Валентина Гордова

Украсть ведьму

Глава 1

— Демон? Леся, почему в нашем доме опять демон?!

Двухметровое чудище с тёмно-красной толстой кожей, витыми мощными рогами и клыкастой пастью оторвалось от ягодных булочек, которые уплетало за обе щеки, угрожающе повернуло голову и сурово уставилось в дверной проём.

На пороге кухни испуганно-негодующим изваянием замерла моя соседка и лучшая подруга Флора.

Ну, это она сама решила, что мы с ней лучшие подруги, я отнекивалась до последнего. Да и в свой дом на краю леса я её пустила только переночевать. Как так вышло, что Флорентина живёт тут уже третий месяц и гордо называет дом нашим — ума не приложу.

— А ты попробуй, выгони. — Предложила ей, раздражённо махнув на необъятную тушу.

Мы все трое знали, что даже если юная травница на самом деле попробует, ничего у неё не получится. Просьбы покинуть наш дом демоны почему-то игнорировали. В ответ на мольбы кривились и уходили разорять погреб. А когда кто-то из нас терял терпение и начинал открыто угрожать, эти отвратительные существа снисходительно улыбались и действительно уходили. В огород, разорять уже грядки.

Не демоны, а вредители какие-то.

— Паразит. — Скривилась Флора, полностью солидарная со мной в данном вопросе.

Демон хмыкнул, ничуть не обидевшись, и вернулся к своему крайне важному занятию: поеданию булочек с малиной, которые Флора всё утро готовила. Между прочим, это именно я обычно всё съедаю! А Флора бубнит и готовит ещё. Мы с ней поэтому и ужились: у меня был дом, у неё — выдающиеся кулинарные навыки.

— Не пускай их! — Осознав, что с демоном говорить бесполезно, накинулась уже на меня обладательница русой косы-змейки до самой поясницы, чуть раскосых карих глаз и обманчиво-детского розового личика.

Не пускай. Хорошо придумала. Я как-то раз так и попыталась сделать, так мы в итоге без двери остались.

Демонов в наш дом тащило, как по волшебству.

И началось это всё месяц назад.

Я поздно возвращалась из города, и, чтобы не попадаться заявившимся охотникам на ведьм на глаза, пошла через лес. А там — лужи крови, остаточный магический фон и глухо стонущий полумёртвый демон.

Естественно, я притащила его домой. А что ещё мне было делать? Не каждый день демона встречаешь, ещё и умирающего. А их рога на Гнилом рынке сто-о-олько стоят… Это я молчу про хвост, копыта и два сердца. А уж для какого количества ритуалов и заклинаний нужна демоническая кровь! Я, между прочим, ведьма. А нам такие вещи в хозяйстве всегда нужны.

Кое-как дотащив громадину до дома, положила его на кровать — исключительно, чтобы удобнее рога отпиливать было. А эта гадость живучая взяла и подсоединилась к моему магическому источнику.

В общем, обломал демонюка все мои надежды и планы и через два дня радостно очнулся. К моему неописуемому разочарованию.

На этом история не закончилась.

Ещё неделю крылато-рогатый изволил возлежать на моей кровати. Моя спальня на втором этаже, аккурат над комнатой Флоры, а домик нам достался старенький, досочки в нём расшатанные… В общем, истекающий кровью демон не оставил Флорентине выбора. Заботясь исключительно о целостности своих вещей, чтобы рогатый их своей кровью окончательно не испортил, молодая травница пришла и опоила его какой-то вонючей гадостью.

А потом, не выдержав соседства, на некоторое время покинула дом, оставив все свои травяные запасы без присмотра.

Лекарь из меня был аховый. Ахали все, кому посчастливилось выжить.

Намешав жуткой бурды, я щедро опаивала демона сутки напролёт в святой надежде на его скорую погибель.

Ну а что? Хочешь жить — умей вертеться. И отрезать демонические рога под правильным углом.

Я сделала всё, что было в моих силах, а этот хвостатый взял и оклемался. Выздоровел. Полностью. На ноги лихо так вскочил, пол наш копытами своими попортил, все дверные косяки рогами собрал, стены когтями поцарапал… И стоит, благодарит. Меня. За спасение.

Я от досады чуть ли локти кусать не начала. Выпроводила его с самым мрачным видом, пообещала в следующий раз сделать всё как надо и довести дело до конца… Демон не понял, разулыбался, ещё раз поблагодарил и исчез в языках поднявшегося из земли пламени.

Огонь угас, выжженная трава осталась.

И началось!

Уже следующим утром и началось.

— Леся-а-а! — Так совсем нехорошо, угрожающе протянула вернувшаяся утром Флорентина.

Я вышла посмотреть, чего это она, и увидела демона. Совсем другого, абсолютно здорового, валяющегося у забора, причём со стороны дома, и крайне неумело изображающего страшные муки.

Наступать дважды на одни и те же грабли не в моих правилах, поэтому я сразу предложила Флоре добить умирающего лопатой. Она, ожидаемо, согласилась, а вот сам демон, почуяв неладное, мгновенно привёл себя в порядок, подскочил и как давай благодарить. Меня. За спасение. А потом резво так поскакал… в дом!

Объел нас так, что стыдно жаловаться. Измял все кровати, доломал пороги, дыхнул на оконные цветы Флоры так, что те разом все засохли. И свалил через два дня.

А следующим утром появился новый демон.

Вот так они друг друга и сменяли, наглые, бесстрашные, бессовестные. Довели до истерики мою впечатлительную метлу. Та, разбрасывая ветки и щепки, зашипела и скрылась на чердаке. Там еды не было, только паутина и старый хлам, следовательно, демоны туда не заглядывали, оставив несчастную в покое.

Зачем-то общипали хвост моему ворону. Он, между прочим, древний фамильяр, семейный. Магией наделённый. И не привыкший слышать сюсюкающее: «Птичка, а спой мне песенку». Улетел мой бедный Вездефор в чащу, связался с дикими воронами, они его плохому научили… ну или он их. Сидят теперь, проклятья во всю глотку орут, частушки матерные по ночам горланят.

Наделили частичкой разума растущую у порога дикую розу — огроменный колючий куст, усыпанный мелкими белыми цветочками. Растение мне и так никогда не нравилось, а уж когда начало встречать всех приходящих хлёсткими ударами веток по спине и метким обстрелом колючек… Причём демонов роза не трогала.

Это я ещё молчу про запуганных горожан, зачем-то приманенных лесных кошек — больше домашних размером, с маленькими острыми клыками и кожаными крыльями — русалку, которая теперь орёт в фонтане на площади, и все зельевые запасы Флоры, нежданно-негаданно куда-то запропастившиеся.

Я так понимаю, это тот, самый первый, демон мне так мстит. Прознал, видать, что я его не лечила, а добить пыталась. Только какая-то очень странная месть у него выходит. Они обычно, если слухам верить, сами над жертвами измываются, а не других посылают.

— Уважаемый. — Прервал поток моих воспоминаний кислый голос соседки. — А не пора ли вам домой?

Мне тоже очень интересно было, когда у некоторых уже совесть проснётся.

Гад рогатый окинул Флору скучающим взглядом с головы до ног, после лениво шевельнул когтистым пальцем. Повинуясь магическому приказу, воздух перед ним заискрился и закрутился воронкой, чтобы через мгновение принять вид огненных часов.

— Рано, — рыкнуло существо, ещё одним движением пальца рассеивая заклинание.

А вот это уже очень интересно!

Мы с травницей невольно переглянулись, думая явно об одном. Флора решительно кивнула, и мы тут же обступили напрягшегося от таких действий демона с двух сторон.

— А скажи-ка нам, — ласково начала я, за громадной спиной устроившись и нежно ручкой по каменному плечу проведя.

— Рано для чего? — Мурлыкнула спереди подруга.

Не знаю, что она делала, мне из-за туши не видно было, но мужик ощутимо вздрогнул и задрожал всем телом.

— В-в-в…

— В-в-в? — Подхватила, помогая, я.

— Ведьма? — Предположила и Флора.

Демон предпринял ещё одну попытку.

— В-вы… Вы совсем охамели! — И как заревёт, на ноги как вскачет!

Мы благоразумно отступили, но нашего любопытства это не уняло.

— Будьте добры уточнить, в какой момент, — вежливо обратилась Флорентина.

Мы, девочки, когда нам что-то очень нужно, вообще до неприличия вежливыми становимся.

— И поясните, рано для чего? — Поддакнула я.

Но день сегодня был какой-то чересчур на события насыщенный.

Открылась наша входная дверь, причём без стука совсем или ещё каких вежливых сигналов, и через порог, как к себе домой, спокойно и невозмутимо шагнул… демон. Кто бы сомневался!

— Ты рано, — сухо возвестил тот рогатый, который к нам первым пришёл, — твоя очередь ещё только через три часа.

Его… чего его? Очередь?! Они ещё и очередь составили, кто после кого к нам заваливается?! Ну, это уже вообще наглость… Это такая наглость, что я как воздуха в грудь набрала, так разгневанно и смолчала, потому что слов не было.

Ни у меня, ни у покрасневшей от эмоций Флоры, зато нашлись у вломившегося.

— Да я тут в кустах сидел, — начал он хриплым басом, — и вот…

И легко, словно пустой мешок, вытащил из-за спины мужика. Мужик был сжавшимся от страха, с огроменными блестящими глазами, меловым лицом, прижатыми к груди коленями, то есть буквально висел, удерживаемый демоном за шиворот, и в легко опознаваемой алой мантии.

Охотник на ведьм.

Прямо у моего дома.

У единственной здесь ведьмы сердце дальше биться отказалось.

— И что это? — Но вот первому демону на находку вообще наплевать было. — Ааф, ты ж завязал.

Страшно представить, с чем…

— Да я такое, — скривился второй, шевельнул рукой с зажатым в ней охотником, из-за чего его красный плащ колыхнулся из стороны в сторону, — и в лучшие времена есть бы не стал. Ты понюхай, как от него дешевой защитой фонит.

Монстрятина скривился сильнее, подчёркивая, что аромат от охотника исходил не самый приятный. Даже скорее самый неприятный.

— Ну и на кой ты его сюда притащил? — Первый этого решительно не понимал, да и, судя по виду, даже не пытался понять.

— Так а чего он у дома нашей ведьмы ошивается? — Возмутился Ааф.

Возмущение было по существу, но явно не к месту.

Дальше случилось что-то, вообще мало пониманию поддающееся.

— Ага! — Как заорёт, торжествуя, охотник, да как дёрнется всем телом от радости!

— Уй! — Ругнулся демон и лапу когтистую в страхе отдёрнул.

Более никем не удерживаемый охотник с грохотом и жалобным скрипом нашего бедного пола громыхнулся вниз, но его торжество было слишком сильным, чтобы уделять внимание боли.

Мужик, хотя скорее парень лет двадцати семи, мигом подскочил, сияя от возбуждения, и обличительно ткнул корявым пальцем. В меня!

— Я знал! — Вскричал, не сдерживая эмоций. — Я так и знал, что ты ведьма! Жди, окаянная, ох и славную же охоту мы устроим!

Нет, а чего сразу я? Нас тут, девочек, двое было, между прочим. Хотя, если уж откровенно… Я с огненно-рыжим кудрявым облаком волос до поясницы и с глазами одним зелёным, другим голубым, на ведьму по всем пунктам походила больше, чем Флора. В город я сегодня не собиралась, демонам и подружке до моей ведьминской природы дела не было, вот и решила не маскироваться, оставила всё, как есть.

Ох, если бы я только знала…

А эта поганка облезлая, не давая обалдевшим от его слов нам даже всю ситуацию в целом осознать, рванула ворот мантии и сжала в кулаке шестиугольную золотую подвеску. Украшение было пафосным и безвкусным, но, без сомнения, работало исправно: хлопок, вспышка и потрескивающий серый туман сработавшего портала.

Как ему и положено, туман рассеялся раньше, чем осел на пол… Охотника не было.

Шансов на мою спокойную жизнь в приграничном горном поселении тоже.

Шансы в целом на жизнь тоже стремительно исчезали, потому что это в первые три раза Охотничья гильдия плохо понимала, кого находила, но в последний раз они у меня волосок украли и обещали передать дело кому надо… А кем надо были эльфы, и если за мной придут ушастые… В общем, да, крайне мало шансов на выживание.

Но я ошиблась, решив, что на этом неприятности закончились.

— Э, — бросил демон от двери, — куда это он делся?

И в дом шагнул… Скрип, хруст, треск!

Рогатая гадина выкрикнула ругательство и по колено провалилась под пол одной ногой, взяв и нагло сломав половицу.

— Ах ты с-с-с, — зашипела ведьма, — с-совсем совесть потерял!

— Фу! — Сплюнул демон, пытаясь освободиться, для чего перенёс вес своего немаленького тела на второе копыто, на полу стоящее. — У меня этой дряни с рождения не было.

Да-да, оно и видно…

И вот он поднимается, на ногу вторую опираясь, и тут снова хруст, повторный треск! И рогатый под полом оказался уже двумя конечностями, а дыра в полу сильно в размерах увеличилась.

Гад!

— Тьфу! — Сплюнул чёрт раздосадованно.

Причём реально сплюнул! И пол в том месте дымиться и тлеть начал!

Короче, не знаю, в какой момент метла в руке моей оказалось, но по шее демон получил весьма заслуженно, что осознавали мы с Флорой, но не они.

— Страх потеряла? — Взрычал пленённый, и глаза его алые запылали.

Второй ничего не говорил, но именно он метлу мою, для нового удара занесённую, перехватил, в лапе до хруста дерева сжал, попросту уничтожить решив.

Не лучшее решение. Мётлы ведьминские пусть и вредные и своенравные, но обижать себя никому не позволят.

Вредина моя жёстко и без спросу хватанула магии хозяйки, через себя пропустила и, у предшественниц моих плохому научившись, послала в демона трансформирующее заклинание.

Двухметровый рогатый монстр с красно-коричневой толстой кожей изнутри засветился ослепляющими зелёными лучами… через секунду в доме ведьмы стало на одного демона меньше, зато на одного оленя больше.

Не поверив сначала, проморгалась, но глаза не обманывали — на полу в самом деле стоял олень! Больше обычных размером, с пробивающимся красным оттенком шкуры, рогами почему-то демоническими, то есть толстыми и чуть назад закручивающимися, и хвостом… тоже демоническим, длинным, с кисточкой на конце, нервно по полу бьющий.

— Ты, — а вот возможность говорить и даже голос сохранил, что печально, — ты совсем уже, ведьма? Немедленно возвращай, как было!

Он, что интересно, даже не злился. Приглядевшись повнимательнее, поняла, что просто в шоке, причём сильном настолько, что сущность эмоциональная и нетерпеливая вмиг успокоилась.

— Не могучу, — ведьма руками беспомощно развела, затем на метлу сурово посмотрела и говорит ей: — Ты почём демона в оленя превратила? Он и без того рогоносный был.

Вычитывание бессовестной метлы прервали хмурым:

— У меня, вообще-то, жена, и я её очень люблю.

Не очень поняла, к чему оленье признание было, но ответственно кивнула, информацию к сведению принимая, и снова к метле:

— Ты как вообще это сделала? — И, не дожидаясь ответа, которого бы и так не дождалась, к демону второму, в полу застрявшему, развернулась, попросив не его: — А ну-ка, давай ещё раз.

Метла была врединой, это да. Так я тоже ласковым нравом не отличалась. А что двух вредин объединяет? Правильно, нелюбовь к ближнему.

Поэтому метла наследственная снова у меня магии глотнула, через себя пропустила и во второго демона, запоздало дёрнувшегося, заклинание направила.

Итого в доме ведьмы:

Демон — ноль штука.

Олень — одна штука.

Не поддающаяся опознанию, отдалённо похожая на красного, рогатого и клыкастого кролика хрень — одна… а хотя я уже не уверена, потому что глаз у тварюги открылось четыре.

— Йе-е-е! — Как завопит пискляво на весь дом, что аж уши заложило!

Значит, метла тоже выводы про сохранившийся голос сделала и решилась ошибку исправлять. Ну… она честно пыталась.

И тут демоноолень выдал напряжённое:

— Ааф, я чары сбросить не могу.

Ну так конечно, это тебе не чары, а целое заклинание. Судя по морде, демон или разницы не ведал, или это в принципе значения не имело, потому что спасть должно было. По его мнению, разумеется.

— Ия-а, — не то выразил солидарность, не то просто банально выругался кроль с пола… кстати странно, чего это он на полу оказался, а не в дыре?

Но мы на эти глупости и так уже много времени потратили, непростительно много, а потому дальше с проблемами демонов я возиться не стала. Рукой махнула, потоком холодного воздуха обоих подхватила и за пределы дома своего выкинула.

В полёте олень, который олень полный, зацепил рогами и снёс с чертями мою входную дверь.

— Валим, — решили гады бессовестные уже на улице и пламя призвали.

И дверь с собой утянули. Мою входную дверь!

А стоило пламени угаснуть, как плечи мои сами собой к земле склонились, спина сгорбилась, голова опустилась. Устала я бегать, сил моих уже никаких нет, и мест для побега всё меньше и меньше становится. Такими темпами, придётся в скором времени Керием, мир наш, покидать и в других уголках Сферы приют искать. Да только где? Вампиры на Комори загрызут, и пять минут не пройдёт, драконы на Голмар и не пустят, а наги с Сефроя в первые же сутки меня эльфам и передадут, исключительно ради поддержания мира и урегулирования конфликта с фактическими победителями Второй Лунной войны.

Некуда мне идти, везде меня находят.

И куда бы ни подалась, везде травы шептали: ох, и добегаешься ты, ведьма. Однажды точно добегаешься.

Но явно не сегодня.

Глава 2

— Слушай внимательно, — к счастью, в этот раз я точно знала, что нужно делать.

В прошлый у меня этого понимания не было, итогом моей неподготовленности стала смерть одной хорошей, абсолютно ни в чём не виноватой семьи.

Сейчас же я решительно прыгнула к Флоре и подняла ладони над её головой, которую она зачем-то в плечи втянула. Наверно, чтоб мне удобнее было, хотя не так уж и сильно выше она была.

— Это Скрывающие чары. Они активны семь суток, запомнила? Прямо сейчас тебе нужно лесом уйти в город и затаиться в каком-нибудь сарае… на тебя не будут обращать внимания, тебя едва ли вообще будут замечать, и это то единственное, что спасёт твою жизнь.

Чары серебряной искрящейся, бесследно растворяющейся в коже пылью опали на опешившую от моих слов и действий травницу.

Опустив ладони, потянулась к жемчужной капельке, которую Флора всегда носила на шее, не снимая, как память о своей семье.

— Сюда накладываю одноразовый портал на случай самой чрезвычайной ситуации. Портальная магия у меня просто ужасная, серьёзно, во время переноса тебе с большой вероятностью может сломать пару костей… заранее прости за всё, что может произойти.

И это я не только про портал сейчас говорила.

Жемчуг засверкал голубым сиянием, говоря, что успешно принял в себя не активный пока портал.

— Достаточно просто сжать, — добавила, убирая руки, отступила на шаг и просто не смогла выставить Флору вот так, не попрощавшись. — Прости, мне не следовало подпускать тебя к себе. Я лишь… понадеялась, что всё уже позади.

— Что позади? — Флорентина выглядела испуганной до ужаса, распахнутыми, полными слёз глазами вглядывалась в моё лицо, отчаянно ища ответы на свои многочисленные вопросы.

Мне не следовало отвечать. Чем меньше она знает, тем в большей безопасности останется.

Но…

— Ты слышала про род Алдраис?

Лицо девушки стало белее мела, зрачок расширился настолько, что не было видно голубой радужки.

— Род ведьм… — пробормотала травница, уже осознав, но отказываясь верить, а потому медленно качая головой, — род, с уничтожения которого началась Вторая Лунная война…

Да, почти правильно. Война ведьм и эльфов действительно началась с моей семьи, вот только её не уничтожили, вопреки общественному мнению. Нас вообще уничтожают только в самых крайних случаях, всех ведьм ждёт участь куда страшнее и несправедливее.

— Уходи, — велела, сжимающимся сердцем чувствуя, что времени совсем мало остаётся, — немедленно, если хочешь жить.

Флора и не шевельнулась. Она медленно осознавала куда больше, чем я ей сказала, и с каждом мгновением в её блестящих голубых глазах появлялось всё больше жалости.

— Лесь, — проронила тихо, поддержать стремясь.

Уж что бы я ни говорила, но мы три месяца в одном доме прожили, вместе грядки делали и морковь высаживали, в одной реке бельё стирали и за общими беседами вечера скучные проводили.

Прикипела я к Флоре душой, как к родной сестре, оттого в разы страшнее за неё было и тяжелее прогонять.

Но… так нужно. Нужно, и всё тут.

— Уходи, — повторила я, указав на дверь, — иначе мне придётся сжечь дом вместе с тобой.

Но угроза не подействовала. Говорю же, знали мы друг друга хорошо, а потому Флора словам моим не поверила. Вот Эфемер!

И у ведьмы рыжей просто выбора не осталось.

— Ну, я предупредила, — проговорила, голос понизив.

И метлой трижды об пол с глухим стуком ударила. Подчиняясь приказу магическому, из шкафа спальни на втором этаже выпрыгнула на пол и раскрылась дорожная сумка, заклинанием слегка внутри увеличенная. А в неё, одна другую обгоняя, рванули изо всех уголков все мои вещи.

Я же рукоять отпустила, позволяя верной метле на улицу рвануть. Она умная была, она сразу всё поняла.

А ведьма подняла ладони, средние и большие пальцы соединила, образуя два звена цепи, а остальные пальцы расставила широко и тонким потоком пустила магию.

Первыми загорелись занавески. Они были старыми, бледными и порванными в нескольких местах, вместе с домом достались, но всё равно до ужаса жаль их стало.

Проглотив сожаление, проследила за тем, как пламя перепрыгивает вначале на оконную раму, а от неё по стенам во все стороны, на потолок и пол.

И не выдержала просто, оправдываться принялась:

— Дом оставлять нельзя, Флора, тут на каждом углу частички наши. И ладно я, у них и без того волос мой, но тобой я рисковать просто не могу. Ты не ведьма, скрыть себя не сможешь, и я не смогу тебя за собой таскать, а потому найдут тебя быстрее, чем закат настанет. И убьют, в этом можешь даже не сомневаться.

О том, что меня, скорее всего, убьют тоже, я говорить не стала. Это нормальных ведьм эльфы себе забирают и для собственного усиления используют, а я… я ненормальной была. И с царём их у нас вражда давняя.

А потому убьют, сомнений никаких, а перед этим пытать будут, исключительно удовольствия ради. Царь он такой, да, мстительный до неприличия, к тому же извращенец. Не от хорошей жизни, явно.

С верхнего этажа слетело две сумки, Флоры вещи я тоже собрала, да, не оставлять же без всего.

А дом уже активно горел, хрустя деревом и порыкивая пламенем жарким и рыжим, так что уходить нам пора.

Я и вышла, Флорентина за мной, догнала во дворе, в пяти шагах от дома, придержала за плечо, обогнула, заступив дорогу, и не смогла уйти просто так.

— Леся, что происходит?

Странный вопрос.

— Война, — я пожала плечами, — в лес беги, Флора. Глядишь, обе уйти сумеем.

Но не успеем, я это уже сейчас знала. Чувствовала холодными поглаживаниями по спине, стальными объятьями, живот стиснувшими, задрожавшими вдруг коленками.

Эльфы на подлёте.

Быстро они в этот раз, слишком быстро. Значит, доложил охотник, что за ведьму повстречал. А из рыжих и с глазами разноцветными я одна была…

— Вон, — последнее слово за мной осталось, и метла подлетела, вскрикнувшую Флору подхватила и стремглав понесла в лес.

А я стояла, со слезами на глазах ей вслед смотрела, и таким нестерпимым сожалением давило грудь, что дышать сложно… но нужно.

И я принялась за создание портала, для чего пришлось стоять неподвижно и несколько минут просто глубоко дышать, настраиваясь. Время, вот что мне требовалось, а это нынче непозволительная роскошь.

К тому моменту, как я вытянула вперёд раскрытую ладонь и принялась закручивать магию в медленно растущую в размерах воронку, метла моя уже вернуться успела, и даже Вездефор, беду почуяв, из чащи прилетел, с хлопаньем крыльев на метлу опустился и вместе с ней напряжённо ждать принялся.

Ой, чуют мои бедные косточки, сегодня паре из них придётся несладко…

Но я всё равно крутила, выбора не было.

Увы, время закончилось раньше.

* * *

Во внезапно опустившейся на лес звенящей тишине щелчок пальцев показался оглушительным.

С треском истаял мой так толком и не сформированный портал, а меня саму вдруг с силой, грубо и неаккуратно схватили за шею, в нежную кожу острые когти вонзились, обжигая болью, да вздёрнул эльфийский охотник вверх так, что я вся вытянулась по струнке, ногами переставляя и едва-едва касаясь земли носочками.

Мои руки машинально метнулись вверх, вцепились в широкое запястье с вздутыми венами, сжали, силясь ослабить хватку, но с таким же успехом можно было камень сжимать, надеясь, как ветку, согнуть.

— Ну наконец-то, Лесенька, — пропел сладко эльф, и не думая ведьму отпускать, — я уж боялся, что ты умерла.

Боялся он, как же. Врун несчастный! В храм небось ходить начал исключительно для того, чтобы за упокой мой помолиться.

Мужское лицо с ровной светлой кожей и обманчиво мягкими чертами лица, ровным носом, выразительными скулами оказалось совсем близко, чуть раскосые светло-серые глаза поймали мой взгляд, уголок губ изогнула показавшаяся недоверчивой торжествующая ухмылка.

Моё собственное лицо начало стремительно неметь, перед глазами всё поплыло и голова налилась тяжестью, но я всё равно прохрипела в ответ:

— Я тебя сглазила, умирай первым.

Ларгред громко усмехнулся и поднял руку на сантиметр выше, без труда удерживая и игнорируя сопротивление.

Я в отчаянии засучила ногами, в панике не находя земли.

А над ухом раздался почти нежный шепот:

— Весь Аркес поёт мольбы о твоём здравии. Знаешь, сколько эльфов хочет твоей казнью полюбоваться? Пришлось некроманта позвать, так что умирать тебе, Леся, раз семь, если не десять.

Какая неслыханная щедрость, вы послушайте только. Мне ещё никто и никогда подобных предложений не делал… Есть подозрение, что ещё чуть-чуть и уже и не сделает.

Попыталась до магии дотянуться, да не вышло, все силы уходили на попытки ухватиться за ускользающее сознание. Знал Ларгред, как быстро и надёжно ведьму обезоружить, он наших ни одну поймал, потому и носил звание царского охотника. Ещё пару секунд, я сознание потеряю, и тогда он спокойно на меня ошейник наденет, магию изолирующий. И тогда точно всё, придёт мне конец безрадостный и незавидный.

И тут послышался рёв пламени, что было удивительно, потому как пламя и так шумело, дом мой дожирая, но новый огонь какой-то другой звук издавал, первый перекрывая.

Ларгред не сумел сделать ровным счётом ничего. Он попросту не ожидал подобного, а потому, когда в него со спины магический удар прилетел, эльфа с ног сбило, о землю тряхнуло и пару метров по земле проволокло.

Мне повезло больше, меня ушастый в момент удара выронил, так что я на земле корчилась, дышала тяжело и хрипло, горло сдирая, и просто надышаться не могла!

— Ведьма, жива? — Прозвучал вдруг собранный, смутно знакомый голос над головой.

Не ответив, подняла голову и попыталась в лицо своего спасителя вглядеться, но это не представлялось возможным из-за мутных пятен, застилающих глаза.

Увидела только мощную фигуру и нечеловеческий рост, хотя не очень разумно было с земли судить.

— Ты ш-ш-што себе позволяешь?! — Зашипел уже на ноги вскочивший Ларгред. — Ведьма моя!

Звучало грозно, жутко, угрожающе и яростно, но мужика не проняло.

— Да? — Изумился тот искренне и добавил совершенно нагло: — На ней не написано.

И нанёс эльфу повторный удар. Даже пальцем для этого не шевельнув!

Поборов накатывающую волнами усталость, резко на локте приподнялась, голову повернула и увидела, как сметает волной чистой энергии и эльфа, и два с половиной его выставленных щита! Просто два он создать успел, третий как раз пытался… не успел! И вместе с заклинаниями улетел куда-то в лес, затерявшись среди первых деревьев!

— И валим, — это уже мне. — Встать можешь?

Я не просто могла, я на ладонь широкую протянутую оперлась, подняться мне не дали, мой герой сам вверх потянул и на ноги поставил, но на них я уже сама устояла, честно, продолжая в лес вглядываться в том направлении, куда охотника снесло.

Тело била крупная, неконтролируемая дрожь.

В голове стучала всего одна мысль: едва не попалась. Едва-едва, вот на таком вот крохотном волоске от погибели была. Утащи эльф меня в Аркес, и всё, можно было бы смело ставить крест на ведьме Лесе из рода Алдраис.

— Спасибо, — выдохнула я искренне, от всего бешено колотящегося и не верящего в удачу сердца.

И повернулась на месте, подняла голову, скользнув взглядом по крепкой мужской груди в чёрной рубашке, мощной шее, гладко выбритому подбородку, губам тонким, носу горбатому, пока не заглянула, наконец, в глаза, чёрные по толстому контуру, золотисто-песочные, сверкающие внутри…

Содрогнувшись всем телом, отшатнулась невольно, ладонь свою из руки мужской выдёргивая.

Потому что мгновенно я эти глаза узнала! Видела уже, только тогда морда была демонической и рогатой, а теперь же мужчина обыкновенный на меня смотрел.

Но глаза эти спутать было невозможно!

И я, шокированная, выдохнула потрясённое:

— Ты!

Да, мы временами весьма конкретны в своих претензиях.

А мужик, который сто процентов демон, улыбнулся, клыками острыми сверкнув, и обрадовал:

— Я. Скучала?

О, ещё как… каждый день ласковым словом поминала, да жизни долгой и страданий полной желала, стоило очередного демона в доме заприметить и вспомнить, кто гадов хвостатых ко мне подослал.

— А где же рога? — Мне так печально за них почему-то стало. — Продал, да? И без меня?

Внезапно поняла, что это шок. В смысле, шок от всего только что произошедшего так влияет, пока тело всё сильнее колотит.

— Э, — демон слегка растерялся, ладонью почесал место, где рога быть должны, но сейчас не наблюдались, зато шевелюра чёрная по плечи, в растрёпанный хвост на затылке собранная, имелась. — Что значит «и без меня»?

Я послушно открыла рот, намереваясь честно ответить, но попросту не успела.

— Ещё летят, — демон, который сейчас как человек выглядел, резко голову к небу вскинул, мгновенно стал серьёзным и собранным, — трое ушастых, с ними два человеческих мага.

А маги — это уже совсем плохо! Тем душить не нужно, у них у каждого с собой по антимагическому ларцу и по пучку дурман-травы, а та тоже из колеи выбивает на раз-два.

— Нужно уходить, — даже не знаю, почему я к магу ближе шагнула.

Но он не подвёл. Движением руки смял заклинание, метлу и ворона удерживающее… так вот почему на помощь не пришли. Ещё одним движением притянул мою сумку, на земле валяющуюся, и когда та в руке его оказалась, а метла с Вездефором ближе подлетели, призвал пламя, рыжей стеной взревевшее вокруг.

* * *

Демон перенёс нас в какой-то городок, угодив прямо в центр плотной толпы. Народ закричал и разбежался кто куда, спасаясь от огня. Пламя ещё даже угаснуть толком не успело, а маг накинул мне на плечи непонятно откуда взявшуюся мантию, натянул капюшон на голову, лицо пряча, и призвал новый портал, уже в огне велев:

— Метлу спрячь.

Та, не будь глупой, скинула даже не пикнувшего Вездефора мне на плечо, а сама под мантию шмыгнула.

Пламя исчезло в момент, когда я непослушные рыжие кудри под чёрную ткань заталкивала, от глаз скрывая. В этот раз мы оказались на берегу большого озера, в котором как раз с деревянного причала рыбачили мужики, одновременно к нам на шум и повернувшиеся.

Кажется, кто-то из них даже что-то сказал, но слова потонули в очередном шуме огня.

— Ты следы путаешь? — Догадалась я, когда портал вынес нас теперь уже на край каменного выступа, с которого открывался потрясающий вид на сумрачную долину, белую в отражении предзакатного неба извилистую речушку и холмы на горизонте.

Налетел ветер, приветствуя, принося луговую свежесть и нежный аромат трав и сладких ягод, подхватил мой капюшон и попытался стянуть с головы, но я в последний момент удержала.

— У эльфов твой энергетический отпечаток, — пояснил демон, — на пятки наступают… тебя как зовут?

Про отпечаток я догадывалась, а вот вопрос удивил.

— Леся.

Мужик опустил на меня истинно демонические глаза, вгляделся пристально, лишая возможности отвернуться или хотя бы взгляд отвести, и сказал:

— Сагар. Придётся Керием покидать, Леся.

— А, — ахнула ведьма, невольно отступая и во все глаза на мага глядя.

Демона моя реакция не разжалобила и передумать не заставила. Он продолжил смотреть мрачно и решительно, всерьёз намереваясь пойти на это откровенное безумие.

Подумав, вспомнила всё, что об эльфах знала и поиску по энергетическому отпечатку. Объективно, скрыться в этом мире нереально, а вот при переходе в другой шанс был, и весьма приличный, правда, лишь до тех пор, пока эльфы тоже в него не перейдут.

Из хорошего: все семь миров нашей Сферы беспрерывно тасовались, как игральные карты в умелых руках, и попасть в какой-то конкретный мир при всём желании невозможно, только если у тебя сильного якоря нет. Ты просто открываешь портал и шагаешь, а дальше уж как повезёт. И это хорошо, потому что у Ларгреда могли уйти дни, а то и недели на то, чтобы попасть в мир именно со мной.

А теперь о плохом.

В Аркес мне путь заказан, эльфы повяжут тут же. В Голмар не попасть, драконы свои территории бережно оберегают и чужаков крайне не любят. Безаверд нестабилен, его магия превратит нас в пыль даже раньше, чем Сагар портал окончательно сформирует.

В Кериеме мы сейчас, итого шанс попасть в удачный мир пятьдесят на пятьдесят. И это если очень сильно размыть понятие слова «удачный», потому что к ним я отнесла вампиров с оборотнями, демонов и змеев.

Головой отрицательно покачала и умоляюще на мага посмотрела.

— Я умру.

Даже не соврала ведь, у меня при таком раскладе шансов на выживание ничтожно мало.

— Я скрою тебя на Кахехаре, — судя по тону, Сагар это уже решил и передумывать не собирался.

Едва не закричала! Просто мыслей в голове много разом появилось и показалось, что демон сразу после своих слов портал и откроет, а единственным верным способом быстро и категорично выразить протест являлся как раз именно крик.

Но я не закричала, потому что и он портал открывать не стал. Стоять остался, выжидающе на меня глядя и ответа ожидая.

Демон, от меня.

Это удивило. Да что там, это изумило натурально!

Бабушка по своей молодости и глупости связалась с одним демоном, так потом полжизни от него бегала. Вот она-то всю правду нам про рогатых и рассказала, что эгоистичны до глубины души, слышат и слушают только себя самих, ни с чьим мнением не считаются и как решили, так оно и будет, потому что, понимаешь ли, они так решили.

Я бабушке верила, слова её под сомнения не ставила, а потому и было мне удивительно увидеть демона, который решение уже принял, по упрямому выражению лица и решительному взгляду видела, что принял, но всё равно стоял, зубы от нетерпения сжимал и ответа моего ждал.

Ждал, что я скажу.

И это была та единственная причина, по которой я совершенному незнакомцу доверилась и кивнула слабо, помощь его принимая.

За последний год ни от кого не принимала, только на себя полагалась и только себе доверяла, а тут… одурманил, что ли?

Пока демон, коротко кивнув в ответ, снова пламя возводил, в этот раз сильнее, больше, жарче и громче, я к метле, под плащом скрытой, прижималась, во все глаза на него глядела и понимала: нет, не одурманил. Дурман я бы распознала, да и не было у него возможности влияния на меня оказывать. Это я сама, по доброй воле доверилась.

Не пожалей теперь, Леся.

Но не смотря на то, что голос разума тревогой укусить старался, страшно мне не было. Наверно, потому, что вглядывалась в демона, а тьмы не находила. Не поверила сначала, всмотрелась пристальнее, но глаза не обманывали, не было в нём злобы и злых умыслов, одна лишь благодарность и желание помочь той, кто месяц назад сама мимо не прошла, в дом приволокла и на ноги поставила.

Ох, Сагар, знал бы ты о моих искренних мотивах в те ночи, не стал бы так охотно помогать, и отблагодарить бы тоже не стремился.

Вот так и получилось, что из нас двоих именно у меня злые умыслы и были.

* * *

Пока демон с пламенем своим возился, заставляя то реветь всё сильнее и жарче, я решила, что вот как в Кахехаре окажемся, как эльфы след мой потеряют, так я сразу Сагара и оставлю. Разные у нас с ним пути-дороги, разные судьбы, вместе нам совсем не по пути.

— Что ты делаешь? — Не вытерпев, крикнула я, силясь бушевание пламени перекричать.

Но демон услышал и даже ответил.

— Следящие нити на тебе сжигаю, — прокричал в ответ.

Хотела сказать, что нет на мне никаких нитей, но тут в огне в шаге от нас что-то вспыхнуло неожиданно голубым и ко мне, тлея, поползли не нити — целая паутина переплетающихся заклинаний. Их на мне оказалось не меньше полусотни!

— С ума сойти! — Моё потрясение оказалось слишком сильным, чтобы как-то его контролировать.

Вытянув ладонь, проследила за тем, как тлеющие ниточки доходят до кожи и вспыхивают чуть покалывающими искорками, окончательно уничтожая заклинание. Одна за другой, тут и там.

— Они накладывались последовательно в разное время, последнему не больше получаса, но все чем-то подавлялись, — задумчиво проговорил демон, уменьшая интенсивность пламени, но не убирая его полностью. — Судя по твоему удивлению, подавляла их не ты.

Не отвечая, подняла взгляд на мужчину, поразмыслила недолго и потянулась руками к вороту белой рубашки. И пока у мужика удивлённо брови вверх ползли и глаза округлялись, ловко расстегнула три верхних пуговки.

— Я, конечно, польщён и заинтригован, — начал маг, с интересом в ворот поглядывая.

— Заинтригован? — Почему-то за слово зацепилась, нахмурившись. «Заинтересован» было бы уместнее.

Но в целом мне не до этого.

Подхватив переплетение цепочек и ниточек, приподняла всё своё богатство, из-под ткани кулоны и амулеты обережные доставая.

— Они подавляли, — треснутым голосом дала ответ нам обоим.

И дрожащими руками принялась перебирать кулон за кулоном. Деревянный кружок с руной внутри и драконий зуб на простой шерстяной нитке отпустила сразу, такие действия не по ним были. Разноцветные бусы тоже на место на шее вернулись, у них свойства больше молитвенные, чем магические, а поисковые нити именно магия подавляла. Фиолетовый аметист в ситуациях напряжённых ясность мысли даёт, небесно голубой топаз о здоровье печётся, синий лазурит на удачу.

А потом пальцы коснулись полосатого серо-бело-голубого агата. И все остальные обереги я отпустила, потому что нашла то, чего долгое время не замечала.

Агат треснул.

— Что с ним? — Демон трещину тоже заметил.

Ещё бы, она шла сверху вниз, разрубая приделанный на ниточку камень на две неровные половинки.

— Он мне жизнь спас, — прошептала, чувствуя, как горло сдавливает.

Агат — камень сильный, надёжный, от магического воздействия защищает. Вот мой меня и защищал, как мог, а теперь…

— У тебя не будет ножа? — Я на демона взгляда не поднимала, продолжала в трещину глубокую вглядываться, словно могла там ответ на все свои вопросы найти.

Он ничего не сказал, но нож кожаной рукояткой вперёд протянул, не знаю даже, откуда вытащил.

Приняла с благодарностью, сжала и шерстяной нити лезвием коснулась. Даже надавливать не пришлось, последнее оказалось пугающе острым, и треснувший камушек вместе с обрывками нити с шеи соскользнул и в ладони моей оказался.

Сожаление ледяным ветром набросилось, дыхание перехватывая, но… нечего сожалеть. Он мне жизнь спас, долгое время скрывал и уберегал и предназначение своё выполнил.

И сожаление сменилось чувством благодарности.

— Сожги, пожалуйста, — попросила вежливо, камень в горящее пламя скидывая.

То подхватило, радостное, и уничтожило оберег мой даже раньше, чем тот на землю упал.

А маг, нож свой из рук моих дрожащих забирая, не спросить не смог:

— Он разрушился, спасая тебя?

— Да, — подтвердила просто, продолжая в то место смотреть, куда камень упал. — Это агат, у него прекрасные защитные свойства, вот он и защищал, долго и старательно, всего себя изничтожив.

И ведьма головой тряхнула, от мыслей печальных избавляясь, едва капюшон не сбила и решила:

— Мне нужен новый агат, — но то были мои проблемы, а демону: — Открывай свой портал.

Думала, откроет, а он возьми и усмехнись, изогнув губы, и руки на груди сложил, с высоты своего немаленького роста на меня взирая. Молча, так что я причины усмешки и демонстративного отказа вообще не поняла.

— Ну, чего встал? — Нетерпеливо ногой затопала, прикидывая, куда б наведаться за камнем новым, ещё и так, чтобы меня там не узнали и не повязали.

Прошлый мне Любомила, сестра двоюродная, подарила, она в обережной магии лучше нас всех понимает. А новый-то где взять? И без камня ходить не хочется, он вон как помог… да уж, задача.

— А ты чего раскомандовалась? — Вопросом на вопрос Сагар ответил.

Приплыли.

— Так если б ты не стоял, аки пень бесхозный, мне бы и командовать не пришлось, — плечами пожала. — Ну, так стоять и будешь? Взялся спасать, так спасай давай, рогатый.

Нет, ну а чего он?

— Слушай, рыжая, — маг в долгу не остался, — прежде чем я приведу тебя в свой дом, ответь на один вопрос.

Ну, началось…

— Почему на тебя охоту открыли?

— Не на меня, на всех ведьм, — исправила его, — война, демон. Нас уничтожают.

Но ему моих ответов оказалось недостаточно.

— На других ведьм человеческие маги охотятся, за тобой четыре эльфа пришло.

Надо же, какой осведомлённый.

— А ты что же, делами ведьм интересуешься? — Прищурилась я, тоже руки на груди скрещивая и с таким же подозрением на Сагара взирая.

Правда, у него поза была повнушительнее, и руки крепкие мускулистые на груди мощной лежали, и взгляд сверху вниз тоже воздействовал лучше, но демон был один, а ко мне Вездефор в подозрительном взгляде присоединился и даже метла из-за плаща выглянула. И пусть, что глаз у неё не было, всё равно выразительно вышло.

— Слухи по всей Сфере ходят, — поведал мужик.

Вздохнув, подумала, что прощаться с ним нужно как можно скорее, да и соврала слегка:

— Меня год поймать не могут, вот эльфы сами за дело и взялись.

Мой ответ темноволосого удивил. Вскинув брови, руки опустил и переспросил недоверчиво:

— Год? Как же ты?..

— Ловкость рук и банальное мошенничество, — перебила, ладонями, кольцами сплошь увешанными, перед лицом его покрутила и не выдержала: — Ты портал открываешь или я пошла?

Портал и в самом деле вдруг открылся, только не огненный и не демонический, а в форме вертикального шестиугольника небесно-голубого цвета, поверхность которого раскололась, как стекло, и на скалистый выступ выпрыгнула разом дюжина эльфов! Эти были тёмными, серокожими, красноглазыми и темноволосыми, в серой кожаной форме и с закалёнными магией мечами, что означало лишь одно: личная охрана царя!

Царь Лунный!

— Сжигай! — Заорала я не своим голосом, потому что царь это смерть, это просто мгновенная смерть без вариантов, без малейшего шанса на спасение!

Демон не раздумывал, окружающее нас пламя молнией метнулось к тёмным эльфам, вмиг окружило, взревело и… не причинило никакого вреда! Гады, научились закалять не только оружие, но и доспехи!

Не раздумывала и я, когда к Сагару прыгнула и пальцами в его предплечье вонзилась, рывком, неаккуратно, неконтролируемо в демона энергию свою вливая.

И пламя взбесилось! Оно и без того не аккуратничало, но теперь ревущим столбом взметнулось на добрые три метра вверх, опаляя жаром даже стоящий в пяти шагах нас!

Сагар не стал дожидаться и выяснять, подействовала ли магия на эльфов, уже сам меня за руку перехватил и создал портал.

И вот мы летим, а ведьма понимает, что банально с щедростью переборщила и теперь ноги подкашиваются и голова плывёт.

И когда пламя угасло, а мы оказались в алых лесах явно Кахехара, я не удержалась и на бок завалилась, потеряв сознание раньше, чем в белоснежный мох упала.

Одно знаю точно: поймать меня даже не попытались, только ворон в последний момент с плеча слетел.

Глава 3

Щека на чём-то мягком, свежим лесом пахнущем лежала, над головой звонко птицы щебетали, живность мелкая шуршала там и тут, а совсем рядом костёр хрустел и мясом жареным так вкусно пахло, что проснулась я от урчания собственного живота.

— Проснулась, рыжая? — Раздалось тут же со стороны.

Открыв глаза, огляделась в подступающих сумерках. Леса на Кахехаре встречались редко, но все были с деревьями ровненькими, высоченными, стволы в которых тёмно-красные, а листва, как и мох внизу, серебристо-белоснежная. Красивые леса, я такие только в книжках дома и видела, а тут сама оказалась.

А рядом демон сидел, всё ещё как человек выглядящий, костёр жёг, не поддающееся идентификации мясо жарил и на меня сквозь всполохи огня напряжённо смотрел.

— Ты чего? — Настроение его и мне мигом передалось.

Сев кое-как, поняла сразу две вещи. Первое, я вот как упала, так лежать и осталась, меня даже подвинуть не удосужились. Он, конечно, и не обязан был, спасибо и на том, что одну в лесу не бросил, но всё равно обидно как-то. И второе: меня укрывал плащ, причём второй, потому как первый до сих пор на плечах был, и выглядело всё так, словно на меня его с расстояния накинули, не приближаясь.

И это наводит на ряд интересных вопросов.

— Ты ко мне прикасаться боишься? — Это удивило, и сильно.

Подняв голову, сквозь огонь на мага посмотрела, тот мне ещё более напряжённым взглядом ответил и выдавил хриплое:

— Я тебя одним прикосновением осушил.

Интересно!

Ведьме пришлось лечь обратно на мох, а то голова ещё шумная была, устроиться на спине и устремить взгляд в высокую серебристую листву, прорезаемую алыми веточками. И задуматься. Хорошо так, крепко задуматься обо всём, что произойти успело.

А думается мне всегда легче вслух, вот я и заговорила:

— Эльфы с ведьмами магически совместимы. Точнее даже, наша магия легко под их подстраивается, усиливая. По этой причине триста лет назад война Луны началась, по этой причине ведьмы с Аркеса на Керием бежали, по этой причине война повторилась. Понимаешь?

Замолчала, ответа ожидая и продолжая видом любоваться.

— Да, — вслух подтвердил демон настороженный.

Я кивнула и продолжила.

— Керием — открытый мир, заваливай, кто хочет. Так и выяснили, что магия наша не только с эльфийской совместима, но и других усиливает: магов человеческих, некоторые виды нагов и оборотней. И демонов.

Голову повернув, на Сагара молча посмотрела.

Он мужиком оказался умным, нахмурился и тут же с недоверием переспросил:

— Хочешь сказать, магию твою не я поглотил?

— Я сама поделилась, — призналась, совесть его успокаивая.

Вообще удивительно, совесть и у демона. Откуда только взялась? Но у этого точно была, потому что после моих слов он выдохнул облегчённо, весь сгорбился, реально успокаиваясь и осознавая, что не он дурак неосторожный, а я дура безмозглая… И вот лучше бы не осознавал.

Голову тут же вскинул, снова сел ровно, подался ближе к огню, в смысле ко мне, прищурился неодобрительно и задал всего один вопрос:

— Зачем?

Вопрос был хороший, да.

Снова к верхушкам деревьев взор устремив, беззаботно пояснила:

— Твоё пламя им вреда не причиняло. Но вот тебе неприятный факт: больше этот фокус с эльфами не сработает. Умные, паршивцы, и на ошибках своих учатся.

А потому к следующей нашей встрече броню ещё сильнее закалят.

Внезапно поняла, почему Сагар меня на мху лежать оставил и новым плащом укрыл. Прикасаться ко мне побоялся, решив, что ещё больше магии вытянуть может.

Осознание потрясло. И на мага я посмотрела теперь уже с внезапными слезами на глазах, просто никак от него такой забыто не ожидала, вот и растрогалась мгновенно, а он взял и испугался.

— Ты чего? — На ноги поднялся, ко мне шагнул, костёр обходя, да так после первого шага и остановился в нерешительности, глядя беспомощно и встревоженно.

Ему на вид лет тридцать было, но это по человеческим меркам, уж не знаю, как дело на самом деле обстояло. Тело рубашкой чёрной обтянуто, ворот у неё расстёгнут и рукава до локтей закатаны так, что руки крепкие, сплетением вен синих увитые, видно прекрасно и широкий разворот плеч подчёркивается. На ногах штаны тёмные, свободные, и ботинки простые, жизнью потрёпанные, но всё равно чистые и добротные.

Хвост демон распустил, и теперь чёрные волосы, малость на концах вьющиеся, на плечи падали и бледное и встревоженное лицо обрамляли.

Красивый он. Какой-то своей, суровой, замкнутой, далёкой красотой. И ведёт себя не как демон, а как человек хороший, светлый, добрый и сострадательный.

Мы, ведьмы, на это очень ведёмся, оттого и беды в жизни нашей.

— Ничего, — я головой покачала, сглотнула ком в горле и снова села.

Встать смогла сразу, с первой попытки, да мир тут же предательски куда-то набок заваливаться начал… Когда демон рядом оказался и придержал, с удивлением поняла, что это не мир, а я заваливалась. Поразительные вещи.

— Спасибо, — вставая нормально, поблагодарила искренне.

Маг кивнул, решив, что благодарю его за то, что упасть не дал, и даже не догадался, что благодарность моя его заботе и переживанию предназначалась.

Сентиментальные мы, девочки, и для счастья нам не так уж и много нужно.

— Ты как? — Вопросил, к костру ближе подводя и помогая на мох опуститься.

— Восхитительно, — соврала привычно, а потому убедительно, — а это у тебя что?

На мясо, соком истекающее, жадно посмотрела, аромат бесподобный носом втягивая и жмурясь от удовольствия.

— Извини, младенцев не нашёл, девственниц самим мало.

— Да не едим мы людей, — возмутилась праведно, на мага зырнув, и руки подняла, чтобы тесёмки плаща развязать и ткань позади себя скинуть.

— А мы едим, — невозмутимо поведал чёрт рогатый, чуть в стороне слева от меня на мох садясь.

И улыбнулся, клыки обнажив, чтоб ни у кого сомнений не возникло.

Вспомнился мне разговор двух демонов в моём доме. «Ааф, ты ж завязал», и ответ второго: «Да я такое и в лучшие времена есть бы не стал. Ты понюхай, как от него дешевой защитой фонит».

То есть реально едят!

— Да не бойся, — Сагар расхохотался вдруг, пока я верно бледнела, и повторил то, что я сегодня уже слышала, только не в свой адрес: — Я такое не ем.

Стало поспокойнее, но на всякий случай решила всё же уточнить:

— От меня дешёвой защитой фонит?

Оборвав смех, мужик искренне удивлённо на меня посмотрел, потом нахмурился на пару секунд, а вот уже после его лицо помрачнело от осознания и мне был задан напряжённый вопрос:

— Ты с моими парнями говорила?

— Да, к несчастью, они умеют, — поджала я губы, искренне по этому поводу печалясь, и попыталась ладонями пушистые непослушные кудри прибрать.

Демон шутку не оценил, подался ближе, в глаза мои вгляделся и настойчиво переспросил:

— Они тебе показались?

Удивлённо моргнув, ведьма поняла, что ничего не поняла, и прямо спросила:

— А что они должны были делать? — Волосы через плечо перекинула, тревожно ладонями обхватила, на мага напряжённо глядя.

— Охранять, — Сагар и не раздумывал, отвечая, — быть неподалёку от твоего дома и в случае… в общем, если бы что-то случилось, они бы тебя защитили.

Нет, сначала я правда решила, что он так не смешно и правдоподобно шутит, и даже посмеялась, оценив. Но золотисто-песочные глаза оставались серьёзными и вопросительными, что наталкивало на определённые выводы.

Прекратив смеяться и медленно улыбку стирая, головой качнула и не поняла:

— Ты сейчас серьёзно?

К серьёзности и вопросительности на мужской морде теперь добавились недоумение и требовательность. И требовали объяснений, причём почему-то от меня.

— Да твои гады рогатые меня месяц обжирали! — Воскликнула негодующе, волосы за спину откидывая. — Урожай прямо с грядок тягали! Я была уверена, что это ты их подослал, мстить мне так решил.

— За что? — У мага лицо вытянулось, сам он медленно нормально сел. — Я их подослал, но чтобы издали поглядывали и в случае чего вмешались.

И лицо у демона сделалось такое, что я мгновенно поняла: хана его парням. Он их собственноручно всех и каждого уму-разуму и научит.

На душе стало чуточку посветлее. То-то же! Будут знать, как ведьмам честным козни строить.

А рыжая и самая честная, найдя свободные уши, принялась откровенно жаловаться:

— А ещё метле моей ветки выщипывали, а Вездефора петь заставляли… ой, а, кстати, где они? — Я по сторонам заозиралась, ни одного не находя.

— На разведку полетели, — Сагар себе за спину махнул и к костру потянулся, намереваясь мясо снять. — Судя по тому, что до сих пор не вернулись, нашли моих демонов и решили мстить.

Ой-ой!

Повернувшись в сторону, куда указали, я принялась в лес вглядываться, но ожидаемо никого не находила.

— А твои демоны тоже в лесу живут? — Правда интересно стало, вдруг у них тут домов нет или под крышей жить не почётно.

И я взгляд на мужика метнула, а мужик свой на меня скосил, только почему-то не на лицо, а значительно ниже, на обереги.

Опустив голову, поняла, что не на обереги ни разу! А очень даже в расстёгнутый ворот рубашки! И ведь точно помню, что всего три пуговки расстёгивала, а расстёгнутых оказалось целых пять, так что от взгляда маговского ничего не укрылось.

Мгновенно вспыхнув от стыда и негодования тоже, рывком нормально села и принялась ожесточённо себя в порядок приводить, попутно обереги под ткань пряча.

— Бесстыдник, — укорила, не смогла смолчать.

— Да было бы, на что смотреть, — демон тоже молчать не стал, но жареную плоть на толстой ветке мне протянул.

— Там, вообще-то, есть, на что смотреть, — мне совсем обидно стало… потому что была у меня грудь! Точно была! Пусть не такая впечатляющая, как хотелось бы, но какая была, той и радовались.

— Да? — Сагар скептически уставился на теперь уже застёгнутую ткань, губы в одну сторону сдвинув и бровь приподняв. А потом очень серьёзно попросил: — Покажи ещё раз, я не разглядел.

Гад!

Жаль, метлы тут нет, она бы его быстро хорошим манерам научила! И даже шишки никакой не валяется, зато у меня в руках теперь ветка с мясом была… но мясо жалко, так что я просто с достоинством изрекла:

— Просто у некоторых проблемы со зрением.

Вот какая я молодец, вот как красиво ему ответила!

И с невозмутимым видом попыталась от мяса откусить, для чего к удерживаемой над землёй, чтобы юбку соком не испачкать, палочке наклонилась и даже рот открыла, да так и застыла, услышав понимающее:

— А-а-а, ну раз для этого настолько острое зрение нужно, то у меня вопросов больше нет.

И гад бессовестный принялся с действительно невозмутимым, не то что у меня, видом ранний ужин жевать. С аппетитом! Показательно на меня больше не глядя!

А я так сидеть и осталась, сгорбившись, в сторону наклонившись и ртом открытым к мясу тянувшись.

Что я там до этого говорила? Совесть есть? Вот у этого-то?! Да он самый бессовестный из всех, кого я когда-либо знала!

Но готовит бесподобно, в чём я и убедилась, не удержавшись и от плоти звериной кусь отхватив. Хотя, наверно, это просто я голодная была.

* * *

— Слушай, — косточки сладко обсасывая, опомнилась я, — а ты как вообще подумал, что магию мою насильно вытянул?

Без задней мысли спросила, просто вопрос в голове появился, я его и озвучила, а демон мрачно на меня глянул и промолчал.

Значит, были причины для такого предположения.

И это хорошо, что я уже всё съела, потому как аппетит резко пропал. Сглотнув нервно, пальцы не очень красиво облизнула, палочку вместе с костями в огонь скинула и сижу, напряжённо на рогатого… в смысле, безрогого смотрю.

И как-то мне совсем-совсем тревожно стало.

— Слушай, — повторила, губы облизнув, — а ты почему в виде человека?

В этот раз он смолчал, даже на меня не взглянув!

О-ох, вот знала я, что с демонами связываться нельзя, знала! Только себе самой доверять и можно, проблем меньше.

Глянула на этого повнимательнее и едва не выругалась. Как сразу не разглядела? У этого не просто проблемы были, он с проблемами родился, с проблемами всю жизнь прожил и с ними же едва не умер… трижды! Три проклятых раза ногой за Гранью был! Три! А самое страшное, что я его не в третий, я его во второй раз спасла! И он после моего спасения ещё раз едва не умер, уж и не знаю, какими силами выкарабкался, но чёрных глубоких зазубрин на сердце его точно три было, а свою руку я на второй видела.

И ведь точно знаю, что не моё это дело, что не надо лезть, а всё равно рывком вперёд подалась, разделяющий шаг сделала, на колени в мох упала и удивлённый взгляд поймала, чтобы решительно и нагло дальше проникнуть, в саму душу, туда, где сокровенные мысли таились без движения и звука.

Но мысли демона меня мало волновали, я к магическому источнику прильнула и… и всё же выругалась!

У нормальных волшебных существ внутренний источник из себя второе сердце представляет, магическое, магию же и создающее. Яркое, крепкое, цельное.

У демона источник силы плесенью порос! Плесенью! Магический источник! И от него во все стороны тянулись паутина заплесневелая, уже не просто магию уничтожая, она самого Сагара убивала! Медленно, правда, силён демон духом и телом оказался, но так и магия чёрная терпеливой была, а потому и не отступала, с каждым днём для мага незаметно всё больше тела его уничтожая!

А он ведь чувствовал, не мог не чувствовать, у него же и колдовства уменьшилось, и сам он слабее стал, так проклятье смертельное ещё и боль причиняло… Вот каждый раз, когда магию применял, тогда и причиняла. Да только что он мог, демон этот? Ничего не мог, вот себя и не спасал. Не в силах просто был.

Я со стоном от чужой души оторвалась, отодвинулась, на поджатые ноги села, коленки дрожащими руками сжала и прикрыла глаза. Мне нужно было успокоиться и подумать. Очень хорошо подумать.

Хотя о чём тут думать? Бежать отсюда надо! И от умирающего демона, и от того, кто его так проклял! Бежать! Со всех ног улепётывать!

Да только я уже сейчас знала, что не пойду никуда. Не смогу просто уйти, даже не попытавшись помочь. Однажды ушла уже так, трусливо себе спасая, и что в итоге? В итоге всё в Эфемер полетело, и я сама в него же падаю.

Открыла глаза, подняла взгляд и вздрогнула! Всем телом содрогнулась, напоровшись на немигающий, прожигающий ненавистью демонический взгляд! Какой же страшный это был взгляд… словно в душу смотрел, словно насквозь видел, наизнанку выворачивал и всё-всё-всё ненавистью и презрением покрывал.

— Не сердись, — прошептала тихо и взгляд отвела, не смогла выдержать. — Знаю, что неправильно поступила, но…

Тут пришлось снова ему в лицо заглянуть, в золотистые вкрапления полных ярости глаз всмотреться и истину осознать.

— Убили тебя этим проклятьем, — проговорила я негромко, но твёрдо, и демон от моих слов вздрогнул невольно и голову опустил, теперь уже сам взгляда не выдержав. — Не знаю, рогатый, как ты из-за Грани вернулся, но проклятье даже со смертью не ушло. Оттого ты человеком и ходишь, что зверем обернуться попросту не можешь.

Приговором мои слова звучали, да только не я его вынесла, я лишь вслух страшное подтвердила.

Мы посидели в тишине. Я так и вовсе обратно на своё место отползла, на мху уже попой устроилась, коленки к груди подтянула, юбку одёрнув, и обняла обеими руками, подбородок разместив и взгляд в пламя направив.

И сидим, молчим.

Тишина длилась недолго, первым её демон нарушил.

— Можно что-нибудь сделать? — Спросил негромко и без надежды, но взгляд на меня всё равно направил, в ожидании ответа замерев.

Я молчала дольше, хоть с самого начала ответ знала, а вслух говорить страшно было.

— У богов спрашивать надо.

— У каких? — Маг усмехнулся безрадостно, намекая, что божеств на нашу Сферу достаточно набралось.

Глядя на то, как даже гаснущее пламя на сгоревшем дереве продолжает танцевать, поведала:

— У древних, Сагар. У самых древних, тех, кто миры создали и уже давно на покой ушли.

И наверно стоило замолчать, но я добавила:

— Они за то, что их тревожат, дорого возьмут… но помочь смогут.

Вот только расплачиваться с ними мне, а не рогатому. Если не подготовиться как следует, они и убить могут.

А мне умирать нельзя, от моей жизни слишком многие зависят. Слишком многие. Я просто не имею никакого права ставить его, малознакомого, пусть и спасшего мою жизнь демона выше всей своей семьи.

Но…

— Ты помочь можешь? — Не ведая о мыслях моих, в целом ничего обо мне не зная, задал Сагар тот единственный вопрос, который мог.

Я промолчала, не в силах взгляд на него поднять. Хотела бы помочь, правда, но права не имею так рисковать.

