должны примерно поровну, иначе что-то одно откажет. Халтура, одним словом. Брак на производстве.

Пришлось искать подводную пещеру, откачивать из нее воду, строить проходы…

Пещера была громадной. Тысяча человек в ней бы поместились совершенно спокойно. И помещались. Вдоль стен пещеры, укрепленных металлическими распорками, замазанных чем-то непонятным, стояли большие щитовые бараки. Хотя зачем тут нечто иное? Здесь не холодно, нет ветра, нет смены сезонов, а удобство… для кого? Для тех, кто должен работать и снова работать? Зачем им удобство? И так сойдет!

В один из них Тони заглянула.

Внутри барак был разделен на множество клетушек. В каждой – четыре кровати. Хотя это не кровати, а скорее стойки. Нары. Прийти и поспать, а больше они ни для чего не пригодны. На таких не раскинешься вальяжно, не приведешь к себе подругу или друга, не покрутишься, уютно сбивая под себя одеяло… это просто нары. Упасть – вытянуться – спать. Скотина должна пахать, а не думать о будущем. И не строить это будущее для себя. Хватит и главнюков.

Еще стол для еды и шкаф. Один. На четырех.

Кухни нет, готовят на всех на общей кухне, одной на барак. Судя по запаху… водоросли и рыба. Что ж, дешево, сердито и доступно круглый год. И никаких расходов. Сами добудут, сами съедят.

Часть измененных этим и занималась.

Кто-то ухаживал за водорослями, кто-то охотился, кто-то выполнял поручения под водой, кто-то на земле. Все были при деле. Пока день – надо работать. Ночью можно будет поспать.

Тони покачала головой.

– Кошмар! И их все устраивает?

– Как правило – да.

– А… Дальмехо? Вы так его назвали?

Фидель сдвинул брови.

Дальмехо, да…

Обычно измененные становятся чем-то вроде автоматов. Прикажешь – делают. Не прикажешь – не делают. Соблюдают распорядок дня, довольны своей жизнью…

Но на безмозглых тварях далеко не уедешь. Поэтому часть измененных поумнее… вот как Дальмехо. И их-то как раз не все и не всегда устраивает. Их немного, человек пятьсот из двадцати тысяч, но у них и другие условия, и другие отношения… семьи?

Нет, семей нет ни у кого. Зачем?

Детей растят в специальных загонах, если Антонию это интересует…

Тони молча покачала головой.

Были, были пределы и у ее стойкости. Когда вот ЭТО делают со взрослыми людьми, которые сами выбрали, и когда – с детьми. Которые полностью зависят от воли власть имущих…

Убивала бы!

Медленно и со вкусом.

Своими бы руками на кусочки рвала, а потом бы еще год руки не мыла, чтобы похвастаться.

Фидель медленно вел девушку вдоль пещеры, показывая свое хозяйство. И оружейную, и пристань, и медицинский пункт, он тоже нужен, всякое бывает, и отхожие места…. Эти – не показывал, просто они были и воняли, несмотря на то что все вроде бы смывалось в море…

Да, Демонов водоворот оказался весьма удобен. Мединцы в нем плавали, как в родном. А обычные рыбаки сюда и не совались. К чему? И не выплывешь, и не поймаешь ничего… м-да, уловчик был бы…

На мединцев Тони смотрела со смесью ужаса и жалости.

Их попадалось немного, но…

Страшно было видеть вот ЭТО.

Смесь человека и рыбы, человека и змеи, человека и головоногих…

– Как все это получают?! – не выдержала, наконец, сама Тони. – Фидель, или вы мне покажете и расскажете, или я вас… укушу! Сама! Хотя и не гадюка!

– Я всегда знал, что женщина – опаснее любой змеи, когда дело идет о неудовлетворенном любопытстве.

Тони зашипела так, что посрамила бы даже черную мамбу.

Герцог качнул головой.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Да и нет у вас больше дороги назад, Тони.

– У меня ее и так не было.

– После всего увиденного и услышанного вы сможете либо умереть, либо стать моей женой.

– Хм, интересный выбор.

Тони умолчала еще об одном варианте. Умереть может сам герцог. И не обязательно после свадьбы. Он и ДО прекрасно подохнет, если что.

Или все же лучше после свадьбы?

Каково это – побыть герцогиней? Хотя бы часок? И наследство после супруга можно получить неплохое…

Тони размышляла об этом вполне серьезно, пока они шли вдоль стены пещеры.

И неожиданно – ворота.

Даже Врата.

Огромные, выкованные из бронзы, украшенные какими-то завитушками… красивые. Вычурные, дорогие… сколько ж стоило их заказать? Как их доставляли сюда?

Это Тони и спросила. И увидела улыбку на лице герцога.

– Ни медяка, Тони. Эти ворота делались для крепости. Корабль, на котором их перевозили – затонул. Мои мединцы достали их со дна и транспортировали сюда. Когда мы переехали…

– Раньше вы были в другом месте?

Тони решительно не хотелось внутрь. Кажется, герцог это понял и согласился потянуть время.

– Да, Антония. Раньше у нас была база на одном из островов…

– Каком, если не секрет?

– Гальего, – пожал плечами герцог. – Видите, я с вами откровенен.

Тони качнула головой.

– Не сейчас. И остров – не Гальего… Сандана?

Герцог дернулся так, что Тони поняла – она попала в точку. Именно что Сандана.

Почему она его назвала? Да потому, что шкурой ощутила неправильность. Ведьминским чутьем… кто-то пробовал соврать ведьмам? Нет? Вот и не надо, не пытайтесь.

Они не могут читать мысли, но понять, в каком месте им врут – легко! Потому что сами ведьмы как раз стараются не врать. Умолчать, что-то обойти, обыграть словами – да. Но не солгать напрямую. Им это попросту вредно для силы. Ведовство такого не прощает.

– Откуда…

– Я не знаю – улыбнулась Тони. Хотя бы одно очко она отыграла, это хорошо. – Но я знаю, когда мне врут. Вы соврали, Фидель.

– Хм… интересная способность.

Тони пожала плечами.

– Иногда это оборачивается против меня. Так почему вы перебрались поближе к столице? Ответите правду – или опять соврете?

Она понимала, что игра подходит к концу. А потому…

Надо выкладываться на полную катушку. Иначе потом и некому будет.

– Рядом со столицей удобнее, – кивнул герцог. Он тоже понимал, что здесь и сейчас можно выложить карты на стол. А почему нет?

Девчонка полностью в его власти. Куда она отсюда денется? Даже и решит убежать, так ничего не получится, здесь его владения. Здесь сила на его стороне.

Магия? А тут и магия ей не поможет. И на то есть серьезная причина, она рядом. Спит за этими воротами. То есть не спит…

Фидель ощущал Ее присутствие всем телом. И кажется, Тони тоже чувствовала нечто такое… она поеживалась, словно от порывов ледяного ветра. Хотя какой ветер в пещере, да еще под уровнем моря?

– Кому удобнее?

– В общем-то всем. Мне, в первую очередь. И не только мне.

– Кому? Что там? КТО там? – Тони кивком указала на ворота.

Фидель улыбнулся. То есть раздвинул губы в гримасе, похожей на улыбку.

– Это Храм, – произнес герцог. – Не кто-то или что-то. Это место нашей славы и силы. И вам придется войти, Тони. Если вы хотите узнать часть ответов.

Тони хотела. А потому молча шагнула вперед. В коридор, на который показывал герцог.

* * *

Пещера.

Тонет во мраке взгляд.

Тонут во мраке углы и потолок.

Но здесь и сейчас Тони понимает, что эта пещера больше предыдущей. Их две, смежные. Эта большая, та… да, определенно, та – меньше.

Резко пахнет морем.

У этой пещеры прямое сообщение с водой? Но почему ничего не затапливает? Хотя это для девушки было не так важно, точнее, Тони была не слишком компетентна. Может, насосы поставили?

А еще в пещере резко пахнет чем-то незнакомым.

Пол гладкий.

Больше девушка ничего сказать не может, она некромант, а не кошка. Она в темноте не видит.

А вот Рейнальдо явно плохо.

– Тони… ловушка…

Почти стон.

Это при том, что призрак находится сейчас полностью внутри нее. Он защищен аурой девушки, на него не должно ничего действовать, он привязан к Тони. И ему плохо.

А самой Тони?

Девушка прислушивалась к себе, но ничего не чувствовала. Вообще не ощущала. Сила Ла Муэрте разворачивалась внутри, замораживая и то немногое, что оставалось. Может, и к лучшему. Иначе, когда зажегся свет, Тони закричала бы и побежала в ужасе. И это стало бы началом ее конца.

А так она просто осталась стоять на месте, с любопытством разглядывая ЭТО.

Пещера в форме трапеции четко делилась на несколько секторов. Один из них, самый широкий, у входа, явно был отведен для прихожан. Чистое и пустое место. Стоят несколько курильниц, но и только. В самый раз для большого количества человек – или мединцев.

Самая большая территория по сравнению с остальными. И самая ухоженная? Да, можно и так сказать. Стены побелены, пол отделан мрамором, висят светильники.

Второй сектор – одна из стен была просто жуткой. Маленькая сторона трапеции, к которой надо идти почти через всю пещеру, она практически напротив входа.

Она – иная.

Это не мрамор, не дерево, не камень, это нечто розовое, пульсирующее, словно кусок сырого мяса или рыбы… нет, больше всего это похоже на чудовищного спрута.

Только вывернутого наизнанку мясом. Видны сосуды, нервы, видны мышечные волокна…

Оно движется, оно дышит, живет…

Третья стена – сбоку.

Это даже не стена. Это просто смесь глаз и щупалец. Чудовищная бахрома, из которой смотрят на свет глаза. И это-то самое жуткое.

Они неожиданно красивые.

Большие, яркие, потрясающего зеленого цвета, изумрудного, чистого, яркого. Такой насыщенный оттенок радужки даже Сеньору Мендоса не снился. Даже у кошек такого не бывает. Обычно радужка хоть какой-то переход оттенков, но получает, а тут яркий и чистый насыщенный цвет. Просто невероятный.

И тем страшнее все это выглядит в облаке щупалец. Они движутся, они танцуют в воздухе, и есть нечто завораживающее в их бесконечном переходе позиций… чудовищное танго.

Танго с демоном…

Это – ДЕМОН?!

Тони с трудом заставила себя моргнуть. И еще раз…

И только тогда обратила внимание на то, что находилось в углу.

У четвертой стены, слева от той, через которую они вошли, стоят… капсулы?

Стаканы?

Стеклянные банки? И стеклянные ли они? Нет, не стекло, стекло таким не бывает, больше всего это похоже на рыбьи пузыри. Прозрачные, прогибающиеся при каждом движении налитой в них жидкости, сочащиеся гадкой даже на вид слизью и оплетенные чем-то вроде сети сосудов…

Вот здесь Тони невольно заинтересовалась и пригляделась. А поняв, что видит, ахнула, отшатнулась…

Волной накатило омерзение.

В банках были люди.

Каждая банка представляла собой два сообщающихся сосуда. Один – большой, второй совсем маленький. В одной из банок в маленьком сосуде лежал, свернувшись, словно дохлый, угорь. В большом висел в прозрачной жидкости человек. И тоже выглядел, как мертвый. Глаза открыты, рот открыт, грудь не двигается…

Еще два сосуда были тоже заполнены – и жидкостью, и людьми. Но в них маленькие резервуары уже были пусты. А в больших… в одном плавал получеловек-полутюлень, во втором – полукраб. Только какой-то странной окраски. Голубоватой… впрочем, внимание привлекала не окраска, а громадная, размером с самого человека, клешня.

Краб попался дефективный?

Спрашивать Тони не стала. Не об этом[5].

Не о крабе так точно. А вот о ситуации в целом поинтересоваться стоило. Тони сделала шаг вперед, второй, внимательно пригляделась.

– Фидель? Это – живое?

– Живое. Это место, где появляются новые мединцы.

Истерику удавалось сдерживать только благодаря Шальвену. Призрак уговаривал свою носительницу не паниковать раньше времени.

Никто ее не собирается запихивать вот в ЭТО. Никто ее пока и пальцем не тронет… до рождения пятого ребенка. А лучше – десятого. Можно просто смотреть и изучать… представить себе рынок, и коровью тушу в разделке… этот кусочек куда пойдет? А этот? На суп? На котлеты?

Тони с удовольствием пустила бы все увиденное на жаркое. И можно без разделки.

Сила Ла Муэрте тоже не дремала. И только потому не было еще ни обморока, ни истерики. К большому восхищению Фиделя, кстати говоря. Не ожидал он такого от сопливой девчонки.

Как держится!

Даже не герцогиня! Королева!

Девушка сделала шаг, второй…

– А можно поглядеть поближе?

– Да, конечно. Можно даже посмотреть в действии, – гаденько улыбнулся Фидель.

Интересно, надолго ли ее хватит?

Тони не обратила на него внимания. Она задумчиво изучала стену.

– Я правильно понимаю, это… не одно?

– Не одно, все верно.

– И живое?

– Это наш бог, Тони. Богиня…

– Я богов себе иначе представляла, – поморщилась девушка. – Без запаха, к примеру…

Действительно, от монстра пахло. Чем? Тони не понимала, сложная какая-то смесь запахов, в которой присутствуют и соль, и йод, и водоросли, и тухлятина, и гнилье, и дерьмо, простите, тоже… не розами оно пахнет. Даже если в ЭТО цветов натыкать.

Надо полагать, еще половину запахов море уносило. Или такое существо ничего не жрет? И простите, не гадит?

В это Тони точно не могла поверить. Биологию она изучала на практических примерах. В деревне это несложно. Козы, коровы, свиньи…

– Это сердце нашего мира, – чуточку пафосно произнес Фидель.

Тони пожала плечами. Может, и сердце. Она себе это чуточку иначе представляла, но это как раз неважно. К щупальцам подходить не хотелось, а вот что касается резервуаров… кто бы на месте Тони удержался?

Дайте же посмотреть, пощупать, потыкать пальчиком… она сделала шаг, второй, а потом и просто потыкала в стену одной из капсул. Правда, осторожно. Не хотелось вот это проткнуть пальцем. Да и капсулу она выбрала пустую, такие не обтекали слизью, а пачкаться Тони не хотелось.

И пальцы ощутили…

Не холод стекла и металла. Не бездушный механизм.

Нечто теплое, чуточку склизкое, влажноватое…

– Оно – живое?! Тоже живое, вот как то?!

Удержаться от кивка в сторону «того» Тони не смогла. Никто не смог бы на ее месте.

– Поосторожнее, смертная…

Тони аж подскочила от неожиданности. И с удивлением посмотрела на стену. Щупальца медленно разошлись в стороны, открывая… рот!

Под глазами находилось нечто вроде громадных мясистых губ. Только очертания у них были не вполне человеческие. Тони как-то видела обезьяну, вот у нее была такая пасть[6].

Клыки….

Да, клыки в этой пасти тоже были. И страшные…

Тони они могли бы перекусить пополам, не особо задумавшись. Да и вся она в этой пасти поместится.

Наверное, там хорошо.

Тепло, уютно, спокойно… надо просто сделать шаг – и у тебя больше не будет проблем. И боли не будет. И страха…

Ничего не будет.

Тебя примут, словно родную. У тебя ведь никогда не было родных… надо просто сделать шаг. Первый шаг.

А потом и второй дастся легче, и третий… ты только начни! И не остановишься… все будет просто чудесно, когда ты сольешься в Единении…

Тони злобно фыркнула.

Даже без Шальвена, который, казалось, перематывал на кулак ее внутренности, она бы не поддалась на такие уговоры. Кого вы хотите обмануть?!

Девчонку, у которой убили мать?! Наивные мечтатели!

Тони даже шаг назад сделала и демонстративно убрала руки за спину.

– Я вам не осьминожий корм!

– Ты… интересная.

Голос звучал повсюду – и словно бы из ниоткуда. Губы шевелились, но Тони не оставляло ощущение, что это как с куклами у чревовещателя. Они говорят, но источник звука находится совсем в другом месте. Не так, не там, неправильно…

Или она слышит эти слова не только ушами? Еще чем-то?

Ответа у девушки не было.

А глаза теперь смотрели только на нее. И губы шевелились для нее.

– Антония Даэлис Лассара. Некромантка, которая сбежала от моих детей. Подойди поближе, человек, дай мне тебя разглядеть.

– Я думал, эта тварь далеко в море. А если они перетащили вот это под столицу… хотя могли! Здесь и кормовая база побольше, и людей тащить далеко не надо… пленников, и этому подонку удобно! В любой момент полный доступ!

Рейнальдо встрял очень вовремя. Без него Тони сейчас бы заорала, наплевав на всю свою некромантскую гордость и поколения предков, и рванулась бежать.

И конечно, ничем хорошим это не закончилось бы.

Ей бы и сила Ла Муэрте не помогла. Сила пока находилась внутри, свернутая в тугую спираль, она еще не распрямилась, она пока еще не сработала. А вот Рейнальдо…

Фидель молчал, да и его присутствия практически не ощущалось. Словно она была наедине с монстром. А Рейнальдо говорил. И она была не одна. А перед любой опасностью лучше стоять рука об руку с хорошим и верным другом.

Призрак словно вымораживал ее изнутри. И слова сами находились.

– Если вы меня называете смертной… вы – бессмертный?

– Меня можно назвать и так.

– А убить – можно? – нагло спросила Тони о том, что ее интересовало.

Короткий смешок заставил содрогнуться пещеру, бросил девушку на колени.

– Ты хочешь убить меня? Смертная, ты сошла с ума?

– Ну… не то чтобы хочу. Но защищаться точно буду, – Тони упрямо поднялась с колен. – Ваш клеврет меня не для того сюда приволок, чтобы пряниками накормить.

– Пряниками? – чуточку растерялось существо.

Кажется, так с ним никто и никогда не разговаривал. И для этого были причины.

Орали? Наверняка…

Бежали? Бились в истерике? Падали в обморок? Тони не удивилась бы ничему. Но чтобы кто-то попробовал поговорить вот с ЭТИМ?!

Но как-то же общий язык нашли?

Или…

Минуточку! А что было вперед? Курица или яйцо? Не случилось ли так, что это существо, оказавшись в море, сначала отловило и переделало несколько человек, а уж потом стало действовать через них? Может быть и такое. И тогда все объяснимо.

И долгий период… неизвестности, если можно так выразиться, и то, что эти твари еще не развязали войну, и все остальное…

Жуть жуткая!

Но тогда все логично.

– А мысли вы не читаете? – нагло уточнила некромантка. А чего терять-то?

– Нет.

– Наверное, это очень неудобно.

– Ты не боишься?

– Боюсь, – не стала врать девушка. – До истерики. Наверное, вы меня в секунду сожрать можете?

– Смешная, – почти нежно произнесло существо. Голос, кстати, у него был женский. Высокий, чистый, если глаза закрыть, можно представить, что с тобой разговаривает какая-нибудь милая дама. – Целая секунда… это так много!

Тони пожала плечами, не уточняя, много это или мало.

– Я не знаю, зачем меня сюда привели. Но хочу сказать сразу – мне не нужны ни чешуя, ни хвост.

– Есть новые разработки, – «утешил» голос. – Внутренние изменения, с которыми ты не будешь отличаться от человека.

– Я буду сопротивляться, – еще раз предупредила Тони. – Я вас не убью, понимаю. Это даже звучит смешно. Но без боя я не сдамся.

– Это будет даже забавно, – шевельнулись губы. – Ты – маг?

– Некромант.

– Некромантов у меня еще не было.

– А кто был?

– Водники. Воздушники.

Тони кивнула. Понятное дело, в Римате их найти можно. Непроявленных, конечно. Инстинктивно маги тянутся к месту сосредоточения своей силы, а что может быть притягательнее, чем море? Хаотичная смесь воды и воздуха…

Огневиков, кстати, лучше ловить рядом с вулканами. Их туда тоже тянет. А если где-то видишь огромные урожаи и цветущие сады, стоит поинтересоваться магами земли в окрестностях.

– Скажите, а нельзя как-то договориться без этого… очешуения?

Фидель зашипел сзади. Наверное, ему что-то не понравилось. Тони похлопала ресницами.

– Забавная, – еще раз утвердил голос. – Ладно… я подумаю, что можно сделать. Хочешь дышать под водой? Плавать, словно рыба? И выглядеть так же, как сейчас?

Тони пожала плечами.

– Не знаю. Вопрос в другом. Чем придется за это платить?

– Чем обычно платят богам. Душой, верой, службой.

– Богам?

– Богам.

Тони решительно замотала головой, не торопясь отвечать на провокационные вопросы. А то так согласишься, а потом окажется, что ты слово дала. Или поклялась.

Или еще что… с такими тварями надо быть вдвойне, втройне осторожной, а то и Ла Муэрте не спасет, разве что добьет из милосердия!

– Не поняла? Почему никто из магов не почувствовал присутствия бога – рядом со столицей? Почему Храм не ощутил ничего? Я полагала, они первыми должны среагировать на божественное присутствие?

– Моя паства меня ощущает.

– А я – нет.

Тони прищурилась, шагнула вперед.

Попробовала прислушаться к своим ощущениям… нет. Не то. Не те…

Она помнила, что с ней было в храме. Бог там… есть? Вряд ли. Там она была спокойна и равнодушна. А вот сила в храме была, ее собирают и используют священники.

Она помнила, что с ней было на алтаре Ла Муэрте. Там ей было хорошо. Пока не настала пора боли, ей было хорошо и спокойно рядом с богиней. И ощущение ее силы она помнила.

Ничего общего.

Словно нечто липкое, холодное, скользкое, чужеродное… божественное?

Бывают же чужеродные боги, наверное? Если есть множество миров, должно быть и множество богов, это логично и правильно. Но сила все равно была не той, что у Ла Муэрте. Даже не в силе разница.

В уровне, что ли?

Тони искренне казалось, что вот это существо уровнем пониже. Не такое мощное, не такое сильное… нет, не бог. А если и бог, то какой-то мелкотравчатый… они такие бывают? У них вообще есть распределение по рангам?

Не понять…

– Скажите, а можно еще раз до вас дотронуться?

– Не боишься, смертная?

– Боюсь, – честно созналась Тони. – Но понять хочется.

Рот оскалился. Вроде бы зубы из этого месива не формировались, но клыки Тони увидела четко.

– А если потом не отпущу?

– Буду считать допустимым риском.

– Смелая. Хороший выбор, Фидель.

Герцог расплылся в улыбке.

– Госпожа, я знал, что она вам понравится.

Тони перевела на него взгляд. И едва не вскрикнула.

Герцог выглядел… в Лассара был один такой дурачок. Подсел на наркотики… кажется, на опиум. Вот у него был такой же взгляд.

Одновременно счастливый и блаженный – и голодный.

Позвольте, так вот это существо – наркота для своих последователей? У Фиделя, такое впечатление, слюна сейчас изо рта закапает? Интересно, а что происходит с другими мединцами? То же самое? Они тоже сейчас валяются словно под кайфом?

Хотя это и неудивительно.

Если бы эта тварь не давала ничего своим последователям… просто обрабатывала…

Вот как это действует?

Сначала переделать в монстра, скрестить с морской тварью, а потом воздействовать… на тварь? Да, скорее всего. На человека действовать сложнее, тут подручные средства нужны. Звуки, запахи, те же наркотики…

А вот в море…

Про сирен Тони слышала. Не верила, правда. Мало ли кто и что придумает? Но…

Девушка сделала шаг, потом второй – и храбро положила руку на громадное… нечто. И в ее разум хлынули воспоминания.

* * *

Это – не человек.

Это – не бог.

Это… да, это демон, который может вскоре стать богом. В чем разница между богами и демонами? Собственно, в количестве силы. Есть боги светлые, есть темные. Этот может стать темным богом. Вот в этом мире – может. И кстати, серьезно потеснить Ла Муэрте.

Сейчас оно набирает себе паству, потом начнет завоевания, и все равно, как будет литься кровь. За него ли, против… он свою долю силы урвет.

Мир будет залит кровью, но Синэри Ярадан получит свое.

Синэри Ярадан… она.

Порождающая демонов.

Это существо женского рода, существо, которое в своих утробах принимает людей и сливает их с морскими тварями, существо, которое порождает…

Именно что демонов. Но низшего порядка, как мединцы. Практически неразумных, даже полубезумных. Отвратительных, чудовищных, нежизнеспособных.

Но полностью верных и преданных своей повелительнице.

И даже не подозревающих о ее имени и истинной природе. У них ведь нет таких способностей, как у Тони! А девушка сейчас видела всё.

Видела зарождение Синэри Ярадан.

Видела, как она плавает в безбрежном океане, прячась от чудовищных монстров. Таких, рядом с которыми она всего лишь крохотная осьминожка рядом с кракеном. Разум Тони не мог вместить всей их чудовищности. Просто не получалось…

Видела, как Синэри Ярадан находит дверь в этот мир. Это вышло случайно, это было, когда индейцы уходили из этого мира. Дверь открылась, и Синэри, которая случайно оказалась рядом, заинтересовалась. Решила, что вернуться обратно она сможет всегда – и проскользнула в щель.

И осталась.

Тони видела, как Синэри впервые нашла корабль с матросами.

Видела ужас и отчаяние людей.

Видела громадные пузыри на туше… чего?!

Это рядом с теми монстрами Синэри казалась крохотной. А в этом мире… Она занимала почти все дно бухты, вываливалась в открытое море, более того, простиралась и под землей. Она была огромна. Она могла сожрать всю столицу, наверное… ну половину – точно.

Если это вырвется…

Почему Ла Муэрте ничего не сказала?! Не знала точно?

Могло быть и так. А могли быть и иные ограничения. Боги, конечно, всеведущи, но не все можно сказать смертным. Иначе это будет прямое вмешательство… и Синэри получит себе дополнительную силу.

Самым краем сознания Антония поняла, что такое истинное божественное равновесие. По которому зла и добра должно быть поровну, по которому нельзя нарушать договора даже с демонами, по которому сказанное слово может или взлететь перышком – или упасть на тебя чугунной гирей.

И знала, что никогда не будет прежней.

Тони могла бы умереть от этого знания. Но – повезло.

Удар был так силен, что Рейнальдо вышибло из тела девушки. И на него это все не подействовало. А потом… ему секунды хватило.

Когда он увидел, что Тони положила руку на чудовище…

– НЕТ!!!

Призраки нематериальны. Но если сильно сконцентрироваться… удар был вполне ощутимым. Рейнальдо понял, что сил просто не остается, практически не остается, но вот это… руку Тони он отвел от чудовища. И девушка упала на колени, содрогаясь от тошноты.

– Буээээээ…

Тони повезло еще раз.

Секунда – и Синэри уничтожила бы ее. За непочтительность. Но…

В пещеру втолкнули Эудженио, раздетого догола.

* * *

Отец Анхель содрогнулся.

Да и не только он, говоря по правде.

В эту секунду все, все священники столицы… да что там! На сто километров от столицы все священники согнулись в приступе острой жестокой боли.

Словно их вытянули раскаленным металлическим хлыстом, да поперек спины.

Не просто больно. А еще…

Чего не могла предусмотреть Синэри Ярадан.

О чем не могла догадаться Тони.

Это боги всеведущи, и то не все и не всегда. А вот демонам такого плюсика не полагается. Демоны могут просчитывать варианты, но предсказывать и знать… это далеко не всем дано. Синэри была лишена этого умения.

Когда Тони дотронулась до демона…

Она ведь – некромант. И ее магия невольно взаимодействовала с магией Синэри.

Связка «некромант – демон» давно известна. Конечно, Тони никогда не смогла бы ни призвать такую, как Синэри, ни подчинить… куда уж там! Даже и думать об этом не стоило – так безопаснее.

Но…

Все амулеты и артефакты храмов, все взвыли безумными голосами.

Рядом со столицей творилось… недоброе. То, с чем боролся еще отец Томмазо.

Некромант и демон. А что уж там у них… призыв, вызов, договор…

Вот это как раз совершенно неважно! В таких вещах церковники предпочитали разбираться весьма постфактум. Поймав некроманта, заковав его в освященные кандалы и изгнав (или уничтожив, запечатав) демона. А то пока будешь теоретизировать, оно половину столицы сожрет и за пригород примется.

Просто сейчас демон-то попался невероятно сильный. Вот и взвыли все системы тревоги.

Вот и взвыли от боли священники. И тут уж было не до паствы…

Прерывались службы и исповеди, заворачивались люди, служители храма хватали оружие и освященные предметы, кто-то доставал из хранилища мощи, кто-то спешно переливал во флягу святую воду…

Судя по силе удара, по силе демона, которую они ощутили…

Многим сегодня предстоит не выжить.

Что ж это такое?!

Опять кто-то развлекается из чернокнижников?! Да когда ж изведут это крапивное семя?!

* * *

– Откуда?!

Тони даже тошнить перестало. На Дженио она смотрела большими глазами. Она думала, что мужчина уже мертв, а он живой? И…

– Что вы с ним собираетесь сделать?

– Неужели не понятно? Мы его немного преобразуем, – Фидель улыбался. И какой же мерзкой была его улыбка.

Один жест – и Дженио толкнули вперед, так, что он с головой влетел в объятия Синэри. И очутился в одном из тех самых прозрачных пузырей. Тони так и не поняла, то ли стенка поддалась, то ли Синэри вырастила новый пузырь сразу вокруг Дженио, то ли…

Не в ее состоянии в таком разбираться. В голове словно колокола гудели.

Два смежных сосуда. Один побольше, и в нем был Дженио. Голый, испуганный, кажется, истошно кричащий, но и только. Двинуться он не мог – пузырь словно желе заполняло. И жесты тонули в нем, бессмысленные и бесполезные.

Второй пузырь был небольшим.

– Кого мы выберем для преобразования? – Фидель откровенно наслаждался. Он знал, что это блондинистое ничтожество раньше нравилось Антонии… как тут удержаться? Как не надавить? – Краба? Угря? Или предпочтем нечто более экзотическое? Вот рыбка гуппи…

Тони кое-как поднялась с колен.

– Мне. Наплевать.

Не слишком-то это выражение красило благородную ритану. Но… ей хватило.

Потому что она выблевала ту самую косточку Рейнальдо. И сейчас она белела на полу.

– Да, наверное, это будет гуппи, – определился Фидель. – А что это такое интересное на полу?

Герцог чуть подался вперед, и Тони поняла, что сейчас произойдет.

Стоит ему только дотронуться… он поймет! Наверняка он поймет.

Ладно – она.

Но за что это все Рейнальдо?

Здесь и сейчас Тони не думала, что ее друг – призрак, что он уже умер, что она-то как раз еще жива… ее это не волновало. Ни разу, ни рядом, ни близко.

Ее друга надо было спасать. Единственным способом – отвлечь от него внимание. Ну хоть как… а что у нее было?

Только дарованная ей сила. Ну так и получите, сволочи!

Она шагнула вперед, пока никто не успел задержать – и снова положила руку на Синэри.

И выпустила силу, дарованную ей Ла Муэрте.

* * *

– ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!!

Король и сам уже понял, что творится нечто неладное. А вид одинаково бледных мага и духовника подтвердил самые худшие его подозрения.

Вот ведь…

Расслабиться и отдохнуть не дадут!

Понятно, отпуска у королей не бывает, но можно же пару месяцев пожить вдали от столицы, повалять фаворитку, покушать деликатесы, понюхать розы, отдохнуть от жены…

Нет. Нельзя.

– Что случилось?!

– Демон. В столице, – выдохнул мучнисто-белый духовник.

– И там же сейчас творится сильнейшая магия смерти! – добил маг.

– Магия смерти?

– Демон, судя по всему, невероятно сильный, – священник едва на ногах держался. – Меня обожгло… даже на таком расстоянии. Все почувствовали.

– Так…

Генералы не бегают. Потому как в мирное время это смешно, а в военное вызовет панику.

Короли не дергаются. Потому как в мирное время незачем, а в военное – некогда. Тут не бегать, а думать надо. Серьезно.

Впрочем… о чем тут можно думать?

– Отец Эстебан, вы уже связались с Храмом? Что вы предпримете для изгнания демона?

– Я не связывался… все и так знают. Ваше величество, это нельзя не почувствовать. В наш мир проникло страшное ЗЛО!

Король задумчиво кивнул.

– Свяжитесь. И скажите мне, что намерены предпринять те священники, которые сейчас в столице. Монахи, братья-томасианцы… вы поняли?

Намек был понятен. Демоны – дело Храма. Изгоняйте, не стесняйтесь.

Король перевел взгляд на мага.

– Я хочу, чтобы вы связались со всеми некромантами. Кто у нас там… Карраско, Андален… вы знаете, мэтр. Пусть едут… нет, не в столицу. В Адуальт. Там собираются вместе и отправляются воевать с демоном. Вместе. Полагаю, по одному, эта дрянь легко передавит даже сотню некромантов? Если это такой сильный демон?

Священник закивал головой.

Мол, да! Именно такой! А может, и еще сильнее! Сказать даже страшно…

– Свяжитесь со столицей. Пусть каждые пятнадцать минут нам телефонируют о том, что происходит. Мы должны быть в курсе дела.

Ехать куда-то?

Нет смысла, все сто раз решится, пока его величество до столицы доберется. Да и к чему рисковать собой? Не будет короля – начнется паника… нет, он должен остаться в безопасном месте и отдавать приказы. Это логично и правильно.

– Вы еще здесь, таны?

Понято было правильно.

Его величество Аурелио Августин посмотрел в окно. М-да…

Не для него уже такие стрессы. Надо передавать трон и власть наследнику. То Кристобаль, то демон… еще неизвестно, что хуже. Демон – зло, конечно, но те, кто стоит рядом, намного страшнее. Убить Гвин… такую глупенькую, нежную, ласковую…

Министру финансов сильно повезло, что он умер сам. Король бы его точно не пощадил.

А демон?

Его величество ничего не ощущал, поэтому и недооценивал ситуацию.

Справятся и с демоном, никуда не денутся! И не с такими справлялись!

* * *

– Ты во что нас втравил, гад?! Вы втравили?

Капитан Маркос Эмилио Варгас имел все основания для возмущения. Еще бы! Такой подставы он от Вальдеса не ожидал.

Простите, возле ЧЬЕГО поместья надо караулить?! Герцога де Медина?

А нельзя как-то иначе себе проблем нажить? Там, полковнику в морду дать, по городской площади голым побегать, на короля похабные стишки написать…

Есть ведь возможность! Зачем же ТАК нарываться?

Эрнесто Риалон качнул головой.

– Поверьте, капитан, вас не накажут. Может, еще и наградят.

– Орденом сутулого. С занесением в печень.

Эрнесто качнул головой.

– Капитан, обещаю, вся ответственность ляжет на меня.

Капитана это совершенно не утешило. Так-то понятно, что некроманта и Вальдеса взгреют первыми, но и ему достанется. Потому как без приказа, без официальных бумаг…

– Серхио, ты мне скажи, все и правда так серьезно?

– Более чем, Маркос. Более чем.

– А точнее вы можете узнать вон у того рядового, который собирается протоптать дорожку в кустах и удрать, – подсказал Эрнесто.

Удрать у рядового Хесуса отлично получилось бы, не пользуйся он для этого амулетами. Вот если бы просто отошел, а там и удрал, его бы не обнаружили. Но рядом с некромантом пользоваться магией? Да еще когда Эрнесто чутко прислушивается к любым колебаниям эфира?

Самоубийство.

Маркос осмотрел своего солдата и хмыкнул.

– Рассказывай.

Рассказывать было особенно нечего. Да, Хесусу приплачивали несколько монет, чтобы он снабжал информацией человечка герцога. Ничего особенного, просто кто, куда, когда, зачем…

Это ж не секрет? Это можно узнать и из газет… не всегда, но можно. А солдату прибавка к жалованью. Существенная.

Может, и еще кому приплачивали, но Хесус оказался или самым глупым, или самым трусливым, а скорее всего, и то, и другое. И решил удрать.

Маркос покачал головой, потом приказал увязать идиота и оставить под кустом. Повезет – свои подберут, не повезет – чужие. Или вообще никто мимо не пройдет.

Посмотрел на Серхио.

– Ладно. Я понял… Но морду я тебе потом набью.

– Хоть два раза, – кивнул Вальдес.

– Минуту, – поднял руку Эрнесто. – Не мешайте…

Он прислушивался к разлитой в воздухе силе. Практически пробовал воздух на вкус. Будь у него язык, как у змеи, так он бы и в рот не убирался.