— То есть можешь, но не станешь? — Правильно понял маг.

Я… промолчала. Говорить мне было решительно нечего.

Зато у демона слова нашлись.

— А если взамен я гарантирую твою абсолютную безопасность?

Вот тут уж я усмехнулась, не удержалась, и насмешливо на безрогого посмотрела. Он, магию теряющий и верно умирающий, мне абсолютную безопасность гарантирует?

Но гад удивил, добавив:

— Защита Повелителя.

Я и на мгновение не поверила, головой покачала, взгляд на пламя вернула и сказала то, что мы оба знали:

— Повелитель демонов не станет меня защищать.

— Если я попрошу, станет, — убеждённо возразил Сагар.

Настолько убеждённо, что я засомневалась, да только на пару секунд.

— Не защита мне нужна, — прошептала, вновь головой качая.

И зря понадеялась, что демон на этом успокоиться. Он умирал, мы оба это знали, а я пришла и дала ему главное — надежду на спасение, на жизнь. И теперь, ощутив её, он не собирался отступать так просто.

— А что тебе нужно, ведьма? — Вперёд подался, жадно в лицо моё вгляделся.

Обняла колени руками крепче и не повелась на показательную доброту и желание помочь.

Не помощь ему нужна. Точнее, не мне он помогать будет, а себе, и мои откровения в итоге могут против меня же и обернуться.

— Что нужно, того ни ты, ни Повелитель твой дать не сможете. У меня уже есть помощник, я жизнь свою ему обещала, а тебе помочь не смогу, и не смотри на меня так.

— Давай хотя бы обсудим, — не сдавался безрогий. — Вдруг я смогу предложить тебе нечто большее, чем пообещал твой помощник.

Сильно сомневаюсь, но… что-то такое кольнула в груди, вынудив поморщиться и голову к демону повернуть.

Может, и правда стоит хотя бы послушать? Пусть расскажет, чем помочь может, а я всегда отказаться смогу. Или согласиться, если предложение его ценным будет. В конце концов, какая разница, как умирать, если в итоге семья моя будет спасена?

Да и сам Сагар вызывал откровенно больше доверия, чем проходимец Иззая.

Сомнения закопошились в душе, терзая, дышать мешая.

Но в конечном итоге, чем я рискую? Да ничем. Совершенно ничем же.

— Хорошо, — прошептала, сглотнув.

Демон выдохнул, не скрывая облегчения, на миг опустил голову, но уже в следующую секунду поднялся на ноги и с высоты руку мне протянул, сказав:

— Идём, здесь недалеко.

* * *

Как оказалось, дома у демонов имелись, стояли целыми поселениями. К одному такому мы из леса и вышли.

И вот выйти вышли, но я тут же и замерла, потрясённая открывшимся видом.

Нет, с поселением всё хорошо было, десяток одинаковых небольших домиков возле журчащей реки разместился, но вот выше… Выше между деревьев демоны на запредельной скорости проносились. В первые мгновения я и не поняла, чего это с ними, но затем среди мощных тел отчётливо метлу свою разглядела.

Так вот эти гады рогатые метлу мою ловили! Ещё и сквернословили на всю округу и обещали ей все ветки повыдёргивать. Метле!

Ситуация выходила — абсурднее некуда, но чтобы глотку не рвать и понапрасну не орать, я просто к Сагару всем телом повернулась и посмотрела на него выразительно.

Демон взгляд мой хоть и почувствовал, но отвечать не стал, мрачно к домам зашагал. Я за ним. Интересно же!

Первым нас Вездефор заприметил. Ворон семейный, как оказалось, тоже в общем безобразии участвовал, и так ему происходящее нравилось, что он даже заговорил. Ну, то есть, он умеет, конечно, но со мной предпочитает не общаться. А сейчас вот с неба спикировал, на моём плече, тяжеленный, разместился, да и давай хрипеть в самое ухо:

— Метла твоя все остатки стыда растеряла.

Да, я уже поняла, что совесть тут если у кого и была, так и те её старательно изгоняли.

— Чего она?

— Рогатых направо и налево дубасит, — сдал пернатый.

— Заслужили, — рассудила я.

Сагар услышал, рядом же шёл, но не отреагировал, а шаг ускорил, первым между домов вышел, остановился на квадрате падающего из окна света, голову задрал и позвал насмешливо, но так, что лично у меня мурашки по спине поползли:

— Пернатые.

Одно слово, а воздушная погоня прекратилась, как по щелчку пальцев, и даже метла моя, и та без движения замерла, а в повисшей тишине раздалось отчётливое:

— Йоптый!

И гордое карканье:

— Йа научил, — ворон даже грудь колесом выпятил.

Мётлушка моя, прочухав, что дело жаренным запахло, первой рванула вниз… почему-то к Сагару. Остановилась перед ним, и ка-а-ак давай жаловаться! Причём жаловалась примечательно, без звуков вообще, только иногда прутики посвистывали, но в целом жалоба была визуальной.

Посему выходило, что метла моя летала себе спокойно по округе, никого не трогала, видами любовалась, а потом откуда ни возьмись налетели демоны подлые и как давай её, бедную и несчастную, гонять из стороны в сторону, всё норовили за хвост поймать и прутья проредить. Апофеозом представления стали жалобные рыдания, которые метла поразительно правдоподобно имитировала, на землю встав, магу на плечо склонившись и даже дёргаясь изогнувшимся черенком в такт изображаемым всхлипам!

Я стояла просто в шоке с приоткрытым ртом, отвалились челюсти у всё ещё в воздухе находящихся демонов, и даже Вездефор клюв раззявил, потрясённо но профессиональную лгунью глядя.

Один Сагар выслушал… точнее, высмотрел внимательно и сказал серьёзно:

— Я всё понял, виновники будут наказаны.

Клянусь, не способная в принципе говорить метла издала ликующее «Кхе-хе!», встрепенулась, сделала резвый круг почёта вокруг своего героя и юркнула ко мне, уже из-за моей спины приготовившись наблюдать.

Ну и вот если до этого демоны потрясены были и меня не замечали, то теперь все как один за отлетевшей метлой проследили, на меня глянули… Момент всеобщего осознания и рогатая братия в слаженном порыве продемонстрировала всё, чему их ворон мой невоспитанный обучить успел.

Итог: гордый до невозможности Вездефор, красная я, потому как и слов таких до этого не знала, но почему-то вот сразу значение каждого поняла, пытающиеся свалить хвостатые и ленивое от Сагара:

— На землю.

Причём он даже голоса не повышал, но демоны, все семь, вздрогнули, головы повесили и спустились, чтобы почти ровной пристыженной линией перед Сагаром встать.

Смотрелось забавно. Они, громадные, высоченные, с крыльями, рогами, копытами и не смеющие взглядов поднять, и расслабленно-невозмутимый мужик, в четверть всех ниже, откровенно проигрывающий в размерах даже самому дохлому из демонов, но стоящий со скрещенными на груди руками и таким взглядом, словно всех их разом мог взять и голыми руками разорвать.

Судя по реакции, рогатые в это не просто верили, они в этом и на миг не сомневались!

Сомневалась я, демонический источник видевшая, но благоразумно смолчала.

— Я что сказал с ведьмой сделать? — Спросил вроде бы и насмешливо, но за показной насмешкой отчётливо твёрдость и гнев слышались.

Хвостатые промолчали и неожиданно головы в плечи втянули, к худшему готовясь.

— Ну? — Вот теперь Сагар даже не улыбался.

— Охранять, — нехотя пробормотал кто-то.

— Разве? — Переспросил маг спокойно. — Уверен, я велел разорить её погреб, лишить урожая и притащить в её дом охотника на ведьм.

Говорил Сагар очень серьёзно и с нотками обвинения, и… пара демонов повелись. Всего двое морды рогатые вскинули, подобрались и один из них срывающимся от надежды голосом воскликнул:

— Так мы же так и сделали! Так и сделали!

Второй охотно закивал, подтверждая, оба полные надежд взгляды на Сагара направили и…

— О да-а-а, — протянул он тихо, из последних сил пытаясь сдерживать свою ярость, — вы так и сделали.

Стоит ли удивляться тому, что пять минут спустя все семь поникших демонов ползали между деревьев и старательно рыли грядки? Когтями рыли, будущий огород призванным огнём подсвечивая и ломая голову над тем, где взять семена моркови, которая на Кахехар попадала максимум импортом, максимум в столицу.

Мне их даже почти жаль стало.

— Чай будешь? — Гостеприимно предложил Сагар в одном из десяти одинаковых домов, который ему принадлежал.

— Не откажусь, — я по полутёмному небольшому пространству прошла, на деревянную скамью у стола опустилась и не удержалась, высунула нос в открытое окно.

Речка журчала так заманчиво, я просто не удержалась. Жаль, что в темноте воды практически не видно было, лишь в некоторых местах она свет демонического огня отражала.

Сагар подошёл, со стуком опустил на столешницу рядом с тремя толстыми горящими свечами две глиняные кружки, горячего чая полные, одну мне пододвинул.

— Чего ты хочешь? — Сразу прямо спросил, напротив садясь.

— Э, нет, — с улыбкой головой покачала, — мы не так договаривались. Ты говоришь, я слушаю.

Пододвинула к себе кружку поближе, едва половину по дереву не расплескав, наклонилась и тут же обожглась. И правда горячий!

Демон молча наблюдал за моими страданиями и попытками губы остудить, собственные неодобрительно поджал и решил сделать вид, что ничего не замечает.

— Если ты поможешь мне, даю слово, я смогу убедить Повелителя оказать тебе содействие.

Мне, правда, смешно стало. Но насмехаться открыто я не рискнула, только улыбку себе позволила, села прямо, в глаза, сейчас словно огнём горящие, заглянула и спросила спокойно:

— Содействие в чём?

Даже интересно было послушать, что скажет.

Маг нахмурился на мгновение, осознав, что ничего ровным счётом обо мне не знает и давать конкретных обещаний не может, и пошёл другим путём:

— Во всём, что бы ты ни задумала.

А-а, как интересно. И слова его я окончательно перестала всерьёз воспринимать, ну потому что как Повелитель демонов может помочь мне в деле, о котором ничего и не знает? И как может Сагар давать такие обещания? Никак, вот именно.

— Что, и войной на эльфов пойдёт? — Молчать нужно было, молчать, но я не смогла, слова сами с губ слетели.

Демон удар принял с достоинством, даже не вздрогнул, только глаза распахнул, собственным ушам не веря, и… сник. Вот сразу весь прямо на глазах и сник, и даже глаза потухли, и не танцевало в них более золотое пламя, одна безжизненная пустыня была.

А потом меня позвали. Вот прямо из кулона на шее и позвали.

Глава 4

— Леся, — шептал голос знакомый, резкий, требовательный.

— Пошёл вон, — бесцеремонно велела я демону, кивнув на выход из его же собственного дома.

А сама руку к сплетениям амулетов на шее метнула, нужное без труда отыскала, от призыва и цепь, и крепление нагрелось, замочек с трудом с третьей попытки расстегнула и швырнула камень на стол, одновременно с тем активирующие слова бормоча:

— Трактум эк филис, ут ветус амикус.

Лунный камень стукнулся о столешницу и в тот же миг все свечи в доме погасли. Неровный оранжевый свет сменился тусклым голубоватым, а затем над столешницей показалось лицо моего вынужденного подельника.

Вытянутое, с острым подбородком, отросшей бородкой, крючковатым носом, быстро бегающими подозрительными глазами тёмного, не поддающегося определению цвета и длинными чёрными волосами, только на правом виске синяя прядь была, а на левом алая.

В прошлый раз только синяя наличествовала.

— Наконец, — Иззая нетерпеливо языком цокнул, — времени мало, буду краток.

Я коротко кивнула, радуясь, что проходимец только меня видит, потому что Сагар из дома выходить и не подумал, затаился на скамье напротив, но хоть звуков не издавал.

— Владыка Ночи принял твоё предложение.

Едва на месте от радости не запрыгала! Вот так новости!

— Зря радуешься, — Иззая скривил губы, дёрнул головой к правому плечу, — он поставил своё условие.

— Ну? — От нетерпения вперёд подалась, требовательно в хитрые глаза вглядываясь.

— Требует твоего усиления.

— Я вампиров не усиливаю, у нас магия не совместима, — недоумевающе напомнила о том, что жулик и без меня прекрасно знал.

— С чистокровными не совместима, — он на меня с намёком посмотрел, но я не поняла.

— Владыка чистокровный, — нахмурилась сильнее.

Иззая не ответил, но взгляд его стал ещё выразительнее.

Да чего вылупился? Не понимаю я твоих взглядов!

— Нормально скажи, — прошипела раздражённо, каждым органом чувствуя, что ничего хорошего сейчас не услышу.

И ведь не услышала!

Маг осуждающе вздохнул, демонстрируя всё, что думал о моих умственных способностях, и наконец сказал прямо:

— Владыка хочет, чтобы ты родила ему сына, а когда тот будет в подходящем возрасте — провела ритуал усиления. Ты своё согласие дашь, вас магия его дома клятвой свяжет, и только после этого он согласен заняться проблемой с эльфами.

Я едва со скамьи не рухнула! Не представляю даже, как усидела.

Но усидела, удар без достоинства, но всё же принимая.

— А больше Владыка ничего не хочет? — Вопросила мрачно, по столу пальцами принимаясь барабанить.

— Осторожнее, — Иззая предостерегающе прищурился, — времени на раздумья он тебе до следующей полной луны даёт, а это двадцать дней, ведьма. Но ты учти, что эльфы уже тоже заваливали и за отказ тебе помогать Владыке столько предлагали, что удивительно, как отказался. Честно скажу, я бы согласился, не связывай нас с тобой клятва.

Мы помолчали, напряжённо друг на друга глядя, и мужчина снова вздохнул, в этот раз печально.

— Умная ты ведьма, Лесь. Дурой не будь.

И связь разорвал. Угас неактивный более камень, погружая дом в темноту и тишину. Только река прямо за окном весело журчать продолжала, да голоса демонов издали доносились:

— Да не морковка это!

— Дурак, морковь жёлтая и вытянутая, как…

— Как что?

И каркающее от Вездефора:

— Как то, что с лёгкостью войдёт тебе в…

Демоны разом негодующе заорали, зарычали и явно птица прибить попытались, но прежде чем на безопасное расстояние отлететь, пернатый всё же фразу договорил и хрипло расхохотался.

У них там явно весело было, пусть и не всем, у нас же тишина звенела.

Потрясённый демон слов не находил, не готовая к такому удару я просто дышать пыталась и в панику старалась не впадать. Хотя последнего очень хотелось. С трудом признаваясь самой себе, уже хотелось на всё рукой махнуть, смириться с поражением и уйти, залечь на дно до конца жизни, с эльфами не воюя, но и в руки им не попадаясь, но… Конечно, я не могла так поступить. А кто бы смог? Там вся моя семья, в плену и страданиях, и виновата в этом я одна, значит, мне и разгребать. Нет у меня права сдаться. Просто нет.

— Ты попросила помощи у вампиров? — К несчастью, не захотел молчать безрогий.

Конечно неприятно, что демон каждое из слов сказанных услышал… с другой стороны, сами эти слова в разы неприятнее оказались.

Ай, ладно, и так уже всё слышал.

— Я попросила помощи у Иззаи, — исправила, вздохнув и переводя взгляд в окно на тёмный лес, — а уже он передал мою просьбу Владыке Ночи. Кто ж знал, что бессмертный взамен запросит.

И я пальцем нервно дёрнула, одинокий огонёк на одной из свечей, на столе стоящих, зажигая. Пространство вокруг нас неярким светом наполнилось, напряжённое лицо демона обрисовывая.

— И ты согласишься? — И снова смолчать не смог.

Мне вот следовало.

— Выбора нет, — прошептала, губ от страха не чувствуя. — Если Владыка не поможет, мне уже никто помочь не сможет.

Демон вперёд подался, на стол навалился, руку мою вдруг схватил, крепко в своей сжал и срывающимся голосом зашептал:

— Я смогу, Леся, просто дай шанс доказать. Со мной сделку заключи, что хочешь взамен проси. Хочешь войны с эльфами? Я начну её, только помоги мне.

Невольно изумилась: это же какое дело должно быть, чтобы ради него так сильно хотеть жить? Видно же, что мужик гордый и привык свои проблемы самостоятельно решать, и даже сейчас, когда приходится о помощи просить, зубы несогласно сжимает, глазами протестующе сверкает, но всё равно просит, гордости на горло наступив. Ради чего вот? Наверно, хорошее дело. Масштабное и очень важное, раз на сделку с самим собой пошёл.

А впрочем, к чему гадать, если можно прямо спросить? Я и спросила:

— Что ты задумал, демон?

И ладонь свою медленно из его высвободила, взгляда с напряжённого лица не сводя.

У мужчины отчётливо дёрнулась щека. Медленно вернувшись в нормально положение, он столь же медленно стёр практически все эмоции со своего лица и тихо, вообще едва слышно ответил:

— От моей жизни зависят слишком многие.

Горький смех сам собой из горла вырвался.

Похоже, мы с тобой в одной лодке, да, рогатый?

— Да. Как и от моей.

С этими словами я из-за стола поднялась, кружку с собой случайно прихватив, и дом покинула. Не смогла просто ни сидеть, ни разговор этот продолжать. Не сейчас точно. Позже, возможно, когда эмоции в норму приведу.

Сагар мой уход тяжёлым взглядом сопровождал, но ни слова не сказал.

* * *

Едва за порог ступила, мир вдруг куда-то в бок поплыл, но когда на плече ладонь чужая оказалась, выяснилось, что это снова не мир, а опять я.

— Стой ровно, — велела себе тихо, но сурово.

Поразительно, но и правда ровно встала. Потом, конечно понял, что это меня просто в нормальное положение вернули и даже кружку в руки почти на половину полную сунули.

— Спасибо, — поблагодарила заторможено и голову подняла.

Моим героем оказался демон… тот самый, который мой дом длиннохвостым оленем покидал!

И как-то передумала ведьма ему слова благодарности говорить, и невольно руку с кружкой за спину спрятала, а то мы знаем их, эти последнее отнимут.

— Скинул, значит, — резюмировала мрачно.

И не знаю, с чего вдруг, но рогатый в морде переменился, боязливо вокруг огляделся и только когда не нашёл никого, несколько успокоился.

— Слушай, ведьма, давай мир? — Предложил… весьма миролюбиво, да.

Но мы не лыком шиты, а потому сразу ответный вопрос задала:

— А мне за это что?

Хвостатый голову между рогов почесал, меня оглядел задумчиво глазами красными, как Луна, кровью налитая, и выдал:

— Подкармливать буду.

Уголки рта в щёки вдавила, мрачно на гада посмотрела. Тоже мне, нашёл уличного котика.

— Кормить буду, — мигом исправился тот, — три раза в день, пока с нами жить будешь.

— А кто сказал, что буду? — Изумилась искренне.

— А ты себя видела? — Теперь уже крылатый мрачно смотреть стал. — Видать, на бой с эльфами всю магию выложила, стоишь и то криво. Ты сейчас всего один портал открыть можешь — в Эфемер.

Говоря откровенно, прав был демон, во всём прав. И портал открыть, а уж тем более между мирами, я сейчас точно не смогу. Да и куда мне идти? Дома больше нет, да и тот домом-то и не был. Опять скитаться, в лесу под небом открытым спать и грибы на обед жарить? Буду и этим промышлять, коль выбора не останется, но раз уж задержаться на пару дней приглашают…

Я с мыслями собралась, голову подняла, но ответить не успела.

— Наши с морковью твоей проклятой разобрались, — вглядываясь поверх моей головы в лес, поведал демон, — садовода обратно в столицу выкинули и ужинать к костру пошли. Давай с нами, рыжая, к Сагару всё равно сейчас старшие прилетят.

И меня по-свойски за плечи обняли, к каменному телу прижали так, что на плече и рёбрах гарантированно синяки останутся, и супротив воли к остальным поволокли. Причём крайне неаккуратно, так, что я чай, в кружке оставшийся, весь на себя и расплескала.

— Какие ещё старшие? — Вопросила непонимающе.

— Бхеал и Фезер, они с Сагаром друзья давние. Один в могилу, двое следом, вытаскивать и морду бить.

Ого. Если эта троица и правда так может, становится понятнее, как безрогий в третий раз смерти избежал. Да и в первый. Со вторым неприятно вышло, конечно, я его умерщвляла, а он выжил… странно.

И тут демон с шага сбился, споткнулся на ровном месте и дальше пошёл как-то напряжённо. Я сначала и не поняла, чего это он, но тут из темноты метла моя своевольная юркнула и демон вообще словно окаменел.

А гроза всех рогатых приняла суровое вертикальное положение и уставилась на хвостатого. И вот глаз у неё не было, вообще ничего не было, но мрачный взгляд мы оба отчётливо ощутили.

— Да ничего я не делаю! — Воскликнул демон нервно.

И мне вдруг стала ясна причина его боязливого оглядывания неба там, у дома… Метлы моей испугался!

Задумчиво на свою молчаливую, к счастью, подругу посмотрела, призадумалась и решила, что да, у демонов были все причины её как минимум опасаться. Она ж отбитая, причём буквально — сколько раз одна только я на ней то в деревья врезалась, то в окно дома не попадала? И не пересчитать. А метла у нас семейная, мне от мамы досталась, маме от бабушки, бабушка у какого-то вампира отжала, а тот в свою очередь у другой ведьмы спёр… Так что да, отбитая метла. И, видимо, живущая по принципу: отбилась сама, отбей других.

Так что, когда метла шевельнулась, а демон голову в плечи втянул, я не удивилась, правда.

Нужно было срочно что-то делать.

— А вы с Сагаром тоже друзья? — Поинтересовалась осторожно и метле махнула, говоря, что всё в порядке и она может лететь.

Какие рогатые впечатлительные, вы посмотрите.

— Я Эдон, — представился демон, не скрывая облегчения от того, что метла прочь полетела. Встал нормально, меня ещё выше от земли приподнял, продолжая лапищей к туше своей прижимать, и уже бодренько так добавил: — Бхеал мой брат старший.

— А-а, — протянула понятливо, с опаской на землю взгляд кося.

Высоко падать было… надеюсь, рогатый не отпустит.

Не отпустил. Он, окончательно успокоившись, снова к костру пошёл, вокруг которого уже другие демоны расселись и все на нас смотрели.

— Ага, — глубокомысленно подтвердил рогатый и рухнул меня на белый мох у костра, сам рядом сел, копыта скрестив и сильно надо мной даже в таком положении возвышаясь.

И оказалось нас у костра восемь — неловко заёрзавшая, чаем облитая рыжая ведьма и шесть демонов, мрачно на меня взирающих. Седьмой не взирал, он представлять принялся.

— Зоссаи, — на первого слева от меня указал и дальше по кругу пошёл, — Арак, Лерд, Ааф, Логер и Шадх.

— Леся, — представилась скромно в свою очередь, уже сразу всех забыв.

— Да мы знаем, — сурово нос потёр… Ааф. Вот этого гада не забуду никогда.

Да и он на меня точно таким же взглядом смотрел.

Все помолчали. Напряжённо очень было, и явно зря я к их ужину, которого как такового и не было, присоединилась, и…

И тут один из рогатых вдруг спросил негромко:

— Сагару помочь сможешь?

Повернув голову, посмотрела на того, кто самым молодым и маленьким казался, и крылья тревожно складывал-расправлял, взгляда тяжелого с меня не сводя и ответа ожидая. Самого плохого.

И вслух сказать у меня сил не нашлось.

Коротко, едва заметно головой качнула и взгляд на пламя жаркое, хрустящее древесиной, опустила, да всё равно увидела, как все демоны разом сникли.

А потом как-то так вышло, что уже другой тихо рассказывать начал:

— Два месяца назад демон Ансиир, хозяин соседних с нашими земель, вызвал Сагара на дуэль чести. Сагар согласился, а как иначе, правитель же целого Донгрефа, не мог не согласиться.

Вскинув голову, удивлённо посмотрела на того, кто говорил.

Сагар и правитель? О жизни демонов я знала ничтожно мало, не было как-то необходимости узнавать. На всём Кахехаре лишь половина мира пригодна для жизни, вот демоны и живут, разбив земли на пятьдесят семь территорий, во главе каждой из которых свой правитель, и все они подчиняются одному своему Повелителю. Нет, я точно знала его имя… просто забыла. Вот напрочь забыла.

Да не так это сейчас и важно было.

— Да только не знал он о подлянке, Ансииром устроенной, — подхватил Эдон, ожесточённо пучок мха из земли выдрал и в пламя отправил.

И вдруг там, среди танцующих языков, показалось лицо женское. Красивое до невозможности, вот только ненастоящей та красота была. И глаза большие синие, как морское дно, и губы алые, как закат, и волосы серебристые, как лунный свет. Всё ненастоящим было.

— Тот с ведьмой связался, — снова первый продолжил, кажется, Лерд. Он, как и мы все сейчас, в огонь, на тонко улыбающуюся красавицу смотрел, вот только в глазах демонов ни восторга не было, ни опьянения красотой такой нечеловеческой. Лишь злость, презрение и ненависть.

Ведьма. Вот оно как…

В груди царапнула обида. Когда началась война, я подставилась под удар, чтобы донести послание до каждой, до абсолютно всех ныне живущих ведьм. Велела им затаиться, не выдавать своего происхождения, чтобы не поставили свою жизнь под угрозу. Мне это стоило недельного беспамятства и месячного восстановления, но я своё дело сделала — предупредила. А тут получается, что помогавшая Ансииру ведьма предупреждение услышала, не могла не услышать, но не затаилась, и не помогла, она… ничего не сделала. Ничего. Конечно, можно сказать, что она и не обязана была, но ведьм от всех прочих магических существ отличает одна важная деталь — мы все связаны. Все без исключения подчиняемся правящему роду, хранителям Силы. И речь здесь не о слепом подчинении, всё куда сложнее и запутаннее, но не станет хранителей Силы, не станет и самой силы у ведьм. Магия исчезнет. У каждой.

Так почему эта синеглазая ведьма с волосами цвета серебра осталась в стороне? Или не осталась? Ведёт свою игру на благо всех?

Поговорить бы с ней.

— Ведьма Ансиира усилила так, что он первым ударом всю площадь дворцовую и снёс, — продолжил Лерд, не ведая о моих размышлениях. — Сагар достойно держался, да только куда ему против магии ведьмовской? Мы уж думали, Ансиир его там и убьёт, но перед ударом последним ведьма проклятая к нему прямо из портала шагнула, подступила, шепнула что-то на ухо. Тот кивнул, портал открыл и вышвырнул нашего правителя.

Снова тишина, лишь дерево трескает и пламя гудит, да вдали река шумит.

Сидящий слева от меня демон тоже кусочек мха отщипнул и в огонь бросил, прогоняя образ ведьмы.

Лерд ещё помолчал и продолжил:

— Мы и не надеялись, что выживет. Искали, конечно, да где его в семи мирах отыщешь? А потом месяца не прошло, сам вернулся.

И демоны после этих слов подобрались, прямее сели, словно не в воспоминаниях находились, а всё прямо сейчас у них на глазах происходило.

— Да не просто живой, а сил полный, даже сильнее был, чем до этого. Показательно прямо во дворец перенёсся и окончил дуэль, Ансиира, как младенца, прямо в дверях одолел. Вернул, значит, земли и народ, мы же даже и не удивились, когда велел на Керием лететь и за ведьмой присматривать — конечно, кто же ещё ему силы столько дать мог?

Действительно, кто? Только мой родной источник, к которому гад тогда ещё рогатый и почти мёртвый подсоединился. Причём сам подсоединился, я об этом только сейчас задумалась. Неужели не без оснований недалече в лесу переживал, что собственноручно магии моей позаимствовал? Неужто в самом деле были причины подобное предполагать?

Демоны тем временем головы повернули и на меня уставились, кто насмешливо, кто многозначительно, а кто и просто задумчиво.

А Лерд дальше заговорил, от моих глаз взгляда не отрывая, и голос его с каждым словом тяжелел и мрачнел.

— Думали, всё, миновала беда. Да пришел удар, откуда и не ждали вовсе. Брат по отцу проклятый клинок по самую рукоять в спину всадил, предав доверие, нанёс удар в самый неподходящий момент, — Лерд руку поднял, в кулак сжал и резкий сильный удар по воздуху нанёс, показывая, как это было.

У меня сердце ёкнуло, сама я вздрогнула не то от неожиданности, не то от страха, полными ужаса глазами на демона глядя, медленно сжатый кулак опускающего.

И снова тишина оглушительная, а мне даже вздохнуть страшно, не то что о несправедливости такой и предательстве подумать.

— Вот так мы без дома и остались, — осознав, что никто больше говорить не будет, подвёл итог самый маленький, вроде Логер, и грустно мне улыбнулся.

— И без семей, — вставил хрипло сидящий слева Зоссаи. — Наши все в тюрьму попали, едва нас вне закона объявили.

— Уж не знаю, как Бхеал и Фезер Сагара из-за Грани вытянули, но вернулся он сам не своим, — заговорил Ааф. — Силы теряет буквально прямо на глазах, с каждым днём всё слабее становится, бледнеет и не улыбается практически. Проклятье, в тот раз его убившее, до сих пор действует, не иначе.

Невысказанным осталось висеть в воздухе: вопрос времени, когда Сагар умрёт вновь. В этот раз насовсем.

* * *

Рогатые откуда-то котелок, мяса и овощей притащили, воды набрали, всё это прямо над огнём установили и готовить принялись, уйдя разговорами прочь от Сагара и поведанной мне истории.

А я мыслями уйти не могла. Не отпускали они, едва прислушиваться начну, как образ ведьмы из огня перед глазами, а в ушах голос Лерда вновь звучит и по кругу всё пересказывает.

Плохо это. Всё плохо, что случилось. И чем дольше думала, тем яснее становилось: не смогу я уйти, помощи не оказав. Нечестно это всё, предательство чужое словно меня саму ножом резало, и если уйду, места себе точно не найду, всё переживать буду, винить себя.

И стало понятнее, о чьих жизнях Сагар в доме говорил: у них у всех там семьи остались, да и за этих рогатых он тоже явно ответственность чувствует и оставить их просто так не может.

Много в жизни несправедливостей, и если на все глаза закрывать, от мира так ничего и не останется.

И я на ноги поднялась, смиряясь с тем, что дура безголовая. Правда, пыталась утешать себя тем, что вот сейчас безрогому помогу, он Повелителя своего как-нибудь уговорит и мне вампиров о помощи просить не придётся, и сына Владыке рожать тоже не придётся, и уж тем более магию ему свою потом передавать.

В конце концов, если Повелитель помогать откажется, я заставлю. Ведьма я или куда мать смотрела?

— Сейчас вернусь, — пообещала демонам притихшим и обратно к домам по темноте направилась.

Свет только в одном горел, том, что у самой реки стоял.

К нему-то я и шла, уже на половине пути была, когда сзади раздался перепуганный крик:

— Леся, в сторону!

Загудело призываемое со всех сторон пламя, затряслась земля под мощью бегущих копыт, вылетели из дома почему-то три мужчины, а здесь, совсем рядом, практически прямо над головой моей, вертикальный портал приоткрылся, белыми безболезненными искрами опадая, и в ладони мои лепесток алой розы, кружась, опустился.

Портал растворился без следа, демоны со всех сторон обступили, и пламя тоже везде горело, так что света хватало, чтобы мы все проследили за тем, как роскошный лепесток тлеет, на глазах умирая, и оборачивается крохотным чёрным бриллиантом, на ладони моей во всполохах огня сверкая.

Я дышать перестала. И не дышала всё то время, пока из глубины души не злость — ярость поднималась тяжёлыми чёрными тучами, разум мой затмевала и требовала лишь одного: прямо сейчас сделать всё возможное и невозможное, но стереть царя эльфов с лица всех миров. Стереть само его существование, уничтожить всех, кто будет о нём помнить и говорить.

— Что это? — Сагар первым тишину нарушил. — Как они тебя нашли? И… почему не напали?

Хорошие вопросы, да. Правильные.

— Это Мирослава, — у меня от ярости не просто голос дрожал, меня всю трясти начало, — моя сестра троюродная.

Не знаю, почему, но демоны вдруг попятились, один Сагар стоять передо мной остался, да две фигуры по бокам от него и не шелохнулись.

— Она тебя нашла? — Не понял бывший правитель.

Протянула к нему сильно дрожащие ладони и исправила с надрывом:

— Это Мирослава.

Чёрный бриллиант тускло сверкнул и вдруг мокрым стал. Вот только мои слёзы, горячие и злые, по щекам текли и на ладонь упасть не могли, а значит, это Мира… плачет.

И во мне такая ненависть, такой гнев волной поднялись, каких я никогда прежде не чувствовала и даже не думала, что почувствовать смогу.

Камень в руке правой сжала, ногтями до боли, которой и не чувствовала, в ладонь вонзилась, мокрые от слёз глаза на бледного мага подняла и прошипела, саму себя от ярости не помня:

— Идём, демон. К богам взывать будем.

* * *

— Подальше перенестись нужно будет, — командовала я, всех из дома Сагара выставив и к ритуалу переодеваясь. — Боги древние могущественны даже сейчас, если что не по их будет, они тут всё с землёй сравняют.

Ответом мне была звенящая тишина… как и до этого, а потому я не отреагировала. Рубашку свою на стул скинула, сверху юбку, бельё завернула, чтобы в глаза не бросалось и всяких рогатых не привлекало. Заместо них платье длинное, в пол, белое и льняное на голое тело натянула, рыжие длинные, по поясницу, волосы костяным гребнем расчесала и обратно тот в свою дорожную сумку вернула.

И сама в неё зарылась, поочерёдно новенькие свечи доставая, ритуальный костяной клинок, с вязью рунической по лезвию, глиняную чашу и мешочек с сушеной травой.

Рука дрогнула, но серебряную цепочку с пустым креплением я тоже достала, выпрямилась, магией аккуратно чёрный бриллиант притянула и с превеликой осторожностью в крепление вставила, держатели зажав.

— Ничего, — прошептала сестре, — всё у нас хорошо будет, Мирослава. Эльфов приструнив, ведьм спасём, тебя вытащим.

Хороший план.

И я кулон на шею к остальным повесила, вещи приготовленные в чашу переложила, её подхватила и на выход пошла.

Дверь толкнула, на порог босой ногой ступила и остановилась, мрачных и местами встревоженных демонов оглядела и наиграно бодро поинтересовалась:

— Ну, кто портал открывать будет? Но учтите, останемся только я и Сагар.

Мне не ответили, а двое, как и правитель, в человеческом облике между собой переглянулись и тот, у которого волосы кротким ёжиком были и лицо суровое, сурово же у безрогого вопросил:

— Брат, ты уверен? Давай другую ведьму найдём. Нормальную.

Ведьма обиделась. Я нормальная!

Свистнула мысленно метлу, та, радостная, примчалась, огрела бесстыдника по спине от души и быстренько юркнула… за Сагара. И вот он только тогда тяжёлый взгляд от меня оторвал и на друга посмотрел, сам же друг теперь исключительно меня взглядом прожигал.

— Во-первых, — начала поучительно, — хрен вы сейчас где ведьму найдёте. Они все на Аркесе, вынужденно эльфам магию переливают. Во-вторых, ведьму моего уровня вы и в лучшие времена едва бы отыскали.

Преувеличила, не такой уж у меня и выдающийся уровень магии, но мне сейчас главное рогатых и безрогих заболтать, а потом… а потом видно будет.

И я пошла себе, не знаю даже куда, но пошла, чашу с вещами удерживая и преувеличенно бодро что-то не опознавательное напевая.

Страшно было. Но злости и ненависти во мне больше клубилось, потому и шла.

Вот ровно до окрика и шла:

— А здесь нельзя?

Не знаю даже, кто спрашивал.

— А дома восстанавливать кто будет? — Не оборачиваясь и не останавливаясь, крикнула в ответ.

Тишина… и провокационное:

— Так лучше?

Заинтересованная, я шагу всё же убавила, обернулась через плечо, на демонов глянула, да прямо на месте чуть от удивления не рухнула.

Не было больше домов. Река была, демоны все десять штук были, земля тоже, а домов не было. Исчезли, все как один.

Я остановилась, уже нормально встала, издали на всё это безобразия поглядела и решила, что мне тоже такая магия нужна. Не знаю, правда, как она там полностью работает и что конкретно делает, но точно нужна.

Потом ещё подумать пришлось. Тут и река рядом, не придётся другой водоём искать, и вода не стоячая, самое то для этого ритуала, так что…

Так что я вздохнула, невольно содрогнулась от осознания того, что больше с призывом оттягивать не выйдет, и решительно обратно пошла. Мимо демонов расступившихся прошла, под их удивлёнными взглядами у самой воды присела и принялась вещи раскладывать.

Свечи тут же сами по кругу разлетелись, в земле укрепились и принялись приказа моего ждать. Я все обереги по очереди расстегнула и за контур круга магией перенесла, сложила всё осторожно, только после этого села, ноги скрестив, рядом положила клинок и мешочек с травами, перед собой чашу.

Ну, погнали.

Глубокий вдох полной грудью, резкий выдох и свечи разом вспыхнули, да не простым пламенем, а зелёным. Нет, обычно оно у меня верное зажигается, как и положено, но если эмоции верх над разумом берут, магия начинает сильнее вмешиваться, вот и выходят вещи вроде этих — огонь зелёный.

Фыркнула раздражённо, рукой к себе махнула, свечи туша, и повторила всё ещё раз, чтобы к собственному неудовольствию натолкнуться на тот же самый результат: огонь был зелёным, и краснеть отказывался напрочь!

— Ведьма, — позвал Сагар напряжённо, — так и должно быть?

Прикрыла глаза, раздражение и гнев подавляя, и ответила машинально:

— Моя магия в структуру огня вмешивается, я её сейчас плохо контролирую… но да ладно.

И я снова глаза открыла, решила оставить всё как есть и переключила внимание на чашу.

Сейчас демона вылечим и сразу к Повелителю, а потом прямиком к ушастым, уши их непутёвые чистить. Возможно, у Повелителя демонов даже хватит сил на то, чтобы царский дворец разнести. Вот красота бы была!

В следующее мгновение глиняная чаша исчезла у меня прямо из-под носа, а над головой раздалось тихое и почти взбешённое:

— Ты что творишь? Это боги, к ним с легкомыслием нельзя!

Резко голову вскинула, нашла сверкающие от злости золотисто-огненные глаза и сама не стала своего гнева сдерживать, в ответ зашипела:

— Ты в дела ведьминские не лезь, демон. Я получше тебя знаю, с чем можно, а с чем верная смерть.

И чашу свою я из ладони его магией выдернула, магией же безрогого за контур свечей отправила и голос повысила, предупреждая:

— Все делают сто шагов назад. Сагар, ты десять.

И не стала следить за тем, слушаются демоны или нет. Моё дело предупредить, а коль не послушают и погибнут от глупости своей, то уже не мои заботы.

— Дура, — где-то рядом совсем тихо и зло Сагар оставил последнее слово за собой.

Ну так пусть, коли ему так удобнее.

Я на всякий случай ещё раз потушила свечи и снова зажгла, и пришлось смириться с тем, что пламя помогать зелёное будет, а не традиционное. В конце концов, не так уж это и принципиально.

Вдох-выдох, прямая спина и я начала тихонько:

— Патерни сиритус, креатор деос, дико фобис эго вокави тэ.

Пламя свечей взревело, взметнулось вверх, подтверждая, что боги услышали. Говорила же, им без разницы, какого цвета пламя.

— Воло ленире, — продолжила и потянула от реки тоненькую струйку воды. Та чашу наполнила, я правой рукой в мешочек потянулась, щепотку трав подхватила и в воду скинула, продолжая заклинание читать: — вултус эним респонса. Нон релин куэнт эн трибуэйр, патем сапиэнта туа.

Клинок в руке, лезвие пугающе легко и свободно разрезало левую ладонь, обжигая ту болью, но отступать уже поздно. Уронив нож на землю, несколько секунд я наблюдала за тем, как кровь стекает по бледной коже и струйками опадает в чашу, мешаясь с водой и пропитывая травы, а затем снова полная грудь воздуха и сказанное на выдохе:

— Вени ад миам вокант!

Содержимое чаши вспыхнуло голодным алым пламенем! И даже раньше, чем то успело успокоиться, обе мои руки вдруг сжали до обжигающей боли, а из рыжего пламени на меня налетело перекошенное от ярости лицо божества!

— Как смеешь ты?! — Громыхнул над поляной его подобный раскату грома глас. — Как хватило глупости с нечистыми помыслами к нам сунуться? В душе твоей мрак, ведьма, мысли паутиной ненависти оплетены, в глазах гнев! Наш ответ — нет! Не будет тебе от богов помощи, пока сама себе помочь не сможешь! А ещё раз с гнилью в душе сунешься, будет тебе наказание страшнее смерти! Я Ариа, слово моё закон!

И пламя взбушевалось, рвануло столбом вверх и над чашей, и над свечами, и резко погасло, едва божество разъярённое нас покинуло!

Не знаю, как я оказалась лежащей на земле. Знала лишь, что сердце болезненно о грудь ломится, глаза от ужаса выпученные в ночное небо смотрят, а руки жжёт… до сих пор жжёт так, словно бог их сжимать продолжал.

Игнорируя зовущие голоса и быстро приближающиеся шаги, кое-как руки от земли оторвала, над головой подняла, вгляделась с трудом… Запястья изрывали многочисленные тонкие, как вены, кровавые трещины. Моя кожа потрескалась, и не факт теперь, что заживёт.

Но даже не это было первостепенной проблемой. Так, если подумать, изуродованная кожа вообще проблемой не была.

А вот стремительно ускользающая в землю, как впитывающаяся в почву вода, магия заставила понервничать… правда, не меня. Мне уже всё равно было, у меня случился обморок.

Очень надеюсь, что правда обморок, а не смерть. Неудобно бы получилось.

Глава 5

Уставшая, я проснулась оттого, что кто-то не определяющийся настойчиво гладил по плечу, приговаривая:

— Вставай, рыжая, я же знаю, что ты не умерла. И так два дня провалялась, Леся, имей совесть, просыпайся уже!

Как это два дня?

Испугавший, глаза распахнула и в ужасе в золотистые глаза, находящиеся почему-то совсем рядом, посмотрела.

— Доброе утро, — издевательски приветствовал Сагар, чуть отодвигаясь, но не отходя. — Как самочувствие?

— Н-нормально, — пробормотала, не сильно уверенная.

Под спиной находилась твёрдая, но всё же кровать, под головой подушка, сверху одеяло укрывало. А в дом пустой солнце сквозь окна лучами заглядывало, всё внутри в золотой раскрашивая, и Сагара в том числе.

А демон вдруг выдал:

— Слушай, а чего у тебя глаза разного цвета? — Я промолчала, он сам и продолжил. — Один зелёный, ясный, как трава луговая на солнце, — взгляд его с моего правого глаза на левый сместился, — второй таинственный, серо-голубой, как туман из чащи лесной.

Не знаю, что, но что-то вдруг неуловимо изменилось. Сагар всматривался в глаза мои, а видел словно и не их, а что-то далёкое, скрытое, но такое прекрасное, от чего его собственные глаза медленно расширялись и наполнялись чем-то таким, на нежный восторг похожим.

Интересная реакция. Обычно при виде моих глаз народ только и знает, что «ведьма!» кричать, как будто мне не известно о собственном происхождении.

А этот не кричит, и не убегает даже. Сидит совсем рядом, всматривается, зачем-то медленно, неосознанно склоняется… Я не мешала, мне просто интересно было, что дальше случится.

А случилось вот что. В момент, когда Сагар уже практически нависал над всё ещё лежащей мной, в его глазах сверкнуло понимание. Маг замер, моргнул, возвращаясь в реальность, уже окончательно осознал и своё положение, и тот факт, что я всё видела и за событиями наблюдала с живейшим интересом. А потом почему-то психанул, на ноги вскочил и стремглав из дома вылетел, дверью громыхнув так, что та едва с петель не отвалилась.

Очень интересно!

Я осторожно села… голова тут же кругом пошла, так что посидела без движения до тех пор, пока шуметь не перестало и картинка перед глазами чёткой не стала. Вот только после этого одеяло с ног сбросила, подняться намереваясь, да так и застыла, потрясённая.

Открылась дверь, вошёл кто-то громадный в демоническом облике и голос Эдона прозвучал:

— Ты чего там увидела?

— Пижаму, — ответила заторможено.

Как есть пижама, моя собственная, из рубашки неплотной и штанов состоящая, светло-голубенькая такая. Ощутив привычную тяжесть на шее, ладонь подняла и оберегов коснулась… на мне были. Все.

— Да, мне тоже не особо нравится, — сделал признание демон, в дом полностью вошёл, дверь за собой закрыл и ко мне приблизился, чтобы у постели встать и добавить задумчиво: — Без неё лучше было бы.

Молча, но грозно зыркнула на него, вот только сил злиться не было. Ни на что сил не было.

— Кто переодевал? — Спросила, обратно на подушку падая.

Поосторожнее надо было, голова на резкое движение болезненно запульсировала.

— Так Сагар, — хмыкнул Эдон, стул магией притянул и рухнул на него так, что тот жалобно заскрипел, но устоял. — Никого к тебе не пускал, а перепугался так, что мы в какой-то момент решили: умом тронется.

Ну ничего себе. Какая странная реакция на практически смерть практически незнакомки.

— Чего это он? — Нахмурилась недоумевающе.

Эдон уголком рта дёрнул, глянул на меня задумчиво и рассказал:

— Он и так себя во множестве смертей винит, а тут ещё ведьму молодую своим эгоизмом едва не сгубил.

Я даже ответить не успела, что сама на ритуал пошла, как рогатый вперёд подался, жадно в глаза мои вгляделся и заговорщическим шепотом спросил:

— А тот мужик в огне, он… бог, да?

— Был очень на него похож, — кивнула серьёзно и левую руку к глазам поднесла, чтобы со смесью удивления и лёгкой благодарности увидеть ровные, аккуратно намотанные бинты на месте недавних кровоточащих трещин и пореза, который я сама сделала.

Бинты были чистыми, значит, меняли их регулярно… а я и не чувствовала. Ничего не чувствовала, и боли сейчас тоже не было.

— Сагар менял, сам, — с непонятной гордостью сдал Эдон правителя и в этом.

Ну, раз уж сам столько всего сделал…

И я снова села, куда осторожнее, ноги свесила, посидела так, потом и вовсе встала. Успешно встала, даже не пошатнулась!

— И куда собралась? — Демон на меня насмешливо глазами алыми сверкал, словно заранее ответ знал.

Знал, конечно. Сложно не догадаться.

— Пойду спасибо скажу, — всё равно ответила, — только мне бы умыться…

И вопросительно на рогатого глянула. Тот с готовностью на ноги вскочил, бросил «сча» и из дома вылетел, чтобы вернуться минуту спустя с ведром, воды полным. Поставил его легко на пол у двери, а сам вышел, дверь за собой закрыв.

Много времени у меня не ушло, умыла лицо и руки, но осторожно, чтобы бинты не намочить, у постели сумку свою обнаружила, так что сразу и переоделась в серую рубашку и тёмно-зелёную юбку с лямками, волосы гребнем расчесала и в две длинные толстые косы убрала. Пока заплеталась, чуть руки не отвалились. Зато вышло аккуратно и красиво… наверно, зеркала-то не было. Мягкие, уже пообносившиеся от времени туфельки, больше на домашние тапочки похожие, на ноги нацепила и вот так вот из дома вышла.

Первой меня метла заметила, тут же подлетела, тревожный кружок сделала и замерла, черенком с силой к бедру прижимаясь. Переживала, бедненькая.

— Всё хорошо, — шепнула, ласково ладонью по дереву проводя, и попросила вежливо: — К Сагару отведи, пожалуйста.

Она у меня та самая Варвара, которой на базаре кое-что нужное оторвали. В смысле, везде летает, всё про всех знает. Вот и сейчас из своеобразного посёлка вывела и в лес за собой потянула.

Шли недолго, но я только-только на ноги поднялась, так что устала почти сразу. Но всё равно упрямо шла, периодами останавливаясь и за деревья придерживаясь, а когда метла к сидящему у реки Сагару привела, я и вовсе к нему подошла, рухнула рядом и к плечу вмиг окаменевшему привалилась, тяжело дыша.

— Ой, погоди… у-уф… погоди минутку, ща я… ща… отдышусь.

Маг не торопил, сидел, одеревенев, и, похоже, даже не дышал.

Но через минуту всё же задал закономерный вопрос:

— Ты же ведьма, чего не прилетела?

Метла… тут же смылась, мухоморка.

Я хмыкнула, ровно садясь, да и рассказала, по какой причине предпочитаю пешком передвигаться:

— Метла у меня новая… была в прошлом столетии. Уж не знаю, сколько ей на самом деле лет, в нашу семью она попала, когда бабушка её у вампира какого-то украла. Характером — гадина редкостная, при всём желании даже среди живых такой не найдёшь. Заклинание стабилизации сдохло лет сорок назад, так что, если ты метле тяжелым покажешься или ей просто тебя нести надоест, она тебя без проблем с себя и скинет. Заклинание навигации встроено и не было, предполагалось, что разумная метла сама будет понимать, куда ей лететь. Но тут такое дело, что для того, чтобы понимать, нужно усилия прилагать и думать, а таким эта мухоморка промышлять не любит. Ветровой заслон, защита от воды, огня и заклинаний до третьего уровня, обогрев — всё это она применяет исключительно по отношению к себе, напрочь игнорируя тех, кто пытается на ней передвигаться. Ну и к тому же, чтобы на неё забраться, тебе её сначала уговорить нужно, а уговариваться эта мерзавка предпочитает драгоценностями.

По мере моего рассказа Сагар улыбался всё шире и шире, под конец начал дёргаться от ещё пока сдерживаемого смеха, а едва я замолчала, рассмеялся, уже не таясь.

Смех у демона оказался заразительным, а ещё очень приятным.

— Зачем ей драгоценности? — Чуть успокоившись, с улыбкой поинтересовался безрогий.

— Она ими Вездефора дразнит, — я головой осуждающе покачала, — ему такие вещи очень нравятся. И как только птиц пытается безделушку в неравном бою отвоевать, метла тут же всё в озеро скидывает.

Говорю же — гадина. Вот как есть.

Сагар, уже не смеясь, но продолжая улыбаться, молча на меня смотрел. И вот на лице улыбка, а в глазах океан печали с волнами вины и раскаяния.

Сев к демону полубоком, успокаивающе похлопала по плечу и произнесла:

— Я пришла сказать, что в случившемся твоей вины нет. Это не ты дурак, а я дура. Так что… э-э, не вини себя, сейчас я мозги в норму верну и проведём ритуал нормально.

И, посчитав долг выполненным, руку с его плеча убрала и развернулась на земле, намереваясь подняться и уйти.

Но Сагар неожиданно за ладонь перехватил, сжал осторожно, а едва я замерла, попросил тихо:

— Объясни, пожалуйста. Я ни слова не понял.

Ой, ну раз даже с пожалуйста просит… А мне и не сложно.

Послушалась, осталась, села нормально, только ладонь свою миниатюрную из его большой, с пальцами крепкими, мозолями, венами, от работы надутыми, освободила, сместила и на земле оставила. Вот так сидеть и остались — рядом, но ничем друг друга не касаясь.

Я ноги скрестила, юбку немного сборов, взгляд на реку устремила и вздохнула тяжело, не сдержалась просто.

— Даже не знаю, с чего начать, — призналась честно.

Маг подумал и предложил:

— Расскажи, что за гниль в твоей душе и как ты сама себе помочь должна?

Забавно, что он именно с этого начать решил.

Исключительно за заботу отплачивая, принялась рассказывать.

— Мы, ведьмы, существа могущественные. Где ни магией, там словом верным многое сделать можем. Очень многое, Сагар. Потому и были написаны законы, по которым любая ведьма ясность ума сохранять должна и светлость души, ни за что в неё тьму не пуская, потому что тьма — это искушение, тьма — это всегда лёгкий путь к цели. Вот только лёгкий не значит правильный, особенно, если на дорожку тёмную и скользкую ступила.

Помолчала, решая, стоит ли дальше говорить.

Стоит. Раз начала, надо и закончить.

— Я не просто во тьму шагнула, — голос мой до шепота упал, — я в неё с головой нырнула и полноправной хозяйкой стать вознамерилась. Уступила гневу и ненависти там, где веру в справедливость держать должно было, а вместе с ней надежду на лучшее и свет от памяти о своей семье.

Снова замолчала, водной ряби уже не видя, а события той страшной ночи вспоминая.

— Богам это не понравилось, о чём мне и сообщили, как ты слышал. Гниль в душе — это эмоции тёмные и на зло толкающие. А помочь я себе смогу лишь в том случае, если от них избавлюсь.

Тишина опустилась на лес, только река журчала, к нашим проблемам безразличная, ветер листвой шелестел, птицы между деревьев проносились, громко песни распевая.

Но и здесь тишина недолго длилась.

— И как это сделать? — Напряжённо спросил Сагар.

Как тут не напрягаться, когда ты прямо сейчас умираешь, а единственная ведьма, которая помочь может, перепортила всё, что только могла.

— Для начала, магический источник восстановить. На это дней семь уйдёт, но с природным источником быстрее бы было. Затем медитации, возможно, прибегну к очищению негатива травами…

Выдохнула шумно, вперёд наклонилась, на колени локти опустила, в ладони лицо спрятала, силясь всё, что в голове мешалось, по полочкам разобрать и хотя бы подумать нормально.

— Не знаю я, — пробурчала приглушённо, — ума не приложу. Как тут о хорошем думать и свет в душе хранить, когда кругом такой мрак? Как, скажи мне?

Не сказал. Вообще ничего больше не сказал.

И просидели мы в тишине долго, минут десять точно, пока Сагар негромко не проговорил:

— Знаю два источника.

Отняла голову от ладоней, устало в золотистые, задумчивые глаза посмотрела.

— Один древний, но мощный, в тёмные времена меня, до капли выложившегося, на ноги за двенадцать часов поднимал. Но до него мы не доберёмся, а даже если чудом сумеем, двенадцати часов нам там просидеть никто не даст.

Кивнула, подтверждая, что это серьёзный контраргумент, и попросила:

— А второй?

— Старенький, — Сагар отвернулся, взгляд в лес перед собой устремил, — выглядит, как воронка, наполненная водой, а сила из центра идёт. Плавать придётся, до дна точно не достанешь, да и времени уйдёт…

Не договорил, снова ко мне повернулся и прямо спросил:

— Сколько на плаву продержаться сможешь?

— Если с перерывами, — протянула без уверенности, — то, наверно, долго…

На самом деле, пловец из меня был оховый. Кто видел, так сразу охать и принимался, руками всплескивая и умоляя кого-нибудь «вытащить девку из воды, а то издохнет». Но демону я об этом не сказала, губы в рот втянув и к реке отвернувшись.

Хорошо я плавала. Там, где дно ногами ощущалось. А где воды по грудь было, там вообще замечательно плавала, честное ведьминское.

Сагар вздохнул, и без признаний моих всё понимая, и решил:

— Ладно, на месте что-нибудь придумаем.

Хорошее решение. Надёжное, как наговское законодательство.

Я уж решила, что всё, на этом разговор можно оконченным считать, но демон другой вопрос задал:

— Что случилось перед ритуалом? Откуда портал и как это, — кивнул на мою шею, — может быть твоей сестрой?

Снова вздохнула, в этот раз раздражённо, не имея никакого желания отвечать.

— Я лишь пытаюсь понять, — без труда угадав моё настроение, проговорил в оправдание безрогий.

Руку левую подняла, ладонь на многочисленных подвесках расположила, и от этого действия словно дышать легче стало.

— Спасибо, — поблагодарила запоздало, — за заботу и… за всё, в общем.

— Пустяки, — отмахнулся Сагар.

— Не скажи, — улыбнулась безрадостно, — если бы не ты и твоя забота, валяться мне ещё дней пять, причём всё там же, у реки.

Демон промолчал, только охватившее его напряжение я покалыванием на коже ощутила.

— Есть у ведьм странная особенность, — начала и на этот вопрос отвечать, продолжая на мага не глядеть, в то время как сам Сагар взгляда от моего лица не отрывал, — мы способны свои души в драгоценные камни запечатывать. Наверно, предполагалось, что это для защиты и сохранения магии придумывалось, но на деле и звучит, и выглядит довольно… жутко. Если камень прозрачный, значит, ведьма сама себя добровольно на участь такую обрекла. Если алый, значит, другая ведьма её запечатала. А если чёрный…

Голос дрогнул и сорвался. Кашлянула, горло прочищая, и заставила себя договорить:

— Если чёрный, значит, ведьма сама себя в камень обратила, но сделала это против воли, всей душой сопротивляясь, но всё равно… Я предполагаю, Мирославу или пытками заставили, или угрозами… у неё младшая сестра есть, Дарёна, ей всего семь. Зная этих уродов ушастых, могу предположить даже пытки Дарёны. А дальше Мирославе было достаточно лишь шепнуть, к кому отправиться, её магия меня сама нашла.

Сагар молчал, мне тоже говорить не хотелось. Так и просидели ещё какое-то время, молча, но неловкости от этого молчания не ощущая.

А потом уже я вопрос задала:

— У тебя во дворце кто-то остался?

Демон вздрогнул всем телом, резко ко мне голову повернул, несколько секунд всматривался едва ли не с ужасом. Вот только не вопрос мой такую реакцию вызвал, а воспоминания и мысли, которые слова за собой потянули.

Маг моргнул, прогоняя наваждение, медленно вдохнул, шумно, рвано выдохнул, отвернулся к реке и… ответил.

— Сестра и мать.

Коротко, жёстко… обречённо. Обречение в голове демона было неявным, но было.

Вспомнив рассказ Лерда, осторожно уточнила:

— Сестра… родная?

Сагар снова на меня глянул, несколько удивлённый тем, что я знала даже такие подробности его жизни, о которой он сам, между прочим, ни слова не сказал. А затем смирился и подтвердил:

— Да.

Значит, тому демону, брату по отцу, она такая же сестра, как Сагар брат. И раз безрогому он без раздумий воткнул нож в спину, значит, способен на такой же поступок и по отношению к сестре.

И Сагар лишь подтвердил это, сделав ещё одно нелёгкое признание:

— Я слышал, Норс объявил боевые состязания среди своих демонов. Победителю достанется Адоэлла.

— В качестве жены? — Боясь услышать ответ, прошептала с надеждой.

Тяжёлый, мрачный взгляд золотистых глаз был мне неутешительным ответом.

Сердце сжалось, в животе узел тугой стягивался, а в горле ком встал такой, что и не продохнуть. И одного лишь мне хотелось неудержимо, неконтролируемо, так сильно, что даже щёки запылали и в висках застучало.

Подавшись вперёд, вновь демонского плеча коснулась, ткань серой, как и у меня, рубашки в кулаке невольно сжала, в глаза удивлённые вгляделась и пообещала:

— Помогу я тебе с проклятьем, и семью спасти помогу, и даже правление вернуть, коли необходимо это. Но тогда уж и ты, демон, не обмани и не подведи, дай слово, что убедишь вашего Повелителя мне помочь.

Он и не раздумывал.

— Клянусь кровью.

И вдруг проступившим когтем на указательном пальце надрез на шее крепкой сделал сбоку, в самом деле кровь пуская.

Я отпрянула в тот же миг, недоумевающе, непонимающе в решительные глаза глядя.

— Демоническая клятва, — пояснил Сагар и так ясное, а потом добавил: — Тот, кто осмелится её нарушить, в тот же миг сгорит изнутри.

Не удивилась даже, честно. И не испугалась.

По отсутствию страха Сагар и догадался, чуть глаза прищурив:

— Твои клятвы таких же свойств?

Головой качнула, «нет» говоря, и не знаю зачем, но прошептала:

— Я таких клятв не даю.

Демон понимающе кивнул и исправился, теперь уже горько усмехаясь:

— Тех, кого клясться заставляешь, та же участь ждёт?

И так это прозвучало… Без открытого обвинения, но с отчётливым намёком на оный и с насмешкой безрадостной, адресованной моей безжалостности.

— Неверного ты мнения обо мне, демон, — проговорила, на ноги поднимаясь. Уже сверху на мужчину посмотрела и добавила: — Я не безжалостная, не злая и не плохая. Мне выбора не оставили.

С этими словами, развернувшись, обратно к посёлку и пошла, спину ровно держа и не обернувшись ни разу, хотя тяжёлый взгляд в спину отчётливо ощущала.

И вот шла я в одиночестве, по мху пружиня и опасаясь, чтобы на ногах не удержусь и в дерево головой улечу, как внезапно лес позвал.

Лес, он везде лес, в какой бы мир ни шагнула. Вот и этот от нашего практически не отличался, окликнул ветром, зашумевшим в листве над головой, скрипом стволов, щёлканьем ветвей, пением птиц.

«Демону не верь», — шептала сама жизнь, в этом лесу поселившаяся. — «Предаст, обманет, нет ему веры».

Остановившись, голову подняла, прислушалась. Ветер юбку всколыхнул, косы обе за спину откинул, окружил предчувствием беды — горькой, болезненной, заставившей сердце быстро-быстро застучать.

— Он мне клятву дал, — шепнула лесу. — Я лишь помогу, чтобы и он мне в ответ помог. Одна не справлюсь.

Ледяной ветер налетел, едва с ног не сбил, зашумел листвой протестующе, но что он мог, лес? Что мог он сделать там, где ведьма уже решение приняла?

Вот и этот успокоился, поражение принимая. Я же поклонилась низко, благодаря за совет, заботу и проявленную доброту, и поспешила дальше.

* * *

Что метла моя снова бед натворила, я сразу поняла, едва из-за деревьев вышла и на крыше притаившейся её заметила.

Крышу редкостная вредность с кем-то делила. Я сначала подумала, что с вороном, но ближе подошла, получше присмотрелась и с изумлением поняла: не ворон то был, а анчутка! Самый настоящий! С ворона моего размером, с шерстью чёрной и грубой, длинным изгибающимся хвостом, острыми рожками на лысой голове, лапами, как у жаб и лягушек и большими, на половину лица, тускло мерцающими зелёно-жёлтыми глазами.