Эрнесто понимал, что Тони пока жива.

Она внутри.

Она еще не пустила в ход силу Ла Муэрте.

Но когда пустит, он сразу же об этом узнает. И пойдет на помощь. Ведь это наверняка не конец битвы. Только в сказках все заканчивается одним ударом, и герои остаются живы. А в жизни приходится и потрудиться, и попотеть ради этого, и молиться.

Отчаянно молиться, чтобы его девочку не тронули.

Чтобы Тони была жива.

Чтобы…

Ла Муэрте, ну помоги же ты! Это и тебе надо!

* * *

Как ЭТО было?

Тони и сама не поняла. Из нее словно волна холода выплеснулась. Пронзительного, искристого, небесно-чистого… вылетело, пронзая все на своем пути потоком северного ледяного ветра – и оставило ее дрожать на полу. Опустошенную и измученную.

Дико закричал кто-то за ее спиной.

Почти завыл, зашипел…

Тони даже не оглянулась. Сил не было голову повернуть.

Сейчас ее убьют?

Да, наверное… здесь же Фидель. И еще кто-то, кто там притащил Эудженио…

А что с Рейнальдо?

Тони отчетливо понимала, что надо встать. Надо собраться. Надо…

Сил хватило только поднять голову и оглядеться.

И…

Ла Муэрте не солгала. Нет, ни в коем разе не солгала.

Действительно, подаренная ей сила сделала мертвое – мертвым.

Год за годом, век за веком Синэри убивала в своих утробах морских обитателей, сливая их с людьми. И сейчас…

Сейчас все мединцы лежали… дохлые?

Искры жизни Тони в них еще ощущала. Но так же отчетливо понимала, что это ненадолго. Сутки, двое…

Нет, даже этого времени им никто не даст. Не проживут они столько. Нет…

На Эудженио, который, кстати говоря, еще был жив, и даже рот раскрывал в резервуаре, Тони и внимания не обратила. Вот еще…

– РЕЙ!!!

– Смертная… ты поплатишься…

Испугавшись за друга, Тони напрочь забыла про демона. А вот Синэри про нее не забыла. О, нет…

Наглая подлая смертная…

Здесь и сейчас демон испытывал нешуточную боль! Год за годом, век за веком накапливать паству, и вдруг, в единый миг, лишиться всего?!

Просто потому, что пришла наглая смертная тварь?!

Синэри шевельнулась.

Сейчас она ее…

Нет, быстро не убьет! Наглая девка будет мучиться долго, очень долго…

Тони об этом не знала. Да и неважно ей все это было, лишь бы с Рейнальдо… косточка?! Где она?!

Девушка и не поняла, что над ее головой занесены щупальца, которые вот-вот схватят, утянут…

Зато это отлично понял сам Рейнальдо.

На то, чтобы отшвырнуть подругу, ушло много сил. Призрак и так едва не развеялся, а уж потом, когда его накрыло силой Ла Муэрте… не исчез он только потому, что был крепко привязан к своей кости. Только поэтому. Но на несколько минут он все же выпал из реальности.

А сейчас, вот…

– Тони, НЕТ!!!

Невесть откуда взявшаяся косточка, некогда белая, а сейчас вся черная от рун, влетела прямо в тело Синэри. Аккурат во второй резервуар, в который герцог так и не поместил рыбку гуппи. До него было ближе всего, ну и удобнее, конечно. А что это часть демона, Рейнальдо даже не сомневался.

И резервуар захлопнулся.

Призрак почувствовал, как его куда-то тянет, оглушает, уносит… и только успел порадоваться, что ему не больно.

В этот раз – не больно.

* * *

НЕТ!!!

Тони услышала крик, но даже не поняла, что это кричит именно она.

Рейнальдо, Рей, брат!!!

Что же ты наделал?!

Словно подхваченная ветром с пола, кость влетела прямиком в резервуар. И тот закрылся.

Вообще-то Эрнесто считал, что будет достаточно просто приложить кость к демону, чтобы начал открываться портал. Чтобы пошел ритуал экзорцизма.

Куда там!

Рейнальдо чуточку перестарался, и портал начал открываться прямо внутри демона. Каково это?

Примерно как засунуть во внутренности кофемолку и включить ее. На полную мощность.

Синэри скорчило. Больно, когда внутри тебя открывается портал.

Тело Дженио вылетело на пол с громадным количеством слизи.

Убить Тони?

Когда вас выворачивает в буквальном смысле слова наизнанку и выпихивает из мира, вот совершенно не до какой-то некромантки. Если вас перепиливают пополам пилой, до муравьев ли там? Пусть себе бегают… Синэри проваливалась внутрь самой себя, портал пожирал демона изнутри, и последнее, что она смогла сделать – закричала.

Диким, жутким криком погибающего существа.

Тони, которая была ближе всего к демону, потеряла сознание.

* * *

– ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!!

Маг влетел, как будто его кочергой подгоняли. Раскаленной.

Его величество Аурелио Августин поднял брови.

– Мэтр?

– Ваше величество, только что был проведен мощнейший ритуал экзорцизма. Невероятно сильный!

– Сильнее демона? – заинтересовался король.

– Д-да… можно сказать, что эту тварь выбросило из нашего мира.

– Интересно, очень интересно. А кто? Что? Подробнее можно?

Маг замотал головой.

– Ваше величество, Каса Норра слишком далеко от столицы, я просто не смогу считать сигнатуру заклинания. Но полагаю, столичные маги во всем разобрались, и вскорости мы получим доклад из первых рук.

– Надеюсь, – согласился его величество.

По его мнению, все складывалось не так и плохо.

Демон был? Демон сплыл! Туда ему и дорога, не придется тратить силы, время, деньги… между прочим, ресурсы королевства не бездонны.

Кто бы ни провел ритуал экзорцизма, наградить даже группу людей намного проще, чем организовать полноценные военные действия.

Все остальное?

Узнаем по ходу дела. И что именно случилось в столице, и что это был за выброс силы, и почему никто не в курсе, и даже кому за это оторвать голову. Последнее – обязательно.

– Телефонируйте в столицу, мэтр, – со вздохом приказал король. – Узнайте, что и как.

А сам вызвал слугу и отдал приказ собираться.

Не хотелось покидать Каса Норра, пока не наступит зима, но выбора нет. Надо ехать в столицу. Надо…

Надо разбираться в происходящем, на то ты и король. Главное, для начала убедиться, что все закончилось, и в столице безопасно. А то вот именно – король!

Кто тебя заменит, если демон вернется и тебя схарчит? Сын?

Да, надо передавать потихоньку дела, надо… э-эх.

* * *

Это для короля все закончилось. А вот для Тони все только начиналось. Когда она пришла в себя, она не знала. Часики давно перестали работать. В какую секунду?

Да в любую!

Ее могло тряхнуть, рука могла стукнуться обо что угодно, да и слизь с демона тоже не полезна для тонких механизмов. Часики не тикали.

Она могла пролежать и час, и сутки…

На самом деле прошло не больше десяти минут.

Сил у Тони хватало, да и Эрнесто выложился по максимуму. Боевик и ритуалист, в своей области он был практически гением.

Демона надо было изгнать.

Но и любимую девушку защитить хотелось. Так что на кость было добавлено несколько рун защиты – как только открылся портал в иное измерение, и демона начало туда вытягивать, вокруг него образовался защитный купол. Не особенно сильный, ненадолго, но хватило ведь!

Синэри так и не достала Тони.

Ни щупальцем, ни чем-либо другим… а слизь…

Собственно, Эудженио не успел стать частью демона. Вот его и отрыгнули. Вместе с содержимым «преобразователя».

Тони, конечно, об этом не знала, и даже не догадывалась. И до того ли ей было?

Все ее мысли занимал сейчас один человек. Только один…

– Рейнальдо! РЕЙ!!!

Нет ответа.

Тони шевельнулась, рывком оторвала себя от подсыхающей мерзости… воняла та, кстати – хоть топор вешай. Не успело еще высохнуть, это хорошо, а то влипла бы намертво… то есть она лежала недолго? Уже неплохо.

– РЕЙ!!! ШАЛЬВЕН!!!

И снова молчание.

Тони вспомнила, как косточка влетела внутрь Синэри. И потом демоница закричала. Таким жутким криком, что Тони не выдержала… да и кто бы выдержал на ее месте?

Может, она сдохла? Это все равно надо проверить… Тони кое-как подняла каменно-тяжелые ресницы – и ахнула, поползла вперед.

На коленях, цепляясь руками за пол, почти на четвереньках, она двигалась вперед. Дженио?

Да и пес бы с ним, не жалко! А вот то, что Синэри…

Ее попросту не было.

Вторая пещера была свободна, и Тони отлично видела черные, голые, блестящие, словно по ним отряд слизняков прополз, стены.

Они были покрыты какой-то пакостью… но демона НЕ БЫЛО!!!

Ни рядом, ни близко, ни в ощущениях… Тони попробовала прислушаться к своим чувствам, получила спазм жуткой боли в висках и проигнорировала его. Не до слез и соплей!

Рейнальдо…

И – демон…

Но их не было. Нигде не было. Вообще…

Осталась только слизь. Та, в которой валялась Тони.

Та, которая была на стенах пещеры.

А если… Тони напрягла память, вспоминая последние минуты.

Вот в Синэри влетает косточка.

Вот отрыгивается Дженио.

Вот кричит демон…

А могло быть так, что вместе с Дженио отрыгнулась и кость, к которой привязана душа Рейнальдо? А не отзывается призрак потому, что после такого…

Тут человек – и то сдохнет! А призраки намного менее устойчивы! Может такое быть?

Еще как может!

Тони робко сделала шаг назад. Потом вперед. Как-то… копаться в этом было страшновато. Та слизь, в которой оказались они с Дженио… неприятно, да. Но девушка была в платье, так что сильного дискомфорта не почувствовала. А вот когда в то, что осталось на стенах пещеры…

И входить было страшновато. И воняло так, что глаза резало. И горло обжигало… даже дышать было неприятно. Словно пары кислоты.

Но и уйти она не могла.

Там, в первой пещере, кости нет.

А здесь?

Если она по случайности оказалась – здесь?!

Если эта дрянь… она ведь жжет, как кислота… если она растворит кость?

Что будет с Рейнальдо?

Тони стиснула зубы, кое-как сделала шаг в пещеру, которая долгое время служила демонессе домом, и дотронулась до стены уже более решительно. Пока – одним пальцем.

Не зря.

Палец обожгло словно кипятком. Да дотронуться голой рукой… это – одним пальцем, и то с ума сойдешь. А всей ладонью?

– Ох, демон…

Тони невольно прикусила язык. Но ведь и правда – демон!

Слизь обжигала. На кончике пальца вздулись гадкие волдыри. Тони едва палец в рот не сунула, хорошо хоть вовремя сообразила…

А вдруг от демона тоже можно что-то подцепить? Перебьемся…

Больно было так, что даже слабость отступила. Куда уж тут…

И как голыми руками лезть в ЭТО?!

Застонал Дженио.

Тони выругалась последними словами, но… она дотронулась, и то ей больно. А этот… он весь ТАМ. И голый… хотя там другое. Но, наверное, все равно неприятно. А, плевать на Дженио! Ей надо проверить ЭТУ пещеру!

И что делать?

Девушка решительно задрала юбку. Ах, эта мода! По которой под платье она надела еще одну нижнюю юбку. Как же она сейчас пригодится…

Ткань была тонкой, но все же какая-то защита. И Тони, решительно обмотав обрывками руки, принялась разгребать кашу направо и налево, практически горстями. На стенах слизь была менее густой, а на полу словно красно-розовое желе лежало… слой – сантиметров десять.

И жглось, как зараза!

Девушка понимала, что всю пещеру ей осматривать не надо. Только у входа. Если нет здесь, то больше и нигде. Не успела бы демонесса эту кость переместить далеко…

Руки все равно обжигало, пока каша пропитывала обрывки ткани, но девушка ни на что не обращала внимания.

Переживет!

В себя девушка пришла только через десять-пятнадцать минут, тщательно просеяв горстями содержимое нескольких квадратных метров. Но косточки не было.

И если так судить…

Сверху желе было менее плотным, снизу – более. У Тони было ощущение, что это как подушка, что ли… не будем думать о худшем, а то вообще стошнит. Но, кажется, слой был не поврежден.

Портал?

Так это не камень трескается, это переход между мирами открывается. Если все грамотно сделано, потом даже следа не останется.

Логические цепочки девушка строила неплохо, даже в таком состоянии.

Портал – косточка – Рейнальдо… Риалон?!

Р-риалон…

Кажется, кто-то ей будет должен серьезные объяснения. Но это потом, потом…

Сейчас поругаться и затопать ногами, Тони помешал угрожающий треск над головой. Девушка подняла глаза – и выругалась. От всей души.

По потолку бежала пока небольшая, но очень выразительная трещина.

– Вот… демон!

Что происходит, девушка сообразила всего за минуту. Для ее состояния – считай, мгновенно.

Синэри, пока была в этой пещере, поддерживала стены собой. А сейчас ее нет. Зато произошли подвижки… она ведь дергалась, она не хотела уходить просто так…

Могла она что-то повредить?

Да запросто!

Может все это сооружение рухнуть Тони на голову?

Ответ на вопрос Тони еще и додумать не успела, а из второй пещеры уже выскочила в первую. Жить хотелось… и еще…

А может быть так, что косточка оказалась под телом Дженио? Если их вместе сплюнули?

Просто Тони могла этого не заметить, не понять… ну бывает же?

Да мало ли что может быть? И ни на что другое надежды вообще нет… Тони вернулась к поверженному красавчику.

Примерилась, потянула Дженио из лужи засохшей уже слизи. На грозный треск в соседней пещере она внимания не обращала.

На мединцев, которые откровенно корчились от боли и, кажется, собирались подохнуть – тоже. Туда им и дорога!

Тело Дженио все было ровного красного цвета, кое-где кожа уже и облазить начала. Да, похоже на ожог, и сильный… если не доставить в больницу, может и не выжить. Уж красавчиком точно не будет. На лице несколько рваных ран, волосы клочьями, глаза…

Глаза, кажется, уцелели?

Впрочем, это Тони интересовало меньше всего. Кое-как оттащив Дженио от слизи, она бросилась искать ту самую косточку, едва ли не ногами распихивая в стороны ошметки и остатки.

Но ее не было, НЕ БЫЛО!!!

Тони опустилась на колени, плюнув на боль и усталость, и принялась просеивать ошметки горстями… Рейнальдо, Рей, где же ты?!

Мой друг, мой… брат?

Да, практически родственник! Где ты?!

– Рейнальдо!!! – взвыла отчаявшаяся девушка так, что заглушила даже вопли умирающих мединцев. Но ответа не было.

Тони огляделась вокруг.

М-да… паршиво – не то слово.

Мединцы валяются на полу и корчатся от боли. И поделом тварям! Девушка понимала, что Синэри ушла, поддерживать их некому. Считай – ломка, как у наркоманов. Мало того, вторая их половина, карась или угорь, или змея… тут у кого – что, подохла. И твари корчатся от боли. Это как у тебя половина внутренних органов отказала. Больно, наверное. Но совершенно их не жалко. Герцога Тони еще и ногами бы попинала с удовольствием, не хотелось только туфли портить. Может, их удастся еще спасти, если слизь оттереть?

Дженио лежит, изображая из себя дохлую рыбу. Тоже – не жалко! И куда только любовь делась?

А косточки нет.

И Рейнальдо Игнасио Шальвена – тоже…

Тони посмотрела на свои руки.

Вздохнула.

Уйти? Ну не могла она уйти, НЕ МОГЛА!!!

И отправилась искать дальше. Друзей в беде не бросают, и точка!

* * *

Боги, увы, ограничены в своих поступках.

Они могли бы многое… только вот мир разнесут на кусочки.

Могла Ла Муэрте сразу найти Синэри? Могла…

Могла не пустить? Могла уничтожить? Могла…

И – не имела такого права. Если к вам в дом заполз таракан, вы не станете стрелять в него из огнемета, рискуя остаться на пепелище.

А вот если таракан начал жрать? И расти? И размножаться? И эти твари вас скоро из дома выкинут?

Травить надо!

Только вот беда! Богиня этим заниматься НЕ МОЖЕТ!

Точно так же, как обычный человек не перетравит сам тараканов. Не пролезет он просто во все места их гнездования, не прольет весь дом ядом… тут как бы и самому не отравиться. Нужен специалист.

Чтобы справиться с Синэри, Ла Муэрте нужен был посредник.

Тот, кто доставит силу богини к демону. Да не просто так, а в самое место его силы. Даст ударить в незащищенное подбрюшье. Именно на этих условиях может уцелеть мир.

Конечно, будут и катаклизмы, и проблемы… и самой Антонии придется несладко. Но когда такие мелочи волновали богов?

Ла Муэрте о них тоже не задумывалась. Ей надо было уничтожить врага – она действовала.

Что такое аватара?

Это воплощение бога на земле. Тони, конечно, таковой не стала, с чего бы? Аватара становится частью божества, Тони никогда ей не станет. Ее устами не говорит Ла Муэрте. Ее руками не движет божественная сила.

Она самый обычный человек. Но – некромантка и из древнего рода некромантов. И это важно.

Не всякий человек сможет принять силу Ла Муэрте. Носить ее даже недолгое время, выпустить на свободу, не погибнуть при этом… ладно, последнее меньше всего интересовало богиню, но ведь ее сила еще и разрушает разум носителя.

На Антонии это не сказалось.

Разве что девушка стала более спокойной, холодной, рассудочной… а кто-то другой мог бы сойти с ума за пару дней – и выплеснуть всю силу на обычных, ни в чем не повинных людей. Риалон легко бы выдержал это испытание, но кто бы его подпустил к демону?

А вот от Антонии подвоха не ждали. Ей удалось и подойти, и прикоснуться, и…

И выпустить силу Ла Муэрте.

Одним движением руки демонесса лишилась всей своей подпитки.

Дальше?

Честно говоря, богиня играла немножко в свою пользу. Что должна сделать демонесса после такого афронта?

Да уничтожить врага! Убить Антонию Лассара.

И тем самым открыть путь Ла Муэрте.

Мертвый некромант? Подарок судьбы! Богиня могла воспользоваться телом Тони, и ей не пришлось бы являться во плоти. К чему? И так вполне удобно!

А вот инициатива Риалона и Шальвена оказалась неожиданной даже для богини. Но это и неплохо, разве нет? Ей и трудиться не пришлось, и девочка в живых осталась, от нее можно будет еще некромантов получить. А говорить Антонии, что та была на грани смерти?

А зачем?

Девушка и так все преотлично знает!

* * *

Эрнесто ощутил этот момент всей кожей. Словно через него ледяной ветер пронесся. Ударил в грудь, заставил задрожать…

Ла Муэрте.

– Пора, – кивнул он Вальдесу.

Что бы ни случилось, сейчас врагу будет не до них. В свою богиню Эрнесто верил, если она взялась за дело… главное, чтобы они успели вытащить Тони и Рейнальдо, а остальное тут пусть хоть целиком в море уйдет!

Вальдес кивнул капитану, молча поднялись солдаты…

И двое мужчин пошли по дороге, плечом к плечу. К замку де Медина. К воротам с эмблемой в виде петуха. Кажется, идти совсем немного, пять минут, но как эти минуты растягиваются в вечность?

И сколько им придется ломиться внутрь?

Второй приступ настиг некроманта на полпути к замку.

Заныли зубы, заломило в висках, и Эрнесто понял, что происходит.

Экзорцизм.

Его заклинание сработало. Рейнальдо смог активировать руны… а уж как он это сделал? Эрнесто подозревал, что никогда не узнает правды. Да и к чему? Тут главное результат.

Демона в этом мире больше нет. Рейнальдо, надо полагать, тоже.

А вот что с Тони?

Жива. И ей требуется помощь. Так что Эрнесто ускорился, дошел до ворот и принялся сначала звонить, потом колотить молоточком, а потом уже и ногами. И даже орать нечто матерное на тему: «откройте, гады»!

Но…

Открывать было некому.

И привратник, и вся остальная прислуга сейчас лежали ничком и корчились от боли. Когда Синэри ушла из этого мира, ее сила перестала поддерживать мединцев, и те, лишенные подпитки, медленно умирали. Животная их часть УЖЕ умерла, а человеческая не могла жить в таком чудовищно изуродованном виде. Просто не справлялась. Даже дышать мединцам оставалось считанные минуты.

Синэри была их матерью, их связью с миром, их гарантией существования, а сейчас ее выгнали из этого мира навсегда. Связь порвалась – и те кричали от боли.

Слить человека с морским животным можно. Только вот получится ли эта тварь жизнеспособной? Кто-то больше, кто-то меньше, но все они были зависимы от своей хозяйки, матери, создательницы…

Нет, не матери.

Настоящая мать рано или поздно отпускает своих детей.

Синэри больше походила на чудовищного паука, который жонглирует миллионами (ладно, парой десятков тысяч) мух. И не отпустит, пока не высосет до конца. Сейчас паутинки провисли – но мух все равно было уже не спасти. Поздно, слишком поздно. Может быть, выживут те, чьи изменения минимальны. А может, и не выживут.

Эрнесто понял все первым.

– Как это открыть?

– Думаешь, не остановят?

– Уверен.

Некромант прислушивался к себе. И чувствовал на территории особняка… мертвых?

Живых?

Скорее, на грани. Тех, кто пока еще не перешел ни туда, ни сюда. Они были, они еще не определились с тем или этим светом, они ощущались то ли людьми, то ли…

Рыбой?

Эрнесто не мог понять точнее. Но если это не оно? То самое? Искомое?

– Сейчас попробуем, – вздохнул Серхио.

И все же пробовал он долго, уже и солдаты подтянулись… решили проблему просто, по-армейски. Ровно через три минуты ожидания капитану надоело смотреть, как Серхио пытается что-то повернуть в замке, и он кивнул на кадку с декоративным можжевельником, которая стояла у ворот. Две кадки, но почему-то капитану приглянулась левая.

– Ребята! Взяли, навалились!

Другой команды и не понадобилось.

Десяток рук подхватил кадку, навалился… удар, второй – и замок не выдержал. Прошли те времена, когда штурмовали замки. Да и не замок это был по большому счету. Дом, роскошный, восхитительный, но не замок, который строился, чтобы выдерживать осады, чтобы скрывать людей за своими стенами, чтобы оберегать и защищать…

Изящные ворота распахнулись.

* * *

Первое существо Эрнесто обнаружил в привратницкой.

– Что с ним?

Серхио смотрел на привратника почти с гастрономическим интересом. Хотя видовых отличий от человека у него не было заметно. Две руки, две ноги, человеческое лицо…

Роскошная ливрея.

А еще человек лежит на полу, пускает пену и трясет его, как при эпилепсии.

– Ты сам посмотри.

Эрнесто без всяких церемоний рванул роскошное жабо.

– Б… – выразился капитан Маркос, который тоже вошел в домик.

Вниз от шеи у мужчины начинался…

– Черепаха?

– Да, похоже.

– Это сколько ж из него можно гребенок понаделать? – задумался Серхио.

Эрнесто разобрал неуместный смех.

– Странная какая-то черепаха. Обычно у них панцирь с одной стороны, а у этой со всех сторон.

– Дай плевать на нее три раза, – отмахнулся Серхио. – Здесь все такие?

– Я других пока не чувствую, – честно сознался некромант. – Но это ни о чем не говорит, все равно надо осторожнее.

– Будем, – кивнул капитан. – А этого… давайте сюда?

Мужчины переглянулись и потащили. Что еще оставалось делать?

Маркос подошел к задаче по-военному просто. Вытащил «черепаху» на свет, продемонстрировал солдатам и предложил потрогать.

Мужчины подходили, дотрагивались, кого-то передергивало, двоих вообще стошнило…

Вблизи «черепаха» была еще отвратительнее, чем вдалеке. Панцирь был не сплошным, он соединялся в нескольких местах неприятного вида белесой пленкой, в ней виднелись жабры, руки и ноги были покрыты неприятного вида чешуйками… кто-то потрогал и их, и обрезал палец. Чешуйки оказались с остро заточенными краями.

– Мерзость какая!

– Б…

Других слов у людей как-то не находилось. Гадкого вида существо осмотрели, попинали – и медленно, ожидая со всех сторон подвоха, направились к дворцу де Медина.

* * *

Темнота.

Чернота со всех сторон.

И боль.

Синэри корчилась от невероятной, непредставимой боли изгнания, но еще сильнее было непонимание.

КАК?!

Как могли одолеть ее эти смертные?! У них ведь не было с собой ничего! Ни клинков, ни оружия, ни книг… ничего. Просто – девчонка.

Некромантка.

А она – демон.

Синэри действительно была демоном, который разъелся до невероятности на дармовой силе, разожрался, расслабился. И закономерно была за это наказана.

Принцип все равно остается тем же самым.

Некроманты имеют власть над демонами. Особенно когда они готовы за это платить.

В этот раз нашелся тот, кто готов был оплатить все счета. Вместо Антонии. И Синэри была изгнана из мира, в котором начинала чувствовать себя полноправной хозяйкой. Хорошо устроилась, начала создавать под себя свой народ, который будет ей верен…

Мертвы.

Или скоро будут мертвы.

Синэри ощущала это так четко, словно из нее кусок мяса вырвали по-живому.

Некромантка сначала убила всех ее людей, а потом каким-то образом вытолкнула ее из мира. И демонесса пребывала в шоке.

Раньше она не сталкивалась с некромантами. Собиралась, да, но лично знакома не была. Знала, что некроманты умирают так же легко, как и остальные люди, а что еще надо?

Ничего.

Теперь – надо…

Вернуться!

Синэри вернется, и тогда все, все причастные к ее изгнанию, жестоко поплатятся. Она решит, что делать с негодяями… о, она еще не так решит!

Синэри попробовала собраться. Вот он, этот мири, она пока еще рядом с ним, надо сосредоточиться, надо… она еще может вернуться, пока жив хотя бы один из ее паствы…

У нее есть якорь, надо только потянуть…

А в следующую секунду она ощутила леденящий холод.

Синэри была далеко не единственным демоном в безвременье, в которое ее выкинуло. И сейчас к ней присматривался некто намного сильнее.

Демонесса уже и забыла, каково это.

Таиться, скрытничать, не давать о себе знать, не привлекать внимания… и она его привлекла.

Как пища.

Что ей оставалось делать? Только бежать… поздно!

Волю спеленало нечто холодное и липкое, Синэри потянуло куда-то туда… к чужим щупальцам.

Демон демону друг, товарищ и корм. И никак иначе.

Спустя некоторое… безвременье возвращаться было уже некому.

* * *

Тони остервенело перекапывала розовую дрянь.

Бой богов?

Даже если б ей здесь и сейчас явилась лично Ла Муэрте и приказала убираться, Тони и тогда бы ослушалась.

Где-то здесь ее друг.

– Рейнальдо!!!

Призрак не отзывался.

И когда Тони пыталась потянуться к своей силе… он и тогда не давал о себе знать. Словно порвалась ниточка. Словно призрака больше нет в этом мире. Но смириться с этим девушка никак не могла.

Нет ее друга?

Нет человека, который стал ей близок и дорог?

Нет ее… брата? И так можно сказать. Рейнальдо стал дорог не только Паулине Аракон. Тони и сама забывала, что он уже давно мертв. Как такое вообще возможно? Да в иных людях жизни меньше, чем в нем, ходят по улице рыбы сонные и сутулые…

Пещера вибрировала так, что даже стоять в ней было сложно. Что-то гремело и грохотало… Тони не прислушивалась. Понимала, что если только позволит себе…

Она закричит и побежит. А Рейнальдо побежать не может. Поэтому…

– Тони?!

Голос за спиной раздался неожиданно. Но…

– Дженио?

Тони оглянулась не из-за каких-то чувств. Просто хотелось быть уверенной, что ей не причинят вреда. Не доверяла она тану Валеранса ни на медяк ломаный. Куда и любовь подевалась? Сдохла вместе с демоном?

Дженио полулежал-полусидел, опираясь на локоть.

– Что происходит?! Где я?

– Где надо! Лежи, Валеранса, пока не убила, не мешайся!

– Нет… Тони! Подожди!

Тони сверкнула глазами, словно кобра.

– Ты почему меня так называешь?

– Не поняла? – Тони даже отвлеклась от своего занятия. – Разве ты…

– Тони, я ничего не понимаю…

Девушка сделала шаг назад, второй, внимательно вгляделась в Эудженио.

Некроманты и вообще маги видят мир немножечко иначе. Не так, как остальные люди. И Тони смотрела не только на человека, она видела сейчас и его ауру.

Прежнюю?

Новую?

Прежнего тана Валеранса она изучила вдоль и поперек. И видела, что он убивал. Не раз, не два… сколько?

Кажется, восемь раз.

А сейчас?

Аура была отчетливо изменившейся. И темных пятен в ней было… три?

Тони понимала, что число убийств может увеличиться. Но уменьшиться?

Или… мелькнувшая мысль была настолько невероятной, что Тони сама себе не поверила. Но с другой стороны…

– Рей?

– Тони?

– Где мы впервые познакомились?

– Я Паулу к тебе привел… или ты о том, как я в магазин пришел?

– Как звали того типа, который к тебе на утес до старости приходил?

– Подручного Мединальо? – «Эудженио» на глазах оправлялся от ран и слабости. – Хильберто Дези Сото. А что?

– Ничего, – выдохнула Тони, падая на колени. – Уже ничего, Рей…

И кое-как, почти на четвереньках, поползла к другу.

Пещера дрожала уже так, что ей-ей, с минуты на минуту обрушится, времени терять было нельзя. Тони кое-как подползла поближе, набросила руку Дженио… то есть уже Рейнальдо к себе на плечо.

– Попробуй двигаться. Я помогу.

Рейнальдо ничего не понимал.

Он помнил, как отбросил Тони подальше от мерзкой твари. Помнил, как пронесся по пещере ледяной ветер. А вот что было потом?

Потом он как раз и не знал, и не помнил… но, наверное, что-то серьезное. Кстати говоря, их затея с экзорцизмом? Она вполне могла удаться!

Точно… он направил кость в резервуар. А потом были боль и темнота…

Он думал, что умер, но кажется, рановато думал? Точно, рано.

И… у него есть тело?

Если Тони до него дотрагивается, то точно – есть.

В другую секунду Рейнальдо попробовал бы расспросить Тони, проанализировать обстановку, но душа еще не вполне прижилась на новом месте, и разум откровенно бастовал. Поэтому он тупо отвечал на вопросы девушки.

А потом так же тупо попробовал двигаться.

Тело, дело… выберемся? Тогда и разберемся. А пока – некогда, некогда… Все силы Рейнальдо уходили на то, чтобы кое-как передвигать ноги. А чтобы еще размышлять, откуда они взялись?

Извините, это потом. Сейчас у него просто не было сил даже думать.

* * *

Тони тащила на себе тяжелое мужское тело и ругалась последними словами. Не вслух.

Просто потому, что не хотелось тратить на это драгоценный воздух и не менее драгоценные силы.

Судя по содроганиям пещеры, та могла рухнуть в любой момент. Хоть и прямо сейчас, сию секунду. И девушке не хотелось об этом думать.

Успеют ли они удрать? До того, как их накроет?

Тони даже не сомневалась, что долго пещера не продержится, попросту схлопнется. А то и Ла Муэрте об этом позаботится, чтобы и следа демонессы на земле не осталось. Или водой все затопит… герцог говорил, что там был выход к морю? Да, вроде как говорил… сейчас уже нет сил точнее вспомнить. Хотя какая разница – завалит тебя или затопит? Помрешь ты в любом случае.

Посмертие, наверное, у нее будет хорошее, но пожить хотелось больше. Она только замуж собралась…

О том, что произошло, как Рейнальдо очутился в теле Эудженио, и сколько еще будет продолжаться бой, Тони даже не думала. Некогда.

И сил нет. Все силы уходили на то, чтобы сделать еще один шаг.

И еще один.

И еще…

Друга она не бросит!

Глава 10

– Эрни, смотри!!!

В особняк дойти никто не успел. Да и…

Найди еще в себе силы двигаться в том направлении.

Это Тони ничего не видела и не слышала. А вот все остальные…

Эрнесто похолодел.

Он был уверен, что это же видит и вся столица. Такое – не видеть?! Да через два часа вся страна в курсе будет!!!

Море кипело и клокотало, словно кипящий котел с чудовищным варевом. Демонов водоворот исчез.

На его месте был… провал?

Часть залива попросту пересохла, вторая часть… водоворота не было, потому что вода куда-то уходила.

Под землю?

В какую-то пещеру?

Тогда вопрос, куда уходит вода, и чем – или кем? – эта пещера была занята раньше? У Эрнесто были определенные предположения, и они мужчину совершенно не радовали. И самое главное, вода уходит туда, где сейчас Антония? Или нет? Вот что самое серьезное, остальное уже так… переживем!

– Демон…

– Что?! – не понял Серхио.

Эрнесто тряхнул головой, словно просыпаясь от тяжкого дурного сна.

– Скорее! Нам надо забрать Тони!

– Откуда?

Эрнесто посмотрел на залив. Выглядело это чудовищно, иначе и не скажешь. Это они смотрят издалека, а вблизи… обнажившееся дно, вода, которая то встает стеной, то начинает бешено биться в берега, летящие по воздуху морские обитатели, неожиданно вырванные из привычной среды обитания, столбы песка, которые выбивает из морского дна…

– Оттуда, – решительно указал на залив тан Риалон.

Серхио выразительно повертел пальцем у виска.

О демонах и богах он не знал, о том, что там могло произойти – тоже, а вот глазам своим полностью доверял. И глаза говорили, что лезть в подобное буйство стихий – самоубийство. Решительное и бесповоротное.

Но… Эрнесто уже направлялся к дому. Он отлично понимал, что Тони не везли ни в лодке, ни на корабле. Плавать рядом с водоворотом? Даже если измененные могут там жить и дышать, для Тони это верная смерть. А она жива, он это чувствует всей кожей, всем сердцем, она жива!

Может быть, пострадала, но жива.

Ее надо просто забрать… откуда? Вот будь он хозяином дома, что бы он сделал?

Да потайной ход! А может, и не один.

Так что вперед и еще раз вперед. В особняк!

* * *

Нельзя сказать, что капитану Маркосу и его людям досталась сложная работа. Неприятная, безусловно, но не сложная.

Они вязали мединцев.

Их в особняке оказалось много, больше полусотни. И все пребывали в состоянии… полуобморока-полуприпадка. Всех трясло, корчило, текла изо рта пена…

– Да что с этими тварями такое? – не выдержал капитан на двенадцатом связанном.

– Подыхают, – кратко бросил Риалон.

– Это я понял, – капитан искренне жалел, что нельзя разделать на составляющие хотя бы одного мединца. Не каждый же день такое увидишь! – Но хотелось бы точнее…

– Все потом. Там моя невеста.

Капитан заткнулся и зашагал за Риалоном.

Эрнесто почти принюхивался.

Тони, Тони, да что ж такое?! Куда тебя повели?! Как?!

– Куда они могли пойти?

– Полагаю, для начала в кабинет.

Кабинет Серхио нашел достаточно быстро. Но… найти там тайник? Или потайной ход?

Чисто теоретически – это возможно. Практически – только если разобрать стены на части. А вот такой возможности у них и не было.

Ладно. Возможность-то была. А время?

Сколько еще будет бесноваться море? Сколько у них времени? Минута?

Десять?

Непредсказуемо…

Но надо найти Тони как можно раньше…

Эрнесто заметался по кабинету.

– Демоны… куда они могли пойти потом?! КУДА?!

В отчаянии некромант перешел на второе зрение, аурное. И вдруг…

На полу он увидел достаточно отчетливые следы. Капельки эктоплазмы. Прямо у двери кабинета. Метнулся к ним, опустился на колени, коснулся пальцем одной из капель…

– Рей!

Эрнесто выглянул за дверь. Да, по коридору протопало стадо бизонов (два десятка солдат), но эктоплазма – не вода, ее так просто не затопчешь. И некромант отлично видел эти капельки.

Белесые, светящиеся в полусумраке коридора, отчетливо видимые иным, аурным, зрением.

– За мной!

Рейнальдо, брат, если что… с меня самое лучшее посмертие, которого только можно добиться от богини!

* * *

Паника?

Попробуйте заглянуть на свиноферму. Сначала выпустить всех свиней из клеток, а потом запустить туда парочку голодных крокодилов. Или троечку.

Вот в столице было примерно то же самое.

Во всех храмах били в колокола, объявляя тревогу.

Народ метался то туда, то сюда, не зная, что хватать и куда бежать… бежали в основном в храмы. Раз там тревогу поднимают, там могут и что-то сказать?

Паника царила в прибрежных кварталах и рыбацких деревушках. Вот у них-то как раз повод был, да еще какой!

Море внезапно и резко отхлынуло назад. А потом пошло вперед приливной волной.

В этот день жизнью поплатились несколько сотен рыбаков. Чудом уцелел отец Риты – повезло. Он немножко поругался со старшиной рыбацкой артели и вынужден был остаться дома.

Сам старшина, кстати, из моря не вернулся.

Смыло несколько домов.

Волной в море утащило несколько людей. И вернулись далеко не все. Даже те, кто жил у моря с рождения, кто умел хорошо плавать, и те погибали в этом хаосе стихий.

Было разбито двенадцать кораблей.

Сначала вода отхлынула, и они побились о причалы и друг о друга, потом она нахлынула и добила всех, кто уцелел.

Про количество рыбацких шлюпок и упоминать не стоит – множество.

Жертвы?

Убытки?

Это вообще был не день, а сплошной хаос и разорение. Если бы градоправителя кто спросил, он бы матерился часа полтора. Но его даже не предупредили.

Телефоны разрывались от звонков, а мэр города даже не представлял, что именно отвечать. С маяка сообщали о происходящем в море, но толку-то с того?

Телефонировали из храма.

Демон?

Экзорцизм?

Да чтоб градоправителю до конца дней одним просом питаться! Откуда он знает, кто там и что наворотил?!

Потому, когда в кабинет влетел секретарь, градоправитель первым делом швырнул в него чернильницей.

– Иди на…

Между прочим, тан в двадцать каком-то поколении. Градоправитель, не секретарь. Хотя и секретарь тоже тан, просто более ранний, поколении так в третьем-четвертом. Свежепожалованный.

Скороспелка, к которой люди относятся пока как к выскочке.

Скакал, кстати, секретарь изумительно.

Прыжок от чернильницы у него получился великолепный. Даже каплями одежду не испачкал, гад!

– Мне телефонировал полковник Лопес. Он сказал, что его люди производят… произвели ритуал экзорцизма и задержание преступников. Целой банды.

– …!!!

Матерился мэр тоже вдохновенно. Чувствовались все поколения благородных предков.

– Соедини меня с Пабло! Я ему сейчас… и…!!!

Секретарь проглотил ехидную реплику о том, что у полковника так и так другие вкусы. И вообще, он блондинок предпочитает, градоправитель ему вряд ли будет по вкусу. И поклонился.

Мол, сейчас соединю! Минуточку только подождите, а то звонков столько – аж телефон раскалился.

* * *

В трубку градоправитель орал аж две минуты. Орал бы и больше, но вот беда – хотелось узнать побольше о происходящем. Так что пришлось укротить полет фантазии.

Пабло Матео Лопес вежливо выслушал начальство, подивился его активной интимной жизни и вежливо сообщил, что ему телефонировал Серхио Вальдес, один из лучших его следователей.

Серхио сообщил, что герцог де Медина занялся темным чародейством и вызвал демона, которому приносил человеческие жертвы.

Поскольку получить ордер на обыск в особняке герцога было бы нереально, еще и демона бы спрятали, Вальдес действовал на свой страх и риск.

Пригласил некромантов и навестил особняк герцога.

В результате – демона удалось изгнать из этого мира. Доказательства у него есть, готов предоставить хоть градоправителю, хоть королевскому трибуналу.

Море? Да, пока придется потерпеть, потому как демона держали как раз в подводной пещере, а изгонять этих тварей и на земле-то сложно. А уж под водой…

Пока пробулькаешь правильно экзорцизм, столько воды утечет…

Жертвы?

И есть, и еще будут. Он трупы лично предъявит в столичный морг…

Герцог? Эм-мм… и рад бы знать, что он скажет на это, но де Медина как ушел с некромантами, так и не появлялся. Наверное, они не нашли общего языка. Если герцог все же останется жив… то есть когда он появится, так сразу обязательно и телефонирует. Если будет чем. Если он сможет разговаривать. Серхио сильно подозревал, что тан Риалон за свою невесту что хочешь оторвет и кому угодно. Подумаешь герцог!

Он и демону хвост накрутит!

Градоправитель слушал и думал, что всё. Ему конец. Или?..

– Передай Вальдесу, что если у него не будет гранитных доказательств…

– Уже есть.

Мэр кашлянул, сбитый с мысли. Но опыт политика взял свое, и мужчина закончил:

– Сразу же, как вернется в город – ко мне, на ковер! Со всеми доказательствами! А еще телефонируй в храм и сообщи им вот это все, что ты мне сказал. Понял? Исполняй!

Не одному ж ему страдать? Пусть и Лопес чуток помучается!

* * *

Библиотека.

И стеллаж, у которого заканчиваются капельки. Ушли – в стену?

Нет, в потайной ход.

– Ломайте, – рыкнул Эрнесто.

Что другое, а сломать человек может всё. И с огромным удовольствием.

Солдаты облепили книжный шкаф, пытаясь то ли сдвинуть его, то ли отодрать от стенки…

Серхио коснулся плеча Эрнесто.

– Ты… пойдешь?

– Тони там.

Других аргументов для некроманта не существовало. Тони там. Он пойдет куда угодно. Даже если потайной ход начинается с пасти демона… Демона было заранее жаль. Эрнесто мигом устроил бы ему прободение всего организма. От пасти и до хвоста.

– Ты понимаешь, что можешь не вернуться?

Эрнесто об этом и не думал. Вот еще проблема… не вернется? Если Тони не выживет, то и ему ни к чему. К Ла Муэрте? Пусть так, главное вместе.

Серхио посмотрел на удивленно поднятую бровь друга – на слова некромант даже не расщедрился, наблюдая за процессом разборки шкафа, и вздохнул.

– Я с тобой не пойду. Прости.

Эрнесто только рукой махнул.

Все он понимал, и преотлично. От Вальдеса там пользы будет меньше, чем от любого рядового солдата. Стрелять он может, ну так и остальные могут. А еще-то что?

Серхио не маг, он обычный человек.

Больше пользы от него будет здесь. Пусть покопается в документах, поищет что-то полезное. А если Эрнесто не вернется, кто-то должен и отчет начальству дать. Кажется, Серхио уже телефонировал полковнику, пока Эрнесто искал потайной ход. И правильно, в таких делах кто первый рассказал, тот и прав. Тому и плюшки…

Ладно, плюшек им в этот раз точно не выдадут, все ж герцог, королевская родня… но хоть бы не повесили без суда и следствия? Вот как объяснить королю, что его величество сам проморгал козла в огороде (и не одного, министра финансов не забываем), а полиции теперь за ним выгребать? Вряд ли его величество будет доволен такой постановкой вопроса. Скорее уж, скажет, что полиция все прохлопала, а королю достанется столько проблем, столько проблем… чего одни волнения на море стоят?

Риалон понимал, что если ТАМ началось такое…

Стопроцентно – это Тони.

Что с ней сейчас? Жива ли она? Да, жива, это он чувствовал, а вот в каком состоянии, что с ней, где и с кем она…

Неизвестно.

Выживет ли он сам, если отправится за ней?

Тоже неизвестно. Да и неважно. Сорок с лишним лет он жил в пустоте, и возвращаться в нее еще лет на сто – сто пятьдесят?

К демонам!

А он – пошел. Даже если там его ждут все демоны, Эрнесто это неважно. Он справится.

– Со мной только добровольцы, – скомандовал некромант. И первым шагнул в потайной ход, который таки открыли.

Добровольцев было мало. Всего шесть человек. Но они – были. Эрнесто подумал, что если останется жив, обязательно для них что-то хорошее сделает. Не деньги, нет.

Есть вещи, которые ни за какие деньги не купишь.

Амулеты, артефакты, какая-то другая помощь… деньги – это само собой разумеется. За такое не жалко. Считай, ребята на смерть за ним идут, и отлично это понимают. Все видели, что творится в бухте, там просто конец света. А потайной ход ведет в том направлении, в самый эпицентр…

Жуть жуткая.

Молодцы ребята у Маркоса. Хорошо он их гоняет.

Эрнесто подумал пару минут и тут же выкинул все из головы, спускаясь вниз. По ступенькам, часть из которых была помечена теми же крохотными пятнышками светящейся слизи.

Здесь прошли Тони и Рейнальдо.

Спасибо тебе, дружище Рей. С меня причитается, если ты еще в этом мире.

Тони, девочка моя, я иду к тебе. Только дождись.

* * *

Тони ругалась такими словами, которые приличной девушке знать не положено.

Кажется, половину пещеры они уже прошли? Или меньше? Проползли, с горем пополам.

Колени – в кровь, руки в кровь, половину ногтей, кажется, сорвала, сколько ссадин и синяков получила, лучше даже и не считать. Тони искренне пожалела, что на ней нет рыбацких сапог и штанов с курткой. А когда ты девушка, да в платьице и чулочках…

О-ох…

Но тащила девушка упорно.

Бросить Рейнальдо? Никогда!

Задумываться она ни о чем не собиралась. Какое уж тут! Когда все трясется и вибрирует, когда с потолка падают камни, когда море кипит так, словно его половником размешивают, когда все чувства то и дело отказывают, не в силах осознать творящийся вокруг беспредел…

Когда голову то и дело словно иголкой пробивают – последствия применения магии, знаете ли. Тони выложилась сегодня даже не до предела – до беспредела. Не выгореть бы! С другой стороны, за мать она сегодня отплатила с лихвой! Даэлис Серена Лассара может покоиться в мире. Ее дочь не посрамила своих благородных некропредков! Осталось только выжить, чтобы еще и потомки гордились. Да, еще и потомков завести.

Что и как творится снаружи, заливает пещеру или нет, долго она еще просуществует, или сейчас рухнет ей на голову, Тони не знала. Да и неважно это, в самом-то деле. Даже если ей сейчас дадут ответы на все вопросы, что это изменит? Вот если бы носилки дали, и пару санитаров… а лучше – дюжину! Чтобы и Тони несли…

Куда там!

Двигаться и двигаться. И не останавливаться. Вот это по-настоящему важно. А остальное…

Потом. Все потом.

И еще шаг.

И еще один…

Тони понимала, если она позволит сейчас себе сдаться, сломаться, остановиться даже на минуту передохнуть, дальше она уже не пойдет. Она просто ляжет и умрет.

Потому что уже надорвалась.

Всего этого было слишком много для девушки.

И Мединальо, который стал де Медина, и чудовища, и Синэри, и Ла Муэрте…

Сил не было. Вонь резала глаза, забивала горло. Тони откровенно тошнило. Хорошо еще не блевала – нечем попросту было, все в той пещере вылилось. Но даже поддаваться желудочным спазмам было нельзя. А то сейчас начнет рвать желчью, или просто начнутся спазмы, и идти уже не получится… нельзя! Держись, Тони!

Ничего нельзя. Только сделать шаг. И еще один.

И еще…

Как же больно. Как же плохо… нет! Не смей сдаваться, тряпка! Не смей падать!

И еще шаг. И еще…

Куда? А это не так важно!

Тони совершенно не помнила, где находится выход из пещеры. Не знала, как он открывается. Вообще не думала об этом. Вроде бы надо пройти мимо бараков… она и пройдет. В обратную сторону. И хорошо, что хоть ничего не горит, дыма нет.

Что и как она будет делать дальше? Вот потом и подумает. А пока еще шаг – и еще. Сдаваться она не собиралась. До последнего.

Даже если она умрет – она умрет, как человек. До конца пытаясь что-то сделать! Не на коленях! Не в слезах и соплях! Еще шаг, тряпка! Ты Лассара – или дрянь с помойки?! Не позорь своих предков! И потомков тоже не позорь… если они у тебя будут!

Кажется, кто-то крикнул? Или нет? Непонятно…

Тони даже не поняла, что случилось, когда Дженио кто-то перехватил, а она неожиданно оказалась на руках у Эрнесто Риалона.

– Ой…

– Тони, я тут!

Эрнесто быстро оценил состояние невесты.

Жива, относительно цела… покарябана, но это такие мелочи по сравнению с тем, что он себе навоображал… считай – идеальное состояние.

Сил нет?

Понятно, не будет. Тушу на себе тащить… что это вообще такое?

– Это кто?

– Это Валеранса. Или Рей… не знаю.

Эрнесто чуть девушку не уронил, но решил прояснить все потом.

– Герцог?

– Там… – Тони махнула рукой. – Еще одна пещера…

Солдатам два раза объяснять не потребовалось. Сразу четыре человека помчались в указанном направлении, за тушкой де Медина. «Черепаху» они видели, если этот герцог выглядит так же… и чего еще надо? Каких вам доказательств? Им и этот налет простят, и все будущие грехи спишут.

– Демон?

– Ушел… ушла. Рей с ней что-то сделал, она исчезла…

Эрнесто перевел дух. Самое главное сделано, остальное… да разберемся! Жива, здорова, об остальном он преотлично позаботится!

– Тони, все в порядке, детка. Все закончилось.

Именно этих слов и не хватало Тони, чтобы потерять сознание.

* * *

Эрнесто скрипнул зубами.

Когда он увидел ЭТО… ему стало откровенно жутко.

Хотя нет, жутко ему стало ДО того. Пока он шел по подземному ходу, а тот дрожал и грозил обвалиться в любую минуту. И тогда…

Как добраться до Тони, он даже не представлял.

И где она – тоже.

Где-то там, впереди, а вот как и где… нет, не понять.

И не добраться. А что ТАМ происходит?!

И как он найдет Тони? Где ее там вообще искать?

И что это за место?

Когда Эрнесто вылетел в громадную пещеру, он даже сам себе сначала не поверил. Но…

Пещера была действительно невероятной! В ней легко поместились бы пара кварталов Римата. Как оно все освещалось? Обогревалось? Вентилировалось?

Впрочем, ему это было не особенно важно. А вот где искать Тони?!

В бараках?!

Где-то еще?!

Что тут вообще есть, в этом месте?! Рейнальдо, ну хоть ты-то…

Капельки эктоплазмы действительно были видны. Некромант сделал шаг, второй… потом побежал, молясь только об одном, чтобы не опоздать, и вдруг…

Она шла навстречу.

Антония Лассара, в жутком виде, окровавленная, ободранная, с синяком на половину лица, почти ползла к ним, едва передвигая ноги.

Не совсем к ним, куда-то в сторону, чуть левее, но разве это было важно? И шла она не одна…

Кто с ней?

Риалон даже не понял. Да и какая разница? Если Тони спасает этого человека, то и он поможет.

– ТОНИ!!!

Девушка даже головы не повернула. Ранена? Контужена? Не понять.

Эрнесто бросился к ней, за ним помчались солдаты…

Расспросы. Мгновенная диагностика, которая показала только сильное магическое истощение и пару сломанных ребер – пустяки считай. Синяки и ссадины? Вообще ни о чем, в таком-то кошмаре!

– Тони, все в порядке, детка…

И секунда чистого, беспримесного ужаса, когда легкое тело обмякло в его руках. Смерть?

Обморок, всего лишь обморок…

– Рвем когти! – рявкнул Эрнесто.

Не по уставу получилось, зато очень доходчиво. Солдаты решили, что своя жизнь дороже, а любопытство в некоторых ситуациях проявлять и вовсе вредно, и развернулись.

Впрочем, сначала…

– Герцог!

Эрнесто ругнулся, но в самом деле… герцога надо было вытащить. Вдруг еще пригодится.

Где там демоны носят тех, кто за ним пошел?

Ответом было очередное содрогание пещеры, с потолка рухнул еще кусок породы. Эрнесто подумал, что надо передать кому-то Тони, пусть хотя бы ее вынесут отсюда, а он сейчас попробует узнать, живы ли те четверо сорвиголов…

Живы.

И тащили герцога за руки и за ноги. Кажется, его еще и головой обо что-то приложили… ну и плевать! Все одно это не действующий герцог, а будущий труп! Если король его и пожалеет, то Эрнесто точно приговорил. Не отвертится.

– Все? Бегом!

– И быстро, – кивнул один из солдат. – Еще бы минут десять, и мы бы его уже не выловили, там все затапливает.

Спасать кого-то еще из мединцев?

Эрнесто это и в голову не пришло. Как и зачем он это должен делать? Даже если бы захотел… у него и людей нет, и возможности, и главное – желания. Лучше он договорится с Ла Муэрте, пусть им хоть дадут достойное посмертие, кому получится. Все равно их казнят, ну, в крайнем случае будут держать в зоопарке. Лучше уж пусть все сразу кончится, чем еще сколько времени мучиться.

– Бе-гом!

Дорога обратно показалась Эрнесто втрое короче. Главное, Тони была у него на руках, она была жива, хотя и в обмороке, некромант слышал ее дыхание – и готов был голыми руками камни разметать! Живая, ЖИВАЯ!!!

Остальное же…

Боги, демоны… да хоть бы и лично Творец спустился! Плевать Эрнесто сейчас было и на все, и на всех! Он даже про Рейнальдо не вспомнил. Мало ли что там Тони сказала? Может, она бредила…

Спасла Валерансу?

Да и демон с ним, с этим альфонсом! Вот уж кто интересовал Эрнесто меньше всего!

Почему Тони его там не бросила?

Потому что умничка и настоящая женщина. Она бы там никого не бросила, вот и ответ. И он бы не бросил… ладно! Валерансу бросил бы. Пусть подыхает…

Но раз уж Тони его спасла… ладно! Эрнесто добрый. Пусть Валеранса доживет до казни.

К чести некроманта, ревновать Антонию он даже и не подумал. Он и тогда-то… ревность? Нет, это не ревность. К слизнякам не ревнуют, Эрнесто даже поверить никогда до конца не мог, что его девочка, его Антония, и влюбится в такое… к которому и пинцетом-то прикоснуться противно.

Спасла – и отлично.

Главное, что она сама выжила во всем этом безумии, а дальше – разберемся.

* * *

Пабло Матео Лопес послушно телефонировал в главный столичный храм.

Епископа Тадео он отлично знал, и пробиться к нему смог быстро. Стоило только назваться и сказать, что все происходит с его ведома и разрешения.

Вранье, конечно, но…

Его подчиненные.

Его люди. Его ответственность. Сам он потом им головы пооткручивает, но это – потом. А от начальства прикрывать будет до последнего.

Эх, подведут его эти негодники под монастырь!

Ладно – Вальдес! Этот до старости приключений искать будет, шило под хвостом играет. Но Риалон-то! Взрослый серьезный некромант!

Как Вальдес его уговорил на эту аферу?

Вот ни минуты полковник не сомневался в авторстве Серхио. Скажи ему кто, что дело обстояло совсем иначе, он был бы весьма и весьма удивлен.

Риалон? Да вы что! Он же некромант! Холодный, расчетливый, жесткий… даже жестокий! И всякие авантюры ему свойственны так же, как мобилю – теория стихосложения.

Какие, вашу рыбу об забор, авантюры?!

Вот Вальдес – тот может. Родится же такое в приличной купеческой семье… хорошо еще, отец Вальдеса, когда понял, что сын совершенно не торгового склада человек, наоборот, авантюрист и нахал, подумал, да и пристроил парня к делу. В полицию. А то ведь парень мог и в преступники пойти, вот бы наплакались!

А тут и епископ отозвался.

– Ваше преосвященство, – принялся каяться полковник. – Тут дело такое… мои это люди.

Выслушал епископ весьма и весьма внимательно. А потом полковник получил мягкую выволочку. Очень мягкую, за то, что не доверился служителям Его, они бы тоже с удовольствием в экзорцизме поучаствовали. А так что ж… работы лишают?

Неправильно это, чадо!

Дело слуг Творца со всякой нечистью бороться! А не светских властей… ну или совместно хотя бы.

Полковник послушно покивал, благо в трубку видно не было. А что тут скажешь? Не я это? Ни сами, без меня отлично справились?

Меня вообще известили постфактум, уже заняв поместье герцога… вот интересно – как? Что там, никакой охраны нет, что ли?

Про мединцев полковник и по сию минуту не знал. Серхио решил такое по телефону и не рассказывать. Мало ли что…

Станет полковнику плохо, а врача рядом и не будет.

Или наоборот – заорет, Серхио оглушит, трубку разобьет… в самом деле, ну кто в такое сразу поверит? Это уж вовсе невероятно!

Так что полковник тяжко вздохнул и сообщил, что операция готовилась в глубокой-преглубокой… нет, не яме. Тайне. Но полковник, как верный слуга и Короны, и Храма, готов содействовать.

Вот, ежели святые отцы сейчас выдвинутся в поместье де Медина, они там найдут и доказательства, и самих героев, и Вальдес им все покажет (пусть только попробует не показать, гад!), и расскажет…

Да-да, все в порядке, там уже безопасно.

Демона изгнали, территорию зачистили, насколько могли, а вот что с герцогом…

Это очень, очень сложный вопрос. Полковник пока не знает, что именно сделали с герцогом, но возможно, епископу будет приятно все узнать из первых рук? В поместье де Медина тоже можно телефонировать, наверняка…

Епископ согласился, пообещал выслать к де Медина людей и успокоить прихожан. И попрощался.

Полковник положил трубку, потом вздохнул, осенил себя знаком Творца – и снова снял ее. Потому как зазвонила…

Вот с какой скоростью разносится в столице информация.

Всего два звонка, всего два сообщения, мол, он в курсе, и ему уже звонят.

Из королевского дворца?

Шшшшас там прям, как говорят городские беспризорники.

Из газеты! С уточнением, что там за демон и за экзорцизм? А то имя для срочного выпуска надо-надо-надо… так что вы уж разъясните, тан полковник…

Как тут было удержаться?

Пабло Матео Лопес и не удержался, разъяснил. Да так, что на том конце восхищенно внимали, попискивали и, кажется, конспектировали. Осталось только в печать поставить, под кодовым названием: «большой полковничий загиб». Или это пока еще малый? И можно больше?

В газете благоразумно решили это не выяснять – и отключились.

А телефон зазвонил опять. Но увы, это уже было непосредственное начальство, а его, родимое, так не пошлешь. Не поймет, не пойдет и премии не даст. Пришлось полковнику еще раз объясняться. И уже – цензурно.

* * *

Серхио встретил всех в особняке.

– НУ?!

Вопрос был излишним.

Если его друг выходит из подземного хода, живой и здоровый, если на руках у него Антония Лассара… живая? Живая!

Все в порядке. А остальное решим по ходу событий. И что врать, и кому врать…

Разберемся!

А что тут еще тащат?

О, герцог! Какая прелесть! Да ты ж мое сокровище неописанное! И не допрошенное! И не опечатанное пока, и даже без наручников… нет-нет, все равно наденьте! Что значит – пену пускает и подохнуть собирается? У нас тут два некроманта… ладно, полтора! Неужто тан Риалон не поспособствует, чтобы герцог еще пожил? Немножко?

Ну так… чтобы допросить его можно было?

Так что наручники и только наручники, кто их там знает… гадов!

У Серхио камень с души упал. Он и за Тони переживал, и за Эрнесто, да и за себя, честно говоря, тоже. Если бы измененных не нашлось…

Вальдес все поставил на своего друга-некроманта. И если бы Эрнесто солгал, или сам заблуждался, оба они оказались бы в такой яме… и Маркоса туда бы за собой утащили. Ох, как бы им от начальства досталось, кто бы представлял? И полковник прикрыть бы не смог. А герцог бы притопил на неглубоком месте, и еще сверху попрыгал для гарантии.

Но вот они – твари. Черепахообразные, крабообразные, змеевидные… да, похожи на людей, но только пока их не начинаешь раздевать. А потом…

Кое-кто из солдат уже блевал в углу.

Капитан Маркос косился на «слабака» неодобрительно, но с пониманием. Чего уж там, выглядело это мерзко.

Человекообразное существо, у которого вместо ног и рук – длинные щупальца. Даже форма лакея у него была специальная… зачем оно в особняке?

Да кто ж его знает?

И ведь никто, никто ничего не заподозрил! Почему так?

Серхио был не слишком искушен в делах высшего света, но смутно помнил, что де Медина славился как затворник. Как говорится, градация известна. До первого миллиона – дурак, после первого миллиона – эксцентричная личность.

Будь де Медина не «де», а обычным купцом, к примеру, звали б его недоумком. А так… герцог имеет право на маленькие капризы и прихоти.

Интересно, что вся эта великосветская сволочь будет говорить сейчас?

Хотя нет. Не интересно. Серхио и так примерно знал, что будет, когда дело дойдет до короля. Все засекретят, а те крохи информации, которые таки достанутся светским сплетникам, будут искажены до неузнаваемости. Как бы еще не оказалось, что злобные королевские псы затравили несчастного герцога, подкинув ему улики.

А что? Самое то для бездельников и идиотов.

Любой, кто сталкивался с изнанкой жизни, никогда так не подумает. Но у высшего света своя жизнь, свои мнения, свои поступки… и честно говоря, Серхио искренне радовался, что он – не там! Вот Эрнесто – тан, и что с того?

Любая высокородная сволочь об него ноги вытрет, у нее-то, у сволочи той, сорок пять поколений благородных предков, а Эрнесто дворянин пожалованный. В первом поколении.

А если по пользе взять? Да Эрнесто просто сокровище для короны! Сколько он сделал – десятку придворных за всю жизни не переделать! Им вскрытый труп покажи, так из обморока потом только в больнице и выведешь!

Ладно, положим, на Эрнесто никто косо не поглядит, дураков нет с некромантом связываться. И то… тяжко. А Вальдесу кое-что было вообще дико.

Вспомнить ту же принцессу и Кристобаля… вот как так жить? Девчонка ему доверилась, радовалась, любила – и ее отравили. Ради того, чтобы жениться на другой, побогаче…

И так при дворе везде и всюду.

Нет, Серхио в этом бы жить не хотел. Если там такие… герцоги плавают.

Размышления совершенно не мешали тану Вальдесу потрошить ящик письменного стола герцога. А чего стесняться?

Выживет? Вот пусть сначала объяснит, откуда у него такие интересные слуги, а потом претензии предъявляет. А не выживет… нет герцога – нет проблем. Наследника у него, кстати, тоже нет. И хорошо. Нечего таким размножаться! Вот просто – незачем!

Бумаги Серхио аккуратно складывал в стопочку, даже не пробегая глазами. Ни к чему.

Важное – оно где угодно оказаться может. Даже на обратной стороне счета за носовые платки. Было в практике Вальдеса и такое.

А потому…

Ни одна бумажка пропасть не должна.

Ни один листик… и сейфы выломать и вытащить. Эх, жаль, что они все не обнаружат. Но, может, особнячок пока постоит?

Эрнесто приводил в чувство Тони. Нюхательных солей у него с собой не было, а вот коньяк во фляжке… его Эрнесто и влил в рот девушке.

Тони закашлялась, сплюнула – и открыла глаза.

– Что это?

– Неважно, – отмахнулся Эрнесто. И притянул любимую поближе к себе. – Тони, родная моя…

На большее его просто не хватило. Да и как это выразить словами?

Тот беспросветный ужас, тот безудержный страх… не за себя, за нее. Страх не успеть, опоздать на несколько секунд, подвести, оставить любимую одну перед лицом опасности…

Дикий страх, честно-то говоря. У Эрнесто до сих пор руки дрожали, когда он Тони обнимал. Ему было сложно поверить, что она здесь, она рядом, она живая и практически невредимая….

Тони прижалась к нему вплотную, потерлась щекой о грудь некроманта и на миг явственно расслабилась.

Все хорошо. Она в безопасности. Самый страшный кошмар закончился. Ведь закончился, правда?

А потом вспомнила.

– Рей!

Эрнесто даже не шевельнулся. Самообладание у некроманта вообще было изумительным. И Риалон отлично представлял, что начнется, признайся он во всем Тони.

И про экзорцизм, и про их сговор с Рейнальдо, и про самопожертвование призрака…

Нет-нет, Антонии пока вредно так волноваться и переживать.

Вот потом, очень сильно потом, когда у нее под рукой не будет ничего тяжелого, и им не надо будет давать отчет, и… и вообще – потом! Может, даже через пару лет!

Рейнальдо все равно уже ничего и не повредит, и не поможет, судя по тому, что экзорцизм состоялся. Призрак ушел навсегда, и душа его взята в уплату за это деяние.

Шальвен даже после смерти остался героем, и Эрнесто был ему очень благодарен. Но Тони он все расскажет позднее. И точка!

– Что с ним?

– Не знаю… подозреваю, что – вот.

Тони жестом указала на Дженио… или тело Дженио, которое уложили неподалеку на пол. Правда, им особенно не занимались. Пусть пока поваляется, а то вдруг это враг?

Или добивать его придется?

Варианты возможны, а в таких случаях проще, когда потенциальный труп не сопротивляется.

Эрнесто пригляделся к телу. И наконец-то опознал.

– Валеранса?

– Рейнальдо, – качнула головой Тони.

– Что?! Тони, ты в порядке?

Некромант опять побледнел. Физически Тони была в порядке. А умственно? Если случившееся повредило ее разум? Что делать тогда?

– Я все расскажу по порядку, – девушка не стала спорить или отпираться. – А потом посмотрим, так это или нет.

Рассказ получился не особенно коротким. Да и как такое расскажешь – вкратце? И про де Медина, и про Синэри Ярадан…

Эрнесто слушал внимательно. И Серхио.

А уж как внимательно слушали солдаты… и ведь не выгонишь! Эрнесто мимоходом подумал, что надо будет потом всех предупредить.

Скажут слово – язык сгниет и отвалится. Или не надо ничего такого? Их и так подписками о неразглашении со всех сторон облепят, это и к гадалке не ходи.

А слова: «лишу премии», «выгоню с работы», «даже мусорщиком не устроишься» действуют куда как лучше скучных и простеньких: «прокляну», «убью», «онемеешь»…

Эрнесто решил, что пусть капитан Маркос и полковник Лопес сами разбираются, – и сосредоточился на анализе ситуации.

– Получается, Тони, что эта Синэри – демон. И не из низших, если может творить себе подобных и подпитываться от них.

Тони кивнула. Что-то такое она читала в детстве. Давно… кажется…

– Наверное. Я практически ничего не поняла там… жутко было. Их сотни тысяч, и все такие страшные… – Ее передернуло, и Эрнесто притянул девушку к себе еще ближе, хотя казалось бы, куда еще? Но вот нашлось местечко. – Рейнальдо меня сразу же отбросил… или его выкинуло из моего тела, я точно не знаю. Не поняла. Может, и второе, когда я к этой гадине прикоснулась… она ведь на меня тоже действовала. И на него… и когда он вылетел, меня словно током шарахнуло. Я сейчас даже и не вспомню точно!

– Если она демон – могла, – кивнул Эрнесто. – Рядом с такими тварями мелким потусторонним сущностям лучше не находиться. Если помнишь, Рей даже в храм не заходил.

Храм Ла Муэрте. Но это уже незначительные подробности.

– Помню… его выкинуло, меня начало рвать, и косточка… она тоже из меня вылетела.

Эрнесто кивнул. Это было вполне возможно, увы. Но от всего не застрахуешься.

– Что было потом?

– Приволокли Дженио. И хотели его тоже переделать.

Эрнесто прикусил язык. Вот что тут спросишь у любимой?

Ты за него заступилась? Он тебе дорог? А я?

Идиотом себя выставишь. Но и промолчать выше человеческих сил… Тони успела первой.

– Я сказала, пусть хоть в кого переделают, мне наплевать.

Эрнесто даже и не старался удержать улыбку. Как-то она сама возникла. И уходить не хотела… дурацкая? А все равно!

Любовь Тони к этому жиголо тоже была донельзя дурацкой, но ведь была же! Понимаете, была! И как с этим жить? Зная, что на твоем месте могут видеть кого-то другого? Думать о ком-то другом? Даже просто мечтать?

Поверьте, это в любом случае больно. Так что слова Антонии легли целительным бальзамом на потрепанную некромантскую душу. Если человека любишь, так точно не скажешь. Будешь его защищать, хоть какой бы он дрянью не был. А Тони не стала!

Как же это здорово!

До дурацкой чисто мужской улыбки, которую Тони вежливо не заметила. Ладно уж… бывает и с самыми лучшими.

– Я даже не поняла, как Рейнальдо это сделал. Там как два резервуара были. В один помещают человека, в другой – морскую тварь. И их сливают воедино.

– Так…

– Резервуар для твари совсем маленький… вот Рейнальдо и умудрился сделать так, что косточка влетела в него. И процесс пошел… наверное. Я не поняла. Я испугалась за него – и выплеснула то, что мне вручила богиня.

Эрнесто подумал пару минут, а потом ухмыльнулся.

– Если так… хотя бы несколько секунд Валеранса был там? Внутри?

– Да.

– Похоже, твой друг получил самый большой выигрыш в своей жизни.

– Не поняла?

– Возможно, это и правда его тело. То есть Рей теперь занял тело Валерансы.

Тони замотала головой.

– Но КАК?!

– Синэри – демон, – снисходительно разъяснил Эрнесто любимой девушке основы некромантии. – Когда человека переделывали, менялась и его душа. Я так полагаю, что частично она пожиралась демоном, частично замещалась… на душу животного, наверное. Поэтому измененные так себя и вели. А когда ты нанесла удар, процесс уже начался. Кусок от души Валерансы она наверняка сожрала в первую же секунду. Потом стихийно могла доесть и остальное. А процесс-то уже запущен. Кость погоды не сделает, она мертвая. А вот душа Рейнальдо – вполне могла совместиться с чистым телом.

– А куда тогда делась кость?

– Ты не обратила внимания? Посмотри на его руки.

Тони послушно посмотрела. Как-то ей не до рук было. Но…

– Что это? У него на правой ноге… шесть пальцев?

– Полидактилия, – подтвердил Эрнесто. – Полагаю, это как раз за счет быстро и стихийно прошедшего слияния. Его никто не контролировал, вот и получилось… именно так.

– И?..

– Если там действительно ТА кость, то Рейнальдо повезло. Он будет прочно привязан к новому телу.

Тони выдохнула.

– Думаешь?

– Это единственное, что приходит мне в голову. Потом я еще подумаю и подсчитаю, но это потом, потом…

– А сейчас?

– Предлагаю привести нашего друга в чувство и расспросить.

Тони не возражала. Даже наоборот – полностью поддерживала эту идею. Да, пожалуйста, расспросить? Валеранса… да и демон с ним, с тем Дженио! А если Рейнальдо так повезло…

Это – чудо!

За такое она и Синэри готова добрым словом помянуть… раз в сто лет – хватит.

Интересно, что случилось с этой тварью? Тони надеялась, что Ла Муэрте добила демона. Но уточнять не хотела… от одной мысли, что придется увидеть, или услышать, или…

Нет, сейчас у нее просто сил нет. Вот отдохнет, тогда и будет разбираться.

И Тони плотнее прижалась к своему жениху. Как хорошо, когда можешь полностью положиться на любимого человека! Во всем!

* * *

Эрнесто погладил Тони по голове и подумал, что ему повезло.

Пока что Антония не настолько разбирается в некромантии. Вот и солдаты тоже объяснение проглотили. А вот Серхио уже хмурится. По счастью, ума у друга хватит, он промолчит. Он-то за столько лет дружеских отношений отлично знает, и что, и где, и когда…

Если был экзорцизм, значит, не все там так просто.

Хотя…

Ну не мог пока Эрнесто озвучить правду. Что Рейнальдо явно пытался активировать руны на кости… то есть – не пытался. Они сами активировались от столкновения с демоном.

А теперь смотрим цепочку.

Кость влетает в резервуар, который предназначен для переделки Дженио.

Чтобы ее активировать, нужно не просто соприкоснуться с демоном, надо еще много силы. Силы погибающей души. И такая душа есть, и ее сейчас жрут в соседнем резервуаре. Сообщающемся…

Если кость сразу совместили с Дженио, а похоже, что это так и было, то в ход пошла та душа, которая оказалась ближе. То есть альфонса и афериста.

А вот Шальвена притянуло чуточку позднее. Буквально на секунду-две, но и этого как раз хватило.