Видимо, метла его из реки выманила. Тут поблизости никаких иных водоёмов не было, болот и полей не видать, да и бань тоже. Значит, из реки, больше неоткуда.

Подойдя ближе, удивилась ещё сильнее. Метла анчутку не просто вытащила, она его каким-то образом явно на гадость какую подговорила, а потому оба на крыше дома притаились и с интересом вниз смотрели.

Я тоже посмотрела. Да, мне тоже интересно стало.

А у стены на широкой и крепкой деревянной скамье сидел демон. Ааф, я его мигом узнала. Так вот он не просто сидел, а с плетёной корзиной на коленях, в которую не очень умело и совсем неаккуратно чистил морковь… Поразительно, неужели вчерашнюю так быстро магией взрастили?

Занятие это Аафу откровенно не нравилось, а потому сопровождалось пыхтением, тяжёлыми вздохами и нетерпеливым потопыванием копыта, из-за чего корзина на коленях постоянно дёргалась.

Демон дочистил морковку… точнее, то квадратное нечто, которое от неё осталось, швырнул в корзину, взялся чистить другую.

И тут анчутка на крыше аккурат над демоном лягушачью лапу поднял и беззвучно пальцами щёлкнул. И только что рогатым очищенная морковь медленно всю шкуру себе назад и нарастила.

Итого ведьма стоит в шоке как от наглости, так и оттого, что демон ничего не заметил, две мерзости на крыше заходятся в беззвучном хохоте, анчутка так и вовсе на спину перевалился, задними ногами дёргал и за живот держался. Очень уж ему смешно было. Метла тоже в судороге билась, смех имитируя.

А демону ничего, чистит себе дальше, пыхтит всё сильнее.

И вот очередная морковь дочищена и скинута в корзину, её место в демонических лапищах занимает другая, а та по щелчку пальцев мелкой нечисти снова кожурой обрастает! И Ааф снова ничего не заметил!

Зато анчутка заметил. Меня. Мигом весь напрягся, посерел, глазами огромными жёлто-зелёными засверкал и валить собрался, ну это потому, что нечисть ни ведьм, ни других магически одарённых существ не любит. Побег гадёныша остановила метла, на прутиках тому доходчиво объяснив, что я своя и можно не бояться. Потрясающие вещи.

— А-а-а, — глубокомысленно всё так же без звука протянул мелкий.

И снова позицию на краю крыши занял, лапу поднял и приготовился вредить! Вредит же, как есть! Но хорошо ещё, что просто с морковкой балуется, обычно анчутки злые, и шутки у них тоже злые и опасные, а тут метла ему внушение сделала, не иначе.

А дальше всё пошло как-то вообще не так.

— Леся! — Окрикнул со спины Сагар, торопящийся из леса.

Ааф голову рогатую поднял, меня запоздало заметил и улыбнулся, намереваясь что-то сказать, но не успел, потому что анчутка на крыше приближения ещё одного демона испугался и… пальцами щёлкнул! И морковь, та самая, которая у Аафа ещё в руках была и которую он и на половину не очистил, принялась обрастать кожурой, которая вот прямо с корзинки подлетала и на места крепилась!

На овощ мы впятером уставились, сам невольный чистильщик и на остальной урожай в корзине посмотрел, осознал, что вычищенной нет ни одной… И не придумал ничего умнее, кроме как голову вскинуть, разъярённо глазами алыми полыхнуть и прорычать:

— Ты!

Причём это он на меня рычал! То есть чуть что, так сразу Леся, да?

— Не я, — головой покачала, невольно шажок назад делая.

И просто банально ничего объяснить не успела, хвостатый на копыта как вскочил! Корзина с несчастной морковкой на землю рухнула, урожай вокруг рассыпался, но Ааф этого и не заметил даже. Он вообще ничего не замечал, исключительно на меня в ярости смотрел. Ко мне же и пошёл!

Выбор был не шибко великий: побег в лес или…

Благоразумно выбрав «или», уподобилась собственной метле и юркнула за спину Сагару. И вот сразу как-то поняла, почему она место это облюбовала. Маг был большой, грозный, целый правитель, пусть и бывший, так что:

— Спасай! — Велела, за спиной его могучей и широкой скрывшись полностью.

Откровенно говоря, Сагар не сделал ничего. Как стоял, так стоять и остался, даже слова не сказал, но Ааф наступление прекратил и лишь возмутился:

— А чего она мне вредит?!

— Это не я, — повторила, осмелев настолько, что из-за демона нос высунула и на крышу пальцем ткнула, — это анчутка.

Конечно, нечисти уже и след простыл. Что он, дурак, чтобы так подставляться? И метла тоже уже смылась.

Рогатая красная громила повернулась на месте, смерила крышу дома взглядом, ожидаемо никого не нашла и вновь к нам лицом повернулась, чтобы осуждающе на меня посмотреть и обличительно заявить:

— Нет тут никакой твоей чесотки!

У-у, это он зря…

— Слышь, облезлый! — Раздался из ниоткуда тонкий, но запредельно хамский голосок. — Ты кого чесоткой назвал, ты, ошибка природы?!

Мелькнула мысль: а не успели ли анчутка с Вездефором познакомиться?

А на край крыши тем временем с хлопком нечисть вернулась, сверху вниз надменно и оскорблённо на демона опешившего глянула, а после на меня гордый взгляд перевела и уведомила:

— У тебя тут рогатый распоясался, ведьма. Приструни!

И снова исчез, в этот раз насовсем.

Остались два демона и я… и метла радостная прилетела, к Аафу скользнула заискивающе, повернулась задом… у неё просто сзади прутики были, вот прутиками мухоморка демону и объяснила, что искать анчутку в реке надобно, если тот, конечно, искать захочет.

Захотел. Кто бы сомневался!

И эти двое к реке мрачно направились, а по дороге на метлу и Вездефор спикировал…

— Всё, конец, — поняла со всей очевидностью, из-за Сагара выходя и вставая нормально.

— Кому? — Не понял безрогий, взгляд с весёлой компании на меня переводя.

Догадливый он.

— Всем, — объявила безрадостно и потопала в дом.

Да, тот самый, который Сагару принадлежал.

Глава 6

Бинты развязать демон помог. Нет, сначала я в дом вошла и сама к перевязкам потянулась, но Сагар следом пришёл, молча на меня поглядел, молча же ладони перехватил. Правую отвёл, левую развязывать принялся.

Развязал.

Я так и села. Попыталась, во всяком случае, но демон за плечо практически на весу удержал, магией подтащил стул и позволил упасть уже на него, а не на пол.

Едва ли обратила на это внимание! Потрясённая, оглушённая открывшимся зрелищем, я видела лишь глубокие, как в давно обезвоженной почве, трещины на своей коже! Трещины! И нежная кожа на запястьях огрубела, из-за чего края разрывов были острыми и царапались, и…

Меня ощутимо замутило. Прижав забинтованную руку ко рту, в ужасе огромными глазами посмотрела на мрачного мужчину. Помимо мрака в его глазах плескалась вина и боль… за меня. На щеках желваки дёргались, губы плотно сжаты, голова вниз опущена, но взгляда от глаз моих он не отвёл.

И тихо признался:

— Я перерыл всю твою сумку, уж прости, но не нашёл ничего, что могло бы помочь. Но я в травах не знаток, Лесь, посмотри сама…

Кивнула слабо, слишком сильным было потрясение от увиденного, и на сумку взгляд бросила. Та разумом, как у метлы, наделена не была, пришлось капельку магии использовать.

Сумка, ещё одна моя верная спутница, приползла, на колени забралась и раскрылась радушно, предлагая исследовать своё интригующее содержимое. Внезапно поняла, что хорошо, что у неё разума не было, а то бы я с этой компашкой совсем рехнулась.

Долго искать не пришлось, баночку с мазью из коры белой ивы нашла быстро, достала, сумку осторожно на пол опустила, но вот открыть мазь демон мне не позволил, сам забрал, крышку откупорил, принюхался.

— Мёдом пахнет.

— Так потому что с мёдом смешана, — я улыбнулась, — это кора белой ивы, её в порошок измельчают, вот такую мазь делают, а потом раны обрабатывают.

Демон серьёзно кивнул и опустился перед сидящей мной на одно колено, немало своими действиями удивив. Но спорить я не стала, позволила ему пальцем раствор зачерпнуть и на рану на запястье нанести. Втирал он не совсем нежно, но старался быть максимально осторожным, не надавливать и равномерно мазь по поражённому участку растереть.

Стало приятно. Так, что улыбка сама на губах расцвела и исчезать напрочь отказалась, хотя я её честно прогнать пыталась.

Сагар сурово измазал одну руку, затем разбинтовал и измазал вторую, а вот над порезом, который от ритуального клинка остался, помедлил.

— Это тоже можно, — разрешила ему.

Но маг не послушал, баночку закрыл и в сторону на пол отставил, а ладонь мою своей накрыл. Осторожно, стараясь лишних движений не делать и боли не причинять.

А я слишком поздно поняла, что он задумал, и успела воскликнуть только:

— Не!..

Но демоническая магия уже кожу приятным теплом окутала, с лёгким покалыванием в и без того саму по себе заживающую рану проникла и заживила в два мгновения.

Сократив тем самым время восстановления ладони и ослабив мага, который и без того слабым был, потому как ему приходилось каждое мгновение проклятью противостоять.

— Дурак, — высказалась в сердцах, ладони отняла, на ноги вскочила и в сторону отошла.

— От дуры слышу, — не смолчал и демон, тоже на ноги поднимаясь.

И пошатнулся. Вот как есть пошатнулся, но на ногах стоять остался, упрямо зубы сжав.

— На что ты силы тратишь так, словно в тебе их полно? — Мне просто интересно было.

Он не смолчал и тут.

— А ты к богам на кой полезла так, словно у тебя в запасе ещё семь жизней? Говорил тебе: подожди, к богам с легкомыслием нельзя!

И стоим, оба хмурые, как грозовые тучи, глазами друг на друга сверкаем, да оба правы, только не признаем ни за что.

Гордые же. Оба. До невозможности.

Я первой рот открыла, да только демон мне и слова вымолвить не позволил.

— Ой, молчи уж, — велел, скривившись, и дом покинул.

Я постояла, печально на закрывшуюся дверь взирая, и метлу позвала. Та прилетела через пару минут, всем своим видом выражая недовольство на тему «там такое, а тут ты со своей ерундой!».

— Найди Эдона, — попросила вежливо, — скажи, что он меня три раза в день кормить обещал.

Метла возмутилась окончательно, могла бы, точно воскликнула что-то вроде: «И всего-то? Ты меня ради вот этого выдернула?!»

Но говорить она не умела и была вынуждена негодующе встрепенуться и усвистеть так же, как и присвистела — через окно.

На душе было хмуро. Что ни разговор с этим демоном, то обязательно неприятный осадок остаётся.

Вот так, безрадостная, к окну подошла и на улицу высунулась.

Увидела Аафа, по колено в реке стоящего, согнувшегося в три погибели и старательно пытающегося в реке кого-то отыскать. Отыскиваемый был тут же — вот прямо за демоном в воздухе и висел, взгляд мой каким-то образом ощутил, повернулся, ухмыльнулся во всю морду и ка-а-ак отвесит рогатому пендель! Хороший был пендель — демон взвыл, я ойкнула, анчутка растворился в воздухе, и только хохот издевательский.

И тут открылась дверь, а в дом вошла каша. Ну, точнее, её Эдон принёс вместе с попросту оторванным куском хлеба, деревянной ложкой и деревянной же чашкой, наполненной ароматным горячим чаем, от которого дом вмиг травами и ягодами пропах.

Я открыла рот, намереваясь поблагодарить, но демон первый сказал:

— Метла твоя…

И замолчал выразительно, пройдя и на стол передо мной весь завтрак поставив.

— Метлу не обижай, — велела сурово.

Моя метла, только я обижать и могу. И то любя. И то за дело. А вот другим нельзя, даже если о-о-очень любя и совсем за дело.

Эдон хотел было возразить, но не успел — с улицы очередной вой послышался, плеск воды и растворяющийся в воздухе хохот нечисти.

И проснулось в демоне то, на что, как оказалось, все существа разумные падки — любопытство.

— Ешь, — велел мне сурово и по другую сторону стола к окну дёрнулся, могучую морду высунул… со скрежетом и треском пала жертвой витых рогов оконная рама.

На улице смолк очередной приступ хохота анчутки, и даже вода не плескалась, значит, и Ааф замер, на звук среагировав. И вот точно знаю, что зря Эдон так. Очень зря.

Когда на улице что-то захрустело и затрещало, я окончательно в своей правоте убедилась. Анчутки — они вредители ещё те, а тут ему демон рогатый показал, пусть и случайно, что дома на самом деле довольно хрупкие, да ещё и хрустят весело. Вот нечисть и хрустела теперь то тут, то там, хохот его то ближе звучал, то удалялся, но после и вовсе неслышным стал, потонув в рёве и восклицаниях недовольных от разрушений демонов.

А я за стол села и вознамерилась кашу есть. Наученная горьким опытом, уже знала, что дальше…

Дверь распахнулась даже раньше, чем я за ложку взяться успела, в дом ворвался кто-то традиционно рогатый, хвостатый, копытный и злой. Ничего необычного, короче.

И вот этот краснокожий как дыхнул — прямо огнём! И как давай рычать:

— Ты что к нам притащила?!

Ну, говорю же, чуть что, так сразу ведьмы виноваты.

— Это не я, это Ааф. Он анчутку из реки выловил, — и бессовестная я на улицу махнула.

Демон через дом не пошёл, он вообще вышел, в сторону отошёл, на реку глянул и… поверил. А как не поверить-то? Никак. Так что его рёв все остальные рёвы заглушил.

Правда, через минутку ревели демоны теперь уже в унисон, только один не попадал — тот, который выл.

— П-пойду помогу, — без особой уверенности в верности решения пробормотал Эдон, кося глазом почему-то на меня.

— Иди, — разрешила, — а за завтрак спасибо.

— Ага, — бросил рогатый и исчез, вежливо за собой дверь прикрыв.

Когда я за ложку взялась, в окошко тихонько Вездефор влетел, стараясь крыльями не хлопать, на столе рядом со мной разместился и попытался сделать вид, что он вот вообще никого не трогает и спокойно себе с хозяйкой завтракает.

С птицем мы друг друга недолюбливали, но демонов мы оба невзлюбили побольше, так что я молча ворону хлеба отломила, он молча принял и есть взялся.

Когда я три ложки каши в рот отправила, во всё то же окно столь же тихо прошмыгнула метла. Та хлеба не просила, она в уголочек встала и замерла без движения, старательно кося под абсолютно неразумную.

Я тактично сделала вид, что ничего не заметила, продолжив трапезу.

Но когда всё через то же многострадальное окно почему-то влез, хотя спокойно мог прямо в доме появиться, анчутка, я его игнорировать уже не смогла, сразу к пакостям приготовившись.

К слову, демоны больше не ревели и не выли, что наталкивало на нехорошие выводы о том, что рогатые в ситуации разобрались и решительно объединили усилия по борьбе с нечистью.

Это анчутка и подтвердил, вмиг на столе передо мной оказавшись.

— Я вижу, — начал обстоятельно, — ты баба своя, доверять тебе можно.

Баба с характеристикой была не согласна, но гадёныш мой мрачный взгляд проигнорировал и попросил о неслыханном фактически:

— Давай, это, принимай в услужение и защищай незаменимого меня.

Просто нечисть, она же свободолюбивая, своевольная и гордая, а тут сам в услужение попросился, фактически хозяйкой признавая, поэтому и не слыхано.

Вот только каким бы сильным удивление ни было, ответ мой — нет. Нет и ещё раз нет. Хватает мне метлы с вороном, и так из-за них проблем вечно выше головы. Да чтобы я, да по доброй воле к этому безумию ещё и анчутку присоединила? Да никогда! Да ни за что! Да…

С грохотом распахнулась дверь и дом потряс ликующий рык:

— Вот он, гад! Хватай!

И ведьма, та самая, которая неизлечимо безголовая, крикнула торопливо:

— Принимаю!

Просто жаль стало, правда, он весь такой маленький, бедненький, испуганный… был вот секунду назад, а после моего согласия подобрался в одно мгновение, к завалившимся в дом демонам всем телом повернулся и продемонстрировал до крайности некультурный жест рукой, который вообще непонятно как у него вышел, потому что перепончатой лапой такое чисто физически показать было сложно.

— Всё, краснозадые! Я теперь под ведьминой защитой!

И, расхохотавшись вновь, с хлопком растворился в воздухе.

Ведьма осталась. Семь демонов тоже никуда не спешили.

А мне почему-то вспомнился метод, которым мама от серьёзных разговоров с папой уходила. Проверенный такой метод, старый, как миры.

Обморок.

Вот мне он сейчас очень нужен был, прямо очень-очень…

— Что тут происходит? — Оборвал общий гнев, негодование и жажду справедливости ледяной голос Сагара.

Я от облегчения чуть со скамьи не рухнула. Примечательной оказалась скамья, уже второй раз с неё едва не падаю, но сидеть остаюсь.

— Гад ведьмин, — сразу начали сдавать рогатые, но я оборвала громким:

— Гад теперь, — слово выделила, — ведьмин раскаивается и сейчас же всё починит.

Выражая полное несогласие, нечисть хлопнула на столе, присоединившись к негодующим глядениям на ведьму.

Но:

— Сам в услужение просился, — хмыкнула, губы изогнув, — будь добр подчиняться.

— А ш-штоб тебе ж-жилось замечательно! — Прошипел попавший, и основательно.

И исчез. Дома чинить пошёл. У него теперь выбора не было.

— Идите, помогайте, — велел Сагар.

И демоны тоже дом чинить пошли, у них тоже выбора не было.

Остались мы с Сагаром в доме одни. Ну, это если не считать Вездефора и метлы.

Демон и не считал.

— Сколько времени тебе понадобится на сборы? — Спросил у меня, не отходя от двери.

Запоздало подумала, что зря мы мазь на руки наносили, вся в источнике вымоется. Но да ладно уж теперь, сделанного не воротишь, но в следующий раз умнее будешь.

— Двадцать минут, — попросила вежливо.

Маг постоял, тяжело на меня глядя, затем коротко кивнул и покинул дом.

И осталась я одна. Ну, это если не считать Вездефора и метлы, да.

Я вот считала, а потому и сказала негромко:

— Ой, что-то мне это всё не нравится.

Мои товарищи многозначительно промолчали, соглашаясь.

* * *

Сагар у порога ждал, и едва я из его дома вышла, молча забрал у меня сумку, молча же в сторону леса направился. Я глянула на демонов, зубами скрипящих и дома латающих, и следом поспешила.

Шли недолго, да и отошли недалеко, из поселения только вышли, а затем безрогий призвал огонь. Пламя вмиг окружило со всех сторон, теплом окутало так, что улыбка сама на губах появилась.

Мою реакцию демон заметил и вдруг сам улыбнулся. Едва заметно, боязливо, и тут же отвернулся, улыбку скрывая. Интересно, с чего бы?

Переносились мы долго. Уж не знаю, что тому виной было: далёкий путь или измождённость мага? Спросить не решилась, после и вовсе трусливо сделала вид, что ничего не замечаю.

Но в конце концов гудящие языки красного огня схлынули, как волна со скал, и мы вдвоём оказались на ровном, мелкими камушками выстланном берегу широкого, круглого и совершенно спокойного озера.

Я бы даже сказала — безжизненного.

Вдали каменные глыбы виднелись, слева и значительно дальше острые даже на вид горы возвышались, а в остальном — сплошная алая пустошь, только редко где кустики сухие и камушки небольшие лежат.

— Где это мы? — Выдохнула, тревожно оглядываясь.

Нехорошее это было место. От него опасностью веяло так, что у меня кости напряжение оплело и грудь сдавило так, что только короткие вдохи и выдохи делать и оставалось.

— Кровавая пустошь, — ответил демон с таким же напряжением, которое и меня саму не покидало, но ещё и с мрачной решимостью, которая неожиданно напугала посильнее окружающего пространства.

Говорящее название.

— Что здесь случилось? — Попросила, к воде поворачиваясь.

Тревожной та вода была, как и всё тут. Природа, она же жизни полна даже там, где на первый взгляд нет ничего. Приглядишься повнимательнее, там вон травка растёт, тут кустик, ветерок гуляет, свои бескрайние владения осматривая.

А тут тишина. Ни ветра, ни травы шевеления, ничего не было.

И как-то мне боязно стало в воду заходить. Очень боязно.

— Война, — ответил Сагар на мой вопрос всего одним словом, за которым столько всего скрывалось, что и словами не передать.

Ведьма рыжая вздохнула, не удержалась просто.

Война. Вот и у меня… война!

— Слушай, — к безрогому повернулась, в лицо суровое заглянула и попросила нервно: — а не мог бы ты, пожалуйста, озеро проверить? У меня с заклинаниями, тем более сканирующими, не всё хорошо.

Маг спорить не стал, сумку на землю поставил, к самой кромке воды подступил, на колено одно к земле припал и обе ладони в воду опустил.

Сидел недолго, и двух минут не прошло, как сказал, поднимаясь:

— Никого, Лесь.

Никого. Ну, раз сам маг уверяет…

Я туфельки рядом с сумкой скинула и к воде пошла, но даже дойти до неё не успела — крепкая, мускулистая мужская фигура дорогу загородила, а над головой раздалось проникновенное:

— Ведьма, ты насколько плохо плаваешь?

Интересная формулировка вопроса, а потому я задумалась.

Укоризненно вздохнув, Сагар спросил иначе:

— Ты в таком виде в воду собралась?

И с намёком оглядел мою свободную рубашку и юбку.

Эх, будь я здесь одна, то вообще разделась бы… Хотя, с другой стороны, будь я тут одна, то ни за что бы в воду не полезла.

— Ну… да, — тоже себя невольно оглядела.

В этот раз Сагар вздохнул уже не укоризненно, а весьма осуждающе и обратил внимание на то, о чём лично я даже не подумала:

— Ткань намокнет, будет липнуть к телу и в считанные мгновения утянет тебя на дно, особенно, если ты и плавать толком не умеешь.

Правда, я и не подумала. Всё предполагала, какого уровня этот магический источник и сколько времени уйдёт на моё восстановление, а вот про то, что юбка мешать будет, и не подумала ведь.

Демон задумался. Через несколько мгновений принялся вдруг спокойно расстегивать пуговицы на своей серой рубашке.

Я… смутилась. А как не смутиться-то? Мы одни, вокруг никого, а этот раздевается. Молча, только ткань слегка шуршит. Вот именно из-за его молчания я и не удержалась, бросила взгляд через плечо.

Не знаю, как это работает, но, избавившись от рубашки, Сагар словно стал выше, шире и визуально мощнее. Жгуты мышц, чётко очерченная мускулатура груди и живота, но… исхудалый, невооружённым взглядом видно. Как бы уверенно он ни держался, как бы ни использовал магию и не показывал, что с ним всё хорошо, проклятье продолжало набирать силу, забирая её у демона.

— Да-а, — протянул он сокрушённо, протягивая мне собственную только что снятую рубашку, — с такой жалостью на меня ещё никто не смотрел.

И вроде пошутить пытался, а у самого взгляд злой, обиженный. Не понравилось ему, что я его жалею.

Вздохнула, ничего не отвечая, протягиваемое приняла и огляделась, куда бы переодеться отойти.

— Не уходи, — не попросил — приказал Сагар, спиной ко мне вставая, — здесь переодевайся, я не подсматриваю. А далеко не ходи, эти места не из безопасных, безмятежности и беспечности терпеть не станут.

И пусть его слова вызвали тревогу, а я всё равно улыбнулась. Просто очень забавно, когда такой большой и суровый маг серьёзно заявляет тебе: я не подсматриваю. Правда забавно.

Но доверия к некоторым у меня всё равно не было, а потому я напряжённого взгляда с его спины не сводила, пока юбку и свою рубашку на его меняла. Она мне оказалась по середину бедра, что не утешало ни капельки.

Не знаю, как, но Сагар словно почувствовал, что я закончила, обернулся и первым к воде пошёл, только ботинки скинув и в брюках оставшись.

А по дороге бросил:

— Я тебя после ритуала переодевал, ведьма.

Я застыла. И ведь знала, мне Эдон сказал же, но совсем из головы вылетело… вернули вот.

— Кстати, — добавил, не оборачиваясь, — ты была права, грудь я в самом деле нашёл. Не с первой попытки, правда, но нашёл.

Появилось неконтролируемое желание кинуть гаду чем-нибудь в голову! Но под рукой только одежда была, а она далеко не улетит, и камни — ими жестоко. Проломлю ещё ему голову, что мне с ним потом делать? Добить из жалости, конечно, вариант, он всё равно и так от проклятья умирает, но его демоны мне этого точно не простят. И что потом, не только от ушастых бегать, но и от рогатых? Олеся Алдраис — ведьма, переругавшаяся со всеми мирами.

* * *

— Так стоять и будешь или силы восстанавливать пойдёшь? — Уже в воде, куда по щиколотку зашёл, демон голову повернул и поверх плеча насмешливо на меня посмотрел.

Пришлось идти. Страдать и стыдиться я долго могу, но толку с этого какого? Только время потеряем.

Так что я подошла к воде, держась от демона на расстоянии в шаг, босыми ступнями в прохладную воду ступила… и тут же обратно на берег шагнула, губы поджала и головой отрицательно покачала.

— Что? — Не понял Сагар, но с места не сдвинулся, только смотрел на меня пристально и требовательно.

— Проверь ещё раз, — практически приказала, ещё шаг назад делая.

Коротко шумно выдохнув, мужчина остался стоять и с нажимом напомнил:

— Я уже проверял, Леся.

— Проверь ещё раз! — Я тоже настаивать умела. — Поверь ведьме, демон, что-то с этим озером не так.

И не знаю почему, то ли поверил, то ли спорить не захотел, но Сагар прямо там, где стоял, снова на колено опустился, окончательно штаны намочив, и вновь ладони с широко расставленными пальцами под воду погрузил, сосредоточившись и принявшись магичить.

Первое заклинание результата не дало.

Второе, ушедшее на дно розовыми магическими змейками, тоже не дало.

А вот третье, заставившее источник зашипеть… не дало тоже.

Но демон упорствовал, и дальше на дно озера опустился уже на оба колена, а руки, не вынимая, разместил по бокам от себя, голову вверх поднял и продолжил старательное сканирование.

Через минуту тщетных попыток поднялся на ноги и ушёл глубже, воду расплёскивая, постоял уже по шею. Я думала — всё, дальше некуда, но безрогий удивил, вдруг взяв и нырнув.

И вот он под воду ушёл, а поверхность тут же ровной и спокойной стала, словно и не было под ней демона.

Стало жутко. Жутко настолько, что я как-то невольно костяшку указательного пальца нервно кусать начала — старая привычка, всё никак не избавиться.

А Сагара не было! Не было и не было!

И в момент, когда я почти поверила в то, что на поверхность он не выберется, водная толща разверзлась и выпустила насквозь мокрого, но совершенно невредимого мага.

Я от облегчения едва прямо тут, на камнях, не свалилась, но тут бесхвостый крикнул:

— Источник перекрыт, Леся. Магией перекрыли.

И об облегчении было решительно позабыто, я же уверенно вошла в воду по пояс. Нет, дальше тоже пошла, но уже не столь уверенно, к демону подплывала и вовсе испуганно.

— С-слушай, — начала нервно.

— С-слушаю, — передразнив, заверил мужик ехидно.

Зря ехидничал. Он просто не знал, о чём я дальше у него спрошу.

— А ты насколько хорошо плаваешь? — Вернула ему его же вопрос.

И взгляд от озёрного дна, на который сквозь мутноватую воду смотреть пыталась, я на демона подняла, ожидая ответа.

— А тебе насколько хорошо нужно? — Спросил всё так же насмешливо, тёмную бровь изогнув и песочными глазами сверкая.

Вдохнула, выдохнула, да и попросила:

— Подержи, а?

Сказать, что демон удивился, это ничего не сказать. Глаза округлил, брови обе теперь уже поднял, но… но умным был, гад, а потому сразу неладное заподозрил.

— Ты что удумала? — И прищурился, глядя на меня с подозрением.

Не стала правду скрывать.

— Да хочу глянуть, чего там с источником. Нырять не вариант, я тогда точно утону, а сосредоточиться на плаву не выйдет. Можно к берегу отойти, но чем ближе к самому источнику, тем лучше. Ты говорил, что он на дне, прямо в центре.

Объяснила, как смогла, и вопросительно, с намёком на вежливую просьбу на безрогого посмотрела.

Тот потрясённо на меня. Я всё ещё вежливо на него. Потрясение сменилось на что-то восклицательное. В смысле, мог бы, обязательно что-нибудь да воскликнул, а так лишь мрачно велел:

— Назад отплыви.

Отплыла, чего уж. Я вообще девочка послушная, особенно, когда мне что-то надо.

— Вот тут тормози, — велел, как оказалось, прямо за мной плывший демон.

И раньше, чем я движение прекратила, вдруг сомкнул ладони на моей талии и рывком на себя дёрнул! Да не просто к обнажённой груди в воде прижал, а на руки взял, сам уже на дне твёрдо стоя. Ему по плечи воды было, я бы по макушку ушла.

— О, пасиб, — поблагодарила, оценив… всё оценив. И позу свою, при которой и в воде, и сама не напрягаюсь, и держат крепко и точно не отпустят, и находчивость мага оценила тоже, и его же решительность, и… да, в общем, всё, говорю же.

Только мокрая ткань облепила, как вторая кожа, и если бы не сорочка… а, впрочем, и она меня особо не спасала, но демон демонстративно глядел исключительно мне в глаза, а не на то, что у него под носом было. А я вот именно на то и смотрела, причём слегка обижено. Была у меня грудь! В смысле, есть! Вон, собственными глазами вижу, есть!

Мелькнула мысль сказать Сагару, чтобы тоже посмотрел и убедился, но я не стала. Ну его… к чертям.

Вместо этого отвернулась и раскрытой ладонью по водной поверхности как ударила! И словно сама душа на дно рухнула, сквозь муть пробралась и задумчиво посмотрела на каменные глыбы, которыми дно завалено было. Видимость под водой просто ужасная, ну так и я не глазами смотрю, я словно в озере растворилась и теперь всё-всё-всё чувствовала. И напряжённого демона, и себя у него на руках, и магический источник, который много лет из дна бил ключом, а теперь вот перекрыт оказался чьей-то рукой, причём явно магической.

А самое страшное, что исправляется это за минуту — ведьмой. А вот если бы я не пришла, с годами волшебный источник и вовсе увял бы и исчез.

— И держись, — шепнула Сагару, не подумав о том, за что тому держаться полагается.

Демон поступил по-умному и стал держаться за меня. В смысле, сжал в объятьях значительно крепче.

А я из озера перенеслась сознанием в источник, уже с другой стороны посмотрела на заклинание… Плёвое же заклинание, вообще никакое, но закрепили его знатно и укрепили по-хитрому — так, что вся магия источника у самого заклинания поворачивала и назад направлялась.

Ну, я руку протянула и крепления отстегнула, мне несложно.

И чужое заклинание взорвалось! Волной поднялось со дна, брызгами озера взорвалось во все стороны и едва не сбило мага с ног! Не представляю даже, как у него устоять вышло, но Сагар не просто удержался, он ещё и нас обоих успел щитом прикрыть, так что каменные глыбы как в воздух взлетели, так и попадали кто куда, нам никакого вреда не причинив.

И рванула в воду сама жизнь! Чистая, искрящаяся энергия, прямо на глазах принявшаяся очищать мутную воду.

Что там Сагар в лесу говорил? Слабый источник? Как бы не так! Источник был такой силы, что я три вдоха полной грудью сделала и физически ощутила, как начал восполняться мой внутренний резерв! Это был не просто источник — кладезь! Золотая жила! Чудо просто!

Поэтому я глаза открыла, на потрясённого произошедшим Сагара посмотрела и честно сказала:

— Шабаш, — с ударением на последний слог.

Просто шабаш — это собрание ведьм для обсуждения насущных проблем, а вот шаба́ш — это когда этих ведьм мужья за распитием самогонки застукали.

И я даже не ошиблась в своих прогнозах, потому что в следующее мгновение вокруг озера взревело, гудя и рыча, пламя настолько красное, что чёрным казалось.

Сжал крепче всё ещё меня на руках удерживающий Сагар, да только что он мог? Оглядевшись испуганно, поняла, что демонов по нашу душу пришло полсотни, не меньше! А мы тут в воде, и некоторые даже портал открыть не могут, потому что для этого огонь нужен, а какой огонь в воде?

Вот так и вышло, что накрыли нас… как есть накрыли.

Глава 7

Да-а, не так я себе посещение ранее принадлежащего Сагару дворца представляла, ой и не так… Не в кандалах, изолирующих магию, не под конвоем, да не так, чтоб сразу в тронный зал.

Но нас никто не спрашивал, особенно меня. Своего бывшего правителя демоны узнали мгновенно прямо у озера, там же и приняли решение вести к правителю нынешнему, а вот на меня смотрели кто с недоумением, кто с безразличием, кто с недвусмысленными ухмылками. Обозвали «бабой этого», облапали, уроды, нашли связку амулетов и оберегов… я уж думала, всё, точно шабаш, причём мне, но рогатые поржали, бросили «бабская дурь» и оставили всё на мне.

Идиоты. Вот как есть идиоты. Но кандалы всё равно защёлкнули, больно сжав пусть и забинтованные, но всё же свежие раны на запястьях.

Сагара вели первым, тоже в кандалах, в окружении восьми демонов, не забыв врезать проклятому бывшему правителю в живот. Проклят он был буквально, к несчастью, а потому силы терял стремительно, а восстанавливал крайне медленно.

Но его тоже не спрашивали, его мрачно вперёд вели. Уверена, Сагару было больно и тяжело… но хрен он хоть кому-то свою слабость покажет.

Я шла позади, рядом, демонстративно меня не замечая, двигался всего один демон. Один. Меня они за угрозу не считали.

С грохотом распахнулись высокие металлические двери, подхваченный эхом, звук удара унесся под самый потолок, а демоны торжественно ступили в залитый красно-золотым светом, дорого украшенный зал.

— Сагар, — протянул кто-то с ленивой насмешкой.

Ещё один удар, которого я, к счастью, не видела, и бывшего правителя без труда поставили на колени перед одиноким, собранным из чёрных костей и черепов троном. Демоны отступили с почтительными полупоклонами, полностью передавая моего безрогого в лапы… другого безрогого.

Тот сидел на троне, как и ожидалось, закинув ногу на колено другой, скучающе опираясь локтем на широкий подлокотник, во второй руке небрежно удерживая хрустальный бокал, наполненный чем-то рубиново-красным.

Снисходительно-превосходящий взгляд абсолютно чёрных глаз был направлен на то, кто ранее считался правителем, а сейчас был вынужден стоять на коленях. Пусть и сжимая зубы и кулаки, пусть и с жёстким несогласием в глазах, но стоять.

Пряди чёрных волос падали на плечи и худощавое лицо, фигура жилистая, но в сравнении с Сагаром его неродной брат казался просто дохлым. Даже при условии, что у Сагара, вообще-то, проклятье внутри.

— Я уж боялся, что и не свидимся, — обронил Норс, продолжая скользить по брату безжалостным, скучающим взглядом. — Жаль, что проклятье не убило тебя сразу.

И, противореча первому впечатлению о своей самоуверенности и неразумности, не стал растягивать долгих прощальных речей, как не стал и ждать и наслаждаться, когда Сагара добьёт проклятье.

Нет, Норс поступил куда разумнее, бросив:

— Убить обоих.

Разумнее, да, но лично мы с Сагаром предпочли бы послушать пару речей!

И тут появилась она.

Тонкая, как нить, грациозная, плавная, приковывающая взгляды везде и всех. Ступила из-за трона, и наполняющий зал красно-золотой свет словно стал тусклее, угас, задавленный светом иным — лунным. Именно такого цвета были её шелковистые локоны, струящиеся до самых бёдер, именно такого цвета свет излучала она сама.

В платье, словно сотканном из усыпанного звёздами ночного неба, с плавным вырезом, открывающим вид на тонкую шею, острые ключицы, ровную светлую кожу и декольте.

Она сделала шаг — и рогатые монстры замерли, затаили дыхание, с нескрываемым восторгом глядя на ту, кто была прекрасна, бесконечно, безмерно прекрасна в каждом спокойно-уверенном жесте, в каждом взгляде глубоких синих глаз, в каждом вдохе, приподнимающем грудь и плечи, в каждом ударе сердца.

Не дышала и я, окутанная отнюдь не восторгом — ошеломлённая осознанием. То, что не заметила в ту ночь в огне костра, сейчас было очевидным настолько, что казалось, будто ведьма намерено выставляет свой грех напоказ.

— Мой повелитель, — перезвоном колокольчиков и полный грации и почтения реверанс перед тем, кто занимал трон.

Но даже Норс не смог противостоять магическому очарованию, даже он опустил обе ноги на пол, отставил бокал на спинку трона и подался вперёд, ближе к ведьме, словно единственным желанием в этой жизни у него осталась она — прекрасная, сказочная, пьянящая.

Без сомнений, знающая, какой эффект она производит на всех вокруг.

— Прежде чем вы приведёте в исполнение ваш справедливый приговор, позвольте мне поговорить с девушкой, — пропело изумительное создание, выпрямляясь, но даже так сохраняя почтение, едва ли не восхищение и полную покорность действующему правителю Донгрефа.

Тут-то меня и заметили.

Норс наклонился в сторону, из-за ведьмы посмотрел на меня с малость растерянным, одурманенным выражением лица и… скривился. Вот как есть скривился, гад безрогий.

К стоящей в оковах и в одной лишь мужской рубашке мокрой мне обернулась и ведьма, слабо улыбнулась и вновь уделила всё своё внимание правителю, покорно ожидая его решения.

— С этой что ли? — скривился сильнее, перевёл взгляд на луноволосую и поплыл. Снова. Сразу весь заметно размяк, чёрные глаза посветлели, на губах мечтательная улыбка. — Говори. Можешь даже сама оторвать ей голову, если тебе так захочется, любовь моя.

— О! — просияла, причём реально вся сиять начала гадина, радуясь. — В таком случае, снимите оковы.

Ей не противились. Ближайший ко мне демон, не сводя с неё влюблённого взгляда, мгновенно оказался рядом и расстегнул наручники, ни разу на них и не взглянув.

Громкий звон упавшего антимагического железа.

И не шелохнувшаяся рыжая ведьма.

Дёрнулся Сагар, который почему-то не повёлся на волшебное очарование, намереваясь вмешаться, но получил очередной, ужасно жестокий, сильный удар в лицо и упал на пол. Брызнула кровь, но безрогий хоть сознания не потерял, и то хлеб.

А луч луны не пошёл — полетел ко мне. С её пути расступались, давая дорогу, её провожали невменяемыми улыбками и влюблёнными взглядами мутных глаз, ей даже слегка кланялись, пока ведьма, не замечая никого вокруг, порхала ко мне…

Допорхала. Остановилась в полушаге, изогнула кроваво-красные губы, доброй улыбкой встречая мой враждебный взгляд, и как сказала:

— Хозяин леса использовал воронят, теперь та, кто ходит по зеркалам, помогает ему найти родник.

Я дышать перестала, чувствуя, как верно седеют волосы и от ужаса округляются глаза.

— Что? — подал голос Норс. — О чём ты говоришь, Селина?

Она не ответила, продолжая с доброжелательной улыбкой смотреть мне в глаза. Она не отреагировала… а меня затрясло.

— Как давно? — прошептала на выдохе.

— Сейчас, — пропела та, кто была не просто жестоко нарушившей законы Природы ведьмой — она являлась Видящей.

Видящая… надо же, не знала, что выжила хоть одна.

— Селина! — Норс, не смотря на дурман, верно заподозрил неладное.

— Мне нужен павший воин, — зашептала быстро, — он приведёт меня к тому, кто над пламенем. Иначе лес не погубить.

Красавица склонила голову, признавая мою правоту, и шелестом трав прозвучало:

— Поэтому я привела тебя сюда, Олеся.

Гибкий поворот на месте, плавно вскинутая тонкая ладонь и звон падающих оков!

* * *

Освобождённый Сагар времени терять не стал. Рывок! И, позабыв о боли, позабыв об усталости и бессилии, позабыв о том, что его проклятье убивает, бывший правитель Донгрефа рванул и мгновенно оказался стоящим на ногах, а уже через секунду на пол летел сражённый одним чётким сильным ударом демон!

Всего удар, вот, что понадобилось Сагару для победы!

Но демонов, к нашему всеобщему несчастью, здесь было куда больше, чем один, и ещё восемь рванули к моему безрогому. Девятый почему-то вмешиваться не стал, он, наоборот, назад отскочил, избегая битвы.

И это всё, конечно, хорошо… хотя чего уж тут хорошего? Хорошего чего?! Один обессиленный, но гордый и упрямый Сагар, и восемь демонов против него!

— Эфемер! — выругалась рыжая ведьма, которая вот ни разу не боевая.

Но иногда соображает быстро.

Зажмурилась, без труда мгновенно отыскала ведьминым чутьём Сагара, мысленно подскочила к нему и магии из собственного источника как влила! Так влила, что аж пошатнулась!

Устояла. Не тот сейчас момент, когда можно сознание терять.

Сагар приток магии ощутил мгновенно.

И использовал без промедления.

Взметнулось пламя! Горячее, ревущее, гудящее! Заглушающее крики всех тех, кто, вообще-то, по природе гореть не способен, но почему-то горел!

Вдох-выдох, и я, встав поустойчивее, влила в Сагара ещё порцию собственной магии, которая в озёрном источнике не полностью, но восстановиться успела.

Демону и этого оказалось достаточно. Он не стал перенаправлять энергию на заклинание, Сагар поступил куда умнее — взял и прямо из воздухе вытянул меч! И это я подумала: «какой меч против демонов?», а рогатые содрогнулись.

И было отчего!

Сагар будто не просто меч в ладони сжал — он словно глотнул силы, уверенности, непобедимости разом из одного флакона.

— Смотри, — ничуть не певуче, а очень даже сплетнически шепнула луноволосая красавица, — в прошлый раз у него меча не было, только это Ансиира и спасло.

Я не поверила, и не верила секунд пять, пока восемь демонов в ужасе отступали.

— Убейте его! — заорал Норс, в драку не вмешивающийся, он вообще старательно пытался свалить, но за ним одни окна были.

Демоны переглянулись и шагнули к Сагару.

Безрогий улыбнулся, рогатые вздрогнули и призвали пламя. Улыбка бывшего правителя самым издевательским образом стала шире. Пламя загудело сильнее и злее, демоны, пытаясь скрываться за его языками, рванули вперёд, надеясь на эффект внезапности.

И… зря надеялись.

У Сагара словно выросли крылья за спиной, он не двигался — он летал! Быстро, неумолимо, не раздумывая! Атака за атакой, выпад за выпадом, удар, уклон, рывок! Он летел, оставляя за спиной одного поверженного демона за другим. Громадные, мощные, наделённые магией… они не имели ни шанса против вооружённого одним лишь мечом, ни разу не призвавшего магию Сагара.

И когда боеспособных монстров не осталось, все они теперь лежали на полу с разной степенью покалеченности и старательно изображали предсмертные муки, угасло и пламя, на зал опустилась тишина, и в ней отчётливо прозвучал одинокий обречённый вой.

— Селина! — позвал Норс, на миг схватившись руками за голову, но быстро вспомнил о достоинстве и гордости и продолжил отступать уже с прямой спиной и высоко поднятым подбородком, не сводя напряжённого взгляда с медленно оборачивающегося к нему Сагара. — Селина, помоги мне!

Я знала, кто она такая и что сделала… наверно, я была единственной, кто это знал, но самое главное, что знание во мне было, а потому я тихо, только для неё, велела:

— Не вмешивайся.

— Селина! — истошный вой того, кому или в окно прыгать и бежать, или достойно принимать свою судьбу.

— Простите, мой повелитель! — а вот ведьма говорить тихо не пыталась, как не стремилась и скрыть охватившей её радости. — Мой королева запретила мне вмешиваться!

Брошенный на меня Сагаром взгляд мне не понравился совершенно, но то был лишь один короткий взгляд, а в следующее мгновение демон в человеческом облике опустил руку, но не отпустил меч, поднял и вытянул вперёд вторую ладонь… Норса обступило горячее пламя. Точно такая же участь ожидала всех лежащих на полу демонов.

А уже через секунду не было ни их, ни пламени, одна звенящая тишина и демон, только что вернувший себе Донгреф, а теперь пугающе-плавно поворачивающийся всем телом в сторону двух ведьм.

Селина пошатнулась и отступила, в ужасе бледнея и зажимая рот тонкой изящной ладонью.

Сагар на неё и не взглянул. Его тяжёлый, немигающий взгляд был направлен исключительно на меня.

Сердце болезненно сжалось. Против всё ещё вооружённого, черпнувшего у меня ощутимо много моих сил демона у едва стоящей на ногах ведьмы не было и шанса. Просто ни шанса. И если он сейчас нападёт…

Но Сагар оставался на месте, как оставался и его взгляд прикован ко мне, а меч уверенно сжат в ладони.

— «Моя королева»? — тихо, со звоном в каждом звуке переспросил правитель Донгрефа.

— Она оговорилась, — соврала я ровно, не моргнув и глазом.

— Я оговорилась, — подтвердила Селина честно.

— Я почти поверил, — собственно, вообще ни разу не поверил Сагар.

И вдруг вздохнул устало, немного опустил плечи и совсем другим, утомлённым тоном спросил:

— Как мне помогать, если ты ничего не рассказываешь?

И весь страх, что до этого тяжестью переваливался в душе, вдруг куда-то испарился.

— Делай, что говорят, демон, — отчётливо прозвенела каждый звук, — не ошибёшься.

Тут-то это и случилось.

Далёкий, очень, очень далёкий шум дождя послышался в голове, тянущей болью отзываясь в сердце.

В один момент я стояла, напряжённо смотрела в глаза Сагара, он отвечал мне полным несогласия и бессильной злости взглядом, а в другой — рывок!

Вздрогнула я невольно, на зов собственного заклинания устремилась тоже машинально. Мысленно преодолела невообразимо огромное расстояние от Кахехара до Кериема, ветром пролетела сквозь зелёные луга, тёмные леса, реки и озёра, тёплым светом заходящего солнца опустилась на чёрную, безжизненную землю, которой теперь и ветер сторонился, и увидела.

Его увидела.

Царь эльфийский двигался неспешно, плавно совершая каждый шаг и умиротворённо оглядывая то, что некогда являлось домом для многочисленных ведьм, и домом прекрасным, процветающим, полным жизни… а теперь было сожжено. Дотла сожжено.

— Леся, у тебя глаза светятся, — прозвучал напряжённый голос здесь, на Кахехаре, в моей реальности.

— Как? — выдохнула, не шевеля губами и продолжая следить за тем, кто был крайне далеко от меня, но всё равно умудрялся пугать до ужаса.

— Голубым, — не очень уверенный ответ.

Царь, облачённый в серебристо-золотую мантию, с серебряными, распущенными по спине волосами, вытянутым лицом, тонкими чертами, как и у всех эльфов, окинул взором лунных глаз черноту вокруг себя и вдруг вытащил из широкого рукава букетик. Небольшой, перевязанный белой нитью, но среди трав я отчётливо разглядела веточку ладана, полынь, чабрец, розмарин, омелу, можжевельник… Травы защиты, удачи, памяти.

Задабривать собрался.

Знает, гад, что наблюдаю за ним.

Точно знал.

— Олеся, — позвал тихо и провёл раскрытой ладонью над букетом, поджигая травы, — ведьма моя, давай поговорим.

Не о чем нам говорить. Просто не о чем. Всё, что он мог мне сказать — очередная ложь и попытка манипулирования. Всё, что могла ему сказать я — парочка смертельных проклятий.

— Олеся, — не унимался гад ушастый, продолжая удерживать горящий веник в руке, пока тот выпускал в воздух серый, сильно пахнущий травами дым. — Я знаю, что ты здесь, маленькая. Я тебя, — уголок губ дёрнулся в улыбке, — чувствую.

— Не вмешивайся, — напряжённый голос Селины, — царь зовёт её.

— Куда зовёт? — Сагар, кажется, теперь значительно ближе был.

Пауза и глухим эхо:

— Домой.

Солнце уже почти село, последние лучи солнца поляну освещали, и я там стояла лишь до тех пор, пока мой единственный проводник не исчезнет. Ветер на те территории не заглядывал, трава не росла, птицы не пролетали. Сядет солнце и всё, не будет у меня больше возможности за царём наблюдать.

И он тоже это знал. Слишком уж хорошо знал. Поэтому к делу и перешёл.

— Не упрямься, милая, иди ко мне. Ты бегала достаточно, может, хватит уже терзать свой народ? Сделай то, что обещала, и дай своим ведьмам выжить. Я даже готов обещать, что попытаюсь сохранить твою жизнь.

Горькая улыбка искривила мои губы… по щеке скользнула одинокая горячая слезинка. Всего одна.

Если я сделаю то, о чём просит эльфийский царь, ни одна ведьма не выживет. Едва ли вообще кто-то в живых останется, он уничтожит абсолютно всё вокруг себя.

— Олеся, я устал ждать, — хозяин леса умел говорить шелестом листвы, журчанием воды, пением птиц, — приходи сама, иначе мне придётся стать жестоким.

Сгоревшие до палочек травы полетели на давно выгоревшую, лишённую жизни землю.

Ушла и я, исчезнув вместе с солнцем.

* * *

Вздрогнув, вернулась в собственное тело, моргнула, с трудом фокусируя взгляд… и вдруг поняла, что Сагар не просто ближе подошёл, он впритык ко мне стоял, одной рукой за плечо придерживал, другой за подбородок осторожно лицо приподнимал, с беспокойством вглядываясь в глаза. Надо же, а я его прикосновений и не ощутила совсем.

— Больше не светятся? — прошептала, смаргивая непрошеные слёзы.

Демон коротко отрицательно качнул головой.

— Как эльфийский царь может тебя вызывать?

У меня после мысленных путешествий на такое впечатляющее расстояние голова шла кругом, только из-за этого я и пробормотала заплетающимся языком:

— У меня сигнальные заклинания на месте дома, они перенесли.

— На месте дома? — переспросил негромко, хмурясь.

И за плечи удержал от падения, когда коленки подкосились.

— Ага, — попытка ухватиться за мужские руки не увенчалась успехом, ослабевшие пальцы просто отказывались сжиматься, — дом сгорел, там теперь мёртвая земля на три версты.

— А сжёг кто?

Ответить я уже не смогла. Но, теряя сознание, вдруг услышала тихий голос Селины:

— Она и сожгла, Сагар.

* * *

В себя пришла внезапно, рывком села, вынудив заволноваться сидящего рядом с постелью Сагара, но он и слова вымолвить не успел, я уже на ногах была и к двери из незнакомого помещения спешила, бросив через плечо:

— Кого-то только что прокляли.

Я ведьма, я такие вещи всегда ощущаю, они для меня, как камень в воде, от которого рябь во все стороны. Вот проклятье — камень, а я кувшинка у берега, которую от волн закачало.

И пока остаточный фон от произнесённого проклятья колыхался в пространстве, я к его источнику и спешила, едва ли отдавая себе отчёт в собственных действиях.

Внезапно поняла, что на мне уже не мужская рубашка, а ночное платье по моде Кахехара. Чёрный, украшенный золотой вышивкой шелк струился до самого пола, нежно обнимал грудь и живот, на спине и плечах почему-то отсутствовал, зато руки скрывал до середины пальчиков. Волосы тоже оказались распущены, благодаря им я вырез на спине и почувствовала, но если бы собственный внешний вид меня хоть немного волновал, жить было бы сложно.

— Леся, — попытался остановить Сагар, пошедший следом.

— Там девушка сейчас умрёт, — не останавливаясь и не оборачиваясь, бросила демону. Её я видела отчётливо, как видел тот, кто произнёс проклятье.

Сагар останавливать больше не пытался, только догнал, накинул на плечи тяжёлый чёрный мундир явно со своего плеча, а затем молча позволил мне пронестись по балкону мимо идентичных каменных дверей к каменным же перилам, перегнуться через них и вглядеться в этажи выше и ниже, у которых тоже часть стен балконами являлась.

Здесь оказалось на удивление многолюдно… точнее, многодемонно. В обличьях рогатых монстров и простых людей, они ходили, шумели, занимались своими делами и откровенно сбивали, но:

— Третий этаж, — определила с запозданием, подняла руку и указала в нужном направлении, — рядом с дверью пустынный пейзаж.

Вслух говорила, потому что так всегда размышлять легче и быстрее, но я никак не ожидала, что над ухом прозвучит сосредоточенное:

— Понял.

И Сагар вдруг обнимет одной рукой под рёбра, прижмёт к себе и, оторвав от пола, утащит ведьму в картину. В картину! Он в неё шагнул легко, как в открытую дверь, а вышел уже… приглядевшись, с изумлением поняла, что мы оказались значительно ниже, чем были до этого. Повернув голову, увидела за спиной правителя Донгрефа тот самый пейзаж с чёрной пустыней, то есть, он вот именно из этой картины и шагнул.

И терять времени не стал, поставил меня на пол и сам, первым, кинулся к нужной двери. Я следом! Не стоять же в стороне, тем более, что проклятья — это вообще моя специализация.

С грохотом распахнув дверь, Сагар решительно шагнул в окутанное мраком, тошнотворно пахнущее серой помещение, да так и замер прямо в проходе, ни пройти, ни проехать!

Застыл, камню уподобившись. И даже не дышал, похоже.

— Да чтоб тебя! — я не сильно, но всё же ударила мужчину по спине. — Ты не прозрачный, Сагар. Уйди с дороги!

Он не ушёл — он вдруг внутрь комнаты рванул и рухнул на колени перед лежащей лицом в пол девушкой в чёрном платье и с разметавшимися чёрными же волосами.

— Не смей! — закричала на целого правителя, влетая следом. — Не смей её трогать, на тебе на самом проклятье!

— Это моя сестра, Леся, — рыкнул… чёрт упёртый! И всё равно бережно коснулся женских плеч, чтобы с величайшей осторожностью перевернуть бессознательную девушку на спину, уложить поудобнее, убрать чёрные волосы с её бледного лица и вдруг сказать: — Она горячая.

— Уйди! — прошипела ведьма.

Зла на него не хватало!

Сагар ужасно медленно посторонился, но уйти и не подумал, остался сидеть рядом, давая место устроиться и мне.

И вот хотела сначала промолчать, но не стала.

— Сестра, не сестра — на ней проклятье, — отчеканила, опускаясь на колени и на Сагара не глядя. — На себя наплевать, так о ней бы подумал, что с ней бы случилось, перекинься твоё проклятье на неё.

Я на него не смотрела, да, но всё равно краем глаза увидела, как правитель Донгрефа застыл от ужасающего осознания.

— Проклятья не заразны, — продолжила поучать, едва сдерживаясь, — но не в том случае, когда живое существо ослаблено другим проклятьем.

И с этими словами я прикоснулась указательным и средним пальцами к горячему лбу.

— Огненная смерть, — сходу определила проклятье, одёргивая руку и тряся ладонью в попытках остудить обожжённые пальцы. — Интересное проклятье для демона.

— Как работает? — Сагара вот совсем другие вещи интересовали.

— Через семь минут после произнесения сожжёт проклятого заживо, а вместе с ним и пару этажей твоего дворца, — ответила максимально сжато и понятно, устраиваясь рядом с бессознательной девушкой поудобнее.

Тяжёлая пауза и хриплое:

— Можно что-то сделать?

— А я и делаю, — выдохнула нервно и… испуганно.

Было, чего бояться.

— Ты бы вышел, — посоветовала демону, размещая ладони над лицом и сердцем его сестры, — на тебе и так проклятье.

Он и не послушался, а я просто не стала повторять.

Быстрый вдох-выдох, затем глубокий вдох всей грудью и зазвеневшее морозом в воздухе на выдохе:

— Видэ те, дисо фобис, эго сусарранс ин ало ферба эд фос. Эго авертент эд мортем, эт дабо ниси фитаэ, миттам тиби пост тэ. Куррере, фоларе, натаре эум — эт нон инвениам ин фобис салус. Конвертам ферба туа, эт маледикам тэ.

Что в переводе буквально означало: «Тебя вижу, тебе говорю, тебе слова заветные шепчу. Смерть отверну, жизнь уберегу, по следу за тобой пошлю. Беги, лети, плыви прочь — не найти тебе спасения. Слова твои вспять поверну, тебя прокляну».

Дыхание оборвало, спину выгнуло дугой, ладони обожгло и затрясло, но я удержалась. И держалась, даже когда что-то закричал Сагар, даже когда в носу защипало и по губам потекло что-то горячее, даже когда глаза застелило пеленой боли.

Я удержалась.

И, пропустив проклятье через себя, позволила ему устремиться прочь, к тому, кто его и наложил, едва не забрав жизнь несчастной девушки.

И рухнула, как была, прямо на пол, уже не беспокоясь о том, что дворец взорваться может. Я пусть и временами, но очень умной ведьмой была, а ещё жестокости на такую подлость у меня не хватило, вот и пришлось несколько изменить изначальное проклятье. Оно теперь никого не убьёт и не взорвётся, но жизнь мёдом проклявшему казаться точно не будет. В целом, когда изнутри горишь, приятного мало.

Для него. А вот я проваливалась в беспамятство с улыбкой на окровавленных губах и мыслью о том, что надо будет с этим уродом поговорить и узнать, за что он сестру правителя убить пытался.

Глава 8

Когда глаза открыла, над головой простиралось во все стороны светлое голубое небо без единого облачка, а тело со всех сторон приятная вода окружала, но её я мельком отметила, сосредоточив внимание на крепких руках, удерживающих бережно, почти нежно.

Хорошие были руки. Вот бывают такие — попадёшь в них и сразу понимаешь, что хорошие руки, как ни посмотри. И крепкие, и надёжные, и защитят, и удержат, и утешат, если надо.

Вот у Сагара руки как раз такими и были, я именно по ним мигом и поняла, что у него на руках и нахожусь.

А потом голубой небосвод заслонило его лицо — искренне обеспокоенное, встревоженное, виноватое, но вместе с тем безмерно благодарное и… одухотворённое, что ли? Самую малость, но выглядело так, словно безрогий мне сейчас все богатства своего мира в благодарность предлагать начнёт.

— Лесь, жива? — Выдохнул, не веря своим глазам, одновременно и испытывая облегчение, и продолжая переживать.

Мелькнула мысль, что у такого не только руки — он весь сплошь хороший.

— Ага, — протянула, язык ворочался с трудом, но вот кое на что у меня сил хватило: — есть хочу.

И ощущение было такое, что дальше снова сознание потеряю, но тут Сагар попросил тихо, так, что сердце невольно сжалось и забилось неровно:

— Не уходи, Леся…

С трудом подняла голову, она всё назад падала, и если бы не рука демона, давно бы я уже утонула. Но вот все силы, которые были, на подъём головы и ушли, а удержать её в таком положении уже не получилось.

Зато Сагар неожиданно помог. Прямо в воде переложил меня так, что я теперь полностью на нём лежала, голову между плечом и шеей уместив и отчётливо видя, что сам демон на дне сидит, к громадному камню, видимо, одному из тех, что от взрыва на поверхность выкинуло, спиной прижимаясь.

И обнял обеими руками, не позволяя соскользнуть в воду, но едва я судорожно выдохнула ему в шею — вдруг замер. Застыл, снова под камень кося.

— Да успокойся ты, — прошептала едва слышно, глаза опять закрывались. — Не стану я на твою честь покушаться, маг…

Сквозь сгущающийся туман в голове услышала:

— Я не маг, я демон.

И часть напряжения из мужского тела ушла, но лишь часть. А мне правда всё равно было, я хотела только спать.

— Но ты же магичишь, — возразила слабо.

Повисла тишина. То ли я уснула, то ли Сагар размышлял, но в итоге всё же прозвучало:

— Так и ты магичишь, но ты же ведьма, а не магичка.

Зерно логики в доводе было, но я об этом уже как-нибудь потом подумаю, а сейчас — спать. Просто спать.

* * *

Обмороки — это нехорошо. И силу свою бездумно кому попало переливать тоже нехорошо. Нет, озёрный источник её восстанавливал… причём вот прямо в этот момент и восстанавливал, значит, я всё ещё в озере находилась. Ну так вот, нельзя так магией своей распоряжаться. Она, конечно, и восстанавливается, и в целом совместима, но это для организма неслабое потрясение, а когда сознание потрясено, оно ослаблено.

Вот так и вышло, что я провалилась в кошмар.

Только не простой, а из глубин памяти выдернутый, оттуда, куда я так долго и старательно все детали прятала и каменной стеной закладывала.

«Знал, что тебя увижу, — обронил похожий на дождевую капель голос — это когда дождь прошёл, а с деревьев продолжает капать и весь лес шумит. — Знал, что это именно ты будешь».

«А кому же ещё быть? — отвечала я грубо, нервно, нетерпеливо, продолжая идти по чужому, не принадлежащему мне лесу. — От трав твоих все ведьмы слегли».

Ух и злая я была. Такая злая, что трясло не только меня — деревья, мимо которых зло проходила, и те колотить начинало. А стоило подальше отойти, как лес снова в норму приходил, уверенной рукой эльфийского царя успокоенный.

«Не от моих трав, Олесенька, — прошептала листва мужским голосом, — не во мне тебе врага искать нужно, а внутрь семьи присматриваться».

«Не смей! — крикнула в ярости, на месте останавливаясь. — Даже не думай. Я на твои слова не поведусь, ушастый, и против семьи ты меня не настроишь».

И снова мимо деревьев зашагала, мох под ногами сминая, опавшими ветвями хрустя.

«Я и не пытаюсь, — ветви попытались остановить, за плечи нежно приобняли, но я ожесточённо отмахнулась, продолжив путь, а царь снова пытаться не стал, но и не замолчал тоже, а потому скользящий за мной ветерок зашуршал: — Ты не веришь, но я помочь хочу, огонёк. В моих силах указать тебе на тех, кто притаился змеями подколодными под крышей твоего дома. Дай мне помочь, Олесенька».