Ритуал активирован, экзорцизм начался, а тут тело. Свободное. Чистое. И более того, в нем уже есть часть Шальвена. Мог призрак за него зацепиться?

Да преспокойно! И со всем его удовольствием!

Некромантия таких вещей не знает? Ошибаетесь, все она преотлично знает! И бывали в практике некромантов различные случаи одержимости. Старый Карраско, хоть и сволочью был, а учил на совесть, и в архивах Эрнесто много чего полезного находил.

Так вот!

Призрак может завладеть чужим телом. В трех случаях.

Если это тело слабоумного – тогда силы призрака как раз хватает подавить душу носителя. Если это тело лунатика – во сне человек себя не контролирует. Если человек сам дает согласие и подпитывает потустороннюю тварь своей кровью и силой.

А тут тело вообще без души! Идеальный сосуд! И кстати говоря, без души тело как раз и жить не может. Помирает в несколько минут, даже быстрее…

Нет души?

Все. Конец.

Есть душа? Есть! Правда, немножко призрачная, но это уже неважные детали! Главное, помирать это тело пока не собирается, аура ровная, не рваная… и не Валерансы, кстати говоря. Другая.

Уж этого-то проходимца Эрнесто отлично изучил. А вот Шальвен…

Но у призраков ауры вообще не бывает. Так что надо приводить мужчину в себя и расспрашивать. Для начала.

А герцог?

Герцог… нет, подыхать он пока тоже не собирается, около суток у него есть, судя по той же насыщенности ауры. Вот и отлично. Пусть пока полежит в уголке, а Эрнесто займется тем, кто важнее. Союзником, а не врагом.

* * *

Привести в чувство Рейнальдо оказалось достаточно сложно.

На коньяк он не отреагировал. Выпил, а в чувство не пришел. Нюхательные соли искать по особняку не было возможности.

Попробовали по старинному методу – пощечинами. На них мужчина отреагировал своеобразно – так удачно пнул ногой солдата, что ругательства были слышны на весь особняк.

Тони покатывалась со смеху.

Эрнесто покачал головой. А потом попробовал по методу некромантов – протянул к «обморочному», кто бы он ни был, щуп своей силы. И даже собрался применить диагностическое заклинание.

Не понадобилось. Сила Ла Муэрте отлично сработала.

Эудженио Валеранса – или кто там сейчас был в его теле, подскочил, словно осой ужаленный. И естественно… почему-то люди в таких случаях не говорят: «Боже мой!» или «Ой, какая неприятность…». Сплошь непечатно у них получается.

Эрнесто хотел было закрыть Тони уши. Потом подумал, что девушка и не такое уже слышала, и ограничился коротким:

– Язык прикуси!

Валеранса прикусил.

Огляделся.

Ощупал себя, повертел головой – и повторил то же самое, что и в первый раз. Но уже с чувством, с толком, с расстановкой.

– Я что – жив?!

– Видимо, да. А зовут тебя как?

Мужчина потряс головой. Умных мыслей из нее не высыпалось. А вот грязи на ковре явно прибавилось.

– Рейнальдо Игнасио Шальвен. А что?

– Да ничего, – лениво отозвался Эрнесто. Тони была жива, Тони была с ним, ей вроде бы ничего не угрожало – можно и поразвлечься. За чужой счет, естественно. – Просто тело у тебя от некоего Валерансы, помнишь такого?

Третий раз Шальвен ругательства повторять не стал.

– К-как?!

Эрнесто пожал плечами.

– Полагаю, та тварь объединила часть тебя с телом Валерансы. Ну и… ты в него подселился.

– А это вообще возможно? – задумался Шальвен.

– Если в теле нет души, то возможно. То есть секунды две-три после смерти, потом уже ничего не поможет.

Рейнальдо замолчал. Судя по всему, сейчас он обдумывал происходящее. Потом помотал головой.

– А это вообще законно?

– Разное бывает, – Эрнесто в вопросы законности не вдавался. – Но мне известны случаи одержимости, которые были признаны законными. К примеру, при осаде замка Барра один из призраков завладел телом слабоумного и заставил его взорвать подъемный мост.

– Слабоумный погиб?

– Призрак тоже был изгнан, но замок взяли. И его потомков спасти успели.

Рейнальдо кивнул.

– Надеюсь, в мою пользу также будет, что я ничего такого не хотел и не планировал.

– И служба Короне. Во все времена и во всех видах, – кивнул Эрнесто.

– Я много пропустил? – Рейнальдо приходил в себя и начинал соображать. Призрак там, не призрак – информация нужна! А то и человека прибьют, и призрака развеют.

– Немного. Демон изгнан из этого мира, тебя Тони вытащила, ну и мы потом помогли. Все остальное пока в работе, – коротко разъяснил Эрнесто.

Рей снова кивнул.

– Хорошо. Разберемся. А что с герцогом? Сдох?

– Пока еще нет, – Эрнесто покосился на тело получеловека-полузмеи. – Думаю, через сутки, много – двое.

– Тогда надо успеть его предъявить, – забеспокоился призрак.

– О, не сомневайся. Успеем. Тут такие катаклизмы творились, что скоро в гости половина столицы пожалует, – успокоил его Серхио.

Успеть бы самому разобраться.

Рейнальдо увидел бумаги – и глаза его вспыхнули интересом.

– Можно?

Вальдес покосился на некроманта, дождался кивка и согласился.

– Давай. Все быстрее будет.

Кто такой Шальвен – он знал, и если это действительно тот самый… это он у Эрнесто и спрашивал. И получил подтверждение.

М-да.

Дорогой друг ему много еще чего расскажет. А пока хватит и того, что это – свой. И что он поможет.

Работаем!

* * *

Тони смотрела, как летали бумаги в руках Шальвена. Как, сначала неловкие, движения Рейнальдо становились все четче и увереннее. И улыбалась.

Кажется, в мире есть справедливость? Рейнальдо не дали прожить ТУ жизнь. Не дали оставить детей, не дали победить зло до конца. Но сквозь века и пространства он нашел свою судьбу. И доделал все, что ему не дали сделать тогда.

Разве это плохо?

И Паулина…

Кто о чем, а женщины о свадьбе. Вот уж кто будет счастлив, так это Паула.

Вот уж кто будет несчастен, так это Альба.

М-да…

Не будет покоя в доме Араконов. Ни рядом, ни близко…

– Душа приживается неплохо, – шепнул ей на ухо Эрнесто. Он так и сидел, никуда не двигаясь. А зачем?

Все хорошо, самое главное сделано, особняк на совесть построен, авось, в море не смоет, а выходить на улицу и вовсе неохота. У него даже коньяк есть во фляжке. Все остальное может или подождать, или само заявиться в гости.

Мединцы?

Ну, стащили их солдаты в кабинет, под присмотр некроманта. И пес с ними…

Пусть валяются, вроде как пока не дохнут.

– Как ты думаешь, отторжения не будет?

– Не должно. Но если что – надо сходить в храм. Поклониться Ла Муэрте.

Тони кивнула. Надо. Если так… у богини есть должок перед Шальвеном. Вслух об этом говорить не стоит, но богиня все и так прекрасно поймет. Она умная. Она богиня.

– Я думала про Араконов.

Эрнесто вообще думал не о Шальвене, а о девушке в своих руках, но выдавать себя не пожелал.

– Я думал о том, что Рейнальдо потребуются документы. И жить ему где-то надо. И на что-то…

Тони потерла лоб.

– М-да… какое-то время он сможет пожить у меня, в магазине, а вот документы… может, сеньор Пенья поможет?

– Полагаю, что решать этот вопрос будет не старый мерзавец, а его величество. Лично.

– Ох, – испугалась Тони.

– Конечно, детка. Мы сегодня такого натворили, что без аудиенции у короля точно не обойдется.

Тони поежилась. Как-то ей стало резко неуютно.

Демон – что? Демона и изгнать можно, и убить, и вообще, туда ему и дорога. А вот король…

Прикажет – и куда ты денешься? Из страны уезжать? Так ведь договора есть о выдаче преступников… стра-ашно.

Эрнесто погладил девушку по темным волосам.

– Все будет хорошо. Мы справимся, малышка.

– Правда?

– Обещаю.

Тони прижалась к своему жениху покрепче и улыбнулась. А Эрнесто подумал, что он горы своротит. Лишь бы на него и дальше так смотрели. С доверием и надеждой.

Король?

И на короля управу найдем! И на Храм! И на кого угодно.

Глава 11

Долго ждать храмовников не пришлось. Часа не прошло, как в кабинет заявились люди в серых рясах. Все вооруженные, все серьезные, а глаза такие… добрые-добрые.

Сразу видно – привыкли добром уговаривать и увещевать.

– Добрый день, – поздоровался старший из монахов. – Я смиренный монах ордена Томасианцев, брат Леандро.

– Добрый день, – откликнулся из кресла Эрнесто. – Тан Риалон, мы с вами как-то общались, братец… вы не стесняйтесь, проходите и смотрите вон на тех ребят, которые на ковре лежат вповалку. Полагаю, это как раз по вашей части.

Монах блеснул добрыми глазами, но спорить не стал. Смирение – оно ж тоже входит в список добродетелей для монахов. Прошел, пригляделся.

– ТВОРЕЦ!!!

И без всякой брезгливости принялся ворошить тела, приглядываясь то к одному, то к другому, разрезая одежды кинжалом… и откуда только достать успел?

Эрнесто наблюдал за монахами. Тони тоже. Как-то они так хорошо устроились… некромант в кресле, она у него на коленях, теплая рука поглаживает девушку по спине – что еще надо? И вставать не хочется. И делать ничего не хочется…

Да и не надо им ничего делать. Демоны закончились, враги тоже, а с бумагами у некромантов вечное взаимонепонимание. Не любят они друг друга, сильно не любят.

Двоих монахов все же стошнило в углу.

Ничего страшного, мединцы тоже воняли не розами, да и окна были открыты. Так что атмосфера не ухудшилась. Брат Леандро покосился на нестойких товарищей с укоризной, но было видно, что он и сам едва сдерживает рвотные спазмы. Так что ругаться не будет.

Закончив осмотр, он подошел к креслу, придвинул второе и уселся рядом.

– Выпить есть?

Эрнесто протянул ему флягу с коньяком.

Понятно, они находились в герцогском особняке, и винный погреб тут богатый, и на кухне наверняка что-то да найдется… бывали же здесь и обычные люди! Но брезгливость не позволяла некроманту хоть крошку хлеба тут взять.

Ф-фу…

Если только солдаты что-то прикарманили? Но Эрнесто не собирался об этом даже думать. Пусть хоть все вынесут. Заслужили!

Что-то подобное испытывал и монах, явно. Глоток спиртного он сделал большой. Потом выдохнул.

– Герцога я узнал. Давно он такой?

– Давно, – лаконично ответил Эрнесто.

– С рождения, – пояснила Тони. – Несколько поколений уже.

– Что?!

– Первый в роду де Медина заключил сделку с демоном. И стал… вот таким. А потом они такими и рождались, – пояснила девушка. – Я знаю, герцог сам сказал.

Взгляд монаха стал острым и внимательным.

– Ритана Лассара.

Тони вежливо склонила голову, но промолчала.

– Вас не затруднит рассказать мне, что здесь произошло?

Эрнесто хмыкнул.

Понятно, монах решил начать с самого слабого звена. Наивный… ведьмина воспитанница лишнего не скажет. Это уж точно.

И Тони оправдала ожидания некроманта.

О своих разговорах с герцогом она рассказала подробно, о Синэри – тоже. А вот предысторию сильно урезала. Очень сильно.

Ла Муэрте? Храм? Дарованная ей сила?

Говорить о таком томасианцам? Да вы смеяться изволите, не иначе. После такого от покаяний не отвяжешься, да еще и под постоянный присмотр попадешь. Это уж точно!

А потому Тони высказалась очень скупо. Про Шальвена рассказать, конечно, придется, Храм должен помочь бедолаге легализоваться. Да и не скроешь участие призрака, никак не скроешь.

Так Тони и рассказала.

Спасая кузину, она умудрилась призвать дух давно убитого сыщика. Сыщик оказался неглупым и решил задержаться, выяснить, что там произошло в мире за столько лет. И обнаружил следы заговора.

То есть – вот этих монстров.

Почему де Медина? Потому что он потомок того самого Мединальо, негодяя, который готовил переворот, который хотел свергнуть короля, который держал в руках столичную преступную сеть. Конечно, Рейнальдо им заинтересовался.

И обнаружил – ТАКОЕ!

Начал следить, потом поговорил с Тони, та – с Эрнесто, а там слово за слово и пошла раскручиваться интрига.

Громадную помощь оказал сеньор Вальдес. И капитан Маркос тоже… без них никогда бы не состоялся этот штурм.

Рейнальдо выяснил, что виной всему демон. Да-да, некогда еще Мединальо, наверное, призвал демона, а потомок держал его рядом с домом. Практически в столице.

Кормил людьми, более того, демон для него создавал покорную и послушную армию рабов. Вот таких вот, жутких…

Не нравится?

Томасианцам не нравилось. Их просто передергивало, и от мединцев, и от осознания всего случившегося.

У них! Под носом! Практически рядом с центральным храмом!

И такое!

А ведь король не будет разбираться. Он скажет – проморгали. Что дальше? Дальше выводы. Как минимум урежут храмам финансирование. А чего им помогать?

Бездельники, разгильдяи, ротозеи…

Нагорит всем, уж кто бы сомневался.

Что сделали с демоном? Да попросту изгнали из этого мира. А что с ним можно еще сделать?

Большой или маленький, сильный или слабый, это все равно демон. Эрнесто Риалон постарался. Ну и ритана Лассара тоже… немного. Эрнесто никогда бы к демону не подпустили, что ж они – самоубийцы, что ли? А Тони – дело другое.

Она девушка, она непроявленный маг, она вообще пока еще личинка некроманта, ее не опасались. Более того, герцог сделал ей предложение. Не руки и сердца, конечно. А руки и демона.

Понятно же, кровь некроманта в потомстве была бы ему очень полезна. А там де Медина мог бы и на очередной заговор замахнуться. Кровь – она и через поколения сказывается. И если предки были негодяями, то потомки святыми не станут. Как ни крути.

С этим были согласны все.

Эрнесто Риалон не слишком охотно устроил Тони в кресле, а сам встал, потянулся. И обратился к брату Леандро:

– Брат, вы мне не уделите немного внимания?

– Да, конечно.

Добавлять обязательное «чадо Творца» брат не стал. Некромант же. Чего на насмешку нарываться? Это нормальный человек – чадо Творца. А эти… у них Ла Муэрте.

Томасианцы об этом отлично знали, но пока некроманты не шли на конфликты и преступления, относились к ним вполне терпимо. Не повезло. Бывает. Главное, чтобы человек пользу приносил, а некроманты на службе Короны – существа полезные. Вот как Риалон.

Та еще гадина, конечно.

Умный, язвительный, с отвратительным характером, уж сколько лет они друг друга знают…

С другой стороны, работу за ним переделывать не приходится, свое мастерство он оттачивает постоянно, от рейдов по гнездам нечисти не отказывается – чего еще надо?

Оплату требует. Это, конечно, большой минус, Храму такое не нравится. Но некроманты постом и молитвой не живут. Не тот характер.

Зато слово держит, и положиться на него можно. А вот что ему сейчас надо?

– Брат Леандро, советую вам переговорить с Вальдесом.

– Да?

– Конечно. Вы в курсе, что у победы много родителей? И родственников тоже… много?

Такие слоноподобные намеки брат понимал. Но уточнить требовалось.

– Сеньор Вальдес не будет против?

– Сеньор Вальдес – один из родителей. А я не против расширения семьи, – четко сказал некромант. – Вы могли меня консультировать. Могли втайне даже от начальства провести операцию. Могли… сами решите с Вальдесом, что именно, а потом скажете мне. Час-полтора у нас еще есть. Я поддержу вашу версию.

Будь это любой другой человек, брат Леандро искренне поблагодарил бы его, от всей души. И помолиться пообещал.

Некромант на эти обещания разве что посмеется. К нему другой подход нужен.

– Что Храм будет за это должен?

– Первое – поддержка и легализация Рейнальдо Игнасио Шальвена. С вашей помощью это будет намного проще.

Брат Леандро кивнул. Тут все было понятно, да и призрак вызывал сочувствие и понимание. Ну и… только строго между нами, читал брат Леандро про Шальвена. Было дело! Легендарный же сыщик! Как такому не порадеть? А там, глядишь… такой сотрудник Храму тоже нужен будет! С его-то способностями к анализу! Это кажется, что времена меняются. А на самом деле, подонок остается подонком, вор – вором, лжец так и будет лгать…

Времена могут меняться. Люди свою природу, увы, не меняют, слишком уж им хорошо в грязи. Валяйся, да бока почесывай. Разбирался ты в людях сто лет назад? И сейчас разберешься! Телефоны и мобили – это, право же, наносное.

– А второе?

– Желание. Одно мне, второе ритане Лассара, третье Вальдесу.

Брат Леандро немного подумал.

– В рамках?

– Строгих. То, что не вредит Храму или Короне. Вот насчет нарушения закона – не скажу, мы и сейчас его нарушаем, – пожал плечами Эрнесто.

– Мне надо телефонировать начальству, – после недолгого размышления решил брат Леандро.

– Пожалуйста.

Эрнесто не собирался давить и настаивать. Он понимал, что придется поделиться лаврами. Ну и ладно, им с Тони хватит. Его девочка – умненькая, она поймет. Да и не нужна некромантам известность, тем более – такая. Себе дороже обойдется.

Брат Леандро отправился совещаться, а Эрнесто вернулся к Тони. Посмотрел, подумал, решительно утянул ее в соседнюю с кабинетом комнату отдыха. Благо там был весьма удобный диван.

– Может, попробуешь поспать, лапочка?

– Не смогу. Шум, гам…

– А все же? Вот так, устройся поудобнее, и плед я прихватил…

– А ты?

Согревшись на коленях у некроманта, под пледом, Тони действительно начала засыпать. Да и глоток коньяка помог.

– А я потом.

Эрнесто не собирался говорить, что вся эта канитель надолго. Весьма надолго. Сутки?

Хм, хорошая шутка. Неделя – минимум! А то и больше, пока до Каса Норра дойдет, пока его величество примет какое-то решение, пока…

Сам Эрнесто что угодно выдержит. А вот его девочку надо беречь. Пусть отдохнет, пока есть время. И некромант показал кулак заглянувшему в комнату брату Леандро. Не шуми, не буди мне любимую женщину!

Монах понял, кивнул и ретировался. Правда, пока ничего срочного нет, пусть девчонка поспит. Ей сегодня тяжелее всех пришлось.

* * *

Сообщения из столицы его величество, с одной стороны, порадовали.

С другой – огорчили.

Хорошо, конечно, что все хорошо кончается. Демон сдох, заговор раскрыли, мединцев… вот ведь еще название выдумали – перебили. Остатки добивают.

Угрожать королю лично и Короне они не могут, поскольку демон всех этих тварей завязал на себя. Нет демона – нет и его последователей.

Еще один плюс – взяли кучу разных бумаг. Сейчас и всех остальных… сочувствующих можно будет выявить. Заговор – дело такое, кто угодно заговориться может. А значит – Короне прибыль. Потому как слово «конфискация» не сегодня придумали.

С финансовой стороны все хорошо, даже если компенсировать убытки всем пострадавшим.

А вот с моральной…

Ни одному королю не удается прожить без заговоров. Но как-то слишком много всего навалилось. Сначала Кристобаль, теперь де Медина… и ведь все – близкие к трону люди! Понятно, что те, кто далеко от трона, те и заговоры устраивать не будут. Но все равно как-то неприятно.

Царапает, давит…

Ладно, будем разбираться и с заговором, и с демоном, и с результатами…

Кстати говоря, а где у нас придворный некромант?

Где Освальдо Фаусто Карраско?

А ну подать его сюда! Пусть срочно едет в столицу, разбираться, что там за демон! Его величеству нужен доклад из первых рук!

Ладно… хотя бы из вторых. И БЫСТРО!

* * *

Почувствовал ли Освальдо магические возмущения?

Да их бы и слепоглухонемой почувствовал! Такое из мира ушло!

Это когда Синэри пролезала в мир, она была намного меньше, слабее и вела себя тише. Боялась. Мало ли что? Мало ли кто?

Справедливо боялась, кстати. В те времена ее могли и томасианцы изгнать, просто она им не попалась. Это уж потом демонесса откормилась, расслабилась и решила попробовать шагнуть на следующую ступеньку. А тогда…

Считай, вторжение прошло незамеченным.

А вот выдворение…

Если бы демонесса не расслабилась, Тони не ушла бы живой. Изгнать такое? Да сил не хватило бы и у всего ордена! Синэри пришла сама, она сопротивлялась бы, держалась за мир, и уж поверьте, потери были бы огромные.

Нигде еще не сказано, что удалось бы легко справиться и с мединцами. Правда, про них Освальдо не знал. Ему вообще было не до мединцев. Он принимал наследство.

Это легко сказать – огласите завещание. А на самом-то деле, все не так просто и приятно.

Дед Освальдо практически все завязал на себя. Все финансовые потоки, все дела, все контролировалось либо им самим, либо его людьми. И когда старого Фаусто не стало, его доверенные… ладно, они не воровали. Но немножечко поиграть в свою пользу – кто ж откажется?

Тут словечко шепнуть, там вожжи ослабить….

Это нормально, это в человеческой природе. Понятно, когда они снова почувствуют хозяйскую руку, они вернутся в привычное русло. Но как не попробовать нового хозяина на прочность?

Фаусто был давно, Фаусто был привычен, его обмануть не получалось. А Освальдо… а вдруг?

Время, время… на все нужно было время. Даже просто прочитать все бумаги!

А еще – родственники!

Освальдо готов был повторять за древним мудрецом, что друзьями нас награждают, а родственниками наказывают. Может, и за дело, но поди, справься со всей этой заразой?! Они же просто невыносимы!

Скандалы, ссоры, крики, истерики, требования, обязательства, обещания…

Да проще отряд зомби из могилы поднять! Ей-ей, они хотя бы тихие, спокойные и слушаются приказов! Это такое счастье!

А еще… что в столице?

Риалон хотя и давал слово, и за сына должен, но… что-то подсказывало Освальдо, что это не поможет. Вот уехал он, а Тони там… без присмотра. Без хозяйской руки.

И до чего у них с Эрни дойдет – кто ж его знает?

А конкуренты Освальдо были не нужны.

Вот и еще одно…

Сарита.

Где сейчас эта идиотка?!! Где ее демоны носят?!

Хоть ты объявления в газету давай – мол, прости, дорогая, был неправ, возвращайся, разведемся, как порядочные люди? Но вряд ли Сарита поверит…

Вот он бы точно не поверил.

Что остается? Риалон, конечно…

Поговорить с ним, когда Освальдо вернется в столицу, напомнить про обещание, ну и попросить связаться с Ритой. Освальдо уже составил условия развода.

Рита получала дом в столице, щедрое содержание, маленький домик за городом. Ей хватит с избытком. Дочерям там тоже кое-что достанется, сейчас, при жизни Освальдо.

Да, вот и еще одна забавная деталь жизни некроманта.

Поскольку некроманты живут намного дольше, чем неодаренные люди, выделять наследство детям они стараются еще при жизни. Своей. И детей – тоже. Или содержание назначать, или как-то их устраивать в жизни. А то бывает, когда отец – некромант, а дети самые обычные… но не бросать же?

Своя кровь…

И новые некроманты у них родиться могут. Такое нельзя оставлять без присмотра.

Ладно, это позднее. Главное, чтобы Рита на развод согласилась. Но вряд ли она будет упорствовать… а вот будет ли ждать Тони? Освальдо не знал и злился.

Телефонировать ей?

Бессмысленно. Тони просто не станет разговаривать. Освальдо пробовал несколько раз, но попросту не дозвонился. К телефону подходила служанка, которая вежливо объясняла, почему ританы нет дома. Или в магазине.

Араконы тут тоже не помощники. Да и… Освальдо поговорил бы с дядей Антонии. Может, даже предложил бы заключить помолвку, но Адан Аракон был в больнице. Да и не согласится он.

Освальдо навел о нем справки, и был уверен – не согласится. Таким поступком он просто настроит всех против себя.

Оставалось ждать и разгребать дела. И тихо звереть от всего происходящего.

И тут!

Демон!

И звонок из Каса Норра!

Приказ все бросить и лететь в столицу.

Дела перенимаете, тан Карраско? Ладно… Корона пришлет вам управляющего. Временного, конечно, и ненадолго. Но опытного и умелого. А вы уж не подведите…

Рысью в столицу! И никаких отговорок!!!

Освальдо только порадовался. И выехал в тот же день. Поживет Карраско без него пару дней, ничего страшного не случится!

В столицу!

УРА!

* * *

Есть подвиги. И это хорошо. Подвигал, так сказать, спас мир, всем спасибо, все довольны.

А есть строгая отчетность. И вот тут-то наступает кошмар и ужас для любого героя. Даже самого-пресамого эпического.

Для Тони оно так и наступило. Поспать она успела, аж целых три часа. А потом пришлось ехать в город, и она еще выспалась в мобиле, на плече у Эрнесто.

А вот в городе…

Домой?

Кушать? Спать?

Размечтались, герои наивные! К мэру города! И только к нему! И – отчитываться за все свои геройства!

Лучше всех обошлось с Рейнальдо. Плохо ему стало еще в особняке де Медина, и доктор – один из братьев-монахов, вколол ему снотворное. А потом приказал отвезти в госпиталь и строго приглядывать.

Судя по тому, что с Шальвеном поехали еще два брата, ему будет и присмотр обеспечен, и уход, и врачи с ног собьются… Тони вспомнила, как привозила Альбу – ну вот! Монахи действуют еще лучше! Некроманта можно проигнорировать. А вот храмовников…

Тебе потом так благожелательно клизму с ежиками пропишут, что восемь раз в день молиться будешь.

А вот Вальдес, Риалон и Лассара…

К градоправителю! И по одному!!! ЖИВО!!!

* * *

Мэра города Тони, кажется, с видела на каком-то из вечеров. Или нет?

Там, где нашли убитую даму… ладно! Не помнила она, попросту не помнила. Мэр? И что? Ей-то какой в нем интерес? Вот и прошел тан Карлос Мануэль Кампос мимо ее взгляда. Даже и не запомнился. И чему там запоминаться? Не выдавался мэр ничем особенным, ни ухом, ни брюхом. Симпатичный, стройный для своих лет тан, с приятной улыбкой и невыразительным лицом. Возраст – лет пятьдесят, может, чуть побольше, в черных волосах седые пряди, на носу очки в роговой оправе.

Камуфляж.

Вот это как раз оно и есть, потому что взор у мэра был весьма и весьма людоедским. Острым таким, хищным, как будто тигр к твоим печенкам примеряется. Скушать? Отравиться? Подумать еще чуточку? А очки его хорошо маскировали.

Впрочем, Тони не подала вида, вежливо поклонилась, улыбнулась и приготовилась внимать.

Мэр кашлянул.

Честно говоря… Он тоже никакой Лассара не помнил в упор. Кто бы их знакомил?

Судя по рассказам, он ожидал увидеть или этакую даму в черном, трагически красивую и демонски соблазнительную. Или воительницу в блистающих доспехах.

Вместо этого сидела перед ним на кресле жутко уставшая ободранная девчонка в грязном платье и с растрепанными волосами. Умыться Тони еще умылась в особняке де Медина, даже причесалась, но пока до города доехали, опять растрепалась. Когда устаешь, сложно выглядеть идеально.

А одежда…

Тони из особняка де Медина не хотела брать ничего. К расческе – и то б не притронулась, но… Эрнесто ей попросту соврал, что привез расческу с собой. И даже помог разобрать спутанную от слизи и грязи косу.

Вымыть бы, но…

Купаться в особняке де Медина Тони тем более не желала. Только убраться от него подальше! И побыстрее!

– Добрый день, ритана. Чай, кофе, сладости?

– Если можно, чашечку кофе, – попросила Тони. – И покрепче. Спать хочется до безумия. Я много сил потратила, перенервничала, мне бы теперь сутки отсыпаться…

Мэр вежливо кивнул, но не поддался на провокацию.

– Ритана, сейчас вам придется побеседовать со мной, потом еще с несколькими людьми, а потом поедете домой, спать. Уж простите старика, но в результате вашей авантюры город понес громадные убытки. И нам надо во всем разобраться.

– Моей авантюры? – искренне удивилась Тони. – Я не собиралась плести заговоры против короля, я, наоборот, случайно оказалась в это втянута.

Вот еще! Не сделаешь ты из меня виноватую, даже и не надейся! Не дождешься!

– Вот и расскажите подробно о случайностях жизни, – попросил тан Кампос. И приказал принести кофе покрепче. И все, что к кофе полагается.

Тони послушно принялась рассказывать. Мэр слушал, потом задавал вопросы, под беседу принесли кофейник и блюдо с упоительно пахнущей сдобой, так что Тони сжевала три булочки и приободрилась.

Кормят? Вот и покушаем, пока дают! А то кто знает, что дальше будет…

* * *

Девушка рассказывала.

Мэр слушал… и понимал, что ему многое недоговаривают.

Но… оно ему надо?

Есть правда, а есть истина. И не надо путать эти два понятия. Правда – она своя для каждого, она вообще очень субъективная и достаточно удобная штука. Поддающаяся корректировке.

А истина…

Истина – субстанция жесткая, негибкая, а главное, много на ней не заработаешь. Это каждый грамотный чиновник знает.

Правду можно чуточку согнуть, приукрасить, повернуть к своей пользе. С истиной этот номер не пройдет. А потому…

Насчет призрака – это правда. И насчет мединцев – тоже правда. Мэр уже сходил, поглядел на тела, которые привезли. Впечатлился так, что минут десять наизнанку выворачивало. И все это было в его городе, у него под боком!

Бр-рррр!

Что еще скажет его величество? Тут не слететь бы с поста.

С другой стороны, девушка выглядит вполне разумной, а про Риалона мэр и вообще только хорошее слышал. Умный мужчина, хороший некромант…

Вот и прощупывал он почву, прикидывая, удастся ли договориться – или нет?

Пока ритана Лассара вполне оправдывала самые лучшие ожидания. Говорила мало, кое-что обходила вниманием, истерик не закатывала, ничего не требовала…

Мэр аккуратно закинул удочку.

Вот вы, ритана, героиня. Но ведь и Вальдес вам помог. А он на службе города, и частные инициативы ему противопоказаны. Может и в отставку вылететь.

И тан Риалон тоже… они из бюджета деньги получают. Зарплата называется.

И присягу давали на королевской службе…

Тони захлопала длинными ресницами и вежливо сказала, что она не в курсе. Вообще.

Она шла, куда ей сказали, и делала то, что ей сказали. А остальное…

Ах, это такие сложные мужские дела! Такие серьезные…

И булочки у вас удивительно вкусные. Можно я еще одну скушаю?

Мэр посмотрел в светлые глаза хитрюги и расплылся в улыбке.

– Ритана Лассара, вам можно – всё! Вы пока отдохните, выпейте кофе в комнате отдыха, там с вами еще пара человек побеседует, и поедете домой. Вы не возражаете?

Тони, которую тщательно проинструктировал Эрнесто Риалон, не возражала.

Ссориться с чиновниками, церковью и соседями?

Ни-ни-ни! Так жизнь отравят, что куда там цианиду! Лучше она покушает булочку, подумает о хорошем, а торговаться за нее будет Эрнесто. Он жених, ему можно и нужно! А сама Тони…

– Скажите, а можно к кофе апельсиновый мармелад? С корицей?

Мэр не возражал. Умная девушка… надо подумать, может, ей тоже захочется поработать на Корону? Ему еще один некромант точно пригодится…

* * *

За столом сидели…

Сидел мэр.

Сидел брат Леандро.

Сидел епископ Тадео. Сидел полковник Лопес.

И напротив – Вальдес, Риалон и Маркос. Капитана Серхио не позволил исключить из раздачи плюшек. Кофе и плюшки, кстати, тоже были. И даже апельсиновый мармелад – так, на всякий случай.

Первым слово взял епископ.

– Полагаю, братья, что начать следует именно мне. Мы чудом избежали ужасной трагедии. Просто чудом, имя которому вы, тан и сеньоры. И мы вам очень благодарны.

– Что вы, – поскромничал Серхио. – Главное чудо совершила ритана Лассара. Если бы эти… мединцы, так они себя называли, не хотели получить мага, у нас ничего бы не вышло. А Антония смогла подойти поближе и нанести удар.

– Полагаю, будь она одна, у нее ничего бы не получилось, – качнул головой епископ.

– Разумеется. Эрнесто Риалон сделал расчеты и сложнейший артефакт, чтобы изгнать демона из нашего мира. Но активировала его все-таки ритана Лассара.

– Я молился, – ханжески закатил глаза некромант. – И Творец не оставил нас.

Намеки, тем более такие бревноподобные, епископ понимал преотлично.

– Храм рад будет оказать вам любую помощь, тан Риалон.

Получишь ты свои желания, гад! Получишь…

– Храм уже мне ее оказал. Если бы со мной не делились книгами, знаниями, если бы меня не поддерживали во всех моих начинаниях, у меня ничего не вышло бы.

Епископ довольно улыбнулся.

Все, место Храма определено. Конечно, Риалон пришел к ним, когда узнал о демоне. И храмовники ему помогли.

– К сожалению, мы не могли стоять рядом с вами, плечом к плечу…

Эрнесто развел руками. Ну не скажешь ведь про «дятлов», которые в храме стадами летают. И стучат, стучат… иногда и сами не знают, кому именно.

– Конечно, не могли. Вас бы просто не подпустили к демону. Но что могли, вы сделали. Вовремя успокоили верующих, – после того, как сами всех и переполошили, – да и братья пришли на помощь…

Брат Леандро ухмыльнулся.

– Может, даже в засаде ждали?

На монаха покосились с легким осуждением, но Эрнесто только плечами пожал.

– Может, вы даже и наблюдали за герцогом, потому что он вызвал ваши подозрения. Я точнее не знаю, это дела Храма.

Храмовники заулыбались. Их место в картине было определено. И попробуй возрази кто! Так благословят промеж ушей…

Мэр переглянулся с епископом, и мужчины молчаливо пришли к согласию.

Все правильно, все хорошо. Так и действуем.

Теперь – о чиновниках.

– Жаль, что я ничего не знал заранее. Я бы мог помочь, – вздохнул он.

Вальдес смотрел невинно, как кот, сожравший полную банку сливок.

– Тан Кампос, так вы наверняка знали. Вот, посмотрите…

Из папочки появились несколько листов бумаги с соответствующими датами. И даже зарегистрированные у секретаря.

Серхио позаботился. Подал какую-то чушь, не имеющую ничего общего с данным текстом, но тут же что главное? Что бумаги были! А какие именно…

Поменять один лист на другой – дело пары минут.

Мэр взял, вчитался.

Серхио рассказывал про мединцев, выкладывал свои соображения, просил разрешения на автономные действия, поскольку до конца не уверен…

Упоминал и полковника Лопеса, и капитана Маркоса, и даже тана Риалона, которого надо было привлечь к работе.

– А вот у меня копии.

Бумаги пошли по рукам.

Мэр читал, улыбался, а потом достал из кармана золотое перо и черканул резолюцию.

Согласен. Разрешаю…

Чиновники тоже получат свой кусок мяса. Жирненький такой, вкусный.

Его величество вынужден будет сделать хорошую мину при плохой игре. Мединцев, знаете ли, народ уже видел. А полковник отдал негласное распоряжение – пускать в морг всех, кто пожелает.

Такое замолчать не удастся, так лучше уж возглавить и контролировать.

Высокие договаривающиеся стороны уточнили несколько подробностей и расстались весьма довольные друг другом.

* * *

Тони доедала шестую мармеладину и хищно приглядывалась к седьмой, когда в комнату отдыха вошел Эрнесто.

Сладости были забыты.

Девушка вскочила и повисла на шее у жениха.

– Эрнесто!

– Детка, мы едем домой.

– Домой? – уточнила Тони.

– К тебе.

Тони выдохнула. Вот не хотелось ей туда, где еще валялись вещи ританы Барбары. Да и Амадо… или он в больнице? Неважно, все равно не хотелось.

– Искупаемся, переоденемся, поспим, – разъяснил Эрнесто. – А ночью нам надо будет в храм.

– Какой?

– Ла Муэрте.