И лунный свет вдруг пробился сквозь листву и осветил тропинку, которая вела влево, прямо на полянку явь-травы. Такая любую хворь уничтожает и растёт только на Аркесе, если бы ведьмы узнали, куда я сунулась… Но они не знали, их всех как одну свалил недуг, причин которого я понять не могла. Почему меня не тронул — я и не догадывалась.

Потом догадалась… но уже поздно было.

А в ту ночь я дала слабину, позволила неспокойно бьющемуся сердцу чуть успокоиться и пошла бережно собирать в корзину травы, которые, уверена, царь собственными силами для меня в тот момент и взрастил. Он мог… он многое, как оказалось, мог. И дурил тоже славно.

Свежий аромат ночного леса резко сменился обжигающим запахом гари и тошнотворным — крови. Исчезли деревья, травы и лунный свет, их место заняли многочисленные тела в кожаной броне, огонь, крики… И вспышки заклинаний, когда ведьмы моей семьи осознали, что в этой битве им не выиграть, и сделали то единственное, что могли.

Эльфам нужны были ведьмы, исключительно ведьмы, всех остальных они уничтожали без раздумий, поэтому заливающаяся слезами мама поцеловала на прощание папу, который и правда был готов умереть за свою семью, и коротким, горьким заклинанием запечатала его в камень.

Мама папу спасала, как бабушка спасала дедушку, тёти спасали дядей, а сёстры братьев. Они являлись частью нашей семьи, мужчины были частью ведьм, а, значит, тоже переняли способность сохранять жизнь и разум, находясь в каменном заточении.

Женщины обрекали мужчин на бездействие, бессилие сделать хоть что-то, но… ведьмы спасали свою семью как могли. И когда эльфы прорвали оборону, дать отпор женщины уже не смогли. Сил не было. Да даже если бы могли… не помогло бы это. Так всех и повязали, так всех порталами на Аркес и перенесли, а потом…

А потом я проснулась.

— Что же ты? — шипел от бессилия Сагар, быстро вытаскивая нас обоих на берег, из-за чего брызги летели во все стороны и вода шумела.

Я не ответила, занятая тем, что пыталась разрывающие грудь рыдания подавлять и вырвавшуюся из глубины сердца боль обратно затолкать. Всеми силами пыталась, честно-честно, только не получалось ничего.

Это как если реку плотиной перекрыть. Да, воду удержишь и от долины изолируешь, но ненадолго, она же никуда не исчезнет, вода только копиться будет, а затем в один ужасный момент плотина не выдержит, и хлынет волна, погребая под собой всё, что попадётся ей на пути.

Вот и со мной так случилось.

Больно было — не продохнуть. А ещё стыдно, что Сагар свидетелем моей истерики стал, но это ладно, с этим я потом что-нибудь придумаю, а вот что дышать не могла — это плохо, очень плохо.

И больно! Боль такая, что слёзы из глаз, в самих глазах непроглядная тьма, в ушах звенит, а грудь всё давит и давит, давит и давит, и…

И тут вдруг что-то мягкое и сухое накрыло рот, а затем Сагар в меня воздух как вдохнул! А вместе с ним по ощущениям и саму жизнь! Само желание жить!

И следующий вдох я сделала уже сама, демона оттолкнув и резко сев, с хрипом втянула воздух полной грудью, резко выдохнула, снова вдохнула… и осталась сидеть, упираясь ладонями в каменный берег, куда Сагар меня из озера вынес, устало прикрыв глаза и дыша. Просто дыша. Вдох-выдох, вдох-выдох, тяжело, хрипло, ненасытно.

— Это что сейчас такое было? — Демон перепугался не хуже меня самой, а теперь сидел рядом и даже не знал, что делать и куда себя деть.

— Магия эльфов, — прохрипела я, продолжая сидеть, дышать и глаз не открывать. Но зато нашла силы похвалить: — С поцелуем ты ловко провернул, не знала, что так можно. В последний раз мне пришлось пожаром себя из наваждения выдёргивать.

На озёрный берег опустилась тишина, почему-то показавшаяся мне угрожающей.

Открыв глаза, повернула голову, углядела во тьме ночи Сагара и поняла: не показалось, вид у молчащего демона и правда был до крайности угрожающим. Он вообще едва ярость сдерживал, но всё же почти сдержанно почти попросил:

— Объясни.

Хотя больше на приказ было похоже.

А я не то чтобы люблю, когда мне приказывают.

Не отвечая на вопрос, задала свой:

— Как твоя сестра, очнулась?

И ведь невинно спрашивала, а этот вдруг глухо, гортанно зарычал.

— Очнулась, — рыкнул коротко и зло, — но ты мне вот что скажи. Ты же не знала, что она моя сестра?

Очень удивившись, ответила недоумевающе:

— Ты нас не представил.

Демон коротко кивнул, подтверждая, сцепил зубы так, что на щеках желваки проступили, яростно сверкнул золотыми глазами и почти что спокойно произнёс:

— То есть ты, рискуя собственной жизнью, даже раньше, чем проснуться успела, без раздумий рванула спасать абсолютно незнакомую тебе девушку?

Не совсем понимая, в чём проблема, молча развела руками.

— Просто невероятно, — отчего-то прошипел Сагар, рывком поднимаясь на ноги и идя куда-то туда, в пустошь, прочь от меня.

Я не останавливала, страшно тоже не было. Была уверенность — одну меня он точно не оставит.

Одну и не оставил — пушистый тёплый плед наколдовал и прямо из воздуха мне на плечи уронил.

Сам вернулся всего через минуту, остановился в шаге, постоял мрачный, как туча грозовая, после рядом сел.

— Ты постоянно собой рискуешь? — вопросил мрачно, на меня не глядя.

Я к нему лицом тоже не поворачивалась.

— Да что ты, какой риск? — вздохнула только, в плед посильнее кутаясь, а то мокрая же насквозь. — Там делов-то на минуту всего.

— Я видел, — помолчав, всё так же мрачно подтвердил демон, — дугой выгнуло, едва спину не ломая, из носа кровь хлынула, глаза сверкают. Что ты делала?

Не стала говорить, что кровь из носа — это очень плохо, это значит, что я на грани была. Не стала просто.

Но на вопрос ответила:

— Пропустила проклятье через себя, слегка изменила и вернула отправителю.

Вот теперь Сагар ко мне голову повернул, вгляделся в лицо пристально и произнёс:

— Так и думал. Мы нашли её на первом этаже, корчилась на полу. На всякий случай перенесли в пустыню, подальше от всех живых.

Я промолчала, виновато губы закусив. И вот ничего же не сказала, а Сагар вдруг сурово велел:

— И не думай.

Удивлённо моргнув, тоже к нему повернулась, в нехорошо сверкающие глаза заглянула и уточнила:

— Не думать о чём?

— О том, что тебе её жаль и нужно бы заклинание уничтожить, чтоб не мучилась.

— Проклятье, — исправила машинально.

Демон промолчал, но вид принял ещё более грозный, предостерегающий. И почему-то сказал:

— Ты её никогда не найдёшь.

А я почему-то взяла и ответила:

— А мне она для уничтожения проклятья и не нужна. Кстати, а кто это был?

— Эублефара, — так, словно одно это слово должно было заставить меня передумать, проговорил правитель Донгрефа.

Молча и непонимающе посмотрела в его глаза. Он с намёком и ожиданием в ответ в мои. Через десять секунд непонимающе друг на друга смотрели уже мы оба, только я объяснений ждала, а Сагар явно не понимал, как можно таких вещей не знать. Ещё через двадцать секунд до демона начало доходить.

— Ты не знаешь, — даже не вопрос, запоздалое осознание.

Отвернулся, беззвучно кого-то помянул, глянул на небеса и только после этого устремил взгляд вдаль и коротко поведал:

— Эублефары — зараза Кахехара. В былые времена собирались по грозе по сотне за раз и распевали проклятья, одно другого страшнее, да вместе с дождём в селения отправляли, кого хворью заражали, а кого и убивали на месте. Сейчас их согнали в пустыни на юге мира и держат под стражей, но, видимо, что-то пошло не так, раз одна из них сумела незамеченной пробраться во дворец.

Озадаченно почесав мокрую голову, не поняла вот что:

— А сестра твоя им на кой?

— А если бы я знал, — вздохнул безрогий.

Я покивала, согласная, что да, незадача, да и снова не смолчала:

— А спросить не мог?

Демон глянул на меня и мрачно уведомил:

— Они с нами не говорят.

Снова покивав, решила бодренько:

— А со мной могут и поговорить. Пошли, рискнём.

И попыталась подняться. На попытке всё и закончилось — Сагар удержал, запястье пальцами обхватив, переждал все три мои попытки упрямо встать на ноги, дождался раздражённого выдоха и негодующего взгляда и лишь после этого спокойно сказал:

— Нет.

— Что значит нет? — возмутилась праведно, с намёком покосившись на ладонь, которая продолжала крепко, но не больно сжимать моё запястье.

Сагар взгляд заметил, но предпочёл проигнорировать, холодно уведомив:

— Это значит, что к эублефаре ты не пойдёшь.

— Но, — попыталась возразить.

— Никаких «но», — демон и слушать не желал, а вид имел такой, что любое нормальное существо поостереглось бы с ним спорить.

Взгляд непримиримый, категоричный и вместе с тем готовый на всё, чтобы к загадочным эублефарам не пускать. До костей тот взгляд пробирал, до самых косточек.

— Но почему?

— Потому что ей всего одно слово понадобится, чтобы тебя убить, — сухо проговорил демон.

— Это невозможно, — скривившись, ничуть не поверила его запугиваниям, — одним словом убить нельзя, нужно как минимум пять, а то и семь.

Правитель молча вскинул бровь, всем своим видом показывая, что он думал обо мне и моих познаниях в проклятьях. В другой теме я бы ещё могла уступить, но не здесь.

— Поверь ведьме, демон, одним словом не убивают. Даже заклятье полного молчания требует трёх слов, и, поверь, я произнесу их куда быстрее, чем она меня проклянёт.

Но ответ Сагара остался неизменен:

— Нет.

Нет, и всё тут.

— Да почему нет? — вскричала уже практически.

И рывком ладонь свою вырвала, враждебно на безрогого глядя.

Он своего взгляда не отвёл, несколько мгновений смотрел пристально и мрачно, а после негромко, но твёрдо проговорил:

— Эублефар в песке сотни прячется, а ты, ведьма, у меня одна. Я не стану тобой рисковать. За спасённую жизнь сестры благодарен тебе до гроба буду, но в пустыни не пущу, а кроме меня больше никто не знает, куда гадину перекинуло. Сдохнет — и поделом ей, но тебя не пущу.

Я так сидеть и осталась, до глубины души потрясённая его словами. И понимаю, конечно, что он так из-за проклятья говорит, потому как я одна была способна его снять, но всё равно… задели меня демонические слова. До глубины души затронули и теперь весенними розовыми цветами под сердцем цвели.

Улыбнулась невольно, запоздало и не совсем успешно попыталась улыбку прогнать, но поздно, демон уже заметил и отчего-то удивлённо брови приподнял, на губы мои взгляд опустив.

А я эти самые губы разомкнула и призналась тихонько:

— Жалко же.

Сагар не реагировал секунд десять, после моргнул, медленно вернул взгляд на мои глаза, посидел, слова обдумывая, да и нахмурился, едва смысл сказанного до сознания его дошёл.

— Ей Адоэллу жалко не было, — напомнил хмуро.

— А мне обеих жалко, — вздохнула печально, — понимаешь, я проклятье переделала, оно теперь не убивает, но она сейчас лежит и буквально горит изнутри, даже вздохнуть полной грудью не может от боли охватившей. Больно ей, Сагар, и боль там такая, что страшнее смерти, так что и непонятно, кто из нас двоих более жестокой оказался.

Высказалась и смотрю на него грустно и умоляюще, а Сагар на меня в ответ — едва ли не потрясённо. Испарились злость и гнев из него, исчезли без следа, оставив после себя чуть ли не шок.

Причём шокирован демон оказался моими словами.

Не знаю, что именно привело к такой реакции, но, не дождавшись слов, я ещё тише добавила:

— Её не жаль, так меня пожалей, потому что я теперь точно спокойно спать не смогу, зная, какое зло совершила.

Ещё с минуту он продолжал вглядываться мне в глаза, всё силясь отыскать там намёк на шутку или враньё, но искал-искал, да не находил.

И в итоге выдохнул шумно и раздражённо, резко отвернулся, головой неодобрительно покачал… и не ясно, меня не одобрял или уже самого себя, но прохрипел:

— Отменяй проклятье, Эфемер с тобой, но к эублефарам мы не пойдём, и не надейся.

Мне было достаточно и этого.

Потянувшись, коснулась плеча вздрогнувшего и напрягшегося от прикосновения демона, чуть сжала и поблагодарила искренне:

— Спасибо!

Не ответил, я слов и не ждала.

Поднялась, невольно поёжилась от холода и неприятного ощущения липнущей мокрой ткани, закуталась в плед посильнее и вежливо попросила:

— Мне бы сумку мою.

Сагар тоже на ноги поднялся, мгновенно надо мной возвысился, посмотрел подозрительно, с прищуром песочно-золотистых глаз.

— Зачем?

И рыжая ведьма просто не выдержала.

— Чтобы по голове тебя треснуть, дабы не приставал больше со своими расспросами.

Он и не подумал испугаться, даже вид не сделал, только руки на груди сложил и внушительно на меня посмотрел. В смысле, выглядел со скрещенными руками мужик вполне внушительно, а на меня и до этого смотрел.

Вздохнув, ответила и на это, краем сознания отметив, что устала уже на вопросы его отвечать и практически никакой информации взамен не получать.

— В сумке костяной клинок, он мне нужен.

И вот зря сказала.

— Снова резаться будешь? — Мигом сощурился демон.

Он и до этого затеи не одобрял, но уж теперь и вовсе всем своим видом выражал категорический отказ.

— Да ладно, — улыбнулась ему успокаивающе, — там нужен-то всего один порез, ничего страшного.

Сагар и не шелохнулся.

— Я такое делала кучу раз, — заявила ему с абсолютнейшей уверенностью в благоприятном исходе задуманного.

Демон стал мрачнее тучи, темнее дна океана, но решения не изменил.

Пришлось мне менять план.

— Ладно, — плечами пожала беззаботно, развернулась на месте и принялась демонстративно каменный берег изучать взглядом, — сейчас найду камень поострее и…

За спиной глухо зарычали, помянули Эфемер, а после меня зло развернули за плечо, а в руки сунули кожаную рукоять уже знакомого ножа, я им верёвочку с агатом перерезала, когда мы от эльфов бежали.

— Вот спасибо, — обрадовалась ему, как родному.

И, не дожидаясь, когда Сагар в очередной раз передумает, полоснула лезвием по многострадальной левой ладони.

И перестаралась. Забыла совсем, что этот нож с одного прикосновения шерстяную нить перерезал, значит, ужасно острый был, а тут ещё поторопилась, боясь, что Сагар его отнимет, вот и вышел не крохотный аккуратный порез, а…

— Эфемер! — уже громко зарычал демон, рывком отнимая свой нож. — Что ты творишь, ведьма безголовая?!

Всё правильно я делаю.

Резкий глубокий вдох до предела лёгких и кома в горле, произнесённое без дыхания:

— Эго да фениам, эт эго диспэрдам маледиктионем.

Что переводилось примерно как: «Прощение дарю, проклятье уничтожаю».

И медленный, старательный выдох на ладонь. Выдохнула всё, что в груди было, саму согнуло пополам, но воздух я отдала весь, до капли. И не дышала ещё секунду, внутренним взором видя, как судорожный вдох совершила чёрная-красная фигура, сливающаяся с красным же песком, села рывком, не веря, что всё закончилось, не понимая, умерла они или сумела избежать страшной участи, и как обступают её со всех сторон точно такие же фигуры…

Мой собственный громкий вдох резко вернул в реальность, в которой я стояла, согнувшись и опираясь здоровой рукой на крепкую ладонь Сагара, а сам демон встревоженно и зло ругался, но не вмешивался, позволяя мне закончить.

— Всё, — прохрипела рыжая ведьма.

И рухнула на камни. Попыталась, во всяком случае, но демон удержал и осторожно уложил на упавший с плеч плед, тут же бережно обнял ладонями мою неприятно мокрую и липкую от крови руку и залечил порез в одно мгновение.

Лишь после этого дёрнул головой, гневно всмотрелся в моё уставшее, но полностью удовлетворённое лицо и, наверно, только из-за последнего ругаться и не стал.

Посидел молча, зубами скрипя и слушая, как медленно восстанавливается моё дыхание, неожиданно вздохнул и сказал:

— Боги, видно, ослепли, раз увидели в тебе мрак, ненависть и гнев, — пауза, во время которой я вновь дышать перестала, потрясённая внезапным признанием, а Сагар добавил: — Создания добрее и светлее я в жизни не встречал.

Сердце споткнулось и застучало быстро-быстро. Так быстро, что стало почти больно, но эта боль была приятной, сладкой, тёплой.

«Создания добрее и светлее я в жизни не встречал».

Я добрая и светлая…

Приятно. Очень, очень приятно, настолько, что улыбка сама на лицо лезет, а душа поёт.

И если прошлые слова ещё можно было оправдать желанием выжить и избавиться от проклятья, то эти… эти Сагар от сердца говорил, искренне, без злого умысла.

И я поверила. Пожалуй, впервые в жизни действительно поверила.

И словно гора с плеч, камень с груди, и дышать легче стало, а в теле лёгкость проснулась, в голове ясно стало. И откуда-то появились силы, кажется, для всего на свете.

А демон, видя мою реакцию, хмыкнул, изогнул губы в невесёлой улыбке и добавил:

— Такая безголовая ты на моей памяти тоже первая.

Но я не обиделась, мне приятно было.

Глава 9

— Во дворец тебе нельзя, — сделал Сагар внезапное признание, когда огонь его портала перенёс нас на уже знакомый берег реки с ныне пустующим поселением демонов.

— Почему? — шагнула к домам, в которых даже свет не горел, и из-за этого печаль кольнула под сердце.

Демоны жили здесь то время, пока считались преступниками, но Сагар вернул правление и, следовательно, его друзья восстановили свои добрые имена. Разумно предположить, что они вернулись во дворец, к семьям, друзьям и родным. Им здесь, в селении у реки, делать больше нечего.

— У меня много врагов, Леся, — оставаясь на месте, проговорил демон, чей взгляд я на своей спине ощущала. — Я не могу рисковать тобой. Ты сама видела, как легко эублефара проникла во дворец незамеченной. А если в следующий раз кто-то попытается убить тебя? У меня нет ещё одной ведьмы, которая придёт и, не жалея себя, будет спасать чужие жизни.

А вот эти слова мне уже не понравились. Было в них что-то такое… неявное, но словно бы говорящее: ты слишком нужная, слишком полезная, чтобы рисковать тобой.

Сделав вид, что ничего не заметила, я кивнула и, не оборачиваясь, задала закономерный вопрос:

— Мне жить здесь?

У нас ещё избавление от проклятья, потом переговоры с Повелителем — это времени требует.

— Временно, — судя по голосу, Сагар скривился, — пока я не верну контроль над ситуацией. Или хотя бы дворцом и его обитателями.

Кивнула, правда понимая, но на душе… муторно стало. И ощущение такое, словно Сагар чего-то недоговаривает, что-то темнит и скрывает, и держать меня подальше от дворца не из соображений безопасности решил, а по каким-то своим причинам.

Это была ведьмина чуйка, не иначе. Мы обман и несправедливость всегда чувствуем, особенно по отношению к себе.

Но вот я на месте развернулась, в глаза демона заглянула и… усомнилась в верности своих ощущений.

Глаза у него были честными, светлыми и чистыми, какие бывают только у тех, кто душой чист и зла не делал.

Менее всего правитель Донгрефа напоминал мне злодея, преследовавшего свои грязные цели.

Чёрные волосы выбились из низкого хвоста и пара прядок теперь лежала на лице и плечах. Тёмно красная рубашка с пуговками в виде черепов, чёрные брюки, чёрные блестящие туфли, предназначенные явно для дворца — и всё насквозь мокрое, в озере-то мы оба сидели.

На лице тревожно-ищущее выражение, глаза, в которых словно золото перетекало, всматривались в мои собственные, тоже искали, искали, искали… что найти пытался? Мне неведомо.

— Ну, тогда я пошла? — неловко с босой ноги на другую босую переступила.

— Я пришлю кого-нибудь, — кивнул демон и тут же пояснил, — чтобы ты не была одна.

— Да ничего, — плечами пожала, — могу и одна.

Сагар не ответил, а я… почему-то не ушла. Ждала, что он ещё чего-нибудь скажет, а он ждал, пока уйду, вот и стояли оба, не шевелясь и взглядов неловких друг с друга не сводя.

— Я всё равно кого-нибудь к тебе пришлю. На всякий случай, — улыбнулся мужчина одними губами, но не глазами, и велел: — Иди в дом, Леся.

Кивнула, развернулась, к дальнему дому побрела, в плед кутаясь.

И вот иду я, иду, а земля под ногами взяла и нагрелась. Так, что уже и идти не холодно, а, наоборот, приятно даже.

Обернувшись через плечо, с благодарностью улыбнулась наблюдающему за мной Сагару. Он улыбнулся в ответ. И стоял на месте до тех пор, пока я дверь его дома не закрыла.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Гул пламени.

Я осталась у двери, прислушиваясь к тишине леса, нарушаемой лишь журчанием воды в реке. В опустившихся сумерках птицы уже не пели, и ветер листвой не шелестел. Тишина.

Именно в этот момент я как никогда остро ощутила своё одиночество. Бездной расползающееся в груди, сосущее пустотой и острой необходимостью, потребностью выговориться, выложить всю правду, всё как есть, не боясь предательства, и услышать совет, слова поддержки, хоть что-то… хоть что-то…

Судорожно вздохнув, сама же испугалась этого громкого звука и просто заставила себя оставить сожаление. Да, тяжело, ну так всем тяжело. А рисковать… права у меня нет. Просто нет.

Открыв дверь, вышла на улицу, по темноте дошла до реки, умылась, как получилось… анчутки не было. Метлы и ворона моих не было тоже. Надеюсь, они просто с демонами в замок перенеслись, а не лежат сейчас где-нибудь тремя бездыханными трупиками.

Вернувшись в дом, порылась в сумке, но ничего съестного, как и ожидалось, не нашла. Собиралась я в спешке, не до еды было.

Вот так и вышло, что спать я пошла грустная и голодная, да ещё и с волосами мокрыми, потому что те высохнуть просто не успели. Повезло, что чистое ночное платье нашлось, в него переоделась, мокрое сохнуть на спинке стула оставила. Но на этом приятные моменты и заканчивались, потому что уже под одеялом я с сожалением поняла, что лежу в мужской постели.

Стыд и позор, Леся. Стыд и позор.

* * *

Громыхнула распахнувшаяся дверь, пол заскрипел под громко стучащими копытами кого-то громадного и на весь дом вместе со вспыхнувшим светом раздалось:

— Просыпайся, ведьма, я тебя кормить пришёл!

И умопомрачительный аромат мясного супа.

Села я даже раньше, чем успела окончательно проснуться, закачалась, как камыш на ветру, а потом просыпаться всё же пришлось, потому что Эдон всунул в руку глиняную горячую чашку, в другую — краюху хлеба и деревянную ложку, сам магией притянул стул и бухнулся на него тут же, рядом.

— Ну вы и учудили, конечно, — не упустил возможности высказать собственные мысли.

Только я, отправляя в рот первую ложку супа с крупными кусками мяса, не совсем разобрала, осуждает Эдон или хвалит.

— Планировалось, что ты сначала с Сагара проклятье снимаешь, а потом он себе власть возвращает, — добавил, помолчав.

— Угму, — буркнула, работая рукой и челюстью и старательно пытаясь не спать хоть пару минут.

Демон помолчал, насмешливо на меня глядя, и заговорил вновь.

— И что дальше делать думаете?

— Спать, — проглотив, посвятила его в свои незамысловатые планы.

Эдон демоном оказался умным, а потому вопросов больше не было, были новости.

— Ведьму ту задержали, но Сагар велел пока не убивать, сказал, что она может тебе понадобиться.

— Может, — согласилась, не глядя на него, — только потом её всё равно казнить придётся, грех на ней такой силы, что удивительно, как дышит до сих пор.

Мои слова рогатого явно заинтересовали. Подавшись вперёд, так, что заскрипел и пол, и стул, Эдон с жадным любопытством переспросил:

— Это какой?

А мне и не жалко рассказать.

— Видел, какая красавица? — заспанный взгляд на условно мужика подняла, хлеба откусила, а когда демон с готовностью кивнул, огорошила: — Не её это красота, не Природная, а волшебная. А знаешь, как такую красоту магией получают? Всего один способ существует — в крови девственниц искупаться нужно. Как сам понимаешь, несчастные девственницы процесса не переживают.

И я как ни в чём не бывало вернулась к очень-очень позднему ужину, а вот рогатый застыл, во все чёрно-алые глаза глядя на меня. И сидел, не веря, минуты две, наверно, я уже больше половины похлёбки съесть успела, когда воскликнул:

— Вот я так и знал!

Снисходительно-насмешливо глянула на него, но говорить ничего не стала.

Сказал сам Эдон.

— Мы её когда в камеру тюремную отводили, она всё бормотала что-то про наследие Силы, хозяина леса и ту, кто ходит по зеркалам. Не знаешь, что это могло бы означать?

— Неа, — солгала мигом, и глазом не моргнув, и невольно быстро оглядела весь дом на предмет наличия зеркал, которых, к счастью, тут не обнаружилось.

Выдохнула облегчённо и к супу вернулась, а вот Эдон, за мной пристально наблюдавший, с неприкрытым подозрением переспросил:

— Точно не знаешь?

— Даже не представляю, — ложь так легко с губ слетала.

— Но ты же врёшь, — ничуть не сомневался демон хвостатый, копытный и рогатый.

— Да быть не может, — последнюю ложку супа в рот отправила, на Эдона посмотрела и поблагодарила от всего ныне сытого живота: — Вот спасибо!

Краснокожий ничего не сказал. Несколько мгновений с прищуром вглядывался в моё бессовестное лицо, после забрал грязную посуду, поднялся, стул на место снова магией вернул, ещё пару секунд у постели стоял, пока я обратно на подушку укладывалась и планировала вернуться к прерванному сну, и только после этого молча ушёл, не забыв забрать с собой и свет.

* * *

— Ты спи-спи, — бормотал всё тот же Эдон даже не знаю, сколько времени спустя, что-то делая с запястьем моей правой руки. — Сагар придти не смог, у него там попытка государственного переворота… третья за ночь, но велел передать тебе браслет. Сказал, что для спокойного сна.

Тихо щёлкнула застёжка, не столь тихо в очередной раз ушёл демон.

Я же сквозь сон щелчком пальцев зажгла неяркий огонёк над головой и вгляделась в идеально круглые, безупречно отполированные зелёные бусины малахита с серебряным замочком.

Природный камень, сильный. Прогоняет страхи, верную дорогу отыскать помогает, правильное решение принять, а кроме того, что советник знатный, он ещё и защитник отменный — в момент опасности на себя удар примет, а затем почернеет и трещинами покроется.

Хороший подарок. Нужный, полезный. Приятный.

В сон я проваливалась неожиданно со счастливой улыбкой.

* * *

А уже утром случилось нечто непредвиденное.

— Олеся, — прошелестел проникающий через окно свет восходящего солнца.

Голос я узнала мгновенно, тут же села, не чувствуя ни усталости, ни сонливости, лишь тревогу необъяснимую.

— Говори, Селина, — потребовала срывающимся голосом.

Она и сказала, она такое сказала!

— На Кахехар ведьма проникла, на ней Эритмор.

Лишающий воли артефакт подчинения! Слепого подчинения!

— Кто?! — прохрипела я, падая коленями на пол и подставляя лицо под яркий, слишком яркий для утреннего свет солнца.

Ослепительная вспышка сменилась головокружительным полётом и я увидела! Эфемер, я такое увидела…

Одинокая, окутанная мраком фигура плыла вверх по каменной дороге, вынуждая невольно расступаться демонов, которые её и не замечали. Абсолютно чёрные, безупречно прямые волосы лежали поверх столь же чёрного платья, на нездорово белом лице застыла маска отстранённости, изумрудно-зелёные глаза словно остекленели, ни единой эмоции в них не отражалось.

Ведьму я узнала мгновенно. Не могла не узнать, просто не могла.

— Мама, — прошептала, чувствуя, как стынет в жилах кровь.

И прижала дрожащую ладонь к приоткрытым губам, лишь бы не закричать, просто не закричать от ужаса…

Из всех возможных ведьм, из всех тех, кто был в его власти, Царь эльфийский надел лишающий воли Эритмор именно на неё, именно мою мать он отправил… приглядевшись, с изумлением поняла, что мама вошла во дворец Сагара. И, не останавливаясь ни на миг, целеустремлённо свернула на лестницу, ведущую на верхние этажи, будто точно знала, куда идти, кого искать…

И лично у меня ни единого сомнения не было в том, по чью душу её отправили.

Вопрос в другом: как узнали, что именно Сагар мне помогает?

Но нахождение ответа на этот вопрос пришлось отложить до лучших времён, сейчас этого самого времени у меня не было совершенно.

— Селина, портал! — приказала, точно зная, что раз ведьма сумела с солнечным светом путешествовать, то и порталы тоже открывать умеет.

Видящая не подвела.

Ещё одна вспышка, ярче прошлой, и в этот раз в полёт отправилось уже не сознание — рухнула я сама!

Быстро, жёстко, больно! Пролетела через половину мира, больно ударяясь о магические пути тех, кто открывал их до этого, но в итоге своего добилась — под руками и коленями оказался знакомый мне каменный пол и издавшие слаженный вздох демоны вокруг.

Ещё бы им не вздыхать, тут ведьма с потолка рухнула, так и не просто рыжая, а изнутри светящаяся! Это магия солнца от перехода так медленно рассеивалась, но дожидаться её полного исчезновения я не могла.

— Мама! — Закричала, вскакивая на ноги и срываясь с места в том направлении, куда в видении шла чёрная, настолько чёрная, что у неё от магии даже волосы почернели ведьма.

Демоны, кто в облике рогатых, а кто и в виде обычных, дорого и модно одетых людей, поспешно расступались с дороги, а один, абсолютно чёрный и громадный, даже вдруг предложил:

— Давай, подкину, ведьмочка.

И раньше, чем я рот открыть успела, схватил за талию громадными лапищами, одним рывком оторвался от пола и взлетел!

— Где правитель?! — задыхаясь от страха, выкрикнула вопрос.

Рогатый мигом сообразил, что дело нечисто, в две секунды оказался наверху и поставил меня за каменными перилами на самом верхнем этаже.

Дальнейших слов не понадобилось — дорога из бессознательных тел была самым ярким ориентиром!

И я рванула вновь, подгоняемая страхом не успеть. Мама убьёт… ей выбора не оставили, мама убьёт, если того Царь эльфийский потребует, а он потребует, сомнений нет, иначе не стал бы такой сложный артефакт изготавливать и ведьму аж на Кахехар переносить.

Но мне повезло, правда, невероятно повезло — дойти до Сагара мама попросту не успела!

— Мама! — сорвался истошный крик с побелевших от ужаса губ.

И рыжая ведьма, слишком хорошо знавшая о подлости эльфов, только и успела в сторону отпрыгнуть, уходя из-под взрывной волны, сорвавшейся с ладони лихо развернувшейся на месте ведьмы.

Меня не задело, окружающим стенам повезло меньше — их разметало каменной пылью! Демона, зачем-то последовавшего за мной, не спас даже мигом созданный щит — назад их обоих и отшвырнуло, затеряв в каменной тумане.

От второго удара у упавшей на пол меня увернуться шанса не было, пришлось уворачивать сам удар. Взмах рукой — и воздушная волна с грохотом разорвала в крошку ещё несколько стен, да так удачно, что во дворце зияющая дыра образовалась.

Но ведьм это не волновало.

— Фригибус! — выкрикнула парализующее заклинание, змеёй извернувшись на полу и вскинув ладонь.

И пока безразличная ко всему на свете мама отшвыривала моё заклинание в сторону сбежавшихся на шум демонов, я успела подняться на ноги, краем сознания зацепившись за острую боль в бедре… боль в сердце была куда сильнее.

Но даже точно зная, что выбора нет, что у меня есть всего один вариант, я всё равно позвала в отчаянии:

— Мама, пожалуйста!

Зря потратила драгоценные мгновения!

— Странгулатен! — прокляла она, ударив ладонь о ладонь.

Чёрные ведьмы — существа особые, в проклятьях им нет равных, от них не уклониться, ни отмахнуться, и нейтрализовать их может лишь та, кто и наслал.

Я знала это. Именно поэтому резко набрала в грудь воздуха и позволила проклятью подействовать, чтобы на пределе того воздуха, что успела глотнуть, быстро проговорить:

— Видэ те, дисо фобис, эго сусарранс ин ало ферба эд фос. Эго авертент эд мортем, эт дабо ниси фитаэ, миттам тиби пост тэ. Куррере, фоларе, натаре эум — эт нон инвениам ин фобис салус. Конвертам ферба туа, эт маледикам тэ.

Под конец возвращающего заклинания воздуха практически не осталось, из носа хлынула кровь и в голове зашумело, но мне очень повезло, что в своё время меня заставили зазубрить эти слова, впечатать в кору головного мозга. Вспоминай я, воздуха бы мне точно не хватило.

И мама согнулась пополам, не в силах вздохнуть под воздействием собственного удушающего заклинания.

Но тут слева мелькнула быстрая громадная тень — к чёрной ведьме какой-то демон рванул!

Отшвырнула его без напряжения, не глядя, одним движением и раскинула руки.

— Солис лунае лимен, барба фоэнум ин рустле фолиис. Морс тэнебрис, Вита эст ризус — рого фос ме сусуррабант ад фос…

Сквозь проломы в стенах ворвался, налетел, ударил в грудь, взметнув волосы ветер! Завыл, загудел, несправедливости сопротивляясь, остановить пытаясь… да только не соперник ветер ведьме, помешать не может.

Он и не помешал, это эльфы сделали.

Мама от удушающего проклятья уже избавилась, но на этом всё, пока я заклятье читала, намереваясь ведьму в камне запечатать, колдовать она не могла. Ни колдовать, ни сбежать.

Но на ней артефакт эльфов был, и вот они не просто могли порталом её утащить — они это сделать и попытались!

Запнувшись на полуслове, с ужасом поняла — не успею! Не успею дочитать, не успею маму пусть и жестоко, но спасти. Просто не успею!

— Нет, — беспомощно руки опуская, шагнула вперёд, к той, у кого за спиной уже практически сформировался похожий на зеркало портал.

Я не могу отпустить её. Не могу позволить эльфам вернуть маму себе.

Она бы не отпустила меня.

— Мама, — ещё шаг, за ним быстро второй, третий…

И вдруг чья-то руки перехватила поперёк живота, останавливая бег, который и начаться толком не успел.

— Нет! — закричала, срывая горло, и ударила раскрытой ладонью по плечу того, кто удержать пытался, одновременно с ударом отправляя в демона не смертельный, но крайне болезненный импульс.

Содрогнулся, но вместо того, чтобы отпустить, сжал крепче, обнял двумя руками и не позволил, просто не позволил побежать к маме, которую прямо на моих глазах утянули в портал.

— Нет, — совсем жалобно, растерянно, беспомощно.

На пол мы осели оба. Точнее, демон осел и меня утащил, потому что к себе прижимать продолжал.

— Сагар, — позвала шепотом в отчаянии, и сама не поняла, почему именно его.

И лишь на мгновение удивилась, когда над самым ухом раздалось хриплое:

— Не отпущу, Лесь. Понял, что мать, знаю, что больно, но куда идти вздумала? Прямо эльфам в лапы? В радостно распахнутые объятья врага? Думаешь, мама такую глупость похвалила бы?

Вычитывал правитель негромко, без злобы, скорее пытаясь до разума моего достучаться.

— Нет, — носом шмыгнула, не в силах перестать смотреть на то место, где только что была она. — Скорее, метлой бы по голове побила.

— И за дело, — со знанием одобрил безрогий. — Могу временно её подметить. По голове бить не буду, она тебе ещё пригодится, а вот по заднице ты давно выпрашиваешь, рыжая.

Не отреагировала. Поняла, что шутить пытается, но в душе такая пустота сосала, что впору волком раненым выть, а не смеяться.

Впрочем, пустота недолго царствовала, очень скоро к ней присоединилась вина, от которой дышать больно стало, отчаяние, пеленой слёз глаза застелившее, и желание, практически неконтролируемая потребность выговориться, сгрузить то, что на душе давно гнездо свило и камнями заложило, поделиться хоть с кем-то… хоть с кем-нибудь…

— Сагар, — позвала тихо-тихо, едва слышно.

И крепче прижалась к его плечу, к которому мужчина и сам меня прижимал.

— Уйдём от посторонних глаз? — Мгновенно всё понял он.

И я вдруг поняла, что нет во мне страха ему открыться. Не было тревоги, что предаст, что неправильным существам секреты разболтает.

Нет. Только не Сагар. Мы знакомы всего ничего, но он не подвёл меня ни разу. Ни единого.

На Кериеме от эльфов спас, маячки сжёг, на Кахехар перенёс.

Приютил, заботился, клятву крови дал.

От тревог моих не отмахнулся, пошёл озеро проверять, а когда нас обнаружили, до последнего к себе прижимал, ни за что демонам отдавать не хотел.

Сам кандалами скованный был, а всё равно на мою защиту встал.

К эльфам уйти не позволил, удержал, даже болезненный разряд магии получив, всё равно удержал, сквозь боль.

Защищал, оберегал, заботился. Доверял.

Демон ведьме доверился. Жизнь свою доверил.

Значит, и я должна. Нет, не должна, он ведь не принуждал ни разу.

Я могу ему доверять.

Глава 10

Успокаивающе покачивала вода озёрного источника, подбадривало отблесками на воде яркое полуденное солнышко, сам источник, отвлекая от мрачных мыслей, прямо на глазах создавал в пустоши вокруг себя зелёную траву, шумящие кусты, важных камышей.

— Я принесу тебе рыбок, — пообещала в благодарность за заботу и переживания.

Прижала колени к груди, обняла руками прямо в воде, радуясь отсутствию боли. Она была, я сама вся оказалась в ссадинах, синяках и ушибах, но Сагар, не слушая возражений, залечил всё, что видел. Чего не видел — нашёл магией и тоже залечил, так что я теперь сидела здоровая. Но это я, внутри Сагара гуляли отголоски того моего импульса, с которым теперь ничего нельзя было сделать, только ждать, пока само пройдёт. Вопросы правитель Донгрефа игнорировал, на моё беспокойство и попытки помочь и извиниться отвечал неизменно: «Всё хорошо».

Вздохнула. И заговорила. Легко, свободно, словно давно подготовила речь и точно знала, какое слово должно идти следующим.

— Ведьмы — уникальный народ, единый. Вместе мы сила, в единстве. Это не просто слова, это истина, это факт, это основа нашей жизни. У ведьм одна сила. В разных проявлениях, но сила одна. А любой силе, как тебе известно, нужен хранитель. В случае ведьм — целый хранящий род.

— Твой род, — Сагар уже давно всё понял, и правду озвучил без удивления.

— Верно, — кивнула сосредоточенно, продолжив глядеть на солнечные ослепляющие блики на воде, а не на сидящего рядом демона. — Род Алдраис хранит силу ведьм. Я — Олеся Алдраис, наследница Силы. Ты знаешь, что это означает?

— Что ты должна получить всю силу ведьм? — предположил правитель Донгрефа не очень уверенно.

— Нет. У нас не такая иерархия. У ведьм нет правительниц, повелительниц, королев, есть только наследники. Точнее, наследница. Одна.

Мне всё же пришлось повернуть голову, заглянуть в задумчивые золотистые глаза и спросить:

— Ты понимаешь?

Поджав губы, Сагар медленно отрицательно покачал головой. Хотел бы понять, правда хотел, я это отчётливо видела, да не мог. Не складывалась истина в голове.

Вздохнув, невольно опустила взгляд на его плечо, посидела, соображая, какие бы слова использовать.

И снова в глаза посмотрела.

— Переводя на иерархию любого другого народа, наследница и есть правительница. Всё, это конечный статус. Вершина карьерного роста, — кривая улыбка изогнула на миг губы и тут же бесследно исчезла.

Радостного во всём этом было ничтожно мало.

Хотя кое-что нашлось.

— Я понял, — собственно, понял Сагар.

Удовлетворённо кивнув, снова перевела взгляд на озеро, сжала колени посильнее и продолжила, ощутив, что теперь признание даётся труднее.

— Я оказалась не первой ведьмой, с которой связался эльфийский Царь, хотя он сумел убедить меня в обратном. Её звали Истислава, славящая истину. Ведьма… которую обманули. Влюбили, тайно использовали и раскрыли.

Осознав, что из таких объяснений демон мало что поймёт, коротко выдохнула и повторила иначе:

— Истислава стала первой ведьмой, которую обманул Царь. Долго и упорно пел он о своей к ней любви, и ведьма, не устояв, влюбилась. Две беды. Первая — Истислава оказалась молодой, наивной и неискушенной, а потому повелась на лживые песни. И вторая — не простой та любовь была, а неконтролируемой, огромной, как лесной пожар. Изнутри Истиславу и сжигало, всё на свете ради своего эльфа сделать была готова. И сделала. Сначала меня опоила, потом волчьих ягод заговорённых в ужин подбросила и сама за общий стол села. Все сели, одна я от настоя отходила. И когда отошла окончательно, предстала мне картина потрясающая: вся семья от хвори неизвестной слегла. Вся. Все ведьмы, все мужчины, даже детей скосило. И никто не знает, что случилось. Никто, понимаешь? И это среди ведьм-то, мы же в любой болезни эксперты.

Вскинулась, чувствуя, что эмоции снова верх берут, вновь в глаза молча внимательно слушающему Сагару посмотрела и продолжила.

— Одну меня не коснулось, мне решение искать и пришлось. Недолго думала, долго решалась. И решилась в конце концов, выбора не было, хворь силу набирала. Открыла портал, гостьей незваной на Аркес вошла и не удивилась, когда в лесу голос Царя эльфийского приветствовал. Решила, что он меня просто почувствовал, и даже не предположила, что меня у эльфов ждали. А Царь был добр… и на слова лестные не скупился, и на жесты широкие. Вывел меня к поляне явь-травы, я за ней на Аркес и сунулась, а сам всё про предателей среди своих шептал. Я не поверила. Тогда не поверила, и когда через месяц всё повторилось, не поверила тоже, и даже когда Истислава у моей постели с ритуальным клинком обнаружилась, тогда тоже до последнего не верила. Знаешь, что точку поставило?

Он не знал, конечно, не мог знать. А мне пришлось судорожно выдохнуть и перевести дыхание, прежде чем сказать смогла:

— Истислава задумала силу ведьм себе забрать. Только она не Алдраис, не по крови членом семьи моей считалась, а сила, как я уже сказала, роду моему принадлежит.

Мы подошли к тому, в чём Сагар разбирался и что понимал, а потому без промедлений именно он и сказал:

— Она забрала кровь члена твоей семьи.

Не вопрос — утверждение. Сосредоточенное, понимающее, и только после того, как слова страшные прозвучали, правитель Донгрефа взглянул на меня виновато, с сожалением и сочувствием.

— Двоюродной сестры, — подтвердила сухо. — У меня большая семья, Сагар. Родные сестра и брат, двоюродных четыре сестры и три брата, десять троюродных, тёти, дяди, племянники… Все женщины нашего рода рождаются ведьмами. Мужчины магами, и они могут привести в семью женщину мага, но их дочери будут ведьмами. Без вариантов. Дядя Эдлер маг, тётя Деметра тоже, и младший сын у них маг, а три дочери — все ведьмы. Ярина старшей была.

Судорожный выдох, скользнувший вдоль позвоночника мороз, сковавшее всё тело напряжение.

— Она была хорошей ведьмой. Честной, справедливой, доброй. А Истислава… она тоже была хорошей. Только доверилась не тому и позволила себя одурить. Знаешь, кто ещё позволил?

Риторический вопрос, горький, противный.

И честный ответ.

— Я.

Внезапно поняла, что устала. Тащить это всё на себе, вине позволять изнутри грызть, выход отчаянно искать и не находить. Бегать устала. Скучать устала. От всего на свете устала.

Не говоря ни слова, Сагар посидел некоторое время без движений, как и я, а потом подался ближе, сжал широкими ладонями мою талию и потянул на себя, к себе же на колени усадил, к груди придавил, голову ладонью к своему плечу прижал.

И сидим. Удивлённая и растерянная рыжая ведьма и демон, который выдохнул коротко и с твёрдостью, которой многострадальные камни позавидовали бы, произнёс:

— Я не он, Леся. Я тебя втихую использовать не намерен. Тебе не нужно переживать и бояться, что ты открылась не тому.

Сидя у мужчины на коленях, всем подрагивающим телом прижимаясь к его телу, я вдруг ощутила то, о чём слышала столько раз. Зовущее, манящее тепло родного человека. Притяжение, подобное магическому. Желание оказаться ещё ближе, прижаться ещё сильнее и…

Перед глазами, как наяву, появилось утро после ритуала взывания к богам. Взгляд Сагара. То, как медленно он склонялся ко мне, околдованный, очарованный.

И его слова.

«Слушай, а чего у тебя глаза разного цвета? Один зелёный, ясный, как трава луговая на солнце, второй таинственный, серо-голубой, как туман из чащи лесной».

И то, с каким трепетом это было сказано, затаённым восторгом, нежностью, без страха и неприязни.

Я ведь только сейчас задумалась, зачем он надо мной склонялся. Только сейчас поняла.

Медленно, словно саму околдовали, подняла голову, снизу вверх вгляделась в светлое, будто только сейчас увиденное лицо демона. Гладкий, идеально выбритый подбородок, тонкие губы, заметные скулы, нос с горбинкой и глаза. Очень светлые, как искрящийся песок на солнце, в центре, темнеющие к краям и абсолютно чёрные по контуру.

Его глаза были похожи на песочный магический вихрь, затягивающий сразу и вглубь. Так, что и не выбраться. Так, что ты и не желаешь выбираться.

И я падала. Прямо в душу этого мужчины, не сопротивляясь, а, наоборот, с трепетом наслаждаясь падением. Или правильнее сказать полётом?

Не знаю. Я уже ничего не знала. Только то, что сама, первой подалась к нему навстречу, но поцеловать его Сагар не позволил. Склонился быстро, так, что появилось ощущение, что он из последних сил сдерживался, и накрыл мои губы губами.

Мой первый в жизни поцелуй оказался со вкусом мёда, ароматом хвойного леса и ощущением долгожданной упоительной лёгкости.

Нежный, осторожный, изучающий.

Настойчивый, сладкий, затягивающий.

Жаркий, жадный, откровенно неприличный.

Я уже не сидела — стояла коленями на ногах Сагара, двумя руками обнимала его плечи, шею, голову. Вжималась, вдавливалась, льнула, как кошка, к его груди. Мне было мало. Мне было слишком далеко.

Мужские ладони скользили по спине, пояснице, бёдрам, ногам. Удерживали, сжимали так, что в некоторых местах точно останутся синяки, но я буду последним человеком, который станет на это жаловаться.

Ему тоже было мало.

Сагару тоже требовалось сильнее, ближе, больше.

Он хотел меня… серьёзнее.

И это отрезвило вмиг. Заставило вздрогнуть от осознания, с болью вспомнить, что мы вообще в озёрном источнике сидим, и знакомы ведь всего ничего, а я… вот же учудила, чуть ли целиком на него не залезла! И исцеловала всего!

— Эфемер, — выдохнула изумлённо, разрывая поцелуй и пытаясь отодвинуться.

Удержал, не позволил. Сжал в объятьях до хруста костей, тут же обнял в разы осторожнее и бережнее, вновь усадил себе на колени, не отпуская и вряд ли собираясь, и, прижав к груди, прошептал хрипло:

— Прости, я был… слишком настойчив.

Ох, если бы ты…

— Это я на тебя залезла, — напомнила, тяжело дыша после поцелуя и силясь вернуть мыслям привычный ход.

— Я оценил, — хмыкнул Сагар, тоже часто жадно дыша. И вдруг попросил: — Не закрывайся, Леся. Не надо.

Слов для ответа у меня не было. Сил отстраниться, встать и отойти тоже не нашлось. Признаваясь себе самой, и желания такого не было.

Был восторженный трепет в душе, часто-часто стучащее сердце, подрагивающие и расползающиеся в улыбке губы и предательское желание вернуться на несколько минут назад, повторить всё ещё раз, а затем ещё, и ещё…

— Как вышло, что чёрная ведьма проникла в твой дворец, а её никто и не заметил? — зацепилась я за первый попавшийся вопрос, намереваясь отвлечь и себя, и Сагара от только что произошедшего.

Вопрос был серьёзным, в целом последние события мало на веселье смахивали, но правитель Донгрефа даже не напрягся, когда отвечал.

— Пришлось ослабить защиту дворца, пока настраивал её под тебя.

— Под меня? — удивилась искренне.

И отодвинулась ровно настолько, чтобы приподняться и с недоумением посмотреть в спокойное, даже умиротворённое лицо Сагара.

— Я обещал защиту ведьме, за которой охотится половина миров, — невозмутимо пояснил он.

— Не половина, — исправила машинально.

Демон хмыкнул, тем самым выражая всё, что думал по поводу моего замечания, и решил уточнить для нас обоих:

— Пока один только Аркес. Сколько осталось дней из срока, который дал тебе на раздумья Владыка вампиров? Шестнадцать? Стоит эльфам одну-единственную ведьму на Голмар закинуть, как драконы тут же объявят войну всему твоему виду.

Да, он был прав в каждом слове, но:

— Керием сохранит нейтралитет, а если я поговорю с властителем Сефрои, расскажу ему, чего хочет эльфийский царь…

— А чего он хочет? — Перебил Сагар, с подозрением прищурившись.

Мелькнуло желание промолчать, но я и так ему уже почти всё рассказала.

Вздохнув, открыла и эту тайну.

— Меня. И всю ведьминскую мощь.

Думала, это демона заинтересует, заставит спросить, возможно ли отдать все силы ведьм одному существу, но он сильно удивил, мрачно проговорив:

— Едва властитель Сефрои узнает, что ты можешь передать эльфу силы всех ведьм, он убьёт тебя без раздумий. В ту же секунду. Наги за мир и против войны, едва у них появится шанс всё прекратить, они им воспользуются, даже если придётся убить одну ведьму. Даже если придётся убить не одну ведьму.

Высказал, помолчал и задал вопрос:

— А что случится, если ты умрёшь?

Известно, что.

— Милада, моя младшая сестра, станет новой наследницей Силы.

Демон совсем нехорошо прищурился, подобрался весь, напрягся. Я продолжала на нём сидеть, так что отчётливо ощущала изменения.

— А Милада сейчас где? — уже заранее ни на что хорошее не рассчитывая, подтолкнул к страшному ответу Сагар.

Но я его страхов не разделяла.

— У эльфов, — подтвердила то, о чём он уже и сам знал. — Но меня не убьют, ты зря переживаешь.

Правитель Донгрефа был умным демоном, я в этом убедилась уже не единожды. Вот и сейчас, проявляя поразительную сообразительность, он откинулся спиной на камень, окинул меня задумчивым взглядом и мрачно-удовлетворённо проговорил:

— Клятва крови.

Даже не спрашивал ведь — утверждал.

Ничего не отвечая, осторожно поднялась на ноги и пошла на берег. Он теперь красивым был. Гладкие камушки в лучах солнца сверкали, по бокам и дальше, кругом шагов в пятнадцать, сочная травка росла, ромашки цвели, васильки, зверобой, клевер. И даже росток дуба начал к солнцу тянуться, с подпиткой источника он скоро полноценным древом станет.

Вот только дальше жизнь не пошла. Подумалось, что это само озеро дальше её и не погнало, но… осторожно опустившись на колени, прижала обе ладони к земле, прислушалась. Как и думала. Не у источника сил не хватило — земля дальше проклятая шла. Смертью осквернённая. Массовой, несправедливой, жестокой. Смерть здесь пир устроила, всё вокруг кровью залила, отсюда и название — кровавая пустошь.

— Сейчас, погоди, — попросила шепотом.

И осторожно, энергетическими толчками, не шибко сильными волнами отодвинула остатки магических проклятий подальше, освободив территорию в сотню шагов во все стороны от озера.

— Прости, — снова к нему обратилась, устало на траву садясь, — как только разберусь с проклятьем Сагара и восстановлюсь полностью, уничтожу эту гадость в земле. Пока только так помочь могу.

Жизни было достаточно и этого.

Медленно, один за другим, на земле начали пробиваться зелёные росточки. Неспешно, неторопливо, но зелёный ковёр поднимался и расширялся. Через несколько минут появились кусты и молодые деревья, совсем тоненькие, но полные силы и желания жить.

Скоро сюда птицы прилетят, животинка какая заведётся, насекомые. Пчёлы цветы опылять прилетят, комары на зверьё покушаться станут. Надо только рыбы где-то добыть и перенести, сама она в озеро не прилетит.

Сагар приблизился практически неслышно, постоял у меня за спиной какое-то время и наконец спросил:

— Дальше что?

Хороший вопрос.

Время у нас заканчивается, вот что. Шестнадцать дней до того, как вампиры сторону эльфов примут, ещё меньше ждать до того, как проклятье Сагара погубит.

Это было первостепенной проблемой, его проклятье.

Сагар мне нужен. Во многом нужен, но даже без всякой выгоды мне просто не хотелось, чтобы он умирал.

Потому и сказала:

— Проклятье снимать будем.

Думала, демон обрадуется, но вместо слов благодарности я услышала хмурое:

— Как в прошлый раз?

Обернувшись, молча и укоризненно посмотрела на него снизу вверх. Сагар не убоялся и даже не смутился, как смотрел с недовольным ожиданием и уверенностью в том, что вот что плохого придумать можно, то и произойдёт, только ещё хуже, так смотреть и продолжил.

Ну и я не стала его переубеждать. Из принципа.

— Нет, в разы хуже, но выбора у тебя всё равно нет.

* * *

Следующие дни мы с Сагаром не виделись. Он перенёс меня в речной посёлок, с лап на лапы передал своим демонам и ушёл порталом, сказав, что много дел, и попросив меня не делать глупостей.

Заниматься медитациями и окуриваниями мне не хотелось. Изначально собиралась, но теперь… не было необходимости. Я чувствовала это. Внутри меня больше не было потребности в уничтожении всего эльфийского народа, мне не хотелось мести и крови. Лишь закончить эту несправедливость и спасти тех, за кого я была в ответе.

Поэтому три дня я таскала Эдона к озёрному источнику, нагло подворовывала там силы, стремительно восполняя свои, и ни во что не ввязывалась. Не колдовала. Берегла силы.

А ещё скучала. Это оказалось удивительно, поразительно и слегка пугающе, но теперь мне везде чудился Сагар, а мысли при любом удобном случае уплывали к нему. Где он? Чем занимается? Думает ли обо мне? Вспоминает, как и я, наш поцелуй? А если да, то краснеет ли? Начинает задыхаться? Сжимает руки в кулаки и давит желание открыть портал и придти?

А по ночам чувствует моё присутствие, как ощущаю я его?

Чем больше я об этом думала, тем тоскливее мне становилось. За три дня он не пришёл ни разу. Только передавал через парней, что занимается укреплением дворца и проверкой его жителей, и что скоро я смогу переехать туда.

Он избегал меня. Это очевидно. После поцелуя. Почему? Ничего не чувствует, но не хочет обижать? Боится, что попытаюсь всё повторить?

Или дело вообще не в поцелуе? Может, он не приходит, потому что находится сейчас за пределами Кахехара? Вдруг он у вампиров, а то и у эльфов сразу? Торгуется, договаривается, подбирает варианты, как бы меня выгоднее использовать и подороже продать. Или, может, решил обменять меня на какую-нибудь другую ведьму, чтобы она его от проклятья избавила? Нет… эти мысли заставили сердце неспокойно, болезненно стучать в груди, но нет. Это не похоже на Сагара. Он не из тех, кто поступил бы так подло, так нечестно. Он не из тех, кто предал бы после слов «Я не он, Леся. Я тебя втихую использовать не намерен. Тебе не нужно переживать и бояться, что ты открылась не тому».

Не пори горячку, ведьма.

И не делай поспешных выводов, не разобравшись в ситуации.

За окном темнела ранняя ночь. Эдон, Логер и Арак жарили мясо на костре. Метла, ворон и анчутка носились по окрестному лесу в поисках неприятностей на свои конечности и мою голову.

Поднявшись из-за стола, за которым амулеты перебирала и на предмет целостности проверяла, я покинула дом, вышла из посёлка, приблизилась к замолчавшим с моим появлением демонам. Те меня сразу заметили, и ничего хорошего заранее не ждали, а потому смотрели напряжённо, с подозрением.

Подошла, остановилась, всех троих молча оглядела. И спросила совсем не то, что собиралась.

— А кто кому брат?

Демоны от меня другого ожидали, а от вопроса растерялись, переглянулись все трое. А Логер взял и ответил.

— Мы трое и братья, ещё Зоссаи и Бхеал. А Фезер, Лерд и Шадх братья между собой.

Ого, ну ничего себе. Оказывается, они все между собой братьями и были! Внезапно.

— А ты чего хотела? — снова Логер, осторожно так, как с тяжело больной.

Пожала плечами и как можно бодрее сказала:

— Зовите Сагара, я проведу ритуал призыва к богам. Сегодня.

Реакцией на мои слова стала плохо скрываемая паника. Логер даже побледнел, глаза распахнул, нервно сглотнул. Эдон и Арак переглянулись, обмениваясь только им двоим понятными мыслями, снова оба на меня посмотрели и:

— Сегодня нельзя, — убеждённо проговорил Арак.

— Никак нельзя, — подхватил Эдон.

— Погода просто ужасная.

— И ты до конца ещё не восстановилась.

— К тому же, шестое число месяца, самый неблагоприятный для вызова богов день.

— Так, — оборвала рыжая ведьма это безобразие.

Уперев руки в бока, мрачно оглядела несчастную троицу. Чтобы так старательно отговаривали меня спасать их друга? Для этого может быть всего две причины. Первая, Сагар умер. И вторая — по каким-то причинам сегодня придти не может. И эти причины троим демонам известны, иначе не стали бы они меня так отговаривать. И, очевидно, эти же причины лично мне категорически не понравятся.

— Ну, и где он? — спросила требовательно, так, чтобы сразу поняли: смолчать не получится.

Они, может, и поняли, но всё равно промолчали. Гады рогатые!

— Ладно, — безразлично плечами пожала и к огню уверенно шагнула, — сама посмотрю.

В следующее мгновение костёр потух. Вот горел себе, светом поросшую белым мхом поляну заливая, древесиной хрустя, мясо жаря и обалденный аромат от него на всю округу распуская. А тут хоп — и погас. И мигом так темно стало, тихо… только сок из мяса на горячее ещё дерево капал и шипел.

— Не надо сегодня никого звать, — негромкие слова Арака с пугающей дрожью пробрались под кожу к самым костям.

Невольно сглотнула. Не из-за Арака и его братьев, нет, эта троица меня не пугала. Пугал Сагар. То, что он мог задумать, и то, что мог делать.

— Мне есть причины переживать? — пришлось приложить немало усилий, чтобы голос прозвучал ровно, без дрожи.

Я не буду паниковать и сжигать мосты только потому, что надумала плохого. Зачастую наше сознание специально подкидывает нам самые плохие мысли, самые страшные варианты. А на деле всё оказывается совсем не так. Не страшно, не плохо и не губительно.

— Абсолютно нет, — заверил Эдон, — он не предаёт тебя, как ты наверняка успела подумать.

Честно сказал. Если бы соврал, я увидела.

— Он пытается тебя спасти, — негромко добавил Логер, за что получил два недовольных взгляда от братьев.

— Меня? — не поняла совсем. — От чего? Мне не требуется спасение, это Сагар проклят, если вы не забыли.

Они не забыли, но и отвечать не хотели, хотя точно знали, что происходит. Пришлось, подавив раздражение, попытаться терпеливо объяснить:

— Это смертельное проклятье. Первый раз оно сработало мгновенно, но Фезер и Бхеал каким-то образом сумели вернуть Сагара к жизни. Жизнь вернули, но проклятье проникло и в душу, и в тело. И если после смерти в душе оно уничтожилось, то в теле осталось. И, наученное горьким опытом, решило действовать иначе — не мгновенная смерть, а планомерное уничтожение. Чтобы Сагару некуда было возвращаться. Чтобы само тело убило его. Вы понимаете, что я говорю?

Все трое настороженно кивнули.

Я уже хотела продолжить, но тут Логер, самый младший из демонов, робко произнёс:

— Сагар сказал, ведьма может через себя проклятье пропустить.

— Может, — подтвердила, потому что это правдой было, — но далеко не каждая, это во-первых, и далеко не любое проклятье. Только произнесённое. В случае с Сагаром это не сработает, его прокляли через предмет, через кинжал… В общем, это другое. Такое ни одна ведьма не снимет.

Арак и Эдон теперь не переглядывались, они друг на друга уставились в одном общем страшном понимании.

— А что будет, если ведьма попытается? — заметно бледнея, слабым голосом спросил Логер.

Хотела объяснить и это, рот открыла, воздух в грудь набрала и… замерла, оглушенная внезапно обрушившимся пониманием.

— Селина, — прошептала, бледнея уже сама.

Другой ведьмы у Сагара не было.

Мужчины не ответили. Логер теперь смотрел виновато и встревоженно, двое его старших братьев перевели на меня напряжённые, но мрачно-решительные взгляды.

Вот только:

— Селина не ведьма, — открыла им глаза на то, что было известно как минимум мне. — Она Видящая. Такая магия ей не по силам. Но даже будь она… будь Селина ведьмой, у неё ничего бы не вышло. Видели, как она выглядит, какое впечатление производит, как околдовывает своей красотой? Это магия. Страшная, неправильная, загубившая несколько жизней. То, что сделала Селина — страшный грех, который не искупить. Едва она попробует воззвать к богам или Природе, её убьют на месте.