Тони кивнула. Надо, наверное. Хоть спасибо сказать… если б не богиня, ее бы в совочек смели и выкинули.

– Нам не… нам ничего не скажут?

– Сделают вид, что так и надо, – отмахнулся Эрнесто. – Серхио и Маркос сейчас рассказывают, как и что было. Я потом напишу отчет, ну и тебе помогу. Хотя ты частное лицо, но придется отчитаться под протокол. Герцог помер, не хвост кошачий…

Тони фыркнула.

Вот для нее хвост Сеньора Мендоса был намного важнее строя герцогов. Это ведь Ее кот! И кстати…

– Надеюсь, Рита кота покормила.

– Вот и узнаешь. Пойдем, я вызвал нам такси.

Тони улыбнулась и взяла некроманта за руку.

Ее мужчина. Добрый, умный и заботливый. И… она его, кажется, по-настоящему любит. Как это все странно и удивительно!

* * *

Дома на шею Антонии кинулась заплаканная Рита.

– Ритана!!!

– Что случилось?

– Ритана… там такое… ТАКОЕ!!!

Тони осмотрелась вокруг.

Магазин в порядке, кот накормлен и трется об ноги, встречает. Ну и что еще нужно?

– Что случилось? – Эрнесто Риалон явно обладал еще какой-то магией. Рита всхлипнула, но истерику прекратила и ответила вполне внятно:

– Там… папа в море хотел, а там… монстры!

Тони переглянулась с Эрнесто, и некроманты принялись расспрашивать Риту. Интересно же, что произошло в городе, пока они сначала геройствовали, потом отчитывались…

Мало вступить в артель, купить лодку, заплатить вступительный взнос…

Все равно ты – чужак. И смотрят на тебя с законным недоверием. И не всегда берут на промысел. Вот и в этот раз Педро остался дома.

Не горевал, нет. Не взяли? Ну и ладно, он и в свои места сплавает, поди, там рыба тоже есть. А еще лучше – лодку пока подновит, еще раз просмолит… да много чем можно и на берегу заняться. Особенно, если острой нужды в деньгах нет, а руки растут из нужного места.

Педро так и поступил. И…

Когда море сначала отхлынуло, он испугался. И помчался по поселку, собирая всех, до кого дотянулся. Рыбацкая ж деревушка!

Кто на берегу, кто рядом…

Только благодаря Педро все остались живы. Дети сразу не сообразили, женщины возились по хозяйству, там не до наблюдений за морем…

А море сначала отхлынуло, а потом пошло на берег, да такой жуткой волной, что если б Педро не собрал всех в своем доме, да не запихал в погреб, точно б половины детишек недосчитались.

Почему в свой дом? Так он стоял чуточку на отшибе, подальше от моря. А иногда и десяток метров – спасение.

Конечно, соленой водой облило всех. И дома потрепало, и кое-какую скотину в море уволокло, и огородики, считай, погублены, и стеклам досталось, и заборам…

Главное – люди живы. Остальное наживется.

Море бушевало почти час. А когда все закончилось, когда Педро разрешил всем выйти из дома, обнаружили…

ОНО…

Страшное, жуткое, вообще непредставимое…

Судя по описаниям Риты, на берег выбросило одного из мединцев. Скрещенного с осьминогом.

Педро поругался, потом замотал неведомую тварюшку в сети (мало ли что дохлый, может, притворяется?) и помчался в полицию.

Оттуда прибежали, тварь забрали… что ж теперь-то будет?!

Как быть, когда ВОТ ЭТО в море плавает?

Тони переглянулась с Эрнесто Риалоном, и Риту они совместно успокоили.

Не плавает. Все, что плавало – все подохло. И не жалко, честно-то говоря. И купаться можно, и выходить в море, и ничего не опасаться.

Рите даже изложили кратенькую версию событий. Для непосвященных.

Был герцог, призвал демона, тот себе подручных наделал, потом пришли злые некроманты и всех уничтожили. Понятно, с разрешения властей и Храма.

Рита порадовалась – и умчалась домой, рассказывать обо всем отцу.

Тони посмотрела на Эрнесто.

– Одни?

– Одни, – кивнул тан Риалон.

– Тогда… в ванную! Кофе! И хотя бы чуточку поспать!

– Ты – идеальная женщина!

Любовь?

Конечно, любовь! Но не в грязи, не на голодный желудок и не перед визитом к Ла Муэрте. Романтика должна быть без извращений.

* * *

Этой ночью в храме никого не было. Какие уж тут боги?

Надо убытки подсчитать, надо на всякий случай солью и спичками запастись, надо…

Да много чего надо сделать для своего выживания! Мало ли что там власти объявили? Мол, демон уничтожен!

А демон об этом знает?

Нет уж! Сначала дела, а потом помолимся. В храмах Творца народа хватало, а вот последователи Ла Муэрте были намного практичнее. Так что…

Статуя.

Алтарь.

И Тони, которая крепко держит за руку Эрнесто Риалона.

– Явились? – интонации голоса заставляли вспомнить о доброй бабушке, которая встречает обнаглевших внуков. Вроде бы и уши им надрать, но ведь свои, родные…

Эрнесто развел руками.

Явились, ваша божественность, явились…

Со стороны это выглядело так, что двое людей просто стоят перед алтарем. Во плоти Ла Муэрте на землю спускаться не собиралась. А вот послать и Тони, и Эрнесто одинаковые видения – легко! И в этом видении женщина в белом легко спустилась с алтаря, создала движением руки удобные кресла для всех собеседников и уселась напротив. Подумала, переделала кресло – в диван. Один на двоих.

– Так лучше?

– Безусловно, – Эрнесто и не подумал стесняться, усаживаясь на диван и притягивая к себе Тони.

– Что ж, тогда без прелюдий и о деле, – Ла Муэрте просто светилась от счастья. – Вы молодцы, дети. Вы просто молодцы. Демон изгнан из нашего мира и больше не вернется. Об этом я позаботилась. Ее создания передохнут в течение пары дней.

– А трупы останутся? – с чисто научным интересом уточнил Эрнесто.

– Да. Изучайте на здоровье, – отмахнулась богиня. – Все равно повторить это не удастся.

Тони тяжело вздохнула.

– А… дети? Герцог говорил…

Ла Муэрте фыркнула.

– Тони, ты же умная девочка, а не поняла, что тебе врут?

Тони даже головой помотала.

– К-как? Но он же…

– Большинство измененных вообще было стерильно. Вообще, понимаешь?

Тони кивнула. Это было.

– А меньшинство… у них было не так много женщин. И выносить ребенка никто из них не мог. Ни-кто. Ни-ког-да!

– П-почему?

– Потому что ребенку нужна душа. А душой наделить может только Творец, но уж никак не всякие демоны, – развела руками Ла Муэрте. – Кстати, раньше четырнадцати-пятнадцати лет перерождение человеческому телу просто не выдержать. Да, были две сотни детей… от пятнадцати до семнадцати лет. Вот их и имел в виду герцог.

Тони вздохнула.

– Их тоже жалко. Всех жалко…

– Я постараюсь устроить им… – Ла Муэрте пару секунд помолчала, подбирая формулировки, а потом кивнула. – Там не осталось полноценных душ, только огрызки, но я попробую снова сделать их цельными. Проведу через несколько десятков перерождений… может, они и справятся.

– Спасибо, – искренне сказала Тони.

Это не обещание и не гарантия, но девушке все равно стало легче. Как так получается, что пакостят одни, а больно потом совсем другим людям?

– Это я должна вас благодарить, – Ла Муэрте тепло улыбалась. – И наверное, стоит подарить вам на свадьбу маленький подарок?

– Какой?

– Я дарую свое благословение всем вашим потомкам. Среди них будут только одаренные некроманты.

Эрнесто счастливо заулыбался.

Некроманты! Много!

– Больше пяти детей я рожать не стану! – чуточку нервно предупредила Тони.

Ла Муэрте рассмеялась.

– Это вы уж сами решите. Но и ваши дети, и внуки, и правнуки… по прямой линии – вы поняли?

Некроманты поняли. И порадовались.

– И еще один подарок я вам сделаю. Если вы будете работать вместе… ваши силы увеличатся вчетверо.

– Демон! – выдохнул Эрнесто. – Благодарю!

Тони не поняла и качнула головой. Богиня не стала обижаться и разъяснила:

– Дело в том, малышка, что маги могут работать вместе. Но при этом они друг другу и слегка мешают. Если в связке работают двое магов – их силы не складываются и не умножаются, а скорее… получится полтора мага. Полторы силы. Если трое – две с половиной силы. Если четверо магов – три силы. А дальше прогресс еще меньше.

Тони помотала головой и сообразила.

– А у нас… вчетверо?

– Да.

– Спасибо! – дошло и до девушки.

Ла Муэрте довольно улыбнулась. То-то же…

– Я знаю, о чем вы хотите меня попросить. Шальвен?

– Да.

Тони очень хотела. Без награды она обойдется, а вот Шальвен…

– Эрнесто понял все правильно. И что произошло, и как именно, – богиня улыбалась. – Я, конечно, могу дать Рейнальдо свое благословение, но тогда его дети тоже будут некромантами. Вряд ли ему это нужно.

Тони качнула головой. Наверное, не нужно. Вряд ли Паулина поймет…

– Поэтому он просто должен лежать в госпитале, под присмотром лекарей. Тело не отторгает душу, просто процесс привыкания будет долгим и неприятным. Дней десять точно. И потом еще слабость будет, головные боли, тошнота… думаю, год или два. Посоветуйте ему вести активную жизнь, чтобы душа быстрее укрепилась, как надо.

– Посоветуем, – кивнул Эрнесто. – И… спасибо.

– Это вам спасибо, дети. Приходите в храм, я буду рада видеть вас.

Богиня улыбнулась и растаяла в воздухе. А Тони и Эрнесто, очнувшись, обнаружили себя сидящими в обнимку на диванчике, который взялся невесть откуда.

Богиня, что тут скажешь?

* * *

Рейнальдо Игнасио Шальвен лежал в кровати.

У него. Есть. Тело.

Эти слова он произносил раз за разом, а поверить себе до конца не мог. Да и как тут поверишь?

У него. Есть. Тело.

Еще этим утром он готовился умереть. Даже не так – расточиться в пространстве. Принести себя в жертву, чтобы избавить мир от демона. И не стал бы жаловаться.

Паулина…

Единственный теплый огонек в его жизни…

Он даже попрощаться с ней по-настоящему не мог… м-да. Разобьют о его голову не одну вазу. И девушка будет в своем праве.

Она замечательная.

Добрая, умная, чуткая… она просто единственная. А он повел себя, как скотина. И сейчас…

Допустим, он легко докажет, что это именно он. Даже в этом теле. Но стоит определиться, останется ли он вообще в живых. А то это уж вовсе подлость.

Сначала похоронить призрака… ладно, это не так страшно, призрак уже мертв. Но все же попрощаться со своей любовью…

Потом узнать, что любимый выжил – и похоронить его снова. Такое любимой девушке не пожелаешь…

А Рейнальдо всерьез боялся умереть. И вполне допускал такую вероятность. Он не понимал, как произошло объединение… потом Риалон кое-что разъяснил, но насколько этого достаточно? Просто – насколько?

Будет душа держаться в новом теле, или вылетит наружу, может ли начаться отторжение – или нет?

Рейнальдо не был некромантом и слова про ауру его ни в чем не убеждали.

Ну, аура.

И что?

Нет, это не аргумент. А уж когда ему стало плохо…

Все тело то сводило жуткими судорогами, то мышцы расслаблялись так, что впору было под себя сходить. То начинала болеть голова, то Рей едва не падал в обморок, то его тошнило, то срочно требовалось судно… и это еще далеко не полный набор «приятных ощущений».

Рейнальдо понимал, что все может и пройти, как говорил некромант. А может и не пройти. И душевные страдания добавляли остроты физическим.

Шуметь не хотелось, звать кого-то тоже… после очередного приступа сыщик лежал и смотрел в окно. Луна светила, большая и уютная, звезды были неровно рассыпаны вокруг нее…

А потом от луны отделился луч.

И по нему, словно по мостику, в палату Рейнальдо пошла женщина в белом платье. Легкая, невесомая, с лицом, закрытым вуалью. Но Рейнальдо ни на секунду не усомнился, кого именно он видит.

– Ла Муэрте.

Богиня подтвердила его слова коротким кивком. Присела на край кровати, взяла Рейнальдо за руку. Пальцы у нее были тонкими, сильными – и совершенно ледяными. Словно их из куска льда вырезали.

– Рейнальдо Игнасио Шальвен. Я рада нашему знакомству.

– Оно могло состояться и пораньше, – не удержался призрак. – Но не сложилось.

Ла Муэрте хихикнула, словно школьница. И неожиданно этот звук успокоил Шальвена. Это не укрылось от внимания его собеседницы. И мужчина готов был поклясться – под вуалью дама улыбается.

– Рейнальдо, все сложилось так, как сложилось. И неплохо. Только что у меня были Эрнесто и Тони. Они просили за тебя.

И что тут скажешь?

Таких друзей бы да навсегда…

– Они замечательные.

– Да. Рейнальдо, я благодарна тебе. Я знаю, на что ты был готов пойти, знаю, что этого чудом не случилось. И я привыкла платить свои долги. Ты будешь жить в этом теле. Более того, ты сможешь иметь детей. Ты проживешь долгую и счастливую жизнь, успеешь увидеть даже правнуков.

– Спасибо, – голос у Рейнальдо дрогнул. Когда такое обещает тебе богиня, да не абы какая…

Это серьезно.

– Я знаю о твоих чувствах к Паулине Аракон.

– Д-да?

– Знаю. И другое тоже… она тебя любит. По-настоящему любит. Поэтому еще один тебе мой подарок. Вы с женой уйдете из жизни в один и тот же день. Рука об Руку.

– Но правнуков увидим? – уточнил еще раз Рейнальдо.

– Обещаю.

Рейнальдо перехватил ледяную руку и поднес к губам.

– Благодарю вас, ритана.

А как еще обращаться к Богине? На «ты»? Ну-ну…

Ла Муэрте качнула головой.

– Это я вам троим благодарна. И не привыкла быть в долгу. Выздоравливай, Рейнальдо, все будет хорошо. Обещаю.

– А…

– Не сразу. Все же приживление души в новом теле процесс небыстрый. Не торопись, и все будет замечательно.

Лунный луч качнулся, свет ударил по глазам мужчины, а когда он снова открыл их, рядом уже никого не было.

Но Рейнальдо точно знал – Она приходила. Ла Муэрте.

К нему.

И все будет хорошо. И Паулина, и он…

Когда медсестричка заглянула в палату в очередной раз, мужчина спал. И улыбался во сне так, что сомнений не было. Ему снится что-то очень хорошее.

Девушка укрыла пациента одеялом – и вышла вон. Пусть поспит. Сон лучшее лекарство в мире.

Глава 12

Сеньор Пенья не находил себе места. И причина была чрезвычайно веская.

Ритана Лассара.

Как «теневой хозяин»… ладно, один из хозяев Римата, он был в курсе происходящего. И знал про де Медина. Узнал одним из первых – и практически из первых рук. Были у него свои осведомители в полиции, были.

А он оставил у него Антонию Лассара.

От одной мысли мороз бежал по позвоночнику до того места, где спина в ноги переходит. И место это чувствовало недоброе.

Антония, может, и простит. А может, и нет. Семья Лассара в хрониках встречалась, и вот чем другим, а милосердием они не грешили. Для них все было просто.

Напакостил?

Покойся с миром!

А если добавить к этому Эрнесто Риалона, который отлично был сеньору Пенья известен… ой как все грустно-то получалось! Тут о смерти мечтать начнешь. А делать-то что?

Откупаться.

Причем не вульгарщиной какой, вроде золота или бриллиантов. Таким некромантов не проймешь. А чем поценнее… и молиться, чтобы взяли. Жить-то как хочется…

О том, что Антония вернулась к себе в магазин, ему тоже доложили. Сутки сеньор Пенья потратил на поиск выкупа, а потом…

Звякнул колокольчик.

Эрнесто посмотрел на нахала, который заходит в закрытый магазин. Это еще что за явление? А, Пенья… ладно. Послушаем, что он скажет.

Честно говоря, те сутки, которые сеньор Пенья искал достойный выкуп, они с Антонией попросту проспали. После визита в храм Ла Муэрте некроманты свалились, едва успев доехать до кровати. И хорошо еще, что не в горячке. После такого нервного перенапряжения.

Спали и спали, словно сурки. На приход Риты даже внимания не обратили, мало ли кто там шуметь будет. Вроде как свой и безопасный – ну и ладно. А девушка заглянула в комнату к Тони, укрыла ее одеялом, да и отправилась на кухню. Уборку делать при спящих некромантах она попросту не решилась. А вот оставить им что покушать…

А еще лучше – телефонировать в дом Араконов, рассказать, что некроманты спят и восстанавливают силы, и сообщить, что она пока побудет в магазине. Мало ли что… вдруг им помощь потребуется?

Тони вставала несколько раз, когда требовала природа.

Встала, вернулась в кровать, нашла на тумбочке рядом булочки и укутанный чайник с отваром, выпила, кое-как прожевала кусок хлеба – и опять свалилась. Эрнесто, как мужчина, одолел две булочки, но спать хотелось и ему…

Спать. И знать, что самое страшное закончилось. Или – начинается? А тогда тем более спать, силы будут еще нужны.

Так что сутки прошли для некромантов во сне.

Явившегося к дверям магазина Серхио Рита вежливо попросила не лезть к некромантам. Или лезть, но с завещанием, что ли… ведь проклянут спросонок так, что и гроб не понадобится.

Серхио подумал и признал справедливость этого утверждения. Он видел, как досталось и Тони, и Эрнесто… пусть отдыхают. Пусть.

То же самое услышал и отец Анхель. Не одобрил, погрозил Рите пальцем, но лезть не стал. Самое важное некроманты уже сделали, а остальное… остальное может подождать. Не месяц же, а день-другой. Отец Анхель посоветовал Рите сделать некромантам шоколад для скорейшего восстановления сил магов, попросил передать, что обоих некромантов будут ждать в храме – и откланялся.

Рита так и поступила.

Эрнесто и Тони проспали почти сутки, Эрнесто поменьше, Тони побольше. Риалон проснулся часа в два ночи, Тони проспала до рассвета и тоже встала. Бодрая и довольная жизнью.

Силы восстановились, настроение улучшилось, и шоколад, кстати, был вкусный…

Риту от всей души поблагодарили, и теперь уже девушка отправилась домой отсыпаться. А Тони и Эрнесто собирались завтракать. И тут…

Явился, не запылился…

– Что вам угодно, сеньор?

Дружелюбия в голосе Эрнесто не наблюдалось.

Отлично он понимал, что сердиться не на что, что Пенья просто инструмент, не было б его, нашли другой, но… все равно неприятно!

– Доброе утро, тан Риалон.

Сеньор Пенья не зря столько лет был одним из хозяев преступного мира. Подобострастие и самоуважение причудливо смешались в его голосе, но получилось вполне достойно. Я понимаю, что виноват, но и ноги о себя вытирать не дам.

Эрнесто это понял и насмешливо поднял бровь.

– Было – доброе.

– Эрнесто, у нас гости?

Тони услышала голоса и решила поторопиться. Так что сейчас она стояла на лестнице с гривой влажных волос, распущенных по спине. Сушить их и укладывать времени не было. Интересно же, кто там пришел.

– Да, дорогая. Сеньор Пенья.

– А мы как раз собирались завтракать. Позавтракаете с нами, сеньор?

Тони как раз его виноватым не считала. Сеньор Пенья это понял и чуточку расслабился. Не сильно, но… может, сегодня его и не убьют?

– Ритана Антония, я ведь к вам каяться приехал.

– Каяться? – удивилась Тони.

– Не знал я про де Медина. Что он такой… хотите верьте, хотите нет, не повез бы я вас. Да, он мне заплатил, чтобы я вас привез, но как специалиста. Опять же, о своих планах намекнул… брачных. А я и подумал… уж простите дурака.

Антония даже фыркнула от неожиданности.

– Сеньор Пенья, вы что?! Какой же вы дурак?! Вас просто разыграли втемную, вот и все. Или вы думали, что мы сердиться будем?

– Думал-думал, – подтвердил Эрнесто. «И правильно думал», читалось в его глазах.

Сеньор Пенья решил не переигрывать, покаянно голову опускать не стал.

– Думал. И что тан Риалон не вполне подходящая для вас партия – тоже. Герцог как-то солиднее…

– Зато Эрнесто заговоров не устраивает, – Тони уже в открытую улыбалась. А чего ей обижаться? Представить правду о де Медина сеньор Пенья не смог бы и в страшном сне, про Эрнесто он ей сам сказал, еще раньше, а остальное… дело житейское.

– Я в этом уверен, – улыбнулся в ответ сеньор Пенья. – И все же чувствую себя виноватым.

– Не стоит.

– Поэтому прошу принять мои извинения. И вот этот скромный подарок.

На стол опустилась шкатулка. Совсем небольшая.

Тони посмотрела на Эрнесто. И поймала ответный веселый взгляд.

Ладно уж. Не виноват он… но пусть хоть немного понервничает. Ишь… не нравлюсь я ему! Он мне тоже не нравится.

Тони почти читала в глазах жениха эти мысли. И улыбалась в ответ.

Главное, что ты мне нравишься. И вообще… ты замечательный.

Ритана Лассара решительно открыла коробочку.

– Творец!

На черном бархате сияли два обручальных кольца. Старинных. Золотых, конечно.

Но важно было то, что оба они были украшены гербом Лассара.

– Сеньор Пенья?

– Ритана, я тут поспрашивал… в общем, это ваше, родовое. Сами посмотрите.

Тони коснулась пальцами колец.

И… провалилась в прошлое.

Мужчина и женщина.

Старые, очень старые. У обоих седые волосы, морщины, характерная хрупкость и сутулость. Он сидит на диване, женщина прижалась к его плечу.

Оба молчат.

Только пальцы переплели…

А комната… Тони ее не знает. Это не в Лассара, точно не там, потому что за окном видно маяк.

Бушует гроза.

– Пора уходить, – старик поворачивается к жене, касается губами белоснежных волос.

– Уже пора?

– Да, радость моя. По пути молний, в самый темный час ночи…

– Как и подобает некромантам.

Глаза пожилой ританы улыбаются. Она не боится ничего. Она ведь с мужем… она Лассара, а некроманты не боятся смерти. Для них это лишь начало долгого пути.

– Это была хорошая жизнь, счастье мое.

– Это была чудесная жизнь, любимый.

На долю секунды губы стариков соприкасаются. И – лица начинают выцветать, бледнеть, из них уходит нечто неуловимое. То, что делает живых – живыми.

Два тела откидываются на диване, так и не расцепив рук.

Блестят на пальцах те самые кольца. Грустно блестят. Сегодня они потеряли хозяев…

Тони открыла глаза, чтобы увидеть встревоженного Эрнесто.

– Ты как, маленькая?

– Все в порядке. Надо будет посмотреть семейную историю. Судя по одежде… портреты я помню, этим кольцам лет двести?

– Даже чуточку больше, – вздохнул сеньор Пенья. – Ваших предков, ритана, хоронили в Лассара, все верно. И этих – тоже. Не знаю, какой путь прошли с тех пор кольца, но считаю, что надо вернуть их законной хозяйке.

– Благодарю вас, сеньор Пенья. Это ценный для меня дар, – кивнула Тони. – Скажите, вы придете на нашу свадьбу?

Нельзя сказать, что сеньор был счастлив. Но…

– Конечно, ритана. Если вы приглашаете…

«Вы» он так подчеркнул голосом, что стало ясно – и Тони, и Эрнесто…

Риалон только рукой махнул. Мерзавец, конечно. Но… ладно уж.

– Приходите, сеньор Пенья. Тони будет рада.

Я – нет. Но ради нее ты останешься в живых.

И даже будешь приходить к нам.

Сеньор Пенья все понял правильно. Распрощался и откланялся.

Тони задумчиво поглядела на коробочку. На кольца. На Эрнесто.

А потом решилась.

– Ты… не против?

Эрнесто молча протянул ей руку. Кольцо уютно скользнуло на безымянный палец, да там и осталось. Словно для него и ковалось.

Мягко взблестнул герб Лассара.

Тони протянула руку, и второе кольцо скользнуло к ней на палец.

И как тут было не поцеловать свою невесту?

– Люблю тебя, Тони.

Антония замялась.

Ах, как легко и просто было бы ответить теми же словами. И… сложно. Она пока сама не знала, что чувствует.

Любит?

Привязалась?

Нет, не понять…

Впрочем, Эрнесто и не стал настаивать. Вместо этого он поцеловал тонкие пальчики.

– Я подожду, солнышко. Сколько надо будет.

Тони посмотрела в его глаза. Подумала, что ей очень повезло. И сама поцеловала Эрнесто.

Какой же он… настоящий мужчина.

* * *

В то время, как Лассара решала свои семейные дела, Освальдо Карраско атаковал мэра Римата.

– Как это так?! У вас под носом зрел заговор, а вы все проморгали!

Тан Кампос успешно отбивался. Уж что-что, а виноватым Карлос Мануэль себя не чувствовал! Он проморгал?! Все проморгали! И заговор ликвидировали ЕГО люди, а не чьи-то еще!

А ты где был в это время, некромант многомудрый?

– Тан Карраско, скажите мне, как, встречая герцога при дворе, вы не поняли, что он собой представляет? Меня он вниманием не удостаивал вообще, а при дворе бывал, хотя и не часто. Кстати, в отличие от меня. Мне-то некогда, город сам с собой не управится.

Освальдо надулся. Мэр попал не в бровь, а в глаз. Все верно, некроманту бы и посмотреть внимательнее.

Но… кто же мог подумать?

– Тан Кампос, я прошу предоставить мне все материалы дела. И… кто его вел?

– Сеньор Вальдес. Впрочем, я подал доклад и прошу даровать ему дворянство за заслуги перед Короной.

Освальдо кивнул. И даже не поморщился.

Не ко времени. Вальдеса он не любит, но… заслужил. Мединца Освальдо уже видел. И при мысли, что вот ЭТО могло появиться на улицах…

Можно как угодно относиться к Карраско, но профессионалом он все же был. И хорошим. Выберись эти твари на улицы города – жертвы исчислялись бы не сотнями – тысячами и десятками тысяч. А так считай, что легко отделались.

– Все отчеты можете взять у сеньора Вальдеса. Я распоряжусь, – кивнул мэр. – Ав остальном… правки не требуется. Тан Риалон и ритана Лассара прекрасно справились.

Освальдо кивнул, ничем не показывая своего отношения к этой новости. Поблагодарил и отправился изучать документы.

Кажется, настало время напомнить Риалону про его долг?

* * *

Эрнесто было решительно не до Карраско.

– Тони, детка…

– Дочка!

Араконы обнимали девушку и не знали, то ли хвалить, то ли ругать…

Хотелось все сразу, и бонусом – надрать уши, чтобы так не рисковала. Сильно мешало присутствие Эрнесто Риалона, который не одобрил бы подобного отношения к своей невесте.

Напряжение вылилось слезами. Ритана Розалия плакала, не стесняясь, тан Адан вытирал слезу… Тони тоже не сдержалась.

В госпитале она оказалась вовсе не случайно. Они навещали Шальвена.

Да, прошедшие два дня были попросту безумными. Девушка поняла, что ее самообладание далеко от идеального, несколько раз даже истерику закатила…

Эрнесто выдержал все стоически.

Уговаривал, успокаивал, обнимал и целовал, отвлекал, как мог… Тони оценила. Как же им за эти дни перемотали нервы! Просто до ужаса!

По согласованию с томасианцами и полковником Лопесом решили так.

Главную роль отдали Рейнальдо, который все разведал и сообщил ритане Лассара. Ритана помчалась к жениху. Жених – к другу. А ритана еще и в храм, понятное дело! Некроманты туда регулярно за советом бегают, правда же, отец Анхель?

В результате к делу привлекли томасианцев.

И те пришли, и боролись со злом, как могли. Так душевно боролись, что море до сих пор выкидывало на берег трупы, при виде которых рыбаки то блевали, то бежали в храм.

Мединцы…

Часть из них была в море. Часть – погибла в подземелье, но где и сколько – было неизвестно. Установить ничего не удалось.

Таких записей герцог не вел или не держал дома. Тони нашла в его замке несколько десятков тайников, где с золотом, где с драгоценностями, но бумаг по мединцам в них не было. Может, и логично. Зачем такое держать при себе, если можно оставить внизу? Основное герцог наверняка и так помнил.

И кто, и сколько…

Отправили корабли на остров Сандана. Пока известий не было, но Тони знала, что там найдут.

Трупы и еще раз трупы.

Подземную или подводную пещеру, а в ней тела. Сотни, тысячи тел…

Мединцы не могли жить без существа, которое их породило. Они умирали. Кто быстрее, кто медленнее, но умирали один за одним. Герцог де Медина – один из сильнейших, не прожил двух дней. Его даже допросить не удалось.

Синэри подстраховалась. Не только тело человека было искалечено слиянием с морской тварью, но еще и разум. Какие-то черты наследовались ими от животных…

Дальмехо получил от угря безжалостность и ярость, герцог – хладнокровие и жестокость от змеи… а потом все это убило и первого, и второго.

Быстро и беспощадно…

Может быть, герцогу можно было бы продлить существование по методу Дальмехо, подкармливая его чужими жизнями, но об этом никто не подумал. А Эрнесто решил не делиться такими сведениями.

Ни к чему.

Пусть герцог сдохнет и побыстрее. Мало ли какое решение примут власть имущие? Частенько эти умники на такое идут, что обычного человека тошнить от омерзения начинает. Для них ведь люди – только костяшки на счетах. И чужие жизни ничего не значат.

Не получит его величество какую-то информацию о мединцах? И что? Тан Риалон это прекрасно переживет!

И совесть его мучить не будет! Она прикормленная, дрессированная, ручная и послушная…

Эрнесто понимал, что это – де Медина. Дальний королевский родственник, хотя и невесть в каком поколении. И до чего дойдет король, чтобы его поддержать…

Преступников у нас много, а герцог один. Даже если раз в неделю ему кого-то скармливать – до старости хватит. А эта тварь пыталась… пытался навредить Тони!

Этого Эрнесто и Творцу бы не простил! Так что – без хороших идей.

И вообще…

Тела мединцев были аккуратно заморожены и помещены в холодильники столичных моргов. Маги собирались копаться в них долго и вдохновенно. А вдруг что новое узнают? Ну… интересно уж точно будет! Такое не каждый день препарировать можно! Уникальный случай! Неоценимая польза для науки!

Потрясающая биология!

В эти дела Тони не вдавалась. А вот Рейнальдо…

Шальвену досталось вдвойне. И как призраку – он едва не развеялся, и как человеку. Его и побили, и попинали, и вообще… выкинуть из тела старую душу, а на ее место засунуть новую – так просто не проходит. Рейнальдо до сих пор валялся в больнице и вставать не собирался. Тони хотела поговорить сначала с ним, потом с Паулиной, ну а коли уж они здесь оказались, то и с Араконами. Лучше им все узнать из первых рук. А то потом обидятся…

Так что Тони и Эрнесто делились своими приключениями, Адан и Розалия только головами качали, а потом… потом раздался стук в дверь.

Что привело Альбу и Амадо в палату к Араконам именно в это время? Счастливый случай.

Альба и Амадо как раз прогуливались в больничном парке. Планировали свое будущее, разговаривали на семейные темы… и тут мимо проезжает мобиль. С Риалоном и Тони!

И чего тут думать и гадать?

Разговаривать надо! Пока все в сборе!

Альба только зашла в палату, совсем ненадолго. Надо же было привести себя в порядок перед этой выскочкой?

Обязательно надо…

Причесаться, подкраситься, да и блузку поменять… больничная одежда?

Да вы что – смеяться изволите?! Когда у нее тут жених?!

Альба уже на второй день телефонировала Паулине, и та принесла ей одежду. Конечно, не совсем ту, но… что взять с этой дурехи? Хоть что-то не перепутала, и то хвала Творцу.

Попали они с Амадо к Араконам, когда Тони и Эрнесто обо всем уже рассказали. И обрадовали не новостью, но все же…

– Полагаю, – Эрнесто притянул к себе поближе свою невесту, – мы поженимся осенью. Примерно через месяц.

И как такое было снести Альбе?

– Прекрасно, – бросила она, переступая порог с видом королевы-матери. (Или, «королевы», мать ее?) – Можем устроить скромную двойную свадьбу.

В палате повисло молчание.

Такого никто не ожидал, но…

Первой опомнилась ритана Розалия.

– Дочка! А…

– Мой жених. Амадо Эрнесто Риалон, – внешне спокойно, а внутренне кипя от ярости, сообщила Альба.

И был у нее повод, был!

Тони окончательно забыла про волшебные снадобья мастера Доменико и выглядела удивительно красивой. Недаром Даэлис в свое время считалась одной из первых красавиц столицы, ох недаром. Дочка пошла в нее чертами лица. А уж сейчас, когда она улыбалась, когда сияли собственным светом огромные глаза, когда вся она выглядела безудержно, потрясающе счастливой, ее очарование било в глаза не хуже солнца.

Вот оттолкнется от пола – и взлетит! И будет сиять, обогревая весь мир.

Альба ей попросту проигрывала.

И кожа у девушки попортилась, все ж беременность, и цвет лица, и волосы… а вот не надо было пытаться ребенка убить…

Альба и Тони словно местами поменялись. И юной ритане Аракон это весьма не понравилось.

– Гхм… – закашлялся Эрнесто. – Я рад. Очень…

Теперь пришла пора опешить Амадо. Он ждал другой реакции.

– Не слишком ли быстро? – опомнился тан Адан. За что и получил от жены локтем в бок. Ритана Розалия уже просчитала все плюсы и минусы такого брака и решила, что первых определенно больше.

– Альба, Амадо, поздравляю! – еще сильнее засияла Тони.

Альба сверкнула глазами.

– И не возражаешь против двойной свадьбы?

– Что ты! Я буду только рада!

Тан Адан закивал, проглатывая то, что вертелось у него на языке.

Экономия! Таны и ританы, экономия! Свадьба – удовольствие дорогое, а если их объединить… что проще? Один раз гостей принять – или два, тем более за короткий промежуток времени? Конечно, Альбе об этом говорить не стоит, но вот и Риалон что-то подобное думает… тан Адан не умел читать мысли. Зато прекрасно умел считать деньги.

Умничка, Тони! А Даэрон, не тем будь помянут, все равно дурак!

Эрнесто широко улыбнулся. Некромантов-тугодумов вообще не бывает, их съедают на первой стадии обучения. Так что он успел обдумать информацию и перешел в наступление.

– Амадо, ты меня порадовал! Альба, детка, можно я буду звать вас дочкой?

– Д-да, конечно, тан Риалон, – чуточку запнулась Альба. Некроманта она побаивалась.

– А на свадьбу я вам сделаю подарок. Амадо, я перепишу на тебя наш дом. Живите и радуйтесь.

Амадо хлопнул ресницами, не зная, что сказать.

Тони расслабилась. Вот совершенно ей не хотелось жить в доме, где все пропитано ританой Барбарой. Да еще и как бы Амадо ее принял?

– А ты? – как-то по-детски спросил Амадо.

– А я перееду к супруге. Тони, ты меня не выгонишь?

Вместо ответа, Тони приподнялась на цыпочках и поцеловала жениха в щеку.

– Ты замечательно все придумал, милый мой. Мы разместимся над магазином?

– Конечно.

– А когда дети пойдут, будет видно…

– Может, купим соседний дом, – отмахнулся Эрнесто. – Разберемся в свое время.

Альбу явственно перекосило. Но что тут скажешь?

– И я поучаствую, – поддержал тан Адан. – Амадо, ты ведь нигде не работаешь, верно, сынок?

Амадо тоже скривился.

Да вы знаете, как-то раньше и надобности не было. Деньги… ну, они сами в дом приползали. Мама все покупала, еще и на мелкие расходы мальчику подбрасывала, только попроси.

Эрнесто улыбнулся одним уголком губ, чтобы никто не заметил. Пора, пора взрослеть, сынок. Я тебя не брошу, конечно, но раз уж ты взял на себя ответственность – ты ее и нести будешь. Не дам я тебе рыбки, а вот удочками обеспечу.