Не скажу, что собиралась заступаться за неё. Видящая пошла на жестокий шаг, последствия которого хорошо знала. В былые времена, не будь я занята решением проблемы всех ведьм, лично доставила бы её на ведьмин суд, даже заранее зная страшный приговор. Она виновата. Она ужасно виновата. И она будет одной из тех немногих, о чьей смерти я не стану горевать, как не горюет и она о тех, кого сгубила ради собственной красоты.

Но.

Я не собиралась трогать её как минимум до окончания войны. И даже после, возможно, позволила бы ей уйти. В благодарность за оказанную помощь.

Но то, что задумал Сагар…

— Она не станет ему помогать, — проговорила убеждённо.

Селина Видящая, а не дура. Знает, чем закончится её попытка помочь. И ни за что на свете на это не пойдёт.

— У неё нет выбора, — глухо ответил Эдон.

Рыжей ведьме стало в конец нехорошо.

Подтверждая самые плохие мои предположения, Арак хрипло сказал:

— Подчиняющая магия. Родовая.

Едва не выругалась. Не знаю даже, как удержалась.

Потому что родовая магия — это то, что даже ведьма подавить не в состоянии.

— Остановите его, — потребовала фактически, — всё, чего он добьётся — смерть Видящей. А если по вине Сагара умрёт последняя на всю сферу Видящая, то я его собственными руками придушу.

Поразительно, но рогатые не стали спорить, а Логер так и вовсе мгновенно огонь призвал, намереваясь сам к своему правителю отправиться.

— Стой, — одёрнул его Арак, — Сагар тебя не послушает, я пойду.

Младший кивнул, без возражений принимая такое решение, и остался стоять на месте, в то время как Арак шагнул в призванное не им пламя и исчез.

Не собиралась стоять и я.

Развернувшись, поспешила обратно к посёлку, даже не удивившись, когда оба демона громадными скалами пристроились по бокам и пошли вместе со мной.

— Призывать пошла? — сразу догадался Эдон слева.

— Подождала бы Сагара, — не одобрил и Логер справа.

— Да я и без него могу, — сообщила сразу обоим. — Сагар Арака может и не послушать, а Селина… Видящая мне нужна.

Видимо, это было достаточным аргументом. Во всяком случае, мне позволили войти в дом, собрать всё необходимое, переодеться в простое льняное платье, распустить рыжие волосы, снять все имеющиеся обереги и выйти обратно, а вот дальше порога ступить не позволили, заградили путь двумя могучими телами.

— Сагар нам головы оторвёт, — хрипло заявил Логер.

Да, проблема.

— Идите в лес, сделаем вид, что вы вообще не знали, что я задумала, — внесла разумное, между прочим, предложение.

Но оба скривились так, словно чего-то мерзкого вкусили.

— Тогда нам уже вообще ничего не сносить, — вставил Эдон. — Сделаем так. Ты идёшь в дом и ждёшь, пока Сагар сам придёт.

Потрясающий план. Надёжный, как эльфийские артефакты.

Проблема в том, что я успела узнать правителя Донгрефа достаточно, чтобы с абсолютной уверенностью заявить: он пошлёт Арака и все мои предупреждения, попытается сделать так, как задумал, убьёт Селину и только после этого придёт ко мне со словами «ты была права». Потому что на Селину ему плевать, она для него вообще враг, помогший его врагу. Так что жалости к Видящей Сагар не испытывает и не начнёт.

Ай, Эфемер с ним!

— Нет, так не пойдёт, — качанием головы отказала Эдону в его великолепном плане. И добавила искренне виновато: — Простите. Оба.

Вскинутая ладонь и слетевшее с губ:

— Вос эс дефессус, амике, дорми, адепто ноннуллус сомно.

Что примерно означало: «Ты устал, мой друг, приляг, поспи».

Даже не заклинание, так чисто, детская шалость. Мы с двоюродными сёстрами так от атак уходить учились. Бегали детьми по саду, выкрикивая то сонку, вот эти слова усыпляющие, то чихотку.

Эдон, рыкнув что-то некультурное, рухнул на землю без сознания. Логер говорить и не пытался, но растянулся рядом, почему-то хмурясь во сне.

Однако времени размышлять об этом у меня не было. Осторожно обойдя обоих, поспешила за дома, свечам велела вставать кругом даже раньше, чем сама успела подойти на нужное место.

Жаль только, некому было использовать ту интересную магию и спрятать все дома, чтобы случайно не пострадали.

Но, прислушавшись к себе, ведьма поняла, что и необходимости в том не было. Сейчас всё пройдёт хорошо. Так, как нужно. Не случится ничего плохого. И даже Селина не умрёт, в этом у меня откуда-то тоже была железная уверенность.

Я вообще себя поразительно уверенной ощущала, а ещё спокойной, умиротворённой даже, не смотря на то, что где-то глубоко внутри всё равно щекотали отголоски тревоги и нетерпения. Но в остальном — покой.

Села на влажный берег реки, ноги под белой юбкой скрестила. Перед собой положила чашу, рядом костяной клинок и мешочек с травами.

Вздохнула, успокаиваясь окончательно и расслабляя мышцы. Медленно набрала в грудь воздух и резко выдохнула, одним махом зажигая все свечи вокруг. Пламя вышло естественным, красно-жёлтым.

Чуть улыбнулась этой удаче и зашептала:

— Патерни сиритус, креатор деос, дико фобис эго вокави тэ.

Слова слетали с губ легко, как птички с ветвей деревьев.

Огонь свечей усилился, загудел, подтверждая, что мой призыв был услышан.

Потянув струйку воды от реки в чашу, зачерпнула трав и скинула туда же, одновременно проговаривая:

— Воло ленире вултус эним респонса. Нон релин куэнт эн трибуэйр, патем сапиэнта туа.

Кинжал лёг в правую ладонь, лезвие коснулось кожи левой. Боль оказалась не такой сильной и пугающей, как понимание: я за последние дни эту руку уже в третий раз режу. Если бы не Сагар и его магия, мне бы совсем худо было.

Тяжёлые алые капли скользнули по белой коже и полетели вниз, мешаясь с водой и травами в чаше.

Глубокий вдох, уверенное на выдохе:

— Вени ад миам вокант.

Пламя взметнулось над чашей, и из сильно увеличившихся языков огня на меня с насмешкой и неожиданным удовлетворением взглянул самый настоящий бог. Один из них.

В этот раз он меня не хватал и рычанием не оглушал, а потому полагалось мне, как взывающей, первой слово говорить.

— Здравствуй, великий и справедливый бог Ариа. Благодарю за то, что на зов мой пришёл, великую честь оказал.

Говорила с почтением, голову в знак благодарности и уважения склонив.

Арие полагалось ответить тем же — величественно склонить божественную голову и одарить меня и все мои замыслы благословением своим.

Но он решил иначе.

— Вижу, успокоила ты бурю в душе, ведьма, да всё никак голову в порядок привести не можешь. Сама не понимаешь, чего хочешь, кому веришь, кому душу открыть готова.

Я напряглась. Не поднимая глаз, нервно сглотнула и приготовилась к удару, который вряд ли смогу пережить. В прошлый раз Ариа обещал наказание страшнее смерти, если ещё раз сунусь к ним с сумраком в душе.

Некоторое время над поляной звенело молчание, нарушаемое гудением огня и журчанием реки.

— Голова — не моя проблема, — милостиво закончил мысль бог. — Демона твоего спасём, ты же за него просить пришла?

— За него, — ответила с готовностью, вскинувшись и в горящие вечным пламенем глаза заглянув.

Бог хмыкнул, потревожив пламя из чаши, и вкрадчиво поинтересовался:

— Чем за жизнь его заплатить готова?

Это был нехороший вопрос. Совсем. Обычно боги сами цену называют, а этот у меня спросил.

Выбора не было, пришлось ответить то единственное, чего от меня и ждали:

— Что угодно, — и голос не дрогнул.

Он ждал этих слов. Он, как и я, знал, что больше мне предложить нечего, только лишь всё.

— В таком случае, — сотканные из огня губы растянулись в кривой ухмылке, — я забираю твою жизнь, ведьма.

Глава 11

Сагар

Он ощутил изменения мгновенно. Даже раньше, чем из каменного пола взметнулось пламя и на всё подземелье пророкотало:

— Повезло тебе с ведьмой, демон. А вот ей с тобой не очень.

Древний могущественный бог Ариа поднял когтистую горящую ладонь.

Правитель Донгрефа попытался увернуться. У него была прекрасная военная подготовка, так необходимая демону его происхождения, но ни она, ни врождённая ловкость и скорость не помогли избежать божественного прикосновения.

— Нет! — прорычал демон в беспомощной ярости, под чужой, несравнимой ни с чем другим силой вынужденно опускаясь на колени. — Разорви контракт, заключи со мной — не с ней!

Древний усмехнулся. Люди, демоны, эльфы. Все они мнили себя уникальными, не похожими на других, но на деле мало чем отличались.

— К чему мне ты, если теперь у меня есть она?

Ариа даже не попытался смягчить боль, когда выжигал проклятье внутри демона, хотя мог бы. Мог бы не приходить лично. Мог бы ничего не говорить. Мог бы… но не стал.

Он знал куда больше, чем Сагар говорил наследнице Силы. Больше, чем понимала она сама.

Просто ребёнок, оставшийся в одиночестве. Без наставников, без родных, с неподъёмной ношей ответственности, которую пришлось держать в одиночку. Могла ли она устоять против того, кто казался добрым и понимающим, поддерживающим, но не лишающим воли и выбора? Самостоятельность и независимость — вот, что так ценят взрослые дети.

Знал ли об этом Сагар? Разумеется. Видел ли, сколь юна ведьма, спасшая его жизнь? Видел. С самого начала увидел, едва открыл глаза в её старом, покосившемся доме.

Осознавал ли на тот момент бывший правитель Донгрефа, какая сила оказалась в его руках? Ведь если бы не осознавал, вряд ли оставил у дома ведьмы своих демонов.

У древнего бога были причины нелюбви к этому существу.

По тёмному каменному подземелью разносился нечеловеческий рык, но ни разу не прозвучал крик. Ни единого вскрика, хотя, по мнению Арии, Сагар должен был уже и вовсе потерять сознание от той боли, которую приходилось терпеть.

Чёрная магия внутри него кипела, пузырилась, самоуничтожаясь. Органы регенерировали мгновенно, демоническое происхождение делало своё дело, но это ничуть не облегчало боль, скорее наоборот.

По мнению древнего, Сагар не мог вытерпеть подобного. Не мог даже сохранять сознание, не то что сидеть. Пусть на коленях, пусть уткнувшись кулаками в каменный пол так, что по нему пошли трещины, пусть напряжённым до предела — всё равно не мог!

Но он сидел. И терпел. С трудом, из последних сил, но терпел мучительную боль.

А едва последние крохи проклятья сгорели в божественном огне, правитель Донгрефа призвал собственное пламя, доставшееся ему по праву происхождения, подчиняющееся с рождения, и исчез в мгновенно открывшемся портале, оставив бога в неприятной, напряжённой задумчивости.

Рёв прожигающего пространство Кахехара пламени. Сила, спустя столько времени в полной мощности заструившаяся по венам. Приветливый рык того, кого Сагар уже и не надеялся почувствовать.

«Здравствуй, друг», — не смотря на охватившую его тревогу, подумал правитель Донгрефа с теплом.

Живущая в нём сущность монстра, его монстра, неотъемлемая часть его самого не ответила — показала. Образ миниатюрной, но бойкой девушки с кудрявыми волосами цвета яркого пламени, горящими разноцветными глазами, энергией и жизнью, которые читались в каждом движение, в каждом повороте головы, в каждом взгляде.

Жизни… которая ускользала из неё прямо сейчас.

Это Сагар и его более не скованный проклятьем демон осознали сразу. В считанные мгновения, наплевав на все существующие правила, прожгли проход напролом сквозь весь мир, уничтожая открытые давно и недавно пути других демонов, и вылетели к домам речного поселения.

В том, где находится Леся, демон не сомневался, сразу рванул к реке.

И не успел всего на две секунды.

Он видел её в льняном белом платье и с разметавшимися ярко рыжими волосами, без сил лежащую на берегу реки. Видел её слабый поворот головы и устремлённый на него взгляд верно гаснущих глаз — сочно-зелёного и туманно-голубого. Видел портал, так внезапно исказивший пространство позади девушки и решительно, жадным рывком поглотивший ведьму.

И… больше он не видел уже ничего. Глаза застелила пелена ослепляющей, неконтролируемой ярости. У него, взрослого, давно прошедшего инициацию и приручившего своего демона — и неконтролируемая.

Это было плохо. Хуже, чем просто плохо. И об этом мимолётно подумал сам Сагар, но его вторую сущность такие мелочи не волновали.

Ведьма. Кто-то украл его ведьму.

«Вернуть, забрать, присвоить и не отпускать!» — требовал монстр.

«Найти, спасти и… не отпускать», — твёрдо думал сам правитель.

* * *

О том, что портал был моим, я догадалась сразу, буквально с первых мгновений. Так неровно, нестабильно выстраивать пути нужно было уметь. Сделать так, что при переходе тебя подкидывает, швыряет и с силой прикладывает о пространственные потоки других магов — тоже постараться нужно.

Я вот не старалась, честно, но так вышло, что из всех знакомых столь ужасные порталы у меня одной выходили. Просто убийственно ужасные.

Резкий поворот, удар — в руке что-то оглушительно хрустнуло, потонув в окружающем гуле, и плечо пронзило острой болью. Были бы силы — закричала, а так лишь слабо охнула и заплакала. Слёзы сами потекли, я их не контролировала. Я сейчас вообще ничего не контролировала, вот и выходило, что мотало меня, как тряпичную куклу. Бросало, швыряло, ударяло.

И в конечном счёте выплюнуло на обжигающе-ледяной, болезненно твёрдый камень чьего-то пола.

Из хорошего: пол был местным. В смысле, с Кахехара меня не утянуло. Я всё ещё оставалась в сознании, хоть его и заволокло болью, ощущающейся во всём теле. У меня даже оставались крохи сил на здравое мышление.

Из плохого: сработавший портал был моим. А возможность связаться со мной я оставляла всего одному человеку. Одной-единственной девушке, которая никак не может быть на Кахехаре.

Земля вздрогнула, через мгновение ещё раз, словно где-то далеко на неё упало что-то невообразимо тяжелое. Затем послышались тяжёлые шаги и вопрос, раскатом грома прогрохотавший под потолок.

— Это она?

Мужчина спрашивал спокойно, даже лениво, но голос у него был приказной, хорошо поставленный. Он привык командовать.

Я так и не поняла, открыла глаза или только попыталась. Всё вокруг взрывалось яркими пятнами, кружилось, дрожало и напрочь отказывалось принимать естественный вид. В теле не ощущалось ни одного целого и не болящего кусочка. Меня будто засунули в мешок и планомерно били о землю.

Хотелось взвыть… но не было сил.

Хотелось свернуться калачиком и поплакать, но я не могла даже пошевелиться, а глаза и так жгло, так что, возможно, я уже плакала, только никакого облегчения это не приносило.

И тут послышалось:

— Она, — тихий, искренне виноватый голос, а у меня сердце болезненно сжалось и начало стучать быстрее и громче.

Хоть и понимала, с самого начала же, когда только мой портал активировался, вот тогда и поняла, что происходит, кто зовёт.

«Сюда накладываю одноразовый портал на случай самой чрезвычайной ситуации. Портальная магия у меня просто ужасная, серьёзно, во время переноса тебе с большой вероятностью может сломать пару костей… заранее прости за всё, что может произойти». Так я сказала Флоре перед появлением эльфов, с этими словами наложила на жемчужную капельку, которую она всегда, не снимая, носила на шее, одноразовый портал. Он должен был перенести Флору ко мне, едва она его сожмёт, но если в структуру вмешался маг, ему ничего не стоило слегка изменить потоку и перенести меня саму.

А вот это уже плохо. Как минимум по трём причинам. Я имею дело с магом, у него Флора и у меня совершенно нет сил даже на то, чтобы пошевелиться.

Но пришлось. Есть такое слово — «надо». Надо, и всё тут. Даже если умираешь — отложи и дела сделай, потому что надо, а кроме тебя и некому же.

Первым делом открыла глаза. Далеко не с первой попытки, с огромным трудом, словно не веки поднимала, а неподъёмные камни ворочала. Но открыла.

И увидела над собой мужчину. Совершенно незнакомого, но жуткого, с кожей практически чёрной, с плитами мышц на обнажённых груди и животе, с узлами мускул на оголённых же руках. Из одежды на нём был кроваво-алая кожаная жилетка и чёрные штаны. Обуви не наблюдалось, я даже взгляд с трудом скосила и убедилась. Босиком стоял.

И хамил.

— Что-то она слабо на ведьму похожа, — губы поджал, бровь приподнял, взглядом, в котором рыжее пламя бушевало, меня окинул.

С трудом ворочая языком, всё же нашла в себе силы выдать умную мысль:

— Не хами, да бит не будешь.

Ответом мне была тишина. Звенящая такая, угрожающе-потрясённая.

— Головой ударилась? — не понял мужик и бросил взгляд на кого-то в стороне.

Тихие шаркающие шаги, будто тот, кто шёл, ноги с трудом переставлял, и на колени рядом со мной опустилась Флора… бледная, осунувшаяся, со щеками впалыми и мешками тёмными под глазами. Сами глаза вокруг были красные, какие бывают от рек слёз пролитых, а внутри — стеклянно обречённые, с бездной вины. Волосы растрёпанные, выцветшие, платье грязное и местами разорванное… голубое, то самое, в каком я её последний раз видела, в каком из дома горящего выставила, в каком в лес бежать отправила.

Неужели… неужели не убежала? На ней же скрывающие чары были, сама лично накладывала, семь суток действия им дала.

— Как? — только и выдохнула.

Травница шмыгнула носом и поджала губы, безжизненные глаза отвела и не ответила.

За неё ответил мужик.

— Мы её в лесу нашли. Пытались тебя поймать, но Сагар быстрее оказался.

Сагар… догадка была внезапной, но казалась мне верной. Снова повернув голову, снизу вверх вгляделась в мага и прошептала:

— Повелитель демонов.

Криво улыбнувшись, отвесил мне насмешливый полупоклон, но тут же прекратил изображать веселье, стал серьёзным, суровым, решительным.

— Ничего личного, ведьма. Сама понимаешь, такая сила, её нельзя отдавать эльфам. Её никому отдавать нельзя.

Кивнула. Правда понимала. И куда больше, чем сам безрогий.

— Себе забрать вознамерился, — не спрашивала даже, и так очевидно было.

Демон и глаз не отвёл, значит, и совестно ему не было, и решение уже принял, и отступать не собирался.

— Большая сила, — протянул повторно, — ты и сама понимаешь.

Кивнула вновь. Невыносимо хотелось закрыть глаза и уснуть, но нельзя.

— Только сила эта больше, чем ты себе вообразить можешь, — проговорила тихо. — Не совладаешь ты с ней, демон. Уничтожит она тебя, весь твой мир и всю Сферу. Вся сила ведьм — это ни одно существо контролировать не способно.

Думала, сейчас скажет что-то вроде «Но ты же контролируешь», но повелитель неприятно удивил.

— Я рискну, — проговорил убеждённо, ни на миг не сомневаясь в успехе операции.

Не сказал, что я её всю контролирую. Значит, знал куда больше, чем мне хотелось бы. Флора могла назвать ему моё имя, он мог узнать, кем я являюсь, это в принципе тайной не было. В смысле, никогда не скрывалось, что Олеся Алдраис — наследница Силы. Но остальное…

А об остальном я, увы, даже подумать не успела. Демон наклонился, на моём плече сомкнулись стальные пальцы. Без труда и напряжения, будто я и не весила ничего, безрогий поднял меня на уровень своих глаз, оторвав от пола.

— Прости, — сказал без сожаления, но… сказал, — я постараюсь сделать всё быстро и безболезненно. Подумай, это и тебе плюс: лишённые магии ведьмы эльфам будут без надобности, они всех отпустят.

Не смотря на то, что совсем не до улыбок было, да и силы ни на кроху не восстановились, я всё же улыбнулась. Грустно, слабо, горько. Мы с ним оба понимали, что никого эльфы не отпустят, максимум за Грань.

— Что, и ритуал сам проведёшь? — вопросила хрипло. — Я бы и рада помочь, но после разговора с богом сил не осталось. Ты только не обижайся.

Демон не обиделся — он сильно нахмурился. Оглядел меня недоверчиво, нахмурился сильнее и не понял:

— С каким богом?

— С древним, — ответила честно, мне скрывать было нечего. — Ариа, один из основателей Сферы. Хочешь, познакомлю?

Поразительно даже, какая я сегодня вежливая и доброжелательная.

Но повелитель демонов почему-то не оценил и знакомиться не захотел.

— Ты с богами совет держишь? — в грозном голосе отчётливо угроза зарычала.

— Что ты, — вздохнула устало, надоело мне висеть, ещё и плечо уже болело, — какой совет? Они мою жизнь забрали взамен за услугу.

Повелитель почему-то бросил взгляд за мою спину, на тихо плачущую Флору, а я… мне вдруг приближающийся рёв пламени почудился.

— Какую услугу? — требовательно вопросил демон безрогий, вновь уделяя всё своё внимание мне.

И сильнее вдавил пальцы в несчастное плечо. То аж захрустело и заскрипело, недвусмысленно предупреждая, что ещё немного, и случится катастрофа.

— Э, безрогий, давай полегче, — всё же занервничала я, правой рукой сжимая его каменное запястье в тщетной попытке ослабить хватку.

— Безрогий? — грозно прищурившись, переспросил демон угрожающе.

И подался ближе, в верно поднимающейся со дна души ярости глядя на ведьму.

А рёв пламени тем временем становился всё ближе, громче, жарче…

— Ну, рогов же нет, — пояснила боязливо. — Но если у тебя это больная тема, могу называть временно безрогим или тайно рогатым, или сменно рогатым, или…

— Заткнись, — рык из самой мужской груди.

— Ну а чего ты так рычишь? — у меня, похоже, неизбежная смерть последние мозги отшибла. — У вас, демонов, у всех же рога есть. И ничего, никто не стыдится. Или ты подумал, что я про другие рога?

С рогами не определившийся застыл. Замер, уставился на меня потрясённо и очень осторожно уточнил:

— Это ты о чём?

Я и сама не знала ответа, честно, но зачем-то опустила взгляд. Мужик, проследив направление, опустил не взгляд, а всю голову, посмотрел на свои штаны… хотя мы так близко стояли, что я только на живот его смотреть могла. Но демона это не смутило, взгляд опустился на собственные штаны и…

— Там не рога, — он от шока даже заговорил нормально, без рычания и хрипа. Помолчал, снова в мои глаза посмотрел и уведомил: — Там максимум… рог.

И сам своих слов смутился, вы представляете? Большой грозный демон, целый повелитель — и смутился!

И эльф меня дёрнул сочувственно спросить:

— Наверно, и не рог, а так… рожок?

Обладатель скорбного рожка дёрнулся, мигом выпрямился, с высоты впечатляющего роста в ярости на меня посмотрел и открыл рот, намереваясь наверняка оспаривать предположение, но:

— Да ладно тебе, — вздохнула я печально, — и не с таким живут.

Правда, даже жаль его стало. Вон как остро реагирует. Точно больная тема, а ещё и я тут.

— У меня всё в порядке, ведьма! — рявкнул демон.

Так и не поняла, то ли совсем безрогий, то ли излишне рогатый…

— Да-да, я бы на твоём месте тоже так сказала, — кивнула и руку свободную вытянула, успокаивающе окаменевшее плечо погладила. — Надо же, как бывает. Положение повелителя целого народа занимаешь, а там… беда.

Утробное рычание наполнило просторное, лишённое мебели помещение. И мне сделали предложение, на которое ни одна девушка в здравом уме не согласилась бы.

— Пойдём, — прошипел демон, — я покажу, какая у меня там «беда»! И даже на себе ощутить позволю!

И мы в самом деле развернулись и куда-то там пошли. Точнее, пошёл демон, мне оставалось лишь беспомощно болтаться, удерживаемой его стальной рукой.

— Да ты большой молодец, — всё не желала ведьма затыкаться, — не стыдишься. Не комплексуешь.

Повелитель намеревался ответить и на это, стремительно пересекая просторное, но совершенно пустое помещение, но… не успел.

Рёв пламени, чудившийся мне всё это время, внезапно обрушился со всех сторон. И не на меня, как я сначала подумала, а на всё пространство!

Со звоном вылетели многочисленные стёкла, вздрогнули стены, вздыбился пол! Из образовавшихся щелей, из стыков стен и пола, из оконных проёмов — отовсюду хлынул огонь! Жидкий, быстрый, неумолимый! Каменные стены вспыхивали, подобно бумажным! Со всех сторон ревело, гудело пламя, трещали, шипели плавящиеся камни, выла вдали тревожная сирена!

А прямо здесь застыл без движения потрясённый до глубины души повелитель демонов.

И вдруг, перекрывая шум происходящего, прозвучал убийственно-спокойный, до мурашек пугающий знакомый голос:

— Разрушить замок оказалось быстрее, чем пробить наложенную на него защиту.

Пауза.

И ледяное:

— Ведьму мою отпустил.

Сагар! Обрадовалась ему, как родному, и завертела головой, пытаясь отыскать в бушующем всюду пламени.

— Ты последние крохи разума растерял, мальчишка? — мрачно вопросил повелитель демонов.

Не смотря на внешнее безразличие к происходящему, моё бедное плечо сжали с такой силой, что вскрик боли как-то сам собой слетел с губ.

И это стало тем единственным, что заставило Сагара перейти к мгновенным действиям!

Первый удар повелитель демонов отбил лениво, играючи, от второго уклонился, от третьего, угодившего в живот, пошатнулся и глухо зарычал. Сагар, не давая врагу и секунды на передышку, сыпал удар за ударом, нападая с разных сторон, прикрывая атаку пламенем, а потому я не видела ничего… Я лишь болталась в воздухе, охая и вскрикивая каждый раз, когда главный безрогий дёргался и сжимал ладонь сильнее.

В конце концов случилось долгожданное.

— Подожди-ка, ведьма, меня здесь, — угрожающе попросил он, неосторожно опуская меня на пол.

Сам при этом на меня и не взглянул — водил напряжённым взглядом по пламени вокруг.

Я, не будь дурой, тут же сделала шажок назад. Между мной и главным демоном в тот же миг поднялась глухая стена непроглядного пламени, а сквозь закладывающее уши гудение отчётливо прозвучало:

— Не бойся, Леся. Пламя тебя не тронет.

Но я боялась… не за себя — за Сагара. Потому что точно видела как увеличивается в размерах, трансформируясь, повелитель Кахехара, становясь громадным, поистине устрашающим чёрным демоном. Каменные плиты мышц, рост метров в пять, так что сразу стала ясна необходимость высоких потолков, толстые крепкие рога, мощные кожаные крылья, распахнутые рывком и потушившие добрую половину огня…

Он был ужасен! Убийственно опасен! Безжалостно жесток!

Но и Сагар не собирался сдаваться просто так!

Пламя взревело в десять раз сильнее! Пугая, окружая, опаляя кожу и делая дыхание жарким, но не обжигая лично меня и не причиняя никакого вреда.

И среди жадных рыже-алых языков я вдруг разглядела его… того, кого однажды притащила из леса в свой дом. Кого вылечила и поставила на ноги, на самом деле намереваясь добить.

Сейчас, стоя в окружении огня и с замиранием сердца ожидая смертельной схватки двух монстров, я вдруг отстранённо подумала: хорошо, что у меня тогда ничего не получилось. Хорошо, что Сагар не умер по моей вине. Хорошо, что он вообще не умер.

И начался бой… страшный, заставляющий сердце то перепуганно громыхать в груди, то не биться вообще.

Каждый удар сопровождался оглушительным раскатом грома. Каждый звериный рёв заставлял вздрагивать не только меня — весь замок. Стены рушились одна за другой, не в силах вынести натиска двух устрашающих, сплетённых в схватке тел.

Я стояла, не дыша… во все глаза в ужасе следила за битвой, не в силах отвести взгляд и отнять от рта ладонь, которой сдерживала едва-едва не срывающийся крик.

Следила, следила… и понимала — эту битву Сагару не выиграть. Он был чудовищно силён, умело комбинировал атаки физические с атаками магическими, но повелитель демонов был старше и опытнее, и силы имел в разы больше.

Он побеждал. В какой-то момент его атаки стали чаще, точнее, сильнее, и Сагару не осталось ничего иного, кроме как шаг за шагом отступать, отчаянно продолжая сопротивляться и не теряя надежды ударить в ответ. Но блок, блок, блок. До повелителя не долетал более ни один удар.

В какой-то момент бушующее со всех сторон пламя из рыже-красного стало красно-чёрным. Более наглядного подтверждения одерживаемой главным демоном победы и не требовалось.

Требовалась помощь. Незамедлительная и основательная.

Будь я простой ведьмой — была бы вынуждена стоять и смотреть, как Сагара убивают.

Будь я умной ведьмой — сбежала бы, пока правитель занят убийством одного из своих демонов.

Но я была ведьмой жалостливой, успевшей привязаться, серьёзно боящейся за жизнь демона. Моего демона. Кто бы что ни говорил, а Сагар — мой! Я его от смерти спасла, не единожды, между прочим. Так что мой это демон, а я всё по тем же причинам его ведьма — он меня тоже спасал ни раз. Одна эта стычка с повелителем только чего стоит.

Мне очень повезло с моим происхождением. Повезло настолько сильно, что это, без преувеличения, спасёт как минимум одну жизнь, а за ней и ещё сотни.

Есть такие заклинания, которым ведьм учат с самого рождения. Как правило, это страшная, губительная, судьбоносная магия.

У меня таких заклинаний было два.

Первое позволяло мне втянуть в себя произнесённое проклятье, пропустить через свою душу и отправить назад, тому, кто его и наслал. Такая способность была лишь у наследницы Силы. Больше ни у кого.

А второе… второе заклинание я пообещала не использовать без острой необходимости никогда в жизни. Самой себе пообещала.

Было ли всё происходящее достаточным поводом для страшного? Да. Жизнь Сагара стоила такого риска. Стоила всего, что я задумала.

И тогда ведьма, на которую открыла охоту половина миров, медленно развела руки в стороны и опустилась на колени. Прямо среди огня, не боясь, что он сможет причинить ей вред. Просто не позволяя себе думать об этом.

Глубокий вдох — не этого жаркого воздуха с отчётливым запахом гари, а свежего, прохладного, пахнущего зеленью и домом.

Медленно выдох — и среди тысячи ярких цветов, некогда растущих вокруг моего дома, я увидела мужчину. Высокого, величественного, сильного. Доброго, заботливого, сострадательного. Могущественного и благородного. Преданного, но не предававшего.

Лучи яркого солнца пытались в распущенных чёрных волосах, взгляд пронзительно-золотых глаз был прикован ко мне, не смотря на то, что на самом деле настоящий Сагар в облике демона всё ещё был занят битвой с повелителем.

А с губ стоящей на коленях ведьмы шелестом травы слетели заветные слова:

— Во тьме глухой, в ночи сырой,

Любимый, я с тобой.

В битве лихой, в болезни дурной,

Любимый, будь со мной.

При виде врага, под рёвом огня,

Сила моя — отныне твоя.

Силой делюсь, тебя не боюсь,

О жизни твоей я молюсь.

И ладони резко, со звоном и острой болью ударяются друг о друга, чтобы там, в нескольких метрах от меня, содрогнулся и захрипел от магического вмешательства проигрывающий смертельную битву демон.

— Леся?! — он мгновенно понял, кто был причиной ощущающихся в нём изменений.

Прости, Сагар, но я не могу позволить тебе проиграть. Только не тебе.

И дальше уже на более традиционном, привычном, но не менее страшном языке:

— Сикут хербис, де агрис, сикут аква де мари, сик эго коллигере магикае. Сокорибус, пропинкуис, амикис, венефикас ветус эт парва. Эго капиам гатта ад темпус, эго редитум омниа ретро. Нон сум интеррогабант ме, эго воло, ниси меус деликтус.

А в голове совсем другое звучало: «Как травы с полей, как воду с морей, так магию я собираю. У сестёр, родных, подруг, у ведьм старых и малых. По капле возьму, назад всё верну. Не себе прошу, любимого спасти хочу».

И потекла магия ведьминская сверкающими серебряными каплями, для глаза обычного невидимыми, сквозь пространство, сквозь миры, сквозь расстояния дальние, какие ни одно живое существо не преодолело бы, но для магии границ не существовало.

Капля для ведьмы — ничто, никто из них и не заметил.

Но капли собирались в ручейки.

Ручейки в реки.

Реки образовали озеро внутри демонического источника.

Лунно-серебристая магия ведьм смешалась с обжигающе-огненной Сагара, увеличивая, усиливая, позволяя ему без труда перехватить очередной удар повелителя. Легко, без напряжения, одним движением.

И он ударил в ответ. С силой, на которую я, честно говоря, не рассчитывала. От этого удара рывком погасло всё бушующее пламя, а главного демона пронесло через половину комнаты, им же с грохотом и скрежетом снесло и вышвырнуло на улицу часть стены.

За его полётом я проследила в оцепенении, судорожно проговаривая в голове заклинание. Нет, ошибки не было, от каждой ведьмы по капле силы Сагару перешло. Всего по капле. Да, нас много… но не настолько!

Медленно повернув голову, со смесью изумления и страха посмотрела на демона. Моего демона. Сагар догонять повелителя не спешил, стоял на месте, не сводя с меня тяжёлого, немигающего, не обещающего ничего хорошего взгляда.

— Мы с тобой потом поговорим, — мрачно, чуть хрипло пообещал рогатый, крылатый, хвостатый и всё прочее.

— Не надо, — прошептала в шоке.

— Надо, — не согласились со мной. — Ещё сюрпризы будут?

Хотела сказать «нет», но вместо этого почему-то неопределённо пожала плечами. Просто я и вот такого притока силы не ожидала никак, для меня уже это было сюрпризом, так что дать точного ответа я не могла.

Взгляд сверкающих глаз потемнел.

— Мы потом поговорим, — стиснув зубы до проявившихся желваков, повторил демон. — Сиди и… и не шевелись, ведьма!

И мой жуткий монстр сиганул в ближайший пролом в стене. Через мгновение оттуда уже звучал треск магии, хруст огня и скрежет других разрушаемых стен, зданий, города…

Глава 12

— Леся, — Флора подошла с трудом, шатаясь, волоча ноги — от страха и потрясения собственное тело перестало её слушаться.

Но всё же дошла. На пол рядом не опустилась — рухнула без сил.

— Тише, — я обняла, придержала, хотя саму трясло, — всё хорошо будет, честно.

— Не будет, — слабо закачав головой, глухо опровергла травница.

И отстранилась, заставляя её отпустить. Заглянула в мои глаза — её собственные казались двумя кусочками зеркала. Блестящими, чуть дрожащими, я в них себя саму отчётливо видела.

— Что он сделал? — тут же напряглась я, всем сердцем, всей душой осознавая — ничего хорошего.

Взгляд Флоры из потерянно-обречённого стал виноватым, в уголках глаз заблестели слёзы, губы задрожали, но она всё же смогла выдавить:

— Мне очень жаль, Леся. Я не могла ему помешать. Пыталась, но куда мне? Он же целый повелитель демонов…

— Что он сделал? — голос дрогнул.

Я не дышала всё то время, пока Флора дрожащими, непослушными руками вытягивала заправленный край белой рубашки из серой юбки, расстёгивала пять нижних пуговиц, разводила в стороны ткань, открывая вид на собственный живот… Самого живота видно и не было!

— Эфемер! — я отшатнулась чисто машинально, не отдавая себе отчёта в собственных действиях.

Травница всхлипнула, уже не сдерживая слёз, и попыталась прикрыться. Подавшись вперёд, я перехватила её ладони, буквально заставила себя взять себя же в руки и вгляделась.

В том, что странные, не поддающиеся лично моему опознанию символы на коже девушки выжигали — сомнений не было. Раскрасневшаяся кожа, вздувшиеся алые края…

В символах был весь живот. Вглядевшись в каждый из двенадцати, с неприязнью поняла, что не узнаю ни одного. Даже примерно не представляю, что это такое и как снимается.

— Он что-то говорил, когда… когда… — попыталась закончить вопрос и просто не смогла, в горле стоял плотный ком, мешающий даже дышать.

— Да, — с дрожью и хрипом подтвердила заливающаяся слезами страха, боли и вины Флора, — что-то шептал… похоже на те слова, что иногда говорила ты, но я не разобрала ни одного.

Это и не удивительно, у моей соседки магии не было, лишь знания и понимание того, что с чем нужно смешать и где это найти, чтобы получилось лишённое магии, но совершенно волшебное снадобье, зелье, мазь, отвар…

— На пол ляг, — стараясь унять дрожь во всём теле, попросила спокойно.

Спокойствие далось не просто.

Флора спорить не стала, осторожно, морщась, устроилась на полу с ладонями на груди, чтобы мне не мешать.

А через проломы в стенах тем временем было прекрасно слышно рычание, удары, грохот, треск магии и гудение пламени, звон стали, какие-то грозные окрики… похоже, на помощь повелителю пришла его стража.

Справится ли Сагар? Их много, он один. Здесь вопрос уже не только в силе, демонов элементарно количественно больше.

Внутри заклубились сомнения. С одной стороны, требовалось как можно скорее узнать, во что по моей вине втянули Флору. С другой — если Сагар проиграет, демоны тут же за нас возьмутся.

— Подожди, я сейчас, — попросила бывшую соседку и, с трудом поднявшись на ослабшие ноги, побрела к одному из новообретённых окон.

Их тут теперь много было. Буквально везде. На чём потолок держался и почему не падал — не ясно.

Но я упрямо дошла, остановилась на самом краю, боязливо придерживаясь за стеночку, и окинула растерянным взглядом творящееся безумие.

Замок повелителя демонов оказался и не замком вовсе, а горой. Окружённой другими горами поменьше, на которые вид из «окон» открывался прекрасный. Поднимающееся далеко на горизонте солнце, окрасившее небо в нежно-розовый цвет, заснеженное лесное полотно кругом, а землю прорывали изнутри стремящиеся в небеса острые горы. Ближайшая от меня была справа, значительно ниже, за ней ещё одна, и налево…

И между горных вершин сражались, поливая всё вокруг алым и чёрным пламенем, два демона. Огромный, грозный, абсолютно чёрный и уступающий в размерах, но не в быстроте и ловкости красный.

Да… Сагар действительно был быстр, уворачивался от любого удара, атаковал в ответ, но.

Как я и опасалась, на стороне повелителя, пусть и не вмешиваясь в бой, находились демоны из его охраны. Они окружили дерущихся плотным кольцом, не спешили влезать, но неизменно наносили удары по Сагару со всех сторон. Он пытался уворачиваться и от них, наносил удары и по ним тоже, отправляя крылатых в неконтролируемое падение вниз, но нельзя вести успешный бой на два фронта, когда ты один.

Просто нельзя.

Сглотнув, оглянулась. Флора продолжала лежать на полу, только голову повернула и не сводила с меня напряжённого взгляда.

Я улыбнулась — вышло нервно и криво. И снова повернулась к демонам, напряжённо следя за развитием событий.

Развивались… не так стремительно, как хотелось бы. Говоря по правде, они вообще не развивались. Сагар, отбивая атаки повелителя и атакуя в ответ, умудрялся швырять заклинания в окружающих их демонов. Почти каждый раз попадал, сражённый крылатый падал в горные снега, но его место тут же занимал новый рогатый монстр.

Приближаться армия повелителя почему-то не спешила. Держались на приличном отдалении, но всё равно образовывали кольцо, не позволяя Сагару улететь. Хотя… он и не пытался.

Где-то в груди несколько раз кольнуло что-то такое… какое-то несоответствие. Подозрение. Но все мысли разлетелись испуганными пташками, едва в руках главного демона сверкнул меч. Большой, как и он сам, крепкий, закалённый многочисленными битвами… Сверкнул сначала снизу, словно из несуществующих ножен вытащенный, затем сверху — занесённый для удара, и!..

Пронзительный крик прорезал тишину морозного утра! Но это не помогло никак, не изменило ничего — пронзённый мечом Сагар камнем рухнул вниз!

Вслед за ним упала и я, но лишь на колени.

Как околдованная, в ужасе следила за пугающим падением правителя Донгрефа вниз… вот его тёмное тело затерялось в снежной толще… и ничего больше. Ни движения, ни огня, ни звука.

Не шевелилась и я, не дышала даже, только сердце бешено, болезненно о грудь изнутри ломилось. Оно из костяной клетки вырваться пыталось, оно туда стремилось, где среди снега демона видно не было…

— Ведьму схватить, но не убивать, — сухо, безразлично бросил повелитель демонов.

До заторможенного, потрясённого сознания его слова дошли не сразу. Медленно подняв голову, сквозь пелену слёз отчётливо разглядела летящих ко мне демонов… Но даже не шевельнулось.

Не было больше во мне понимания, как быть и что дальше делать. Я на Сагара надеялась, я ему доверяла, я его… у меня к нему душа больше прикипела, чем просто к помощнику. И теперь, когда его не стала, в моей голове что-то взорвалось, выпустив на волю сотни тысяч мыслей. И среди них не нашлось ни одной, за которую я могла бы ухватиться. На которую могла бы опереться. Которая подсказала бы мне, что делать.

Я так и стояла на коленях на краю обрыва, потеряно глядя на приближающихся со всех сторон демонов… когда внезапно ощутила это.

Всплеск магии внутри.

Не моей магии.

Мысли заметались в три раза быстрее, сердце тоже ускорилось, хотя казалось, что это физически невозможно, и дыхание, которого до этого не было, хрипло и рвано сорвалось с губ.

А моя правая ладонь, дрогнув, против моей на то воли вскинулась, кончиками расставленных пальцев указывая на уже почти подлетевших демонов.

Жар в груди, ослепившая вспышка! Глухой взрыв и пламя, ощутимо лизнувшее мою ладонь и сорвавшееся на рогатых, которые уже всего в метре от меня были!

Всё дальнейшее было похоже на дурной сон.

Неожиданно красно-зелёные языки огня обняли демонов, обжигая и калеча. Огонь! Демонов калечит! Тех, кто из огня создан!

А в моей голове на панике бьётся:

«При виде врага, под рёвом огня,

Сила моя — отныне твоя.

Силой делюсь, тебя не боюсь,

О жизни твоей я молюсь»!

Знала ли я, что за заклинание читаю? Разумеется, знала! И о том, что наши с Сагаром жизни магией ведьмовской связываю, тоже знала прекрасно! Да я без этой связи Эфемер бы смогла ему силу ведьм передать!

Но знала ли я, что истинно ведьминское заклинание и в обратную сторону работает? Что и тот, к кому ведьма себя привязала, тоже силу ей передавать способен? Знала? Да я о таком и помыслить не могла! Ни малейшей же мысли подобной не допускала, никогда их у меня в голове не проскальзывало!

А выходит, что очень даже может! Огонь вон, из руки вырывающийся, моим не был. Да и руку я не сама подняла.

Последнее заставило напрячься куда ощутимее. Это получается, он не только магию передавать, он и управлять мною как-то может?

Уже не с напряжением — с паникой самой настоящей подумала: а снять-то связывающее заклинание нельзя! Никак нельзя! Оно природное, чистое, древнее — из тех, которые каждая ведьма с детства ведает, но всего одна на сотню отыщется, у которой смелости и совести его использовать хватит. Такое не снимается!

Попытка сбросить не моё пламя с руки результата не дала — ладонь вообще не послушалась, даже не шевельнулась! Так и вытягивалась в сторону демонов, пока те, хрипя, рыча, крича и не имея возможности спастись, один за другим падали вниз, в спасительный или уже не очень снег.

Всё закончилось, когда рогатых в воздухе осталось лишь двое.

Повелитель и оказавшийся живым Сагар. Два грозных, наполненных силой и желанием победить демона, больше не сдерживающиеся. Больше не пользующихся поддержкой и помощью посторонних. Не использующие никакое постороннее оружие, лишь собственные тела и магию.

От силы в одно мгновение воспроизводимых заклинаний трещал сгустившийся воздух, плавился снег на горных вершинах, дрожали остатки стен.

С растущим ужасом я сумела распознать некоторые.

«Ариэсей» — сильнейшее боевое плетение, ценой его создания служит иссушение шести магов, а на воспроизведение уходит восемь с половиной минут.

Сагар сбросил его с ладони легко, как обычный световой пульсар. Словно он не требовал колоссального влияния магии. Словно не был способен сровнять с землей горы.

Без напряжения же повелитель удар и отбил, отшвырнув в сторону… Прогремел взрыв, от которого содрогнулась земля и раскололись небеса! Я не закричала лишь по одной причине — напряжённо следила за продолжающимся боем!

Демоны перекидывались мощнейшими, сильнейшими заклинаниями так, словно они были простыми камнями. Ударяли, отбивали, сменяли магию на кулаки.

Хруст, рёв, треск звучали тут и там.

Но два монстра оставались равны. Ни один из них не давал другому шанса на смертельный удар, ни намёка на этот шанс.

И едва осознание пришло ко мне, я поняла и ещё кое-что важное. Этот бой будет продолжаться бесконечно, потому что ни один из них не готов уступать, просто не может проиграть, когда на кону стоит без преувеличения — всё.

И раз силы демонов равны…

Значит, моему нужно ощутимое преимущество. И не магическое — у него и своей магии до жути, да только не помогает же.

Здесь другая магия нужна.

И я рванула ворот льняного платья, намереваясь отыскать связку своих оберегов и передать часть из них Сагару… и застыла, разместив ладонь у основания шеи.

Оберегов не было. Конечно, я же к богам взывала до того, как меня порталом унесло, все магические украшения остались в доме на берегу реки!

На несколько мгновений меня захватила паника. Застелила глаза пеленой, перекрыла дыхание, заставила замереть сердце. Что делать? Что?!

А уже через секунду решение нашлось само. И я, дрожа от страха, начала шептать заклинание, пристально глядя на Сагара и едва ли отдавая себе отчёт в собственных действиях.

Прелесть оберегов в том, что каждый из них запитан на что-то определённое. Удачу, здоровье, силу, ясность ума. Сама структура моих амулетов настроена на это.

Но можно и иначе. Точнее, нельзя, совсем нельзя дарить кому-то удачу или ловкость, или что угодно другое. Законом нельзя. Природой.

Дарить я и не стала — я передала. И не свои — повелителя.

Скорость. Ловкость. Сообразительность. Удачу. Всё забирала и в Сагара вкладывала, усиливая его собственные возможности.

Очень, очень плохое дело делаю. Неправильное. Нечестное. Нельзя так, просто нельзя, но… семью отнимать тоже нельзя. И силу у всех ведьм пытаться украсть тоже нельзя, мы от этого злыми становимся и отмахиваемся от всех моральных принципов.

Об одном я снова позабыла: колдовала сегодня уже, и много. Непозволительно много. Таких дел натворила, что и думать страшно, и выложилась на это всё до капли. Просто досуха.

Последнее, что видела, бессильно заваливаясь на бок — охватившее повелителя демонов пламя. Красно-зелёное.

* * *

— Тихо ты, не толпись, — пробурчал смутно знакомый, от рождения всем недовольный голос.

— А ты мне не указывай, — отозвался другой, хриплый, хмурый, знакомый мне уже не смутно — Вездефора я сразу опознала.

Тихий свист, два гулких удара и недовольное шипение в два голоса. Всё ясно, метла тоже здесь и старательно анчутку с вороном к порядку призывает как умеет — бьёт.

Зная эту мухоморку — она и меня спокойно побить может, если сочтёт, что некоторым уже вставать пора.

Быть битой желания не имелось, и так по ощущениям ни кусочка целого не имелось.

Так что я глаза осторожно и приоткрыла.

— О, очухалась! — тут же обрадовалась нечисть речная. — Мы думали, ты помёрла. Я предлагал закопать, так рогатые меня из дома твоего выставили и приближаться к тебе запретили. Хе-хе, молодёжь!

Захихикал анчутка мерзко, но очень довольно. А чего бы ему не быть довольным? Демоны запретили, а он всё равно прошёл. Повод для гордости, даже я согласна.

Попытка осторожно сесть закончилась подступившей к горлу тошнотой и болезненной пульсацией в висках.

И именно в этот момент открылась дверь. Я не видела, зажмурившись от боли, но слышала точно.

— Леся, — всего в одном слове смешались и облегчение, и тревога.

Через мгновение Сагар уже был рядом, осторожно помог сесть, придержал. А когда я шататься перестала, устало на него привалившись, и грохот в голове стих, мне протянули высокий стакан, наполненный чем-то прозрачным с розовым оттенком.

— Яд? — прохрипела ведьма неожиданно с надеждой, принимая протягиваемое.

— Не дождёшься, — мрачно отрезал демон.

А от моей весёлой компании тем временем и следа не осталось. Словно и не было никого.

— Пей, — Сагар стакан придерживал и мягко подталкивал, — лекарь сказал каждые два часа лекарство пить.

— Что это? — не смогла не спросить.

И первый глоток осторожно сделала. Прикрыв глаза, попыталась понять, из чего это сделано было, но всё, что ощутила — лёгкую бодрящую солоноватость.

— Что-то магическое, — максимально не информативно поведал демон.

Я не стала спорить, послушно выпила всё до капли, потому что пить и в самом деле очень хотелось, а раствор и правда бодрил и голову прояснял. Вернула стакан мужчине, позволила устроиться прямо на моей постели и устроить меня в своих объятьях… по правде говоря, на сопротивление просто сил не было. Ни на что не было.

Этим гад рогатый и воспользовался.

— Ты что натворила, безголовая? — начал сразу с главного.

Опровергая претензию, я откинулась затылком на его крепкое плечо.

— Хорошо, — покорно исправился, — головая. Ты что натворила?

Я бы, может, и ответила, но в его вопросе конкретики так и не появилось. Я просто не знала, каких именно ответов от меня требуют.

Вздохнув, выдала максимально сжато:

— Избавила тебя от смертельного проклятья, заложила жизнь богам и, кажется, устроила государственный переворот. — Приходилось прикладывать усилия, чётко выговаривая каждый звук. Язык был тяжёлым и не слушался. Говорить не хотелось вовсе. — Между прочим, ты в этом тоже участвовал.

— Леся, — натурально прорычал демон, но объятья его при этом оставались нежными и осторожными.

Так что мне даже страшно не стало. И волнительно не стало тоже. И вообще, мне было спокойно, хорошо, тепло… Глаза как-то сами собой закрылись, и пока Сагар продолжал что-то раздражённо, едва сдерживаясь, мне втолковывать, я взяла и бессовестно заснула.

Уже сквозь сон краем сознания почувствовала, как переворачиваюсь прямо в объятьях демона, устраиваюсь щекой на его груди, обнимаю его какое-то слишком уж твёрдое, просто-таки каменное тело. Впрочем, таковым оно оставалось совсем недолго. Скоро Сагар расслабился, осторожно пошевелился так, что теперь мы оба лежали, а не сидели — он на кровати, я на нём.

И так хорошо было. Просто хорошо.

* * *

— Сагар, — проник в сознание чей-то злой голос, — тебя весь Совет битый час ищет. Ты что здесь делаешь?

— Исчезни, — сонно велел демон подо мной.

И обнял крепче, без лишних слов говоря: не отпустит.

А я и не возражала же.

— Сагар, — не унимался загадочный мужчина, — нельзя захватить власть и исчезнуть!

Но у безрогого на этот счёт было иное мнение.

— Можно, — заверил с непробиваемой уверенностью в своей правоте. — Фезер, будь другом, сдохни сам.

— Совсем охренел?! — уже не пытаясь говорить тихо, взревел мужик так, что я подпрыгнула и попыталась сесть, но Сагар удержал, прижал к себе крепче и успокаивающе гладил ладонью по спине всё то время, пока его друг изволил гневаться. — Мы этой возможности семь лет ждали, брат! Не будь идиотом, подними задницу, иди и возглавь наш народ!

Страшно? Оказывается, до этого было даже не волнительно.

Сердце, замерев на мгновение, зашлось в ускоряющемся грохоте, а я не шевелилась… даже не дышала, проваливаясь в колючее нехорошее предчувствие и точно ощущая, как напрягся подо мной Сагар, как потяжелели его лежащие на моей спине руки, как его собственное сердце застучало сильнее и быстрее.

«Мы этой возможности семь лет ждали, брат!» — грохотало в голове.

«Иди и возглавь наш народ», — вторило ему, затихая.

Фезер, видимо, осознав, что сказал не того, больше кричать не стал, лишь мрачно сказал:

— Жду тебя на улице.

И вышел, тяжело ступая и грохнув дверью.

Мы остались. Лежали, не шевелясь, обнимались, слушая неровное биение сердец друг друга… и такое ощущение, что отдалялись с каждым мгновением всё дальше и дальше друг от друга. Словно земля между нами треснула, а трещина эта расползалась, образуя пропасть, унося нас всё дальше, отдаляя всё сильнее.

— И чего надумать успела? — негромко, ровно спросил Сагар и… одним этим вопросом, одним звучанием своего голоса заставил пропасть исчезнуть.

— Что ты меня в своих грязных целях использовал, — прошептала как есть, не тая.

Сердце, что билось прямо под ухом, ударило как-то особенно сильно.

Моё и вовсе стремилось вырваться и унестись, оказаться как можно дальше отсюда и не слышать ни слова.

Демон помолчал. Наверно, раздумывал, стоит ли меня переубеждать и может ли он ещё чего из нашего сотрудничества взять? Я тоже задумалась. Проклятье сняла… правда, собственной жизнью за него расплатилась, но это ладно, это не беда — в том, что в конечном итоге именно моя жизнь ценой всего будет, я не сомневалась ни мгновения с того самого момента, как эльфы в мой дом вошли. Так что с этим я смирилась, и даже легче, чем полагала. Что там ещё? В государственном перевороте поучаствовала вот. Объективно: без моей помощи Сагар бы не победил. Демоны бились на равных, наверно, это было одной из причин, почему Сагар и его дружки «этой возможности семь лет ждали». Не было преимущества. Никак победить бы не смогли.

Ну, а чего ещё с меня взять можно?

Спокойно, так, словно это не значило вообще ничего, я негромко проговорила:

— Если всю силу ведьм в себя вобрать, случится взрыв, который уничтожит всю Сферу Гефроя.

Тишина.

И напряжённое до такой степени, что, казалось, это напряжение можно руками потрогать:

— Мне сила ведьм не нужна.

Это радовало. Правда радовало, только глухо как-то, неощутимо.

— Тебя ждут, — проговорила едва слышно.

— Ждут, — глухо отозвался Сагар.

И остался лежать, продолжая обнимать меня двумя руки и позволяя покоиться на его груди.

А сердце тудух, тудух, тудух…

— Тебе нужно ещё поспать, — заметил мужчина.

— Угу, — согласилась, возражений никаких не было.

И не шевельнулась. Даже не попыталась. Вот и Сагар мог бы меня переложить, причём без усилий совсем, но тоже не попытался.

И лежим… я уже с трудом улыбку сдерживаю, демон меня ладонью по волосам нежно поглаживать принялся.

— Правда ждут, — сказал уже он сам, и по голосу слышно, что улыбается.

— Правда спать надо, — я улыбнулась шире.

И… мы лежать остались. Внутри пропасть разрасталась, края болью опаляя и мысли в чёрный омут затягивая, глаза от сдерживаемых слёз жгло, а я улыбалась и не шевелилась.

Потому что шевельнусь — и болезненное осознание обрушится так, что не вздохнуть. Все мысли к сказанному Фезером унесутся, а потом по событиям прыгать начнут, искать, подозревать…

И ведь начнут же в любом случае, но так невыносимо сильно хотелось продлить вот это ощущение тепла и спокойствия… потому что точно знаю: это в последний раз.

Потому что Сагар меня убедить в своей невиновности даже не попытался.

Глава 13

— Что ты сделала? — спокойно спросил… новый повелитель демонов.

Не ответила. Не хотелось мне отвечать. Плакать хотелось, время остановить и момент этот запечатать тоже хотелось, а отвечать — нет. И дурой наивной себя признавать тоже не хотелось… но пришлось, хоть и горько от осознания этого становилось.

То, что за заботу выдавалось — на самом деле страхом потерять и не успеть использовать было.

То, что симпатией и заинтересованностью казалось — для пущей убедительности использовалось.

И поскакали мысли по словам сказанным и событиям минувшим, находя намёки, складывая их в одну картину. Со стороны могло показаться, что слишком быстро выводы появляются, но… в тот раз тоже из-за меня всё случилось. Я доверилась. Я от звоночков тревожных отмахнулась и поверила тому, кто погибелью был, кто смерть нёс, у кого душа чернее ночи оказалась, а я и не заметила. На слова лестные повелась, эмоциям поддалась, доверилась… Дура. Какой была, такой и осталась. Ничему жизнь не научила.

— Я слышал, как ты меня любимым назвала. Понял, что заклинание читаешь, но, — замялся демон, не зная, какое слово подобрать, в итоге осторожно закончил, — это просто слова были?

И почему-то напряглись лежащие поверх меня руки, остановилось дыхание, и сердце застучало медленнее, словно прислушиваясь к моему ответу.

Нет, Сагар. Эта магия древняя, чистая, лучистая, искренняя. В ней ни одного слова просто так не было. Ни одного.

Но вслух глухое:

— Просто слова.

И ощущение такое, что с произнесением этого частичка души куда-то ускользнула, силы все стремительно покинули, сознание обратно в сон поволокло. Во сне мыслей страшных и горьких не было. Во сне боль и горе переживаются быстрее.

Но Сагар мне уснуть не дал, ещё один важный вопрос задал:

— Первый раз ты в меня свои силы влила, я понял. А во второй что случилось?

Мягко спрашивал, осторожно, давить не желая. Словно и не спрашивал, а просил ответ дать.

И я сказала:

— Удачу повелителя тебе передала. Силу, скорость, сообразительность… всё, что в голову приходило, у него забирала, тебе отдавала.

А вот о том, что не свою силу в него вливала, а у всех ведьм по капле взяла, говорить не стала. Хватит с меня откровенности, и так сердце болезненно сжимается и кровью обливается.

Теперь у демона не только руки, он весь напряжённый был, а из-за этого каменный и откровенно неудобный.

Вздохнув тяжело, сползла на постель. Сагар не стал удерживать, наоборот, тут же рывком сел, на ноги поднялся, отошёл на шаг, словно стремясь как можно дальше оказаться. Но почему-то не ушёл.

Посмотрел тяжело, с болью непередаваемой… от взгляда его мне самой ещё больнее стало.

— Иди, — улыбнулась уголками губ, на большее сил не хватило.

— Я вернусь, — пообещал повелитель с железной решимостью, твёрдым намерением слово сдержать.

Кивнула, не стала отвечать. Легла на бок, ладонь под щеку положила, грустно на него посмотрела. Сагар на меня — с горечью, сожалением и нерешительностью. Я, как ведьма, точно видела: рвало его пополам, с одной стороны желание со мной остаться было, с другой — долг перед народом, который ему теперь возглавлять.

Сагар был гордым и принципиальным, а ещё ответственным. А потому шагнул к двери тяжело, будто заставляя себя шевелиться, будто и не шаг сделал, а сквозь терновник продраться пытался.

— Не исчезай, Леся, — не попросил — практически взмолился.

Гордый демон… и молит. Можно было бы даже гордиться собой, да только душу рвёт и тяжесть на груди такая, что дышу едва-едва. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разреветься, чтобы боль свою не показать. Он же тогда точно не уйдёт, а я… Я дышать не могу.

— Дождись меня, — последняя просьба, а в ней обещание вернуться, не смотря ни на что.

Сагар ушёл… вместе с ним исчезла частичка моей души. Там, где и без того всё раздроблено и сломано было, остался последний целый кусочек. Совсем маленький, сверкающий совсем тускло, едва не гаснущий. То была надежда на спасение своей семьи.

Ничего во мне не осталось, всё сломали. Всё растоптали, магией выжгли безжалостно.

А надежда жила. Её последний лучик. Самый-самый последний, тот, что вместе с жизнью моей угаснет.

Откуда силы подняться взялись, я и не знаю. Но села, посидела, потом ноги свесила и на пол встала. Платье на мне не моё ритуальное было, а чёрное, из ткани мягкой и приятной, по демоническому обычаю кружевом искусным расшитое.

Стянула, да без сожаления на стуле лежать оставила. Вместо него из сумки свои родные вещи достала, сначала тонкую длинную рубашку, за ней серое платье в пол. Туфли на ноги, по волосам гребнем прошлась и распущенными оставила, не было у меня сил их убирать.

Тут в открытом окне показались две морды на метле.

— Недоброе задумала, — сходу понял Вездефор, не зря семейным вороном был, он ведьм с одного взгляда понимал.

— Куда пойдём? — анчутка тоже сообразительным оказался.

— Пока никуда, — ответила ровно, — от дома не отходите.

И с этими словами я на улицу вышла, да так и остановилась, нахмурившись.

Не Сагара это дом был. Его вместе с остальными в стороне находился, выше по реке. Этот тоже у самой воды стоял, но… раньше его здесь не было.

— О, Леська! — Эдон как раз сюда шёл, а при виде меня съестным заложенный деревянный поднос в одну руку переложил, вторую вверх поднял и мне помахал, радостно улыбаясь. — Я ж обещал тебя кормить, вот, иду обещание выполнять.

Мне радостно не было. На удивление вообще никаких чувств сейчас внутри не было, словно закончились, вышли все.

Лишь только сожаление кольнуло, когда я, глядя на подходящего демона, выдохнула едва слышно, губами не шевеля:

— Амо вэл нон, тиби рефеларе омнем веритатем.

Заклятье искренности ощутимо не воздействовало, вот Эдон ничего и не понял.

— Давай на улице посидим, — я к нему навстречу шагнула, улыбку выдавила.

— Давай, мне-то что, — пожал могучими плечами грозный монстр.

Устроились мы прямо на мху, поднос Эдон между поставил, сам же с него копчёную колбаску стянул и с аппетитом уплетать взялся, щедро мне предложив:

— Ты не сиди, а ешь. И так дохлая, как мертвяк, смотреть больно.

Я не спорила, мне сейчас жизненно необходимо было его на откровенный разговор развести так, чтобы он ничего и не заподозрил.

— А ты что же, много мертвяков в жизни видел? — озадачилась наигранно, забирая прямо пальчиками, потому как вилки не имелось, кусок жаренного на костре мяса размером с мой кулак.

— Да уж достаточно, — громко хмыкнул рогатый, посмотрел на меня насмешливо и подковырнул, — явно побольше твоего, неженка.

Вот на это я отвечать не стала, откусила, прожевала и снова заговорила.

— И где же ты их видел?

— Знамо где, — громадная лапища ещё одну сосиску утянула. — На войне, Леська.

— Ты был на войне? — вот теперь уже удивилась искренне, брови вскинула, выжидающе на Эдона посмотрела.

Тот ответил мне снисходительно-насмешливым взглядом.

— Мы все были, — сказал спокойно, — и не раз. Сагар водил.

От такого откровения у меня мороз по спине пополз. Поёжившись, нахмурилась и спросила:

— И с кем воевали?

И почему-то напряглась в ожидании страшного ответа.

Предчувствие не подвело.

— Много с кем, — Эдон плечами пожал так, словно это ничего не значило. — Изначально Донгреф самой маленькой территорией на Кахехаре был, сейчас вторая по размерам.

Я нахмурилась сильнее, покосилась на несчастное мясо в руке. Аппетита и без того не было, сейчас ком в горле образовался такой, что я едва ли в себя кусок впихну.

Осторожно вернула надкусанное с краю на поднос, подняла взгляд на демона, внимательно за каждым моим движением следящего, и снова вопрос задала:

— Вы захватываете прилегающие территории?

Мне необходимо понять было.

— Захватывали, — исправил, выделив интонацией окончание.

— И когда перестали?

Демон затылок потёр, голову к небу поднял, прикинул и не очень уверенно ответил:

— Да уж лет семь сидим спокойно.

И сердце рыжей ведьмы биться перестало.

Семь лет. Снова семь лет.

И появилась твёрдая убеждённость: я знаю, почему Сагар прилегающие территории захватывать перестал. Потому что «Мы этой возможности семь лет ждали, брат!»

Потому что Сагар захотел всё и сразу.

* * *

— И сколько у него было неудачных попыток захватить власть? — горечи я скрыть не смогла.

Эдон дёрнулся, в одну секунду осознал, что что-то не так, но:

— Эссе обеденс эт серво респонсум.

Плохое заклинание. Подлое. Волю не ломающее, но притупляющее, моим желаниям покорным делающее.

В другое время я бы такое использовать не стала, сейчас… не стоило злить ведьму, ох и не стоило. И уж тем более не следовало полагать, что безнаказанно её в своих целях использовать можете.

— Отвечай, — велела холодно.

У Эдона выбора не было никакого, сопротивляться и одному моему заклятью сложно, на нём сейчас два было.

— Ни одной, — прохрипел демон, изо всех сил стараясь магические путы разорвать. — Шанс был лишь один, цена проигрыша — смерть. Сагар сразу сказал, что без ведьмы не обойтись, да не простая нужна, а самая сильная… Ты ему нужна была.

Боль ржавым ножом в сердце вонзилась так, что сквозь спину прошла и позвоночник обожгла. Едва не захлебнувшись от обрушившихся чувств, остатки благоразумия включила и прохрипела:

— Семь лет назад мне было тринадцать.

Демон резко вперёд подался, на колени у моих ног упал, ладонями в землю вонзился, отчаянно сопротивляясь.

— Он… поэтому… и ждал!

— Чего ждал? — головой закачала, не понимая вообще ничего.

Глухой рык вырвался из мощной груди и огласил округу, но легче Эдону от этого не стало.

Наоборот, что-то треснуло внутри него, и слова рекой откровенной полились.

— Он трижды к тебе подступиться пытался. Все три раза ведьмы, тебя окружавшие, ему и шанса на личную встречу не давали. И тогда Сагар решил, что нужно иначе действовать, раз не получается лично, значит, нужно обходными путями до тебя добраться и заставить помогать. А как эффективнее всего это сделать? Через близких, конечно.

Сильным этот удар оказался. В разы сильнее, чем я предположить могла, потому что и правда открывшаяся не в десятки — в сотни раз страшнее оказалась того, что в голове моей вертелось. Знала, что вскрывшаяся правда мне не понравится, всем сердцем чувствовала, не сомневалась ни мгновения, но чтобы так… Чтобы Сагар и в беде, с семьёй моей случившейся, виноват был?

Больно. Очень, очень больно. Боль эта стальными обручами грудь давила, калёным железом сердце прожигала, горло стискивая, вздохнуть не позволяя. Я и не дышала. Хватала открытым ртом воздух, в отчаянии смотрела на расплывающегося из-за моих слёз, хрипящего на земле демона и не могла поверить… не могла правду страшную принять… А как можно? Как?!

— Дальше, — приказ сквозь стиснутое спазмом горло с трудом пробился.

— Селина ему верой и правдой все эти годы служила. Она, Видящая, сказала, что делать нужно. Сагар её к Ансииру послал, два года она доверие заслужить пыталась, по её наставлению Ансиир на Донгреф войной пошёл и благодаря ей Сагар в ту ночь едва не погиб. Они оба знали, что делать нужно ради конечной победы.

Каждое слово клинком остро заточенным по груди било, с каждым словом я вздрагивала, не желая верить и не имея возможности от правды отгородиться. Эдон под заклятьем был, он врать не мог… ни слова ложного не сказал и не скажет.

Всё правда.

Всё умышленно спланировано было, когда я ещё девчонкой босой бегала.

И от этого в сотню раз тяжелее предательство принять было. Неподъёмной эта ноша оказалась, не по силам мне.

Дура. Какая же я дура! Пожалела, помочь захотела, спасти, защитить… души наши магией древней связала… собственную жизнь ради него богам заложила… А он не просто подлецом оказался. Не просто предал и использовал. Он ко мне через семью мою пошёл, ведьм кого на смерть, кого на участь страшнее обрёк.

Предательство себя я бы ещё пережила. С трудом, слезами, криком, но пережила. Но Сагар в семью мою полез… Такого я простить не могла.

И ведьма на ноги поднялась. С трудом, не с первой попытки, а когда встала, то ровно стоять не смогла, шаталась, но всё равно безжизненно велела:

— К Селине портал открывай.

Эдон подчинился, у него выбора по-прежнему не было, и вслед за мной в огонь вошёл он тоже не по своей воле.

Ревущее пламя пронесло нас через весь мир, а едва всполохи угасли, я краем сознания отметила просторную, светлую, дорого убранную комнату, кресла, столики, цветы в вазах тут и там, из-за которых в воздухе сладостью пахло… я ощущала лишь горечь.

И видела лишь её.

Селина моего прихода ждала. Она Видящая, она судьбы человеческие наперёд считывает, а уж свою просматривала ни раз, а потому точно знала, что я приду. И что дальше будет, она тоже знала. Она, но не я.

Прекрасная, светящаяся изнутри красотой нечеловеческой, волшебной, неправильной. Волосы цвета лунного света распущенными, до блеска расчёсанными на плечах лежали, тонкую красивую фигуру обнимало переливающееся с синего на чёрный платье с рукавами свободными, на тонких запястьях собранными.

Красивая. Спокойная. Смирившаяся.

— Я знала, что всё так закончится, — переливчатый голос прозвучал негромко, с лёгкой грустью. — С самого начала знала, но ни слова Сагару не сказала.

Мне было всё равно и на неё, и на этого проклятого… точнее, уже благословлённого богами демона, и на все их причины, планы, цели. Меня ничего из этого не интересовало.

Лишь одно.

— Семья моя здесь причём?

Селина устало вздохнула и с лёгким укором ответила:

— Ты и сама знаешь, Олеся. Иначе до тебя было не добраться.

Это оказался самый неудачный из всех ответов, которые Видящая могла мне дать.

Нет, я её не убила. Хотелось до безумия, до дрожи в теле, до яростной пелены перед глазами. Это желание, эта потребность рёбра изнутри ломала, стремясь наружу вырваться. Но я сдержалась. Не потому, что не смогла… хотя и поэтому, наверно, тоже. Я в глаза Селины смотрела и страха в них не видела, лишь усталость. Долгую, невыносимую, не проходящую усталость.

И как-то иначе на неё взглянула. Не на внешность околдовывающую девушки молодой и энергичной, а в глаза.

Они были старыми. Мудрыми. Утомлёнными.

Сколько же тебе лет, Видящая? Как давно грех в душе по землям носишь? Видимо, всё в мирах ты повидала, всё познала, раз нет тебе больше радости в жизни.

И вместо слов смертельного проклятья с моих губ шелестом листвы вопрос сорвался:

— Он знает о том, как ты его подставила?

Девушка усмехнулась, медленно головой покачала и с улыбкой тихо произнесла:

— Он использовал меня, я использовала его. В конечном итоге мы оба получили то, что хотели.

А я? А как же я? Почему в игре других больше всего потерь именно я несу?

— Сагар мне клятву на крови принёс, — сказала, взгляда от Селины не отрывая, — он мне в войне с эльфами поможет, хочет того или нет.

По розовым губам скользнула измотанно-недовольная улыбка.

— А ты спроси у Эдона, — ласково велела Видящая, кивнув за мою спину на того, кто продолжал хрипеть и рычать, — как клятва на крови выглядит, кто кровь пускать должен и какие слова при этом звучать должны.

* * *

Я не шевельнулась. Просто точно знала: всего движение — и я рассыплюсь, разлечусь по полу хрустальной крошкой.

Мне не хотелось больше правды, слов, признаний. Не хотелось возмездия, справедливости. Ничего не хотелось.

Лишь тишины. Одиночества. И чтобы не было этой выворачивающей наизнанку боли, от которой даже дышать было сложно.

Пожалуйста, пусть это всё прекратится.

Пожалуйста, я больше не выдержу.

— Эдон, — Селина, не дождавшись от меня слов, сама демона окликнула, — расскажи наследнице Силы, как демоническая клятва верности выглядит.

Нет, нет, нет… Ни слова не говори, Эдон, ни слова не произноси.

Но демон не услышал моих молитв и захрипел:

— Оба кровь на шее пустить должны… оба слова ритуальные произносить обязаны. Только тогда клятва крови силу обретает. Коль нарушить — сгорит клятву принесший заживо…

Сказать, что я себя дурой последней чувствовала, это ничего не сказать. Тряпкой половой, о которую ноги вытерли. Вещью неразумной — использовали и выбросили, смеясь.

Не осталось во мне сил. Не было их — и всё тут.

Но при этом портал я сама открыла, собственной магией. И закружился вихрь, стирая грани реальности, да только шагнуть в него мне не позволили.

— Олеся, — окликнула Селина, даже шаг ко мне сделала, — а как же наказание? Я всю твою семью сгубила, правду страшную скрывала. Ты не можешь просто взять и уйти.

Могу. И уйду.

— Жизнь будет твоим наказанием, — проговорила, не глядя на Видящую.

И шагнула в свет, уже из портала слыша стремительно отдаляющийся яростный вопль.

* * *

Едва на белый мох ступила, в тот же миг рванула к дому, в отдалении стоящему. Да только друзья мои наготове были, метла сама навстречу юркнула, а на ней и ворон с анчуткой сидели, и даже сумка моя у нечисти в лапах покоилась.

Но прежде чем портал открывать, я анчутке очень серьёзно сказала:

— Раньше у дома моего было озеро большое, сейчас земля мёртвая. Не знаю, вернутся ли ведьмы и вернут ли они жизнь в земли. Уверен, что дом свой покинуть хочешь? На Кахехар я больше не вернусь.

Спрашивала, потому что нечисть в реке же жила до знакомства со мной, и украсть его я не имела никакого права.

Но монстрик уверенно кивнул, не сомневаясь ни мгновения. Метла рядом пристроилась, а ведьма взялась прямо здесь портал крутить.

Большой, сильный, сложный.

В другие миры всегда попадать сложно. Никогда не знаешь, куда тебя перекинет, если якорей специальных не наставил, чтобы по ним ориентироваться. Может и на Безаверд выбросить, и тогда точно смерть, причём мгновенная. В этом мире раньше люди жили, пока маги не пришли и не захотели господство на себя взять. Война случилась. Страшная, нечеловеческая, сотни тысяч жизней унесшая и Безаверд ненавистью и злобой напитавшая. Не до конца разрушенный мир отныне живых не терпел и уничтожал любого, кто в него портал открыть пытался. Говорят, правительство Сефроя, заботясь о населении Сферы, как могло изолировало Безаверд и теперь попасть туда не так уж и просто, но… Даже в самой совершенной защите можно найти изъяны. А уж если эту защиту изнутри сам мир разрушает…

Я невольно поёжилась от безрадостных дум, но плетение удержала. И, как по учебнику вливая энергию в необходимые потоки, продолжила одной рукой держать всю паутину нитей, второй делать моток за мотком.

Короткая вспышка. Потоки стабилизировались. Мы с моей компанией, отчаянно храбрясь, попытались шагнуть внутрь, когда со стороны демонического посёлка послышался рёв пламени.

Голову я повернула невольно, машинально, среагировала на огонь, увиденный уголком глаза.

Там, на расстоянии в сто пятьдесят шагов, на землю шагнул мужчина. Строгий чёрный костюм, распущенные чёрные волосы, обрывающиеся на уровне плеч, и ужас в горящих золотом глазах при виде меня.

Ужас, это и правда был он. За ним, чуть менее яркие, находились отчаяние, вина, сожаление, мольба… но сильнее всего был ужас. В глазах, на лице, в напряжённой до предела фигуре, в сорвавшемся с губ беспомощном «Леся…»

Не прощу, Сагар. Никогда простить за такое зло не смогу.

Жаль, не хватило духу твою жизнь оборвать… Смерть — достойное для тебя наказание, да только я не бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать.

Так что от моей руки ты не умрёшь, повелитель Кахехара. Я тебя не убью… а вот ты меня сумел.

В портал я не шагнула — рухнула. Когда стояла, ноги ещё хоть как-то держали, но едва шаг сделала, дрожащие колени подкосились и сил удержаться не хватило. Так что в портал лично я упала, товарищи мои верные следом юркнули.

А там, вдали, послышалось истошное, сердце в клочья разрывающее:

— ЛЕСЯ!

* * *

Я не умею создавать безопасные порталы. Никогда не умела, так и не научилась.

В результате нашего перемещения я сломала руку и два ребра. К счастью, на этом потери заканчивались, потому что все остальные на метле были, а она магией защищена и остальных тоже уберегла. Уже корчась на земле от боли, я думала о том, что тоже надо было на метлу забраться, тогда цела бы осталась.

Вот только в том, что слёзы из глаз бежали не столько из-за боли физической, сколько из-за душевной, я почему-то не сомневалась. Могла бы — поревела от души, с воем и всхлипами, но… два ребра сломаны были, мне из-за них даже дышать трудно было.

— К лекарям нужно! — всполошился Вездефор.

По уму да, надо к лекарям, да где их взять-то, если и сами не пойми где? Лес кругом незнакомый, но хоть не белоствольный, значит, не на Кахехаре мы больше.

— Найдите, где ночь переждать, — прохрипела с трудом и зубы стиснула.

Не было у меня права умирать посреди леса. Меня впереди бой ждёт смертельный, для которого все силы скопить надо. Силы, которых и не было же совершенно. Все после боя демонов истратила, а восполнялись они… ну, хорошо, если вообще собирались восполняться.

Но выбора не было и тут. Пришлось наскрести те крохи, что всё же нашлись, и все до последней пустить на восстановление рёбер. Они мне важнее руки сейчас были. Одно плохо — магии не осталось, и итогом магического истощения стало головокружение, обрушившаяся слабость, тошнота и последовавшая за ней…

Поесть я так и не успела, а потому и не рвало меня толком, а наизнанку выворачивало. Скрюченную, плачущую, разбитую и растоптанную.

Откровенно жалкую.

* * *

Вездефор, в небеса поднявшись, недалеко в лесу заброшенную избушку отыскал. До неё правда идти было всего полчаса, но я не смогла. Всё, на что сил хватило — приподняться и на метлу облокотиться. А дальше она уже сама магию стабилизирующую активировала и не лежащую, не сидящую меня на себе понесла вместе с анчуткой, пока ворон дорогу показывал.

Избушка оказалась старой, частично прогнившей, потемневшей от времени и со всех сторон колючими кустами заросшей. Но мы не жаловались совсем — крыша есть и славно. Дверь тоже была, что в нашем положении вообще роскошь. А вот кровати не нашлось, пришлось метле меня бережно на пол опускать.

Дальше ничего не помню. Больно было и плохо.

Глава 14

Вспышка, портал.

Солёный морской воздух, шум волн в начинающемся шторме, тревожный крик чаек и просто съедающее изнутри отчаянием осознание: не то!

Вспышка, портал.

Жар воздуха, гудение лавовых рек, чёрные острые холмы и горы и разрывающая на части мысль: не здесь!

Вспышка, портал.

Гул мгновенно стихших многочисленных голосов, перемешавшиеся запахи горячей выпечки, специй, жареного мяса, сотни и сотни людей со всех сторон и убивающее: здесь нет!

Нигде нет!

Мне понадобилось много времени, ещё десяток порталов с полными терзаний поисками, чтобы наконец осознать: это не я ищу. Не мои порталы, не мои мысли, не меня на части рвёт. И это странно, потому что эмоции были ослепительно яркими, ощущения максимально правдоподобными, ничуть не похожими на сон, которым, оказывается, являлись.

Или нет?

Вспышка, портал. Рёв неудержимого пламени, звон в голове, перемешанные ярость и беспомощность в душе — всё это не было моим.

Но сердце при виде обгоревших остатков старого дома сжалось именно моё.

Дом… старый, покосившийся, местами прогнивший… был когда-то. Никогда мне не принадлежал, но на несколько месяцев стал спасением не только для меня, но и для Флоры.

Флора… ослеплённая ненавистью, оглушённая болью, сбегающая с Кахехара я совсем забыла про неё. Хороша подруга, ничего не скажешь. Втравила травницу в неприятности, подставила так, что её едва не убили, а потом сбежала, и с выжженными на ней символами так и не разобралась, и что демоны сделали, тоже не поняла ведь…

Ох, Леся… натворила ты бед. Снова.

И тут к моему полнейшему изумлению в шумящей сотней мыслей голове прозвучал уставший мужской голос:

«С травницей всё хорошо, письмена я стёр, магическое воздействие уничтожил. Она сейчас восстанавливается, но скоро очнётся… В Эфемер, Леся! Где ты?»

Даже если бы знала, вряд ли смогла дать ответ.

Слов у меня не было. Ничего не было, только шок. Это что такое делается, а? Это какую магию демон использует, со мной во сне разговаривая? Или и не разговаривает вовсе, а? Может, кто-то просто окончательно сошёл с ума?

«Да. Я. Леся, точное местонахождение назови, я тебя заберу. У тебя рука сломана, рёбра не до конца восстановились, магическое истощение наложилось на физическое, магия едва восполняется, тут же вся на лечение тела уходит… Леся, ты сама не выберешься. Прошу тебя, девочка моя, скажи, где ты, и…»

И я открыла глаза. Задумчиво всмотревшись в тёмный потолок, подумала о том, что жизнь, как обычно, полна сюрпризов.

Как ни странно, но разумное объяснение только что случившегося нашлось мгновенно.

Моё заклинание. Та древняя магия, которой я связала нас с Сагаром, пытаясь спасти его жизнь. Не помню, чтобы хоть кто-то говорил о том, что связанные этим заклинанием могут во сне разговаривать, но… другого объяснения у меня не было.

— Ведьма, проснулась? — обеспокоенное лицо незнакомой женщины заслонило вид на потолок. — Три дня в бреду горела, уж думали, не сдюжишь. Магия на тебя не действует, отвары результата не дают, только когда обереги все на тебя нацепила, силы восстанавливаться начали. Уж не знаю, кто тебе этот браслет подарил, да только с чистыми намерениями подарок сделан был, а потому способны камни куда на большее, чем показаться может.

И незнакомка куда-то отошла, в стороне взявшись стеклом звенеть и что-то переливать. Я же медленно руку подняла, в украшение вгляделась… круглые бусины малахита, Сагаром подаренные, тускло сверкали, отражая слабый, с трудом проникающий в окно у противоположной стены свет.

— Вы кто? — спросила глухо, продолжая камни рассматривать.

И пытаясь просто переварить всё, что случилось и выяснилось.

— Это мне у вас спрашивать надо, девушка, — возмутились со стороны. — Прихожу домой, а тут вы на полу умираете. Мало приятного, знаете ли. Ещё и анчутка ваш налетел, верещал, что теперь точно закапывать надо. Судя по тому, как умело он уворачивался от ударов вашей метлы, предположу, что это далеко не первая его попытка вас прикопать, верно?

Да, вторая как минимум.

— Это он заботясь, — вступилась за нечисть.

— Я так и подумала, — хмыкнула хозяйка дома, возвращаясь ко мне с пузатой колбочкой в руках. — Не волнуйся, не яд. Хотя… в твоём состоянии даже яд будет спасением.

Жизнеутверждающе так звучало, ничего не скажешь.

— Что за мир? — кое-как садясь, прохрипела я один из важных вопросов.

И едва не выронила только что взятую в слабую руку склянку, когда услышала:

— Комори.

Владыка вампиров! В первую очередь испуганно подумала именно про него.

— А земли? — совсем уж слабо и жалко, с мольбой снизу вверх глядя в скрытое полумраком комнаты женское лицо.

Она не была молодой, но в каждом жесте, в каждом взгляде читалась сила, энергия, жизнь… и твёрдый непростой характер.

Усмехнулась, не таясь, и насмешливо открыла и эту правду:

— Оборотней.

Полный облегчения выдох я сдержать не смогла. Устало привалилась к стене, впритык к которой кровать стояла, а я почему-то уже не на полу, а на ней лежала. Да и сам дом выглядел иначе — не разваливающийся, лишённый мебели, а вполне себе крепкий, чистый, только света мало было.

— Пей, — напомнила доброжелательно… оборотень.

Теперь ясно, откуда сила в каждом жесте, оборотни же все сильные, не смотря на возраст.

* * *

Послушно осушила всё до капли, поморщившись от кислой вязкости.

— Значит, ты и у вампиров побывать успела? — незаинтересованно вопросила женщина, отнимая пустую склянку.

Весь её вид говорил о том, что оборотню глубоко плевать и на меня, и на мою историю, и на возможное знакомство с вампирами. Но в насыщенно зелёных глазах блестели искорки истинно женского любопытства.

Девочки вообще народ любопытный до ужаса, и с возрастом это не проходит.

— Нет, у вампиров я не была, — отрицательно покачала головой, чувствуя, как тёплыми волнами накатывает слабость. — Но они меня узнают с одного взгляда, и тогда всё не очень хорошо закончится.

В сон потянуло неумолимо. Это и не удивительно, у меня сейчас сил не было совершенно, а в подсунутом мне настое наверняка имелся снотворный эффект. Целебный.

— Ох, девочка, — вздохнула оборотень с неподдельной печалью. — Тебя теперь все узнают с одного взгляда.

Сползая обратно в лежачее положение, я не поняла:

— Это почему?

Но ответа не последовало, а у меня не осталось сил спросить ещё раз.

* * *

Прошла неделя, прежде чем я смогла ходить, не придерживаясь за стеночки.

Магическое истощение — это страшно. Когда магическое истощение накладывается на физическое и физические же раны — это практически гарантирует выгорание. Когда ты перед этим несколько раз подряд доводила себя до крайности… если бы не оборотень Ихира и её забота, я бы вряд ли выжила.

А так и ходить начала. И перелом руки она мне вправила. К лекарям бы, конечно, но таких на Комори не водилось, а прыгать по порталам между миров я пока не могу.

Сегодня был первый раз, когда Ихира взяла меня с собой в город. Он от лесного домика находился не так далеко, в получасовой прогулке, и имел собственный рынок. Лично я там ничего найти не надеялась. Я уже вообще мало на что надеялась. Сагар предал, озвученный Владыкой срок вышел, значит, мне к ним теперь путь заказан. Где искать союзников? Кто согласится выступить против эльфов, укреплённых магией ведьм? Вряд ли найдутся такие идиоты.

Значит, у меня оставался всего один вариант. Самый последний.

Город встретил нас оживлённым шумом, плотными толпами, смешавшимися ароматами копчёного мяса, рыбы и неожиданно цветов.

— Ох, — неожиданно забеспокоилась Ихира, с тревогой глядя на народ.

— Что такое? — я шагнула из тени здания, ближе к оборотню подходя.

Луч яркого полуденного солнца скользнул по моим рыжим кудрям. На миг показалось, что все торговые ряды полыхнули медным пламенем. Не поверив своим глазам, я повернула голову, перевела взгляд от Ихиры на толпящихся оборотней…

Они застыли все и разом. Только что ходили, говорили, смеялись и ругались, но миг! И гробовая тишина опустилась на длинную улицу, замерли без движения мужчины, женщины, старики, дети… И как в кошмарном сне — пугающе медленно повернулись, чтобы направить на меня светящиеся жёлтой зеленью глаза.

Стало жутко. Страшно настолько, что я и сама не шевелилась, верно бледнея и прикидывая, куда бы рвануть, чтобы от оборотней в их же городе спастись.

Но не пришлось.

— Ведьма, — пронёсся благоговейный вздох над присутствующими.

И со всех сторон понеслось:

— Рыжая!

— И глаза разные!

— Про неё демоны говорили…

— Её искали…

— За неё Владыке морду били!

Последнее вышло звонким и очень громким, сказано было явно детским голоском и заставило замолчать взрослых.

Шок. Мой. А оборотни, сопоставив имеющуюся у них, но не у меня информацию, тут же все заулыбались радушно и ко мне вдруг потянулись с радостным:

— Голодная поди, Лесенька?

И откуда только имя моё знают?!

Но спросить мне не дали. Вообще ничего сказать не позволили! Две бойкие старушки, растолкав подступающую толпу, под локоток здоровой руки подхватили, ко второй не прикасаясь, и решительно куда-то потащили, сладко приговаривая:

— Пойдём, лапку твою подлечим.

— Демон твой конечно велел его тут жеть звать, — подхватила вторая.

— Но мы и без него разберёмся, — дополнила первая.

— Сами, между девочек, — закончила снова вторая.

И обе старушки ехидненько так захихикали, протащили меня через всю улицу и втолкнули в приятно прохладное после жаркой улицы заведение, оказавшееся чайной. Деревянные столики и стульчики, приятный аромат трав и сладостей, а из посетителей почему-то одни старички.

Эти меня тоже узнали в секунду.

— О, ведьма, — седовласый старичок лет ста оторвался от увлекательного чтения газеты, с шуршанием отложил её на столик и окинул меня на удивление цепким взглядом.

— Рыженькая, с глазами цвета разного, — громко пропела бойкого вида полненькая женщина за деревянным прилавком, в светло-зелёном платье, белом переднике с кружевным краем и с толстой русой косой, перекинутой через плечо на грудь. — Один как зелень молодая луговая, второй утренний туман над болотом. Знаем, знаем такую!

Посетители, все оборотни в количестве восьми бабушек и дедушек, лукаво заулыбались, а одна даже сочла своим долгом доверительно прошептать так, что все услышали:

— Хороший мужик.

— Хороший, — важно согласился дедушка с газетой.

И все на меня с улыбками и сверкающими глазками смотрят, а я:

— Да что происходит? — не поняла совсем.

Но никто не обиделся, народ, в курсе всех дел находящийся, захихикал и мечтательно завздыхал.

Меня усадили за столик в центре заведения так, что я сразу ко всем лицом была. Сопровождающие бабушки рядом уселись, а попытавшуюся войти в чайную Ихиру попросту не пустили, послав за хреном и всем прочим, что ей там могло понадобиться. Я попыталась вступиться, но от моих слов отмахнулись, Ихиру выставили и только после этого, наконец, перешли к рассказу.

Причём забавно очень у них получалось.

— Заботливый демон, — снова та бабушка, которая его хорошим называла.

— Пришёл с Владыкой летунов разговор говорить, — подхватила другая, у неё единственной волосы не седые были, а светло-каштановые.

— Но клыкастый чёт не того наговорил, — продолжил второй и последний дедушка в белой рубахе, он столик с двумя бабулями делил.

Одна из них его мысль восторженно и закончила:

— И остался без клыков!

— Как? — испугалась я, причём совсем не за вампира. — А что же демон?

— А чего демон? — не поняла хозяйка заведения, облокотившись одной рукой о стойку, второй о своё бедро. — Он Владыке зубы и выбивал. Ну, точнее, он ему просто морду бил, зубы сами вылетали.

— А за что же бил? — мне с каждым новым словом всё страшнее становилось.

— Ясно за что, — важно отвечала одна из тех, кто меня сюда привёл.

— Демон вампиру, значится, как сказал, — подхватила её подружка по другую от меня сторону, — клыкастый остроухим помогать отказывается.

— На это Владыка сразу согласился, — громко уведомил кто-то из зала.

Бабушка важно кивнула, подтверждая, и продолжила:

— И про все свои планы на ведьму забывает и никогда не вспоминает.

— Вот тут-то вампир и заупрямился! — снова голос со стороны, довольный такой и ехидный.

— Болван древний!

— Бессмертием наградили, а мозги дать забыли!

У меня от всего этого голова уже кругом шла.

— Так, — повысила голос, обрывая смешки и обзывательства. Прикрыла на несколько секунд глаза, пытаясь переварить услышанное, открыла, по лицам довольным взглядом пробежалась. — Ещё раз. Демон пришёл к Владыке, сказал эльфам не помогать, вампир согласился. Сказал про ведьму забыть, и Владыка отказался, за что получил по лицу?

Все закивали и на подробности решили не скупиться:

— Несколько раз получил.

— Потом ещё несколько раз получил уже в лесу и не совсем по морде.

— Потом они вернулись в вампирский дворец и Владыка был бит окончательно.

И, главное, довольные же все! Все как один! Сверкают, как монетки новенькие, и ничуть им вампира не жаль. А и за что жалеть? У вампиров с оборотнями вражда давняя, война, начала которой уж никто и не упомнит. Да и от войны уже только одно название осталось, так, пакостят друг другу оба народа, а потом довольные ходят. Вот прямо как сейчас.

— Так, — у меня мысли решительно отказывались во что-то адекватное и ясное складываться, — что за демон был?

В ответ услышала потрясающее:

— Так твой же демон.

— Что, так и сказал? — удивилась искренне.

— Не совсем, — бабуля слева от меня, — но он точно говорил «моя ведьма». Несколько раз.

— А раз ведьма его, то и он ведьмин, стало быть, — рассудительно закончил первый дедушка.

И все согласно зашумели, закивали, а потом снова заулыбались и вздыхать принялись. Ну, это уже бабушки вздыхали, мужчины уважительно хмыкали.

И пусть никто конкретного имени не назвал и описаний никаких не дал, но я почему-то ни мгновения не сомневалась в личности этого демона. Знала, о ком речь идёт, едва присутствующие разговор начали. Да что там — едва на улице зашумели.

Сразу же поняла.

У одного Сагара наглости хватило бы сюда прийти и вампиру морду бить.

И внутри у рыжей ведьмы дрогнул крохотный росточек, вопреки всему пробившийся из-под чёрной, выжженной от жизни пустоши, которая осталась в душе после вскрывшейся страшной правды.

Но несчастный цветочек нежности как выглянул, так тут же и засох под убивающим осознанием. Ни о какой нежности и тёплых чувствах и речи быть не может. Сагар является причиной гибели и порабощения моего народа. Моей семьи. Такое простить невозможно. На такое нельзя закрыть глаза. За такое остаётся только убить…

— Гля, скисла, аки молоко, — за мной, как оказалось, наблюдали внимательно.

Смутившись под многочисленными взглядами, подумала, что надо бы идти, Ихиру догнать, а то нехорошо с ней получилось.

Но уйти мне не позволили.

— Анта, — обратилась бабушка справа к хозяйке чайной, — у тебя была лента волшебешная, что раны лечит.

— От вампирюг утащенная, — поддакнула ей та, которая слева от меня сидела.

И все на женщину за прилавком посмотрели, даже я.

— Была, — кивнула та серьёзно, — надоть?

— Так коль не надоть, мы б и не просили! — возмутились тут же.

Логично. Так все и рассудили, даже Анта. Кивнула, признавая правоту старших, и удалилась в подсобку. Вернулась через минуту, вышла в зал, к нашему столику подошла и протянула бабушке справа от меня тугой моток, одновременно заботливо спрашивая у меня:

— Чего кушать будешь, девонька? Поди, голодная совсем?

Я открыла рот, но ответить не успела.

— Супа девке неси! — громко распорядился дедушка с двумя бабушками.

— Так, а, — растерялась хозяйка, — где же я супа возьму? У меня только пирожные, тортики там, бутербродики…

Народ задумался, а после все на меня вопросительно посмотрели.

А я уже вообще мало что понимала, но сказала виновато:

— У меня платить нечем…

— За счёт заведения! — заверила Анта и, расценив мой ответ за согласие на все её предложения, просияла и убежала за стойку, завтрак собирать.

Бабушки же за столиком принялись волшебную ленту разматывать и осторожно ею моё правое запястье оборачивать.

Тут уж я не смолчала.

— А вы откуда знаете, что у меня рука… болит?

Старики неожиданно захмыкали и дедушка, за столом один сидящий, снисходительно уведомил:

— Оттуда же, откуда и про рёбра болящие знаем.

Я задумалась. И размышляла над ситуацией всё то время, пока мою руку фиксировали.

Итогом размышлений стало неуверенное:

— Сагар вам рассказал?

Собеседники у меня на подробности щедрые были.

— Он велел сразу его звать, если тебя увидим.

— И мы ему за клыкастого благодарны, конечно.

— И уважение наше он заслужил.

Все согласно зашумели.

— Но мы ж не изверги, девку демону в лапы отдавать.

И все снова закивали и поддакивать начали, соглашаясь.

Удивительно просто.

— И вообще, — Анта с подносом к столу подошла и принялась сноровисто перекладывать тарелочки, чашку, заварник, — раз такой шустрый и инициативный, то сам тебя найдёт, и без посторонней помощи.

Ответом ей стало всеобщее согласие и мой задумчивый взгляд.

* * *

— Гляньте, размышляет, — послышался из ближайших зелёных кустов голос моего анчутки, — не к добру это…

— Может, вырубим? — неуверенно предложил один из мелких оборотней, занимающий тот же куст.

Случилось страшное. Самое страшное из всего, что произойти могло. Шайка местных детей столкнулась с моей шайкой из анчутки, метлы и вороны. Результатом столкновения стала драка, продлившаяся… ну, минуты две. Потом на шум вышла ещё одна гуляющая в лесу компания — мелкие вампирята. Результатом встречи стала… драка, да. Вампиры были биты, оборотни были биты в ответ, моя весёлая троица тоже как-то во всём этом участвовала. Вот так страшное и случилось: три разбойничьи банды самым невозможным образом сплотились в одну.

Сначала они доставали оборотней… А между волками и вампирами пусть и война, но они же не изверги какие детей обижать, ровно как и клыкастые. В общем, выгнанная из города оборотней компания перебралась в вампирский замок. А судя по тому, что все кусты вокруг лесного домика Ихиры сейчас шевелились, из замка народ тоже выгнали.

Эх!

— Вырубать нельзя, — шепотом, но громким, слышным всем, в том числе и мне, отвечал какой-то вампирёныш за три куста от них, — демон ведьму трогать запретил…

И с таким благоговением, уважением, едва ли не восторгом сказано было…

Я скривилась, кусты принялись мечтательно вздыхать.

— Я тоже буду таким крутым, когда вырасту!

— Демон даже Владыку нашего побил, а Владыка ого-го какой!

— Да никакой ваш Владыка, вот то ли дело наш альфа…

— Да блохи и шерсть у вашего альфы.

— У оборотней блох не бывает!

— Вот именно! Альфа вот такой мужик, не то что ваш клыкастый!

— Уже беззубый, — и оборотни захихикали, а вампирёныши зарычали.

Тут уж я с лавочки поднялась и громко, чтобы все услышали, сказала:

— Сейчас злая ведьма достанет котёл и сварит пару голосистых детишек!

Тишина… слышно, как ветер в листве запутался, птички поют, сильно вдалеке звучат приглушённые голоса оборотней из ближайшего города.

— Хэйс, кусай волка. Он заорёт, его сварят, — послышался шепот справа.

Но у оборотней, как и у вампиров, слух отменный был, а потому уже из кустов слева послышалось грозное, но такое же тихое:

— Я тя без клыков оставлю, полуночный.

— Чья бы собака тяфкала, — отвечали ему рядом.

— Мы тоже кусаться умеем.

— Ты сначала обернись хоть раз, а потом угрожай.

— А у самого-то всего один клык и вылез, позор кровососущий.

Короче, возбуждённый спор продолжился, только в этот раз значительно тише. А мне правда не до детей сейчас было, я… глупость задумала. Самую глупую глупость, какую только можно было задумать в моём состоянии.

Восстановилась же не до конца. И пусть, что почти две недели прошло с момента, как я в домике очнулась и Ихиру впервые встретила. У меня даже рука благодаря вампирьей ленте зажила окончательно, магии даже на абсолютное исцеление рёбер хватило, но вот магия… Моя магия восполнялась по капле. Невыносимо медленно. Сейчас я уже могла использовать парочку элементарных заклинаний, но взывание к богам к элементарной магии не относилось совершенно.

Но и не воззвать к ним я не могла.

Всю последнюю неделю меня терзали сомнения. Разрывали пополам предательские «а что, если…» Вопросы сыпались один за другим, сомнения, размышления, копания в произошедшем, услышанном, увиденном…

Вдруг Селина мне соврала? Вдруг у Эдона была иная, неверная информация, в которую он верил и которую выдал мне? Вдруг… может, Сагар не виноват? Как может меня тянуть к тому, кто совершил такое зло? Я же ведьма, я тьму вижу, а в Сагаре её не было. Не было.

А меня… тянуло к нему. Порой настолько сильно, что хотелось махнуть на всё рукой, открыть портал и свалиться к нему в объятья. Крепкие, надёжные, необходимые, словно воздух.

Мои мысли были о нём.

В моих снах был он.

В каждой тени мне мерещился его силуэт.

Желание увидеть Сагара становилось просто невыносимым. Каждый раз, когда я понимала, что мне лишь померещилось сияние его глаз, отчаяние разрывало на куски. Выворачивало наизнанку. Доводило до желания лезть на стены.

Что это? Я не знаю. Но и контролировать у меня не получалось.

И вместе с тем давили мрачные мысли о том, что он сделал. А вместе с мыслями убивало и терзание — как я могу думать о нём после всего, как могу так по нему страдать?

Всё это перемешалось внутри, собралось снежным комом и не давало дышать.

Я просто сходила с ума.

И мне оставалось лишь одно: задать вопросы тем, кто знает ответы на всё на свете.

Мне нужны боги.

Об этом я и размышляла, сидя на деревянной скамеечке у дома. Ихира ушла, я… я внезапно поняла, что сижу в льняном белом платье для ритуалов, я его ещё неделю назад отстирала. Когда переодеться успела, уж и не помню, само как-то вышло. И глиняная чаша со всем необходимым тоже сама на скамеечке рядом появилась.

Да и я, если уж совсем честно, и не размышляла толком. Я ждала. Пока солнце сядет и ночь опустится на Комори.

А на Кахехаре ночь уже давно…

— Глядите, опять задумалась! — звонкий детский шепот заставил смолкнуть всех остальных.

И я физически ощутила, как со всех сторон на меня устремляются многочисленные любопытные взгляды.

— Быть беде, — пришли собравшиеся к выводам, уже ранее звучавшим.

— Пошли вон! — прошипела ведьма и для пущей убедительности топнула ногой так, что по земле дрожь пошла.

На впечатлительных детей подействовало как надо — народ словно ветром сдуло! И уже через минуту я в подступающих сумерках находилась совсем одна.

Терпеливо прождала, пока ночь окончательно опустится, и только после этого вышла на полянку перед домом. Сложнейший призыв к древнейшим провела уже практически привычно, только вместо речной воды использовала заранее из лесного озера взятую.

Слова заклинания, травы, кровь. Взметнувшийся над свечами рыжий огонь и божественный глас. Неожиданно женский.

Причём богиня и вопросы мои не озвученные заранее знала, а потому и начала не со стандартного приветствия и пожеланий, а сразу с дела.

— Арие не верь, наследница Силы.

Не такого я ожидала, а потому просто не сдержалась:

— А кому верить-то? Кому? Если даже боги врать взялись.

Рыжее пламя над чашей изогнулось, приняло вид девичьей фигуры. Небольшой, сантиметров тридцать, но в полный рост видно было.

Тонкий стан, небольшая аккуратная грудь, скрытая волнистой тканью платья без рукавов, с лямками в виде цепочек. Волосы распущенные языками пламени горели, да и цветов было не различить, девушка же огненной явилась.

И вот она, внимательно на меня посмотрев, сказала:

— Сердцу верить, Леся. Только сердце подскажет, где правда.

Мне от её слов только горче стало.

— Доверилась уже однажды, — произнесла я с болью, губы дрожащие поджав и головой медленно закачав, — из-за моей доверчивости беда пришла.

— А может, всё наоборот было? — богиня чуть вперёд наклонилась, ближе подалась, пристально в глаза мои вглядываясь. — Может, сердце не от предательства болело, а о предательстве предупреждало? Может, ты просто саму себя слушать не умеешь, ведьма?

Я вздрогнула и с ужасом посмотрела в огненные глаза.

— Не смотри на меня так, — покачала она головой и в нормальное положение вернулась, — что случилось, того не повернуть. Но помочь тебе я могу.

— Как? — выдохнула, ощущая, как пламя надежды в груди разгорается.

— Для начала вопросы свои задай, — велела величественно.

Это была соломинка, за которую я не могла не ухватиться.

И ближе к пламени подалась уже я, жадно вглядываясь в черты красивого лица, и срывающимся шепотом первый, самый волнующий вопрос задала:

— Сагара вина в случившемся есть?

Богиня точно знала, что я именно с этого начну, и раздумывать над ответом не стала, прямо сказала:

— Все причастны, на всех доля вины лежит, но на твоём демоне она минимальная.

Как камень с плеч!

Выдохнула резко и шумно, облегчения не скрывая, сгорбилась, ладонями о колени опёрлась. Ровно сидеть оказалось сложно. И с удивлением я поняла, что все дни до этого будто и не дышала даже, но сейчас воздух приятно прохладный с лёгкостью скользил, лёгкие наполнял, жизнь по венам разгонял. Сковывавшее до этого напряжение потрескалось и осыпалось, тело наполняя лёгкостью и искренней радостью.

Он не виноват. Не Сагар был причиной случившейся беды. Не Сагар!

А я же знала. Я же видела, что нет в нём тьмы, нет зла, нет тёмных замыслов. Никому Сагар зла не желал, никому и не делал.

От этой мысли жить хотелось.

Но я нормально села, смутилась под насмешливым взглядом богини, и уже серьёзно следующий вопрос задала:

— Делать мне что?

* * *

Через четверть часа у меня был план. Не устраивающий меня и не способный устроить всех остальных ведьм, но… план был. И, как бы он мне ни не нравился, был он действенным. Ну и, если уж совсем откровенно, из ведьм я тут одна была, мне одной решение и принимать.

Вот я и приняла.

Глава 15

Через несколько дней в мой лесной домик ворвался звонкий детский крик:

— Демоны на Комори!

Следом за криком ворвались и сами дети — два оборотня и вампир, все лет семи-восьми, и все трое одинаково встревоженно-возбуждённые.

Я как раз с кружкой чая на улицу выйти хотела. Рука дрогнула, ставшая вдруг невыносимо тяжёлой чашка выскользнула из ослабших пальцев и с тихим «кхурк» разбилась на две неровные половины.

— Как демоны? — прошептала испуганно-растерянно, во все глаза на детей глядя. — Где, сколько?

— Двое, — отчитались тут же, с осуждением поглядев на разбившуюся кружку, — у нас.

— У нас тоже были, — доложил вампирёныш важно.

— Говорят, беда случилась, им ведьма рыжая срочно нужна.

— Нас к тебе Ихира послала, пока никто не видел, — доверительно прошептали и тут же спросили: — Пойдёшь?

Пойду. С Комори подальше! Чтобы ни одному рогатому на глаза не попадаться! Но говорить об этом детям было как-то… стыдно, что ли. Я же сбегать надумала, причём позорно и тихо, а ни вампиры, ни оборотни такого не одобряют, даже дети. А потому осуждать будут точно, вот стыдно и было.

Вздохнув, через осколки переступила, рот открыла, собираясь как-нибудь мягко и осторожно о задуманном сообщить, но…

Правый бок обожгло болью! Внезапной и острой настолько, что я ахнула, метнула ладонь к взорвавшемуся болью месту и сама не поняла, как вдруг оказалась упавшей на оба колена!

Сквозь пальцы проступило что-то горячее и липкое…

— Кровь! — изумился маленький вампир.

Оборотни не растерялись, схватили друга и рванули из дома, крича и зовя на помощь.

Я едва ли обратила на них внимание. Стояла, оглушённая изумлением, во все глаза глядела на то, как по белой рубашке расползается кровавое алое пятно и просто не могла понять: что происходит?! Что?!

И вдруг белая рубашка сменилась чёрной, на ней кровь было не так хорошо видно. И ладонь к боку не прижималась, она, сжатая в мощный кулак, была вдоль тела опущена, а само тело не на коленях стояло, да и пол был не моим деревянным, а чёрным, каменным…

Сагар. Это по нему удар был, из его тела кинжал торчал, но по связи рана и на меня пришлась…

А в трёх шагах перед мрачным демоном стояла разгневанная Видящая.

«Тварь!», — мрачно подумала я.

Но следующая мысль была уже не моей.

«Леся?» — удивлённое настолько, что даже тупая боль от кинжала перестала ощущаться.

«Леся, Леся», — подтвердила мрачно.

Я удивлена не была — меня разрывало на части ничем не приглушённое бешенство!

— Что, пришла? — хмыкнула Видящая, глядя в глаза демону, но словно видя меня. — Я давала тебе шанс меня убить, Олеся.

«Сагар, пожалуйста, сделай одолжение: спали гадину к предкам!»

Но демон просьбе не внял и предпочёл сделать вид, что вообще ничего не слышал. Вместо этого напряжённо спросил:

«Когда это она давала тебе шанс её убить?»

Я была злая… и кинжалом проткнутая, а потому слова выбирать и не пыталась.

«Когда рассказывала о вашем заговоре по моей поимке».

Чувство вины резануло Сагара, но я тоже почувствовала, как и он — чувствовал мои злость и обиду. Да, обидно было. До слёз. Хорошо, что в случившемся с ведьмами его вины не было… хотя я бы на эту тему с ним отдельно с удовольствием поговорила. Но всего остального это не отменяет: он наврал мне с клятвой на крови, и он несколько лет вынашивал планы, даже делал попытки моего похищения. Такое не прощают. И глаза на такое тоже не закрывают.

Гад!

«Леся», — мысленный виноватый стон.

И столько всего он мне сказать хотел, столько мыслей в голове проносилось, но:

«Берегись!» — закричала я, отчётливо видя, как Селина руку вскинула.

Сагар, едва ли обратив на неё внимание, призвал пламя, огненной стеной вставшее между ним и ведьмой. Или не совсем между, если судить по заложившему уши крику…

Но дальше случилось что-то совсем уж странное.

Огонь, портал! Переход между миров, это я отчётливо ощутила, а уже через мгновение увидела… себя!

— Эфемер! — выругался вышедший ко мне демон.

Изумлённая, я моргнула, и уже своими глазами взглянула на Сагара. Он… изменился. Словно похудел, осунулся, лицо бледное с отчётливым отпечатком усталости, под глазами тени, черты лица заострились. Повелитель Кахехара выглядел смертельно уставшим.

А при взгляде на меня в тёмно-золотых сейчас глазах полыхнуло пламя гнева. Миг — и Сагар уже был рядом. Не смотря на собственное ранение, подхватил меня на руки, прижал крепко, уверенно, без лишних слов говоря, что больше не отпустит…

— Не знал, что тебя тоже ранит, — произнёс глухо, широким шагом направляясь к постели.

Я промолчала. Сказать мне было нечего, да и… если бы захотела, ни слова бы выдавить не смогла. В горле ком стоял, дышать мешал и слёзы из глаз давил.

Мне так радостно от его присутствия было… но вместе с тем и так невыносимо больно.

Он меня в своих целях использовать хотел, когда я ещё ребёнком была, обманом помогать себе заставил, использовал, как только мог, а я… Я дура последняя, взяла и влюбилась.

* * *

Это у него помыслы подлые и цели грязные, а у меня хрупкое влюбившееся сердечко, стучащее в три раза быстрее, стоит про демона вспомнить. И как же мне дальше жить? Тяжело бы было, больно, но со временем боль притупляется, отпускает… но не когда вы связью скреплены, не когда прилагать усилия нужно, чтобы в его сон не провалиться, а в своём остаться, не когда любое его ранение твоим собственным становится.

Что же ты дура такая, Леся? Нужно было тебе ему помогать, нужно было вмешаться… Вздохнула судорожно. Да, надо было. И помогать, и вмешиваться, и заклинанием нас связывать. Всё сделать нужно было. Сагара бы попросту убили, и даже если мы с Флорой выжили… жить, зная, что могла спасти, но не спасла — я бы не смогла. Ещё одну смерть на себя взять не смогла бы.

— Что же ты мне про раны ничего не сказала? — тихо, беззлобно, встревоженно вычитывал повелитель, осторожно укладывая меня на постель.

— Что же ты под удар подставился? — прошептала в свою очередь, силясь не стонать.

Больно было. И не знаю, что сильнее болело — рана или сердце.

Сагар на колени у постели опустился, одним плавным движением, усилий не прикладывая, разорвал платье от края юбки вверх, практически до груди… Мы с ним застыли оба. Я, осознавая, что в одной сорочке перед ним лежу. И Сагар, потому что:

— Перестарался, — сказал с налётом вины.

И, вопреки всему, в одно движение платье дорвал окончательно.

— Сагар, — простонала краснеющая ведьма.

— Это хорошо, что краснеешь, — он куски ткани из-под меня ловко выдернул, в сторону откинул, а сам за край сорочки взялся, — румянец устраивает меня больше смертельной бледности.

Раздавшийся на весь дом треск ознаменовал смерть последнего элемента моей одежды…

— Пошёл вон! — прошипела и, не смотря на то, что кровью истекала и вообще умирать собиралась, попыталась подняться и… не знаю даже, прикрыться и выставить демона вон, только не решила, в какой последовательности это всё делать.

В итоге не сделала ничего. Широкая горячая ладонь мягко надавила на основание шеи, пригвождая к постели, а возмущённо дёрнувшейся мне как рыкнули:

— Лежать!

Да такой это рык был, что я против воли на постели вытянулась, боясь не то что шевельнуться — вздохнуть!

Хватило эффекта, правда, всего на пару секунд. Потом я вспомнила, что изодранное платье валяется на полу, разодранная сорочка смялась где-то с краю на постели, а на мне совсем-совсем ничего же нет.

Стыд оказался сильнее и боли, и страха, и я уже открыла рот, намереваясь просто и незатейливо потребоваться, чтобы некоторые убрались на край Сферы, ну или хотя бы на свой Кахехар, но:

— Вот только шевельнись, — прошипел попросту взбешённый мужчина.

И разместил ладонь прямо на ране.

Я взвыла!

Сагар, мигом позабыв о злости, практически взмолился:

— Потерпи, Леся, потерпи совсем немного, сейчас, сейчас…

И начал стремительно залечивать рану. Мою, но его тоже затягивалась, я это отчётливо ощущала, как и он сам ощущал боль, которую причинил мне прикосновением.

Да, замкнутый круг какой-то. Это же совсем не дело! Нужно срочно с этой связью что-то делать, как-то разрывать… и да, помню я, что она нерушимая, но попробовать точно нужно!

И тут над тихо плачущей мной раздалось удивлённое:

— Связь нерушимая?

Эфемер! Будь проклята ведьма, додумавшаяся до такой подлой мерзости!

— Рушимая, — соврала мрачно, глаз не открывая… но и боли больше не ощущая.

Не было больно. Сагар всё-всё излечил, но почему-то продолжал на коленях перед кроватью стоять, и ладонь убирать не спешил, только немного сместил её с бока на живот…

— Ты врёшь, — заметил хрипло, но без обвинения, просто как факт.

— Ты убираешься отсюда вон, — сказала спокойно.

И попросту проигнорировала ту тёмную муть обиды и злости, поднявшихся со дна души. Не буду я Сагара ненавидеть, не могу просто — но и с ним быть не могу. Даже если очень, очень хочется.

Не могу я. И не буду.

— Леся, — болезненный стон.

И удивительно нежные губы прижались обжигающе-крепким, нестерпимым, жадным поцелуем к моим губам!

Я оттолкнула его в тот же миг. Направила раскрытые ладони на грудь, но руками я бы не сумела его даже с места сдвинуть, поэтому отталкивала уже энергетическим импульсом.

А едва обозлённый, обиженный демон оказался на другом конце дома — целый, невредимый и даже не упавший, я поднялась на ноги и сама. За неимением иного варианта стянула с кровати одеяло, завернулась в него, не сводя пристального взгляда с Сагара. Демон в свою очередь прожигал взглядом меня, терпеливо дожидаясь, пока закончу, чтобы прохрипеть:

— Дай мне объясниться, ведьма.

А что тут объяснять? Мне уже обо всём рассказали. Несколько раз. В трёх интерпретациях.

— Убирайся из моей жизни, демон, — ответила недружелюбно.

Вскинутая ладонь, новый импульс, должный был сбить Сагара, пробить им стену и вышвырнуть обоих как можно дальше. Но если первый удар повелитель Кахехара пропустил, то этот попросту уничтожил.

— Леся, — ещё одна попытка воззвать к моей разумности.

Но теперь это стало уже делом принципа. Я швырнула в него ещё один импульс, за ним заклинание, после десяток проклятий — Сагар уничтожал всё! Не отшвыривал, позволяя магии действовать где-то там, в стороне, а уничтожал! Бесследно!

Дальше я отправляла в него уже исключительно проклятья. Меня затянуло — каждое последующее было серьёзнее, сильнее и страшнее, но демона такие мелочи не особо волновали.

В итоге я уже хрипела, с трудом могла стоять ровно и с ещё большим трудом фокусировала расплывающийся взгляд на окружающих предметах. А Сагару ничего, Сагар стоит и даже не чешется!

— Леся, — позвал печально уже не знаю, в который раз, но подойти так и не решился.

Поняла, что взгляд расплывается уже не столько из-за усталости, сколько из-за слёз. И когда они только появились? И с чего появились вообще? Почему сейчас?... при нём.

С тихим стоном я осела на пол. А когда через секунду Сагар оказался рядом — не сдержалась, послала в Эфемер вообще всё и потянулась к нему.

Я без Сагара задыхалась. У меня сердце без него разрывалось.

— Ведьмочка моя, — мужчина обнял, тут же пересадил себе на колени, сам на полу спиной к постели устроился. И меня обняли значительно крепче, сильнее, так, что вдох сделать было невозможно, но я самым ненормальным образом хотела ещё сильнее, ещё ближе. — Леся, Лесенька… ты можешь не верить, но я и подумать не мог, что всё вот так случится…

Хмыкнула, не поверив ни на миг, и поняла, что горячие слёзы по лицу сильнее потекли.

— Девочка моя, — совсем уж беспомощно прошептал демон и протянул мне платочек. Схватила, тут же прижала к лицу, а сама напряжённо вслушивалась в то, что Сагар дальше говорил. — Не понимаю, как я жил раньше, тебя не зная? Это и жизнью-то назвать сложно…

Пауза. Тихий вдох.

Вот он, момент откровения.

— Мой отец и бывший повелитель Кахехара были друзьями, — начал издалека Сагар уже иным, серьёзным, твёрдым голосом. — Но, как это обыкновенно случается у друзей и братьев — в определённый момент один из них наносит удар в спину. Повелитель на одном ударе не успокоился. Он забрал себе вторую жену отца, женщину его сердца, а самого вышвырнул в самые далёкие земли, надеясь на то, что в скором времени его бывший друг вместе с первой женой и детьми сгинет.

Я уже не плакала, я слушала, с ужасом представляя себе сказанное.

— Ошибся, — жесткая усмешка. — Отец в самом деле не выжил, от него остался лишь воткнутый повелителем проклятый клинок.

Поняла мгновенно: клинок, воткнутый в Сагара его неродным, но всё же братом! Вот уж действительно «как это обыкновенно случается у друзей и братьев»!

Молчу и слушаю дальше.

— Будь мы с Норсом одни, я бы ушёл. Но оставить мать и сестру я не мог, права не было. Знаешь… демоны живут не так, как люди. У нас процветает многоженство, а взять жену того, кто раньше был близким другом самому повелителю — слишком сильный соблазн, чтобы демоны хотя бы попытались держать себя в руках. Нам нужен был дом. Большой, крепкий, надёжный и неприступный. Место, где вся моя семья смогла бы вздохнуть спокойно. Такого не нашлось. Пришлось строить самим.

Не знаю, ощутил ли Сагар, как сжал меня сильнее, прижал к себе крепко-крепко, словно боясь, что я ускользну, исчезну прямо из его объятий, испарюсь из-под носа.

— Наше строительство шло долгие года. Расширялись земли, увеличивалась численность народа, крепло единство. И в какой-то момент повелитель занервничал, что такими темпами мы и до свержения власти дойдём. — Ещё одна усмешка, злая, грубая. — Не было сомнений в том, что он нападёт. Вопрос был лишь — когда? В какой момент? Тогда-то и было принято решение о том, что помочь нам может только ведьма и ваша врождённая способность усиливать других магических существ.

Промолчала и сейчас. И демон молчал, слов моих ожидая, но так и не дождался.

Вздохнул снова и продолжил:

— Я понятия не имел о том, кто ты такая. Несколько раз прилетал на Керием, хотел просто поговорить, предложить сотрудничество, которое устроило бы обе стороны, но меня к тебе и близко не подпустили. А потом Селина сказала, что заглянула в будущее и точно знает, что нужно делать, и от меня требовалось лишь невмешательство. Я… — он вдруг замолчал, оборвал сам себя на полуслове, помедлил и тяжело шумно выдохнул, чтобы продолжить уже куда тише не рассказывать — ругать, причём исключительно себя самого. Его слова даже не для меня сказаны были, а скорее для себя же. — Идиот! Нужно было головой думать, смотреть, кому доверяешь.

Снова пауза и дальше уже действительно мне:

— Леся, клянусь тебе, я не задумывал нападения на ведьм, и в том, что случилось, я участия не принимал. Но даю тебе слово, что я…

— Слово даёшь? — перебила я, улыбаясь горько. — Ты уже дал одну клятву. Там, в лесу, помнишь?

Гадко было, противно, мерзко.

— Помню, — напряжённо. И осторожное: — А почему ты спрашиваешь?

Усмехнулась, печально покачала головой и устало сказала:

— Мне рассказали, что клятва твоя пустыми словами была, потому что я своей кровью её не подтвердила.

И хоть плачь, честное слово.

Обнимающие руки сжались крепче, стиснули до боли, но тут же стали обнимать в разы осторожнее, ладони слегка погладили, успокаивая. Только неясно, меня или самого демона.

— Леся, — позвал хмуро, — кровь в ответ пускают и клятву принимают, только когда в ответ в чём-то клянутся. Ты мне никаких слов не давала, да и не должна была. И принимать мою клятву у тебя нужды не было, но это не значит, что она в силу не вошла и меня магией не сковала.

Я застыла, затаив дыхание. С грохотом сердца в ушах медленно укладывалось в голове только что услышанное.

— Повтори, — прошептала, не веря.

Ладони осторожно легли на мои плечи, демон бережно отодвинул меня от своей груди, пересадил так, что я на нём продолжала сидеть, только теперь смотрела в глаза.

— Леся, — очень серьёзно позвал в очередной раз, — клятва была настоящей. Я не врал. Более того, вопрос с эльфами практически можно считать решённым.

— Что? — растерялась окончательно. — Как?..

Сагар качнул головой, словно не хотел говорить, поджал губы, но под моим умоляющим взглядом всё же сжато пояснил:

— Переговоры идут вот уже неделю. Мы бы раньше начали, сразу после твоего… после того, как ты покинула Кахехар, но ушастые выходить на связь отказывались напрочь. Всего не расскажу, Лесь, уж не обижайся, но будет лучше, если ты знать ничего не будешь. Одно могу гарантировать: ведьм мы вытащим.

Гарантии — это, конечно, хорошо. И его уверенный тон и решительный вид, и то ощущение надёжности, что он вселял, но…

— Как? — уже не спросила — потребовала я ответа.

Или он сейчас отвечает, как именно собрался вытаскивать ведьм с Аркеса, или я не верю ни единому слову. Потому что даже со всеми демонами за спиной, это — невозможно. Нельзя вытащить ведьм. Просто нельзя. Эльфы не позволят. Будут бороться до последнего, а если поймут, что шансов нет — попросту всех убьют. Чтобы никому такая сила не досталась.

Сагар промолчал и… отвел взгляд. Всего на миг, но мне хватило и этого.

— Ну, конечно, — выдохнула потрясённо и попыталась встать.

Удержал. Тут же притянул к себе, обнял обеими руками, прижал к груди, не позволяя вырваться, напрочь игнорируя всё сопротивление.

Долго трепыхаться я и не стала, всё равно бесполезно. Обмякла, только дышала тяжело и шумно, и сердце билось громко и сильно, что складывалось впечатление, будто и Сагар его биение слышит.

А потом…

Внутри что-то щёлкнуло и словно на место встало. Всё по местам расставилось, в голове в одно мгновение прояснилось и стало кристально ясно, как дальше быть и что делать.

Сагар в том, что с ведьмами случилось, не виноват, но его попытка помочь только хуже сделает. Он не знает эльфов, не знает об их подлости, коварстве и упрямстве. Они на всё пойдут, все мыслимые и немыслимые усилия приложат, чтобы удержать у себя ведьм и прилагающее к ним могущество.