– Я хочу устроиться…

– Думаю, мы вместе поспособствуем устройству Амадо в университет. Королевский. Первый вряд ли, а вот второй или третий – может получиться.

Тан Адан кивнул.

– Да, пожалуй. А место?

– Амадо будет читать лекции… как насчет литературы? Он в ней неплохо разбирается.

Амадо стал на вид еще кислее. Кажется, это было не совсем то, чего он ждал.

– Может, если работа в университете не подойдет, я смогу тебя устроить в участок. Место письмоводителя там всегда свободно.

Эта перспектива Амадо понравилась еще меньше. Но куда уж тут поспорить?

Альба сверкала глазами, но спорить не решалась. Некромант смотрел на нее такими добрыми глазами, что хоть ты сама в песочек закопайся.

– Вот и договорились, – подвел итог тан Адан.

Он тоже отлично понял, что им придется помогать молодой семье. Но… жить они будут в столице, рядом, на дом тратиться не придется, а остальное… все работают и зарабатывают, чем Амадо хуже?

Сам тан Адан?

Ладно… он выгодно женился. Но он же и не отказывается помогать!

Эрнесто и Тони переглянулись и принялись прощаться с Араконами. Все отлично, все хорошо складывается, так что планируйте свадьбы, таны и ританы. А мы заранее согласны.

В коридоре Тони подошла к окну и решительно распахнула створки.

– Фууууу!

– Вот уж не ждал от сыночка, – поддержал ее Эрнесто. Свежего воздуха хотелось просто невыносимо. После больничной палаты, которая насквозь пропиталась за эти минуты не только запахом лекарств, но и лицемерием, городской воздух казался упоительно сладким.

– Я буду рада за Альбу. Она хорошая, просто…

– Взбалмошная, вздорная, глупая и зависимая от общественного мнения. Копия моей супруги… бывшей, – подвел итог Эрнесто.

Тони пожала плечами.

– Может быть. Но шанс на счастье у нее будет, если поумнеет.

– Помочь я им помогу, но вешать себе на шею не стану, – отрезал Эрнесто. – Что, к Рею?

Тони решительно кивнула.

Да! К Рейнальдо!

* * *

Шальвен встретил гостей улыбкой.

– Добрый день.

– Добрый? – уточнила Тони.

– Для меня так вполне. С утра заходил милейший человек, брат Леандро. Принес мне мои новые документы.

Рейнальдо светился собственным светом. И было отчего.

В паспорте, свидетельстве о рождении и прочем разном, которое лежало на тумбочке, значилось черным по белому. ИГНАСИО РЕЙНАЛЬДО ШАЛЬВЕЙН. Правда, сеньор, но дворянство может даровать только король.

– Не ошибка? – уточнила Тони.

– Нет. Решили, что обратно в род мне возвращаться нет смысла. Чужие люди, много воды утекло, я там никого не знаю. А вот Шальвейн… Мне будет почти привычно.

– Мэр в курсе?

– Я так понял, что все согласовано. И там еще… бумаги.

Тони вопросительно поглядела на призрака. Рейнальдо кивнул, и девушка принялась их листать.

Что может мэр города?

Многое. В частности, принять Рейнальдо на службу в полицию, дать ему бессрочный отпуск по состоянию здоровья для улаживания своих дел, естественно, с сохранением заработной платы, и сразу же назначить пенсию. За заслуги перед Отечеством. Заметим, из городского бюджета. Не из своего же кармана платить героям? Хотя… государственный – это же почти свой, родной и личный для каждого чиновника? Правда?

Нельзя сказать, что Рейнальдо в единый миг стал состоятельным сеньором. Но бедствовать ему не придется. И… на семью хватит.

– Мне поговорить с Паулиной?

Рейнальдо вздохнул. Замялся. Потом решительно обвел лицо.

– Тони… ты же видишь…

Тони видела. И не понимала, в чем проблема. Даже наоборот – все отлично.

После тесного общения с мединцами некогда красивое лицо Валеранса украсилось шрамами. От ожогов, от ран… калекой он не стал, нет. Но два шрама рассекали правую щеку, один сползал по лбу и корежил бровь, еще один был на подбородке…

Красавчиком Рейнальдо не быть. И узнать его будет достаточно сложно, особенно если он поменяет прическу, наденет очки…

Но и ощущать себя уродом? В честь чего? Обычный мужчина, и похуже бывают, а свое счастье находят.

Так Тони и высказалась. Рейнальдо скрипнул зубами.

– А если она испугается?

– Так и скажи, что сам боишься?

– Боюсь, – даже не стал лгать экс-призрак.

– Если она твою душу полюбила, то оболочка ей тем более неважна будет.

– Кстати, я тут тебя чуточку просканировал, – добавил некромант. – Душа приживается отлично, просто скачкообразно, тело ее не отторгает, скоро пройдут последние проявления болезни.

Рейнальдо кивнул.

– Есть причины.

– Она?! – уточнил Эрнесто, имея в виду Ла Муэрте.

– Да.

О дальнейшем некромант расспрашивать не стал. Ни к чему.

– И кстати, стерильным ты не останешься. Так что совет, любовь и много деток.

Рейнальдо еще раз тяжело вздохнул.

– Или Тони поговорит с Паулиной, или я, – подвел итог Эрнесто.

При таком раскладе Рейнальдо вздохнул – и согласился на Тони. Куда ему было деваться?

Некуда.

Так что Тони отправилась к Паулине, а Эрнесто решил пока заехать на работу. Вдруг он там нужен?

* * *

Вальдес сиял собственным светом. А чего б ему и не сиять?

Дело раскрыто, все отлично, жизнь прекрасна! Плюшек могут не дать? Так ведь и жертв больше не будет! И за друзей радостно… так что Освальдо он встретил широкой улыбкой.

– Тан Карраско? С возвращением вас!

Тан Карраско кисло улыбнулся.

– День добрый, Вальдес. Я хочу ознакомиться с материалами дела… ну и с вами побеседовать.

Освальдо тоже отлично знал, что отчеты и реальность частенько расходятся. А ему-то еще королю докладывать.

Серхио вздохнул, но отказывать не стал.

– Давайте побеседуем, тан.

Освальдо опустился в кресло и только-только начал беседу, как в кабинет вошел тан Риалон.

Довольный, счастливый и, кажется, даже помолодевший.

– Серхио, как дела? О, Вальд? Какими судьбами?

– Его величество послал, – процедил Освальдо.

– Все отлично, – улыбнулся Серхио. – Кстати, тут полковник заходил, хотел тебя видеть…

– Я сейчас к нему загляну.

Эрнесто только собрался развернуться и выйти, как полковник явился сам.

Пабло Матео Лопес обычно предпочитал принимать подчиненных в своем кабинете, но совершенно случайно увидел, как Эрнесто заходит в кабинет друга. Почему бы и не пригласить героя лично?

– Тан Риалон! Доброго вам дня!

– Полковник! Рад вас видеть.

– Зайдете ко мне для разговора?

Эрнесто кивнул.

– Да, буквально пару минут.

– Хорошо. Я, кстати, отдам вам и документы для вашей невесты.

– Простите?

Полковник хитро улыбнулся.

– Может быть, вам нужен помощник? Ритана Лассара очень подошла бы для этой работы. Ассигнования из бюджета выделены, ставка есть…

– Ритана Лассара? Невеста?

Освальдо почти шипел.

Серхио едва не выругался прямо при начальстве… и принесла ж нелегкая! Полковник-то был не в курсе, а у Серхио все, считай, на глазах происходило…

Эрнесто кивнул.

– Да, Вальд. Если ты хочешь об этом поговорить, то через… полковник, вы меня надолго задержите?

– Буквально минут на пятнадцать, – полковник понял, что дело пахнет керосином, и разумно ретировался за дверь. Встревать между двумя разозленными некромантами? Нашли самоубийцу!

– Давайте тогда я сейчас зайду к полковнику, а потом, Вальд, жду тебя у себя в кабинете.

Учитывая, что кабинет у Риалона был в морге, прозвучало это многообещающе.

Эрнесто кивнул Вальдесу и вышел вслед за полковником.

– Невессссту? – шипеть Освальдо умел просто великолепно. Впрочем, Вальдеса разными гадами было не напугать, особенно после мединцев.

– Невесту. У вас есть еще вопросы по делу де Медина?

Освальдо скрипнул зубами, но понял, что результата не будет. И принялся методично укладывать к себе документы. Сначала прочитаем дело, потом будем задавать вопросы.

* * *

– Подвел я тебя, Риалон?

Эрнесто пожал плечами.

– Рано или поздно Вальд все равно узнал бы. Почему не сейчас?

– Проблем не будет?

– Если и будут, то не у меня, – отрезал Эрнесто. Раньше он не был в себе до конца уверен. А сейчас за его спиной любимая женщина… Вальд, ты лучше спрячься куда поглубже и притворись ветошкой. Сариту я тебе отдал. Но Тони – не дождешься! За нее я тебя зарою и место забуду! Навеки!

– Ладно. Тогда смотри… вот это документы для тебя. Что там его величество решит, когда это будет, неизвестно, а от города и мы порадеем.

Эрнесто бегло проглядел документы.

Первое – дополнительная ставка помощника. Зарплата – более чем достойная. И это при свободном графике работы. Тони оценит и не откажется, ритана Лассара человек практичный.

Самому Эрнесто увеличили зарплату в два раза. И назначили пенсию. Отказывать некромант не стал – не за спасибо работал.

Вот если сын не возьмется за ум, можно будет пенсию ему перечислять. Нищенствовать не будет, и на семью хватит.

Второе – выделение ассигнования на некромантов. Да, есть и такое, нечто вроде свободных фондов, за которые практически не надо держать отчет. У Вальдеса тоже такое есть, называется: «на оперативные расходы».

С наградами и чинами пока придется подождать, мало ли что решит его величество. Но уже приятно.

– Полагаю, Тони не откажется. А два некроманта лучше, чем один.

Полковник довольно улыбнулся.

– А это вам от Храма передали. И просили тоже к ним заглянуть.

Вот теперь Эрнесто довольно заулыбался.

Доступ к архивам. В том числе и архивам храмов. Королевский подарок! Сколько всего интересного он сможет узнать! Сколько важного и нужного!

– Спасибо, полковник.

– На здоровье. И… спасибо.

Эрнесто улыбнулся.

Хорошо, когда люди друг друга понимают. Очень хорошо.

* * *

Паулина встретила Тони в гостиной. Молчала, но смотрела так, что Тони только головой покачала.

Ловелас призрачный.

И ведь знал, знал, что может погибнуть, а все равно не удержался.

Любовь…

– Паула, у нас сложилась… своеобразная ситуация.

– Он… – мертвенно побелела девушка.

Тони поспешила ее успокоить:

– Жив. Относительно здоров. И обрел тело.

Паула откинулась в кресле. И даже на миг глаза закрыла. Нет, не обморок. Просто как выдох. От радости…

Жив!

Остальное все можно решить и потом. Главное – ЖИВ!!!

Потом Паулина осознала все, что произнесла Тони, и посмотрела на кузину уже совсем иначе. Даже как-то подозрительно.

– Тони. А ты…

– А я буду сейчас перед тобой каяться. И за себя, и за Шальвейна, – легко произнесла новую фамилию призрака Тони.

– Что?!

Тони разлила по бокалам вино. Сама даже не пригубила, а вот Паулине явно понадобится.

– Держи. И слушай…

История вышла долгая, но в этот раз Тони ничего не скрывала. И историю Рейнальдо, о которой Паулина была наслышана – все ж легенда. И как Рей оказался с ней связан, и как он влюбился в Паулу, только вот открыться не мог, права не имел, и как он наткнулся на заговор…

И как бедняге пришлось выбирать еще раз.

Паула слушала молча.

Бокал так и остался нетронутым. А по щекам девушки катились крупные слезы.

Наконец, Тони выговорилась и развела руками.

– Вот и все вроде бы. Остальное он тебе сам может рассказать.

– В каком он госпитале?

– Все в том же. Центральном…

– Минуту, прикажу заводить мобиль.

Паула действительно вернулась через пару минут. Шляпку и перчатки она явно схватила, какие придется. Да и плевать на них…

– Ты со мной поедешь?

Тони пожала плечами.

– Пусть тебя отвезут в госпиталь, а меня по дороге высадите возле магазина. Хорошо?

– Конечно. И, Тони…

– Да?

Паула порывисто обняла кузину. Прижалась щекой к щеке.

– Знай, у тебя есть сестра. Всегда тебе благодарна буду. И за себя, и за него…

Тони думала недолго.

– Между прочим, осенью состоятся две свадьбы. Моя с Эрнесто. А Альба выходит замуж за Амадо. Намек понятен?

Судя по улыбке Паулы – еще как понятен.

– Я… подумаю.

Тони тоже улыбнулась в ответ. Вот кто бы подумал, что так оно сложится?

– Подумай на досуге. Лучше – вместе с Рейнальдо.

– Игнасио. Привыкай, Тони. Он – Игнасио, – строго поправила девушка.

Тони не возражала. Пусть они сами с Паулой разбираются. Она свое черное дело уже сделала. Ну и Ла Муэрте – тоже.

И почудился девушке далекий смешок. Словно кто-то оценил хорошую шутку.

Но это… точно. Почудился.

* * *

Если бы взгляды могли убивать… вообще-то могли. Но с некромантом этот номер не прошел бы. Эрнесто и сам так смотреть умел.

Освальдо был в бешенстве.

– Невеста, значит?

Риалон пожал плечами. Сам же все слышал, чего переспрашивать?

– Ты помнишь, что именно мне обещал?

– Поверь, я не прикладывал для этого никаких усилий. В центре заговора мы с Тони оказались одновременно. Ей нужна была помощь, я ее оказал, а что ты там себе надумал – твое дело. Специально я практически ничего и не делал.

Освальдо злобно стиснул кулаки.

– Откажись от нее.

– Больше тебе ничего не надо?

– Откажись.

– Нет.

– Ты мне должен.

– Ты мне тоже, – парировал Эрнесто. – И за Сариту, и за Барбару.

Произнесенные имена резко охладили гнев Освальдо. Он отлично знал, чей тут хвост мелькнул… чьи лапы потоптались.

– Рита… твоя работа?

– Моя. Она жива, здорова, а ты счастливый супруг. Так что не советую тянуть лапы к моей невесте.

– Я разведусь, – сдвинул брови Освальдо. – Ты с ней общаешься?

– Да.

– Скажи, что я все урегулирую мирно, она останется довольна. Но я хочу развод.

– Скажу при следующем разговоре. Рита тоже хочет развода, она не будет против.

Освальдо кивнул. Если уж Ла Муэрте заступилась за эту дуру… пусть Рита живет, сколько ей отмерено. Вальд ей мешать не будет. Главное, чтобы дорожки не пересекались.

– Хорошо.

– А теперь поговорим про Барбару, – теперь уже роль хищника досталась Эрнесто. – Ты ее случайно убил? Так ведь, Вальд? Не сдержался?

Освальдо только выдохнул. Но не сознаваться же?

– Как ты с этой дрянью столько лет прожил?

Это просто вопрос. Не признание…

– Как-как. Молча, – отрезал Эрнесто. – Человек она была неплохой, и смерти не заслуживала. И кстати, развода бы мне в жизни не дала.

Освальдо стало еще обиднее.

– Я… Меня твои семейные дела не касаются. Ты лучше подумай, что ты можешь дать Тони! Ни дома, ни денег, ни связей… нищеброд!

– Был когда-то, – Эрнесто и не подумал стесняться. – Сейчас я семью содержать вполне смогу. Уж будь уверен!

– Тони заслуживает большего.

– А чего она желает? Ты не думал?

– Продолжить свой род. Только это она и со мной может. А твоей службой сыт не будешь. Рано или поздно ей и бриллиантов захочется, и мобилей, и… много чего! А ты ей ничего не дашь.

– Дам, – Эрнесто спокойно улыбнулся, и эта улыбка взбесила Освальдо больше всего остального. – Счастье.

– Что ты можешь знать о счастье?

– А ты, Вальд? Что у тебя за счастье, если жену убивать приходится? Ты ведь Риту любил, разве нет?

Любил? Освальдо уже и не помнил. Давно это было… и еще кое-что было.

– Ты с Ритой разговаривал перед нашей свадьбой. Помнишь?

Теперь настала очередь Эрнесто сжимать кулаки.

Помнишь…

Помнил! До кровавых слез помнил!

И как умолял Риту, чуть ли не в ногах валялся, и как в любви объяснялся, и как просил не выходить замуж за Вальда… хорошо еще, Освальдо все подробности не знает. А то б и вовсе тяжко было.

– Допустим.

– Я хочу поговорить с Тони.

Эрнесто только вздохнул.

По-хорошему, он мог бы попробовать запретить. Сигнализацию повесить, с Тони поговорить… мог бы многое. Даже просто убить Освальдо. Попытаться – точно.

И – не мог.

Благородство? Эрнесто и сам не мог определить это качество. И как его правильно называть, и зачем оно нужно, и как получилось, что оно свило гнездо в душе некроманта?

Но Риалон точно знал, что если запретит этот разговор, никогда не будет знать покоя. Одно дело, когда он – единственный.

Другое, когда у Тони есть выбор.

Да, она не любила Вальда, но вдруг? Иначе это просто нечестно. Вальд – и демон бы с ним, а вот сама Тони…

Эрнесто не мог поступить иначе. Он со вздохом предоставил любимой женщине выбирать свою дорогу.

– Я заеду в храм. Тони сейчас в магазине, ты можешь ее навестить. Полагаю, этого времени вам хватит?

– С избытком.

Освальдо развернулся и вышел из кабинета. Не поблагодарил, не попрощался…

Эрнесто остался стоять, где стоял. И чувствовал он себя совершенным дураком.

* * *

Дорогу до госпиталя Паула помнила плохо.

Вцепилась в сумочку, даже не глядя по сторонам, и повторяла только одно имя.

Игнасио, Игнасио, Игнасио…

Живой!

Родной…

Про Валерансу ей и даром не интересно было. Помер? Так туда и дорога, не жалко! А вот Игнасио…

Хочет ли он ее видеть? Что он ей скажет?

Паула и сама не поняла, как преодолела дорогу до палаты. Постучала, дождалась негромкого: «Да?» и толкнула дверь.

Он лежал на кровати. Бледный, со шрамами… а Пауле было все равно.

Дженио?

Нет…

Смотрела она в голубые глаза, а видела там совсем другое… мужчину, который разговаривал с ней в пещере, мужчину, который пришел к ней, мужчину….

Призрака?

Нет. Просто – любимого.

– Игнасио?

– Паулина…

Рейнальдо попробовал встать с кровати, но неловкое чужое тело подчиняться отказалось, мужчина запутался в своих же конечностях – и едва не рухнул навзничь.

Паула и сама не поняла, как оказалась рядом. Каким чудом успела подхватить? Как…

Как сплелись руки к рукам, как оказались рядом их губы – и первый поцелуй вышел сам собой. Нежный, ласковый, совершенно неожиданный…

– Иниго…

– Паула…

А больше слов и не нужно было. Слова необходимы, когда молчат души. А когда все и так ясно, к чему лишний раз сотрясать воздух? Только больше себя запутаешь…

Когда в палату, спустя полчаса, заглянула медицинская сестра, влюбленные так и сидели в обнимку. Не разговаривали, не целовались, просто сидели, прижавшись друг к другу и молчали.

Паула была счастлива. Она не ожидала такого подарка от судьбы.

Рейнальдо был на седьмом небе от восторга. Он не знал, чего ожидать, но этот подарок… Паула его любит! Именно его! ЛЮБИТ!!!

Больше и не надо ничего…

Медсестра поглядела на это, покачала головой, а потом вышла и дверь за собой прикрыла. Чтобы никто не помешал.

Такое счастье было написано на лицах влюбленных, что она даже немного позавидовала. Не каждому такое дается в жизни, далеко не каждому. А им вот судьба.

Повезло, да…

* * *

Тони напевала нечто легкомысленное, смахивая пыль метелкой из разноцветных перьев. Легонькой такой…

Жизнь прекрасна?

Да! И дважды, и трижды да!

И солнце, и тепло, и настроение, и магазин, и запах сдобы с кухни… просто – все! Осталось еще Эрнесто дождаться, и вообще все будет чудесно.

Звякнул колокольчик над дверью. Тони обернулась с радостной улыбкой…. И тут же нахмурилась. Словно солнышко за тучу забежало.

На пороге магазина стоял Освальдо Фаусто Карраско. Принесли его демоны!

– Тан Карраско, – кисло сказала Тони.

– Я тоже рад вас видеть, – улыбнулся в ответ Освальдо. Улыбаться ему не хотелось. Хотелось иного.

Разнести тут все к демонам бесхвостым ему хотелось! И прямо сейчас!!!

Он слышал пение из раскрытого окна.

Он видел счастливую улыбку девушки.

И видел, как она расстроилась. Риалона ждала. Да, именно Риалона… неужели и правда – любовь? А даже если и так? Что с того?

– Проходите. Вы к Эрнесто? – вспомнила о правилах приличия Тони. – Или что-то купить хотите? – И не удержалась: – У меня есть украшения на продажу. Вашей супруге к лицу будут.

Освальдо медленно прошел внутрь.

Садиться он не стал. Вместо этого подошел к Тони, остановился почти вплотную, навис, подавляя возрастом, ростом, даже магической силой…

– Говорят, Тони, тебя можно поздравить?

– Можно, – согласилась Тони.

– С намечающейся свадьбой?

– С Эрнесто Риалоном, – кивнула Тони. – Гостем будете?

Не удержалась еще раз. Отлично помнила, что Сариту этот гад у Эрнесто отбил… долг платежом страшен!

– Приглашаешь?

– Эрнесто будет приятно. Друг юности, – пожала плечами девушка.

– А тебе?

– А мне – все равно.

Разговор шел решительно не так. И Освальдо не сумел сдержаться.

– Неужели тебе этого правда хочется?! Не верю!!!

– Чего именно? – Тони тоже не нравился этот разговор. Но что она могла сделать? Кота на Освальдо натравить? Отравится еще животное.

Оставалось только надеяться на скорое возвращение Эрнесто.

– Всей этой убогости! Тони, не надо себе врать! Ты не любишь меня, но ведь и Эрнесто ты тоже не любишь!

Тони прикусила губу.

Ну… ладно. В данном случае Освальдо попал не в бровь, а в глаз. Те чувства, которые она испытывала к Дженио… к Эрнесто она относилась иначе. Совсем иначе. И сама не могла понять, как это определить.

Любовь? Привязанность? Симпатия? Желание тепла и заботы… вот как?

– Это касается только меня и моего жениха.

– Не только. Подумай, Тони. Ты достойна большего! Чего ты хочешь? Вот этот убогий магазинчик?! Торговать старьем до смерти? Работать за нищенскую оплату?! Карраско богаты, ты сможешь жить так, как тебе нравится! Путешествовать, заниматься некромантией в свое удовольствие, восстановить Лассара… Бриллианты? Меха? Книги? Реактивы? Придворная жизнь, наконец! У тебя будет все, что ты пожелаешь! Я не самый лучший муж, это верно, но ты тоже некромант! А если уж вступать в брак без любви, то почему бы и не в тот, который более выгоден?

Девушка вздохнула.

Вот красивая картинка, правда?

У нее будет всё. Всё, что она пожелает.

Не будет любви? Но ее и так не будет, наверное. Такой, как у родителей…

Так почему не Освальдо? Почему бы ей не продаться подороже? Разве она не достойна? Золота, мехов, светской жизни, всего самого лучшего? Почему она должна работать, почему должна думать о будущем, почему…

Миг слабости прошел очень быстро.

И Антония Даэлис Лассара улыбнулась, отвечая себе на все вопросы разом.

Потому что никогда нельзя оставлять за спиной негодяя. Ни за какие материальные блага.

Что бы Освальдо ни говорил, как бы ни убеждал, он уже предал один раз. Предал Сариту, которая тоже была магом. Просто неподходящим.

Предал, подставил, сподличал… он не считал, что делает нечто плохое. Он просто расчищал Тони дорогу. Делал, как лучше для него.

Сейчас он предлагает Тони конфету. Но это отравленная сладость.

К Эрнесто можно повернуться спиной, к Освальдо – нет. Вот и весь разговор.

Никакие деньги не стоят того, чтобы искалечить себе всю жизнь. Чтобы смотреть на человека – и не доверять ему даже в мелочах, чтобы жить и ждать подвоха… и дождаться его. Рано или поздно – дождаться.

Предавший один раз будет предавать и дальше. Он уже почувствовал вкус подлости, он уже отравлен. Он уже не человек. Это нечто вроде того же мединца, существо с изуродованными душой и разумом. Тело нормальное, а внутри такой же монстр. Даже опаснее, потому что люди видят – человек, и обманываются. Мединцев – тех с людьми не перепутаешь.

– Я уже отвечала вам один раз, тан Карраско. И мой ответ по-прежнему – НЕТ.

Освальдо только вздохнул.

– Это окончательно?

– И бесповоротно.

– Тогда…

В голове Антонии внезапно взорвались сотни крохотных искр. И уже сползая в обморок, она услышала:

– Прости, ты не оставила мне выбора.

Глава 13

Хорхе-крыс следил за магазином.

Не ради кражи, что вы! Таких отвязанных по всему Римату не найдется! Чтобы приказ Пенья нарушить?

Мастер сказал – следить за девицей и охранять. А ежели чего, так сразу бежать к нему.

Вот Крыс и следил. Как раз была их с Москитом очередь.

Никто не обращал внимания на двух уличных мальчишек, которые расположились в тени забора и увлеченно играли в ножички. А заодно зорко поглядывали по сторонам. Интересно, чем эта никса[7] заслужила такое благоволение хозяина?

Крыс не отказался бы узнать, вдруг и ему пригодится?

Хотя работка была – не бей лежачего! Сидишь себе, смотришь, ни бегать не надо, ни украсть чего…

Когда в магазин вошел мужчина средних лет, мальчишки даже и не встревожились. Может, ему чего купить надо? Это ж магазин…

А вот когда мужчина вышел из магазина, держа на руках девушку, явно в обмороке…

Вот тут мальчишки и всполошились. Если никсу потырят, им Мастер головы пооткручивает! Да еще как…

Крыс соображал быстрее, недаром он был старшим в паре.

– Отвлеки его буквально на минуту, и бегом к мастеру. Я с ними поеду, дам весточку.

Москит кивнул.

Отвлечь?

О, это несложно для уличного мальчишки! Риалон знал подобные номера, и с ним бы такое не прошло. Но Освальдо, придворный некромант, был не в курсе. Даже и не подумал ни о чем таком.

При дворе уличных мальчишек попросту не водится. Не пускают их туда.

Освальдо сгрузил Тони на заднее сиденье, заботливо прикрыл плащом, сел за руль мобиля и тронулся с места.

Откуда он взялся-то, этот сопляк?! Да прямо перед бампером? Да с таким истошным воплем?

– Ой-ой-ой!!! Убили, покалечили, изувечили!!!

Орал Москит так, что уши закладывало. За голос, кстати, и кличку получил. До того противный у него был тембр, что вскакивали даже спящие мертвым сном.

Сейчас этот голос грозил поднять на уши всю улицу. А Освальдо свидетели были никак не нужны.

Но убивать? Здесь и сейчас?

Ох, не стоит оставлять следы для Эрнесто. Карраско выругался и вышел из машины.

– Что с тобой?

– Дядя, ты меня покалечить хотел?

Наглости Москиту тоже было не занимать. Еще и одолжить хватит.

– Ты сам мне под мобиль влез!

– А давай полицейского позовем, пусть рассудит? Ой, нога не ходит! Ой, рука болит!

Москит наблюдал краешком глаза, как ныряет в багажник машины Крыс. Мелкий, юркий, способный поместиться куда угодно… одно слово – крыс! Везде пролезет!

В пальцах Освальдо сверкнула золотом монета.

– Хочешь? И заткнись!

Москит прикинул размеры ущерба.

– Десять таких – и я онемел!

– Десять?

– Дядя, ты меня, считай, заработка лишил! Честного!

Освальдо сплюнул на мостовую.

Голову б оторвать негодяю, но… если сейчас сюда пожалует Риалон – кто еще кому и чего оторвет! А потому…

– Подавись, тварь!

Монеты полетели в пыль. Проклясть бы паршивца, но некогда, некогда… убить – быстрее. Но тоже нельзя. Ладно… чтоб тебе всю жизнь спотыкаться на ровном месте! Хоть так!

Освальдо сел в мобиль и тронулся с места.

Москит подобрал монеты, честь по чести отложил шесть из них. Три себе, три напарнику, четыре Мастеру. И помчался так, что пыль из-под ног взвихрилась.

Мастер должен знать, что тут произошло.

* * *

– Папа! Мама!

Такой счастливой родители Паулину давно не видели. С того самого дня в пещере…

Девушка просто сияла! Сверкали глаза, распушились волосы, улыбка озаряла ее личико и заставляла мужчин невольно сворачивать шеи.

Откуда в больнице мужчины? Медперсонал. Врачи. Пациенты… Паулина сейчас действовала на всех, но ей никто не был интересен. Потому что…

– Дочка!

Ритана Розалия обняла свое чадо.

Как хорошо, когда твой ребенок счастлив! Это почти чудо!

Паулина несколько минут погрелась в материнских объятиях. А потом…

– Мама, папа, я говорила с Тони.

– Да? – насторожился Адан Аракон.

– У нас будет три свадьбы одновременно.

Адан сел, где стоял. Получилось прямо на пол.

– К-как?!

– Я тоже выхожу замуж.

– За кого? – с подозрением осведомился мужчина.

– За Игнасио Рейнальдо Шальвейна.

– Кто это такой и где вы познакомились?

Паулина потупилась. Вот здесь и был самый сложный момент. А как рассказать про душу Игнасио в теле Эудженио Валеранса?

Ее этот вопрос ничуть не смущал, пусть Валеранса хоть после смерти хорошему делу послужит. Но родители могут не понять всей ситуации. Или рассказать кому-нибудь. Мама точно расскажет.

Нет уж. Не надо.

Игнасио придумал выход. Какой же он… умный! И замечательный! И вообще самый лучший мужчина в мире!

– Это сложно. Мама, папа, вы только не сердитесь. Вы помните Валерансу?

– Этого негодяя и самозванца? Еще как помним! – огрызнулся тан Адан.

– У него есть кузен.

– Нет! – ритана Розалия оказалась весьма и весьма категоричной.

– Мама, будь любезна, выслушай меня, а потом перебивай, – жестко сказала Паулина. У ританы даже рот раскрылся от удивления. Такого она от своей дочки не ждала. – Валеранса, который, кстати, был самозванцем, был паршивой овцой в своей семье. И Игнасио приехал сюда, чтобы остановить негодяя. Эудженио напал на него, серьезно ранил, едва не убил. Сейчас Игнасио тоже находится в больнице, и вы можете сходить, побеседовать с ним. Добавлю, что ему уже предложили место в полиции. И к нему сильно благоволит Храм.

Это был сильный аргумент. Даже ритана Розалия задумалась.

– Дочка… но где и как вы познакомились?

– Игнасио хотел узнать, что еще натворил его родственник. Тень его подлостей падала на все семейство, вы же понимаете. Игнасио познакомился со мной, побеседовал, мы начали встречаться…

Паула врала без зазрения совести. Но как тут скажешь родителям правду?

Они же запрут ее в подвале и потеряют ключ. Выкинут его в океане.

Они… нет, лучше некоторые вещи им не озвучивать. Мама замечательная, но Альбе точно расскажет. А Альба подругам, а те…

Рисковать Паула не хотела.

– Думаешь, кузен Валерансы может быть хорошим человеком?

Ритана Розалия вполне справедливо сомневалась. Паулина закатила глаза.

– Мам, пап, ну ведь в любой семье своя паршивая овца есть! Вот вы про дядю мне и вовсе не говорили!

Араконы переглянулись. Ну… если так-то посмотреть, Даэрон себя тоже некрасиво повел. Но ведь не убивал никого! Не втирался в доверие! И не мошенничал, и не…

Паулина развела руками.

– Игнасио тоже ничего плохого не делал. Наоборот, хотел остановить своего кузена. Ему это удалось, но Иниго был ранен, сейчас он находится в этой же больнице. Вы можете сходить и поговорить с ним.

– Ладно, – нехотя согласился тан Адан. – Но о свадьбе пока не может быть и речи.

Паулина выпрямилась.

– Папа. Мама. Я вас люблю. Вы у меня самые замечательные в мире. Но за Иниго я выхожу замуж. Или мы играем свадьбу осенью, вместе с Тони и Альбой, или я сейчас еду в мэрию, и мы регистрируем наш брак завтра же.

– И куда так спешить? – проворчал тан Адан.

Паула отбросила назад волосы.

– Я понимаю, вам не нравится эта тема. Но… папа, сколько времени понадобилось моему дяде?

Меньше недели. Это Адан точно помнил. Даэрон познакомился с Даэлис, практически сразу у них все началось, закрутилось, и брат… м-да. А кровь-то одна.

Его кровь. Адан даже гордость какую-то ощутил за свою дочку. Иррационально, конечно, нелогично, но ведь в него пошла! Тоже стоит, спорит…

Нет, не так, как Альба. Видно, что у Паулины все более чем серьезно. Тут не самолюбие, тут любовь.

– Хорошо, дочка. Не надо спешить с мэрией, – сдался тан Адан, не обращая внимания на щипок жены. – Мы сходим, познакомимся с твоим избранником.

Паулина расцеловала родителей, пообещала еще зайти в гости и убежала. Араконы какое-то время молчали, а потом Розалия подошла к окну, посмотрела…

– Девочки вырастают. Улетают из родительского гнезда, Адан.

– Скоро внуков принесут, – отмахнулся тан. – А пока… – он подошел к жене, обнял ее за талию. – Рози, мы ведь еще совсем молодые. Неужели мы не можем немножко пожить для себя? Ты у меня красотка… давай, как выпишемся из больницы, сходим, потанцуем?

Ритана Розалия прижалась к мужу.

– Почему бы нет? Вы меня приглашаете, тан?

– Я буду счастлив, ритана, если вы примете мое приглашение.

Женщина улыбалась.

У нее хорошая семья. Несмотря ни на что – хорошая. А там, глядишь, и внуки пойдут? Быстрее бы…

* * *

Когда Эрнесто подъехал к магазину, он не ожидал дурного. Но…

Дверь была не заперта.

И Сеньор Мендоса выл так, что страшно становилось. Выл, рычал, а как увидел некроманта, зашипел и кинулся к нему на руки.

Тут и провидцем не надо быть, чтобы понять…

– Тони?!

– Уууууаааааааууууу!

Так, с котом на руках, Эрнесто и кинулся осматривать магазин.

Но сумочка и туфельки были здесь. И шляпка. А самой Тони – не было.

Вальд?

Тони не поехала бы с ним босая. А вот если…

– Убью! – рыкнул Эрнесто. Кот поддержал его угрожающим воем. Убьем! Еще как убьем, но сначала на лоскутки распустим!

Только вот проблема. Некромант – не поисковик. Не водник, не воздушник… и как узнать, где сейчас Тони? Что с ней?

Ехать к Ла Муэрте, в ноги бросаться? Ой, неубедительно… Эрнесто сильно подозревал, что от богини он не адрес, а трепку получит. За избыток благородства. Но как тогда быть?!

– Р-риалон! Ты здесь?!

Пенья?

Эрнесто развернулся, готовый сплюнуть проклятье на старого негодяя. Но Хосе Мануэль не собирался с ним ругаться или спорить.

– Тони похитили!

– Уууууаааааааууууу!

– Откуда…

– Мои ребята за ней следили, – сознался сеньор Пенья. – Мало ли что… я ей должен за герцога.

– И?..

– Москит побежал ко мне, Крыс уехал с похитителем. Поговоришь с мальчишкой?

Эрнесто решительно вышел из магазина – и сразу же почуял…

– Вальд!

Москит, мальчишка лет десяти, с разбитым лицом, съежился на заднем сиденье мобиля сеньора Пенья. И что это с ним такое? Пока добежал – четыре раза упал! Никогда с ним такого не было…

На подскочившего к мобилю некроманта мальчишка смотрел с ужасом.

– А-а…

Эрнесто только рукой махнул.

– Не шевелись, а то так и будешь падать!

Москит и рот открыл.

А откуда дядька знает, что он падал? Видно, что ли?