Сагар не знает, но я-то знаю. И что дальше делать, я тоже знаю. Уже несколько дней с этим знанием ходила, но медлила. Силы копила. Сил мне много понадобится… Больше, чем сама в себе собрать смогу, а, значит, артефакты накопительные нужны. И много. А помимо них и ещё кое-что важное — что демоны не вмешивались.

— Сагар, — мой голос прозвучал негромко, но спокойно.

— Да, родная? — с готовностью отозвался демон, но объятий не ослабил, только одну ладонь сместил, на голове моей расположил и принялся нежно по волосам поглаживать.

Хорошо.

Сагар незаметно, но основательно успел стать моим тихим островом. Существом, рядом с которым можно забыть обо всём на свете и расслабиться, ничего не боясь.

Я… полюбила его. Сама не поняла, в какой момент это случилось. Не знаю даже, в какой момент это началось. Наверно, когда он к лесному домику меня спасать от эльфов пришёл. Или когда в лесах уже Кахехара даже трогать боялся, потому что думал, что это не я ему силы передала, а он сам их каким-то образом неосторожно впитал. Он же навредить не хотел, обо мне беспокоился. И всё последующее…

Медленно, но верно, шаг за шагом Сагар влюблял меня в себя.

И оттого оказалось так больно врать ему практически в глаза… и потому я зашла издали:

— Есть один ритуал, — проговорила медленно.

И ощутила, как напряглось его тело и потяжелели обнимающие руки.

— Что за ритуал? — он прикладывал усилия, чтобы говорить ровно, без эмоций, но я без труда расслышала напряжение, опасение и неодобрение.

Он заранее ничего не одобрял, потому что… у меня не было уверенности, лишь предположение, но… моё хрупкое ведьминское сердечко робко шептало, что и Сагар ко мне что-то чувствует.

— Сложный, — я старательно подбирала слова, колеблясь и медля с принятием решения.

Я или рискую и говорю правду, или… или лгу.

— Насколько сложный? — все попытки демона сдерживаться полетели в Эфемер. Поняв, что это дело бесполезное, Сагар откинул всяческие сомнения и спросил в лоб: — И насколько опасный? Я видел, до чего тебя довело взывание к богам. Ты задумала что-то столь же безрассудное.

Промолчала, лихорадочно соображая, что отвечать.

Повелитель Кахехара принял моё молчание за согласие.

— Я говорю «нет», Олеся, — отрезал жёстко и непримиримо. — Собой рисковать ты не будешь.

Не смотря на то, что всё печально складывалось, я улыбнулась. С улыбкой же тихонько и спросила:

— Почему?

А сама сильнее щекой к его груди прижалась, слушая, как ускорилось сердцебиение, и ощущая, как тяжело вздымается от дыхания грудь.

— Потому что нет, — прорычал практически и к моей неожиданности продолжил: — Я чуть не сдох, когда ты ушла. Знал, что жива, и отчётливо каждый перелом ощущал, словно мои собственные были. Долго и упорно пытался до тебя достучаться, и раз за разом терпел неудачу… А когда твоя едва восстанавливающаяся магия принялась тебя лечить и тем самым добивать… — Руки судорожно сжались, но тут же вновь обняли осторожно, бережно, — ты без сознания лежала, а я по всем мирам мотался, тщетно пытаясь тебя отыскать. Это хуже пыток, Леся. Смерти хуже. Я скорее сам сдохну, чем позволю рисковать тебе.

Слёзы, они как-то давно уже по щекам тихо текли, но ощутила я их только сейчас.

Ох, Сагар… что же у нас всё так сложно-то?! Признание его, а это было именно оно, самое настоящее признание в любви… от него душе хотелось петь и сердце рвалось наружу, но одновременно с этим это же сердце и от боли разрывалось, потому что слова Сагара сделали очевидным мой выбор. Правду я ему сказать не могу, он мне тогда и шагу ступить не позволит. И ведьмам он, увы, помочь не может никак. Только я могу. Только страшное сделав. А чтобы это страшное сотворить, мне нужно, чтобы демон мой не вмешивался. И в стороне он держаться будет лишь в одном случае — если я ему солгу… После всей той лжи, что пропастью между нами пролегла, после лжи, столько жизней сгубившей, мне придётся ещё одну породить. И пусть эта ложь в конечном итоге всю мою семью и всех захваченных эльфами ведьм спасёт, но Сагар… ему больно будет. Невыносимо больно, и не только из-за его любви, которая, и у меня в этом больше никаких сомнений не было, имела место быть. Ему ещё и из-за связи нашей нестерпимо больно будет… Но хоть живой останется.

Все они живыми останутся. Уж я об этом позабочусь.

И я с трудом вытолкнула из сжавшегося горла ложь:

— Это безвредный для меня ритуал… Только больно будет… чуть-чуть.

— Я чувствую, что ты врёшь, — мрачно пресёк мою ложь Сагар. — Не знаю, какими нитями ты нас связала, но после упорных попыток я научился ощущать отголоски твоих эмоций, а иногда и целые мысли. Ты врёшь, Олеся.

Да, дела.

Но из любой, даже самой паршивой ситуации выход имеется. И я его как-то удивительно быстро отыскала.

Отодвинулась от груди окаменевшего, настороженно следящего за каждым моим движением демона. Повернула голову, заглянула в его неожиданно тёмные глаза… в них уже не сверкающий на солнце золотой песок был, а тёмный медный омут. И с каждым мгновением он всё темнее и темнее становился, как и сам Сагар.

У меня не осталось выбора.

Медленно подняв руку, коснулась кончиками пальцев его щеки… демон вздрогнул и сам прижался к моей ладони, прикрыл глаза, сдвинул брови, как от боли… Возможно, боль он и ощущал. Мою.

* * *

— Поцелуй меня, — прошептала едва слышно.

Сагар вздрогнул повторно, распахнул глаза, с подозрением вгляделся в мои. В них сейчас слёзы блестели, но, не смотря на это, я кое-как выдавила улыбку. Слабую и откровенно жалкую. Надо было и не пытаться.

— Повтори, — демон негромко сказал, но приказ практически оглушил.

Я поёжилась, холодно стало, а от себя самой ещё и противно. Но всё равно упрямо попросила вновь:

— Поцелуй меня.

Демон усмехнулся недобро, головой слабо покачал, даже не отказываясь — укоряя, причём исключительно меня. И так сказал:

— Я знаю, что ты делаешь, Леся. Решила в постель со мной лечь, чтобы внимание ослабить и по-своему сделать? Не выйдет.

Вот теперь вздрогнула уже я, в ужасе распахнула глаза, несколько секунд потрясённо вглядывалась в мужское лицо, а потом… взгляд виновато опустила. Потому что именно так сделать и собиралась. Сагар ясно дал понять, что рисковать мне не позволит, а задуманный ритуал не то что рискованный — он смертельный. Шансов выжить у меня нет. Шансов его провести, если Сагар узнает правду, тоже. Единственный вариант — убедить его в том, что я ничего такого не задумываю, притупить внимание. А верный способ провернуть последнее — физическая близость. Так что да, я именно это и задумывала.

Одного не понимаю: как он догадался?!

Подняв взгляд, вопросительно заглянула в золотистые, ставшие такими родными глаза. Демон усмехнулся, ему моих слов нужно не было, чтобы вопрос понять, вот он сразу и ответил:

— Ты первая девушка, которая с таким обречённым видом просит её поцеловать.

— А что, многие у тебя поцелуя просили? — чуть приподняла брови.

— А ты ревновать будешь? — уточнил Сагар с лёгким прищуром.

Я задумалась, он терпеливо ждал. Через минутку пришлось признать, что таки:

— Буду.

— Тогда о-о-очень многие, — бесстыдно заверил повелитель и тут же деловито уточнил: — А ревностный поцелуй полагается?

— Могу ревностно двинуть по голове, — предложила вежливо.

Демон укоризненно цокнул языком, тяжело горестно вздохнул и с видом мученика отказался:

— Тогда не надо.

В том, что издевается и расшевелить пытается, сомнений не было.

— Но мне не сложно, — улыбнулась невольно.

— Я всё же настаиваю на поцелуе, — Сагар улыбнулся в ответ.

А я решила, что мне всё равно умирать со дня на день, так что:

— Хорошо, — согласилась легко, — поцелуй.

И потянулась к демону, никак не ожидая, что мою попытку пресекут просто и незатейливо — ладонью, что накрыла мой рот. Ведьма застыла, чувствуя, как верно округляются от удивления глаза, а невозмутимый демон улыбнулся шире и сказал:

— Ревностный поцелуй полагается после приступа самой ревности.

Что на это ответить, я так и не решила.

Сагар, противореча собственным только что прозвучавшим словам, потянулся, легко чмокнул меня в лоб. Не отстраняясь и продолжая касаться губами кожи, медленно сместил ладонь с моего рта на мою же щеку, погладил большим пальцем нежно, осторожно.

И прошептал, щекотя горячим дыханием лоб:

— Мне следовало рассказать тебе обо всём раньше, а не наращивать тайны. Моя вина. Исправлюсь. Но, Леся… не смотря на секреты, главное осталось неизменным с самого начала. Я не желал и не желаю тебе зла, наоборот, хочу помочь.

— Почему? — вырвалось само собой.

— Почему? — переспросил демон с усмешкой. И отодвинулся ровно настолько, чтобы была возможность смотреть в мои глаза. Обнял голову и второй рукой, и ею тоже по щеке погладил, а направленный на меня взгляд, он полный любви и нежности был, а за ними прятались тревога и страх… за меня. И Сагар лишь подтвердил это дальнейшими словами. — Потому что ты самый светлый человек во всех мирах, Леся. Там, где другие убьют, руководствуясь доводами разума, ты послушаешь сердце и спасёшь. Эублефару, Селину, свою подругу Флору… меня, в конце концов. Много ты знаешь девушек, которые, увидев в лесу умирающего демона, притащат его домой?

Ох… и мне пришлось, виновато отведя взгляд, с сожалением признаться:

— Сагар, я…

Но демон не стал дожидаться, пока я с духом соберусь и слова подберу, он сам насмешливо закончил:

— Убить меня пыталась, я в курсе.

Вскинув взгляд, со смесью удивления, испуга и непонимания посмотрела на любимого.

— Откуда? — выдохнула, искренне не понимая и вместе с тем испытывая желание попросить прощения.

Улыбка Сагара стала чуть шире, в глазах тоже засверкали смешинки.

— Ну, — хмыкнул, — я сначала думал, что это горячечный бред, что твои слова и пожелания сдохнуть побыстрее мне почудились, но потом понял, что нет. Не почудились.

Стыдно так стало… щёки ощутимо краснеть начали, а рыжая ведьма предприняла попытку освободиться из мужских объятий, встать и вообще отойти подальше. Но, как это часто в моей жизни в последнее время случается, на попытках всё и закончилось. Меня попросту не отпустили. Ладони, обнимающие с нежностью и едва ли не трепетом, после первой же попытки отодвинуться словно окаменели. Не сжимали и не причиняли боли, нет, но освободиться не получалось.

— Сагар, — позвала устало.

И так вышло, что одновременно со мной позвал и демон:

— Леся.

Мы замолчали, вопросительно глядя друг на друга и ожидая продолжения. А когда его не последовало, я невольно улыбнулась — Сагар улыбнулся в ответ.

— Говори, — разрешила, продолжая улыбаться.

Сагар слабо кивнул, помолчал и всё же спросил то, о чём узнать хотел:

— Ты полетишь со мной на Кахехар?

Над ответом я не раздумывала.

— Нет.

Демон кивнул вновь, не удивившись и будто так и зная, что я именно такой ответ дам.

С видом не надеющегося уже ни на что, уточнил:

— Причина?

Я отвернулась. Ответа у меня не было. Точнее, такого ответа, который примет Сагар и который не свяжет мне руки.

Проворачивать задуманное с Кахехара в разы сложнее. В последний раз, убегая из мира демонов, я выгорела практически до того предела, откуда не возвращаются, плюс ещё и кости себе поломала. Неприятно. Не хотелось бы повторять подобное, особенно сейчас, когда мне все силы нужны.

— Не скажешь, — с отчётливо послышавшимся злом понял демон.

Ведьма не ответила и головы к нему не повернула.

— Ладно, — подозрительно легко сдался Сагар, — не хочешь лететь на Кахехар, хорошо, оставайся здесь.

Резко повернув голову, с неприкрытым подозрением посмотрела в невозмутимое мужское лицо.

— Ладно? — переспросила недоверчиво.

— Ладно, — повторил повелитель с улыбкой.

Моё недоверие усилилось. Не мог он так легко отступить. Просто не мог.

— Что ты задумал? — сощурилась, не скрывая подозрения.

Явно же что-то задумал!

Улыбка демона стала шире и загадочнее, у меня же коварно уточнили:

— Точно со мной не пойдёшь?

Подозрительно до крайности.

Мой взгляд сам собой метнулся к окну, затем медленно вернулся на лицо довольного, явно что-то задумавшего демона.

— Точно, — подтвердила без всяческой уверенности.

И ощущение такое, что сейчас меня об этих словах заставят пожалеть. Я даже невольно напряглась в ожидании, но… ничего не случилось. Сагар как улыбался, так улыбаться и продолжил. А от моего растерянного и настороженного вида развеселился ещё больше.

— Ну, тогда я один пошёл, — сказал весело.

Пусть идёт, конечно, но… как-то его слова царапнули. Что, правда уйдёт? Один, без меня? Конечно, я сама сказала, что не пойду, но… я же не думала, что он в самом деле меня одну оставит.

А Сагар именно так поступить и собирался. Легко поднялся на ноги, подхватив ведьму в коконе одеяла, шагнул к кровати, осторожно положил меня на постель. Выпрямился, посмотрел сверху вниз, подарил ещё одну невозмутимую улыбку и, ничего не говоря, направился к двери.

Он правда уйти собрался!

— Сагар, — позвала невольно растерянная я.

Демон остановился в дверях, обернулся, посмотрел заинтересованно, без лишних слов спрашивая, чего хотела. А я и не знала толком, что сказать. Хотелось попросить его не уходить, но как это будет выглядеть? Я и так уже себя дурой полной со всех сторон показала, наивной и неразумной. Ещё и остаться просить? Нет уж. Нет. Ни за что. Хочет идти — пусть идёт. Я и слова не скажу.

— Нет, ничего, — головой покачала, губы поджав и взгляд на окно переведя. — Пока.

— Пока, — хмыкнул любимый, но уже без радости. Совсем не эти слова он от меня услышать хотел. Да и я не о том сказать желала.

Но правильные слова внутри себя сдержала. Лежала, смотрела, как уходит, как дверь за собой закрывает и последний взгляд на меня бросает. Потом смотрела уже только на закрывшуюся дверь, через неё же ничего не видно было. Прислушивалась… вся в слух обратилась.

И когда зарычало на улице пламя — не выдержала, скатилась с постели и к двери бросилась, одеяло придерживая, чтобы не упало. Сердце гулко о рёбра колотилось, ему вместе со мной страшно не успеть было. И, резко распахивая дверь, я закричала, стремясь остановить:

— Са…

Но закончить не смогла, врезавшись в чью-то фигуру, мгновенно оказавшись в знакомых до боли нежных объятьях. Сагар обнял сильно и вместе с тем бережно, а над головой послышалось тихое и торжественное:

— Попалась, ведьма.

— Попалась, — согласилась покорно, плюнув на всё, вообще на всё в мирах и просто наслаждаясь.

Не ушёл. Не оставил. Со мной остался.

— И куда же бежала? — добрая насмешка в негромком вопросе и руки, обнимающие с такой осторожностью.

— К тебе, — скрывать не стала, сильнее щекой к его груди прижалась, зажмурилась до боли и ещё одно признание сделала: — не хотела, чтобы ты уходил…

— И я уходить не хочу, — Сагар тоже на откровения был способен.

— Так… не уходи? — предложила с надеждой.

— Не уйду, — заверил любимый, сжимая крепче, — никуда от тебя не уйду, Лесенька.

Лучшие слова, что услышать можно было. От них душа цвела и пела, да и мне самой петь хотелось, а ещё улыбаться и никогда-никогда родных рук не покидать.

Глава 16

Уйти Сагару всё же пришлось. На следующий день и ненадолго, решить какие-то срочные дела. Мой демон обещал справиться со всем быстро, а я во время его отсутствия отправилась в город за продуктами. Вчера нам не до еды было, вообще не до чего было, мы просто наслаждались друг другом остаток дня и всю ночь, а сегодня… Его же кормить чем-то надо, вот в город идти и пришлось.

А на рынке случилось кое-что необычное.

— Леся! — окликнули меня.

И сквозь толпу, распихивая оборотней локтями, пробрался молодой парень лет двадцати двух, высокий, сильный, ловкий, как и все оборотни, с забавными завитками чёрных волос и сверкающими жёлто-красными глазами с вертикальным зрачком. Одет незнакомец был легко, в свободную светлую рубаху и штаны, а в руках ничего не держал, пока до меня не добрался. Стоило ему рядом оказаться, как моя ещё пустая корзина почему-то вдруг оказалась у него, мне же улыбнулись и весело предложили:

— Давай помогу?

— А ты меня откуда знаешь? — растерялась ведьма, но отнимать обратно свою корзину не стала.

Тем более, что перед парнем народ более-менее расступался и не было нужды отвоёвывать каждый шаг продвижения вперёд.

Многолюдный сегодня день выдался.

— Да тебя все знают, — выдал со смешком, — я кстати Аргах, сын альфы.

— Будущий альфа, стало быть? — покосилась я на оборотня с уважением.

— Верно, — склонил он голову, признавая мою правоту. — Мой народ хорошего мнения о тебе.

— Это потому, что я без сил и ничего не делаю, — поддела с улыбкой.

Аргах рассмеялся, громко и никого не смущаясь.

— Что сделать, чтобы увидеть тебя во всей красе? — спросил с улыбкой, направив на меня сверкающий радостью взгляд.

Улыбка померкла в следующее же мгновение. У оборотней органы чувств развиты на порядок лучше, чем у людей. Вот и опасность народ на рынке ощутил раньше моего.

— Вниз! — рыкнул Аргах.

Его приказу подчинились беспрекословно, оборотни как один упали на землю, я же вскинула голову вверх, к небесам, запоздало ощутив то, что уже было ясно волкам.

Нацеленный удар. По нам нацеленный!

На осознание того, что оборотни противостоять магической атаке не смогут, у меня ушла доля секунды. На понимание того, что выставить защиту я просто не успею, времени потребовалось столь же мало.

Небеса почернели! Стремительно и основательно, как окрасилась бы вода в стакане, добавь в неё чернила!

Ужас! Самый настоящий ужас захлестнул резко и с головой, но… ничего не случилось. Я хорошо знала эльфов и их магию, точно знала, что почерневшие небеса — это Гнев богов, древнее и жуткое проклятье огненного дождя, прожигающего всё, абсолютно всё — землю, камни, людей, щиты. Спасения не найти, укрытия не помогут, выживших… их попросту не будет.

Но ничего не происходило. Небо будто… застыло. Замёрзло без движения, не способное пролить на нас огненную смерть.

Миг абсолютной потрясённой тишины.

И робкий шепот:

— Смотрите… демон.

Мы посмотрели. Все и разом перевели распахнутые от ужаса и изумления глаза туда, где над упавшими на землю оборотнями возвышался мужчина… спокойный настолько, что охватившая его ярость была очевидна всем и каждому, убийственно-уверенный, непоколебимый, решительный. Стоял, широко расставив ноги, спокойно опустив руки и пронзая чёрное небо пылающим гневом взором.

Ужас? Как оказалось, во время появления проклятья мы испытывали вовсе не его, а так лишь, лёгкий страх… ужас обуял сейчас.

Окончательно плохо стало, когда мужчина с распущенными, развевающимися ветром чёрными волосами опустил взгляд горящих золотом глаз и в мёртвой тишине прозвучало ледяное:

— Леся.

— Сагар, — пролепетала я испуганно, не в силах даже пошевелиться.

Страшно было до дрожи. Только я, в отличие от присутствующих, боялась вовсе не разъярённого демона, а тех, кто наслал на город проклятье. Того, что ещё они могли наслать…

— Любовь моя, — Сагар продолжил говорить подчёркнуто спокойно и в целом негромко даже, но тут тишина, народ даже дышать боится, вот и вышло, что его слова снова все расслышали. И обращение, и последовавшее за ним раздражённо-негодующее: — Что за животное стоит рядом с тобой?

Ой-ой! Оборотни на оскорбления остро реагируют, обычно вызовом на дуэль… Перепугавшись окончательно, я осторожно скосила на сына альфы взгляд.

— И нечего на него глазеть, — потребовал мой демон. — Ты, — это уже не мне, а Аргаху, — испарись.

Оборотень и не шевельнулся. Гордый слишком, а тут ещё и положение обязывает. И ой, что сейчас будет…

— Любимый, — я поспешила к Сагару, обходя на землю рухнувшись и стремясь перетянуть внимание демона на себя, — Аргах помогал мне с покупками…

Зря сказала. Поняла это мгновенно, у безрогого глаза медленно цвет с ярко-золотого на тёмно-медный сменили.

Ведьма ускорилась и попыталась ещё раз.

— Он просто корзину нёс.

Взгляд демона подчёркнуто медленно сместился с меня на аж окаменевшего от злости оборотня. Внимательно его рассматривая, Сагар задумчиво обронил:

— Плохо нёс.

— Это почему? — я, наконец, до повелителя Кахехара добралась и теперь обернулась к Аргаху, не рискуя споткнуться о кого-нибудь.

Удивительно, но корзины у оборотня в руках не было, хотя я точно помню, что он её забрал. Осмотрев ещё и всё вокруг него, искомого я так и не обнаружила, а потому была вынуждена удивлённо спросить:

— А где корзина?

Точно же у него была.

— Вот поэтому и плохо нёс, — невозмутимо отвечал Сагар.

Обернувшись, встревоженно посмотрела на любимого. Демон встретил мой испуганный взгляд успокаивающей нежной улыбкой и протянул руку. Юркнула к нему тут же, даже не задумываясь, мгновенно оказалась прижатой к твёрдой груди рукой, лёгшей на талию, и услышала мягкое:

— Ведьмочка моя любимая… скажи, как тебя нашли?

Подумав и вспомнив все последние события, была вынуждена признаться, что:

— Не знаю…

— Ничего, — Сагар продолжил говорить нежно, успокаивающе, — выясню.

Лично у оборотней и сомнений не возникло, а я смолчать не смогла.

— Каким же образом? — голову подняла, требовательно в глаза демона посмотрела. — Или мне и этого знать не следует?

Скрывает же он, что вместе с демонами задумал и творит.

Сагар улыбнулся, ласково поцеловал меня в лоб и… промолчал. То есть да, этого мне тоже знать не положено.

Но возмутиться я попросту не успела.

Не размыкая объятий и не желая отпускать меня и на шаг, повелитель Кахехара вернул своё внимание всё ещё чёрным небесам Комори. Сначала мы все решили, что он просто смотрит, но… когда столь же стремительно, как и почернело, небо начало светлеть, собравшиеся в городе оборотни в очередной раз лишились дара речи.

Демон же, спокойно и невозмутимо уничтожив проклятье, предпочёл сделать вид, что не произошло вот вообще ничего. Опустил голову, ещё раз нежно поцеловал меня в лоб и с любовью спросил:

— Так что ты там купить хотела?

Оборотни начали подниматься на ноги и покидать улицу, ушли вообще все, даже лавочники, оставив товар без присмотра и, видимо, предлагая нам совершать покупки без лишних нервов, ни на что не отвлекаясь.

Сагар молчаливый массовый побег сопровождал загадочной улыбкой, продолжая неотрывно смотреть на меня. Я головой крутила и удивлённо глазами хлопала, а он всё на меня смотрел и взгляд отводить, похоже, не собирался.

В итоге мы с ним на улице остались совсем одни. Но самое удивительное, что тут и там корзины стояли. Большие, маленькие, все плетённые, и так они стояли, что сразу понятно — их аккуратненько поставили, а не кинули, сбегая.

* * *

— Так, чего на ужин будешь? — деловито осведомился демон, беря меня за руку и уверенно ведя к ближайшему деревянному прилавку.

На нём, аккуратно выставленные, лежали булочки в тканевых чистеньких полотенцах. Хлеб светлый, тёмный, с семечками и морковкой, ватрушки творожные, пирожки с малинкой, капустой, грибами и много чем ещё — начинку хорошо видно было, в каждой корзиночке имелся пирожок, пополам разломанный. А уж аромат… и всё такое горячее, и вкусное же наверняка. Рот слюной сам собой наполнился.

— Нет, это мы не будем, — обломал все надежды Сагар.

Обиженная я подняла на него несогласный взгляд, мужчина скосил на меня задумчивый. Не знаю, вид его мой убедил или ещё что, но демон мгновенно передумал:

— Возьмём на десерт.

— Возьмём, — тут же заулыбалась я.

И головой закрутила, силясь найти того, у кого покупку совершать. Но вместо торговца неожиданно обнаружила горбатую старушку, осторожно, маленькими шагами, крадущуюся к нам. Жёлтые глаза настороженно сверкали, в руках у груди незнакомка держала аккуратный свёрток белой ткани с голубой и синей вышивкой, только понять, что за картинки там были, я никак не могла.

— Вам помочь? — предложила я неуверенно, понимая, что двигается она к нам.

А кроме нас троих на улице никого больше и не было.

— Ты, это, — начала старушка коротко, отрывисто, — ходь сюды, нась рубаху.

И, не дойдя до нас шагов трёх, женщина настойчиво толкнула мне свёрток. Растерявшись окончательно, я торопливо подошла, с поклоном приняла и услышала тихое и быстрое:

— Демон у тебя хороший, но ты дура безголовая.

И старушка, досадливо сплюнув на землю, поразительно быстро уковыляла прочь. Я осталась, потрясённо глядя ей вслед и не зная, что мне с неожиданным подарком и только что услышанным делать.

Постояв и подумав, решила, что не буду делать вообще ничего.

Развернулась, подошла к отчего-то ухмыляющемуся Сагару и прямо спросила:

— Это сейчас что такое было?

Не отвечая на вопрос, любимый ухмыльнулся шире и кивнул мне за спину. Обернулась тут же, с верно растущим изумлением увидела ещё одну старушку. Эта бусы несла! С крупными алыми бусинами, длинные, такие, что в три оборота надеть на шею можно.

Вот она ничего не говорила, да и подошла вплотную, подарок молча поверх рубахи положила, сплюнула и быстро ушла. А с конца улицы к нам уже подбиралась другая бабушка! У неё в руках что-то большое и вязаное лежало!

— Так, — рыжая ведьма окончательно перестала понимать, что здесь происходит, — это что такое?

— Сдаётся мне, волки ведьму жалеют, — поделился соображениями Сагар и встал так, чтобы не за спиной быть, а рядом. Руку на плечи мои положил, к себе притянул, обнял.

И стоим, смотрим, как бабушка в цветастом платье к нам подступает.

— Это у неё одеяло? — не понял Сагар.

Ему вообще от происходящего весело было.

— Пледик, — вглядевшись, предположила я.

Старушка подошла, сверкая взглядом то на подчёркнуто вежливо улыбающегося демона, то на меня, мне же нахлобучила поверх уже имеющегося вязаный плед, традиционно уже сплюнула и пошлёпала прочь.

— Это они мне из жалости одежду носят? — удивилась я.

Сагар со смешком посоветовал:

— А ты приглядись получше.

Так и сделала. Плед сверху лежал, вот в него и вгляделась. Хорошая вязка, ровная, только узор какой-то необычный, будто символы какие проглядываются, но так с первого взгляда их и не найти.

Мой демон свободной рукой вязаное изделие снял и в ближайшую корзину неаккуратно кинул, я же вгляделась уже в бусы. Вот на них, на каждой бусинке, точно символы были. Совсем крохотные, их тоже просто так не разглядишь, но стоит чуть голову повернуть, и они сверкают, солнечный свет отражая. Да и на рубахе сейчас, когда она в руках у меня была, я васильки вышитые различила, а среди них всё те же незаметные символы.

— Обережная магия? — предположила без всяческой уверенности.

Она была не похожа на ту, какой пользовались ведьмы, но вполне могла являться уникально волчьей. Так что всё возможно, и Сагар предположение лишь подтвердил задумчивым:

— Венки какие-то несут.

Подняв голову, увидела сразу двух бабушек, они тоже к нам шли.

— Не венки, а ловцы снов, — исправила негромко, рассматривая те четыре, что нам несли.

На основе из скрученных в круг веточек красовались рисунки из ниток, украшенных бусинками, ягодками, цветочками, а снизу и перьями. Красота такая, что и глаз не оторвать. И как-то само собой вырвалось:

— Повесим у порога?

Просто как представила, что эта красота внутри навеса дождевого висеть будет…

— Я сделаю веранду, — внёс своё предложение Сагар.

— Только дом не мой, — вспомнила я запоздало и тут же расстроилась.

Демон, моих чувств не разделяя, невозмутимо заявил:

— Уже твой.

Вскинув голову, непонимающе-удивлённо посмотрела на любимого снизу вверх. Он на меня — сверху вниз с любовью и нежностью. Склонился, ласково поцеловал в кончик носа и с улыбкой негромко пояснил:

— Не жить же тебе где попало. Я купил дом, он теперь твой.

Откровенно говоря, я не поверила ни на секунду. Но тут старушки, ловцы сразу в корзинку складывающие, а не мне в руки передающие, сказали:

— Точно купил.

— Сегодня утром, — подтвердила вторая.

Обе переглянулись и ушли, выдав напоследок:

— Хороший демон, но ты… — на Сагара глянули и договаривать не стали, так и ушли.

За их уходом лично я следила крайне мрачно.

— А почему ты хороший, а я дура безголовая? — решила в итоге озвучить интересующий вопрос вслух.

— Я просто хороший, — от меня рубашку и бусы отняли и в корзину кинули, — а ты безголовая, потому что в демона влюбилась.

И с этими словами меня развернули, притянули и обняли уже обеими руками, к груди прижимая.

— Я влюбилась? — воскликнула негодующе.

— Ты-ты, — провокационное на ухо.

— Ничего подобного, — опровергла решительно, не смотря на то, что сама стояла и улыбалась, нежась в объятьях любимого.

— Маленькая врушка, — поцелуй в волосы.

— И это тоже не про меня, — протянула верно таящая от объятий ведьма.

— Я так и понял, — тихий смешок.

И мою голову осторожно приподняли двумя пальцами за подбородок. Наши взгляды встретились, и ощущение такое, словно где-то далеко взорвалась целая планета от соприкосновения этих взглядов.

— Любимая моя, — полный любви шепот.

И поцелуй… упоительно прекрасный, сладкий, как цветочный нектар, свежий, как летний ветерок, красивый, как закат над морем. Волшебный поцелуй, от которого мурашки по телу, ноги подкашиваются, в голове туманится. И никогда в жизни не хочется отрываться от любимого.

Но оторвался он сам спустя, кажется, целую вечность. Разорвал поцелуй, но не отстранился, а прижался лбом к моему лбу, продолжая обнимать одной рукой за талию, другую держать на моей шее, нежно поглаживая кожу большим пальцем.

— Так что будешь на ужин? — хрипло повторил уже звучавшее, тяжело дыша.

* * *

Ужин вышел замечательный.

Начнём с того, что нам с Сагаром пришлось устроиться на улице — дом оказался заставлен корзинами с многочисленными, совершенно лишними по моему мнению подарками, у каждого из которых была одна цель — защитить ведьму от демона. Как именно обереги намеревались это делать, я так и не поняла, а сам демон не прекращал загадочно улыбаться, что лишь подтверждало предположение о том, что подарки оказались лишними.

Так вот, в доме стояли корзины, и нам с Сагаром там места не нашлось. В итоге любимый, недолго думая, вытащил обеденный стол и стулья прямо во двор, мне наказал заняться сервировкой, а сам отправился готовить. Я не спорила. Отыскала в доме белую скатерть в очаровательный синий цветочек, принесла тарелки, вилки и ножи, бокалы принёс демон вместе с бутылкой чего-то алкогольного и очень тёмного, практически чёрного.

Приготовления заняли куда больше времени, так что Сагар продолжил колдовать над ужином, а я ходила по темноте и расставляла на доме магические световые огоньки. Тёплый жёлтый свет от них мягкими волнами расходился по пространству, разрезая темноту. А в момент, когда я собиралась оставить их и на столе, снова вышел любимый. Оглядел восторженным взглядом сначала улицу, потом меня и обрадовал:

— Почти готово.

— Я переоденусь, — улыбнулась в ответ и убежала в дом, чувствуя, как ускорило биение сердце, и как трепетным ожиданием стягивает низ живота.

Руки подрагивали, пока я стягивала одежду и надевала чистую белую рубашку с широкими рукавами, а поверх неё тёмно-зелёный сарафан с мелкими желтыми цветочками, вышитыми на груди и украшенными бусинками и бисером. Сарафан был новым, я его совсем недавно в городе оборотней купила. Как увидела, так сразу и влюбилась с первого взгляда, вот мимо пройти и не смогла.

Волосы тщательно гребнем расчесала, хотела сначала в косу убрать, но, подумав, оставила распущенными. Подумав ещё немного, всё же забрала по прядке от висков, на затылке закрепив белой лентой, красными бусами украшенной.

Интересное чувство, мне отчего-то неудержимо хотелось быть красивой. Хотелось, чтобы Сагар обратил внимание и сделал комплимент.

Из дома я выходила под головокружительный аромат жареного с овощами мяса, едва слышно звенящее мерцание волшебства и восторженный взгляд любимого. До моего появления Сагар как раз ставил последнюю из горящих свечей в центр стола — и откуда только принёс? — но, услышав мои тихие шаги, повернул голову, да так и замер.

В его глазах, как солнечный свет на поверхности озера, сверкало восхищение. Неприкрытое восхищение… мной.

— Леся, — хриплый выдох, пауза и искреннее: — ты красавица…

Ведьма смутилась тут же, мигом опустила взгляд и не смогла сдержать улыбки. Приятно. Очень-очень приятно. Но щёки всё же покраснели.

— Так вкусно пахнет, — не придумала, что сказать получше.

— Подождёшь две минутки? — попросил очарованный демон.

— Конечно, — я улыбнулась несмело, бросила на него смущённый взгляд.

Но Сагар не ушёл, он стол обошёл, отодвинул стул, дождался, пока я подойду и сяду, легко придвинул его ближе к столу и пообещал:

— Я быстро.

И ушёл. В огненный портал.

Вернулся, как и обещал, очень быстро. В свежей чёрной рубашке, с влажными волосами, сверкающим радостью взглядом и букетом… подсолнухов.

— Что это? — я глазам своим не поверила и радостного смеха сдержать не смогла.

— Солнышки, — улыбка любимого демона стала шире, а цветы он, оказывается, сразу с вазой принёс, вот её осторожно с краю между нами на стол и водрузил, — на тебя похожи.

— На меня? — удивилась искренне, переводя взгляд с усаживающегося за стол мужчины на яркие жёлтые цветы. — Чем же?

Перед ответом Сагар подумал немного и выдал честное:

— От тебя свет исходит, тёплый и яркий, как лепестки у подсолнухов.

Что на это ответить, я не решила, поэтому улыбнулась. Надеюсь, по моей улыбке Сагар понял, как мне приятно слышать подобное.

Понял. Улыбнулся в ответ и к запечатанной бутылке вина потянулся, произнося:

— Думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне, что за ритуал задумала. Как проводится, какой эффект оказывает, чем опасен конкретно тебе и всем остальным.

Ох. А ведь была надежда на нормальный вечер.

Но от меня ответа ждали, невозмутимо печать с бутылки снимая, вот и пришлось говорить.

— Я наследница Силы, так что при необходимости могу дотянуться до сил всех живущих в Сфере ведьм, — начала медленно, старательно подбирая слова.

— Ты такое уже делала, — подтвердил Сагар кивком, наполняя один из бокалов неожиданно чёрным напитком.

— Верно, — я тоже кивнула, следя за его руками и не глядя в лицо, — когда ты боролся с повелителем, я взяла по капле магии от каждой ведьмы и передала тебе.

— Я ощутил, — не смотря на внешнюю невозмутимость, слышно было, как демон напрягся.

Вслед за первым оказался наполнен и второй бокал. Бутылку отставили на край стола, новый повелитель Кахехара подхватил за обе ножки, один бокал через весь стол протянул мне.

— Это оказалось бесполезно, — призналась я, принимая протягиваемое. — Тебе в борьбе с бывшим повелителем требовалось не магическое превосходство. Не то, что дала я.

— Без тебя я бы погиб, — возразил любимый серьёзно.

— Верно, — согласилась повторно, — но изначально я сделала не то.

Он не ответил, внимательно, не моргая, глядя мне в глаза. Смотрел несколько секунд, осмысливая информацию, в итоге склонил голову, говоря, что всё понял, и тут же приподнял бокал, чтобы полным торжества и затаённой радости тоном провозгласить:

— Тост.

Я повторила жест, проникнувшись важностью момента.

— За то, чтобы в нашей жизни было как можно больше вот таких моментов.

— За то, чтобы у всех всё было хорошо, — поддержала ведьма с улыбкой.

Возможно, слишком наивно, но я от чистого сердца говорила. Устала уже от того, что беда бедой сменяется. Хватит уже, достаточно с нас. Все хорошие люди и нелюди заслуживают счастья.

— Прекрасный тост, — Сагар на меня смотрел так, словно сил оторваться не находил.

Что уж, я и сама не могла даже глаз опустить. Хотелось смотреть на него… целую вечность. Всегда. Просто смотреть, просто тонуть в мерцании золотых глаз и не думать ни о чём плохом и тревожном, не думать вообще ни о чём. Мне бы было этого достаточно, правда-правда.

Бокал к лицу я поднесла первой, старательно прогоняя печальные думы.

Вино, не смотря на немного пугающий плотный чёрный цвет, оказалось со сладким ароматом ягод и чуть вязким кисловатым привкусом. Я сделала глоточек, за ним ещё один, прислушиваясь к ощущениям и силясь разложить вкус по составляющим. И не поняла, как выпила всё до последней капли.

— Очень вкусно, — улыбнулась неловко.

— Смотрел бы и смотрел, — сделал признание и Сагар, вновь наполняя оба бокала. Свой он тоже осушил до дна.

— Да, — согласилась машинально, следя за его движениями, — я бы тоже.

Брошенный на меня хитрый взгляд, загадочная улыбка и предложение:

— Давай есть.

Этим и занялись. И даже успешно ужинали несколько минут, бросая друг на друга взгляды и улыбаясь.

А потом Сагар решил всё испортить.

— Так что за ритуал? — напомнил словно промежду прочим.

Но вместо заготовленной лжи я почему-то абсолютно неправдоподобно изумилась:

— Ой, а час-то уже какой! Так спать хочется… спокойной ночи.

И ведьма попыталась позорно смыться, но весь порыв был сметён яростным:

— Сидеть!

Дураков спорить с целым повелителем Кахехара здесь не было. Так я думала секунд пять всего. Потом вспомнила, что, вообще-то, именно благодаря мне некоторые столь высокий пост заняли, да и вообще — у нас связь, ничего он мне не сделает, а потому:

— А ты на меня не рычи, — потребовала, подбородок вскинув и смело в верно темнеющие глаза посмотрев.

— А ты от меня правду не скрывай, — Сагару тоже было, что сказать.

Я зачем-то взяла и выдала:

— Так если я тебе правду скажу, ты мне ни за что ритуал провести не дашь.

— Думаешь, — прищурился любимый в ярости, со звоном отшвырнул нож и вилку и сжал в ладонях край захрустевшего стола, — если ничего не расскажешь, так я тебе всё разрешу?

Нет, так я, конечно, не думала ни секунды.

Решила действовать иначе.

— А ты кто такой, чтобы мне что-то запрещать?

Уже практически почерневшие от злости глаза вдруг… потухли. До этого сверкали эмоциями, а теперь словно не осталось в нём ни одной.

— Никто, значит? — произнёс глухо.

У меня от его голоса сердце болезненно сжалось, заставляя мгновенно пожалеть о собственных словах.

— Я не то сказать хотела, — проговорила тихо, виновато голову опуская.

— Я понял, — не пожелал поверить демон.

И, встав из-за стола, молча ушёл в дом. Ни слова не сказал и даже не обернулся, а вот я сидела и с сожалением смотрела в его удаляющуюся, неестественно прямую спину.

Да, Леся… хорошо поужинали, ничего не скажешь.

С другой стороны, если головой подумать — Сагар на меня обиделся, значит, есть шанс, что не станет мешать. Он же гордый и принципиальный, так что…

Но я тоже гордая. Вот гордость и заставила подняться из-за стола и пойти… в лес, от дома подальше. Мне сейчас подумать нужно было, а с Сагаром встречаться совсем не хотелось, пока мы оба не успокоимся, а лично я ещё и не решу, что говорить и как дальше быть.

Вот поэтому ушла, не боясь потеряться. Времени я здесь провела достаточно, лес успела хорошо узнать, да и здесь днём и ночью вампиры и оборотни большие и маленькие, даже если потеряюсь, меня отыщут тут же. Так что для волнения поводов не было, потому и пошла, с первых же шагов в собственные размышления погрузившись.

Душу рвали противоречивые мысли и желания. С одной стороны, обманывать Сагара не хотелось до боли в сердце, как и не хотелось оставаться в его памяти лишь безрассудной лгуньей. Но с другой было даже не понимание — убеждённость: узнай любимый всю правду, он сделает всё возможное и невозможное, чтобы мне помешать. Плюнет на ведьм, на демонов, на самого себя, если потребуется, но меня остановит. Вот и как быть? Что делать? Что?!

Эти мысли я в голове и перекладывалась, уходя всё дальше во тьму леса, когда сбоку, совсем рядом, вдруг прозвучало:

— Планы поменялись. Не будет принародной казни, у нас приказ взять тебя живой или мёртвой, предпочтительно второе.

От звучания до дрожи знакомого мужского голоса меня на несколько мгновений парализовал страх. Я так и застыла, в ужасе осознавая происходящее, и стояла без движения всё то время, пока эльфийский охотник говорил — спокойно, чуть задумчиво, неспешно перекатывая слова на языке.

Но едва смысл сказанного дошёл до сознания, перед глазами на краткую секунду вспыхнула картинка нашей прошлой встречи: его рука, сжимающая мою шею, задыхающаяся я и скорая безвременная кончина одной ведьмы.

В тот раз меня спас Сагар, появился как нельзя вовремя, сегодня… сегодня я не была намерена подпускать к себе эльфа.

А потому именно я ударила первой.

Резко вскинутые на уровень груди руки, громкий болезненный удар ладонью о ладонь, а слова удушающего проклятья я выкрикнуть просто банально не успела — охотник ударил в ответ! Он был значительно быстрее и ловчее моего, а потому удар наложился на удар. Стояли мы близко, всего в двух шагах, и результатом наложившихся друг на друга окончательно не сформированных заклинаний стал взрыв! Магический!

Грохот! Треск ломаемых деревьев!

Взрывная волна ударила в грудь, заставляя выпустить весь имеющийся воздух и согнуться пополам от боли. Земля так некстати ушла из-под ног, голову качнуло ощущением неконтролируемого полёта, уши заложило звоном, но болезненного удара спиной не последовало, хотя я именно его ожидала, именно из-за него сжалась.

Внезапно поняла, что нахожусь в чьих-то руках. Незнакомых, чужих, но сильных, удерживающих уверенно и непоколебимое, но вместе с тем ощутимо осторожно. Словно тот, кто меня поймал, боялся сжать сильнее, боялся причинить боль, боялся…

Над головой раздался хриплый голос, отрывисто приказывающий:

— На поясе клинок, возьми правой рукой, бей снизу под рёбра, одним сильным ударом.

— Что? — просипела я, холодея.

Потому что голос… он эльфийскому охотнику принадлежал! Это он меня поймал, на руках продолжал удерживать, сжать боясь… это он приказывал его убить!

— Делай, как велят, — в хрипе, в который превратился его голос, отчётливо зазвучала сталь. — Бери клинок и бей в сердце! — и лишенное надежды, полное боли и вины, заставившее моё сердце затрепыхаться в груди, — На мне Эритмор…

Артефакт подчинения… такой был на маме, когда она появилась на Кахехаре. И не смотря на то, что ситуация была не совсем подходящей, я невольно подумала вот о чём. Мама артефакту сопротивляться не могла, у неё даже искра её разума сквозь магию пробиться не могла. У Ларгреда не просто искра разума, он сам целиком и полностью действие артефакта подавлял. Мама сильная ведьма, одна из сильнейших, кого я знаю, но даже она противиться не могла. Эльф может… и сам собой напрашивается вопрос: это какой же силой он обладает?!

По всем законам логики мне следовало подчиниться и убить его. Этот эльф сам ни раз пытался убить меня, я вырывалась из его лап лишь чудом… или нет? Если Эритмор был на охотнике с самого начала, а сам эльф мог сопротивляться… насколько велика вероятность, что я спасалась сама, а не с его помощью?!

Эфемер!

— Как давно он на тебе? — задала я крайне важный вопрос, старательно вглядываясь в мужское лицо, которого из-за тьмы леса и видно не было.

К счастью, Ларгред глухо ответил:

— Год…

О-о, проклятые предки! Год! С самой первой нашей встречи!

И эльф лишь подтвердил то, что я уже и сама поняла:

— После первой неудачи с тобой Царь надел его на меня. Во время всех встреч он лично руководил действиями, сейчас… слишком занят… твоя мать…

Слышно было, что с каждым словом охотнику говорить всё труднее и труднее, каждый звук он буквально выталкивал из себя. Его тело задрожало, удерживающие меня руки судорожно сжались, вдавливая в мужское тело. Ларгреду было невыносимо тяжело и трудно.

А у меня сердце замерло.

— Что мама? — прошептала слабо, едва шевеля губами.

Не знаю, стал бы эльф отвечать. И узнать, увы, не удалось.

Удар! Он каким-то странным был, пришёлся на эльфийского охотника и отшвырнул его прочь, а я на месте осталась, всё так же земли не касаясь. И меня держать продолжили, только в этот раз руки были уже родными и знакомыми, а над головой прозвучал любимый голос:

— Тебя и на пять минут одну оставить нельзя, — говорил Сагар подчёркнуто нежно, настолько, что не осталось сомнений — злится.

Но у меня на разговоры с ним не было ни желания, ни сил, я лишь попросила глухо:

— Отпусти.

Отпустил. Осторожно на ноги поставил, придержал, пока шаталась, но отойти не позволил. Я попыталась шагнуть в ту сторону, куда эльф улетел, но на моём запястье крепкие пальцы сжались, вынуждая на месте остаться.

— На нём Эритмор, — сказала я, не поворачиваясь, — это артефакт, лишающий воли.

Не знаю, на что рассчитывала, говоря это, но в ответ получила полное едва сдерживаемой ярости:

— Только не говори, что ты решила снять артефакт.

Я и не сказала.

— Просто невероятно! — психанул демон.

И меня неаккуратным рывком развернули на месте. В это же мгновение с двух сторон прямо из земли взметнулось яркое рыже-красное пламя, заливающее округу и нас светом. Сагар почти больно сжал пальцами мой подбородок, заставил поднять голову, обжёг полным ярости взглядом и прорычал в самое моё лицо:

— Ты к нему не подойдёшь.

Можно было бы сказать про маму, но… я внезапно поняла одну удивительную вещь. После знакомства с Сагаром, после того, как наши жизни так сильно переплелись, я изменилась. Стала мягче, послушнее, тише и покорнее. Он говорит — я делаю. Он злится — я молчу. Он приказывает — я подчиняюсь.

Почему-то я только сейчас об этом задумалась. Всегда до этого жизнь принадлежала только мне и только я сама её распоряжалась, своим решениям следовала, сама себе подчинялась и сама знала, как лучше и что нужно сделать. С появлением Сагара я решила, что в мою жизнь пришёл человек, на которого можно положиться, которому можно довериться, который возьмёт на себя часть моей неподъёмной ноши, а взамен даст часть своей. Человек, с которым мы будем решать проблемы вместе.

Но на самом деле всё вышло совсем иначе. Вместе с моими проблемами он взял на себя ответственность и решил, что имеет право принимать решения единолично. Приказывать, указывать, распоряжаться. А я буду слепо подчиняться.

Говоря откровенно, так оно на самом деле и было первое время.

Но всему приходит конец.

— Я буду решать сама, — проговорила я ровно, спокойно, не отводя взгляда от горящих гневом глаз демона.

— Ты к эльфу не подойдёшь! — повторил Сагар с нажимом, склонившись ниже, оказавшись практически впритык к моему лицу.

— А я сказала — подойду! — я тоже умела говорить громко, грозно, вкладывая силу в каждое слово. — Если у меня есть основания полагать, что этого эльфа можно спасти, значит, я так и сделаю. Убери руки.

Он и не шелохнулся. Стоял, не говоря ни слова, и прожигал во мне дыру взглядом.

— Убери руки, — повторила я и предприняла попытку вырваться.

Не отпустил. Пальцы судорожно сжались на запястье сильнее, вторая ладонь продолжила удерживать мой подбородок так, что и головой не дёрнуть.

— Сагар, — он меня словно и не слышал. — Сагар, не заставляй меня делать то, о чём пожалеем мы оба.

Медленно, будто заставляя себя шевелиться, демон разжал подрагивающие пальцы. Я тут же шагнула назад, пока он не передумал и не схватил снова. Но Сагар медленно опустил обе руки, не сводя с меня молчаливого взгляда. Ох, каким был этот взгляд… Он смотрел на меня так, будто я только что нанесла ему смертельный удар в спину. Смотрел, как на предателя.

И я сказала, не смогла смолчать:

— Я ведьма, Сагар. Я чувствую, когда нужна моя помощь, а когда лучше пройти мимо.

Думала, это его смягчит, но демон безэмоционально проговорил:

— Ты ни разу не прошла мимо. Спасла эублефару, которая пыталась убить мою сестру. Не смогла убить Селину, когда было нужно. Ты не чувствуешь, когда нужна помощь — ты просто слепо помогаешь всем вокруг.

Покачала головой, говоря «нет».

— Это неправда.

— Правда, — по тонким мужским губам скользнула слабая грустная улыбка. — Ты не сумела спасти семью и решила, что теперь обязана спасать всех остальных.

Не знаю, как я вдруг оказалась вплотную к Сагару. Вскинула голову, зло посмотрела в его глаза и прошипела:

— Я спасу свою семью, слышишь меня? Чего бы мне ни стоило, какой бы высокой ни была цена, сколько бы раз ни пришлось умереть — спасу.

И только жёсткая, злая усмешка повелителя Кахехара заставила вздрогнуть и осознать только что сказанное.

— Сколько бы раз ни пришлось умереть, значит? — повторил он тихо, а оттого пугающе и откровенно жутко.

Я попятилась, глядя на него не со страхом — предупреждающе.

— Не лезь, — откровенная угроза с моей стороны.

— Так вот, что ты задумала, — Сагар даже улыбнулся — убийственно-ласково. — Себя в жертву принести. Благородно. Только между благородством и безрассудством грань тонкая, и ты её явно не различаешь.

Ну, конечно. Кто бы про моё безрассудство говорил!

— Выбора нет, — отчеканила я. — Шанс на спасение моей семьи всего один, это даже боги подтвердили. Цена их спасения — моя жизнь. Всё, не о чем больше разговаривать.

Демон кивнул, говоря, что услышал. И спокойно спросил:

— А если я не согласен?

Я себя рядом с ним такой бессильной ощущала. Не из-за того, какой Сагар сильный, вовсе нет. По той причине, что я и решения другого найти не могла, и до его сознания достучаться тоже не получалось. Я говорю — он не слышит. Будто стена между нами, и все мои слова о неё ударяются, до него не долетая.

Что ж… видимо, придётся делать то, чего я так боялась. Чего делать не хотелось до рвущегося из груди крика.

— Это не имеет значение, — сказала с отчётливой горечью, которой скрыть не сумела. — Я приняла решение, тебя это не касается.

Яростная усмешка, искривлённые в подобие улыбки губы, опущенная голова. Сагар посмотрел на землю, силясь успокоить тот лесной пожар, что разгорелся внутри него. И мне так откровенно нехорошо стало от его вида… сердце сжалось…

А демон медленно поднял голову, заглянул в мои глаза, коротко кивнул и приговорил:

— Я тоже принял решение.

Меня поглотило вырвавшееся из-под земли пламя.

* * *

Оказавшись в просторной спальне без окон и дверей, зато с огромной постелью, я горько усмехнулась, не сдержалась. В груди такая злость поднялась — неконтролируемая просто. Хотелось закричать, ударить кого-нибудь, хоть как-то выплеснуть эмоции, которых склубилось так много, что они банально путались между собой.

«Я тоже принял решение». Запереть — вот твоё решение, Сагар?!

Да кто ты такой, чтобы распоряжаться мной, словно вещью?! Спрятал от чужих глаз подальше, как вазу в шкаф, чтобы не разбилась. Вот только я не ваза! Я вообще не вещь, я живой человек, и с людьми так поступать нельзя! Нельзя просто!

— Эфемер, — выругалась вслух, чувствуя, как злость пожирает изнутри, стягивает кости напряжением, а кончики пальцев заставляет покалывать.

Нет, так с людьми не поступают.

Я уже достаточное время побыла с ним послушной и тихой. Наверно, это шок и усталость сказались, я просто позволила Сагару взять контроль над моей жизнью. Но он перешёл все мыслимые и немыслимые границы. Мириться с таким отношением я не согласна.

И я призвала магию. Свою родную, практически с самого рождения мне доступную, являющуюся частью меня самой. Призвала, приготовилась к привычному её отклику и… ничего не произошло. Тишина внутри. Словно я и не тянулась к магии.

Осознание было болезненным, но в итоге лишь разозлило сильнее. Уже зная, что происходит, я всё равно подошла к стене, разместила раскрытую ладонь на деревянных лакированных досках и потянулась к магии повторно, чтобы отчётливо ощутить, как магический всплеск глушится чем-то, расположенным в стенах.

Именно в этот момент я дошла до крайней степени бешенства. Той, когда в голове становится кристально ясно, а эмоции настолько сильные, что ты погружаешься в непробиваемое спокойствие.

Пока сердце тяжело разъярённо билось в груди, голова думала.

Сагар меня сюда пламенем перенёс. В том, что сам придёт, у меня сомнений не было, как и в том, что демон решит нас обоих тут похоронить. Нет, изолируя комнату от магии он разумно оставил лазейку — для себя. Чтобы он мог беспрепятственно входить и выходить. И это прекрасно, это просто восхитительно по той простой причине, что теперь мы с повелителем Кахехара были связаны древней ведьминской магией.

И я, кривя губы в подобие улыбки, потянулась к магии вновь, в этот раз искала не свою — я через нашу невидимую связь уверенно коснулась магического источника Сагара. Это оказалось не так уж и сложно, благо я до этого к нему уже прикасалась и знала, что искать.

Яркое рыжее пламя взметнулось прямо из пола, вот только призвала его, увы, не я.

Через мгновение передо мной стоял плохо скрывающий гнев демон.

Эфемер, всё дальнейшее он заслужил!

— Апери окулос, респисе эним туа конскиентиа!

Да, я была злой до невозможности! И вместо давно проверенных проклятий с губ сорвалось что-то новое и искреннее, в переводе прямо означающее: «Глаза открой и совесть свою поищи»!

Не знаю, какое действие должно было быть у такого проклятья, я просто ужасно злой на Сагара была, когда слова говорила. В результате демон захрипел и согнулся пополам, упёрся ладонями в колени, но остался стоять, ещё и яростно на меня взглядом сверкать умудрялся! Гад!

Из минусов — мне тоже мгновенно стало дурно. Действие проклятья по связи отголосками передалось.

Я прижала ладонь ко рту и замерла, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь понять: пора бежать в уборную или всё обойдётся?!

— Ты же сама себе плохо сделала! — негодующе укорил безрогий.

— Заткнись, — простонала глухо из-за ладони, которой от лица не отнимала.

— Сними проклятье, ведьма, — прорычал Сагар и добавил значительно тише, но эмоциональнее: — спасибо, что не смертельное!

Я и не пошевелилась. Во-первых, не могла, любое движение могло привести к плачевному результату. А во-вторых, я проклятье произнесла в сердцах, выдумала только что, так что и нейтрализацию ещё придумать следовало. Причём такую, чтоб подействовала, а не усугубила…

— Тогда лучше не снимай, — демон словно мысли мои услышал.

Хотя какое «словно»? Он и услышал!

— Пошёл вон из моей головы, — прошипела я в ярости, у меня от таких эмоций даже тошнота отступила. — И из моей жизни тоже убирайся!

— Уже бегу, — не смотря на то, что ему откровенно плохо было, Сагар усмехнулся издевательски. А через мгновение вдруг добавил: — Хотя, знаешь, давай сбегаем. До храма, поженимся, чтобы больше в твоей прелестной головушке не возникало вопросов «Да по какому праву» и «Да кем он себя возомнил».

Нет, меня жизнь, конечно, чему-то да учит, но… но он сам напросился! Сам виноват! Сам! Гад!

— Ут скабием торментис тэ! — Высказала я в сердцах и тут же потёрла плечо.

За ним почесала шею, и за ухом… нос, бровь, коленку.

— Чесотка? — мрачно догадался безрогий.

Он, в отличие от меня, до которой снова отголоски проклятья по связи передались, не чесался. Сагар вообще не шевелился. Он стоял, теперь уже прямо, и прожигал меня немигающим взглядом, чем бесил и злил ещё сильнее.

Ну и… вот Эфемер! Так как последнее проклятье придумывала не я, то и нейтрализатор на него имелся. А раз уж на Сагара всё равно не действует, только на меня, я контрпроклятье и прошептала, а после выдохнула облегчённо, у меня уже ничего не чесалось, посмотрела на демона в ответ и потребовала:

— Оставь меня в покое!

Тот, в кого я так неосмотрительно влюбилась, но кто раздражал сейчас до бессильного ужаса, молча сложил руки на груди. То есть «нет»!

— У тебя что, проблемы какие-то? — я искренне понять не могла. — Ты человеческую речь не воспринимаешь? Ты вообще понимаешь, что я говорю?

— Сразу говорить нужно было, — жестко осадили меня. — Поздно кричать «я не согласна», дорогая. Ты прочно обосновалась в моём сердце, в моих мыслях, в моей жизни. О чём говорить, если жизнь без тебя в целом потеряла смысл?

Я стояла и не знала, что на это ответить, лишь во все глаза глядела на Сагара.

— Удивлена? — усмехнулся он с горечью и пугающей решимостью. — Я сам удивился, когда понял. Стоял, как последний кретин, смотрел на то место, где мгновение назад исчезла в портале ты, и удивлялся обрушившемуся осознанию. А когда почувствовал твою боль и понял, что ты на грани — хотел сдохнуть сам. Где тебя искать, куда бежать, как помочь? Этими вопросами я не прекращал задаваться, методично перерывая мир за миром. Весь Кахехар замер в ожидании моих приказов и дальнейших решений, а я, вместо того, чтобы взять на себя правление, прыгал из портала в портал, гоняясь за одной чрезмерно гордой ведьмой.

— Это ты меня сейчас виноватой пытаешься сделать? — не поняла оглушённая его словами я.

— Это я говорю, что у тебя нет права требовать оставить тебя в покое, — исправил мужчина терпеливо.

Такое ощущение, словно у меня земля из-под ног ушла, а в голове вместо мыслей — какие-то путанные водоросли.

— Но я требую, — напомнила чуть растерянно.

Сагар кивнул, соглашаясь, и всё тем же спокойным размеренным тоном сказал:

— А я говорю, что влюблён в тебя слишком крепко, чтобы отпустить.

Шок. Кажется, именно его я сейчас испытывала.

Качнула головой, пытаясь привести в порядок хоть одну несчастную мысль, хоть какую-нибудь, но паршивки упрямо отказывались сотрудничать.

— Сагар, — позвала неуверенно. Демон не ответил, но всем видом показывал, что внимательно меня слушает и ждёт продолжения. Ну, раз уж ждёт, то я и рискнула. — У нас с тобой ничего не получится, если ты один будешь принимать решения за нас двоих.

Реакцией на мои слова стали сжатые до проступивших желваков зубы, упрямый мрачный взгляд и процеженное:

— Я не позволю тебе рисковать и ставить жизни всех остальных выше своей собственной.

О чём я и говорю. Есть только Сагар, его мнение и решения, а мои собственные для него не имеют никакого значения.

— Ты не прав, — не знаю, зачем сказала, если он всё равно меня не слышит. — Они моя семья. Они для меня важнее всего. Конечно, я без раздумий разменяю свою жизнь ради спасения их.

Демон не ответил. Некоторое время он так и стоял, молча глядя на меня, а затем глухо произнёс:

— Для меня важнее всего лишь ты. Только ты. А теперь повтори собственные слова и скажи, что мне делать, раз уж важнейший в моей жизни человек решил самоотверженно убиться. Скажи тебе твоя мать или сестра, что собираются умереть ради всеобщего блага, ты бы позволила?

Я… опустила глаза и промолчала. Нет, конечно, не позволила бы. Сделала бы всё, что в моих силах, но отговорила, остановила, не пустила. Даже… больно признаваться, но если бы я знала, что опробованы не все варианты, а член моей семьи сразу начинает с самого страшного, то я бы даже заперла его, оберегая от необдуманных глупостей.

Но:

— Если бы я знала, что иных вариантов нет… если бы ценой спасения была одна-единственная жизнь, я бы как минимум уважала принятое решение, — проговорила негромко и подняла на повелителя Кахехара твёрдый взгляд.

Поджатые губы, подобие кривой улыбки, короткий кивок.

— Я уважаю твоё решение, — произнес он, — но не дам тебе умереть.

Тяжёлый вздох, он сам собой из груди вырвался.

Сил моих больше не осталось.

Развернувшись, прошла к ближайшему креслу, устало опустилась в него, облокотившись на спинку и вытянув ноги. Локти разместила на подлокотниках, пальцами правой руки бессильно потёрла закрытые веки.

Разговор двух глухих.

— Леся, — моя ладонь вдруг оказалась в руках демона, сам он на корточках расположился рядом. Отняв руку от лица, я увидела его вглядывающийся, ищущий взгляд на моём лице. — Ты сказала: «Если бы я знала, что иных вариантов нет». Понимаю, ты решила, что единственный выход — принести себя в жертву ради других, но… есть другие варианты, слышишь меня?