Эрнесто прищурился. И Москит увидел, как на долю секунды его зрачки расширились. Да так, что все глаза у дядьки чернотой затянуло. Вообще все…

Ой, жуть-то какая!

– Прокляли. На спотыкание. Около часа назад… сейчас, вот так… – резкий жест Эрнесто не оставил от проклятия и следа. – Что именно ты сделал?

Москит послушно пересказал их приключения с Крысом. И даже рукой махнул туда, куда дядька уехал. Но… что это могло дать?

Оставалось ждать весточку от Крыса.

А заодно сеньор Пенья поспешил в магазин.

Если Освальдо увез Антонию на мобиле… мобиль надо заправлять. Мобиль должен ехать по более-менее ровным дорогам. Его кто-то мог видеть.

Эрнесто посмотрел на это – и тоже направился в магазин. Сейчас он телефонирует Вальдесу, да и еще нескольких знакомых потревожит.

Связи у него есть во всех сферах. Найдет он Тони, лишь бы поздно не было.

* * *

Голова болела.

Тони медленно приоткрыла глаза – и тут же зажмурилась. Так светом резануло, что слезы потекли.

– Ох…

– Пришла в себя? Отлично!

Голос был знакомый. А человек…

– Карраско…

Даже шепот заставил девушку застонать. Освальдо появился в поле зрения и положил ей руку на лоб.

– Лежи спокойно. А теперь вот так…

Что-то холодное прошлось по лицу, убирая, словно стирая боль. И Тони смогла приоткрыть глаза без опаски.

– Что это было?

– Прости. Перестарался. Сначала я тебя ударил, а потом еще эфира добавил, чтобы ты спала и мне не мешала. Видимо, получилось слишком сильно.

Освальдо не выглядел виноватым. Подумаешь, проблема.

Не убил же!

Тони медленно вспоминала.

– Вы… ты сделал мне предложение. Я отказала.

– И зря. Обошлось бы без лишних движений, – Освальдо присел на кровать рядом с Тони. Девушка попробовала отодвинуться, но получилось плохо.

– К-каких?

– Не пришлось бы тебя бить, увозить… сама виновата.

– Не понимаю. Где мы вообще?

Голова пока еще побаливала. Тони понимала, что Освальдо воздействовал на нее магией, и это злило еще больше. Кто ему разрешил?!

Что вообще за наглость такая?! Красть, увозить…

Козел!!!

– Вообще мы в небольшом домике на побережье, – Освальдо мило улыбнулся. – Я его не так давно снял. Как знал, что понадобится. Здесь мы и проведем наш медовый месяц.

У Тони цензурных слов и не осталось. Только те, которыми сеньор Хуан поливал гвоздь, на который неудачно наступил, пропоров пятку.

Освальдо выслушал кратенький, минуты на три, монолог, из которого следовал вопрос – не болен ли некромант головкой с рождения после неоднократных падений, и ухмыльнулся. Еще и потянулся, поглядел этак многообещающе, с улыбкой.

– Тони… все же простонародно это звучит, не находишь? Когда ты выйдешь за меня замуж, учти – мне нравится имя Нинетта.

– Да не выйду я за тебя замуж, – отбросила Тони всякую вежливость.

– Родишь незаконного ребенка?

Рука некроманта двинулась вперед, легла девушке на грудь…

Тони дернулась, сбрасывая наглую лапу.

– Собираешься меня изнасиловать?!

– Зачем? – удивился Освальдо. – Рита, дура такая, мне девок нарожала, весь дом в романчиках был… поневоле наслушаешься. Никто тебя насиловать не будет, тебе еще и самой понравится. Привыкнешь, а там и полюбишь.

Тони витиевато пожелала авторам данной теории проверить ее на себе. Освальдо ее пессимизма не разделил.

– Стерпится – слюбится, даже не сомневайся.

Девушка выдохнула и попробовала говорить серьезно и рассудительно.

– Не стерпится. И не слюбится.

Освальдо даже рукой на это не махнул. Мол, что ты можешь понимать, девчонка?

– Давай не будем откладывать наш медовый месяц на потом. Разденешься – или тебе помочь?

– Я… меня тошнит.

Девушку буквально затрясло. Вот отчего так? Не косой, не кривой, вполне симпатичный мужчина, другая бы сейчас от радости выла, а Тони на него смотреть тошно. Слушать гадостно… мерзость какая! А уж в одну постель с ним лечь, детей от этого человека рожать… ох, бедная Сарита!

– И врать не надо. Я тебя подлечил, ничего с тобой страшного не происходит.

– Меня от тебя тошнит. Дотронешься – глаза выцарапаю.

– Попробуй, – усмехнулся Освальдо. – Какое приятное разнообразие после трусливых и влюбленных идиоток. Или продажных женщин…

Руки некроманта вцепились в платье, рванули его вниз, по полу горохом застучали пуговицы…

Тони не стала тратить время на крики и мольбы о пощаде. Вместо этого она полоснула когтями по лицу Освальдо, стараясь попасть в глаза.

Промахнулась, но шею распахала качественно. Некромант отшатнулся – и ему на спину кинулось что-то вопящее, визжащее, небольшое, но увесистое…

Освальдо отвлекся ровно на секунду, пытаясь сбросить с себя загадочное нечто. Но этого мгновения Тони хватило с лихвой.

Девушка схватила с тумбочки лампу – и что есть силы треснула некроманта по затылку.

Силы оказалось много. Череп она не проломила, но Освальдо охнул – и осел на кровать. И наступила тишина.

* * *

Крыс прекрасно устроился в багажнике мобиля. Так и доехал до места. Не особенно далеко и ехать пришлось, считай, рядом со столицей, просто надо не прямиком вдоль моря, а чуточку поплутать. И остановился мобиль перед симпатичным домиком.

Явно кто-то из богачей для себя строил!

Два этажа, розы перед крыльцом, да и в домике, поди, не хуже.

А вот что хуже…

Электричества тут точно нет. Проводов-то нет! Если только машинерия какая в подвале, но тоже – кто его знает? Или магия? Богачи – они могут…

Да, магия, явно. Вон как окна засветились.

А телефона тут нет. Телефонировать не выйдет. И что делать?

По здравом размышлении Крыс решил сделать то, что умел лучше всего. Подкрасться и подслушать. Благо мужик занят был.

Пока бабу вытащил, пока в дом перенес, еще и бурчал себе под нос чего-то там… чего бурчал?

Ага…

И никуда она не денется, и побудут они здесь с месяц…

Месяц?!

Нет, на такое Крыс не согласен! Мамка там с ума сойдет, да и мелкие… кто им зарабатывать будет? Если Москит желтяки не зажмет, хорошо будет. Кстати, а в домике ничего хорошего нет? Небольшого такого, чтобы в карман уместилось?

Крыс улучил момент – и тоже проскользнул в дом, вслед за Освальдо.

Хороший домик. Танский, сразу ясно. Богатый такой, красивешный, сразу видно – для себя строилось… и безделушек полно…

Дядька пока на кухне возился, кофе пил, Крыс наверх и проскользнул, осмотреться. Спальни там, три штуки. В одной из них баба и лежит… разбудить?

Нет, не получится. Эфиром пахнет, одурманил, подлюка! И телефона нет. А чего интересного есть? Чем тут разжиться можно?

Так и получилось, что когда Освальдо пришел к Тони, Крыс оказался в соседней спальне. И подслушал все, что говорилось.

Не то чтобы он бабе сочувствовал – чай, не сотрется! Да и не с ротой солдат – один мужик, чистенький, весь из себя благородный…

Нет, Крыса вели другие соображения.

Если они тут надолго… выбраться он не сможет, весточку о себе не подаст, а у него семья. И малявки. И мамке помогать надо. Да и Мастер будет недоволен. Он таких оправданий не понимает, мог там выбраться, не мог…

Сказали – следить? А ты чем занимаешься?

Так что Крыс надеялся на одно. Судя по употребленным словечкам, баба боевая, свойская, такие не только визжать умеют. О… и распахала она мужика хорошо! Без визга, а кровь потекла!

А тут и мужик как раз отвлекся. И статуэтка стояла симпатичная в спальне… сама в руки просится.

И Крыс прыгнул!

Прыгнул, ударил…

Не получилось, конечно, ничего толкового, чтобы со взрослым мужиком справиться, у него и сил маловато, и опыта… зато баба не оплошала. Тоже ударила. И тело рухнуло на кровать. Баба спихнула его оттуда с такой силой, что по полу аж гул прошел.

Крыс очнулся первым, пощупал жилку на шее Освальдо.

– Не сдох.

– А жаль, – в тон ему откликнулась баба. То есть девка… молода она для бабы.

– Добьем? – Крыс потянул из штанов нож. Ладно… ему убивать еще не случалось, но двое порезанных за ним было. И чего? Сами напросились!

– Лучше связать, – качнула головой баба. – Давай сюда нож…

* * *

Откуда взялся уличный мальчишка, Тони даже не гадала. Она сосредоточенно резала на ленты дорогущее одеяло из шерсти мериносов. Мальчишка помогал, придерживая края внатяг, все же нож – не ножницы, им ткань кромсать неудобно.

Спустя пять минут Освальдо был увязан, что та муха в коконе у паука. Даже рот ему Тони завязала и кляп засунула. А кто его знает?

А заодно завязала глаза, заткнула уши и украсила все сооружение кокетливым бантиком на макушке.

Проверила, подергала – крепко.

И от души пнула гада по ребрам.

– Так тебя, сволочь!

Крыс пожал плечами. Лежачих не бьют? Еще как бьют, а то встанет – поздно будет! Тони улыбнулась мальчишке.

– Я – Тони. А ты кто?

– Крыс. То есть… Давид.

– Будем знакомы. Как ты тут оказался?

– Меня Мастер за тобой следить послал, – сознался Крыс. А чего скрывать?

– Мастер?

– Сеньор Пенья. Мы его так называем…

Тони задумалась, но ненадолго.

– Давно он вас послал?

– Да уж день точно… может, больше. Я знаю, и другие приглядывали. Ночью старшие, а днем мальчишки. Сейчас наша с Москитом очередь была… Мастер сказал, чтобы мы присмотрели, а случись чего, ему сказали.

Тони задумчиво кивнула.

– Это понятно. Спасибо ему огромное. Расскажешь, что именно ты видел?

Рассказывать пришлось недолго. Да и видел Крыс немного, но Тони все равно привлекла его к себе и крепко поцеловала.

– Спасибо тебе! Ты мне считай, жизнь спас.

– От этого еще никто не умирал, – огрызнулся Крыс.

– От этого – нет. Но рано или поздно или я б его убила, или он меня, – про некромантию Тони говорить не стала. Мальчишка ей нравился. – Давай подумаем, что теперь делать?

– А чего тут сделаешь? Или мы тут ночуем, или идем за подмогой, или в мобиле едем, – отмахнулся Крыс. – Чего тут еще сделаешь?

– Хм… последний вариант мне нравится, – задумалась Тони.

– А ты его вести умеешь?

Девушка улыбнулась от всей души.

– Давид, это не мой мобиль. Самое время поучиться, нет?

Крыс откровенно заржал. И то верно, пусть мужик потом претензии предъявляет. Если выживет.

– С этим чего делать будем? – Освальдо достался еще один пинок под ребра.

– Погрузим в мобиль. И увезем с собой.

– Хм… не утащим. Он тяжелый.

– А волоком?

– Мы на втором этаже. Ты сначала оглядись.

Не мог Крыс воспринимать эту девчонку как взрослую. Ну что ей там? Лет на пять она его старше? На семь? Вряд ли больше…

Тони подумала пару минут и приняла серьезное решение.

– Давай оглядимся. Лучше – на кухне, а то мне жрать хочется.

Жрать и Крысу хотелось, живот уж подвело, так что мальчишка не возражал.

* * *

Освальдо в домик натащил продуктов, запасся. Так что Тони и Давид уминали за обе щеки. Налегали на мясо, запивали молоком, потом дружно слопали по три пирожных из лучшей кондитерской Римата. На вино никто из них не позарился – вот еще не хватало!

Наевшись, они откинулись от стола и переглянулись.

– Ф-фууу, – высказалась Тони.

– Обожрался, – согласился Крыс. – Слушай, ты не звякнешь, если я отсюда кой-чего прихвачу?

– Хоть все прихватывай, – разрешила Тони. – И я тебе благодарна. Зайдешь ко мне за желтушками? С меня и побольше причитается, но уж кругляки-то точно – и сразу!

Жаргон Римата и провинции хоть и отличался, но не слишком сильно. Крыс ее понял.

– Не откажусь.

– Вот и ладненько. Давай гада этого спустим вниз, да и поедем? Я б его тут оставила, но вдруг кто наткнется? Убьют, мы потом не оправдаемся…

Крыс и оправдываться не собирался, вот еще не хватало! Но бабы – они такие! Вечно себе чего напридумывают, майся с ними потом!

Ладно, авось, руки не отвалятся…

К вопросу подошли ответственно. В мобиль погрузили продукты, теплые одеяла, а там и черед Освальдо настал. Он уже пришел в себя и пытался высвободиться. Ну, ему же хуже… Тони и Крыс попросту закатили его на одеяло, а потом потащили волоком вниз по лестнице. Судя по возмущенным воплям и стонам из-под кляпа, Освальдо что-то не понравилось. Но Тони его не жалела.

Сам виноват, сам напросился, сам козел такой… с крыльца его и вообще попросту скатили. Там две ступеньки – не подохнет. И так руки отваливаются, сил никаких нет! А еще его в мобиль грузить!

Разговаривать с Освальдо или выслушивать его мнение никто и не собирался. Зачем? Крыс бы его с удовольствием в багажник закинул, но силенок не хватит. И назад-то кое-как затащили… извивается еще, сволочь!

По паре пинков Освальдо еще досталось, и от Тони, и от Крыса. И угрызения совести их не мучили.

Как научиться водить мобиль, если ты никогда раньше этого не делала?

Вопрос.

Пока Тони приловчилась, пострадало крыльцо, скамейка, розы, а про сам мобиль и говорить нечего. Чинить его и чинить теперь. Ну и ладно! Зато выехать удалось, и кое-как потрюхать, другого слова Тони и не подобрала бы, по дороге. Благо она тут была одна-единственная, не ошибешься.

Быстро ехать она не могла – страшно. Улетишь еще в кювет, и выбирайся потом на своих двоих… нет уж! Лучше медленно и печально. Так и получалось. Освальдо что-то мычал на заднем сиденье, на небосводе медленно зажигались звезды, молодежь пыталась сообразить, где они оказались, но пока не получалось. Побережье, понятно.

А где именно?

Крыс из багажника ничего не видел, Тони в обмороке, а Освальдо… ну его! Лучше и не спрашивать! Едем, куда глаза глядят, а там или одно, или другое, что-то да уложится.

Так и ехали, переговариваясь, пока не услышали шум мотора впереди. А вот орать и привлекать к себе внимание не хотелось. Мало ли кто?

Тони сама уши навострила и Крысу кивнула. Слушаем! И еще раз – слушаем!

* * *

Эрнесто не ругался. Сил уже не осталось.

Вроде бы как мобиль Карраско заметили в этих краях. Покупал он бензин, а куда потом поехал – неясно! Направо, налево…

Оставалось расспрашивать и ругаться.

Тони, девочка моя, родная моя, где ты, что с тобой…. Как же мучительно волноваться за близкого человека… особенно когда ты ничего не можешь сделать.

И дрожат пальцы, и холодеют руки… и кричал бы, и бежал, и проклинал все, включая небеса… останавливает только понимание – не поможет. Хоть ты наизнанку вывернись, не поможет! Остается только молиться – и как же жалко это выглядит! Хоть что пообещай – небеса бесстрастны. Они не помогут, они не подтолкнут, им все равно.

Ла Муэрте?

Эрнесто уже дозревал до прямого обращения к богине. Да, было у некромантов и такое.

Если ты не в храме. Если помощь нужна вот здесь и сейчас, срочно…

Вскрыть себе вену на руке – и звать. Кровью и силой умолять о помощи. Захочет богиня – отзовется. Не захочет – так и помрешь. Кровь-то не остановится, хоть ты чем перевязывай, хоть ты что сшивай.

Но ради любимой женщины?

Да пропади оно все пропадом, без нее Эрнесто жить не собирался! Пусть потом с ним богиня разбирается, ему наплевать!

Не понадобилось.

Впереди послышался шум мобиля.

– Едет кто-то, – прислушался сеньор Пенья.

Старый негодяй все же навязался вместе с Риалоном, объяснил, что задолжал некромантке… Эрнесто только рукой махнул. Пусть его.

Кто же едет? Вдруг можно будет что-то узнать?

Эрнесто прислушался. Эх, сюда бы Шальвена, дух был плотно связан с Тони, он ее где угодно бы почуял. Но Рейнальдо, обретя тело, отлеживался в госпитале и был попросту бесполезен. А еще пары подчиненных призраков у Эрнесто попросту не было.

Не его специализация. Вот Тони могла бы…

Некромант едва не взвыл со злости и отчаяния, но…

– Ты уверен, что мы правильно едем?

– Там, кажись, тоже едут. Сейчас и спросим!

Этот голос Эрнесто узнал бы из сотни, тысячи, миллиона голосов.

– ТОНИ!!!

Ответом ему был лязг и дребезг. Риалон остановил мобиль, выпрыгнул прямо через бортик – и бросился на звук.

* * *

Женщина за рулем – существо вполне предсказуемое. Несложно было предсказать, что Тони растеряется, выпустит из рук руль, мобиль тут же поведет на дороге, и он впишется в дерево. Причем так удачно стоящее, словно его нарочно вчера для этого посадили.

Грохот, треск, вопль Крыса, Тони вообще так треснулась о руль, что сразу три звездных неба увидела. Больно же!

Заорать – и то не смогла, дыхание перехватило. А уж когда Эрнесто ее вытащил из мобиля и принялся ощупывать и что-то спрашивать…

Тони и слова не могла сказать. Сил не было. Вместо этого она вцепилась в некроманта, ткнулась ему лицом в плечо – и разревелась.

– Эрнесто!!!

А больше и сил не было. Только плакать и еще раз плакать.

Она не одна! Он пришел, спас ее, нашел, освободил… да, если бы она не сопротивлялась, все равно было бы поздно, ну так даже в сказках иные принцессы вполне бодро от драконов бегают.

– Девочка моя, маленькая, ну все, все закончилось, я здесь, я рядом…

Рядом сеньор Пенья допрашивал Крыса. Мальчишка, в отличие от Тони, не перенервничал, ни о чем не беспокоился и рассказывал вполне толково. Так что именно сеньор Пенья выволок из мобиля Освальдо. И вот ведь счастье – Карраско оказался цел, невредим и даже в сознании.

И злобно замычал, глядя на Эрнесто. Потом перевел взгляд на сеньора Пенья – и замычал уже повелительно.

Ага, куда там!

Хосе Мануэль покачал головой. Впрочем, не ухмыляясь и никак не показывая своего отношения к происходящему.

– Полежите-ка вы, тан, спокойно. А то кто вас знает? Вас развяжешь, так вы начнете проклинать направо-налево, а мне еще пожить хочется. И подольше.

Судя по злым глазами Освальдо – угадал. Вот и прекрасно, тем более полежи.

Эрнесто, наконец, смог отвлечься от Тони и повернулся к Освальдо. И лицо у него стало таким…

Хосе Мануэль только и успел метнуться вперед.

– НЕТ!!!

Повезло – Риалон свой дар контролировал полностью, так что Пенья выжил.

– С ума сошел?!

– Эрнесто!!! – Тони, наконец, осознала опасность. – Не смей, ты что?!

– Я его сейчас прикончу, – прошипел Риалон так, что все змеи планеты могли бы взять у него уроки.

Тони ухватила жениха за обе руки.

– Не надо! Пожалуйста!!!

Эрнесто скрипнул зубами. Потом решил, что убивать кого-то на глазах у Тони – перебор, и вообще, никуда Карраско от него не денется. Успеется…

Месть, опять же, холодная вкуснее.

– Ладно. Не убью.

Пока.

– Он ничего не успел сделать. Правда!

Эрнесто пригляделся к Вальду. К царапинам, к синяку на пол-лица…

– Не по своей вине.

– И что? Если ты его убьешь, у нас будут неприятности! Зачем?

Эрнесто вздохнул.

– А если я его отпущу, он попытается еще раз. И еще…

Тони замотала головой.

– Нет! Я поговорю с Ритой, она ему никогда развода не даст! Я подумала уже! А похищать еще раз он просто не решится, да и не сможет! Я просто подвоха не ожидала, вот и получилось…

Эрнесто в это не верил. Ну да ладно…

– Пока я его не убью. Потом посмотрим. Давай я тебя устрою в мобиле, а этого… – Эрнесто бросил взгляд на Освальдо – и припечатал от всей души: – В багажник! Жаль, я там навоза не возил…

Тони только рукой махнула.

Мужчины…

* * *

Возращение в город прошло тихо и незаметно.

Доволен был Крыс. Тони, не глядя, отсыпала ему горсть монет из кассы и пообещала любую помощь. Эрнесто не поскупился, а сеньор Пенья шепнул мальчишке что-то такое, отчего оборванец вообще расцвел июльской розой.

Явно не простое «спасибо».

Освальдо?

Эрнесто предлагал до утра оставить его в багажнике мобиля. Но мало ли что? А вот что с ним делать… слово с него взять? Пусть пообещает, что больше так не будет?

Ага, смешно! Цена тому слову – проглоченный воздух! Тьфу!

Выход подсказал Хосе Мануэль Пенья. То есть не сам выход, а направление к нему. Эрнесто подумал пару минут, и решил, что пока – сойдет.

Пенья понял, что идею его одобрили, и распрощался. И некроманты остались втроем.

Эрнесто в кресле Шальвена (теперь придется вернуть его законному хозяину, да и трубку тоже), Тони у него на коленях – она даже в машине не могла оторваться от мужчины, цеплялась за его рукав, как за последнюю надежду, и Освальдо. В кресле напротив.

Увязанный, потрепанный, полузадохнувшийся, но не сломленный. Надо доломать.

Риалон протянул руку и выдернул кляп у бывшего друга.

– Сволочь ты, Вальд.

– А ты, можно подумать, подснежник невинный, – окрысился Карраско. – Сам ты…

Ругань Эрнесто пропустил мимо ушей. И мило улыбнулся.

– Значит так. Сейчас я тебе освобожу руку. Писать будешь.

– Да пошел ты…

– Могу и пойти. Знаешь, прикончить тебя всяко проще.

– Не рискнешь. Тебя потом его величество…

– Простит. Может, сошлет куда поглубже, так меня это не испугает, – ухмыльнулся Эрнесто, из которого буквально на глазах лез обычный мальчишка с необычным даром. Таким он и в ученичестве был – нахальным и задорным. – Ты что думаешь, мы с Тони плакать будем? Еще и медовый месяц себе в глуши устроим, а то и медовый год!

Освальдо явственно скрипнул зубами.

– Казнить нас – не казнят, мы Короне услугу оказали. Не наградят, так и плевать три раза! Так что сейчас ты, Вальд, напишешь мне два признания. Об убийстве моей жены – первое. О покушении на Риту – второе. И если на меня хоть пушинка с тополя упадет, я их в тот же день обнародую.

Предсказуемо, Освальдо ответил руганью.

Предсказуемо, Эрнесто послал его еще дальше.

Тони поглядела на это, а потом отцепилась кое-как от любимого мужчины, да и пошла на кухню. Хотелось кофе.

Она поставила на огонь турку, засыпала кофе, добавила корицы, прислушалась. Эрнесто методично добивал заклятого друга аргументами.

Эрнесто, да…

О многом она сегодня подумала. Очень о многом.

И что была дурой.

И что Эрнесто обязательно ее найдет. И что Освальдо она сама угробит. И что…

Самое главное она осознала только сегодня. И понимала, что действительно – дура. Вот сеньора Долорес ей объясняла, а она не понимала. Не могла понять, в упор простых вещей не видела.

Любовь бывает разная.

Бывает, как удар молнии. Как было у ее родителей.

А бывает медленная, терпеливая… когда вроде бы ничем тебя таким и не било, а жить без этого человека ты все равно не сможешь.

Ты будешь ходить, кушать, разговаривать, улыбаться, но жизнь твоя будет пуста, как скорлупа сгнившего ореха. Это совсем другая любовь, неспешная, постепенная, сначала и незаметная, а можно ее и потом не осознать. Но она приходит. И когда ее замечаешь…

Тони чувствовала себя полнейшей дурой. Еще и кофе убежал…

Пришлось варить еще раз, оттирать плиту, потом выглядывать в гостиную…

Освальдо писал. Явно нехотя, злясь, раздражаясь, но писал. Эрнесто смотрел на это, и такого лица Тони у него еще никогда не видела. А ведь бывает, оказывается.

Свою темную сторону некромант ей не показывал, а она была. Жесткая, ледяная… он – некромант, а не мальчик на побегушках. А это накладывает свой отпечаток. И сейчас из глаз Эрнесто на Вальда смотрела сама смерть.

Не Ла Муэрте.

Эрнесто так бы позаботился о Вальде, что и концов не нашли бы. Не колебался бы ни секунды. Вальд хотел жить – и жить хорошо. Эрнесто готов был умереть, но забрав с собой врага. И более сильная воля ломила более слабую, как сухую ветку. Тони просто не знала его таким.

А было.

Не боится ли она вот этого страшного, чего уж там, человека?

Может ли Эрнесто так поступить и с ней? Приказать, сломать, заставить?

Тони ненадолго задумалась. А потом легко нашла ответ. Нет, не боится. Потому что Эрнесто не причинит ей вреда. Любовь проходит, как ни печально, но такое бывает. А вот благородство или есть, или его нет. И у Эрнесто оно было, хоть и не родился Риалон таном.

А у Освальдо – нет. И поколения благородных предков тут ничего не решали. Не убавляли, не добавляли…

Тони легко могла поверить, что Освальдо ее сегодня изнасилует. Но от Эрнесто такого ждать не приходилось. Ей бы и в страшном сне такое не приснилось.

Не потому, что ее любят. Потому, что тан Риалон выше подобной гадости. Освальдо не задумался убрать жену, которая ему мешала. Эрнесто попросил бы развода. Голым и босым ушел бы. Ладно… не совсем, но скупиться не стал бы.

Нет, Тони его совершенно не боялась. Просто не стала лезть под руку. Дождалась, пока Освальдо вылетит за дверь, и только тогда вошла в гостиную, поставила на стол кофе.

– Будешь?

– С корицей? – принюхался Эрнесто. Пристрастия Тони к этой пряности он не понимал, но и ничего против не имел. Почему нет? – Спасибо, хорошая моя…

Тони подождала, пока Эрнесто выпил кофе, а потом решительно села к нему на колени.

– Эрнесто… поцелуй меня. Пожалуйста.

– Тони? – опешил некромант.

– Да. Ты меня поцелуешь?

Если любимая просит…

Эрнесто поцеловал. Очень осторожно, очень ласково, очень бережно. Как хрупкую статуэтку…

Тони сверкнула глазами. Вот куда это годится? Но…

– Я боюсь сегодня спать одна.

– Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, – пообещал некромант.

– Лучше полежи, – отбросила всякую гордость Тони. – Пожалуйста!

– Хорошо, – согласился Эрнесто.

И опять ничего не понял. Мужчины…

Правильно сеньора Долорес говорила, даже самым лучшим из них надо объяснять по четыре раза. Или брать за руку и вести, если словами не понимают.

А потому…

Тони взяла все в свои руки, и из ванной вышла в одной ночной сорочке, которая открывала больше, чем скрывала. Эрнесто даже подушку уронил от неожиданности.

– Тони, ты…

Девушка успела вовремя закрыть ему рот рукой. Пока некромант не наговорил всяких глупостей.

– Я хочу быть с тобой. Быть твоей. Сегодня. Сейчас.

Эрнесто даже шаг назад сделал.

– Но ты…

– Да. Я сегодня многое поняла. И то, что я тебя люблю – тоже.

Может, стоило признаться как-то иначе? Эрнесто побледнел, словно полотно.

– Тони, родная, не надо. Я понимаю, что ты мне благодарна, но…

Тони едва не застонала. И сделала шаг вперед. Положила руки на плечи Эрнесто, посмотрела ему в глаза со всей искренностью.

– Я не из благодарности. Я просто поняла, что без тебя моя жизнь будет пустой и ненужной. И хочу быть с тобой. Пожалуйста.

Эрнесто коснулся нежной щеки.

И куда только усталость делась? Некроманта трясло от возбуждения. Но…

– Я не хочу, чтобы ты пожалела…

– Я. Хочу. Быть. Твоей, – раздельно произнесла Тони. И добавила уже почти жалобно: – Пожалуйста…

Этого некромант уже вынести не мог. И…

Впоследствии Тони так и не смогла вспомнить подробностей.

Просто был неистовый вихрь, который закружил ее, завертел в хороводе разноцветных звезд, осыпал яблоневыми лепестками… и придя в себя на кровати, в мужских уверенных руках, она внезапно поняла – все правильно.

Все так, как и должно быть. И ни с кем другим ничего подобного не было и не будет.

Валеранса?

Да и плевать на него! Кто такой Валеранса? Тони даже его не помнила. И не любила, и не думала… не было такого в ее жизни.

Только Эрнесто. Только он…

– Спасибо, – тихо шепнула она своему мужчине.

И пальцы в ее волосах чуть дрогнули.

– Не жалеешь?

– Нет. Счастлива.

– И я…

Тони улыбнулась. Вот так и должно быть. Правильно. Не хорошо или плохо, а именно правильно. Чтобы и он, и она, и счастье – одно на двоих. И тишина в спальне, и занавески, которые не смеет тронуть нахальный ветерок, и улыбка на губах, с которой засыпаешь, и родной запах…

Да, родной.

Тони хотела вобрать его в себя. От начала и до конца…

– Я должен тебе признаться, – шепнул Эрнесто.

– В чем?

– Ты замечательно танцуешь. Особенно под дождем.

Тони не удержалась и хихикнула.

– Так это был ты?

– я.

– Тем более все правильно.

И прижалась покрепче к любимому мужчине. Оказывается, и так бывает? Когда не знаешь друг о друге, и находишь любовь? Будь она поумнее, давно бы догадалась. Но – не тем человеком голова была занята.

А вот сейчас – тем.

Тони поцеловала своего обожаемого мужчину в плечо, устроилась поудобнее – и мгновенно провалилась в сон. Словно выключили.

А Эрнесто лежал и смотрел в окно.

И думал, что он бессовестно счастлив. И счастьем своим обязан, как это ни смешно, Вальду. Когда-то друг отнял у него Сариту. А потом сделал так, что Эрнесто нашел свою любовь. Более того, помог Тони осознать ее чувства. Она ведь не врала, она просто сама не понимала.

А сегодня…

Что ж. Знай об этом Вальд – сам бы удавился.

Впрочем, Эрнесто было на него плевать. Подумаешь, Вальд! Да пропадом он пропади! Три раза!

Значение имела девушка рядом. И тишина, которая пронизывала старый дом. И кот, который пришел, устроился в ногах – и громко замурчал, делая эту тишину еще более уютной и спокойной.

Дом…

Не там, где Эрнесто жил с супругой. И не тот дом, из которого он ушел обучаться некромантии. Просто его дом. Настоящий.

Рядом с любимой.

Эрнесто набросил на любимую одеяло, обнял ее покрепче – и тоже уснул. А последней его мыслью было, что надо бы поспешить со свадьбой.

Ла Муэрте говорила о детях. А богини в таких вещах бывают поразительно прямолинейны. И ждать не любят.

Кажется, где-то вдалеке прозвенел смешок. Но Эрнесто не был до конца уверен.

Почудилось.

Просто – почудилось…

Глава 14

Освальдо кипел от злости.

СВОЛОЧИ!!!

Ладно, сволочи – это весьма и весьма цензурно. А то, что хотелось высказать ему, решительно не укладывалось даже в самую черную матерщину.

Как он их всех НЕНАВИДЕЛ!!!

Скотину Риалона!

Стерву Лассара!

Пенья, равно, как и его подручные, тут вообще не считались. А вот этих двоих, почему-то до кучи Сариту, Освальдо ненавидел так, что в глазах темнело.

Убил бы.

Убивал бы медленно, жестоко, со вкусом, с толком, с расстановочкой…

У Эрнесто признание.

Освальдо остановился на темной улице.

Признание? О, да! Оно есть. Но пока… пока оно еще на руках у Риалона! А сам Риалон в магазине. И никуда оттуда не денется.

Значит – что?

Есть хороший шанс развернуть ситуацию в свою сторону! И кстати, списать все на мединцев. Вдруг кто-то да не подох?

Выбрались, да и захотели отомстить, ой, горе-то какое…

Освальдо прищурился на ближайший фонарь. Куда ему сейчас надо? А вот… не только у Риалона есть завязки в столице, у него тоже есть, к кому обратиться.

Освальдо решительно зашагал по направлению к одному скромному кабачку, в котором любило собираться отребье всех мастей. Если все получится, как надо, сегодня сгорит один магазин. В огне погибнут Тони и Эрнесто, будет уничтожено признание, а Сарита…

Ладно.

Пусть живет.

Освальдо ее, конечно, не тронет, еще не хватало навлечь на себя гнев богини. Особенно из-за такого пустяка. Но кто ему мешает напугать жену так, чтобы она сама повесилась? К примеру?

Он ее и пальцем не тронет, так-то…

* * *

Когда открылась дверь палаты, Рейнальдо даже чуточку удивился.

– Что-то слу… Паула?!

Девушка была бледной, но вполне решительной.

– Нам надо поговорить, Иниго.

Рейнальдо открыл рот, потом закрыл его… вот не мог он придумать, о чем можно говорить с девушкой, даже с любимой, в палате, в двенадцать ночи.

О чем?!

Паула решительно прошла вперед, сняла шляпку, положила сумочку. Она куталась в длинный теплый плащ – ну так Римат же, море рядом. По ночам тут прохладно.

– Я видела сон.

– Важный? – осторожно уточнил Рейнальдо.

Он эту информацию не принял во внимание. Ну, сон. Мы все их видим. Даже летаем во сне, бывает, но ты поди полети наяву? Свалишься и расшибешься. Мало ли что и кому приснилось!

– Очень важный, – подтвердила Паула. – Мне снилась дама в белом.

– И?..

– Она сказала, что тебе сложно закрепиться в этом мире. Что ты был призраком, и тебя до сих пор тащит в мир мертвых.

С этим было сложно спорить. И призраком был, и тащит…

Но что сделать-то можно? Только жить и ждать. Другого рецепта ни один некромант не давал. Ничего, приживется.

– Тебя это не пугает?

– Нет. Я знаю, что нужно делать, чтобы ты здесь остался.

Рейнальдо навострил уши.

– И что?

– Вот это.

Паулина встала с кровати и медленно принялась расстегивать плащ. Под ним была только ночная рубашка, причем кружевная. Из тех, что показывают все нужное. А что скрывают?

Ничего не скрывают, только руками проведи – и опадет к ногам.

Рейнальдо затрясло.

– Паула…

– Она сказала, что якорем для тебя могу стать я. И наши дети.

Если бы Рейнальдо мог здраво соображать, он бы выругался в адрес Ла Муэрте. Интриганка божественная! Но куда тут думать, руки сами тянулись…

– Поэтому я здесь.

Паулина сделала несколько шагов к кровати, наклонилась – и поцеловала Рейнальдо. Неловко, неумело, она и целовалась-то два раза в жизни, причем второпях и с такими же мальчишками. Но этого хватило.

Руки Рейнальдо действовали быстрее, чем успевало отдать команду сознание. Они стаскивали тонкий шелк, они гладили и сжимали, они путешествовали по изгибам девичьего тела, они обрели свою волю и не собирались останавливаться.

Больница? Палата?

Мелочи! Да и дверь Паулина предусмотрительно заперла. Еще и медсестре пару монет сунула, так что на определенного рода шум та не реагировала.

Молодежь. Всякое бывает.

А потом безумие схлынуло. И Рейнальдо обнаружил, что лежит, вытянувшись на кровати, а Паулина лежит на нем. И лицо у нее невероятно довольное.

И он сам…

Казалось бы, ему было плохо. Теперь должно быть еще хуже!

Ему было хорошо. Мышцы расслабились, тело перестали сводить судороги, голова не болела…

– Паула… любимая.