— Боги сказали, что нет, — проговорила глухо, слабо головой качая.

И переместила руку так, чтобы наши с Сагаром пальцы переплелись. Простой жест, импульсивный даже — сначала сделала, потом задумалась. Но у меня сердце застучало в три раза быстрее, а у моего демона глаза засверкали надеждой. Засияли просто-таки, подобно луне в ночи.

— Боги ошибаются, — заговорил он с жаром срывающимся голосом, — ошибались раньше, могли ошибиться и в этом. Олеся, любимая, я тебе клянусь: мы найдём другой способ всех спасти. Решение, при котором ведьмы понесут минимальные потери, а эльфы раз и навсегда оставят вас в покое. Ты просто доверься мне, слышишь? Я всё сделаю — возможное и невозможное, миры с ног на головы переверну, но найду способ.

Он говорил, умоляюще вглядываясь в мои глаза, а у меня в голове всего одно слово пульсировало: любимая… Сагар меня своей любимой назвал. И знаю, что сейчас речь о вещах куда более серьёзных, но всё равно так тепло-тепло и приятно на душе стало, и улыбка сама по себе на губах расцвела, а мой взгляд нежностью и любовью наполнился.

Мы друг друга не слышим… но готовы на уступки идти и вместе решения проблем искать. Глупо отрицать — нам просто хорошо друг с другом. Тепло, уютно, спокойно.

Я люблю его. И пусть главных слов вслух не звучало, но и Сагар любит меня. Я вижу это. Чувствую. Знаю.

— Просто скажи «да», — прошептал в отчаянии, сильнее сжимая пальцами мою ладонь.

И я сдалась.

— Да, — слетело с губ.

Всего одно короткое слово, но мой любимый шумно выдохнул, не скрывая облегчения. Бессильно опустил голову, не в силах справиться с собственными эмоциями, и просидел так несколько секунд. Затем снова заглянул в мои глаза — в его собственных радость перемешалась с решимостью и уверенностью.

— Пообещай, что ты не будешь действовать за моей спиной, — потребовал фактически.

Хотелось промолчать, потому что такого обещания я дать не могла, но вместо этого честно призналась:

— Если я пойму, что времени не осталось, а твои методы не работают, я не смогу бездействовать, Сагар.

— Понимаю, — он коротко серьёзно кивнул, — и не прошу тебя не делать ничего. Лишь дай обещание, что ты скажешь мне, прежде чем идти на самоубийство.

Что ж… это сделать я могла.

— Даю тебе слово, — склонила голову, — я не стану действовать тайно… и прошу от тебя того же.

Последнее произнесла выразительно, намекая на его же недавние слова о том, что мне не следует знать о том, что делает он и его демоны.

— Справедливо, — и секунды не думая, принял условие демон. И тут же поднялся на ноги, не размыкая наших рук. — Тогда идём, это лучше увидеть.

Стоит ли говорить, что я тут же оказалась стоящей рядом с ним?!

Горячее, но не обжигающее пламя перехода, родные руки, крепко обнимающие и удерживающие, и тепло изолированного помещения сменилось свежим прохладным ветром, ударившим в лицо.

Ветер я узнала мгновенно.

Знаете, есть такие места, в которых даже ветер родной. Места, которые ты по шуму листвы узнаешь.

Например, ветер в моих родных землях раньше от магии слегка звенел и птичьим пением был наполнен.

В месте, в котором мы оказались сейчас, ветер травами шуршал, переплетая тысячи их голосов, ручьями журчал, стволами древних деревьев предостерегающе поскрипывал.

— Ах! — изумлённый вскрик сам по себе из груди вырвался, но лишь на нём всё и ограничилось, потому что уже через мгновение широкая мужская ладонь прижималась к моему рту, не позволяя шуметь, а над ухом раздалось спокойное, но тихое:

— Без паники, нас не заметят. Эльфийский выродок сейчас слишком занят, чтобы сканировать собственные леса. Но лишний раз лучше не шуметь.

И, убедившись, что я всё поняла и шуметь действительно не буду, Сагар медленно убрал ладонь. Я тут же лихо развернулась на месте, вскинула голову и весьма красноречиво на него посмотрела. Мой взгляд так и требовал немедленных объяснений, но вместо них я услышала такое же тихое:

— Веришь мне?

Крайне нехороший вопрос. Отвратительный просто! Мелькнула мысль, что Сагар меня подставить решил, потому к эльфам и притащил, чтобы с рук на руки Царю отдать.

Но я стояла, вглядывалась в его на первый взгляд безмятежное, но на самом деле сосредоточенное, серьёзное лицо, в его глаза, внутри которых была твёрдая уверенность и готовность действовать при малейшем намёке на опасность и… верила я ему. Просто верила.

Поэтому и кивнула, сдаваясь.

Глава 17

Мы шли по лесу больше часа. Забрались в густую непроходимую чащу, одна из нас едва не свалилась в крутой овраг — дважды, а другому пришлось её сначала удерживать, а потом и вовсе подальше оттаскивать. В какой-то момент дорога пошла под уклоном вверх, и ещё через десять минут мы неожиданно вышли на холме.

— Мы под иллюзией, — тут же предупредил Сагар.

То есть можно не волноваться.

Я и не стала. Вместо этого, не размыкая наших рук, сделала шаг вперёд и взглянула вперёд, туда, где приютилось поселение с многочисленными светлыми, почти белыми домиками.

Эльфы в серебряной броне стояли тут и там — охраняли, сторожили. Между домов мелькали редкие эльфы другие — в цветных шелках, с драгоценными камнями, вплетёнными в распущенные волосы.

Среди них я неожиданно разглядела и её. Ведьму. Не знакомую мне, но, без сомнений — ведьму. Длинные, блестящие на солнце чёрные волосы, горделивая осанка, упрямый, отказывающийся сдаваться взгляд.

Полагаю, из-за её упрямства и нежелания подчиняться трое эльфов её из дома и вытащили.

— Сагар, — позвала встревоженно, напряжённо вглядываясь, — ты просил предупреждать, если я что-то надумаю делать.

— Погоди, — успокаивающе шепнул любимый, чуть посмеиваясь, и тут же посоветовал: — Смотри.

Я смотрела. Я взгляда не отрывала! И потому хорошо видела, как подталкиваемая эльфами ведьма сделала с десяток шагов вперёд, к какому-то странному деревянному столбу, расположившемуся на небольшой вроде как площади между домиков.

Ведьма явно знала, для чего он тут стоит. Они все знали — и откровенно разозлённые эльфы, и боязливо выглядывающие в окна ведьмы, и успокаивающе сжавший пальцы Сагар.

Но, пожалуй, только он один знал, что до площади эта процессия не дойдёт. Не сможет.

Признаюсь, сначала я и не поняла ничего. Задумалась о том, что что-то не так, только после заинтересованного от моего демона:

— Заметила?

— Нет, — растерянно помотала головой. — Куда смотреть?

— Эльф в красном, — заговорщический шепот обжёг ухо.

Мой взгляд прикипел к описанному объекту. И лишь благодаря тому, что я старательно вглядывалась в его фигуру, почти до боли напрягая глаза, мне удалось разглядеть перемену. Он шёл дёрганный, неестественно выпрямив спину, вертя головой по домам, словно ожидая, что сейчас из любого из них — или из всех разом — на него нападут.

Но миг. Всего одно мгновение, и эльф неуловимо изменился. Пошёл спокойнее, увереннее, размереннее. А через два шага и вовсе будто невзначай повернул голову, бросил взгляд, кажется, прямо на нас с Сагаром и весело подмигнул.

Нам подмигнул!

То, что происходит что-то странное, я поняла сразу, но вот что именно?..

— Бхеал и Фезер с детства балуются иллюзиями, — словно ни к кому не обращаясь, насмешливо-задумчиво проронил Сагар. — Кто бы мог подумать, каких высот они достигнут в этом деле…

Осторожное, нежное прикосновение к моей щеке.

Мутная рябь, прошедшая по окружающему пространству.

Невозможная, невообразимая картина, открывшаяся мне!

Бхеала и Фезера, двух лучших друзей Сагара, я увидела сразу — оба они стояли на крышах светлых домов, расставив руки и сосредоточенно следя за тем, что происходило внизу.

А внизу были демоны… и ведьмы. Прикрываясь иллюзиями, демоны быстро и тихо выводили из домов ведьм, которые мгновенно тоже оказывались скрытыми от посторонних глаз тех, кто мог помешать побегу… Это был именно побег. Спланированный, хорошо продуманный, блестяще исполненный!

— Начали два часа назад, — поделился информацией Сагар, продолжая стоять совсем рядом, сжимая мою ладонь одной рукой, второй нежно поглаживая уже мою шею. — Пять поселений зачистили и укрыли иллюзиями, прямо сейчас эвакуируем ещё семь. С теми ведьмами, которых держат во дворце, будет сложнее, но вытащим и их, можешь не волноваться.

Не волноваться? Как?.. Я просто понять не могу, как можно не волноваться, когда тут такое происходит?! Размах операции впечатлял и ужасал одновременно, но ещё больше лично меня шокировала наглость демонов, которые легко и невозмутимо вошли в чужой мир, укрылись магией и просто банально похищают похищенных ведьм обратно! Подумать только — и голова кругом.

— Пока переправляем всех на Кахехар, с правительством Кериема идут переговоры. Если маги продолжат упрямиться и не примут меры по обеспечению безопасности ведьм, придётся провести небольшую революцию. На спасательной операции это никак не скажется.

— Ущипни меня, — прошептала бессильно, уверенная в том, что сплю, просто сплю.

Это не может быть правдой. Не может быть реальностью. Просто не может быть…

Но вместо щипка меня развернули за плечи, подцепили пальцами подбородок, приподняли голову так, чтобы Сагар смог заглянуть в мои глаза.

— Что такое? — неподдельная тревога на лице, в голосе, во взгляде. — Тебе нехорошо, Лесь?

— Мне очень хорошо, — прошептала едва слышно, боясь говорить громко и разрушить волшебный момент, который мне, очевидно, лишь чудился.

— Ты побледнела, — тревога Сагара лишь росла. Ещё несколько мгновений он вглядывался в моё лицо, затем повернул голову, напряжённо оглядел ближайшие дома. — Эльфы. Приближаются.

И окутавшее меня потрясённое, радостное неверие испарилось, сменившись сильной тревогой.

— Узнали? — я тоже к домам повернулась, выискивая взглядом новые фигуры.

— Не могли, — качнул головой мой любимый, — спасённых ведьм мы заменяем иллюзией, в отдалённых поселениях вроде этого живут те, кого выкачали до предела и оставили восполнять силы. Скорее всего, пришли за одной из тех, кто восстановился.

— Зачем? — я этого правда понять не могла.

У Сагара нашёлся ответ и на этот непростой вопрос.

— Во дворце под присмотром эльфийского Царя одновременно проходят поиски тебя и какое-то строительство. В последнем пока не разобрались, ушастые скрываются на третьем подземном этаже, экранировав себя от поисков природным источником. Тебя ищут по зеркалам преимущественно, этим занимается всего одна ведьма, другие ей силы передают. Полагаю, это та самая ведьма, о которой говорила Селина? «Хозяин леса использовал воронят, теперь та, кто ходит по зеркалам, помогает ему найти родник». Родник — это ты, хозяин леса — Царь, а воронята кто?

Напряжённо раздумывая над тем, что делать, я ответила:

— Молодые чёрные ведьмы. Из ныне живущих ходить по зеркалам может лишь бабушка Агнесс, у неё три внучки, и все чёрные ведьмы. Видимо, эльфы угрозами заставили бабушку помогать. Подозреваю, так они меня на Комори и нашли.

— Не припомню, чтобы там было хоть одно зеркало, — напряжённо возразил Сагар.

— Достаточно любой отражающей поверхности, — призналась с тяжёлым вздохом. — Витрина, лужа, чай в кружке, ложка… что угодно.

В это мгновение среди домов показались эльфы. Трое высоких, с золотыми распущенными волосами мужчины в изумрудных мантиях — приближенные к Царю.

— Этих трогать нельзя, — шепнула я, в отличие от эльфов видящая, как приготовились к действиям обосновавшиеся всюду демоны.

Вскинутая ладонь Сагара заставила всех остаться на месте, с неприязнью наблюдая за тем, как ушастые с высокомерными мордами входят в один из домов и выходят тут же, буквально через пять секунд, выводя вместе с собой ведьму. Во всяком случае, это они так думали, мы же видели чуть размытые очертания призрачной иллюзии.

— Пойдём, посмотрим? — предложила я с надеждой.

Правда интересно было, куда они её повели и для чего использовать собираются.

— Нет, они идут во дворец, — не согласился повелитель Кахехара.

А эльфы действительно пошли. Сначала из деревни вышли, затем по тропинке вглубь леса направились. А здесь спасательная операция как шла, так и не прервалась ни на миг — демоны организованно выводили ведьм порталом. Вот в сверкающую воронку высотой с человека вошла последняя девушка, а следом за ней свернулись и безрогие, работа которых здесь закончилась.

— Нужно думать, как подобраться к Царю, — сказала я то, что стало первостепенной задачей.

— Работаем, — заверил Сагар.

И призвал огонь, но в портале я оказалась одна.

* * *

Недолгий спокойный переход, словно путь был выстроен за пару метров, а не в другой мир.

Едва всполохи пламени истаяли в воздухе, на меня со всех сторон обрушился шум многочисленных голосов, топот ног, звучащий то тут, то там грохот. Дом, хотя это больше было похоже на дворец, гудел голосами и шумом, был битком набит демонами и… ведьмами. Все вокруг куда-то спешили, толпились, при этом не толкались и вели себя на удивление вежливо.

А потом меня заметили.

— Ты, — какая-то растрепанная демонесса подбежала, всунула в руки стопку чёрной аккуратно сложенной одежды, — вроде выглядишь адекватной. Давай, поможешь мне всех устроить. У нас тут двести семнадцать ведьм, и их количество увеличивается с каждой минутой… Ну, чего стоишь? Побежали!

И мы действительно побежали. По ощущениям — в новую жизнь, полную надежды и… чуда. Просто чуда. Никакого другого слова при мыслях о Сагаре мне в голове не шло.

Лица, лица, лица… вместе с демонессами и некоторыми ведьмами, оказавшимися готовыми помочь, мы успешно устраивали девочек в комнатах, успокаивали, залечивали раны, а таковых имелось пугающе много — как старых, уже затянувшихся, так и совсем свежих.

За временем не следили, счёт спасённым бедолагам уже тоже потеряли, об усталости ни одна из нас и не думала. Потом отдохнём. Сейчас нельзя.

А затем из порталов начали появляться новые ведьмы — их, то бессознательных, то бредящих, несли на руках демоны! Одна, пять, десять… больше и больше!

С их появлением как-то невольно смолкли голоса, дворец повелителя Кахехара погрузился в напряжённое молчание, нарушаемое лишь стонами и хрипами вносимых.

— Что происходит? — у меня у самой уже голос хрипел, но не спросить было нельзя.

Один из мужчин поднял голову, отыскал стоящую впереди столпившихся меня и явно узнал, потому что ответил:

— Вскрыли городскую лабораторию. На одной из ведьм был Эритмор, она тестировала на остальных новые проклятья. Не по своей воле, как вы понимаете, леди Алдраис.

В среде ведьм прозвучал слаженный удивлённый вздох, мигом сменившийся шепотками. Ведьмы переговаривались, удивлялись, ужасались и… осуждали, да. Злились, негодовали, ругали и откровенно презирали. Меня. За то, что оставила их в беде, что не разделила тяжёлую участь вместе с остальными.

И они были правы, без сомнений. Но всё это я выслушаю как-нибудь потом, сейчас нужно действовать.

— Ведьма жива? — спросила, приближаясь к демонам и жестом велев им положить проклятых прямо на пол.

— У нас приказ никого не убивать, — подтвердил тот, кто объяснил мне, что происходит. Уложив девушку на пол, он тут же повернулся ко мне и, не скрывая подозрения, с прищуром уточнил: — Мне предупредить повелителя?

О чём он предупреждать собрался, я не знаю, да и узнавать не хотелось совершенно.

— Как пожелаете, — бросила, на него не глядя.

Бегло осмотрела всех, кого на полу уложили. Шестнадцать.

Затем коснулась ведьм уже не взглядом — магией, и с ужасом поняла: проклятья на них разные. Разные! Значит, не получится собрать все одним махом и отправить создателю — не ведьме, а тому, кто на неё Эритмор надел и страшный приказ отдал. Мне придётся пропустить через себя шестнадцать разных проклятий…

— Да, — голос охрип окончательно, — вам совершенно точно следует предупредить повелителя.

Но сама я прихода Сагара дожидаться не стала. Пройдя к первой из лежащих на полу, поборола желание устроиться на коленях у её головы — после снятия проклятья я просто не смогу встать и перейти к следующей. А так стоять буду, значит, и силы на подъём тратить не придётся…

Вдох, выдох… начали.

* * *

— Держу, родная.

Поразительно, что терять сознание я начала только сейчас, закончив с двадцать третьей, последней ведьмой, но эти слова словно заставили вынырнуть из сна, в котором я находилась уже давно. Примерно после четвёртого проклятья.

— Сагар, — у меня не осталось сил даже глаза открыть.

— Я здесь, любимая, здесь, — заверил стремительно открывающий портал демон.

Быстрый решительный переход, плеск, приятно прохладная вода, в которую я оказалась погружена по самую шею.

Чувство облегчения и понимание: всё, всё сделала, теперь можно и поспать.

* * *

— Леся, — с нежностью и неожиданно виной звал кто-то сверху.

А я так устала, что даже от бессильного лежания было тяжело. Дышать тяжело.

— Лесенька, — настойчивый шепот, — девочка моя, мне нужно идти. Эльфийский Царь практически избавился от проклятий, которые ты ему отправила…

Я? Да, помню что-то такое… Ведьм помню. Обессиленных, раздавленных, беспомощных.

— Тебя семье отнесут, Леся, слышишь?

Слышу… При слове «семья» сердце сжалось до боли во всём теле, а затем зашлось в быстром неконтролируемом грохоте.

И Сагар почувствовал, только из-за этого, наверно, и рассказал:

— Твои все целы, мы вытащили всех до единой, ни одна ведьма не погибла. С той, которая проклятья новые изобретала, мы Эритмор сняли, она сейчас на остальных свои разработки уничтожает. Сейчас разберусь с Царём, затем найдём храны — твои все говорят, что камни-хранилища у эльфов, а дальше всё хорошо будет. Слышишь, Лесь? Всё хорошо будет!

Я слышала. И верила каждому слову, с облегчением понимая: настал конец всему этому ужасу. Если бы не Сагар… Он ведь сдержал слово, которое дал там, в лесу у реки, пустив собственную кровь. Поклялся, что поможет мне всех спасти, а в итоге не просто помог — именно он всех и спас.

Это услуга, за которую я никогда не смогу расплатиться.

Это поступок, от которого окончательно закрепилось понимание: я люблю его… Честного, благородного, доброго демона. Сильного, умного, решительного мужчину. Нежного, заботливого, любящего Сагара.

— Ну-ка, милая, давай-ка, — приговаривая, любимый одним движением поднялся на ноги, вытащив из воды нас обоих.

Плеск воды, пока демон выбирался на берег, затем шуршание камней, а после мне заботливо тихо сказали:

— Фезер отнесёт тебя родным, — и уже не мне, значительно холоднее и повелительнее: — Если с ней хоть что-то…

Договорить ему не позволили.

— Завязывай, друг, — грубо оборвал демон, — я лучше всех прочих знаю, как для тебя дорога эта девочка.

На этом с разговорами закончили, меня с превеликой осторожностью передали из родных любимых рук в чужие, грубые и непривычно твёрдые, хоть и попытавшиеся быть бережными.

На этом я отключилась, перестав воспринимать реальность.

* * *

Я проснулась внезапно, как по щелчку пальцев. Открыла глаза, устремила ничего не видящий взгляд в тёмный потолок, и просто лежала какое-то время, ни о чём не думая, ничего не вспоминая, ничего не делая.

Затем повернула голову. Это движение вышло само собой, словно и не я сама его делала, а кто-то невидимый обхватил мою голову руками и повернул.

Тёмную фигуру в кресле у кровати я увидела сразу, но вот узнала… на то, чтобы узнать этого человека, мне потребовалось куда больше времени. Сознание просто отказывалось принимать эту правду. Слишком много в жизни было плохого, слишком нереальным казалось всё происходящее.

Мама…

Исхудавшая, побледневшая, с впалыми щеками и бессильно прикрытыми глазами. Устроившись в кресле с поджатыми к груди коленками, укрытая чьей-то заботливой рукой, она просто тихонько спала, даже во сне хмурясь и вздрагивая ресничками.

Бедная моя. Сколько же ужасов ей пришлось натерпеться, сколько всего пришлось пережить. И сейчас, находясь в долгожданной безопасности, на свободе, она не отдыхала в своей комнате, на что имела полное право — она пришла ко мне и рядом сидела. Значит ли это… значит ли это, что она не злится на меня? Не винит? Не… ненавидит?

Не знаю. Я уже ни в чём не уверена, только одно знаю точно: я сама себя никогда в жизни не прощу за то, что произошло по моей вине. Я — наследница Силы, на мне лежит огромная ответственность перед всеми существующими ведьмами, я не имела права на ошибку. Моя невнимательность, излишняя доверчивость стоили слишком много. Непростительно много.

Тихо вздохнув, отвернулась. Зажмурилась до боли в глазах, пытаясь хоть так привести себя в чувство, заставить взять себя в руки и с достоинством принять наказание, которому меня, без сомнений, подвергнут и которое я всецело заслужила. Скорее всего, ведьмы потребуют изъятия сил и последующего моего убийства. Проблема в том, что провести сложнейший и унизительный ритуал изъятия силы может только наследница Силы, и сделать этого с самой собой я не смогу никак при всём своём желании. Значит, меня просто убьют, а титул наследницы Силы перейдёт к Миладе, моей младшей сестре…

И тут в тишине комнаты прозвучало неверящее:

— Олесенька?

Я вздрогнула и замерла, в ужасе глядя на потолок и слыша, как ускоряется сердцебиение, как его грохот звучит на всю комнату, закладывает уши, заставляет чуть подпрыгивать кровать…

— Леся, — в мамином голосе столько всего воедино перемешалось: облегчение, отчаяние, радость, боль, вина… Столько эмоций, от них грудь болью сдавило и дышать стало трудно.

Не дожидаясь ни ответа, ни пока я на неё посмотрю, мама соскользнула с кресла и упала на меня, сжимая подрагивающими руками в объятьях. Она цеплялась за меня, как за последнюю спасительную соломинку, как за ускользающий призрак прошлого, как за того, кого до одури боялась потерять… снова потерять.

А я, наплевав на всё, временно позабыв обо всём, обнимала в ответ, заливая слезами и себя, и её тоже.

— Мам… прости меня! Мне так невыносимо жаль! Я…

— Всё хорошо, девочка моя, — шептала тоже плачущая мама, покрывая поцелуями моё лицо, голову, руки.

Мы уже не лежали — сидели в смятом одеяле, отчаянно не желая разрывать прикосновения и разрываясь от желания сказать так много… и невозможности выдавить хоть слово. Этих самых слов нам просто банально не хватало, а мыслей в голове крутилось столь много, что они толкались и сменяли друг друга, не позволяя зацепиться за какую-то одну, начать хоть с чего-то.

Приоткрылась дверь, в укутанную полумраком комнату просунулась темноволосая голова. Замерла на миг, уже через секунду вернулась в коридор и там послышалось громкое и радостное:

— Леська проснулась!

Дверь распахнулась на всю! В комнату к слегка опешившим от такого нам ворвалась толпа! Самая настоящая толпа хихикающих, радостных до невозможности ведьмочек! Сёстры, племяшки, тёти, бабушки! Все женщины, рождающиеся в нашей семье, были ведьмами, а семья у нас сформировалась большая, до неприличия просто большая!

Не прошло и десяти секунд, как в комнате закончилось свободное место, а на мне, визжа и смеясь, лежали все, кто упасть успел!

— Леська! Мы знали, что ты нас не оставишь! Знали, что что-нибудь придумаешь!

— Задушишь же, Мика! Слезь с неё!

— А я одному эльфу в глаз дала, представляешь? Я!

— А я одного за руку укусила!

— А я всегда знала, что ты за нами придёшь! Это же ты, ты бы нас ни за что не оставила, я так всем и говорила!

В этот вечер мы плакали. Очень, очень много плакали, больше всех — я. А ещё обнимались, целовались, вглядывались в такие родные лица и боялись верить в то, что всё это — правда. Что всё плохое закончилось, осталось в прошлом, а теперь перед нами распахнуло руки для объятий радостное будущее. Самое радостное, светлое, счастливое.

Оно… было очень близко. Буквально в шаге. Я уже шла ему навстречу, когда вдруг ощутила это — обжигающую боль в груди, горячими волнами распространяющуюся по всему телу. Боль, что заставила мгновенно угаснуть мою широкую улыбку, от которой уже щёки болели, хрипло охнуть и согнуться пополам, силясь отыскать опору, хоть что-то, что не даст мне упасть.

Голоса и смех, не смолкающие в комнате, мигом стихли. Испугавшихся молодых ведьмочек тут же посторонили ведьмы старшие, опытные, мгновенно ставшие собранными и уверенными.

— Связывающее заклинание, — мигом вычислила моя бабушка.

— Свежее, магия только силу набирает, — подтвердила её сестра, бабушка Агриппина, ведьма чёрная и мудрая. — Ему меньше месяца.

Секунда на раздумья, пока меня скручивало новым, особенно острым приступом оглушающей боли. И уверенное:

— В круг.

Ведьмин круг собрало тринадцать ведьм: обе бабушки, четыре тёти, мама, шесть старших двоюродных и троюродных сестёр. Я оказалась в центре, остальных выставили вон — и ведьмочки с почтением и уважением отнеслись к приказу, вышли и даже не подглядывали, хотя им наверняка очень сильно хотелось.

И началось. То, что многие столетия повергало людей и нелюдей в ужас, то, перед чем склонялись и отступали даже великие правители, то, чем жаждали обладать все без исключения… Началась магия ведминского круга тринадцати, мощнейшей магической комбинации во всех мирах.

Потому что мы — это всё живое.

Мы — это сама жизнь.

А когда жизни не оставляют выбора, она оборачивается смертью.

С трудом дыша, я позволила боли затопить сознание и тут же скользнула глубже, к её первоисточнику. Ведьмы последовали за мной, они сейчас все видели и чувствовали то, что и я.

Между Сагаром и эльфийским Царём шёл бой. Абсолютно нечестный на мой скромный взгляд — Сагар был один, на стороне разъярённого эльфа выступали эублефары! Ровно тринадцать женщин, сидящих в круге!

Грохотом простучали в голове слова любимого: «Эублефары — зараза Кахехара. В былые времена собирались по грозе по сотне за раз и распевали проклятья, одно другого страшнее, да вместе с дождём в селения отправляли, кого хворью заражали, а кого и убивали на месте. Сейчас их согнали в пустыни на юге мира и держат под стражей, но, видимо, что-то пошло не так, раз одна из них сумела незамеченной пробраться во дворец».

Я знаю, что пошло не так — Царь! Он отправил одну из них к Сагару, точнее, к его сестре! А я, дура, её ещё спасала!

Но сейчас куда важнее было другое: эублефары собрали круг, идентичный тому, что выстроили вокруг меня родные! Мощь, равной которой ещё не нашлось… ошиблась! Я в очередной раз ошиблась, потому что вот она — эта сила! Такой же круг тринадцати! А в центре — Царь эльфийский, которого гадюки явно усиливали, и мой раненный, но не сломленный и не побеждённый Сагар.

Я уже хотела попросить своих, чтобы они занялись эублефарами, но ведьмы нашли занятие поинтереснее.

— А ничего такой! — оценила моя родная бабушка Сонея.

— Согласна, — подхватила тётя Весея, — и посмотрите, боль свою внутри себя старается держать, к Лесеньке нашей не пускает.

Это если он не пускает, а мне так больно было, то что же он сам чувствует?!

Но он сам мысленно изумился:

— Леся?!

Ответила ему не я.

— Леся, Леся, — сёстры у меня вообще на разговоры охочие. — Скажите, уважаемый, а это же по вашему приказу началась спасательная операция на Аркесе?

В этот момент эублефары, не принимающие участия в разговоре внутри головы Сагара, нанесли новый удар. Сильный, точный, детально выверенный и должный сжечь моего демона изнутри… Вот только демон, как я уже сказала, мой. МОЙ. А потому никто, ни одна живая или мёртвая тварь не имеет права причинять ему вред.

Их удар я отразила с поразившей даже меня лёгкостью. Но если я сама очень быстро поняла, что круг моих ведьм меня усиливает, то шокированным эублефарам пришлось срочно уничтожать собственное улетевшее в них же проклятье… Трое не выжили, но если их кому и было жать, то явно не нам.

— А вы на вопрос не ответили, — вежливо напомнили сестрички, которых такая мелочь, как смертельный бой, вообще не интересовала ничуть.

— Какого дохлого демона?! — высказал собственное изумление эльфийский Царь, до этого мгновения уверенный в собственной победе.

Тут же дёрнулся всем телом, вскинул голову, пристально вгляделся в глаза Сагара, сквозь которые видел словно и не его вовсе…

— Леся, — сказанное с удовлетворённым пониманием.

И тонкие губы эльфа медленно растянулись в восторженно осознающей улыбке. Страха в нём не было, и это напрягло не только меня.

— Леся, вон отсюда, — велел Сагар мысленно, готовясь к новому удару, — и… ведьм своих тоже забери.

Но ведьмы оказались против.

— Я не поняла, это он нами сейчас командует? — возмутилась Ярослава, она из моих родных самой боевой всегда была.

— Что же ты за демона прячешься, солнце моё? — насмешливо, силясь задеть своим пренебрежением, между тем протянул эльф, по-прежнему не принимающий участия в мысленных переговорах.

Он нас не слышал, но мы его прекрасно.

— А ну-ка, внучек, — позвала бабушка Сагара, у которой на Царя тоже зуб был, как и у всех, — дай-ка ты ему по голове чем-нибудь тяжёлым.

— Во-о-он той колонной, — подсказала бабушка Агриппина, она добрым нравом тоже не отличалась.

А Сагар взял и послушался! Вскинутая ладонь, призванная сила — я, подумав, что хуже если кому и будет, то не нам точно, взяла и к силе любимого своей добавила. А так как ко мне тринадцать ведьм сейчас подключено было… В общем, удар вышел знатным. Настолько знатным, что вместе с эльфом снесло и саму колонну, колонну, а заодно добрую часть летнего дворца и даже ближайшие деревья в лесу.

— Ого, — только и высказала я.

Остальные соглашались фразами кто «ух ты», кто «ничего себе», бабушка выдала уважительное «древняя магия», а Сагар подчёркнуто вежливое:

— Любовь моя, — и так это сказано было… с угрозой, — а по какому поводу незапланированное собрание?

Хороший вопрос!

— Любимый, — я от произошедшего всё ещё в шоке была, — а хочешь познакомиться с моей семьёй?!

Вопрос нервный какой-то вышел, угрожающее молчание было мне ответом… хотя чего уж, не только мне, вместе со мной тринадцать ведьм, затаившись, слов демона ждали.

И услышали мы порыкивающее:

— Как раз этим и развлекаюсь.

На развлечение происходящее было мало похоже, но Сагар развернулся и уверенно пошёл вглубь дворца. Мы, соответственно, с ним. У нас выбора особо не было, зато всем до жути стало интересно, чего нам показать хотят.

А показали нам такое… Сундук. Тяжёлый, деревянный, железом окованный и некогда замок имеющий. Сейчас же на его месте лужица расплавленного метала имелась, у самого сундука громоздкая крышка откинута была, а потому мы все без труда разглядели гору алых бриллиантов… Хранилища живых душ. Магия, доступная лишь ведьмам. То, что позволило всем нам спасти дорогих людей, запечатав их в камнях.

Тишина. Мы молчали, не зная, что сказать. Лично мне так и вовсе дышать было тяжело. И точно знаю, что каждая из связанных сейчас со мной ведьм родным теплом ощущала те камни, внутри которых именно их близкие люди были сокрыты… Мама точно чувствовала папу и Акилона, моего младшего брата. Я же кого-то одного отделить не могла, для меня теплом каждый из камней пульсировал.

— Сейчас принесу, — всё правильно понял Сагар.

С волной тёплой благодарности я мягко выскользнула из его сознания, унося заодно и своих ведьм.

* * *

В главном, самом большом зале дворца повелителя Кахехара не прекращался плачь сотен ведьм и любимых, дорогих им людей, наконец спасённых из каменного плена.

Мужчины и женщины обнимались, целовались, плакали, не в силах сдержать боли и скрыть облегчения… Радость. Радость по большей части объединяла их всех. Но были и те, кто спасти родных не успел или не сумел, а потому сейчас, стоя в сторонке, плакал ничуть не от счастья.

Среди наблюдающих со стороны оказалась и я.

Не смотря на то, что говорили родные, их чувства и мысли разделят далеко на все. Наоборот. Ведьмы обвинят в произошедшем меня — это вне сомнений. И они будут правы, конечно, но… Умирать мне не хотелось, разумеется. Больше того — я была уверена в том, что не позволю им себя убить. Не стану бездействовать, спокойно стоять и ждать, пока они оборвут мою жизнь.

Но и жить как раньше я не смогу… уже не могу. Стою, смотрю на их радостные слёзы и понимаю, что мне в этом воссоединении нет совершенно никакого места. Оно не для меня. Наоборот, стоит мне только подойти, как все присутствующие позабудут о свалившемся на них счастье и быстро переключатся на причину произошедшего — на меня. Напряжение, злость, ненависть — вот, на что сменится их радость.

Грустная улыбка сама собой изогнула губы… Незаметное, осторожное движение ладонью, и я укрыла себя иллюзией, сделав незаметной для всех остальных. Исключительно ради того, чтобы они не заметили моего ухода, чтобы не отвлекались, потому что… я позорно сбегала.

То, ради чего я жила больше года, исполнено. Благодаря Сагару, конечно же, но теперь ведьмы спасены и находятся в безопасности, с эльфийским Царём мой любимый разобрался, значит, не о чем больше волноваться. И мне здесь задерживаться тоже нужды нет. Жить как прежде в доме с родными я не смогу точно, мы смотреть друг на друга не сможем — я буду обвинять себя, они… тоже меня.

Всем будет лучше, если я просто незаметно исчезну.

— А где Леся? — перекрывая приглушённые голоса собравшихся, прозвучал громкий, повелительно твёрдый голос моего отца.

Звук, от которого сердце сжалось и дыхание перехватило.

Папочка… ты так долго находился в заточении, в разлуке с мамой и детьми…

— Олеся Алдраис? — уточнила незнакомая мне ведьма столь же громко, позволяя услышать себя всем. Тут же презрительно усмехнулась и с показным безразличием высказалась: — Надеюсь, эта тварь сдохла.

С нескольких сторон её поддержали кивками, смешками, одобрительными репликами… лязг освобождаемого из ножен меча! И ведьма была вынуждена заткнуться, с неприязнью глядя на моего отца, в одно мгновение оказавшегося рядом с ней и прислонившего острие меча к беззащитной шее женщины.

— Ты говоришь о моей дочери, Вальхела. Выбирай слова!

Через секунду рядом с папой стояла мама, и не подумавшая успокоить супруга. Напротив, направив на Вальхелу пылающий яростью взгляд, она отчеканила нечто куда более весомое:

— Ты жива только благодаря Олесе. Мы все живы только благодаря ей.

Скажи она что другое, ведьмы бы смолчали, но теперь…

— Из-за неё мы все оказались в плену!

— По её вине эльфы смогли нас захватить!

— Из-за неё погиб мой любимый!

И другое. Много других ужасных слов, слившихся в один закладывающий уши, просто оглушающий гул, но… я различала каждое слово. Каждое новое обвинение ржавым ножом било по сердцу.

— Убить её!

— Она заслужила!

— Пусть поплатится за всю нашу боль!

Слушать дальше я не смогла. Смирившись с тем, что я — позорно сбегающая трусиха, повернулась и тихонько выскользнула из открытых дверей зала. Не снимая иллюзии, дошла до лестницы, по ней вниз.

Выбравшись за пределы замка, где не было слышно криков разъярённой толпы, подавила всхлип, стиснула зубы и подняла руки, намереваясь сформировать портал… хоть куда-нибудь и уйти.

О том, чтобы уйти от Сагара, я и не думала. Не хотела этого совершенно. И исчезать не боялась — у нас связь, он найдёт меня везде. Абсолютно везде и всегда.

И, лишь подтверждая это, в голове раздался тихий шепот с намёком на сожаление:

— Подожди, я сам.

И вокруг меня взметнулось огненное кольцо, поглотив целиком и полностью и в считанные мгновения перенеся в ставшие необходимыми, как воздух, объятья.

Рядом с Сагаром даже дышать было легче. И боль в груди притуплялась, отходила на задний план, как и переживания… но, к несчастью, далеко не все.

— Я хочу покинуть Кахехар, — прошептала ему в шею, поднимаясь ладонями вверх по груди, скользя по крепким рельефным плечам, сжимая мышцы пальцами.

Надёжная опора, понимание, что меня удержат, не дадут упасть ни при каких обстоятельствах — вот, что требовалось мне сейчас. Было жизненно необходимым.

И Сагар понял это. Он всегда понимал больше, чем я говорила, всегда смотрел вглубь слов в саму суть.

— Поживёшь в лесном домике на Комори? — спросил негромко, окутывая теплом. — Я займусь обеспечением безопасности ведьм на Кериеме, власти готовы оказать содействие, но понадобится время, чтобы они полностью покинули Кахехар. Мы дали им временный дом и не можем взять и выставить вон.

Конечно, я всё это понимала и даже не думала о том, чтобы просить Сагара всех выгнать. Как можно?

— Ты чудесный, — прошептала, жмурясь. — То, что ты сделал… Сагар, я не знаю, смогу ли отплатить тебе чем-то равносильным…

— Оставь эти глупости, Леся. Ни о какой оплате не может быть и речи.

— Но…

— Без «но», ведьмочка, — нежный поцелуй в лоб, — я бы сделал всё возможное и без клятвы, потому что это важно для тебя.

Я не могла думать об этом сейчас… слишком много мыслей в голове, слишком много переживаний, слишком… всё слишком.

— Идём, — и мой любимый призвал пламя, перенесшее нас прямо на порог лесного домика на территориях оборотней.

— Не оставляй меня, — я отчаянно цеплялась за него, до одури боясь, что Сагар исчезнет в тот же миг, как я перестану его касаться.

— Я здесь, родная, — любимый обнял, затем подхватил на руки и понёс в дом, когда понял, что сама я идти не в состоянии.

Вот так случается. Всё хорошо закончилось, лучше, чем подумать можно было. А внутри — шторм, десятиметровые волны, грохот грома и мотает из стороны в сторону так, что уже ничего не понимаешь.

Глава 18

— И что, ты теперь у нас жить будешь?

Олаф, оборотень семи лет, деловито отправил в рот очередную ягоду клубники, продолжая энергично болтать ногами, сидя на скамеечке у моего дома.

— Какое-то время — да, — ответила вежливо, бережно опуская цветок в ямку.

У меня теперь был сад. Ну… или его подобие. Во всяком случае, пять обложенных камнями, цветущими пёстрыми цветами клумб имелось, а в паре метров от дома и молодые яблоньки росли, а ещё дерево груши прижилось. Думаю к ним вишню добавить… и ещё что-нибудь.

— И как долго? — мальчуган был прямым, как палка. — Ты и так тут уже месяц сидишь. Старшие говорят, что прячешься. А от кого?

Я не ответила, досадливо поджав губы. Конечно, я знала, что и оборотни, и вампиры вместе с ними сплетничают вовсю, выстраивая теории одна другой лучше. Но лично я никогда их не подтверждала и не опровергала, предпочитала делать вид, что ничего не замечаю. Так спокойнее.

У меня в целом спокойная жизнь выходила.

Здесь, в лесах Комори, я медленно училась готовить, вязать и цветы выращивать. С цветами мне больше всего нравилось, растения меня явно любили, хорошо приживались и пышно цвели. С готовкой помогала Ихира, она иногда заглядывала — кстати, именно у неё Сагар дом выкупил и, по словам оборотня, заплатил демон неприлично много. Когда Ихиры не было, я ходила в город, его жители были весьма доброжелательными и охотно помогали, если вдруг какая помощь была нужна. Про вязание я и не думала, меня к этому делу бабушки приобщили, но я не жалуюсь, наоборот, благодарна очень. Пока чем-то занимаюсь, места переживаниям не находится.

А под вечер возвращается Сагар. И с любимым я тоже могу не переживать, он каким-то удивительным образом умудряется успокаивать одним своим присутствием. Рядом с ним дышать легче и расслабляются мышцы, напряжённые в течение дня.

Он — моё главное средство от тревоги.

И я для него нечто похожее, потому что, приходя, любимый сгребает в объятья, зарывается лицом в волосы и стоит так какое-то время, успокаивая дыхание и сердцебиение.

А затем почти одновременно у нас рушатся все барьеры. Мы тянемся друг к другу с поцелуем, без которого, кажется, сможем прожить ещё не больше минуты.

И до самого утра для нас не существует ни одного из миров. Не существует ничего, только мы с ним и наша любовь — одна на двоих.

А утром… утром всё снова ломается. Перед глазами серая пелена, в груди тянущее, растущее ощущение беды. Словно до этого мы шли по дороге, но она внезапно оборвалась, а мы и не заметили. И до сих пор не замечаем, хотя уверенно падаем вниз с обрыва, летим всё ниже и быстрее, неминуемо приближаясь к удару, который станет смертельным. И всё это, всё, что мы делаем — лишь попытка игнорировать реальность.

Жить стало тяжело.

— Так от кого ты тут прячешься? — напомнил о своём присутствии Олаф, выдёргивая меня из мыслей.

— От самой себя, — прошептала едва слышно.

Но у оборотней отменный слух, мелкий услышал и с сомнением спросил:

— А так можно что ли?

Волчонок убежал, только когда я отсыпала ему в бумажный пакет ягодного печенья. Он только на его запах и прибежал, сам так сказал. А пока ждал заслуженное, по его мнению, угощение, умудрился слопать все мои ягоды, а мне их Ихира принесла, между прочим.

Закончив с цветами, я ушла в дом, в котором по причине жаркой погоды были распахнуты все окна и двери. Ужин готовила не спеша, но тщательно следя за всеми идущими в кухне процессами. Нарезать, пожарить, сварить — всё требовало моего повышенного внимания.

Сосредоточенная, я не сразу услышала тихие шаги в доме. Поняла, что не одна, только когда на талию осторожно скользнули мужские ладони… незнакомые мне.

Мы застыли оба. Я, осознавая, что это не Сагар, а кто-то другой, чужой… опасный. И он, издевательски позволяя мне насладиться болезненным пониманием.

А затем ухо опалил жаркий громкий шепот:

— Я уж не надеялся тебя найти, Олеся.

Сердце пропустило удар… чтобы забиться в десять раз быстрее!

В моём доме, находясь совсем рядом прямо у меня за спиной, находился эльфийский Царь!

— Без лишних движений, — до угрозы ласковое повеление и губы, вдруг оказавшиеся на моей покрывшейся мурашками шее, — вокруг дома эублефары. Они отправят нас в Эфемер при малейшем намёке на твоё сопротивление. Меня, тебя… маленьких волчат, прятавшихся в кустах…

Я и без того не шевелилась, но теперь боялась даже сделать вдох, напряжённо вслушиваясь, силясь уловить хоть звук, хоть намёк на то, что эльф врёт.

Словно прочтя мои мысли, с улицы послышалось испуганное:

— Леся, мы за печеньем пришли, мы ничего плохого не хотели, честно-честно!

И плачущее:

— Что это за тёти?

Лучше бы я позволила ведьмам меня убить! Лучше бы я умерла! Что угодно лучше, чем снова подвергать детей опасности!

— Мы же не будем делать глупостей, м, дорогая? — приглушённый голос эльфа я расслышала с трудом, сердце стучало слишком громко, закладывая грохотом уши.

Но его издевательские поцелуи шеи ощущала остро, как разряды маленьких молний, прошибающих всё тело.

Меня затрясло. Просто затрясло без возможности взять себя в руки.

— Давай, моя хорошая, — меня непреклонно развернули за локоть на месте, подтолкнули к неизвестно когда открывшемуся порталу, похожему на треснувшее зеркало.

Я сделала шаг, не ощущая собственного тела, за ним ещё один.

Не хотелось шевелиться. Не хотелось дышать, лишь бы не оказаться в руках этого существа. Хотелось рваться, кричать, отбиваться, сопротивляться до последнего.

— Леся? — жалобный детский голос с улицы.

— На счёт три одним волчонком будет меньше, — хлёсткое от Царя.

Я сделала последний шаг и позволила магии перехода окружить, подобно воде. Эльф тут же оказался рядом, его жёсткие пальцы больно сомкнулись на моём локте и меня крепко держали всё то долгое время, пока портал переносил между миров, проходил выстроенную Царём впечатляющую защиту, исчезал, сменяя серую муть на очертания тёмного, освещённого многочисленными свечами небольшого зала.

В центре стоял каменный стол, являющийся неотъемлемой частью пола, словно поднятый снизу и слепленный в нужной, не очень ровной прямоугольной форме.

Запоздало пришла мысль о том, что теперь Царь отрезан от эублефар и не может приказать им причинить детям вред, а, значит, я могу начать действовать. Действительно запоздало. Она только всколыхнулась в сознании, как в этот же миг я получила в лицо горсть чёрной пыли, окружившей, окутавшей, забившей в нос и рот и напрочь перекрывшей дыхание.

Обморок был пугающе внезапным, а падения я уже не чувствовала.

* * *

Такое удивительное чувство.

Моё тело было похоже на облачко. Лёгкое, невесомое, неощутимое. Только сдавливало напряжением запястья и щиколотки, но это ощущение было где-то на краю сознания, там, где я не обращала на него внимания.

Говоря откровенно, и к самому своему телу я не сильно прислушивалась. Куда острее были ощущения… не мои.

Злость. Злость такая твёрдая, такая крепкая, что уже давно переросла в ослепляющую ярость. Если бы существовали эмоции сильнее ярости, Сагар чувствовал бы их.

Чуть-чуть, на самую малость слабее злости был страх… поглощающий страх не успеть, опоздать, и вместе с ним потребность быть быстрее, быстрее, ещё быстрее…

— Очнулась? — безразличный вопрос над головой вынудил отвлечься от считывания эмоций любимого, приоткрыть глаза и взглянуть на расплывающееся лицо эльфийского Царя.

Опираясь на стол по обе стороны от моего лица, мужчина неожиданно тяжело вздохнул, опустил голову, словно смертельно устал от всего, что происходит в его жизни.

И с поразившей меня искренностью сказал:

— Мне правда жаль, Лесь. Ты хорошая девушка. Жаль, что приходится делать это с тобой… но выбора нет.

Момент слабины прошёл. Вина, сожаление, печаль исчезли из его лица без возможности вернуться вновь.

— Эублефары? — спросила тоном «я всё знаю и удивить тебе меня нечем».

Эльф, собиравшийся отойти, передумал, медленно вернулся на место, внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

И промолчал, гад ушастый, вынудив меня пойти на риск и продолжить:

— Шантаж? На взаимовыгодное сотрудничество не похоже.

Предупреждающий прищур, но меня так и так убивать надумали, мне терять уже нечего.

— Интересно, чем же они тебя зацепили? Угрожали поработить весь твой народ и использовать в качестве магической подпитки? Ой, прости, забыла, что этим одни ушастые промышляют.

Царь жестко усмехнулся, мигом разгадав задумку и не позволив насладиться тем, как он от насмешек выходит из себя и выкладывает всю правду.

— Хорошая попытка, — похвалил, кивнув пару раз. — А теперь помолчи-ка, мне нужно перерезать твои вены под правильным углом.

Невольно вспомнилось, что я тоже верный угол пыталась выяснить, намереваясь отрезать рога умирающего Сагара. Как давно это было. В другой жизни словно, и не со мной, а с кем-то другим.

И тут в моей голове раздалось хмурое:

«Ты бы правда отрезала мне рога?»

Радость я подавила с трудом, с ещё большим удержала расползающиеся в улыбке уголки губ. И, следя за тем, как Царь устроился у моей прикованной к столу руке с серебряными кинжалом в руке, подумала:

«Я правда пыталась».

«Врёшь, — сходу вычислил любимый и тут же велел: — Ладонь раскрой».

Раскрыла. Незабываемое зрелище хлынувшего вертикально вверх пламени, опалённое эльфийское лицо и странный издаваемый им звук — не то хрип, не то крик. Я не очень поняла, честно говоря.

А через мгновение на Царя уже и вовсе не смотрела, потому что рядом с ним появился новый источник огня, из которого, подобно смертоносному вихрю, вылетел взбешённый до почерневших глаз и пылающих кончиков волос Сагар.

Он рванул вперёд, в полёте нанёс эльфу грубый, жёсткий, сильный удар в лицо, заставивший Царя отлететь в сторону.

Именно в этот момент я и крикнула:

— Его убивать нельзя! Он должен предстать перед судом и понести заслуженное наказание!

— Любимая, — прорычал Сагар, которого такой расклад нисколько не устраивал.

— Любимый, — я приподняла голову, насколько возможно было, и выразительно посмотрела в чёрные глаза.

— Р-р-родная, позволь мне прикончить гада! — демон упрямо на своём настаивал.

— Прикончишь, — заверила серьёзно, — после суда. Ему всё равно один приговор — смерть.

Сагар ко мне всем телом повернулся, у меня же негодующе поинтересовался:

— Если ему всё равно умирать, смысл суда ждать?

— Ну, ты как маленький, — я со вздохом обратно легла, а то в такой позе находиться крайне неудобно было.

— Ладно, — не стали со мной спорить, — сейчас мне с ним что делать?

— А, что хочешь, меня это уже не особо волнует, если честно.

Я вообще девочка честная.

А Сагар — очень понимающий мужчина. Очень. Вот как захотел, так слова мои и понял. А потому пошёл бить ушастого Царя. Тот пытался сопротивляться, потом ещё пытался, и потом тоже…

Потом тут и там начали открываться огненные порталы, демоны выходили один за другим и расходились по помещению. Двое подошли к столу и в одно движение ладоней развязали путы на моих конечностях, потом помогли сесть и следом встать. Оказавшись на слабых ногах, я увидела, что трое демонов пытаются оттащить Сагара от избиваемого им Царя… последний выглядел откровенно паршиво. Жутко. Живого места на его лице не осталось, а Сагар всё бил, и бил, и бил…

— Любимый, — позвала я не так чтобы громко, наоборот, тихо и устало.

Но это подействовало. Демон вздрогнул, медленно обернулся, нашёл меня взглядом.

— Пойдём домой, — предложила, руку к нему протянув, — у меня нет ни сил, ни желания… ни на что совершенно.

Некоторое время Сагар не реагировал. Затем медленно поднялся, под всеобщими взглядами на негнущихся ногах приблизился ко мне. Проигнорировав протянутую ладонь, подошёл ближе, обнял…

Поднявшийся с пола огонь поглотил наши фигуры.

* * *

Суд над эльфийским Царём случился через неделю. По такому поводу собрались правители всех миров Сферы Гефроя. Я тоже должна была присутствовать, но меня не пустили из-за кое-чего совершенно внезапного и абсолютно удивительного.

Утром за день до суда я проснулась с тошнотой, не отпускавшей на протяжении всего дня. Сагар серьёзно распереживался, сначала пытался помочь сам, потом просто притащил лекаря.

Вот он-то, высокий худощавый мужичок в годах, нам, улыбаясь, и сказал:

— Могу поздравить, девушка. Вы беременна!

И ушёл, оставив ошарашенных нас с любимым во все глаза смотреть друг на друга.

Нет, мы не поверили. Сагар не поверил особенно сильно, и вслед за первым лекарем я была показана ещё пятерым.

Вердикт оставался неизменным:

— Беременна!

И как-то так вышло, что Сагара они убедить смогли, а меня… я продолжала не верить. Потому что не могло такого быть. Просто не могло. Никак.

Собственно, по этой причине весь вечер меня то укрывали пледом, то фруктов и ягод предлагали, и в целом Сагар стал каким-то откровенно странным — словно даже дышать в мою сторону теперь боялся. Стоял в сторонке, смотрел с восторгом и чуть глупой улыбкой на губах… А утром не пустил на суд, где я, вообще-то, должна была выступать главным обвинителем, пострадавшей стороной и свидетелем событий. Но не пошла. Не пустили, Эфемер! Больше того — Сагар у дома демонов своих навыставлял.

Я была вынуждена остаться в лесном домике на Комори.

И просидела я там до самого вечера. Любимый вернулся, когда на улицу уже опустилась ночь.

Он появился на пороге дома с большим ароматным букетом белых лилий. Прошёл, сияющий радостью, вручил цветы приятно удивлённой мне и… опустился на одно колено.

Я застыла, в ужасе глядя на то, что он вытворял прямо на моих глазах.

А Сагар, улыбнувшись шире, вдруг достал из кармана чёрную коробочку… открыл её и протянул мне с торжественным:

— Олеся, ты стала моей жизнью. Я не преувеличиваю и не приукрашиваю, ты принесла смысл в мою жизнь, окрасила её яркими красками, заставила меня впервые задуматься не о том будущем, которое я должен обеспечить своим людям, а о том, какое ждёт меня самого. Без тебя его просто нет. Без тебя не будет меня. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня, а потому должен задать самый главный вопрос. Лесенька, девочка моя… ты станешь моей женой?

«Ты станешь моей женой?» — стучало в висках.

«Ты станешь моей женой?» — отбивало сердце.

«Ты станешь моей женой?» — слышалось в ветре на улице.

Я даже не дышала, во все глаза глядя в нетерпеливо ожидающее ответа лицо демона.

Сначала, в первые несколько секунд, мне хотелось сказать «нет». Его предложение, оно же такое внезапное, мы об этом даже не говорили, и ребёнок, и ведьмы, и все проблемы и трудности…

Это был страх. Просто банальный страх.

Но на смену ему пришло решительное понимание: трудности, проблемы — все их мы с Сагаром преодолели вместе. Вместе мы сила, глупо это отрицать. Глупо бегать — это всё равно бессмысленно. И глупо продолжать винить себя и лишать счастья за ошибки прошлого.

Глупо.

И я не стану этого делать.

А потому:

— Да, — тихое, несмелое, робкое. Затем я улыбнулась и повторила уже громче и увереннее: — Да, Сагар. Я с радостью стану твоей женой.

Нет таких слов, которыми можно было бы описать счастье, осветившее лицо моего любимого демона.

Осторожно, боясь навредить и с трудом сдерживая эмоции, он вытащил из коробочки сверкающий, усыпанный камнями золотой ободок и надел на мой безымянный палец…

Я ощутила себя самым важным человеком во всех мирах. Самым-самым важным, дорогим, родным, любимым… Точно знала, потому что именно это я испытывала по отношению к Сагару.

— Что с Царём? — спросила, когда мужчина поднялся и тут же заключил меня в нежные объятья.

— Виновен по всем пунктам, публичная казнь завтра на рассвете. Ведьмы пойдут, кто захочет.

— Я хочу, — вставила тут же, откровенно нежась.

— Ты не хочешь, — Сагар улыбнулся, склонился и поцеловал меня в губы.

— Очень хочу, — возразила тихо и слабо.

Ещё один поцелуй сумел убедить меня в том, что таки правда не хочу.

Но кое-что ещё меня очень интересовало:

— А как эублефары заставили Царя с ними сотрудничать? — вопрос вышел хриплым, сама я уже задыхалась.

Сагар, недовольный тем, что я разорвала поцелуй, принялся целовать шею, но всё же ответил:

— Пообещали помочь ему получить силу всех ведьм, если он после этого поможет им избавиться от всех демонов до единого.

Ого!

— А что теперь с эублефарами будет? — молчать я решительно не желала. Интересно же!

— Суд принял решение переселить их в добровольно-принудительном порядке на Аркес.

Очень тонко! Вот раз с эльфами спелись, то и живите теперь все вместе!

— А что же ведьмы? Где уверенность, что эльфы не попытаются провернуть всё ещё раз?

Ладони моего теперь уже жениха оказались на моих бёдрах, сжали, рывком подняли, заставив ухватиться руками за плечи Сагара, а ногами обнять его талию. И демон уверенно понёс меня по направлению к спальне, продолжая целовать шею, до которой ему теперь очень удобно дотягиваться было. А между делом даже ответить умудрился:

— Мы заключили договор между правителями миров. В случае нарушения личностных прав любого из народов, остальные обязаны вмешаться и урегулировать конфликт. Того, что случилось между эльфами и ведьмами, больше не повторится никогда.

Я верила каждому слову. Не сомневалась ни мгновения.

А оказавшись лежащей на постели, думала лишь об одном: мой будущий муж — лучший мужчина во всех мирах.

* * *

Ведьмы медленно покидали Кахехар. Расходились, кто куда мог. Многие возвращались домой, у части ведьм дома больше не было.

У моих родных его тоже не осталось. Я сожгла на эмоциях, когда эльфы напали и всех захватили. И эмоции мои были столь сильными, что вместе с домом сгорела и земля, да так основательно, что на её месте осталась лишь чёрная безжизненная пустошь, на которую даже ветер не заглядывает.

Исправить это у меня не получилось. Я честно пыталась, приходила несколько раз, но положительного результата добиться не сумела. Тогда Сагар по моей просьбе отправился к моим родителям, объяснил им этот момент и уже по своей инициативе предложил помощь. Папа отказался, что никого и не удивило. Он у меня всегда был гордым и самостоятельным, и проблемы предпочитал решать сам, не прося о помощи. Так что родители подыскали себе новый уголок на Кериеме и уже вовсю строились, а я… Я вот только сейчас нашла в себе силы с ними встретиться.

Как они отреагируют? Как поведут себя? Что скажут? Проклянут, обвинят, признаются в ненависти?

От этих страшных мыслей я буквально разрывалась на куски, пока переносилась вместе с огнём. Портал открыл Сагар, но сам он не пошёл — я сказала, что это моё дело, и что мне нужно разобраться с этим самой, а если он будет рядом, то я точно и носа не покажу из-за его широкой спины.

Недолгий переход, усилившееся на миг гудение пламени, а затем оно исчезло, готовое в любой момент вспыхнуть вновь и унести меня к жениху.

Но этого не потребовалось.

Первым делом родители поставили небольшой домик, чтобы было, где жить, пока идёт основное строительство. К нему меня Сагар и перенёс. Да так удачно момент подобрал… из двери как раз выходил папа. В свободных тёмных штанах, в светлой майке, обнимающей крепкую мускулистую фигуру, суровый, серьёзный на вид.

Он шагнул на порог, глядя себе под ноги, и тут же застыл. Меня не увидел — почувствовал.

Медленно, словно боясь спугнуть, поднял голову… Несколько секунду мы, не двигаясь и не дыша, вглядывались в глаза друг друга.

А затем на улице, наполненной шумом стройки и звонким пением птиц, прозвучало глухое, неверящее:

— Леся…

Папа шагнул с порога на землю и распахнул руки для объятий, а я и не поняла, в какой момент сорвалась на бег, в считанные секунды преодолела разделяющее нас расстояние и со слезами на глазах упала в с детства знакомые, родные, самые надёжные объятья.

— Папа, — горло перехватило.

— Девочка моя, — бережно, успокаивая, гладил он меня по волосам, — куда же ты исчезла? Зачем ушла, Леся? Мать так сильно волновалась… мы все волновались, искали, пока демон твой не сказал, что с тобой всё хорошо. Леся…

Он ещё что-то сказать хотел, но не успел.

Быстрые лёгкие шаги, и за спиной папы послышалось звонкое:

— Леся!

Мама налетела, подобно урагану, для которого не существовало совершенно никаких препятствий. Обняла в разы крепче, чем обнимал папа, он просто осторожничал, она же себя сдерживать даже не пыталась… но никто и не возражал.

— Малышка моя, — а ещё мама плакала, не таясь, — я так боялась, что с тобой что-то случилось…

— Правда? — тихий, абсолютно наивный вопрос.

В тот же момент меня отодвинули, придерживая за плечи, внимательно вгляделись в мои глаза и до крайности серьёзно сказали:

— Я знаю, почему ты ушла, Леся. И это было очень, очень глупо. А тот факт, что ты решила, будто мы обвиним тебя в произошедшем… как же ты могла так о нас подумать, Леся? Твой отец был готов бросить вызов всем существующим ведьмам, он собирался до последнего вздоха отстаивать и защищать тебя, а ты…

А мне стало стыдно. До обжигающих глаза слёз стыдно. И я такой глупой себя ощутила — непросветно глупой!

— Простите меня, — попросила со всхлипом, которого не сумела сдержать. — Простите меня за всё, я так сильно виновата перед вами…

— Глыпушка, — папа взял и обнял нас обеих, притянул к себе, прижал к груди, — твоей вины в этом нет. Мы не обвиняем и никогда тебя не обвиним, Олеся.

Таким образом всё окончательно и встало на свои места.

Меня уволокли в дом, накормили и велели звать своего демона. Сагар пришёл, он меня изначально одну оставлять не хотел, и уже вдвоём мы весьма успешно познакомили его с моими родителями.

А потом как-то само собой стало известно про предложение и наши статусы жениха и невесты.

А вслед за этим мы и про беременность сказали.

Я думала, родители неприятно удивятся, разозлятся, но они улыбнулись с каким-то одинаковым облегчением. И вот так, улыбаясь, искренне пожелали нам быть счастливыми.

— Что же, любимая, идём? — уже в огненном портале Сагар привлёк меня к себе, прижал спиной к груди, расположил ладонь на пока ещё плоском животе. — Нам с тобой предстоит быть счастливыми…

— Когда? — спросила с расслабленной улыбкой, наконец ощущая, как отпустило всё напряжение, как не осталось больше поводов для переживаний.

Лёгкий поцелуй в висок и уверенное:

— Всегда.

Content

Валентина Гордова
Украсть ведьму

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18