Вместо ответа женщина потерлась щекой о его грудь. Да, любимая. И я тебя люблю. И попробуй только отвертеться!

– Паула, давай поженимся?

– Давай.

– Завтра?

Паулина хихикнула.

– Я поговорю с родителями на эту тему. Как ты думаешь, нас еще двое – или уже трое?

Рейнальдо вздрогнул так, что девушка едва с него не слетела. Пришлось срочно ловить, а поскольку руки легли на такое место… вопрос о численности отложился еще на часок.

А потом уж и спрашивать неловко было.

Только пообещать, что завтра же он поговорит с родителями Паулы. С утра пораньше.

Свадьбе – быть!

Даже двум свадьбам. Араконы так всех дочерей замуж выдадут… и племянницу заодно. Рейнальдо довольно улыбался. Ему было хорошо.

* * *

Может, план Освальдо и увенчался бы успехом. Но…

Никогда и никто не принимает в расчет котиков. Собак – пожалуйста, собаки кусаются. А вот котики… а что они могут? Они мягкие, пушистые и вообще не особо полезные. Охранные коты?

А чего не сторожевые черепахи или боевые хомячки? Коты вообще слишком заняты собой, где уж им до людей?

Это бы понятно, и все было бы хорошо, но…

Вот именно этой ночью Сеньор Мендоса назначил свидание одной симпатичной кошечке. Черненькой, гладенькой, изящной, а знаете, какой у нее шикарный хвост? Вам, убогие двуногие, лишенные самой важной части тела, этого вовек не понять!

И какое разочарование!

Идет кот!

Идет тихо, мирно, по своим делам, даже хозяева уже спят… и вдруг в своем саду натыкается на личность, которую уже драл неоднократно! Как тут устоять?

Как удержаться?

Тут и святой с пути собьется, не то что кот!

Освальдо действительно пришел и сам. Его магия против Риалона – за глаза хватит! Тони не в счет, она просто баба, она ничего не умеет.

Остальное доделают ножи. Он нанял аж четырех головорезов, заплатил задаток и теперь ждал. Надо же взломать дверь в магазин, да тихо, надо проникнуть внутрь… вот и стоял он в палисаднике.

И тут…

Освальдо подскочил на полметра вверх – и взвыл. И кто бы не взвыл на его месте? Если тебе в ногу впивается кот! Даже не так – КОТ!

Милое, пушистое, мурчащее животное, оснащенное когтями и клыками. И когда оно пускает их в ход, завидуют даже собаки. Столько повреждений и ротвейлер не нанесет!

Легкие брюки? Да этим тварям и шуба не преграда! Маркус Мендоса рвал некроманта так, словно год не кушал, а Карраско состоял из колбасы. От неожиданности Освальдо заорал, потом попробовал лягнуть проклятую тварь, но кот отскочил, взвыл еще громче – и удрал.

– Тваррррь!

Какая уж тут тишина и скрытность? Соседи б не прибежали?

Освальдо плюнул на все и помчался в магазин. То ли остановить наемников, то ли помочь… получилось – второе.

Эрнесто спал беспокойно.

Обычно кот его игнорировал, спал с Тони, а вот сейчас…

Кот тоже спал с Тони. Просто рядом был еще и Эрнесто. А котики – это такие животные, которые занимают все пространство и еще немного четвертого измерения. Вытянешь ногу – кот. Шевельнешь рукой – кот! Уснешь ненадолго – просыпаешься и спихиваешь кота с головы.

Тан Риалон к такому не привык. А уж когда в саду взвыли… и он ощутил подозрительно знакомую магию, да еще и людей…

– Тони!

Девушка проснулась мгновенно.

– Да, милый?

– В доме враги.

Тони подскочила, как была, схватила платье и в три секунды натянула на себя, кажется даже задом наперед. Не до того.

Эрнесто тоже обошелся штанами и рубашкой, выяснять, где его нижнее белье, желания не было. Буквально пара минут – и он уже у окна.

– Иди сюда.

Нападающих он чувствовал. Они были внизу. А вот в саду, кажется, было безопасно. Но первым в окно вылез он сам.

Потом ему в руки соскользнула Тони.

– Цела?

– Да.

– Ненадолго.

– Вальд! – почти прошипел Эрнесто. – Мало тебе досталось?

Освальдо хмыкнул. И повертел в пальцах нечто… череп, оправленный в золото? Только очень маленький. То ли детский, то ли даже у детей такого не бывает…

– Узнаешь, Эрни?

Риалон молча кивнул.

– Нейтрализатор. Никакой магией ты сейчас не владеешь. А вот ребята прекрасно работают ножами.

Четыре тени соткались из темноты и двинулись вперед. Эрнесто оценил обстановку.

М-да.

Если бы речь шла о магии, он бы и десять таких разложил. Но грубая сила… одного положит он. Второй положит его. Тони будет беззащитна.

– Тони, когда мы сцепимся – беги.

Освальдо хмыкнул и сделал шаг вперед. Разглагольствовать в духе: «она далеко не убежит», «наконец-то восторжествует справедливость», «сдохни, тварь» – да к чему?! Только время тратить!

Вместо этого он молча кивнул бандитам.

– Убить!

– ПОЖАР!!! – что есть сил заорала Тони.

Она понимала, что им это уже не поможет, но пусть хоть негодяев увидят! Пусть хоть запомнят!

И никуда она не побежит! Вот еще! Здесь и ляжет, рядом со своим любимым…

– Риалон, упал! – рявкнул за спиной чей-то голос. – НУ!!!

Эрнесто действовал быстрее, чем осознал слова. Одним броском он кинулся на Тони, повалил, прижал к земле, закрывая своим телом.

И дробно, часто, звонко загрохотали выстрелы.

Освальдо совершил самую серьезную ошибку. Без магии был уязвим Эрнесто. Но ведь и он тоже становился простым смертным! А от пули в живот никакая магия не спасет. Практически…

Одна пуля разворотила ему внутренности, вторая перебила позвоночник, третья ударила в сердце, выбивая из погибающего тела остатки жизни.

И последним, что услышал Освальдо, был короткий смешок Ла Муэрте. Богиня пришла за душой своего сына.

* * *

– Риалон, тебя на минуту оставить нельзя! Обязательно куда-то вляпаешься!

Вальдес ворчал, но без души. Так… средне.

Эрнесто молча поднялся с земли, поднял Тони, подошел к другу и обнял его.

– Сдохну – не забуду. За мной долг жизни.

Вальдес махнул рукой.

– Ладно тебе! Так случайно вышло!

– Как – вышло? – уточнила Тони.

– Ритана, а у вас платье задом наперед надето, – мило улыбнулся ей Серхио.

Смутить девушку такими мелочами не удалось.

– И что? Как вы здесь оказались?

– Хотел на кофе напроситься.

– Ночью? – не поняла Тони, выпутываясь из рукавов и переворачивая платье, как положено.

– Вальдес, – нахмурился Эрнесто.

Серхио независимо покосился в сторону и фыркнул. Испугался он до истерики. Честно говоря, все и вышло-то случайно.

Про похищение Тони он узнал ближе к вечеру. Про то, что Эрнесто уехал ее искать – тоже. И в магазин он пока не собирался – ни к чему. Но на берег выбросило аж два десятка тел.

Все мединцы, все страшно изуродованные… кому этим заниматься?

Полиции. И Вальдесу, раз уж он на работе. Съездить, посмотреть, привезти в участок, сдать в морг, начать описывать… пока – начать. Два десятка тел так быстро не опишешь, а надо. Приметы, внешность, родинки, если сохранились…

Если эти твари похищали людей…

Да мало ли кто и когда пропадал? И в каком уголке страны? Это ведь тоже уголовное дело, если хоть часть закрыть удастся – уже счастье.

Серхио и поехал.

И…

Тоже – случайность. Грузить трупы… от такого с души воротит. Поэтому, когда полицейские предложили запить все увиденное парой стаканчиков чего покрепче, Вальдес и не отказался.

А что Вальдес смотрел в окно, что мимо кабака прошел Освальдо, да в таком виде, словно его об забор обтрясали, что с ним шли четверо явно закононепослушных личностей…

Как тут было остаться в стороне?

Вальдес махнул рукой и решил проследить за негодяем Карраско. И увидел…

Дальше все было делом техники.

Когда они пошли в магазин, Серхио еще думал.

Когда взвыл Освальдо – думал.

Когда Эрнесто и Тони вылезли из окна…. Нет, вот тут он уже действовал. Приказал полицейским рассредоточиться и стрелять на поражение. Благо оружие у всех с собой, всего их восемь человек, хватит с избытком.

Негодяев перестреляли, словно куропаток.

– Спасибо, Серхио, – просто сказала Тони.

– Не стоит благодарности. Это случайность.

– Это мне решать. Вы будете на нашей свадьбе?

Тони подошла к Вальдесу и поцеловала его в щеку.

– Буду.

– А крестным нашего первенца?

– Тоже буду.

– А…

– А делать первенца вам придется в другой раз, – не выдержал избытка романтики Серхио. – Сейчас надо в участок, подавать доклад, срочно отписываться, потом к мэру, чтобы с утра… не абы кого прибили. Придворного некроманта.

Тони фыркнула и плюнула в сторону трупа.

– Туда и дорога.

– Согласен. Но Серхио полностью прав, – вздохнул Эрнесто. – Подождешь нас немножко? Оденемся и едем.

– Да, конечно.

– И кот… Сеньор Мендоса! Маркос! – вспомнила Тони.

– Маууууу!

Никто бы и не подумал, что вот это ласковое, пушистое, которое спрыгнуло ей на руки с дерева, могло так отделать Освальдо. Ногу ему кот располосовал так, что выживи Карраско – швы пришлось бы накладывать.

Эрнесто шагнул вперед, поднял череп – и сдавил в руке.

– Туда тебе и дорога…

Между пальцев просыпалась белая костяная пыль.

Тони резко кивнула.

– Да!

– Это старый Карраско делал, – пояснил для нее Эрнесто. – Призывал демона с другого плана, убил, там целый ритуал… гадость!

Тони молча кивнула.

Гадость уничтожена? Вот и отлично, надо покормить кота и одеваться. Если Эрнесто сказал – надо, значит, будем делать. Он в этом лучше разбирается.

* * *

Утро у его величества не задалось.

Вот бывает так! Прекрасно выспался, проснулся, порадовался солнечному дню и фаворитке под боком, позавтракал…

И испортили всю радость.

Была б на то королевская воля, запретил бы он телефоны по всей стране. Понятно, полезная штука! Но как же часто их используют, чтобы сообщить разные гадости!

Оказывается, вчера ночью в Римате был убит Освальдо Фаусто Карраско.

И мэр уже едет в Каса Норра, чтобы представить его величеству самый подробный отчет, какой только можно. Ну и тело некроманта везет.

К вечеру, надо полагать, будет.

День потерял все свое очарование. Не знал его величество, что будет в отчете, но подозревал, что ему это заранее не понравится. Если уж по телефону все сказать нельзя.

И если Освальдо погиб…

Как-то много смертей за последнее время.

Министр финансов, кузен, теперь еще некромант… куда катится мир?

* * *

Стоящих перед ним людей его величество тоже оглядывал без всякого удовольствия.

Тан Кампос был ему знаком. Всем хорош Карлос Мануэль, и управленец отличный, и специалист замечательный, потому и должность свою занимает. Но как он мог такое допустить?

Мысль о том, что мэр, конечно, виноват, но где уж ему было лезть к герцогу, да еще дальнему королевскому родственнику, его величество придавил в зародыше.

Король виноват быть не может. Точка.

Второй? Эрнесто Риалона его величество попросту не припомнил. Откуда бы? Не того полета птица – городской некромант.

Девушка? Хм… симпатичная. И кого-то напоминает. Стоит, смотрит без всякого страха… кого? Кого-то… неприятного? Да… давно…

Тони вскинула глаза на короля – и в один миг его величество узнал эти глаза. Этот взгляд. Этот…

– Лассара?

– Антония Даэлис Лассара, ваше величество, – вежливо сделала реверанс Тони.

– Вы похожи на мать, Антония Лассара.

Король помнил этот взгляд. Он был молод тогда. И Даэлис Лассара была при дворе. И… он собирался, да. И танец был, и улыбка была, и ее глаза светились, даруя надежду. А потом…

Потом – в единый миг взгляд ее стал далеким и отстраненным. Потому что появился Даэрон Аракон. И больше Лассара уже никого не видела. И никогда.

А он…

Его величество и себе не признался бы, но он завидовал. Сильно завидовал. У него такой любви в жизни не случилось, не дано было. Хотелось, а не сбылось, вот…

И с Даэлис не сбылось. А тоска по несбывшемуся – она сильно мучит. Грызет когтями хуже дикого зверя. И ты живешь с ней. Час за часом, день за днем, вроде бы и нет ее… это как занавеска на окне – и внимания ты на нее не обращаешь, ну, есть она в твоей жизни – и есть. И ничего страшного.

А потом налетит ветер, всколыхнет легкую ткань – и по ране. Наотмашь.

Не сбылось…

Может, и помнить бы не стоило случившееся, а вот… и завидно, и горько, и больно.

Не сбылось.

А у этих двоих?

Видел его величество, как девушка смотрела на мужчину, как тот подвинулся, заслоняя Лассара…

– Благодарю вас, ваше величество.

– Что ж. Расскажите мне все, Антония. Расскажите про то, что случилось в столице, что случилось с моим некромантом… ваша мать мне не лгала, надеюсь, и вы лгать не станете.

– Никогда, ваше величество, – пообещала Тони.

И снова – не лгала. Просто недоговаривала, вот и все.

Про измененных она рассказала честно. Ровно столько, сколько сама знала. Описала и герцога, и всех остальных… его величество не верил, это было видно. Но тан Кампос распорядился и несколько трупов с собой захватить. Самых отвратительных.

Когда его величество проблевался, он стал намного более доверчив.

Герцога, кстати, тоже привезли. И король мог лично оценить и чешую, и все остальное…

– Эх, Фидо, Фидо…

А что тут можно было еще сказать? Только это.

Кто бы мог подумать? Но Фидель Адриан был именно что де Медина. И король его отлично знал…

Не знал, как оказалось.

Тони рассказала и про Рейнальдо, и про все остальное. Как спас ее Эрнесто, как они вернулись в город… как ее похитил Освальдо.

Вот здесь лгать она и не собиралась. Честно рассказала про похищение, про то, как спаслась. Про Эрнесто. Про признания, которые подписал Освальдо. Собственноручно, заверив бумаги своей кровью и магией. С такими врать нельзя.

Есть клятвы, которые не нарушают, иначе потеряешь и магию, и кровь…

Рассказала, как Освальдо пришел с четырьмя – кем? То ли похитителями, то ли убийцами, кто ж их знает? Эрнесто они точно хотели убить. Но их расстрелял патруль.

Вот такая история.

Король внимательно слушал. Потом принялся допрашивать Эрнесто. Тан Риалон говорил то же самое. Разве что вскрылась история с Рейнальдо. А так Эрнесто придерживался того, что было написано в отчете. Что под мудрым руководством мэра…

Эрнесто честно признавался, что они не рассчитывали на благополучный исход. Просто повезло.

Тони бросила на него гневный взгляд, но стерпела. Ладно уж…

Мужчины – они всегда мужчины, так и тянет их на самопожертвование. Про похищение Эрнесто тоже рассказал. Признался, что дал Освальдо возможность поговорить с Тони. Да, дурак, наверное.

Но когда-то они были друзьями, и Эрнесто считал, что он должен Вальду за сына. Вот и дал ему шанс… идиот! А потом метался по городу, искал, молился…

Признания?

Тут все честно. Освальдо действительно убил ритану Барбару, хотя и случайно. А на убийство своей супруги он покушался вполне осознанно. Просто не повезло.

Не сложилось.

Где один некромант испортил, другой исправить сможет.

Эрнесто не оправдывался, не настаивал на своей невиновности. Так получилось…

Потом свою лепту внес и тан Кампос.

Да, не знал. Не хотел знать, уж простите, ваше величество. Все же герцог, ваша родня… простите. Где он, а где я?

Если бы я с таким прибыл… да вы б мне в жизни не поверили. А поймать и показать не получалось… вот в столице такой бесчинствовал. Отчеты мы, конечно, слали. Но…

Его величество вспомнил. Пожал плечами и решил, что не поверил бы. Действительно, ведь на страшную сказку похоже…

Потом наткнулся взглядом на акулий хвост и поежился.

Страшная сказка?

Да тут быль куда как страшнее!

Тан Кампос только руками развел. Мол, простите, ваше величество. Да, вот так… неправ – рубите голову. Или с должности снимайте, что хотите делайте…

Я боялся. И кто бы на моем месте не боялся?

Его величество выслушал все версии. Еще раз осмотрел мединцев. И приказал явиться завтра. Для решения.

А пока… пока разместитесь во дворце. Он большой, места много.

* * *

Сарита уж и не помнила, когда ей было так спокойно.

Она просто… жила! Да, именно это слово.

Не оглядывалась на Освальдо и всю семейку Карраско, не пыталась соответствовать, не беспокоилась о детях – с ними все в порядке, брат Теобальдо сказал, не…

Она жила.

Вставала на рассвете, встречала солнышко, готовила завтрак, гуляла по полям и лесам, возвращалась в Лассара, помогала с кухней, если хотела, сидела в библиотеке, беседовала с братьями.

Монахи оказались отличными собеседниками. Каждый из них забыл больше, чем обычный человек за всю жизнь узнает, и можно было с ними говорить об истории, политике, религии – да обо всем!

Она и разговаривала. И было ей спокойно и уютно. Дни шли, сливаясь в один бесконечно долгий отдых. Сарита этого не видела, на себе не заметно, но кожа ее разглаживалась, лицо посвежело, правда, волосы так и остались седыми, но сейчас она выглядела даже моложе своего возраста.

И ее магия была ей послушна.

Ветерок прилетал по первому жесту, трепал волосы, ласково касался щек, шутливо дергал за подол платья…

Когда-то Сарита забросила свою магию. Не думала о ней после замужества, да и сложно это было. Все ее время занимал Освальдо, потом дети, потом… в родовом гнезде некромантов вообще сложно творить другую магию. Оно давит.

Сарита и не осознавала, насколько, пока не попала в Лассара.

Здесь тоже чувствовалась некромантия, но меньше, меньше. Не давило, не тревожило, не изводило кошмарами. Брат Теобальдо объяснял это любовью.

И верой, конечно.

Карраско, если можно так выразиться, более темные, больше замкнуты на обряды, на наращивание своей силы, на преумножение рода. Вот и давит…

А Лассара в этом отношении намного спокойнее. И часовня у них есть в замке, хоть и заброшенная. И сами они выбрали якорем любовь. Вот и легче у них дома. Намного легче.

А вот телефона в замке не было.

Когда приехал отец Бернардо с известием, мол, Сариту Дюран разыскивает некто Эрнесто Риалон, телефонировал в мэрию, сказал, что перезвонит вечером, Сарита даже испугалась.

Все закончилось?

Освальдо что-то сотворил?

Ох…

Список страхов у нее был огромным.

Дети, семьи детей, внуки, Эрнесто, Тони… да мало ли куда может ударить Вальд? Сарита его хорошо узнала за эти годы!

Брат Теобальдо едва успел ей под нос нюхательные соли сунуть. И потом до вечера не отходил от женщины. Сам в город отвез, сам в мэрию сопроводил, сам за руку держал. Нет, никакой близости между ними не было, да и не о близости тут речь. Просто – понял ее монах и пожалел. И поддержал.

Рита едва дождалась телефонного звонка. И почти закричала, слыша голос Эрнесто:

– Эрни!!! Что?!

– Вальд умер, Рита. Прости…

А как тут еще скажешь? Кошке хвост по частям рубить? Вот где еще садизм! Эрнесто и не стал тянуть. И молча, терпеливо ждал, пока в трубке восстановится дыхание, пока…

– Тан Риалон, ритана Дюран пока говорить не может. Мое имя брат Теобальдо, я привез ее из Лассара. Вы можете изложить мне обстоятельства дела?

– Ритана в порядке? – обеспокоился Эрнесто.

– Да. Она просто упала в обморок.

Эрнесто выдохнул.

Обморок? Это не страшно, это бывает…

– Слушайте, брат.

И изложит, и объяснит, не жалко. Лучше уж рассказывать совершенно постороннему монаху, чем некогда любимой женщине. Пусть сейчас он Риту не любит. Но ведь сколько лет она с Вальдом прожила! Детей ему родила! Такое не сотрешь…

Монах слушал, уточнял подробности. Потом поблагодарил, пообещал рассказать все ритане Дюран и попрощался.

А Эрнесто порадовался. Камень с плеч. Иначе и не скажешь. Можно возвращаться к Тони и ждать королевского решения.

Забегая вперед, решение порадовало и его, и всех остальных.

Его величество Аурелио Августин был капризным, жестоким, но очень и очень умным человеком. Потому и правил долго и успешно, потому и дети его свергать не пытались. Он так сумел поставить ситуацию, что наследный принц не ждал трона, а радовался!

Отец правит!

Можно пока еще отдохнуть! А вот когда вся эта гора ему на плечи свалится… вот тогда покоя уже не будет. Так что правь, папа, здоровья тебе и долгих лет жизни!

И в ситуации с мединцами король подумал – и принял самое лучшее решение. Мало ли что ему не нравится! Главное – справедливость.

* * *

Сарита плакала.

Она плакала на плече у брата Теобальдо, она плакала всю дорогу в Лассара, она плакала ночью…

От горя?!

Демона с два! От облегчения!

Вальд умер! И больше ее не тронет!

Он больше НЕ ОПАСЕН!!! Ни ей, ни детям!

Разве это не радость? Это счастье!

Так она брату Теобальдо и объяснила. И мужчина понял. Но кувшин с успокоительным ей все равно принес. А наутро Сарита и решение приняла.

Никуда она пока из Лассара не поедет!

Антония ее не гонит, братья ей рады, а остальное неважно! Наследство?

Мимо нее кусок не пронесут. Она вот зятю позвонит и попросит его отстоять все, что причитается и ей, и девочкам. Пусть поработает.

Зять у нее хороший, зять у нее юрист, и зубки там такие, что акулы, на них глядя, завидуют. Справится.

Что там та магия? Законы надо знать, законы!

Не полезет Рита в склоки за наследство, ей и так хватит. А она пока поживет в Лассара, захотят дочки ее увидеть, так приедут! Братья ведь пока здесь остаются?

Братья подтвердили, что они здесь еще минимум на полгода. И Сарита расслабилась.

Ей некуда спешить. Она в отпуске!

* * *

Маленький домик. Средних размеров город. Не громадный мегаполис, но вполне приличный городок, в котором новые лица не привлекают внимания.

И семья из двух пожилых людей, которая сняла дом на несколько месяцев. У них очень веская причина. Город неподалеку от целебных источников, а жене рекомендовали подлечиться. Вот она и ходит каждый день.

Пьет минеральную воду, принимает ванны…

И никто не обращает на стариков внимания. Здесь это обыденность. Приехали, уехали… главное, чтобы заплатили. И новые люди каждый день появляются. Отследить здесь кого-то невозможно.

С заработками сложнее, но старики в деньгах не нуждаются. Им хватает.

Раз в неделю сеньор Хуан ездит в соседний город, но это тоже не ради поживы. Просто – чтобы руки навыка не теряли. Иногда он и себе в убыток работает, правда, небольшой. Но это только для удовольствия.

Долорес Делия Веско взяла газету.

Пробежала глазами по строчкам, а потом взвизгнула, словно девчонка.

– ХУАН!!!

Сеньор Мартель подскочил, как будто его кто иголкой ткнул.

– Долли?

– Смотри! Наша девочка!

Действительно, в газете была фотография Тони. Под руку с каким-то представительным мужчиной, на королевском приеме. А пояснений не было.

Долорес ожесточенно принялась листать газету.

Потом наткнулась на крохотную статью – и выдохнула.

– Все в порядке! Хуан, с деткой все в порядке!

– Да?

– Да! Здесь сообщается о ее помолвке с таном Риалоном. И о том, что он после свадьбы берет двойную фамилию. Риалон-Лассара.

– Кто такой этот Риалон?

– Не знаю. Наведи справки?

Сеньор Хуан только вздохнул. Но спорить с женщиной?

Бесполезно. А когда она ведьма, это еще и вредно для здоровья. Поэтому сеньор Мартель легко согласился, собрался – и отправился туда, где всё и обо всех знают. В лечебницу.

– Кажется, нашей девочке повезло, – докладывал он Долорес на следующий день. Покачивался от выпитого, но стоял и разговаривал вполне уверенно.

– Да? – с подозрением уточнила сеньора.

– Риалона вся столица знает. Весь Римат. Говорят, человек неплохой, хотя и некромант. В первом поколении некромант, не наследственный, но умный и грамотный. Работает в полиции, жена у него стерва…

– Жена?!

Долорес так наглядно изобразила стерву, что ритана Барбара, море ей пухом, прониклась бы и пару уроков попросила.

– Нет-нет, – успокоил ее сеньор Хуан. – Если в газете написано, что свободен, значит, свободен.

– Это еще надо разъяснить. А вдруг у него проблемы? Или алименты? Или…

– Что ты предлагаешь, Долли?

Сеньор Хуан был мудр и спорить не собирался. Что бы ни предложила любимая ведьмочка.

– Мы едем в Римат!

– Хорошо. Когда?

– Завтра же!

– Как скажешь, дорогая.

Сеньор Хуан подумал, что завтра они точно не поедут. Попросту не успеют собраться. Но спорить с женщиной?

Нет-нет. Он себе не враг!

А еще у него болит голова, ему нужно выспаться, и вообще… смилуйся, о прекраснейшая из могущественных ведьм!

Сеньора Долорес покачала головой, но споила уставшему герою настойку от головной боли и уложила его в постель.

Пусть отдохнет.

Ладно уж… если о человеке говорят хорошо…

Конечно, никуда они завтра не поедут. Сначала все разведают. Вдруг это ловушка?

Им надо быть осторожными, чтобы не подвести девочку. Да и ведьминское чутье – такая сложная штука… а оно сейчас властно шептало ведьме, что все будет хорошо.

Все в порядке.

Торопиться некуда.

И сеньора Долорес ему верила. Все будет хорошо у ее девочки.

Все. Будет. Хорошо.

Или будет, когда она приедет. Это уж вы поверьте…

* * *

– Тан Шальвейн! Мои поздравления!

Рейнальдо поднял брови.

– Сеньор Вальдес?

– Тан Вальдес, к вашим услугам.

– Вас можно поздравить? Замечательно!

– Тебя тоже можно поздравить, – отмахнулся Вальдес, присаживаясь на край кровати. Рейнальдо подвинулся.

Сегодня он уже намного лучше владел своим телом, но врачи пока настаивали на постельном режиме. Пусть еще полежит.

– Расскажешь?

– Чего ж не рассказать? – Вальдес аж лучился от счастья. Родня теперь языки прикусит! А то разорялись…

Полиция, неслыханно, такой урон купеческой репутации…

Ладно б еще – таможня, а то уголовщина!

Кошмар!!!

Теперь они змеиные языки прикусят!

Тан Вальдес! И поместье имеется!

Серхио устроился поудобнее и принялся рассказывать то, что узнал от Тони. Как принял некромантов его величество.

Сначала не слишком ласково, но потом подобрел и выдал всем награды. Под это и Рейнальдо попал.

Теперь он тан Шальвейн. А документы на пожалованное к титулу поместье ему будет вручать лично тан Кампос. И королевские грамоты тоже.

Его величество в курсе дела и очень ждет знаменитого сыщика при дворе. Интересно же!

И побеседовать, и вообще… как выздоровеет – так сразу!

Рейнальдо кивнул и решил, что съездить надо. Как вариант, у них с Паулиной будет свадебное путешествие в Каса Норра. Почему нет?

Он обязан жениться, как честный человек! И как можно быстрее! Это ко двору больным нельзя, а в храм – можно!

Наградили всех причастных. Особо Корона не разорилась, там еще и на наследстве от де Медина заработала. Потому как преступление против Короны и Храма – это сразу конфискация. В пользу Храма тоже кое-что перепало, в частности, то самое поместье герцога на берегу, рядом с Демоновым водоворотом. А водоворота больше и нет…

Увы.

Как демон ушел из этого мира, так и водоворот куда-то исчез. Зыбучие пески остались, но это уж забота храмовников. Есть подозрение, что они в поместье репу выращивать не станут.

Деньги тоже перепали и неплохо.

А еще…

– Рейнальдо, а ты в полиции поработать не хочешь?

Шальвейн прищурился.

– Я?

– Ну да… я в курсе твоей биографии, но сейчас отношение другое. Да и с Лопесом ты знаком.

– Знаком…

Пабло Матео Лопес сыщику понравился. Умный человек, отличный профессионал, а вообще…

Ему кто-то мешает уволиться? Если что?

Все просто прекрасно складывается.

У него есть титул. Поместье. Имя. Скоро будет жена. И надо еще работу. Любимую… можно опять бы заняться частным сыском, но Рейнальдо пока не хотелось.

Не хотелось риска, не хотелось беготни, не хотелось… да, суматохи – тоже не хотелось. Хотелось тишины, спокойствия, свой дом, любимую женщину, стабильную службу и заработок…

Налетался призраком, хочется по земле походить.

И Рейнальдо кивнул.

– Обсудим. Смотря, что предложите.

– Да уж не сомневайся, предложим.

Вальдес расплылся в улыбке, поболтал еще с полчасика о том, о сем и откланялся. Дело было сделано. В полицию придет еще один хороший человек. И отличный профессионал.

А что до возраста…

Умел ты сто лет назад ловить рыбу? Так повадки-то не поменялись. Хоть у рыбы, хоть у преступников. Факт.

Хорошо будет поработать с умным человеком. И некромантов прибавилось на службе…

Красота – да и только!

Преступники будут недовольны? Ну так на всех не угодишь, да и пытаться не стоит!

И тан Вальдес, насвистывая легкомысленную песенку, направился на работу. Вот оно счастье! Когда и домой, и на работу идешь с улыбкой и песней!

Хорошо…

Эпилог

– Возлюбленные чада Творца! Сегодня мы собрались здесь…

Отец Анхель был великолепен. Осанка, ряса… даже само торжество!

Дело немного портили невесты. Причем – все три.

Самой заметно беременной была Альба. За ней – Тони. Но и Паулина…

Рейнальдо был искренне смущен, но кто бы устоял на его месте? Как-то так у них получилось, что случилось… и бывший призрак не раскаивался. Наоборот, светился собственным светом от счастья. У него будет ребенок!

У! Него! Будет! РЕБЕНОК!!! УРРРРРААААААА!!!

На Валерансу он, кстати, походил с каждым днем все меньше и меньше. Шрамы, гладко зачесанные волосы, очки, другой стиль одежды, походка, выправка, жесты…

Никто не опознал бы в нем бывшего жиголо.

Да и кому оно надо было? Если поступило распоряжение его величества – приморить эту историю! Чтобы никто не болтал ничего лишнего!

Де Медина.

Все дело было именно в герцоге. Если бы не он…

Но тут все сложилось воедино. И родство с королем. И близость гада-герцога к престолу. И Карраско… хоть где-то отыгрался, сволочь такая. Представил мединцев… не то чтобы не заслуживающими внимания, но и вполовину не такими опасными, как было на самом деле.

Вот и решил его величество не поднимать шума. Наградить?

Надо, конечно. Но не так, чтобы сильно… уже наградили? Ну… тогда немножко добавим – и хватит с них.

Эрнесто Риалону с королевского плеча перепал орден и поместье рядом с Лассара. Антонии – деньги на восстановление поместья и разрешение на брак с Риалоном. Причем с дарованием фамилии Лассара Эрнесто Риалону. Если сам пожелал – получи. Шальвену – титул тана и тоже небольшое поместье неподалеку от столицы, всего-то сутки пути на мобиле.

Вальдес стал таном, всех военных повысили на одно-два звания, мэра города наградили орденом и крупной суммой денег. И нет, корона на этом не разорилась. От де Медина такие суммы остались, что можно было еще два десятка человек наградить и не поморщиться.

Столица постепенно успокаивалась. Дохлых мединцев вылавливали еще неделю, препарировали намного дольше, заодно кое-что полезное извлечь для себя удалось.

Эрнесто собирался поработать с новыми знаниями, но только после медового месяца.

Да, отпуск он тоже получил. А как иначе? Пока свадьба, пока поместье, пока Лассара…

Пока теща.

На эту роль с успехом претендовала вернувшаяся в столицу Долорес Делия Веско. Они с Хуаном Амоном Мартелем отсиделись где-то в тихом месте, а когда прочитали в газетах про свадьбу Тони, не выдержали. Приехали.

Старая ведьма тут же определила, что ее девочка беременна. Это оказалось неожиданностью даже для Тони. Но что теперь делать? Только рожать и радоваться.

Благо, под присмотром ританы Дюран и монахов, Лассара восстанавливалось рекордными темпами. И попробуй кто-то что-то укради!

Долорес так бы прокляла – костей не собрали!

Эрнесто был доволен. Они с Тони пока жили в столице, но собирались съездить ненадолго в Лассара. Проведать те места, пожить спокойно…

А потом – вернуться.

Им было куда возвращаться.

Альба и Амадо занимали дом Риалонов. Эрнесто настаивал. Амадо устроили на работу в канцелярию, нельзя сказать, что парень был доволен, но когда-то и взрослеть надо. Если уж решил семью завести…

Паулина и Рейнальдо оставались жить у Араконов. После знакомства с Рейнальдо Адан и Розалия очень на этом настаивали. Жениха дочери они приняли настороженно, но потом оттаяли. И то сказать – Рейнальдо и Паула светились, глядя друг на друга. А кому из родителей не захочется, чтобы их ребенок был счастлив?

Тони и Эрнесто – тут было чуточку сложнее. Но Эрнесто вышел из положения, купив дом рядом с магазином. Сеньор Пенья помог с переговорами, и Эрнесто купил дом за справедливую цену. Не переплачивая втридорога за то, что нужен именно этот дом.

Тоже приятно…

Вот он, кстати, стоит рядом со своей супругой. Та от счастья светится. Теперь на вопрос о супруге она отвечает: знаменитый писатель. Роман сеньора Пенья прогремел на всю страну, его называют вторым Сантосом. И ждут продолжения.

Мужчина пишет. И доволен этим по уши.

Тони занимается магазином. Но все чаще ей помогает Рита. Не сказать, чтобы у девушки тоже открылось какое-то чутье, но выглядит она хорошо, улыбается приятно, да и работа ей нравится. Крыса-Давида и Москита-Хуана тоже взяли в магазин. Пока на побегушки, но Тони учит их разбираться в антиквариате, и мальчишки стараются.

Это их шанс выбраться из нищеты. И ухватились они за него когтями и зубами.

– …согласны ли вы…

– Да, согласен.

– Да, согласна…

И улыбки озаряют храм, словно солнца.

Здесь и сейчас все правильно.

Потом?

Потом будет жизнь. Вот такая, какая есть. С ее мелкими и крупными неурядицами, с болезнями и ссорами, с радостями и улыбками, а главное, с твердой уверенностью в самом главном.

В любви.

Если есть любовь, будет и все остальное.

И выходя из храма, Эрнесто не удержался. Подхватил свою жену, закружил на руках…

Счастье…

Невероятное, теплое, уютное, настоящее… его личное счастье. Только его.

Навечно.

Примечания

1

Вожак птичьей стаи неизменно олицетворяет сноровку, мужество, предвидение, надежность и даже, если хотите, – религиозное воодушевление, являясь эталоном атаки и борьбы, избран символом свободолюбивой Франции, появился на печати Наполеона I Бонапарта. По сей день встречается в гербах городов. – Здесь и далее прим. авт.

2

Лично сталкивалась с таковой в больнице. Девчонка решила устроить самоаборт, хлопнула бутылку водки и нырнула в кипяток. Последствия – размножаться она больше не сможет. Никогда. Спасли чудом.

3

В оригинале – поручик Ржевский, но параллельный мир сей персонаж не осчастливил.

4

Южноамериканские и африканские бродячие муравьи, напр. Dorylinae.

5

Краб был нормальный. Просто это краб-скрипач или манящий краб, им такое свойственно.

6

Горилла.

7

Девушка, женщина, не из криминальной среды (жара.).

Content

Галина Гончарова
Танго с призраком. Милонгеро

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания