Диана Соул

Заветы древних. Воля и Разум

© Соул Диана

© ИДДК

Пролог

Заведение было паршивеньким, но не ужасающим, как можно было ожидать от придорожной забегаловки в сотне верст от ближайшего города. Как правило, здесь останавливались торговцы, что держали далекий и тяжелый путь через недружелюбные земли Третьего горного перевала. Обычно они передвигались караванами человек по десять-пятнадцать, сопровождая телеги с грузом. Поэтому большие отряды на этой дороге собирались редко, и в «Раскоряченном Феликсе» не бывало многолюдно.

Еда здесь была отвратительна, пойло не лучше, но усталые путники непривередливы. Когда много дней тебя окружают горы, а одежда пропитывается дорожной пылью, то даже такой кошмар, как «Феликс», кажется райским оазисом с царскими удобствами и обслуживанием.

Однако сегодняшний день был невероятным исключением из правил, хозяин таверны Рудольф довольно потирал ручки, мысленно пересчитывая будущую выручку. Много уставших с дороги людей – это всегда пополнение его и так немаленького кошелька.

Рудик, как и все почтенные господа его профессии, был толстым, жадным, приступами внезапного благородства не страдал и выгоду никогда не упускал, поэтому, поняв, что сегодня у него аншлаг, незамедлительно прищёлкнул пальцами и легким заклинанием заставил грязные доселе стаканы засверкать кристальной чистотой. Пускай выпивка у него гнусная, но порядочный клиент предпочитает ее пить из вымытой посуды.

От сладостных мыслей о выручке Рудольфа внезапно отвлекли. Высокий черноволосый мужчина стоял напротив трактирной стойки и внимательно изучал хозяина заведения. На торговца незнакомец был непохож, слишком мускулистый, да и взгляд чужака, цепкий и хищный, невольно заставил вздрогнуть даже ко всему привычного Рудика. Такие чаще работают убийцами, чем честными тружениками. Оружия на виду у мужчины не было, хотя его излишне широкий плащ мог скрывать многое. Отметив для себя странности стоящего перед ним человека, трактирщик вежливо поздоровался:

– Добрый вечер! Могу вам чем-то помочь? У нас сегодня в меню прекрасный ром собственного приготовления по фирменному рецепту моего далекого предка.

– Нет, спасибо, – коротко ответил посетитель.

В его голосе слышался странный акцент. «Кажется, южанин, только они так нелепо тянут звуки», – отметил для себя Рудольф и тут же продолжил обрабатывать возможного постояльца.

– Может, тогда отбивную из мяса горного крокодильера?

Темноволосый здоровяк брезгливо скривился.

– Спасибо, резиновую подошву я и так могу пожевать.

– Ре-зи-но-вую? Это что означает? Вкусную?

– Не обращайте внимания. – Незнакомец вдруг очень располагающе заулыбался. – Это выражение моего родного языка, оно означает «фееричный»… то есть непередаваемый вкус еды. Но я сейчас не об этом. Господин трактирщик, у меня к вам уникальное предложение, хотите заработать некую сумму денег?

При слове «деньги» глаза Рудольфа жадно блеснули, однако сильно радоваться он не спешил, заработок с неба не падал, а мужчина, стоящий перед ним, не казался монахом-благодетелем.

– Поподробнее, пожалуйста!

– Господин трактирщик, от вас ничего не требуется, только разрешение на выступление в вашем замечательном заведении.

Незнакомец открыто и нагло льстил «Раскоряченному Феликсу», даже сам Рудик не мог назвать свое детище замечательным. Максимум – не имеющим аналогов на ближайшие пятьсот верст.

– Какое еще выступление? – все же заинтересовался трактирщик.

Жадность – великое чувство.

– Простите, я забыл представиться. Мое имя – Олег фон Верес, путешествую по вашей замечательной стране с тремя кузинами. Так вот, одна из них удивительно талантливая певица! И мы хотим сделать вам выгоднейшее предложение. Сегодняшним вечером моя сестра выступит перед достопочтенной публикой вашего заведения. Десять процентов от денег, которые она заработает, мы отдадим вам как хозяину, предоставившему нам эту замечательную сценическую площадку.

Рудольф лишь расхохотался: кого-кого, а залетных певичек в его «Феликсе» еще никогда не было. Представительницы женского пола в подобных заведениях могли зарабатывать деньги только одним способом: в кровати и раздвинув ноги, другие здесь популярностью не пользовались.

– Я боюсь, вашу сестру здесь могут неправильно понять, господин Верес. А пьяные драки из-за бабы мне не нужны. Вы же взрослый мужчина, должны понимать, что женщина в подобном заведении, как наше, словно красная тряпка для быков. Боюсь, что ущерб от потасовки за внимание вашей сестры будет гораздо больше, чем она сможет заработать своим голосом.

– Безопасность мероприятия я возьму на себя, – уверенно и четко заявил темноволосый. – Поверьте, ваш трактир не первый, где мы выступали.

Но настырность незнакомца хозяина таверны не впечатлила:

– Да что вы сможете сделать против толпы взрослых мужиков? Если начнется серьезная драка, вас первым же групповым заклинанием по стене размажет. Торговцы только с виду народ мирный, но когда надо, они умеют работать в команде. Иначе на тракте от разбойников не отобьешься.

– И все же я настаиваю на выступлении, – не унимался незнакомец. – Моя сестра прекрасно поет, ее талант должны услышать все.

– Вы больной. Если вам собственную сестру не жалко, пробуйте! Но учтите, любые убытки я заставлю вас отработать…

– По рукам, – не дослушав трактирщика до конца, перебил Верес. – Но у нас еще одно маленькое условие.

– А вы наглец, молодой человек. Еще и условия ставите. И какое, позвольте полюбопытствовать?

– Две мои другие кузины тоже будут работать этим вечером.

До хозяина таверны начало доходить.

– А вы, случайно, не держатель девочек? – хитро подмигивая, спросил он у незнакомца.

Эти слова резанули Вересу ухо, будь его воля, он бы уже минут пять назад открутил надменному толстяку голову, но приходилось вежливо улыбаться.

– Что вы, как можно?! Мои сестры – приличные девушки, старшая – сильный целитель, и если кому-то из постояльцев понадобятся её услуги, она с радостью их окажет за определенную плату.

«Однозначно держатель», – окончательно убедился Рудольф.

– А у второй какой дар?

– В магии, к сожалению, очень слабый. Поэтому она может помочь вам, поработав официанткой. Я думаю, пара лишних рук сегодня не помешает.

Вот это Рудика заинтересовало гораздо больше, чем предложение услуг певички и лекарши.

– На помощницу я согласен, только учтите, я ей ни монеты не заплачу, работать будет только за чаевые.

«Кто бы сомневался», – ухмыльнулся про себя Олег фон Верес.

– Хорошо, мы согласны, – ответил он. – Вы нас тоже поймите, нам просто очень сильно нужны деньги.

«Конечно-конечно, деньги держателям девиц всегда нужны!»

Хозяин «Раскоряченного Феликса» все же остался при своем мнении насчет незнакомца…

Через пару часов таверна была битком набита уставшими и запыленными постояльцами. Целых три каравана торговцев сегодня волей случая пересеклись в этом злачном и грязном заведении. Мужчины с радостью жевали резиновые отбивные из горного крокодильера, запивая отвратительной ромовой брагой, и громко ржали над несмешными шутками друг друга.

Между столами с подносом скользила высокая миловидная блондинка, каждый второй торговец норовил ущипнуть ее за попку или смачно шлепнуть по этому же месту. Блондинка стойко сносила все эти посягательства и даже умудрялась мило улыбаться.

На импровизированной сцене из четырех сдвинутых столов пела и пританцовывала симпатичная брюнетка. Ее песня была прекрасна, однако ценителей искусства в таверне не нашлось, перед брюнеткой лежало всего несколько монет, за которые даже рваного носка не купить. Зато ее оголенные ножки удостоились множества хищных похотливых взглядов начинающих хмелеть торгашей.

В дальнем темном углу за всем происходящим наблюдал Олег фон Верес, он внимательно следил, как пьяные мужчины раздевают взглядом девушку, однако ничего не предпринимал.

– Я нашла его. – Голос блондинки раздался над ухом наблюдающего. – Крайний столик у окна.

– Подсыпала?

– Обижаешь, – усмехнулась красотка и, покачивая шикарными бедрами, пошла дальше изображать официантку.

Олег, покинув наблюдательный пункт, направился к поющей барышне и, не дойдя до нее пару шагов, подал несколько знаков, коротким кивком указывая нужное направление.

Певица намек поняла. Оценив окружающую обстановку и смерив томным взглядом мужчин, так плотоядно на нее смотревших, она поступила удивительно и на первый взгляд неразумно. Коварным движением потянув за один из секретных шнурков платья, девушка заставила его соскользнуть вниз, оставшись перед толпой полупьяных мужланов в одном нижнем белье.

Вот она, та «красная тряпка», которой так боялся хозяин трактира!

– Эй, куколка! – громко крикнул один из пьянчуг. – Ты где на свои прелести такой шрам заработала?

И действительно, с левой стороны груди, возле самого сердца, у девушки белел длинный безобразный след от старого удара. Брюнетка стыдливо молчала, не торопясь отвечать.

– Да неважно откуда! – заорал другой. – Детка, ты и так прелесть, я смогу тебя вылечить в своей постели.

– Эй, полегче! Краля моя!

Первыми в ход пошли стулья, потом – посуда, и через несколько мгновений трактир стал полем одной сплошной драки, посреди которой стояла полуголая певичка.

В общей суматохе никто даже не заметил, как человек, который назвался Рудольфу любящим кузеном трех сестер, подошел к одному из постояльцев и одним нажатием на нужную точку вырубил мужчину. Пользуясь суматохой, он схватил под локоть крутившуюся рядом блондинку, и они вдвоем потащили бессознательное тело куда-то наверх.

Остававшаяся же посреди драки певичка, проследив, как ее «братец» и светловолосая родственница удаляются из главного зала таверны, широко улыбнулась сама себе, сосредоточилась и быстрым движением юркнула в мгновенно открывшийся портал.

Вышла девушка из него на втором этаже, здесь располагались комнаты для гостей заведения. Оказавшись там, брюнетка торопливо кивнула ожидавшей её третьей, русоволосой «кузине», в ответ та лишь протянула ей новое платье, старое так и осталось лежать внизу.

– Несут?

– Взяли тепленьким. Я думала, сложнее будет. Сейчас должны подойти.

Как по заказу дверь в комнату открылась. Черноволосый и блондинка затягивали в помещение здоровенного лысого бугая под два метра ростом.

– Девочки, вы бы помогли, я же не грузчик, его таскать! – взмолилась «официанточка».

– А я что, стриптизерша, чтобы на столе танцевать? – огрызнулась в ответ еще не до конца одевшаяся брюнетка. – В следующий раз ты туда полезешь!

– Давайте вы потом будете собачиться, – успокоил девушек Верес. – Для начала этого свяжем. Кас, посмотри, я его не сильно приложил? Не хотелось бы привезти в столицу труп.

Поводив руками над бессознательными телом, русоволосая удовлетворенно кивнула.

– Живее всех живых.

– Вот и славненько. Можно и уходить!

Облачившаяся в свежее платье брюнетка тяжело вздохнула. Портал до столицы придется открывать снова ей.

Но цель того стоила, эти трое были обязаны этому миру, и приходилось отрабатывать, пусть даже на службе у короля.

Глава 1

Годом ранее…

Ночь была до безумия громкой. Точнее, даже не сама ночь, а вагон поезда, который громыхал колесами и не давал возможности уснуть. Нет, судьбу я не кляла, за многие годы обучения даже самые упрямые и гордые становились смиренными и терпеливыми вообще ко всему. Система ломает всех.

Оставив бесполезные попытки уснуть, я приподнялась с полки, резко захотелось воды. Организм начинал сходить с ума от скуки и отсутствия сна, поэтому решил развлечь себя хотя бы жидкостью. Неудивительно, пятый день в пути, две пересадки, практически пустой вагон и бесконечные зеленые пейзажи за окном. В такой «насыщенной» событиями поездке единственным развлечением стали редкие остановки на полупустых станциях. Мне даже поговорить тут было не с кем. Оставались только гневные мысли и скука.

Черт бы побрал эту практику, деканат, университет, учебу и забытую всеми богами деревню Шкрябинку, именно в последнюю я и направлялась. И чем дальше от цивилизации уезжала, тем более серыми красками рисовалось ближайшее будущее.

Собственно, с самого начала оно именно в таких тонах и рисовалось, шутка ли, что из всей группы только мне «повезло» отправиться на практику секретарем в какую-то далекую глухомань.

На мой вопрос, зачем в деревне секретарь, декан факультета пожал плечами и скупо ответил, мол, запрос пришел, вот закрываем заявку.

Абсурд же полный.

Возможно, мне не было бы так обидно, если бы моей специальностью действительно было «Секретарское дело». Но нет же, я обучалась, пусть с горем пополам, в университете «Энергий и технологий» по специальности «Общие магические дисциплины». То есть из меня в идеале выйдет среднестатистический маг, со способностями ниже среднего, но все же маг. Нас не так много, чтобы система разбрасывалась нами как секретарями, тем более в какие-то глухие деревни.

Ну да, я слабый маг, унаследовавшая от отца всего лишь толику его силы. А если быть точнее, одну четверть.

Но это даже хорошо.

Ученые до сих пор голову ломают, как же так получается: если оба родителя обладают магическими способностями, то ребенок обязательно унаследует силу от обоих, и не просто, а еще увеличит ее. Но если хоть один родитель обычный человек, тогда, каким бы ни был сильным магом второй, шансы на дар у ребенка сокращались в разы. Мне вроде как даже повезло, мол, я попала в это число везунчиков с даром.

Мой папа – очень сильный медицинский маг, его дар уникален. Ему удается лечить безнадежно больных. Обычная наука еще не нашла способов победить синдром Альцгеймера, неоперабельные раковые опухоли, а папа может. Увы, но всем помочь он физически не успевает, хотя всеми силами старается. Наверное, именно поэтому я его так редко видела и все вопросы моего воспитания легли на мать…

* * *

А вагон все так же раздражающе стучал. И я решилась прибегнуть к последнему способу. Только доза сонной магии поможет мне выспаться перед завтрашним сложным днем. Для этого следовало достать из дорожной сумки зеркало и смотреть на себя, стараясь не дергать руками. А то, не дай Господь, хотя маги в него и не верят, отразятся заклинания куда не надо.

Удивительно, но в кромешном мраке купе свое лицо в зеркале я различала очень хорошо. Огромные глаза, отголосок предков-оборотней, нехорошо блеснули в темноте желтым светом. Я сосредоточилась, представляя образы спокойного сна, расслабляющей неги, тепла, разливающегося по телу, и шёпотом произнесла:

– Навевая на тебя сон грядущий, ашфарантр вегу…

Последние слова были формулой-активатором, которая должна запустить действие заклинания, и тело уже наливалось приятной истомой, а глаза закрывались. «Главное, не разбить зеркало», – подумала я, засыпая.

* * *

– Девушка, вставайте! – голосил кто-то над ухом. – Вам через час на выход.

– Как через час?! – подорвалась я.

– А вот так! – рявкнула раздраженная проводница, направляясь в следующее купе. – Я вас уже третий раз будить подхожу. Поднимайтесь, а то белье сдать не успеете.

– Я успею всё, – гордо заявила, вставая с полки.

Зеркало лежало под подушкой, фух. Я бы наверняка расстроилась, разбив такой хороший экземпляр с отличным коэффициентом отражения магической волны. Не каждый аксессуар женской косметички подошёл бы для моих вчерашних манипуляций, а оно справилось.

Уже через час я действительно стояла на перроне полупустой станции. Вместе со мной из других вагонов вышло не больше десятка человек. Город, в который я прибыла, был небольшим по меркам столицы, пятьдесят тысяч населения. Тут мне нужно найти автовокзал, а там автобус или маршрутку, чтобы добраться наконец до Шкрябинки.

Как это часто бывает, автовокзал оказался рядом с железнодорожной станцией, найти его не составило труда. Сложнее вышло с автобусами и маршрутками.

– Сердце и Вера, – поприветствовала я кассиршу. – Подскажите, когда на Шкрябинку ближайший транспорт?

Из окошка на меня недобро взирала тетенька бульдожьего вида, но внутренняя вежливость не позволяла даже в мыслях называть ее нехорошими словами.

– Разум и Воля, – ответила она. – Шкрябинку? А это где такая?

– Э-э-э, если честно, сама не знаю, мне на практику туда нужно.

Тетенька в окошке завозилась в каких-то распечатках в поисках неведомой деревни.

– А вот она! – радостно сообщили мне. – Туда автобусы раз в неделю ходят. Пятьсот километров от города. Следующий послезавтра будет.

Сказать, что в тот момент я расстроилась, – ничего не сказать. Но мой внутренний оптимизм почему-то настаивал на возможности хорошего исхода.

– А может, вы подскажете, как до нее добраться? Если не автобусом, возможно, есть другие варианты?

– А вы к частникам подойдите, вон они у дверей вокзала толкутся, может, кто-то из них подвезет.

Поблагодарив кассира, я отошла от окошка. Вот ведь и не скажешь, что добрая такая, на вид жуткая бульдожка. Все же правильно меня учила мать, нельзя по внешности людей судить.

Частники оказались людьми сговорчивыми, пообщавшись с ними, я выяснила, что мне невероятно повезло. В Шкрябинку как раз сейчас отправляется машина. Обговорила с водителем цену, а потом меня проводили до внушительного внедорожника, мол, на нем и поедем.

Закинув сумку в багажник, водила вежливо открыл передо мной дверь и ушел, как сам сказал: «До магазину за водичкой и обратно».

Кроме меня в машине сидела еще одна девушка, ее лицо сразу показалось мне смутно знакомым.

– Разум и Воля, – явно узнавая меня, сказала она. – А что ты тут делаешь?

Ясно, человек без магии, раз использует стандартное приветствие. Но меня она откуда знает? И не спросишь даже. Невежливо как-то, она ведь меня узнала.

– Сердце и Вера. На практику приехала.

– Что? И ты тоже?! В Шкрябинку?

– Да! – Если честно, в этот момент я начала подозревать что-то неладное. – Секретарем.

– И тебя секретарем? Так ты же маг, зачем магиню секретарем отправлять? – искренне спросила девушка.

И тут я вспомнила, где ее видела. В университете. Там же не только маги учились, но и куча разных отделений, кафедр, специальностей. Его именно поэтому называли Университетом «Энергий и технологий», мол, и обычным людям, и магам в нем место нашлось.

Эту девчонку я не раз видела в университетской библиотеке, она там подрабатывала после учебы, все в картотеке сидела, карточки разные перебирала.

– Прости, а как тебя зовут? – спросила я. – Если честно, я не помню твоего имени.

– Дарья! Это моя вина, что не представилась сразу, просто помню тебя. У меня абсолютная память, а я формуляр твой заполняла в библиотеке университетской. Ты – Василиса Ласова, магиня из общего направления.

Я поморщилась, в голосе девушки было столько восторга по поводу моих способностей, аж тошно стало. На самом деле ничего удивительного, магов с каждым поколением все меньше, вырождается раса, уменьшается сила, а обычных людей, напротив, все больше и больше.

Уже сейчас только каждый десятый человек на Земле имеет магический дар. А дальше все будет только хуже и хуже. Грустно ощущать себя вымирающим видом. Генетики даже искусственно пытались выделить ген магии, но ничего не получилось. Вот и вышло, что обычные люди стали к нам относиться как к чуду природы, скоро в «Красную книгу» занесут.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я. – Можно просто Лисса. А что значит, «и тебя тоже секретарем»?

– Меня сюда распределили в архив. Я ведь на «Секретарском деле» учусь, а тут пришел запрос, что в этой Шкрябинке много бумаг, и их надо систематизировать, каталог составить. В деканате так сказали, что здесь самое идеальное место практики по моей специальности. Я поэтому на заявку сама откликнулась, когда предложили. – Даша аж светилась вся. – Ты только представь…

Дальше я уже не слушала. Моя практика, судя по всему, будет незабываема. Делать каталоги и систематизировать тонны документов. Ради этого стоило пять лет назад отказаться от своей мечты петь и поступить на «Общие магические дисциплины». Захотелось громко взвыть, так, чтобы весь вокзал слышал. Но в этот момент пришел водитель и, заводя машину, радостно заявил:

– Ну что, девчонки? Я смотрю, уже подружились. Поехали в вашу Шкрябинку.

* * *

Из рассказа водителя стало ясно, что деревня, куда мы направлялись, не такая редкостная дыра, как представлялось вначале. Само поселение располагалось очень удачно: с одной стороны горы, река, впадающая в озеро, пара горячих источников в часе ходьбы, с другой – леса, плодородные поля. Не деревня, а курорт.

Вроде как в этом месте по легендам была одна из точек Великого Исхода. Хотя я-то знала – чушь это все, ученые и маги уже давно доказали, что оба наших вида эволюционировали и развивались на земле параллельно тысячелетиями. Хотя адептов веры в то, что все маги, гномы, эльфы и другие просто однажды пришли в этот мир из другого похожего, тоже хватало.

Этот водитель явно был одним из них.

Дальше из разговора выяснилось, что местные в основном потомки гномов и лесных друидов, кое-где подмешалась эльфийская кровь, но, когда пару веков назад в деревню пришли обычные люди и через пару поколений магия почти выродилась, традиции потерялись, вот и вышло, что в селе Шкрябинка проживает очень своеобразное население.

Народ трудолюбивый, кто сельским хозяйством занимался, кто охотой промышлял, кто в горы ходил. Хотя с последним не так активно, как раньше, всё же цивилизация дошла и до этой глухомани. Пропала необходимость топить дома углем, искать в горах самоцветы, ковать из железной руды мечи, кинжалы и другие предметы обихода. Молодежь из-за отсутствия перспектив вообще разъехалась по крупным городам. Некоторые, правда, возвращались, но таких можно по пальцам пересчитать. Вот и стояла в деревне на пятьсот домов удивительная тишина. Из должностных лиц остались только председатель да законник. Раньше почтальон еще был, но по старости лет ушел на пенсию, а желающих занять должность не нашлось.

«Ну не чудо ли, почтальона нет, зато теперь два секретаря будет», – подумалось мне.

Даша мирно дремала, и ухабистая дорога ее ничуть не смущала, складывалось ощущение, что она вот-вот захрапит.

А я внутренне ловила себя на мысли, что эта девушка мне определенно не нравилась, подозрительно это – с абсолютной памятью иметь пределом мечтаний должность секретаря. С такими талантами в спецслужбах системы работать надо.

За окном автомобиля тем временем сменился пейзаж, появились первые очертания гор. На их фоне деревья огромного векового леса стушевались, как кучка детсадовской малышни перед дородной теткой-воспитательницей, того и гляди наорет и в угол поставит. Особенно дополняла атмосферу огромная сизая туча, которая настолько плотно окутала вершины, что казалось, будто горы сейчас просто вожмутся в землю, лишь бы не соприкасаться с неприятным сгустком пара. Вдобавок заметно похолодало.

– Включите печку, пожалуйста, – попросила я водителя.

– Тяжело вам, столичным, будет, – посетовал дядька. – Там, в Шкрябинке, даже летом прохладно, горы, речка холодная. Ты хотя бы магиня, придумаешь, как себя согреть, а человечке сложно придется.

– Человечке? А вы разве сами не человек?

Точно помню, как здоровались, и я услышала от него в ответ «Разум и Воля», стандартное человеческое приветствие.

– Не совсем, нет во мне человеческой крови, и магии тоже нет, – разоткровенничался водила. – Папа из гномов был, а мама – эльфийка. Редкий союз, вот и вышло, что выгляжу как человек, а магия… – В голосе послышалась горечь. – Ну, там мутная история.… Как папа рассказывал, магия и у него, и у мамы была, и у меня должна была быть, но только бабка по материнской линии против брака была, да и прокляла дочку в сердцах. А родственные проклятия, они странные, вот магия от мамы и ушла в тот момент. Так и вышло, что я родился, а даром обделило. Попал в три четверти обыкновенных людей.

– А дети у вас есть?

– Жена из людей, а в таком случае во втором поколении вообще весь дар уходит. Мне от отца-гнома зрение в темноте досталось, а от матери – слух эльфийский, но моим деткам вообще ничего не передалось. Ушел дар.

– Жалеете?

Я чувствовала, что давлю на живое, но почему-то продолжала расспрашивать.

– Сердцу не прикажешь, люблю я жену и детей люблю. А дар предков жалко. Столько поколений хранили, а я окончательно растерял. – Еще один горький вздох. – Ладно, чагой-то я разговорился, ишь ты, тайны семейные выпытываешь. Давай я лучше музыку включу, ее слушай.

Водитель четко дал понять, что дальше разговор продолжать не намерен, а на нет и суда нет. Хотя, вообще, интересная история, было в ней что-то цепляющее меня лично.

Остаток пути мы провели в молчании. Шесть часов в дороге утомили, спина и ноги затекли окончательно, а еще стало откровенно скучно от однообразия происходящего за окном. Если весь следующий месяц практики пройдет в таком же духе, то по приезде в столицу, честное слово, напьюсь от счастья. Изменю всем принципам и напьюсь.

На самом деле я девушка приличная, с правильным воспитанием: по кабакам и клубам не хожу, наркотики не принимаю, водку по подъездам не глушу. Толпы парней за мной не бегают, хотя симпатичной внешностью природа вроде не обделила. Не топ-модель, но и не крокодил. Темноволосая, хотя и не жгучая брюнетка, огромные карие глаза, а в остальном обычный нос, рот, две руки, две ноги, худощавое телосложение. Вроде бы милая миниатюрная барышня, в меру скромная, в меру наглая.

Тем временем на горизонте стали появляться первые признаки великого поселения Шкрябинка.

– Даша, подъем! Сколько можно спать, – растолкала я соседку. – Шкрябинка на горизонте, твои архивы ждут тебя!

– М-м-м-м-м-м, еще чуть-чуть…

Новоиспеченный секретарь попыталась прикрыть глаза руками.

– Нет уж, давай просыпайся! – Я была неумолима. – Шесть часов спишь, ты чем ночью вообще занималась?

– В поезде ехала, – огрызнулась Даша. – В нем дико шумно. Я не могла уснуть всю ночь.

И тут я себя последней сволочью почувствовала. Ясно же с самого начала было, что, скорее всего, мы с ней на одном составе сюда добирались, и ночь оказалась бессонной у всех. Громыхало же знатно. И если проблему своего сна я решила силой магического дара, то обычные люди безуспешно пытались уснуть другими способами.

– Прости, – извинилась я. – Виновата, не подумала. Но мы же все равно почти приехали.

Машина въехала в уже ненавистное мне поселение, а водитель явно готовился побыстрее от нас избавиться:

– Ну что, барышни, я вас к дому председателя докину, а дальше сами разбирайтесь, куда вам.

– Спасибо большое, – поблагодарила Даша. – Мы будем вам очень признательны.

– Признательность в карман не положишь, – усмехнулся водила. – Оплата согласно купленным билетам.

Теперь про себя усмехалась уже я, с магов редко берут деньги в качестве оплаты за такие услуги, чаще всего с нами пытаются договориться. Деньги – это человеческая валюта. За деньги можно купить одежду, еду, но есть вещи, которые деньгами купить сложно, либо очень дорого.

Мы с водителем договорились, что платой за мой билет до деревни послужит наведение на его автомобиль чар нерушимости на месяц. То есть целый месяц после этого, даже если с разгона бетонную стену таранить, с ней ничего не случится. Это лучше, чем страховка, правда, сил такое вмешательство требует много. В официальной магической конторе с водилы за такие чары потребуют сотни две трехглавых орлов, а это очень дорого.

Жаль, фокус этот срабатывал только с легковыми или внедорожными автомобилями, самолеты и поезда по-прежнему в силу своих габаритов оставались подверженными риску упасть или сойти с рельсов.

Машина тем временем затормозила у небольшого одноэтажного деревянного дома. Очень скромное жилье. И не скажешь сразу, что тут председатель живет. Видимо, в деревнях все действительно не так, как в городе: если ты главный, то это не значит, что живешь лучше всех.

Водитель и Даша тем временем выбрались из машины и теперь доставали из багажника вещи. Сейчас, когда они закончат, надо будет сосредоточиться и выполнить свою часть сделки.

– А ты чего не выходишь? – удивлённо спросила у меня Даша.

– Она пару минут еще посидит, – остановил её водитель. – Заклинание повесит и выйдет.

Я же морально собиралась с силами. Тут главное – дышать правильно и мыслеобраз составить верный. Ведь что такое магия?

Это способность влиять на материю, пространство, время, изменять физические законы, менять их согласно своей воле и силе. Ученые умы уже все просчитали, все выяснили, и с их слов все оказалось очень просто. Наша вселенная на низшем уровне состоит из мельчайших частиц, волн, полей, которые непрерывно взаимодействуют друг с другом. Мы и сами являемся такими волнами и частицами, а у некоторых из нас есть способность влиять на этот микромир: изменять и перестраивать кванты, атомы, молекулы просто силой мысли.

Архимаги могут за мгновения перенестись из одной точки пространства в другую, вылечить неизлечимые болезни, просто убрав заразу на клеточном уровне из организма, стереть чужую память или, наоборот, извлечь воспоминания. Есть еще военная и другие виды магии, но таким премудростям в простом университете не учат, мы слишком слабые для таких дисциплин. Нам просто не хватит сил манипулировать столь сложными материями.

На моем отделении мы изучали полезную в обычной жизни магию, только общие вехи, всего по чуть-чуть из каждой области. На выпуске получался универсальный, но слабый маг, который знал одновременно все и ничего.

Ну же, Василиса, не отвлекайся и сосредоточься, ты должна построить мыслеобраз и подарить этой машине месяц неразрушимости.

Увеличить прочность металлу, поставить защиту шин от проколов, добавить силы на стёкла и зеркала, накрыть бензобак противопожарным щитом. Ох, тяжело как, особенно если устройства автомобиля не знаешь толком. Укрепить подвеску, на местных дорогах пригодится, пробежаться антиржавчиной по корпусу. Я все глубже уходила в дебри укрепления автомобиля, когда поняла, что все. Если сейчас не закончу, силы покинут меня, и тогда вообще все труды прахом пойдут.

– Нерушимостью – в металл, прочностью – в вечность, защита – владельцу, Силу я жертвую в уплату долга, ашраим вегу! …х, – выдохнула я на остатках воздуха и закашлялась от усталости.

Все же переборщила, в глазах даже поплыло.

Но было бы обидно не справиться с заклинанием и так глупо опозориться перед водителем. И Даша бы стала свидетелем моего провала, а терять лицо в самом начале практики очень не хотелось.

Вообще, во время произнесения заклинания можно хоть стихи Пушкина читать, слова значения не имеют, главное – мыслеобраз правильный выстроить и не сбить его на момент произнесения формулы-закрепителя. А мне почему-то пафосные речи всегда помогали сосредоточиться перед активацией заклинания. На первом курсе однокурсники даже посмеивались надо мной из-за этого, хотя сами не лучше были, некоторые даже руками размахивать умудрялись. Везет сильным магам, они вообще молча все делают, только формулы бормочут.

Что ж, за дорогу я расплатилась, сейчас открою дверь машины, выйду, и здравствуй, деревня Шкрябинка.

Глава 2

– Мне почему-то страшно, – сказала Даша.

Мы стояли напротив дома председателя, водитель уже уехал. Мне тоже стало не по себе, но признаваться в этом не хотелось. Как назло, вдобавок на улице было холодно. Солнце уже готовилось спрятаться в горных хребтах, и ощущения тепла и уюта это не добавляло. Еще не хватало простуду тут подхватить.

– Ладно, пошли, – сказала я. – Главное, чтобы он дома оказался, будет обидно, если простоим пару часов под дверьми в ожидании.

Я подошла к калитке, стучать было глупо, звонка тоже не оказалось, зато висел колокольчик. Что ж, все просто, подергай за веревочку – и дверь откроется, лишь бы серого волка внутри не оказалось. На звон из двора отозвались собачьим лаем. Прошла пара минут. Позвонила еще раз – пес решил разразиться новой громогласной тирадой, того гляди сорвет себе глотку. Зато теперь в доме стали проявляться признаки жизни, оттуда послышался мужской окрик:

– Фу! Ошурка, тише, мой хороший, иду я, иду.

Я посмотрела на стоящую рядом Дашу, все отлично, повезло – хозяин на месте. Из дома вышел высокий темноволосый мужчина лет сорока и направился к нам.

– Разум и Воля, девушки. Чем могу вам помочь? – усталым голосом спросил он.

Судя по мешкам под глазами и нездоровому цвету лица, ночь у него, наверное, тоже была бессонной.

– Сердце и Вера, – поздоровалась я.

– Разум и Воля, – тихо прошептала стоящая позади меня Даша.

– Мы на практику приехали по направлению из университета «Энергий и технологий», – продолжала я. – Вы запрос подавали на секретаря.

Брови у мужчины в этот момент удивленно полезли на лоб.

– Да ты же маг? И почему вас две? Мы одного запрашивали.

Вот тут мне стало нехорошо! Плохие предчувствия не обманули, меня здесь действительно не ждали. Тем временем в диалог вступила Даша и совершенно искренним восторженным голосом залепетала:

– Вы знаете, мы так рады, что попали в это прекрасное место на практику. Я уверена, мы получим здесь бесценный опыт работы с архивами и документацией.

«О господи, что ты несешь?» – хотелось воскликнуть мне. И тут до меня дошло: а ведь она права! Еще не хватало, чтобы меня развернули обратно в столицу, как ошибочно направленную. Тогда и практике конец, и вообще, новую неделю в громыхающем поезде я не выдержу.

– Ладно, давайте разбираться, – сказал мужчина. – В дом пройдем, нечего на пороге стоять.

Подхватив сумки и чемоданы, мы проследовали за ним. Хорошо, что вещей с собой я много не брала. С самого начала было понятно, что красоваться в ярких платьях здесь не перед кем, поэтому мой гардероб был весьма походным. Даша явно руководствовалась такой же логикой.

Через десять минут мы сидели на кухне у главы поселения и ждали, когда закипит чайник. Обстановка в его доме выглядела классически холостяцкой, сразу стало понятно, что живет он один и гостей принимает нечасто. Даже чашки для нас ему пришлось доставать из очень далеких углов серванта. Из мебели в комнате нашлись стол, стул, кровать и телевизор. Ничего лишнего, все аккуратно и просто. В остальном интерьер дома вполне соответствовал современному деревенскому колориту: русская печка, электрическая плитка, пара чугунных сковородок и котелков. Даже черная кошка откуда-то нарисовалась и теперь урчала и терлась о мою ногу.

– Ну что, дамы, давайте знакомиться. Сергей Павлович Терентьев – глава этого поселения.

– Зубова Дарья Валентиновна, – отозвалась соседка. – Студентка, прибыла на практику секретарем. Обучаюсь по специальности «Секретарское дело и документация». Магических способностей не имею, но у меня очень хорошая память.

Вот это самореклама. Таким голосом можно рапорты командиру военной части отдавать.

– Это хорошо, – одобрил председатель. – Мы действительно запрашивали специалиста по документам и архивам. У нас деревня маленькая, из должностных лиц только я и законник Дмитрий Петрович. А работы в этом направлении непочатый край, много документации скопилось. Вот и составили заявку, но даже не надеялись, что в столице откликнутся. – Взгляд Терентьева перешел на меня. – А вот с вами мне непонятно. Как так вышло, что магами уже на секретарские должности разбрасываются?

Если честно, то мне стало неловко. Еще решит, что я вообще бездарность дикая, раз меня спихнули в деревню. Надо выкручиваться.

– Василиса Ласова! Маг. Наверное, произошла ошибка. Перепутали что-то в университетской канцелярии, вот и раздвоилась заявка от вас на два отделения. Вы только меня не отсылайте обратно, пожалуйста! – решила действовать предельно честно. – Я, конечно, не архимаг, но неужели во всей деревне для меня не найдется работы?

Словно выступая в мою поддержку, кошка, до сих пор вившаяся у ног, запрыгнула сначала ко мне на колени, а затем и на плечи. Чтобы не сбросить ее с себя, мне пришлось наклониться и сгорбиться. Мурлыка тем временем устраивалась поудобнее.

– Эх, наглая кошара, нравишься ты ей, Василиса, – усмехнулся председатель. – Что я, дурак, магами разбрасываться? Найдется и для тебя работа. У нас есть две ведьмы, но стары они уже стали. Тяжело им с серьезными заклинаниями дело иметь. Максимум на чай заговор от отравления нашептать могут. Поэтому первое время почтальоном побегаешь, у нас как раз корреспонденции накопилось. А потом разберемся, куда таланты твои пристроить. Какой уровень силы, кстати?

Захотелось в очередной раз поморщиться, ну не хватала я звезд с неба ни по знаниям, ни по силе.

– Четвертый примерно. Мой отец – медицинский маг высшего уровня, а мама – человек. Так что мне еще повезло. Специализируюсь на общемагических дисциплинах, поэтому знаний обо всем по чуть-чуть. Могу слабое кровотечение остановить, поставить несложную защиту на дом и нерушимость на предметы, сон навести, в общем, бытовые заклинания, которые не требуют больших затрат силы.

Иногда в такие моменты я жалею, что не родилась вообще без способностей. Когда объясняешь людям свои возможности, всегда понимаешь, как мало ты можешь на самом деле. И это обидно – упереться в собственный предел, жить и понимать, что выше своей головы прыгнуть никогда не сможешь.

Если так задуматься, то у обычных людей даже больше возможностей и выбора, чем у магически одаренных. Когда у тебя нет дара, ты можешь стать кем угодно. Врачом, секретарем, таксистом, певцом, политиком, президентом, в конце концов. Но если у тебя есть способности, то твою судьбу решают за тебя. С этим остается только смириться и радоваться, что можешь совершать ряд фокусов, недоступных большинству.

В детстве я мечтала петь. Природа одарила действительно хорошим голосом. Мама всегда любила, когда вечерами я садилась рядом с ней и тихонечко начинала напевать свои странные песни. В них не было слов, только мелодия. Чистые и скользящие звуки. Громкие и тихие. Легкие и звонкие. Я не знаю, откуда они приходили, но мне нравилось давать им жизнь. Иногда казалось, будто я всего лишь воспроизвожу мелодию, которую слышу за некой гранью бытия, словно из другой вселенной.

Воровато подслушиваю там, чтобы спеть тут.

Мое пение казалось мне гораздо более сильной и сложной магией, чем все те фокусы, которым я научилась позже в университете.

Но петь мне оказалось не судьба. Когда стало известно, что я унаследовала дар, мечты рухнули. Дверь в обычную человеческую жизнь закрылась.

Магу нельзя быть певцом – всегда будет существовать вероятность, что ты просто околдовываешь своим голосом поклонников. Нельзя быть политиком – вдруг твое желание убеждать начнет морочить головы избирателям? А разрешить тратить магические таланты на простые должности вроде учителя, экономиста или инженера – это непозволительная роскошь общества.

Поэтому, когда в девятом классе школы впервые проявился мой дар, об этом узнали сразу все. Учителя поздравляли, одноклассники завидовали: из двадцати трех человек только у двоих обнаружилась способность к магии. Через неделю пришло приглашение из университета «Энергий и технологий», куда мне следовало явиться и пройти пару тестов. То, что меня в любом случае зачислят на одно из магических отделений, было делом решенным, вопрос состоял лишь в том, на какое. Тесты ничего интересного во мне не выявили, моих сил хватало только на общемагическое отделение, а какие-то профильные направления я бы не потянула.

В тот вечер отец долго на глазах у родственников и гостей поздравлял меня с поступлением, улыбался и просто лучился счастьем. А ночью, когда мама уснула, подошел и долго успокаивал меня, а еще просил прощения за разбитые детские мечты. Хорошо помню тот разговор.

– Лисса, прости. Увы, это судьба всех магов. Поверь, низкий уровень – это не самое страшное. Просто поверь и прости.

– Пап, ты о чем? – спросила я, уже не всхлипывая в подушку.

Медленно приходило смирение и осознание ситуации.

– Девочка моя, мне действительно очень жаль. Мы с мамой так надеялись, что дар не проявится и ты сможешь жить как обычный человек! Я с детства знал, кем мне предстоит быть, ведь твои бабушка и дедушка были магами. Дар к врачеванию казался мне подарком судьбы. Я был окрылен, чувствовал себя способным перевернуть мир, излечить тысячи детей, спасти множество жизней. Но знаешь, я никогда так не ошибался. – Отец тяжело вздохнул. – Василиса, то, что магия уходит из мира, это хорошо. Нынешнее общество стало слишком алчным и расчетливым. Хотя, наверное, оно всегда было таким, просто сейчас с прогрессом технологий это проявилось ярче. Наш дар используют как угодно, но не так, как необходимо. Миллионы детей будут умирать, но мне не дадут даже шанса подойти к ним. Зато старик-миллионер, заплативший тысячи орлов, будет излечен за считанные минуты. У магов нет прав, только обязанности, нашей силой всегда будут пользоваться. И чем реже встречается и сильнее этот дар – тем меньше свободы нам дают. – Он замолчал, словно размышляя, говорить мне еще о чём-то или нет. Но продолжил: – Я многое повидал в своей работе. Тебе очень повезло, что твоя магия слишком мала. Для сильных мира сего ты будешь бесполезна. И это твое счастье.

В тот момент моя детская душа не совсем понимала, о чем говорит отец. Складывалось впечатление, что папа пересмотрел фильмов про шпионов и у него развивается паранойя. Но он продолжал:

– Да, ты на общем отделении, но это не так плохо. Запомни, магия может быть как твоим слабым местом, так и твоей защитой. Учись, узнавай, но старайся никогда не привлекать к себе внимания. Пускай все думают, что ты посредственность и полная бездарность. Для тебя это будет гораздо лучше, чем диплом с отличием.

– Пап, то, что ты сейчас говоришь, звучит как бред параноика, – не выдержала я.

Мне не хотелось верить в мировой заговор против магии.

– А тебе не кажется странным, что при знакомстве с новым человеком наше приветствие не «Здравствуйте» или «Добрый день», как говорили много веков назад, а «Сердце и Вера»? Никогда не задумывалась, почему так?

– Все просто, магические способности дают возможность чувствами, сердцем, мыслями и просто верой менять физическую составляющую мира. Потому, когда мы знакомимся с новым человеком, мы сразу рассказываем, кто мы. А у простых людей, наоборот, в приоритете «Воля и Разум». Именно они двигатели технического прогресса, когда все идет через долгую упорную работу и исследования.

– Сама-то слышишь, как это бредово звучит? – вздохнул отец. – В нашем мире, где магу даже не обязательно что-то говорить, чтобы сотворить чудо. Не нужно размахивать руками, делать пассы, танцевальные па… Лет триста назад, когда магией обладало большинство населения планеты, этой традиции не было вообще. Она появилась не так давно, когда техника окончательно вышла на доминирующую позицию общества. Эти приветствия – механизм контроля над нами. Куда бы ты ни пришла, с кем бы ни познакомилась, ты сразу расскажешь всем, кто ты, и пойти на обман не сможешь.

– Почему не смогу? Еще две недели назад я была уверена, что во мне нет магии, и здоровалась со всеми совершенно обычно.

– А теперь можешь? – горько усмехнулся папа.

Тут я осеклась, ведь действительно, как только я узнала о способностях, то всех новых знакомых приветствовала уже по-новому. Непонятно откуда взявшийся навык, в одночасье будто впившийся мне в голову и теперь никак не уходящий из нее, словно застарелая заноза.

– Но… но почему? Как?

В тот момент паника окончательно накрыла меня.

– Детские магические прививки от инфекционных заболеваний. Их ставят всем при рождении. Да, корь и скарлатину после них ты не подхватишь, зато подхватываешь привычку и следящее заклинание, которое активируется каждый раз, когда ты произносишь одну из этих фраз. За магами постоянно следят, доченька. Просто поверь, мы только живем в иллюзии свободы. И чем ты слабее силой, тем лучше для тебя.

– И что же делать?

– Смириться, котенок, просто смириться.

– Но это же так обидно, – снова всхлипывала я. – Я хочу быть как все, петь, заниматься любимым делом, учиться там, где хочу, а не там, где прикажут. Почему мне нельзя быть просто по-человечески счастливой? Почему всё так?

– Ты обязательно будешь счастливой, самой-самой счастливой. Поверь, мы с мамой все для этого делаем, – успокаивал он. – Я действительно не знаю, дочка, почему все именно так. Сейчас мы должны просто подстроиться под обстоятельства и жить дальше.

Потом он ушел. А на следующее утро снова уехал на работу. И наши встречи стали еще более редкими, чем до поступления в этот злосчастный университет. Годы шли. Я училась.

Ну как училась. Книги я читала, знания впитывала, но на уроках, зачетах, экзаменах мои способности и умения выше трех баллов оценивались очень редко. Иногда приходилось даже постараться, чтобы завалить с легкостью дающийся предмет. Друзей и подруг я не заводила. С парнями тоже не сложилось. Вообще, это оказалось очень тяжело – сознательно загнать себя в серый кокон. Душа просила чего-то яркого, большого, побед, просторов, свободы хоть в чем-то. Но я боялась себе это позволить, останавливал папин совет.

Эти мысли отвлекли меня от самого главного, сейчас решался вопрос о прохождении моей практики.

– Ясно все с вами, барышни, – наливая чай, сказал Сергей Павлович. – Только есть проблема. Мы ждали одного практиканта, а получили двоих. И куда теперь селить Василису, я ума не приложу. Одно место Дмитрий Петрович с женой у себя в доме освободили. Туда Дашу поселим как законную практикантку по специальности. Как раз рядом с администрацией жить будешь, две минуты ходьбы.

Даша заерзала на стуле.

– Мне так неловко. А вдруг я им помешаю? Я могу, если что, и в самой администрации пожить, зачем я людей стеснять буду? – залепетала она.

Кошка, сидевшая на моем плече, в этот момент решила, что там ей неудобно, и все-таки спрыгнула на мои колени. Вот егоза пушистая.

– Даша, мне нравится твое рвение к работе, – хитро улыбался Тереньтев. – Но здание администрации – это не совсем то, что ты себе представляешь. Там одно название от здания осталось, в нем даже мышам, и тем больше сотни лет. Почему не сносим? Так вроде как памятник, жалко, история все-таки. И архив там с начала основания деревни хранится. В этом доме не то что жить, там работать страшно становится – того и гляди рухнет. Вот решили в новое здание перебраться. В прошлом году как раз стройку закончили. И сейчас хотим из старого дома все документы и архивы в новый перевезти. Мы потому и позвали практиканта, чтобы занялся разбором этих бумаг: в каталоги все разложил, систематизировал. Может, что-то уже не нужное за давностью лет, так выкинуть надо. И нам очень повезло, что Василиса к нам пожаловала. Потом заклинания противопожарные повесит. Опасно в одном доме столько бумаг хранить. – Председатель вздохнул. – В общем, вы давайте, пока тут посидите, а я по деревне пройдусь, может, кто и пустит Василису хотя бы на первое время пожить.

Мы с Дашей послушно закивали.

– Спасибо большое за заботу, – поблагодарила я.

Конечно, он не обязан был бегать сейчас по селению и искать дом для какой-то практикантки. Другой бы вообще обратно выставил как лишнюю. Понятно, что председатель тоже в выгоде останется, фактически он получил бесплатные услуги мага на месяц. Но и практика – дело серьезное, мне перед университетом за нее еще отчитаться надо.

– Вы чай пейте, угощайтесь. Я скоро приду, – сказал мужчина и вышел из кухни.

Через пару минут из коридора послышался звук закрывающейся двери.

Первой заговорила Даша.

– Хороший мужик, даже странно, что жены нет.

– Мы его полчаса знаем, – ответила я. – Он мне, конечно, тоже добрым показался, но мало ли. Начальство, оно в любой сфере начальство. Хотя водитель рассказывал, что тут население добродушное.

– Ты знаешь, я рада, что мы здесь вдвоем оказались. И пусть тебя явно по ошибке сюда направили, но мне кажется, я тут одна со скуки умру, – начала Даша. – Ты, наверное, думаешь, что я заученная ботаничка?

Хм, да, именно так я сначала и подумала, но она продолжала:

– Мне просто очень нужна эта практика, хорошие отметки, характеристика. Это очень важно. У вас, магов, все просто: вы всегда будете обеспечены высокооплачиваемой работой. – И тут голос девушки неожиданно начал взвиваться до истерических ноток. – А мне для этого надо вкалывать, подрабатывать, получить красный диплом. У меня ведь мама в больнице, рак головного мозга, неоперабельный. И ей может помочь только очень хороший медицинский маг. А эти услуги стоят очень-очень дорого.

Да, я знала, сколько стоят такие услуги, причем не понаслышке. Магическая медицина – очень востребованная отрасль. И те, кто управляют этой индустрией, зарабатывают на ней огромные деньги. Поэтому пациентами отца в больнице чаще всего оказывались знаменитые политики, певцы, банкиры или их родственники. Папа долго добивался, чтобы в клинику могли попасть и обычные люди. И в качестве пиар-хода руководство действительно пошло на этот благотворительный шаг. Раз в месяц отцу удавалось спасти жизнь простого человека. Жаль, что нельзя ходить по улице и исцелять людей, за этим очень тщательно следили, последствия могли быть непредсказуемыми. Наверное, именно это он имел в виду, когда рассказывал мне о минусах обладания большими магическими силами. Свободы выбора у папы действительно не было.

– Прости, я не знала, – прошептала я.

Если честно, то у меня даже слов не нашлось. Вот что можно сказать в поддержку при такой ситуации?

– Не надо меня жалеть. – Голос Даши опять стал мягким. Удивительно быстрая смена настроения. – Да, это тяжело. Но я справлюсь. И я действительно рада, что мы здесь вдвоем. Поверь, глухая деревня и архив – это не предел моих мечтаний. А судя по рассказу председателя о столетних мышах в этом архиве, ближайший месяц я буду закопана в работе и пыльных бумагах. Да и знаешь, проживание под колпаком у местного законника оптимизма не добавляет.

– Не переживай так, у нас обязательно будет свободное время. Два выходных в неделю никто не отменял, – успокоила я Дашу, хотя про себя все равно отметила, что подругами мы вряд ли станем, но сама ситуация словно норовила нас объединить. – В этой деревне не может быть все настолько ужасно.

Интересно, откуда во мне взялись эти нотки позитива? Но я была убедительна:

– Я слышала, тут есть горячие источники. Мы обязательно должны сходить туда. Тем более мы часто будем пересекаться и на самой практике. Сама же слышала, мои способности явно понадобятся в твоем архиве. Сейчас главное – успокоиться, в конце концов, мы сюда не на вечность приехали. Отработаем месяц – и домой.

– Ты права. Просто я нервничаю, вот и срывает крышу. Я же впервые уехала так далеко от города, к тому же одна.

Что-то насторожило меня в этой фразе, только вот что? Кошка, по-прежнему сидящая на коленях, словно улавливая мои эмоции, начала проявлять признаки беспокойства, даже когти выпустила.

– Чего это она? – спросила Даша. – Вообще, странное животное, целый вечер от тебя не отходит.

– А здесь секрета нет. – Даже удивительно, что Даша раньше не спросила, мне казалось, у меня ответ на лице написан, точнее, в глазах. – Во мне кровь оборотней. Вроде как седьмая вода на киселе, но, видимо, очень сильные гены по линии матери. Либо прапрадед или кто-то из его предков – ирбисом был. Снежный барс по-другому.

– Ух ты! – восхитилась девушка. – Они же в природе очень редко встречаются. Ну не как оборотни, а как животные.

– Да, увы, – грустно вздохнула я. – Из-за красивой шкурки почти всю популяцию истребили.

– А ты, случайно, ночами не превращаешься?

– Нет! – улыбнулась я. – У меня только зрение хорошее. Ирбисы – одни из немногих кошек с круглыми глазами и почти человеческим зрачком. Поэтому если не присматриваться, то заметить сложно. Вообще, у меня об этом часто спрашивают, в какой-то момент все видят, что мои глаза немного иначе себя ведут, чем у чистокровных людей или магов, особенно в темноте или сумерках.

– А почему столько поколений ген активный? – с любопытством произнесла девушка.

– Такое бывает иногда. Мама рассказывала, бабушка при жизни изучала этот вопрос. Ген зверя наследуется, как цвет волос. Оборотни ведь не магические существа, они ближе, если говорить современным языком, к мутантам. Перевоплощение в животное для них – как для нас смена одежды, обычный процесс жизнедеятельности. Это не магический дар. Поэтому и переходит ген из поколения в поколение, медленно вырождаясь. Я вообще за долгое время первая девушка в роду с темными волосами. До меня у всех были пепельно-белые волосы, как шерсть у снежного барса. А у прабабки еще и когти росли.

– Удивительно. А если ты все же постараешься, можешь обернуться?

– Ты как маленькая, – засмеялась я. – Этот дар утерян в веках. Все, что осталось мне, это необычный цвет глаз и отголосок крови барса.

– Кошка поэтому себя так странно ведет? – заваливала вопросами Даша.

– Да, чувствует более сильного родственника. Признает главной, слушается, у кошачьих матриархат в этом плане. С собаками сложнее приходится. Они чуют зверя, опасность. Сразу все охотничьи инстинкты бушуют. Из-за этого я даже с мелкими породами вроде той-терьеров подружиться не могу, обязательно облают.

– Понятно, – протянула Даша и затихла.

Воцарилась тишина. Разговор исчерпал себя. Неловкое молчание грозило задержаться надолго.

Блин, и как с этой Дашей теперь общаться, если у нас даже тем общих нет? Ну не про погоду же спрашивать?

– Даша, расскажи о себе.

– Что именно?

– Чем увлекаешься, какую музыку любишь? Хоть что-нибудь.

– Я даже не знаю. У меня все как у обычных людей. Училась в школе, потом поступила в институт. Ты лучше спрашивай, а я отвечу.

И тут меня накрыло. Дошло, что именно казалось в ней таким странным и неправильным.

Даша была очень красивой. Если не обращать внимания на огромные черепашьи очки, которые она постоянно поправляла, чтобы не сваливались, внешность девушки тянула минимум на звание топ-модели. Передо мной сидела пшеничная блондинка с кукольными голубыми глазами, пухлыми губками, высокой грудью и тонкой талией. Готова поклясться, но под ее мешкообразными брюками окажутся длинные стройные ноги манекенщицы. Кожа у Даши выглядела очень ухоженной, даже неброский макияж был выполнен профессионально. При взгляде на девушку складывалось впечатление, что за собой она не просто следила, но и вкладывала в это огромные средства. И похоже, что образ серой мыши создавался нарочно, причем довольно неумело.

Еще сильнее насторожила меня случайно оброненная фраза, что она впервые выехала за город, потому что скромная сумка с вещами говорила об обратном. Никогда не поверю, что девушка, которая настолько тщательно следит за собой, соберется так по-спартански в незнакомое место. Да в подобной ситуации у нее на руках должно оказаться пять чемоданов и полтонны косметики! И тут закрался вопрос, а зачем Даша мне врет? Хотелось спросить напрямую, но я вовремя прикусила язык.

Моя интуиция била тревогу в двенадцать баллов по шкале землетрясений еще с момента оглашения моего распределения сюда. А вдруг история про рак матери тоже обман? Уж очень странное совпадение, что мой отец – именно медицинский маг по этой специальности. Кажется, теперь и у меня начиналась паранойя. Может быть, я вижу обман там, где его нет. Но лучше подыграть этой Даше. В этот момент на улице послышался лай собаки.

– Наверное, председатель пришел.

– Что-то быстро, еще и получаса не прошло.

Кто-то открыл дверь в дом, из коридора послышался немолодой женский голос.

– Сережа, твою ж маковку. Ты почему опять двери не закрываешь? А если чужой кто придет? – Обладательница голоса была явно чем-то недовольна и продолжала: – Я тебе отвары принесла, а твоя псина опять меня облаяла. Когда ты его уже на цепь посадишь? Загрызёт же ненароком.

Судя по шагам, гостья приближалась к кухне. Вот она удивится, когда нас увидит.

В дверях показалась милая бойкая старушка. На вид ей было около восьмидесяти, но, судя по проявляемой активности, чувствовала она себя лет на двадцать пять. Эдакая веселая Баба-яга из мультика. При взгляде на нее подсознание в голове невольно запело: «Раздувай мехи, гармошка…»

Бабушка увидела нас, и у нее округлились глаза.

– Разум и Воля! Сердце и Вера! – хором поздоровались мы с Дашей.

– Ох, какие дела творятся в нашем деревенском королевстве! – встрепенулась Ёжка. – И вам не хворать.

Теперь глаза на лоб полезли у нас. Это как так, а где стандартное приветствие? Я же знала, что любой человек просто не мог его не сказать при знакомстве.

– Здрасте…

Я продолжала удивленно смотреть на женщину. Кажется, мы действительно попали в сумасшедшее место.

– Кто такие? – начала допрос бабушка.

Причем тон ее был настолько зычным и командирским, что отвечать ей хотелось, стоя по стойке смирно.

– П-п-практикантки, – начала заикаться Даша. – Секретари.

– Ну, по тебе сразу видно, что секретарь, – усмехнулась бабка. – А ты кто? – кивнула она на меня.

От такого ответа на щеках девушки начали проступать красные пятна. А мне почему-то весело стало – так ей и надо, обманщице этой. И вообще, какая глупая ситуация: пришла непонятная женщина и строит нас, как школьниц. И может, я сумасшедшая, но эта Ёжка мне нравилась.

– Тоже практикантка, только меня сюда по ошибке направили. Я с общемагического отделения. Сергей Павлович вышел, решает теперь, куда меня пристроить как сверхкомплектную.

– А, понятно, – вдруг более спокойным голосом начала бабушка. – Матрена Ивановна я, можно просто баба Матрена. Вы извиняйте, что я так резко накинулась, не ожидала никого тут, кроме Сережи, встретить. А когда пришла, что увидела? Собака во дворе брешет, как потерпевшая, двери открытые, а в доме две девки незнакомые. И одна из них маг вдобавок. А жизнь сейчас, знаете ли, неспокойная. В голову сразу мысли разные лезут.

Моя фантазия сразу нарисовала команду ниндзя, состоящую из меня и Даши, которая ворвалась в дом к председателю, чтобы похитить секретный план посадки брюквы и выпаса мелкого рогатого скота на склонах гор. Сценарий, достойный магического блокбастера. На лицо невольно выползла довольная улыбка.

– Приятно познакомиться, Матрена Ивановна. Меня зовут Василиса, а это Даша. И мы честно на практику приехали.

– Верю я и вижу, – хитро улыбаясь, ответила бабушка. – Так куда Сережка пошел?

– Он ушел, чтобы для Василисы дом найти хотя бы на время. Все же думали, что один практикант будет. А вышло, что мы вдвоем приехали.

Матрена попросила подробностей. Пришлось пересказать всю историю еще раз для нее.

– Ну, порой еще и не такие ошибки в жизни случаются, – выслушав, сказала она. – Это даже хорошо, что я так удачно к Сереже зашла. Помогу, Василиса, твою проблему решу. Приглашаю к себе до конца практики. Я женщина одинокая. С радостью приючу. Тем более дом у меня большой, а одной скучно жить. Правда, на окраине деревни, но ты девка молодая, если что, пробежишься до работы. Ходить – оно для здоровья полезно.

– Матрена Ивановна… – начала я.

– Можно просто баба Матрена. Не люблю, когда официально. Не такая уж и старая, чтобы по имени-отчеству величать.

– Спасибо вам большое, мне, честно, очень неловко перед вами, – призналась я. В этот момент моя интуиция впервые за долгое время ликовала, и вообще она была руками и ногами за проживание у бабушки. – С удовольствием приму ваше предложение.

В этот момент Даша под столом тихо толкнула меня ногой. В ее глазах четко читалось: «Ты что, дура, с полоумной бабкой жить?» Зацепили ее бабкина едкость и колкость. Судя по всему, она даже рада теперь проживанию под колпаком у законника-участкового. Но мне ее мнение было безразлично. В глубине души я ощущала, что это решение самое правильное.

– Вот и славненько, – обрадовалась бабушка. – Сейчас дождемся Сережку и пойдем.

Сергей Павлович пришел минут через сорок. Вид у него был запыхавшийся, он действительно носился по деревне в поисках жилья для меня.

– Привет, бабушка, – поприветствовал он. – Совсем забыл, что прийти обещала.

– А ты вечно обо всем забываешь, – едко заметила та. – Вот отвары тебе принесла. Совсем себя не бережешь. Здоровье и так ни к черту. Нельзя к себе так безответственно относиться.

– Ну, бабушка… – протянул Терентьев. Сейчас он казался нашкодившим котом, которого тыкают в дурно пахнущую лужицу. – Не при гостях же.

Но Матрёну было не остановить.

– С твоими почками тебе надо лежать в специализированной клинике. А ты все как ребенок! Все врачей боишься! Была бы моложе, быстро бы тебя туда телепортировала. Бабушка с матерью твои себя не уберегли, и ты на тот свет торопишься, внучок безмозглый.

Мы с Дашей сидели по струнке, внимательно вслушиваясь в разговор. Мало ли, а под горячую руку попасть не хотелось, бабка-то, по ходу, ведьма. И председателю явно ближайшей родственницей приходится. А кстати, какой? Прабабкой, похоже? Сколько же ей тогда лет? Если председателю на вид примерно сорок, какой возраст может быть у его прародственницы? Девяносто? Сто? Или еще больше? А может, это бабушка по папиной линии? А я придумываю лишние детали. Мое любопытство требовало удовлетворения.

– Давай прекратим, – взмолился Сергей Павлович. Вид у него был действительно очень печальным и усталым. – Я сегодня всю ночь не спал и сейчас полдеревни оббегал. Спасибо тебе, конечно, за заботу и отвары, но давай не здесь и не сейчас.

Вообще, я тоже считала неправильным отчитывать должностное лицо, как школьника, перед подчиненными ему практикантами. Но баба Матрена казалась женщиной мудрой и непреклонной. Она наверняка знала, что, как, где и когда ей делать.

– Допустим, не будем, – согласилась она. – Кстати, я решила проблему твою.

– В смысле, какую проблему? – не понял мужчина.

– Василиса у меня поживет. Пока ты по деревне носился, я познакомилась с твоими практикантками. И пригласила ее к себе.

Тереньтев повернулся ко мне.

– Вот как? И зачем я по деревне как ошпаренный бегал? Между прочим, тоже жилье нашел. Тебя, как и Дашу, согласился приютить законник.

– Спасибо. Извините, что причиняю столько неудобств. Но я уже приняла приглашение Матрены Ивановны. К тому же мне будет очень неудобно еще сильнее беспокоить Дмитрия Петровича с женой.

О, теперь я поняла все намеки своей интуиции. Похоже, она спасла меня от соседства с Дашей и полицейского колпака. Настроение стремительно улучшалось.

– Что ж, – продолжила Матрёна. – Раз все решили, то и нечего рассиживаться. Время позднее. А вам еще вещи разбирать и на новом месте обустраиваться.

Через десять минут мы вчетвером шли по деревне. По плану сначала решили проводить Дашу, а затем уже пойти к Матрене.

На свежем воздухе меня начало знобить. В горных районах всегда темнеет рано. Вот и сейчас вокруг царили вечерний полумрак и не летний холод. И если единственными источниками света были окна близлежащих домов, то источников тепла вокруг не нашлось вообще. Я поежилась. Возможности достать зеркало и наложить через отражение согревающую магию тоже не было. Придется терпеть. Но стало жалко Дашу. Вот отчего я такая сердобольная? По ней прямо видно было, как она съёживается от холода. Пусть даже девушка что-то и недоговаривала, но не смотреть же, как она замерзает.

– Даша! – тихо позвала я.

– Ч-ч-что? – пискнула та.

Зуб на зуб у нее уже не попадал.

– Я сейчас на тебя согревающее заклинание наложу, ты не пугайся только.

– С-с-спасибо.

Необходимый мыслеобраз уже был составлен, ничего сложного. Просто представить на девушке тёплый полушубок, который будет согревать ее. Нет, в реальности одежды не появится, но эффект будет непременно.

– Теплом согрей, заботу дай, вегу аршраим дега, – тихо активировала я.

Сразу после произнесения заклинания Дашу перестало колотить.

– Не знаю, как и благодарить, – сказала она. – А долго продержится?

– Максимум полчаса. Но этого должно хватить до…

Однако договорить я не успела.

– Лисса, твои глаза! – неожиданно вскрикнула девушка.

А что с моими глазами не так? На возглас обернулись идущие впереди Матрёна и Сергей Павлович.

– Что случилось?

– Ее глаза! – начала Даша. – Они кошачьи!

Вот дура, я же ей рассказывала про кровь ирбиса. Ну да, желтеют в темноте немного, ничего удивительного в этом нет. Но подошедшая Матрена тоже начала проявлять нездоровый интерес:

– И часто с тобой такое случается, Василиса?

– Да что вы там такого увидели? Это обычное явление для тех, у кого в предках оборотни были.

– А ты сама посмотри, – посоветовала бабушка.

Ну что же за люди такие! Терентьев так вообще молча стоял, рот приоткрыв. Вот и ладно, сейчас зеркало достану, заодно заклинание согревающее повешу, раз возможность выдалась. Нечего зря мерзнуть.

Пришлось снять с плеча сумку и, покопавшись в ее карманах, найти злосчастное зеркало.

– Вот черт! – вскрикнула я.

Накладывать заклинание перехотелось: из зеркала на меня смотрели абсолютно нечеловеческие глаза. Если раньше в темноте цвет радужек мог просто измениться и стать желтым, то сейчас глаза выглядели истинно кошачьими. Белок пропал, от века до века растянулась яркая радужка с огромным зрачком посередине. Улавливая слабые отблески света, она начала отсвечивать зеленым могильным цветом. Взгляд истинного снежного барса.

В душе поднялась паника, что это такое? Частичное обращение? Или просто реакция организма на необычную обстановку?

– Василиса, а какие именно оборотни у тебя в роду были? – спросила обеспокоенно Матрена.

– Ирбисы, – пролепетала я. – Но это было много поколений назад.

– Насколько много? – уточнил председатель. – Ты только нас правильно пойми. Мы тебе зла не желаем, но если ты, не дай Великий Исход, перекидываться начнешь, нам бы заранее знать. Еще коров разгрызешь.

Вообще такое очень редко бывает, когда через несколько поколений кровь оборотней дала о себе знать так активно. А еще реже бывали случаи, когда полукровки начинали перекидываться в животных. Человек, как правило, оказывался к этому не готов, и, попав в тело зверя, терял разум. К сожалению, чаще всего это заканчивалось очень плачевно.

– Я либо пятое, либо шестое поколение от оборотней в моем роду. Натура зверя не проявляется через такое время. Скорее всего, это просто реакция на новую обстановку… – начала объяснять я.

После моих слов председатель заметно расслабился. Почти двухсот лет должно хватить на вырождение гена «зверя».

– Что ж, ладно. Но если ты будешь себя как-то необычно чувствовать, сразу говори нам, – попросил он.

– Без проблем, – заверила я.

Даша, до сих пор стоявшая молча, снова заговорила.

– Лисса, зато это невероятно красиво. У тебя вид такой сказочный…

Она точно дура. Я почти в панике, а она решила, что это красиво.

– Все, нечего тут стоять, – словно читая мои мысли, начала поторапливать Матрена. – Тут две минуты идти до законника осталось. Сейчас вам надо расселиться и спать. А завтра наговориться успеете.

Все-таки сразу видно мудрую женщину. Я еще раз поблагодарила судьбу, что этот месяц мне придется жить у нее. Столько времени под одной крышей с Дашей я точно не вынесу.

Мы шли по дороге, когда впереди показались очертания необычного двухэтажного дома. Когда-то это было большим каменным зданием, теперь же от былого величия не осталось и следа. Облупленные стены, хлипкие окна. За многие десятилетия дом явно подвергался неоднократным ремонтам и перестройкам. Но, видимо, последние годы были не самыми лучшими в жизни этого чуда архитектуры.

– А вот это наша администрация, – показывая на ветхое сооружение, сказал председатель. – Завтра с утра сюда приходите. Сейчас заходить не будем, сразу к Дмитрию Петровичу пойдем, он в соседнем доме живет.

И действительно. Следующей постройкой оказался обыкновенный деревенский дом, в окнах которого ярко и призывно горел свет.

Сергей Павлович по-хозяйски открыл калитку в чужой двор, так же смело дошел до дома и постучал. По ту сторону двери послышались чьи-то шаги, и нам открыла милая женщина лет двадцати пяти, статная, высокая, с тонкой фигурой. Длинные русые волосы вьющимися локонами спускались до пояса. В ней четко ощущались аристократические эльфийские корни.

– Разум и Воля, – поздоровалась она.

«Печаль, – подумалось мне. – Обычный человек».

Эльфийскую магию, когда она пропадает в поколениях, жаль больше всего. Ее обладатели могли оперировать очень тонкими материями, удерживать в мыслеобразах миллионы деталей и мелочей. Творить поистине великие вещи. Редчайший талант. Хотя если учесть слова моего отца, возможно, женщине очень повезло родиться без магии.

Обменявшись приветствиями, мы прошли в дом. Полуэльфийка оказалось женой законника и носила удивительное имя Кассандра. Почему удивительное? Наверное, потому, что редко встретишь человека с таким именем в наших широтах.

– Вы знаете… – расстроенным голосом начала она. – Дима куда-то вышел.

– Ничего страшного, – сказал председатель. – Мы ненадолго. Дашу только проводили.

– А Василиса разве не останется? – удивилась хозяйка дома.

– Нет, ее пригласила к себе Матрена Ивановна. Поэтому мы не будем вас стеснять и сразу пойдем.

– Ну что вы… – залепетала Кассандра, но была остановлена.

Угадайте, кем? Правильно, бойкой бабушкой.

– Кася, у тебя и так дел хватает, – непонятно на что намекнула она. – Время уже позднее. Пойдем мы.

Оставив Дашу в новой компании, мы поспешили покинуть дом.

Вышли на улицу и нос к носу столкнулись с законником. То, что это был он, я поняла сразу, полицейская форма выдавала. А вот внешность его мне совсем не понравилась. Низенький, щупленький, одежда висит, как на скелете. Под фуражкой явно лысина. А ведь на вид ему всего лет сорок. Вот не представляется этот индивид мужем такой красотки, как Кассандра. Но любовь, видимо, очень зла.

– Сердце и Вера, – поздоровалась я.

– Разум и Воля, – буркнул он.

Матрена Ивановна, прошептав что-то под нос, тоже поздоровалась с ним. И, резко подгоняя меня в спину, повела вперед по улице.

– Ты, Дмитрий Петрович, извиняй, что так быстро убегаем. Но время позднее, я уже старая стала, а мне еще Василису селить у себя.

Мужчина удивленно поднял глаза, но промолчал.

– Мне вас проводить? – спросил Терентьев.

– Как хочешь, – сказала бабушка, так же бодро подталкивая меня в спину.

– Тогда я домой пойду, отсыпаться, – послышалось от председателя.

Мы быстро удалялись от места неожиданной встречи, даже удивительно, откуда в старушке столько прыти. Пожалуй, с нашей стороны это напоминало бегство.

Минут через пять Матрёна нарушила молчание:

– Не люблю я его. Вот сама понять не могу, но не люблю и все тут. Воротит будто. Даже стоять рядом противно.

Явно о законнике-участковом шла речь.

– Еще с того момента, как Кася за него замуж пошла. Первая красавица на деревне, и за такого! Бр-р-р… Я все надеялась, разойдутся, разведутся, так нет же. Души в нем не чает. Я даже на приворот грешила. Все ходила, ауру смотрела, но ни следочка нет. А сейчас она забеременела. Срок, правда, маленький, живота не видно. – Горький вздох. Хмурый взгляд на меня. – Ладно, разговорилась что-то. Лишнего наболтала. Ты на меня, старую, внимания не обращай.

– Хотите правду? – призналась я. – Мне он тоже не понравился.

Матрена хмыкнула и продолжила шагать дальше.

– Сейчас домой придем, чаю заварим, и спать.

Если честно, то я мечтала о подушке. Все-таки это был очень тяжелый и насыщенный день.

* * *

Он стоял и злился. Девчонку увела полоумная бабка. План, который он так долго продумывал до мелочей, трещал по швам. Из-за какой-то ошибки заявка на практиканта раздвоилась. В итоге в деревню прислали настоящего секретаря.

Казалось бы, мелочь, но бесило.

Даже дополнительное приглашение для Василисы пожить на время практики в его доме не принесло результата. Девчонка уплыла из рук. А ведь обряд открытия источника необходимо было провести в ближайшие две недели. Тем более что кровь Великого Ирбиса уже начала пробуждаться.

За несколько секунд знакомства он успел разглядеть ее желтые глаза. Сомнений не осталось, он не ошибся.

Василиса Ласова – потомок Великого Снежного Барса. Единственная, кто сможет открыть запечатанный многие столетия назад источник бесконечной магии.

Как же долго он ждал этой возможности! Годы подготовки наконец-то принесут плоды, и он возродит в себе великую магию рода.

Ему всегда было обидно, что он обычный человек. А ведь его предки бережно хранили магию и знания рода Вечных Друидов. До тех пор, пока его мать-отступница не предала все заветы ради обычного человека. Великая сила ушла вместе с ее смертью. Ему тогда было около двух недель от роду, мать так и не сумела оправиться после тяжелых родов.

Годы шли, воспитание сына взял на себя отец, но у него это выходило из рук вон плохо. Не зря же говорят, ребенок без отца – половина сироты, без матери – целая сирота. Тем более что тайны из ее смерти никто не делал. Мальчик всегда знал, кем была его мать при жизни и какой силой обладала.

И Дима надеялся, что вот-вот эта сила пробудится в нем. Но чуда не случилось. Вера умерла в глазах ребенка. Судьба оставила ему обычную жизнь обычного человека в глухой деревне. Ни надежд, ни перспектив.

Все изменилось, когда ему было двадцать. В тот день он похоронил отца. На кладбище к нему подошла женщина. Древняя сгорбленная старуха. И он сразу понял, кем та являлась. Бабушка – мать его матери. Друиды живут долго, но вид у женщины был угасающий. Именно тогда он узнал, что Вечные Друиды доживают свои последние годы. Магия, которую они так бережно хранили многие тысячелетия, была утрачена за несколько поколений.

Научно-технический прогресс ворвался в размеренную жизнь рода. Новые технологии, свободы общества и перспективы вскружили головы неоперившейся молодежи. И все рухнуло. По стопам матери Дмитрия ушли все. Она просто была первой, кто осмелился. Вечные Друиды на практике оказались не такими вечными. Большинство теперь жило в больших городах. Они обзавелись человеческими мужьями и женами, детьми. И никто из них даже слышать не хотел о продолжении традиций и сохранении знаний и магии, хранившихся со времен Великого Исхода.

В какой-то момент верными идеям рода остались лишь несколько глубоких старцев. Одной из таковых была бабка Димы.

Она рассказала ему все, что знала.

О том, что за ним всегда наблюдали. Смотрели, как он рос, как надеялся на пробуждение силы. Рассказала и о том, что его посчитали достойным. Достойным шанса на магию рода.

Нет, эпично и по-киношному «Избранным» его никто не называл. Просто дали понять, что если он все сделает правильно, у него появится возможность не просто пробудить в себе силу, но и невероятно ее увеличить. А еще поведали старую историю.

Около пятисот лет назад в этих горах жила стая Великих Снежных Барсов. Жили они здесь ради одной цели – охранять источник безграничной магии. Как именно он работал, знаний не сохранилось, зато точно было известно: катализатором для открытия должна послужить смерть одного из таких барсов. В нужное время и в нужном месте.

Времена тогда были дикие, и люди, узнав о секрете оборотней, открыли на них жестокую охоту. Безграничная сила манила всех.

В тот момент в разных уголках земли началось бездумное истребление рода ирбисов. И только друиды знали секрет, недоступный массам: смерть далеко не любого барса могла открыть проход к желанному источнику. Лишь Великий Черный Ирбис обладал этой способностью.

Охране его жизни посвятило себя целое племя оборотней. И ради спасения этой тайны остатки стаи ушли из гор. Расселились по свету, затерялись среди людей. Некоторых ловили и убивали, единицам все же удавалось выжить. Со временем секрет забылся, но друиды помнили о нем всегда.

И вот в наше время случилось чудо, которого никто не ожидал. В столице родилась девочка с темными волосами и желтыми глазами оборотня. Первая брюнетка среди сотен светловолосых потомков Великих барсов, которым когда-то удалось сбежать от преследований. Та, кто потенциально может открыть доступ к источнику. Правда, для этого девчонку придется убить. Жестоко, но что такое одна жертва ради возрождения магии целого рода Вечных друидов?

Через три года после этого разговора бабка законника умерла, но она сумела многому научить внука, пока была жива. Знания друидов Дмитрий изучал и впитывал со всей тщательностью, ведь когда у него появится сила, все это ему очень пригодится.

И вот после стольких лет его план был настолько близок к завершению! А глупая девчонка даже не подозревала о своем предназначении. Жаль, теперь придется внести некоторые коррективы.

Например, вариант с рухнувшим потолком в ветхом архиве уже не подходил. Там теперь плотно поселится лишняя девчонка Дарья. Черт бы ее побрал. Надо завалить ее работой, чтобы не мешалась под ногами.

Мужчина вздохнул, закурил. Время для подготовки нового плана есть, главное, что Василиса в деревне.

А он еще успеет подстроить, скажем, несчастный случай в горах. Главное, не вызывать сейчас лишних подозрений.

Древняя магия рода манила и звала его.

Глава 3

Утро было на редкость добрым и спокойным. Я медленно потягивалась в мягкой постели. Вставать совершенно не хотелось, но было нужно.

Утреннее солнце проникало в окошко и радостно играло лучами на волосах и щеках. Приоткрыв один глаз, я стала свидетелем пугливого полета пылинки в ярких утренних лучах.

Пыль причудливо парила в воздухе, то поднимаясь, то опускаясь. Сквозняка в помещении не было, но частичка, повинуясь неведомым силам, постоянно меняла направления полета, оставаясь абсолютно непредсказуемой для здравой логики.

«Вот так и я, – подумалось лениво, – как эта пылинка. Прислали на практику, а меня тут и не ждали. Мотает из стороны в сторону. Хотя мне еще повезло. Перспектива соседства с Дашей и участковым может вызвать приступ отчаяния и паники. Не представляю свою жизнь здесь, если бы я бабушку Матрену не встретила.

Дом, в который меня пригласили, оказался большим, ухоженным и своеобразным. Было удивительно, что в таком доме живет одинокая женщина. По сравнению с остальными жилищами в деревне он казался огромным слоном среди мосек. Как рассказала бабушка, дом строил еще её муж, великим магом был, талантливым. Он не просто возвел его своими руками, но и такую силищу вложил в заклинание нерушимости, что дом по сей день стоит как новенький.

Глядя на это творение архитектурной мысли, мне оставалось только восхищаться. Даже представить сложно, сколько надо влить силы и какой мыслеобраз составить, чтобы многие десятки лет заклинание продолжало работать.

– А кстати, сколько уже держится? – озвучила я вопрос.

– Ну, лет шестьдесят, семьдесят.

О-го-го! Озвученная цифра в голове не укладывалась. Невероятно много. Да музейные экспонаты так тщательно не зачаровывают, как этот дом.

Внутри оказалось очень мило и просторно, чувствовалась хозяйская рука. Особенно порадовала небольшая кухня, которую Матрена гордо назвала «жемчужиной этого дома». По стенам всюду развешаны пучки с травами, засушенными цветочками. На полках стоят банки с неизвестными порошками. Скромно, аккуратно и таинственно, ну полный антураж ведьмовского рабочего места.

– Впечатляет, – только и смогла сказать я.

– Магия, она, Василиса, не только в силе и правильном мыслеобразе. Природа – сама по себе магия. Вот у Сережки почки больные, и хоть сила у меня есть, но не могу я ему помочь. Там нужен хороший лекарь с полным знанием анатомии и причин болезни. Зато я могу отвары составить, травы, они порой лечебнее многих таблеток будут. Вот и таскаю внуку каждую неделю настойки литрами.

– А где вы этому научились?

– Грех жить в краю, где столько трав целебных растет, и не уметь ими пользоваться. Вы, молодые, порой забываете, откуда корнями происходите. Все в города большие стремитесь, к железу и бетону. А настоящая жизнь, она вот где проходит. В горах, деревнях, около озер, рек, болот. – Бабушка глубоко вздохнула. – В мою молодость такого не было. Мы ценили умения, доставшиеся нам от предков. Старались, учили, оберегали, хранили их. А вышло что? Знания у меня есть, а передать их некому. Видимо, так и умрут секреты вместе со мной, – тоскливо и горько сообщила Матрена.

– А как же Сергей Павлович?

– Не мужское это занятие – травничество. Я когда-то дочке своей знания передала, та – внучке. Позже у внучки сын родился, Сережка. Но только беда потом пришла. Мать его и бабка сгинули в горах обе. Под обвал попали. А Сережку я одна и вырастила. Все надеялась, что женится, внучата появятся. А я либо жену его, либо дочку премудростям научу. Но не складывается. Пятый десяток пошел внучку. Не судьба мне детей его увидеть, похоже.

– Мне очень жаль.

Я чувствовала себя ужасно. Кажется, своим любопытством я зацепила больную тему.

– А ты меня не жалей. Ишь нашла повод для жалости. Я за свою жизнь и похлеще горести видела. Проживешь с мои сто лет, сама поймешь.

Я не ослышалась, сколько-сколько лет? Сто? Неловко, конечно, такое у женщины спрашивать, но это было сильнее меня.

– Простите, сколько вам лет?

– Все тебе расскажи, – хмыкнула бабушка. – Сто десятый год вот уже пошел. Эльфийская кровь в роду была, вот и живу по сей день. Кровь предков, она по-разному аукается: кому – долгими годами жизни, кому – глазами зверя, а кому-то – болезнями страшными.

Голос бабушки опять стал грустным.

– Вы о внуке? – догадалась я.

– О нем, о ком еще. Единственная кровиночка на земле осталась. За него и сердце болит. Унаследовал от папаши нерадивого почечную недостаточность. Вот и мучается теперь.

Мне стало грустно. Как много хороших людей нуждается в магии, но увы… всем не помочь.

Я все еще лежала на кровати. Вчерашний разговор вертелся в голове. В мыслях проигрывала каждое слово, но не могла понять несправедливости этого мира. Наверное, мы все как эти пылинки. Не принадлежим сами себе. И направление наших судеб нельзя предсказать логическим путем.

– Лисса! – сказала сама себе. – Пора подниматься и идти в администрацию. Хватит хандрить.

Пока умывалась, с радостью обнаружила, что звериные глаза исчезли. Из зеркала на меня смотрела обычная милая я с обычным человеческим цветом глаз. Настроение стремительно ползло вверх.

Бабы Матрены в доме не оказалось. Наверное, ушла куда-то с утра пораньше. Деревенские вообще всегда рано встают. Надо себя тоже приучить к такой дисциплине.

Зато на кухонном столе я обнаружила стопку оладушек и записку: «Ешь, а то худая как щепка».

Какая же она хорошая! Словно родная бабушка!

Вот как благодарить человека за такую заботу? Идей не было. Что можно предложить ведьме, у которой за плечами вековой опыт и обладание силами, которые превышают твои в десятки раз? Но я знала, у кого можно спросить.

Мобильные телефоны в Шкрябинке не работали по причине отсутствия сотовых вышек. Наверняка в деревне у кого-то водились обычные проводные телефоны, но на поиски аппарата у меня не было времени. Зато у меня имелся свой, более надежный, способ связи. Чему-то я все же в своем университете научилась. Телепатический вызов по зеркалу срабатывал, только если по другую сторону был такой же маг. И сил требовал неимоверно много, но должна же я как-то поддерживать связь с родителями. Жуя оладушек и глядя в зеркало, я торопливо настраивалась на своего отца. Сказки не врут, «свет мой, зеркальце, скажи» действительно могло быть реальным вызовом мага средней руки.

Для нашей связи с отцом даже активатор был не нужен, родная кровь работала лучше любых заклинаний. Чистая сила. Главное, чтобы я не отвлекла папу от чего-нибудь очень важного. И мне повезло. Через пару мгновений в зеркале появилось отражение отца. Как всегда очень уставшего и невыспавшегося. Круги под глазами стали еще больше. Седых волос прибавилось.

– Привет, пап. Не отвлекаю?

– Привет. Нет, конечно. У меня сейчас обед, ты как раз вовремя.

Вот я тетеря, совсем забыла про разницу часовых поясов.

Изображение отца было смазанным.

– Папа, а ты перед зеркалом? – уточнила я.

Вопрос вполне закономерный в этой ситуации.

– Нет. Ты не поверишь, по подносу с едой говорю. Чистая полированная нержавейка.

Я рассмеялась. Все же папа очень сильный волшебник, и ему все равно, какая поверхность перед ним. Лишь бы отражение было.

– Как ты там? – спросил он.

– Неплохо. Добрались хорошо. Но с приключениями.

– Добрались? Ты там не одна, что ли?

Теперь историю с ошибочным вызовом и раздвоенной заявкой на практику пришлось пересказывать еще и папе. Он слушал внимательно, временами уточняя какие-то мелочи. Мой папа – мудрый человек, многое повидал в этой жизни, поэтому лукавить или недоговаривать я не собиралась, себе дороже выйдет. К его советам я всегда старалась прислушиваться. С высоты опыта всегда виднее то, что никогда не увижу я с точки моего двадцатилетнего возраста.

– Вообще-то, странно, – подвел итог отец. – Сама знаешь, не принято магами разбрасываться на гражданские должности. И меня удивляет как минимум равнодушие твоего деканата по этому поводу. Ты им уже сообщила?

– Думаю, не стоит этого делать. Еще отзовут обратно. И тогда практику придется проходить где-то еще. Я только на дорогу обратно потеряю неделю. Лучше здесь месяц отработать. Тем более что начальник у меня адекватный, пообещал хорошую характеристику.

– Лисса, ты помнишь, о чем мы говорили? – намекнул на давнишний разговор отец. – Может быть, не стоит сильно напрягаться ради оценки.

Удивительно слышать от родителя совет учиться похуже и завалить практику. Вообще, после этой фразы папа заметно напрягся. На лице читалось беспокойство за меня. В такие моменты сразу становилось понятно, что он уже далеко не молод.

В детстве он всегда казался мне оплотом стабильности и спокойствия – молодой, сильный, нерушимый. Но сейчас, взрослея, я стала замечать и седину, пробивавшуюся в его темных волосах, и взгляд усталых глаз, и множество морщин на лице. Возраст и нервы начинали брать своё.

– Может, и не стоит, – согласилась я. – Как там мама?

– Вчера общались по телефону, ты же знаешь, у меня нет возможности съездить домой, – словно оправдываясь, сказал он. – Она очень переживает за тебя. Просит тепло одеваться и не прыгать по горам в поисках приключений.

– Ах-ах, я что, в городе так часто в поисках приключений прыгала? – усмехнулась я. – Вот в чем-чем, а в этом занятии меня еще никто не обвинял.

– Она волнуется, и этим все сказано. Ты ребенок самостоятельный, подкованный, закаленный, стрессоустойчивый, но мать есть мать. Так что от себя тоже попрошу: не влипай ни в какие истории.

Можно подумать, я собираюсь.

– Папа, я честно обещаю вести себя ответственно. Тем более меня здесь приютила очень хорошая женщина. Она довольно строгая. Так что стоять на голове мне точно не позволят. Кстати, я хотела с тобой посоветоваться. – Настало время задать главный вопрос. – Чем можно отблагодарить человека, у которого, наверное, все есть?

– Ну ты, дочь, спросила. В сказках задания легче. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Ты хоть расскажи мне об этом человеке. А я подумаю.

Вот как кратенько рассказать папе о бабе Матрене? Про таких можно пятитомники, в тысячу страниц каждый, писать. Ну вот кто она? Боевая по характеру женщина с несчастной судьбой, пережившая дочку и внучку? Ведьма-травница, которой некому передать знания, потому что у нее из родных остался только правнук? И тот, мало того что холостой, так еще и с почками больными.

– Стоп! – остановил меня папа. – Поподробнее про почки.

– Вообще, я точного диагноза не знаю. Матрена Ивановна сказала, что наследственная болезнь от отца. Недостаточность, кажется. Она его травами какими-то поит. На том и держится. А к врачу, как я поняла, он либо сам идти не хочет, либо возможностей нет финансовых.

– О боги, вот она, великая сила самолечения. Какие травы с таким диагнозом? Ему срочно надо лечиться, я вообще удивлен такой беспечности.

– И что ты предлагаешь?

– Узнаю насчет бесплатных мест в нашей клинике. Руководство вполне может пойти на такой шаг. Взять обычного человека из глубинки. Они любят рекламу подобного рода. А дальше портал провесим, ты и твоя бабушка Матрена поможете с наведением. Только не обещай пока ничего. Не давай ложной надежды. Как только у меня будет точный ответ, я с тобой сразу свяжусь.

– Спасибо! – У меня замечательный отец. Вот бы все получилось. Очень хотелось мне помочь и Сергею Павловичу, и Матрене. И тут я вспомнила про еще одного человека. – Папа, ты можешь сделать еще одно доброе дело?

На меня вопросительно посмотрели.

– Даша – девушка, которая приехала на практику вместе со мной. Она в одном из разговоров упомянула о матери с раком мозга…

– Лиса, ты же знаешь, я не могу помочь всем. Очень хочу, но… – развел руками папа.

– Подожди, я не договорила. Эта Даша, она какая-то странная. Находясь рядом с ней, я чувствую неправильность, она либо врет мне, либо недоговаривает. У тебя же много друзей, ты много кому помог. Можешь узнать о ней побольше? Просто я вообще не уверена, что вся ее история – правда.

– Кажется, ты заразилась от меня паранойей, – поставили мне диагноз. – Но чтобы тебе было спокойнее, постараюсь все узнать.

– Ты лучший!

– Это то немногое, что я могу сделать для тебя на таком расстоянии.

– Пап, спасибо тебе еще раз. – И тут мой взгляд упал на часы. – Вот черт! Папа, я опаздываю на практику! Заболталась совсем.

Минутная стрелка показывала без десяти минут девять. А еще полдеревни надо пробежать до здания администрации. Опоздать в первый день – это сильное начало!

– Ты маме передай, чтобы она не беспокоилась. Я честно буду паинькой! – заверила я.

– Я все передам, будь осторожна. Не скучай там, – сказал родитель и отключил связь.

Вот и поговорили. Отличный у меня папа. Понимающий. Жаль, с мамой я таким способом не могу связаться. Надо обязательно найти в деревне обычный проводной телефон и позвонить ей.

С такими мыслями я вылетела из дома и бегом побежала к администрации. Если так задуматься, что может быть лучше для завала практики, чем опоздание в первый же день?

Но я успела. К ветхому дому я прибежала ровно в назначенное время. Вот это пунктуальность. Однако на растрепанную и запыхавшуюся меня все равно взглянули не очень одобрительно. Особенно укоризненный взгляд изобразила Даша.

Что ж, подруг из нас явно с таким отношением не выйдет. Максимум товарищи по несчастью, и то с огромной натяжкой.

– Здравствуйте, – громко объявила я всем собравшимся.

А именно председателю, законнику и практикантке-секретарю.

– И тебе не хворать, – улыбаясь, ответил мне Терентьев.

Участковый ограничился простым кивком.

Немногословный дядя, сразу видно. Зато у Даши случилась неожиданная смена настроения, теперь она мне приветливо улыбалась, источая яркие лучи добра и позитива. Она вообще нормальная? Может, у нее раздвоение личности или другое психическое заболевание? Пусть определится, что ли, с линией поведения. Ей богу, девушка-загадка. И как с ней себя вести, не понимаю. Вот пойдешь с такой в разведку, у нее случится очередная смена душевного равновесия, и что она мне, ножом в спину ударит?

Пока я разгадывала тайну этой странной личности, участковый что-то начал нам объяснять. Причем начало этого инструктажа я успешно прохлопала ушами.

– Дом старый, поэтому электричеством пользоваться с осторожностью. Никаких чайников, обогревателей и прочих пожароопасных приборов. Не дай Великий Исход что – вспыхнет, как спичка. Дом поделен на две части, в одной – архив, во второй – наши с Сергеем Павловичем кабинеты, – поучал участковый.

Это, конечно, очень «полезная» информация, у меня же полные карманы кипятильников и сварочных аппаратов, и я испытываю срочную необходимость подключить их к розетке. А еще архив перепутать с кабинетами, они наверняка очень похожи. Полезное хоть что-нибудь будет? Или мы еще полдня на улице, инструктируясь, простоим? Здесь не жарко, между прочим.

Словно читая мои мысли, председатель прервал излияния представителя местных органов правопорядка.

– Давайте в дом пройдем, там и разберемся по факту.

Внутри здание выглядело более ухоженным, чем снаружи. Да, поскрипывали деревянные половицы, кое-где в окнах виднелись законопаченные щели. По одной из внутренних стен пробежалась трещина от потолка до пола. Но и та тщательно и аккуратно замазана цементным раствором. А еще невероятно чисто. Ни пылинки. Я внимательно осмотрелась по углам, пауков и тех нет. Интересненько, в чем дело. Разгадку я увидела не сразу.

Скромная табличка висела на входе в архив: «Дом является культурно-историческим памятником XVI века». А ниже на скотч прикреплен обыкновенный листочек в клеточку с надписью корявыми буквами: «ПАМЯТКА! Охранное заклинание и нерушимость обновлять раз в квартал. Дезинсекцию – раз в полгода».

Это, видимо, для забывчивых рекомендации. Выходит, дом действительно старый. Шестнадцатый век, кто здесь тогда жить мог? Эльфы? Не думаю, слишком близко к горам, и не самая уютная обстановка для них. Друиды, может быть, но тогда дом давно бы сгнил, не любили они каменных жилищ. А этот дом явно из камня, иначе столько не простоял бы. Может, гномы? Сомнительно, слишком высокие потолки.

– Сергей Павлович, тут написано, что дом шестнадцатого века, а кто здесь жил тогда? Это не похоже на стандартные жилища народов того времени.

Председатель задумался.

– К моему стыду, признаюсь, не знаю. С того времени фактически не сохранилось документов. Да и откуда им взяться в те времена? Люди сюда пришли примерно в начале восемнадцатого века, до этого здесь в основном чистокровные друиды и гномы жили. Чуть позже здесь наша деревня выросла, названием обзавелась. Примерно с того времени первые документы появились. Если любопытно будет, можешь в архиве поискать, но старше двух веков вряд ли что-то найдешь. От себя могу лишь предположить, что дом – полукровок гномьих. В те времена они вступали в браки с друидами, поэтому вполне могли здесь жить.

Такой ответ меня удовлетворил, могла бы и сама додуматься. Территория вполне нейтральная, горы, речка, лес. В таких местах смешанные пары разных рас селились охотнее всего.

Неожиданно взгляд председателя упал на настенные часы.

– Опаздываю, – загадочно сообщил он. – Дмитрий Петрович, вы за старшего, я отлучусь на пару часов.

Вот так, тихо и скромно, собрался и ушел. Интересно куда? Но мои мысли были беспардонно прерваны.

– Может, работать уже начнем? – рявкнул вдруг законник. Вид у него был очень нервный. – Ласова, ты сегодня за почтальона.

Кот из дому, мыши в пляс. Рекомендовался, блин. Терентьев, наверное, еще и десяти шагов пройти не успел. А этот орет уже.

– Позавчера газеты пришли и письма, так что возьмешь сейчас – и быстренько по деревне разнесешь.

– Так я никого не знаю, у вас дома хоть пронумерованы?

– Я тебе список дам, кому и что отнести. А по домам у прохожих спросишь, сориентируешься. Деревня маленькая, тут все друг друга знают.

Гениальное задание, и командир он – явно от Бога. Если бы не таким приказным тоном, я и сама с удовольствием пошла бы разносить письма. Теперь же всякое желание отбито. Взяв из рук Дмитрия Петровича листок с адресами, я хмуро поплелась к огромной стопке связанных между собой газет. Закрывая за собой дверь администрации, вдогонку услышала:

– А вы, Дарья Валентиновна, чего стоите? Архив ждет вас. Можете начать с крайнего правого ряда стеллажей.

О ужас! Бедная девушка-загадка. Она еще и живет с ним под одной крышей. А Кассандра? Она такое чудо ежедневно терпит. Как вообще такого любить можно?

На выполнение обязанностей почтальона я убила полдня. Вот это практика – я прямо чувствую, как профессионально расту. Где еще я получу столько полезных и необходимых навыков? Разносить газеты вот уже научилась.

Особенный фурор я произвела среди местных жителей. Кажется, через пару часов я стану самым обсуждаемым событием этого года. Каждый раз, подходя к очередному прохожему, здороваясь и спрашивая, как найти тот или иной адрес, в ответ я получала вопрос: «А вы маг и почтальон?» Вначале я честно пересказывала всю историю про ошибку в деканате, потом мне надоело. Решила просто соглашаться. Да, почтальон. Да, маг. А что, уже запрещено?

Народ после такого ответа тушевался и сразу указывал направление, где найти очередной дом. Вообще, гуляя по деревне в дневное время, я с грустью заметила, что молодежи здесь нет. Однако парочку малышей от пяти до десяти лет я все же встретила. Судя по обрывкам их нехитрых детских разговоров, ребятня отдыхала здесь по классическому сценарию «в деревне у бабушки».

Близилось обеденное время. Желудок призывно намекал, что его надо покормить. Печенья прикупить, что ли? Однако печальным открытием стало отсутствие в Шкрябинке магазина. Как рассказали местные, три раза в неделю сюда приезжала автолавка со всем необходимым. Там и закупались. Либо ездили в город, если возможность была. Моим спасением стала яблоня, которая росла у дороги. Раскидистая, широкая, ветки ломятся от плодов. Вот кому какая разница, что сейчас конец июля? Теоретически плоды вполне зрелые.

Сорвав пару яблок и недолго думая, я устроилась прямо на траве возле дерева. Час законного времени у меня есть. Война войной, а обед по расписанию.

На вкус плод оказался вполне сладким, с чуть заметной кислинкой. Стандартный такой яблочек. Даже червячок у черенка подточил. Я закрыла глаза и расслабилась. Тишина и покой. Редкие дуновения ветра успокаивали еще больше.

– Тетенька, нельзя немытые яблоки есть, – раздался тоненький голосок над ухом.

Я аж вздрогнула от неожиданности.

Позади меня стояла маленькая девчушка лет пяти от роду. Милая такая, вся в веснушках, с рыжими волосами. Солнечный ребенок.

– Сердце и Вера, – улыбнулась я, здороваясь.

– Разум и Воля, – ответила мне девочка. Она была еще слишком маленькой для проявления силы, потому здоровалась стандартным приветствием. – Мама говорит, что на немытых фруктах живут микробы.

– Я использовала очищающее заклинание, – соврала я.

Ну не рассказывать же ребенку, что я ем немытые яблоки, сорванные с первого попавшегося дерева. Еще последует дурному примеру.

– Меня Ксюша зовут. А тебя как?

– Василиса.

Девчушка деловито устраивалась рядом со мной на траве. Под попу ей я подстелила свою почтальонскую сумку. Нечего маленьким детям на сырой земле сидеть.

– Я, кажется, потерялась, – начала она. Голос был на редкость спокойным. – Гуляла я с бабушкой, гуляла, а потом бац! – и сюда пригуляла. А вокруг никого нет.

И неудивительно, время обеденное, солнце после полудня жарило нещадно, вот все и попрятались. Странный здесь климат: утром холодно, днем от жары на стены лезешь, а вечером опять открывается филиал северного полюса.

Слушая историю девочки, я понимала, что надо идти в администрацию. Пускай законник разбирается, чей ребенок. А с другой стороны, хотелось самой помочь Ксюше. Постучусь в пару домов, поспрашиваю, кто ее знает. Деревня же маленькая.

– Хорошо, найдем мы твою бабушку, она наверняка тоже тебя ищет. Как ее зовут?

– Баба Вика, – предельно честно отвечал ребенок.

Надо будет потом лекцию ее семье прочитать, чтобы научили ребенка не разговаривать с чужими дядями и тетями. Она же сейчас мне вообще всё рассказывает, что ни спрошу. А если к ней вор подойдет или, не дай Исход, маньяк? Тьфу-тьфу-тьфу.

Ксюша сохраняла удивительное спокойствие для потерявшегося ребенка. Ни слез, ни паники. Для нее сейчас это самое настоящее приключение. Как в сказке: ты потерялась, а тебя нашел добрый волшебник. В нашем случае добрая магиня-практикантка. Я уже уточнила у девочки интересующие меня детали, и теперь мы бодро шагали в направлении предполагаемого дома бабушки. Судя по всему, когда я разносила сегодняшнюю корреспонденцию, то была рядом с этим адресом.

– Василиса, а хочешь, я тебе сказку расскажу?

– Давай, – слегка удивилась я странному предложению.

Хотя какая разница, пускай хоть песни поет. Лишь бы ей скучно не было, пока мы дом ищем.

– В некотором царстве, в некотором государстве жила-была принцесса…

Стандартное начало. Сейчас принцессу должен похитить дракон, запереть в башне и заставить рыдать горькими слезами. Но нет. История приняла неожиданный оборот.

– С самого детства принцесса была не такой как все, – продолжала девочка. – Каждую новую луну страшное проклятие заставляло девушку превращаться в огромную белую кошку. Родители принцессы очень боялись, что из-за своего звериного облика девушка никогда не сможет найти себе достойного мужа и умрет одинокой.

«Какая-то не детская сказка», – подумала я. Но Ксюша продолжала восторженно вещать.

– И вот однажды в королевство приехал знаменитый волшебник, он знал все тайны и загадки мира. К нему обращались с любыми просьбами, и он их выполнял. Узнав о нем, король и королева приказали срочно привезти его в замок. «На нашей дочке лежит страшное проклятие», – сказал король. «Ты должен снять его», – приказывала королева. А прекрасная принцесса просто смотрела на волшебника и ни о чем его не просила. «Я могу наедине поговорить с вашей дочерью?» – попросил кудесник. И их оставили одних. «Ваше высочество, расскажите мне о вашем проклятье». И она поведала ему, как в шкуре зверя она по-настоящему свободна, и как раз в луну эти несколько дней она может не притворяться ни перед кем, не кривляться на придворных балах, а просто быть собой. И кудесник понял ее желание. «Я помогу тебе, – сказал он. – Есть древнее волшебство, оно позволит тебе контролировать свои превращения. Ты сможешь когда угодно и на сколько угодно перекидываться в красивую белую кошку. Сможешь сбежать из дворца и начать жить своей настоящей жизнью где-то далеко отсюда. Но за любое чудо придется платить».

Сказка становилась все интереснее. Я внимательно слушала каждое предложение. Только где стандартные принцы на белых конях, где любовь до гроба? А Ксюша увлеченно продолжала:

– Принцесса была согласна на любую плату «Возьми деньги, злато, что хочешь», – говорила она. «О нет, ваше высочество, за такое волшебство платят гораздо большую цену. За это вы заплатите целью своей жизни». Девушка не совсем поняла, как она может заплатить то, чего у нее не было. «Я согласна, творите волшебство», – сказала она. Через три дня кудесник принес девушке волшебное зелье, выпив которое, она научилась контролировать внутреннего зверя. «А когда платить?» – спросила девушка. «Ты сама поймешь, когда настанет время», – загадочно ответил маг. А через неделю после этого разговора принцесса исчезла из замка, и больше ее никто в тех краях не видел.

Тут Ксюша замолчала.

– А что дальше? – спросила я.

Это что, новая фишка сказок, заканчивать их в непредсказуемом месте?

– Не знаю. – Девчушка пожала плечами. – Бабушка сказала, что вторую часть сказки мне сегодня расскажет. А я потерялась. Теперь, наверное, меня накажут и конца сказки я не узнаю.

– Вот еще, – успокоила я ребенка. – Приведу тебя домой, и вместе попросим дорассказать историю. Мне же не откажут, – хитро подмигнула я Ксюше.

Через пять минут ходьбы я поняла, что направление выбрала верное. Во дворе одного из домов слышались панические причитания.

– Потерялась! Потерялась! Что ж я мамке ее скажу?!

– Успокойся, ну не могла твоя Ксюша далеко уйти, кто-нибудь да приведет.

– А если в лес убежала или в горы? – продолжалась паника. – А если в речке потонула?

Вот почему всегда о самом страшном думают? Веду я вашу Ксюшу. Цела она и невредима.

Я смело потянула на себя ворота калитки, чтобы пройти во двор. Не успела открыть, как девчушка, шедшая позади меня, чуть не сбила меня с ног и понеслась, сверкая пятками, к паникующей бабушке.

Что тут началось… Слезы. Крики. Заверения, что Ксюша больше не будет далеко отходить от бабушки. Благодарности мне за то, что привела внучку. В общем, полный спектр соответствующих чувств. Спустя пару минут примчался законник, оказывается, пока я вела сюда Ксюшу, за ним уже послали. Поняв, что делать ему тут нечего, Дмитрий Петрович, хмуро взглянув на меня, сказал, чтобы через полчаса я была в администрации для объяснений, откланялся и ушел. Почему именно через полчаса? Так потому, что у меня еще обеденное время.

Баба Вика оказалась очень сердечной женщиной. Пригласила в дом и решила напоить чаем. Притихшая Ксюша сидела за столом по струнке. Но при этом старательно подмигивала мне поочередно обоими глазами. Ах да, я же обещала попросить досказать сказку.

На мою странную просьбу бабушка девочки отреагировала тоже странно, но рассказ начала.

– Годы шли, о пропавшей принцессе никто не вспоминал. А сама девушка за эти годы убежала очень-очень далеко от королевского дворца. Она путешествовала по разным странам, увидела мир. И в один прекрасный миг ей захотелось остановиться. Найти мужа, обзавестись домом, родить детей. Но где бы она ни оказывалась, ни одно из мест не могло зацепить ее душу.

Проходили годы, пролетали десятилетия. Принцесса скиталась по свету не в силах найти свое счастье. В конце концов она отчаялась и решила оставить эти бесплодные попытки. Она в очередной раз превратилась в огромную белую кошку и ушла в зверином обличье в горы. Так она прожила еще несколько лет, а потом в одну из темных и ненастных ночей услышала тревожный шум. Звук беспокоил ее, не давая уснуть. Она вылезла из своей норы и пошла, ведомая любопытством. Картина, которую она увидела, ужаснула ее. Три людских охотника гнались за прекрасным лесным духом. Существо было ранено и истекало кровью. Оно тратило последние силы на бесполезные попытки спастись. И принцесса поняла, что обязательно должна помочь несчастному.

Диким рыком огласила она горные вершины и бросилась наперерез смертельной опасности. Той ночью белоснежная кошка окропила свою шкуру человеческой кровью. Лесной дух был спасен. Им оказался прекрасный мужчина с черными как смоль волосами и белыми, как первый снег, крыльями. Но из-за тяжелых ранений его жизнь по-прежнему была в опасности. Он лежал в беспамятстве, не в силах прийти в себя.

Впервые за многие годы девушка перекинулась в человека, чтобы ухаживать за раненым существом. Проходили долгие месяцы, и девушка не сразу поняла, как в ее сердце поселилась любовь к прекрасному мужчине. Но только, что бы она ни делала, какие бы средства ни применяла, лучше ему не становилось. Бесчисленные ночи рыдала она, отчаявшись ему помочь. Все, о чем она мечтала, – здоровье лесного духа. Это стало единственной целью ее жизни.

И как только она осознала эту мысль, раздался голос: «Ты ведь помнишь о своих долгах?»

«Помню», – прошептала в ужасе девушка. Неужели сейчас у нее могут отнять то самое дорогое, что у нее есть?

Голос только рассмеялся: «Не обязательно что-то отнимать, чтобы плата могла принести страдания». И все исчезло. В следующее мгновение принцесса услышала слабый стон. Она сначала даже не поверила, но прекрасный мужчина, счастьем с которым она грезила столько времени, приходил в себя. Буквально за несколько дней лесной дух полностью восстановился. Окрепли белоснежные крылья, засверкали яркие глаза. «Вот оно, счастье», – думала принцесса. Шло время, и лесной дух все больше и больше привязывался к девушке. И настало время, когда он решился ей признаться в своих чувствах и в своей самой страшной тайне.

Его звали Ирбис, и он был не просто лесным духом, а единственным хранителем источника бесконечной магии. Пока он жив, источник надежно заперт невидимыми засовами, но стоит ему умереть, защита ослабнет. Любой, кто будет находиться рядом с умирающим, получит доступ к этой силе.

В тот вечер охотники преследовали его не просто так. Они стремились к страшной кощунственной цели. Убить духа ради обретения магии.

Всю свою жизнь, каждое ее мгновение он находился в опасности. Согласится ли принцесса разделить с ним его любовь и судьбу? Ведь с этого момента её тоже будет преследовать постоянная смертельная угроза.

Но девушка была непоколебима. Она знала, что единственная цель в ее жизни – любить и хранить жизнь лесного духа. Спустя годы у них появились дети, к счастью матери, никто из них не унаследовал способности отца, но все они были способны обращаться в огромных белоснежных кошек с черными как смоль пятнами. До конца своих лет принцесса жила в страхе, что однажды за ее семьей придут люди, жаждущие власти и доступа к источнику магии. После смерти обоих родителей потомки Великой Белой Кошки и лесного Ирбиса поклялись свято охранять тайну их рода. Вот такая вот история, – закончила бабушка.

– Эм… – озадачилась я. – Но Ксюша говорила, что это сказка, а тут легенда целая.

Вообще, странная история. И конец у нее не слишком веселый. Разве такие сказки маленьким детям рассказывают?

Но бабушка Вика ничуть не смутилась.

– Так и есть. Легенда о лесном духе Ирбисе и Великой Белой Кошке. Просто внучка – егоза. Обычные сказки ей не нравятся, вот и приходится легенды местных народов пересказывать со сказочными дополнениями.

– Местных? Так это тут происходило?

– Говорят, что когда-то здесь действительно жило племя оборотней-барсов, но никаких исторических доказательств не осталось. Только слова и слухи. Поэтому я думаю, что это просто красивая сказочка.

– Понятно, – разочарованно протянула я.

Мне как носительнице крови ирбисов были интересны подобные истории. Приятно хоть на чуть-чуть ощутить себя частью чего-то великого. Эх, вот опять грусть, печаль, разочарование.

А тем временем за рассказом и чаем прошли отмеренные мне полчаса. Пора поторапливаться в администрацию.

Судя по всему, по головке меня там гладить не будут.

Я попрощалась с бабой Викой и Ксюшей. Строго наказала маленькой хулиганке вести себя хорошо и пообещала обязательно зайти к ней в гости еще раз.

Вышла из дома и поспешила в администрацию. Интересно, участковый меня просто сожрет? Или ограничится криками?

Но оказалась неправа. Спокойным вкрадчивым голосом Дмитрий Петрович прочитал мне часовую лекцию о безответственности. Самое смешное, я понимала, что он прав. Но этот человек мне настолько не нравился, что я ничего не могла с собой поделать.

– Это, конечно, хорошо, что ты сама сумела найти дом бабы Вики. А если бы не нашла? Сколько бы еще ты ходила по деревне? – продолжал он. – А то, что у женщины сердце слабое, ты подумала? Любая минута промедления могла стоить ей инфаркта, инсульта и еще Бог знает чего.

Кажется, сейчас я заработала в характеристику громоздкий абзац о своей тупости и недальновидности. Папа останется очень доволен: практику я завалила с первого дня. Постаралась, сама того не желая.

Как назло, Терентьев еще не вернулся, поэтому милиционер песочил меня по полной программе. Кстати говоря, а фамилии у него есть? Я начала озираться по стенам администрации, должны же здесь быть стенды, грамоты, ну хоть что-нибудь в таком роде. Взгляд очень быстро уперся в доску почета, на которой висело две фотографии: первая – Терентьева, а вторая… Курочкин Дмитрий Петрович. Вполне говорящая фамилия. Квохтал он сейчас не хуже любой курицы.

– Все, иди отсюда, – закончил он. – В архив, Дашке помогай. Там, надеюсь, не накосячишь.

Я молча кивнула и вышмыгнула из кабинета. Как известно, из двух зол лучше выбрать Дашу.

Зайдя в архив, я особо не удивилась. Девушка-загадка сидела в куче бумаг, вокруг нее уже громоздилась пора гор аккуратно разобранных папок. Трудоголик – ничего не скажешь.

– А, это ты? – не отвлекаясь от дела, протянула она. – Помогать?

– Угу. Чем именно?

– Ну, разбирать я тебя не приглашаю. Тут черт ногу сломит. Сиди, зачаровывай то, что я уже разобрала. Противопожарные заклинания вешай.

– Без проблем, – согласилась я.

Наконец-то хоть что-то начну делать, связанное с магией.

Остаток рабочего дня прошел спокойно. Я сидела рядом с Дашей в полном молчании и работала, работала, работала. Такой расклад меня полностью устроил, я не мешаю ей – она не мешает мне. Все честно. В конце дня мы, уставшие и пыльные от бумаг, так же молча вышли из администрации. Тихо попрощались до завтра и разошлись по домам. Она – к дому участкового, я – к Матрене.

Первый день практики был успешно прожит, осталось еще двадцать девять…

* * *

Тем же утром. 10:00. Столица. Кабинет генерала Разумова.

Столица никогда не останавливалась. Бесконечный шум, гам, автомобильные пробки. Сердце страны должно биться вечно и не уставая. Но как же от этого устаешь ты сам!

Генерал Разумов сидел в своем кабинете и читал очередной доклад от магов-менталистов. Он был недоволен. Взять хотя бы кукловодов. Ну разве можно так бездарно руководить аватарой? Что там вообще за дело такое, что в глубинку куклу отправили?

Разумов загрузил базу данных на компьютере. Ввел запрос в поисковую строку. Система послушно выдала файл с делом.

«Василиса Андреевна Ласова. Пол женский, 20 лет. Магические способности низкие – четвертый уровень.

Родители:

Ласов Андрей Михайлович – врач, маг. Уровень силы высший.

Миронова Елизавета Олеговна – боевой маг, потеряла силу вследствие материнского проклятия…»

О, это интересно. Когда там она силу потеряла? По запросу база выдала еще одно окошко. Ага. Понятно, примерно на третьем месяце беременности была проклята собственной матерью. Как же надо дочку не любить, чтобы беременную проклинать?

Вернемся к Василисе.

«Сила проявилась в возрасте 15 лет. Поступила под наблюдение и обучение в институт “Энергий и технологий”».

Ну, здесь стандартная история. Даже слабого мага надо обучить. И лучше всего это делать в специальном учреждении. А вот любопытный факт: «Объект не знает о бывших магических способностях матери…».

В принципе, ничего удивительного. Сила у матери пропала, такое действительно случается. А раз так, Василиса могла и обычным человеком родиться. Потому и не говорили. Видимо, боялись повредить хрупкую детскую психику. Зачем давать лишнюю надежду на дар?

Ага, вот, переходим к самому интересному, почему девчонка вообще попала под наблюдение.

«Так как мать была беременна во время потери дара, то существует потенциальная вероятность неконтролируемых всплесков магической силы до уровня архимага».

Тут генерал и не спорил. Да, существует! Но по факту таких случаев один на тысячу.

«В текущем году Ласова В. А. отправлена на практику в д. Шкрябинка на должность секретаря-архивиста. Для прояснения ситуации вместе с ней отправлена Зубова Дарья Валентиновна, ментальная кукла».

Вот с этого момента генерал скривился.

Кто такие куклы? Как правило, сироты из детских домов. Идеальные шпионы, которые сами не понимают, кем являются. У них есть своя личность, своя жизнь, чувства, но только иногда к их сознанию подключается маг-менталист. Он может считать их память, подкорректировать действия, изменить поведение, подслушать и направить. И отследить такое подключение невозможно.

Система тем временем послушно открыла очередное дело.

«Зубова Дарья Валентиновна. Пол женский, 20 лет.

Родители: отец неизвестен.

Мать: Зубова Вероника Сергеевна – человек. Умерла 5 лет назад. Диагноз: рак».

Дальше шла куча текста, не имеющего отношения к делу. Ага, а вот оно.

«После смерти матери совершила попытку самоубийства. Пролежала на лечении в 1-й городской психиатрической лечебнице два месяца. Прошла курс внушения, корректировки памяти, внедрения аватары.

Объект думает, что мать жива, но на ее лечение требуются большие средства. Внушенная идея является мотивацией для обучения.

Магическим образом повышен иммунитет, память, общее состояние здоровья». Знала бы Василиса об этом, когда заметила чересчур красивую и ухоженную Дашу, наверное, никогда бы не подумала обвинять ее в нечестности.

Хотя повышение физических показателей – стандартная процедура. Кому нужен солдат, в которого вложены средства, если он умрет через неделю, скажем, от воспаления легких или другой болячки.

Таких аватаров, как Даша, тысячи. Большинство их них так и проживает свою обычную жизнь, не поработав по назначению. Но этой девушке «везло» довольно часто. В университете было много работы. Незаметная девушка-библиотекарь, сама не осознавая себя, уже помогла накрыть банду наркоторговцев, которые торговали препаратами прямо под сенью альма-матер.

Вот и сейчас ее послали вслед за Василисой в Шкрябинку. Даша действительно была идеальным кандидатом на эту роль.

Зря Лисса с отцом удивлялись расхлябанности деканата по поводу этого направления. В компетентных органах все заметили. И решили просто наблюдать. А дальше дело техники. Вторая заявка пришла уже для Зубовой Дарьи Валентиновны.

И все бы хорошо, только кукла, как говорится на языке молодежи, «палилась». Кто у нее маг-куратор? Звягинцев? Майор? Вот у него сейчас и спросим, в чем проблема. Иначе быстро до капитанских погонов разжалуем.

Уже через пять минут майор стоял в его кабинете. Было заметно, что он очень волнуется. Не каждый день на ковер к генералу вызывают.

– Товарищ генерал, майор Звягинцев по вашему приказанию прибыл, – отчеканил мужчина. – Разрешите доложить.

– Докладывай. Кто у Зубовой менталистом работает? Почему у нее графики поведения скачут, как лошади на ипподроме?

Майор заметно погрустнел.

– Она сопротивляется корректировкам и подключениям.

– И что? Как будто впервые такое случается. Топорно работаете, значит. Аккуратнее надо. Не хватало еще мозг аватаре спалить.

– Мы так и делаем. Отсекаем ее личность на время работы. Поэтому со стороны и кажется, что у нее резкие перепады настроений и линий поведения.

Генерал махнул рукой.

– Черт с вами. Главное – результат. Но я вас предупредил, работайте аккуратнее. Она – наблюдатель, вот и пусть наблюдает. Хватит ей мозг насиловать. Ночью во сне подключаетесь и все считываете аккуратно. А после этой практики отправите ее на лечение. Пусть врачи заклинания обновят. Видимо, за пять лет службы поизносились.

– Так точно, товарищ генерал. Разрешите идти?

– Идите, Звягинцев, идите.

Разумов откинулся на спинку стула. Чувствовал он – перепалят девчонке мозг. Если уж начала сопротивляться, значит, до конца будет бороться. Максимум, что они могут, – это временно ослабить напор на сознание и проводить считывание памяти во сне. Ну а что поделаешь. Такая работа. У всех бывают грязные обязанности.

Не она первая – не она последняя.

* * *

Даша лежала на кровати и смотрела в потолок. Сегодня опять были провалы в памяти. Она помнила, как с утра стояла на улице у администрации, помнила, как прибежала Василиса. А потом пустота. Затем сознание вернулось, когда она была в архиве. Вокруг оказались разбросаны бумаги, папки. В воздухе парили тонны пыли. А потом все снова резко оборвалось.

Сейчас она очнулась во время ужина.

Кассандра приготовила изумительное рагу и спешила положить Даше порцию добавки. Но девушке было плохо и страшно. Ее колотила мелкая дрожь.

Неужели опять началось? Уже целый год не происходило рецидивов.

В прошлый раз все случилось внезапно. Провалы в памяти начали преследовать Дашу в основном на работе. Тогда она подумала, что это от перенапряжения.

Она работала в библиотеке, разбирала формуляры, сортировала в каталоги книги, приводила в порядок документацию. И началось…

Она даже к врачам ходила. Те лишь пожали плечами, сообщив девушке, что у нее лошадиное здоровье и на ней можно огороды вспахивать. Порекомендовали обратиться к психологу. Или психиатру.

Но такой роскоши Даша не могла себе позволить, все деньги она перечисляла на лечение матери. А лишних средств на консультацию таких врачей не было. Тем более она боялась. Если узнают, что у нее какая-то душевная болезнь, что тогда? Кому нужен сумасшедший секретарь? Ее не возьмут на работу ни в одну приличную фирму. Как после такого она сможет вылечить мать?

Вот и лежала Даша на кровати, погруженная в свои мысли и страдания. У нее даже подруг не было. А ей очень хотелось хотя бы дружеского тепла.

Она всеми силами пыталась подружиться с Василисой, но та лишь холодно и отрешенно смотрела на нее.

Хотя вчера магиня очень помогла ей, наложив согревающее заклинание. В тот момент Даше действительно показалось, что они могут стать отличными друзьями. А потом она увидела невероятные глаза Лиссы.

Это поражало воображение. Зрелище казалось одновременно пугающим и завораживающе красивым. Наверное, это прекрасно – быть такой особенной!

Нет, Даша не завидовала. Просто восхищалась. Жаль, что не получится стать подругами.

Девушка в очередной раз глубоко вздохнула. Укрылась одеялом с головой и попыталась уснуть.

Когда к ней подключились во сне, она даже не заметила. У нее аккуратно считали память за прошедшие несколько часов и так же аккуратно вышли из ее сознания. Все как и приказывал генерал.

Глава 4

Ну а собственно, чего я еще ожидала? Что на меня будут просто смотреть в этой деревне? Вот уж нетушки. Просто я не думала, что следующие события произойдут так быстро!

Слух, что в деревне появилась магичка-практикантка, разлетелся молнией за считанные часы. И я не предполагала даже в самых страшных снах, что все так обернется.

Выходя утром из дома бабы Матрены, я наткнулась на эдакий «первый звоночек» будущих проблем. Правда, в тот момент я не поняла, что это будут именно проблемы.

На дороге у забора, неловко переступая с ноги на ногу, топтался дядечка. Возраста неопределенного, вроде бы уже и не мужчина в самом расцвете сил, но и дедушкой язык назвать не повернётся.

Я честно и вежливо поздоровалась с незнакомцем и уже была готова пойти дальше. Но меня окликнули:

– Вы же маг?

«А что, непонятно было, когда я с тобой здоровалась?» – мелькнула мысль. С утра я была не в лучшем настроении, и мне очень хотелось огрызаться на весь мир. Но вместо этого я вежливо кивнула.

– Да. Я чем-то могу вам помочь?

Знала бы последствия, не задавала бы подобный, пусть и предписанный этикетом, вопрос.

– Вы даже не представляете как! – Дядечка от радости едва в воздух не вспорхнул. – Я в долгу не останусь, вы только помогите.

Я вопросительно посмотрела на него.

– У меня крысы в доме живут, ничем вывести не могу. Вы моя последняя надежда!

В голосе столько мольбы и страдания, ну как тут отказать.

Будучи городским жителем, я вообще с трудом представляла, как эти грызуны выглядят. И черт дернул меня ответить:

– Давайте вечером. Мне сейчас на практику надо, а после я посмотрю.

Мужчина радостно кивнул, торопливо попрощался и ушел.

Теоретически в его просьбе не было ничего необычного. Способов избавиться от вредителей мое сознание рисовало больше десятка, начиная от физического устранения оных на молекулярном уровне и заканчивая миллионом мышеловок. Проблема была в том, что первый способ требовал сил архимага, а второй мог плачевно окончиться для случайно угодивших в ловушку конечностей самого хозяина. Пружинке же не объяснишь, что пальцы – это не крысы и травмировать их нельзя.

Но, как говорила Скарлетт, я подумаю об этом завтра, завтра будет совсем новый день. А в моем случае вечер.

Я торопливо приближалась к зданию администрации. Сегодня меня никто не заставит бегать почтальоном. Вчерашней выходкой я, кажется, показала участковому, что меня лучше держать в строго закрытых и пыльных помещениях. Так от меня меньше шума и проблем.

Подумано – сделано. Только в архив на этот раз меня отправил Терентьев.

– Вы хорошо работаете в паре с Дашей. Она раскладывает – ты колдуешь. Зачем разбивать такой продуктивный тандем? Все, что разберете, в коридор вытаскивайте. А я в новое здание переносить буду.

Доходчиво и ясно. Нет, желание работать в архиве у меня от этого не проснулось, но и отвращения к монотонному труду я уже не испытывала.

Даша молча кивнула, принимая задание, и отправилась в сторону пыльного бумажного бастиона. Вид у нее был очень уставший: темные круги под глазами, лицо бледное. Видимо, вчера действительно переработала.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросила я.

– Да! Вполне! – недружелюбно огрызнулась девушка.

Вот и интересуйся после этого. Если не хочет общаться – не надо, не больно-то и хотелось.

В целом настроение у меня было отличное, несказанно обрадовала новость, что участковый уехал в город по каким-то служебным делам. А это означало тишину, покой и отсутствие дебильных приказов.

Вот и сидели мы с Дашей в архиве. Она подходила к очередной полке, снимала с нее коробки с документами, внимательно вчитывалась в каждый, сортировала их по папкам, руководствуясь неведомыми мне критериями. Каждую такую папку она передавала мне, и тут начинала работать моя магия. Мыслеобраз несгораемости, казалось, прирос к моему сознанию. Закрываю глаза и вижу тонкую бескислородную прослойку молекул вокруг каждого листа бумаги. От пожара это, конечно, не спасет, но возгорание замедлит значительно. Гарантия.

К концу дня мы с успехом разобрали всего один стеллаж. Такими темпами и за год не управимся. Видимо, о том же подумала и Даша.

– До конца практики мы не успеем, – сказала она.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего. Сделаем столько, сколько сможем. Выше головы не прыгнешь.

Я пожала плечами: грех не соглашаться с разумными доводами. Ну не сверхурочно же эти бумаги разгребать.

Блин. Вспомнила утреннее обещание дядечке. Кажется, у меня все-таки нарисуется вечерняя подработка.

– Даша, как можно избавиться от крыс? – неожиданно спросила я.

– Странный вопрос от тебя. Например, ядом. Или кота завести, мышеловки поставить.

– Понятно…

Перечисленные ею способы оригинальностью не впечатлили. На такое решение и моей фантазии хватило бы. Хотя… Идея все же появилась. Нет, не безумная, но необычная.

Итак, мне нужен был кот. Ну или кошка. За искомым я обратилась к председателю.

– Сергей Павлович, можно попросить вас об одолжении?

– Попробуй.

– Я могу у вас на пару часов кошку взять?

Глаза мужчины выразили бесконечное удивление.

– Зачем?

– Вы не переживайте только. Мне для хорошего дела. Я ее потом обратно принесу.

– Наивная городская девочка. Ты ее поймай сначала, – усмехнулись в ответ.

Здесь я в своих способностях не сомневалась. Ко мне кошка прибежит точно, на первое же «кис-кис» прилетит на крыльях ветра.

Уже через полчаса я шагала по деревне с Муркой на руках. Животное сопротивления не оказывало, зато активно терлось мордочкой о мои щеки. А знакомый дядечка ожидал меня у дома Матрены.

– О, это вы. Я тут уже полчаса жду. Пойдемте, тут недалеко, – радовался он.

– Хорошо, только давайте постараемся по-быстрому, мне еще кошку вернуть надо.

На меня возмущенно посмотрели.

– Вы думаете, я не запускал кошек? Кроме котят они мне ничего не принесли.

– Я пообещала посмотреть и попытаться помочь. И какая разница, каким методом я буду это делать?

Мужчина недовольно хмыкнул.

Тем временем мы приблизились к его дому.

Ого-го! А дядечка, судя по всему, представитель местной элиты. Территория, занятая под его владения, поражала.

– Это все ваше? – озирала я двухэтажный коттедж и многочисленные мелкие постройки: гаражи, склады и амбары.

Черт, я даже приблизительно не могу представить, сколько на таком пространстве может обитать крыс и прочих вредителей.

– Моё. Я частный предприниматель, – вздохнул мужчина. – Занимаюсь сельским хозяйством. У меня на территории несколько амбаров с зерном, приличное птичье подворье, яблоневый сад. В общем, идеальный рассадник для крыс. Чем я только ни пробовал от них избавиться: и отраву раскладывал, и мышеловки расставлял. Все без толку.

Блин, меня в Шкрябинке, похоже, за архимага принимают. Я себе представляла скромненький дом а-ля «теремок», а тут целые закрома родины, где сил столько взять?

– Вы же осознаете, какой здесь предстоит объем работы? – уточнила я.

– Понимаю, взгляните хотя бы на склад с зерном, там больше всего этих тварей засело. Пожалуйста.

И почему я ему сразу не отказала? Могла же отправить к председателю, пусть бы через него этот вопрос решал. Да, влетел бы в копеечку дяде-предпринимателю такой официальный наём мага, но и мне бы краснеть не пришлось. Сказала бы, что у меня сил не хватит на такие запросы, и все. С меня взятки гладки, как говорится. А теперь придется лично либо отказывать и краснеть, либо воплощать мой безумный план в действие.

Зерновой склад оказался стандартным элеватором, и неудивительно, что тут наблюдалось засилье крыс. Тонны зерна лежали насыпью, образуя большие горы, превышающие человеческий рост.

– А как-то по-другому хранить нельзя? – уточнила я.

В ответ дядечка пустился в теоретические дебри, объясняя технологию, температурные режимы, варианты поддержания влажности. А как по мне, то он просто на нормальном оборудовании решил сэкономить.

Все это время кошка Терентьева терпеливо ожидала у меня на руках. Удивительное создание, эдакая пантера на ручнике, черная, грациозная, под шкурой угадываются мощные мышцы. Она лежала тихо и спокойно, временами впадая в блаженную дремоту.

Я глубоко вздохнула, чем черт не шутит. Попробуем осуществить план «Икс»!

– Вы можете выйти ненадолго? – попросила я дядечку. – Попробую решить вашу проблему.

Торопливо закивав, мужчина удалился.

Собственно, задумка моя была проста: сотворить пару-тройку фантомных котов, которые пару суток будут вылавливать всех крыс с особой жестокостью. У плана было и слабое звено: для создания подобного мыслеобраза требовались полные знания анатомии кошачьего представителя, от наглых усов до кончика хвоста. Важным было все: расположение каждого сосуда и внутренних органов, прочие особенности строения. Я же была не готова ради изгнания крыс изучить учебное пособие по ветеринарии.

Но моя креативность нашла выход из сложившейся ситуации.

В универе на занятиях мы часто снимали фантомные копии с чашек, ложек и других бытовых предметов. А чем кошка хуже? Не нужно держать в голове образ, если он у тебя перед глазами.

И сейчас я планировала расклонировать Мурку Терентьева ее фантомными собратьями. Теоретически должны получиться абстрактные энергетические структуры. От нашей кошки они возьмут анатомию, инстинкты, внешность, повадки, я лишь вложу цель – уничтожать грызунов-вредителей. И силы волью дня на три максимум, больше не нужно.

Самое главное, не забыть научить моих «котяток» выносить мертвых крыс со склада. Пусть лучше серые тушки штабелями на улице лежат, чем сгниют на зерновом складе. Нечего антисанитарию разводить.

Настоящая живая кошка тем временем крутилась у меня на руках. Она медленно перевернулась на спину и теперь подставляла под руку пухлое пузико, мол, давай гладь меня. Это, конечно, не очень хорошо, что она сытая и расслабленная. Для моей идеи фантомы должны быть голодными и злыми.

Но решив, что надо работать с тем, что есть, я просто наделила своих фантомов куда более длинными, чем обычно, цепкими когтями и острыми зубами – для охоты самое то будет. Выходил образ прекрасной машины для истребления крыс.

Осталось добавить моим «призрачным деткам» любовь к человеку и можно выпускать. Не хотелось мне неприятных случайностей в виде разодранных в кровь ног не вовремя вошедшего на склад хозяина. Теперь произнести активатор и смотреть, что выйдет из этой затеи.

Через пять минут я уже любовалась четырьмя грациозными кошками, одной настоящей и тремя ее фантомными копиями. Сейчас их могли видеть только я на правах создателя и сама Мурка – как праматерь для этих сущностей. Для остальных они были невидимками, наделенными целью убивать мышиных представителей. Крысы даже не поймут, откуда к ним пришла смерть. А через три дня, если фантомов не подпитать силой, они развеются.

Я вышла из амбара. Дядечка скромненько топтался напротив входа.

– Ну как? – с надеждой в голосе спросил он.

– Пока не знаю – завтра будет видно. Но что могла, я сделала, – пожала я плечами.

– Я вам очень благодарен, – рассыпался в благодарностях мужчина, протягивая конверт. – Возьмите, пожалуйста.

– Простите, но я не могу взять с вас деньги. Во-первых, я не уверена в результате, во-вторых, маги не берут оплату деньгами.

Кажется, я смутила дядечку.

– Если мои действия помогут, тогда по факту и оплатите, – предложила я. – Но денег, учтите, не возьму.

– Вы сторонница натурального обмена в век рыночной экономики?

– Я сторонница идеи не использовать силу для обогащения, – твердо заверила я предпринимателя.

– Я понял вас, Василиса, но не люблю быть должником.

– А вы мне пока что еще ничего и не должны. – Я почувствовала, как раздраженная улыбка расплывается на моем лице. – Пожалуй, пойду. У меня еще очень много дел.

Распрощавшись с мужчиной, я первым делом решила направиться к Терентьеву, вернуть кошку. Как назло, того дома не оказалось, поэтому я просто выпустила животное рядом с его забором у калитки. Она сама разберется, куда ей надо.

Вообще-то я планировала поговорить с председателем об использовании моей магии. Если пришел один «дядечка», то завтра их придет двое, а затем вся деревня. А этот вопрос надо урегулировать на административном уровне.

Нет, дело не в том, что я была такой злой и не хотела помогать людям, просто знала: помогу одному – на шею сядут все.

Одно дело оплачивать услуги магией, как произошло с «билетом» до Шкрябинки, а другое дело, если завтра жители понесут корзины с яблоками, чтобы я магическую сигнализацию на дома ставила.

Идя с такими мыслями по деревне, я уже настраивалась на завтрашний серьезный разговор с Терентьевым.

Но, кажется, опоздала.

Подходя к хоромам Матрены, я увидела то, что по моим представлениям могло произойти только дня через четыре. У калитки меня ждали около десятка человек. Быстро же наглеют люди.

– О, Василисушка! – воскликнули в толпе. – А мы к тебе!

Кликушу я узнала, именно ей вчера приносила альманах для дачников «Сад и огород».

– Что-то случилось? – вежливо спросила я, хотя внутри уже была готова взорваться, как триста тонн взрывчатки.

И тут началось. Базарная площадь отдыхает. Наперебой мужчины и женщины, бабушки и дедушки требовали помощи:

– У меня пропадают яблоки из сада! Корова отелиться не может! В колодце источник пересох! Помогите наладить систему водоснабжения!

А-а-а-а-а, я была уже готова заорать, когда провиденье услышало мои мольбы о помощи.

– А ну пошли все вон!!! – раздался со стороны двора звонкий старушечий голос.

Баба Матрена была в ярости.

Толпа судорожно приутихла. Сейчас я стану свидетелем феерического шоу.

– Вы что, совсем совесть потеряли? – возмущалась ведьма. – Ко мне боитесь подойти, а на Василисе ездить решили? На наивности и безотказности сыграть вздумали?

Из толпы кто-то попытался возмутиться.

– Петровна, ты ли там вещаешь? – продолжала Матрена, которую теперь было не остановить. – Али ты забыла совет не подходить к моему дому? Так я напомню, что знаю, почему у Анатольевны яблоки из сада пропадают.

Судя по нарастающей напряженности, Анатольевна здесь тоже присутствовала. И теперь она без всякой магии узнала секрет исчезновения фруктов из сада.

Масштабы шоу стремительно увеличивались.

– Но мы же согласны оплачивать услуги Василисы, – решила высказаться кликуша с альманахом.

– Так иди через председателя и оплачивай, – парировала Матрена.

Толпа заметно приуныла. Ёжку боялись и уважали. Вон даже слово опасаются вставить.

– А почему тогда Василиса пошла фермеру помогать? Он тоже через председателя оплачивать будет? – кто-то в толпе пустил последний козырь.

– По глупости и пошла, – огрызнулась Матрена. – Сделанного не воротишь. В общем, кому услуги мага нужны – все к Терентьеву. Я понятно объяснила?

По толпе прошелся обиженный возглас. Ей-богу, будто детей выстроила. Вот что значит столетний опыт.

– Василиса, а ты в дом марш. Там поговорим.

О-о-о, сейчас я тоже получу.

Через полчаса до меня наконец дошло, как же сильно я накосячила. Наш разговор с Матреной начался довольно мирно. Она поставила передо мной тарелку с супом, проследила, чтобы я все съела, а затем ехидно спросила:

– Ну и о чем ты думала, когда пошла к нему, Василиса – истребительница крыс?

– Отказать было неудобно, – потупившись, смотрела я в столешницу. – Он так просил, почти умолял помочь.

– Они у тебя все так просить готовы, лишь бы подешевле и повыгоднее было. Ты думаешь, почему эта толпа ко мне с такими просьбами не заявилась?

– Не знаю, может, они ко второй ведьме ходят, я же слышала, в деревне еще одна магиня живет.

– Ах-ха-ха! – Матрена искренне расхохоталась. – К Оксанке, что ли? Мы потом к ней вместе сходим, познакомлю тебя с ней. Сама поймешь, почему не ходят.

А бабушка умела заинтриговать. Но я понимала, что с таким характером, как у Матрены, к ней вообще лишний раз подойти побоишься. Не то что попросить о чем-то.

– Я помогаю, только если это действительно нужно. Болячку могу вылечить, но налаживать систему водоснабжения магией – уж увольте. Пусть оплачивают через кассу у Сережки согласно прейскуранту, тогда и подумаю. Только все желающие сразу пропадают и сами без магии все делают. Лучше любых водопроводчиков.

Я еще больше потупилась. Но вопрос задала:

– А дядечка-фермер, он действительно крыс долго не мог вывести или обманул?

– Так куда ж они от него уйдут, если у него закрома, полные зерна по самое не хочу? Там им самое раздолье.

– Ну, если все так, выходит, я правильно сделала, что помогла.

– Что, неужели всех крыс прогнала? – с сомнением посмотрела на меня женщина.

– Нет, не прогоняла. Я решила трех фантомных кошек запустить, скопировала с Мурки председательской.

Не успела я договорить фразу, как Матрена начала стремительно бледнеть.

– ЧТО-О-О-О? Что ты сделала? – заорала она.

– Фантомов запустила… – тихо прошептала я.

От ее неожиданного крика мне стало страшно.

– С беременной кошки? – так же громко продолжила бабушка.

После этой фразы перед глазами послушно всплыла картинка с пухлым животом, который мне заботливо подставляли почесать. А я-то решила, что она просто объевшаяся, живот же небольшой был.

– Ой, дура! Ой, дура! – восклицала Ёжка, схватившись за голову. – Тебя чему вообще в твоем университете учат?

– Да что случилось-то? – искренне продолжала я не понимать, в чем проблема.

– Кошка беременная! Ты скопировала ее образ для фантомов вместе с котятами в утробе. Теперь по деревне будут ходить энергетические сущности с материнским инстинктом. Ты понимаешь вообще, что натворила?

– Так у них энергии максимум на три дня.

– Что сделает мать для спасения ребенка? – неожиданно тихо спросила Матрена.

– Всё… – прошептала я рухнувшим голосом и почувствовала, как теперь бледнеет уже мое лицо.

Кажется, я сотворила устойчивую энергетическую аномалию.

– Хочешь, я тебе обрисую картину на ближайшие три месяца? Сначала твои энерго-кошки будут ходить, истребляя крыс. Поверь, им хватит энергии, которую они высосут из мертвых мышиных тушек, для поддержания своей жизни. Через месяц они родят котят, которых, следуя тем же инстинктам, надо будет выкормить, научить охотиться и всему прочему. И поверь, они это сделают. Да, через какое-то время три твоих кошки действительно развоплотятся, только котята все равно останутся. Они родятся почти естественно и будут иметь право на существование в этом мире. Проблема в том, что способ их питания будет отличаться от классического.

Слушая это, я не выдержала и выругалась.

– Но почему тогда нам не объясняли этого в университете? Почему не запретили этого делать?

– Ты о вампирах слышала?

– Это сказки, – уверенно заявила я.

– Ой ли? А ты вдумайся, вампир – существо, для поддержания жизни которого нужна энергия. И берут они ее – убивая. Василиса, ты сегодня по глупости создала кошек-вампиров. Поздравляю. Возможно, через пару сотен лет Шкрябинку назовут крысиной Трансильванией.

– Баб Матрена, неужели до меня так же глупо никто не влипал? В истории должны быть похожие случаи. Может, есть способ это исправить?

– Я достаточно тебя напугала? – ухмыльнулась Матрена, по ее лицу блуждала хитрая улыбка.

– Да, – честно призналась я.

– Ты действительно не первая. Мне тогда лет пятнадцать было, баловалась с силой, курицу фантомную сделала, – ностальгически начала бабушка. – Ох, и налупила меня тогда мать. Курица несушкой оказалась! Представляешь себе цыплят-вампиров? Я вот до сих пор представить не могу. В общем, способ есть. Надо изловить этих фантомов и забрать обратно влитую в них силу. Только сделать это надо в ближайшие шесть часов. То есть примерно до полуночи.

Ох, ох, ох, что ж я маленький не сдох.

Задание вполне выполнимо: надо сходить к фермеру, признаться, что я криворукая идиотка, пойти в амбар и все исправить. Я решительно встала из-за стола и молча направилась к выходу из дома.

– Ну и куда ты пошла? – окликнула Ежка.

– Исправлять ошибку.

– То есть ты наивно полагаешь, что одна сможешь управиться с тремя фантомами, которые очень-очень хотят жить?

– Но ведь я их создала.

– И что? От этого они меньше жить не захотят. В общем, я с тобой.

Матрёна бодро засобиралась. С собой она прихватила несколько баночек с травами и пузырек с валерьянкой.

– Может, вы все же дома останетесь? – переживала я, кивая на успокоительное. – Меньше волноваться будете.

– Кто? Я? – удивилась бабка. – Да я спокойна, как утюг. Это не для меня.

– А для кого тогда? – продолжала тупить я.

– Кошачья мята и валерьянка – лучшая приманка для обычной кошки. И я очень надеюсь, что твои фантомы решат так же.

– Может, я просто их позову, и они придут? Мурка вот сама прибегает.

Матрена лишь плечами пожала.

– Пошли, а там разберемся.

* * *

Ночь. Улица. Луна. Деревня.

Две тени, крадучись, удаляются от дома фермера-предпринимателя. Более быстрая и высокая фигура торопливо шепчет активаторы для заклинаний, вторая ведет себя спокойнее, но отчего-то постоянно шипит и одергивает первую. Лишь зеленый отблеск нечеловеческих глаз выдает панику и волнение в одной из них.

Неожиданно вдалеке слышится звон магической сигнализации. Но фигуры удивления не показывают, а лишь увеличивают скорость ходьбы. Создается впечатление, что они хотят как можно быстрее спрятаться от неприятных звуков.

Наконец силуэты доходят до огромного дома на краю деревни и исчезают внутри двора, закрывая за собой калитку.

* * *

Дмитрий Петрович был в бешенстве. С утра к нему на стол легло заявление о пожаре от Синицына, местного зажиточного богача.

Еще в ночи законника сдернули с постели, когда сработала сигнализация. Ему пришлось встать, одеться и идти на место происшествия.

И ладно бы это случилось в обычный день. Так нет же, это произошло именно тогда, когда его план по открытию источника бесконечной магии должен был вот-вот осуществиться. Вчера он целый день провел над его подготовкой, специально уехал в город для этого. А сегодня произошел этот дурацкий пожар.

Сейчас в Шкрябинку уже едут пожарные инспекторы, и они перепроверят в деревне всё вдоль и поперек.

Такое впечатление, что само провидение бережет эту девчонку.

Между прочим, о ней, где Ласова вообще?

Даша уже как час в архиве бумаги перебирает, а Василисы нет. Терентьев, кстати, тоже отсутствует, может, он ее по каким-то делам забрал?

Хотя черт с ними, сейчас надо разобраться с насущными проблемами.

Глава 5

Ночью, через час после пожара. За пять часов до утра

Мы сидели на кухне. Я, Матрена и мой папа. То, что произошло час назад, я не могла оставить без внимания семьи. Не смогла найти этому объяснений и бабушка Ёжка.

Папу я вызвала по зеркалу. Быстрый рассказ отцу, и портал в Шкрябинку уже провешен.

– Как это случилось? – была первая фраза, когда он оказался в доме Матрены.

Рассказ о котятах-вампирах папу не впечатлил, зато он проникся историей, которая привела к пожару.

…Когда мы с Матреной пришли на место, фермера в доме не оказалось. И, как следствие, на территорию его двора законными путями мы проникнуть среди ночи не могли. Поэтому Матрена предложила безумный для взрослой женщины план – взлом с проникновением. Она временно снимает магическую сигнализацию, которую, кстати говоря, сама когда-то и ставила, а затем ждет меня на улице. Я же тем временем тихонечко проникаю в зерновой склад, собираю своих кошек-фантомов и лишаю их сил.

Начало плана мы исполнили виртуозно, уже через десять минут я находилась посреди залежей зерна и «кис-кискала», призывая кошачьих фантомов. Первого призрака я успешно обезвредила за несколько секунд. А дальше план полетел в тартарары. Оставшиеся кошки восприняли меня как врага.

Собственно, именно им я сейчас и являлась. Вложенная в них программа «человеколюбия» дала сбой – за человека они меня решили не считать. Кровь оборотня в жилах сослужила дурную службу.

Два фантомных монстра накинулись на меня. Я даже испугаться не успела. Время просто остановилось. Я стояла как вкопанная и наблюдала медленное приближение двух сотворенных мною же чудовищ. Видела, как обнажаются пятисантиметровые клыки и такие же огромные когти, сама же постаралась, наградила ими «животинушек». Заметила прыжок одной из кошек, она готовилась вцепиться мне в лицо.

А затем я почувствовала силу. Нет, не так. Я почувствовала СИЛУ!

Страшно не было, я просто вскинула перед собой руки в безнадежной попытке закрыть лицо. Но удара не последовало. Приближающаяся ко мне кошка просто развоплотилась, встретившись с невидимым щитом, который внезапно окружил меня защитой. Монстр исчез, как будто никогда и не существовал. А я продолжала чувствовать упругую стену вокруг себя, способную не просто защитить – уничтожить врага.

Но откуда появилась подобная сила?

Вторая кошка поступила более разумно. Глядя на происходящее, она решила отступить и, прижав уши и шипя на меня, попятилась к выходу.

Но отпускать ее я не имела права и мысленно потянулась к фантомному существу.

– Прости меня, – прошептала тихо. – Я не знала, что так выйдет. Вам просто нельзя существовать в нашем мире.

Мне действительно было жалко ее – последнюю фантомную кошку. Она же не виновата, что я создала ее по собственной глупости. Но теперь я исправлю все.

Словно понимая мои мысли, животное замерло и поступило так, как могла поступить только истинная женская натура.

Мыслеобраз для ее развоплощения уже был готов, когда кошка решила, что одна умирать не собирается, надо обязательно утянуть меня за собой. Она «ушла» сама, по своей воле, отдала свою энергию и превратилась в пламя.

Закон сохранения в действии.

Нет последней фантомной кошки – есть яркий, чистый, яростный огонь.

Амбар вспыхнул, как спичка.

Вокруг меня пылало все: балки, перекрытия, зерно. Что там дядечка говорил про правильное поддержание влажности в помещении? Хотя в тот момент я об этом не думала. Единственным моим желанием было убраться подальше. Но пути отступления оказались недоступны. Становилось нечем дышать. И только сила продолжала бурлить в моей крови вместе с адреналином. Безумие. Но от отчаяния я решила открывать портал. Тут недалеко – метров двести. Главное, дотянуться до бабушки Матрены.

А я даже нужный мыслеобраз не умела строить, потому что таких слабачек не учат телепортации. Все, что смогла, это представить, как мое тело рассыпается на мириады молекул здесь и собирается где-то там. Какая, к черту, разница, сгорю я тут или просто останусь россыпью частиц? Я задыхалась, воздух оставался лишь на последнюю фразу:

– Аш-ш-ш-шраим дега!

Мгновение! И я возле Матрены. Я могу дышать… Вокруг чистая свежая ночная прохлада.

– Как ты здесь оказалась? – удивленно взглянула на меня бабушка.

Кажется, она еще не поняла, что произошло. Ёжка до сих пор держит сигнализацию под контролем, но стоит ей расслабиться, и на всю деревня взвоет сирена.

– Бабушка Матрена, я сама не понимаю. Но нам надо уходить, там пожар.

Слава ее мудрости, Матрена молча схватила меня за руку, и мы торопливо ушли с места преступления…

Папа убрал ладони с моих висков, полностью считав воспоминания о том, что случилось. Нет, таланта менталиста у него нет, просто мы связаны родной кровью. А значит, он может чуточку больше, чем обычный маг.

Долгое время Матрена сидела за столом. Она не ругалась, не задавала лишних вопросов, но сейчас ее прорвало:

– Андрей Михайлович, может, вы объясните, откуда у вашей дочери силы архимага? – обращаясь к моему отцу, спросила она.

Меня этот вопрос тоже интересовал, но сейчас я не чувствовала в себе ничего особенного. Все как обычно, даже взгляд, бывший еще пару часов назад взглядом зверя, снова стал человеческим.

Папа молчал. Держался за голову, смотрел в столешницу и не произносил ни слова. Прошла тягостная минута.

– Матрена Ивановна, я могу рассчитывать, что вы сохраните все в тайне? – нарушил тишину отец.

Бабушка кивнула. Да уж, она и так в эту историю вляпалась по самое не хочу.

– Василиса, пообещай, что воспримешь все адекватно? – обращаясь уже ко мне, продолжил отец.

От его взгляда мне стало еще больше не по себе. Что такого он может мне рассказать, что я восприму неадекватно? Но я послушно кивнула.

– Ты помнишь наш разговор много лет назад?

– Перед поступлением в университет?

– Да. Что я тебе тогда сказал? – с горечью в голосе напомнил отец.

Тогда – очень многое. Например, что сильным магом быть опасно и что не нужно привлекать к себе лишнее внимание.

– Все намного сложнее, – вздохнул он. – Эта история должна остаться скрытой от всех, иначе проблем будет гораздо больше, чем сейчас.

И папа наконец рассказал мне все.

– Мы с твоей мамой познакомились, когда нам было восемнадцать. Молодые и наивные, окрыленные силой. Я учился на медицинского мага, а твоя мать – на боевого.

После этих слов мое сердце забилось чаще. Мама – боевой маг? Как? Папа не дал возможности задать крутящийся на языке вопрос, продолжив:

– Да, твоя мать подавала огромные надежды. Чистокровная волшебница в пятом поколении, будущий боевой архимаг. Ей прочили ошеломляющую карьеру, если бы не одно но. Солдатам такого уровня нельзя заводить семью, нельзя иметь детей. Это непозволительная слабость, которая может привести к непоправимым последствиям. Мы скрывали свои чувства от всех. Строили планы, надеялись, что станем исключением из правил. Молодость давала нам право быть наивными. Только судьба в тот момент решила по-другому. На пятом курсе твоя мама забеременела. Нет, никакого скандала не было. Когда Лиза сообщила, что у нее будет ребенок, ей мило улыбались, поздравляли. Но через несколько дней у нее случился выкидыш. Я слишком поздно заметил вмешательство кого-то постороннего в ее ауру. Некто сделал все, чтобы твой брат или сестра не родились. Это стало трагедией для нас.

В тот момент мы повзрослели. Магия перестала казаться нам чудом и даром. Она стала ограничителем свободы. Колпаком, под которым нам давали всего лишь иллюзию самостоятельной жизни.

Прошел еще год, я работал в клинике, а твоя мать участвовала в боевых операциях. Мы виделись все реже и реже и понимали, что нас специально разлучают, разводят, как корабли в море. А потом случилось то, чего боялась твоя мать. Новая беременность. Больше всего в жизни Лиза не хотела испытать новую потерю и одновременно с этим мечтала иметь ребенка. Василиса, ты помнишь, как я сказал, что ради тебя мы готовы сделать все возможное?

Конечно, я помнила и одновременно не понимала происходящего сейчас. Мама – человек без капельки магии. Как такое вообще возможно? Однако мое подсознание уже нашло ответ на этот вопрос. Папа лишь подтвердил догадку.

– Я несколько месяцев провел в библиотеках в поисках знаний, как можно лишить человека магии. Но потерпел неудачу. Решение пришло само: способ знала твоя бабушка. Древний и забытый. Материнское проклятие – отнять дар может только тот, кто подарил, выносил, выстрадал через кровь и слезы. Только мать, обладающая магическим даром, способна лишить силы своего ребенка. Твоя бабушка была великой женщиной, она поняла всю сложность ситуации и согласилась на это.

Мы инсценировали глобальную ссору, после которой мать Лизы произнесла слова проклятия. Нет, грома и молний не было, но в тот же момент Лиза лишилась всех магических сил и перестала интересовать своих кураторов в качестве боевого мага. Через два дня ее выкинули с работы как бесполезную пустышку. Но мы были счастливы, потому что смогли пожениться. Беременность развивалась отлично. А через шесть месяцев родилась ты.

От этих слов мысли в моей голове роились подобно пчелам.

– Почему вы мне не рассказали этого раньше?

– А как бы ты отреагировала? Мы очень надеялись, что ты вообще не унаследуешь сил от меня. Однако магия все же проявилась, и нам оставалось радоваться лишь ее низкому уровню. Но, видимо, наследственность просто так не убьешь. Первые три месяца беременности твоя мама еще обладала немалыми магическими силами, накопленными в организме. Если бы не проклятие, потенциально уровень твоего дара должен был зашкаливать. Такие силы привлекут внимание всех: олигархов, политиков, спецслужбы. Твою мощь захотят получить и использовать. Теперь ты понимаешь, почему мы тебя прятали? Если об этом узнают, тебе просто не дадут жить свободно! То, что ты смогла создать портал без навыков и подготовки, лишний раз подтверждает величину твоей силы.

– Но я ничего не чувствую сейчас. Все как и раньше. Этих сил больше нет во мне. Даже если я головой начну об стену биться, портал повторить не смогу!

В разговор вмешалась Матрена.

– Выходит, сила проявляется только в моменты, когда твоей жизни грозит опасность. Выброс адреналина в кровь запросто мог вызвать такой всплеск.

– И что мне теперь делать?

Я слышала, каким беспомощным и убитым кажется мой собственный голос.

– Пожар, который вы устроили, привлечет много внимания, но еще больше его привлечет твое резкое исчезновение, если я тебя сейчас заберу. Ты должна пройти практику до конца, а после мы с мамой придумаем что-нибудь. Скорее всего, тебе с Лизой придется уехать из столицы.

Проклятье, неужели мне всю жизнь предстоит провести в бегах? Страшная гипотеза подтвердилась.

– Пары лет хватит, чтобы замести твои следы, – продолжал отец. – Но сейчас ты должна без шума окончить практику здесь. Наверняка у местных к тебе все-таки возникнут вопросы, ты же была на этом зерновом хранилище до пожара. Но дальше снятия с тебя свидетельских показаний дело вряд ли пойдет.

– И что мне отвечать?

– Придумай, что наложила заклинание от крыс, вот и все! Какую-нибудь ультразвуковую пищалку. А сработала она или нет, теперь все равно не проверить. Амбар сгорел.

– А еще нам надо Сережку моего из Шкрябинки отправить куда-нибудь, – выдала Матрена. – Во-первых, без него толкового расследования не начнут. Все шишки свалятся на участкового, а это затянет дело. Во-вторых, Сережка мой дотошный, начнет копать сам и может додуматься, что его любимая бабуся поучаствовала в незапланированном поджоге. А в-третьих, если в деревне не будет председателя, жители не смогут обратиться к нему, чтобы нанять Василису для магических услуг. А значит, она лишний раз не будет светить своими способностями.

– Здравое предложение, – согласился отец. – Но это как раз решаемо. Раз уж я здесь, то заберу вашего внука с собой в столицу, подлечим ему почки.

Брови Матрены удивленно поползли вверх.

– Пару дней назад Василиса в одном из разговоров обмолвилась о его болезни. И так как мы вам очень благодарны за помощь, то решили отплатить тем же. Вылечить вашего внука. Но для этого мне необходимо забрать его в клинику.

Глаза пожилой женщины заблестели. Она вот-вот была готова расплакаться, но сдержалась и выдохнула:

– Спасибо. Просто спасибо.

А что тут еще можно сказать? Если папа сможет избавить Терентьева от болезни, одной проблемой у бабушки на сердце станет меньше.

– Сейчас в Шкрябинке ночь, но через час в столице начнется рабочий день. К этому времени я должен быть в клинике. Поэтому нам нельзя долго рассиживаться. Сейчас находим вашего Сережу, провешиваем портал и отправляемся.

– Скорее всего, он сейчас на месте пожара, его не могли туда не вызвать, – предположила я.

– Бедный мой внук… Мало того, что почки больные, так еще и выспаться не дают! Схожу-ка я тогда за ним. Это уж точно подозрений не вызовет.

Она ушла, и мы с отцом остались одни.

– Василиса, тебе очень повезло среди всей деревни повстречать именно эту женщину. Не представляю, чем все могло закончиться, если бы ты жила у того же участкового.

– Не знаю, пап, – виновато отозвалась я. – Но меня сейчас беспокоит совсем другое. – Мой голос дрогнул. – А что будет дальше? Сколько лет мне придется прятаться? Всю жизнь?

– Не воспринимай все так категорично и в штыки. Ты же сама понимаешь, что это необходимость.

– Почему вы тогда сразу с мамой не уехали, как только я родилась? Вы могли избежать вообще этих проблем. Поселились бы в такой же деревне, в горах, в любой другой глухомани.

Сейчас во мне кричала истерика, голос разума отступал перед эмоциями.

– Сама-то веришь в сказанное? Нам просто не позволили бы так поступить. Любой шаг вправо-влево отслеживался, а лишние действия вызывали ненужные подозрения. Да и как бы мы жили? Подгузники, одежда, еда – это все нужно купить. А Лиза, лишившись сил, оказалась абсолютно беспомощна. Ее диплом боевого мага превратился в никому не нужную картонку. Так что зарабатывать пришлось мне.

А мне от этих слов только хуже становилось. Даже представить не могу, что пережила моя мать. На какие жертвы она пошла ради еще не родившейся дочери.

– Папа, а сколько еще таких же, как мама? Скольким детям не суждено родиться из-за этого глупого тотального контроля?

– Я не знаю точных цифр, можно только предполагать, что немало. Мне иногда кажется, магию специально уничтожают, изгоняя из мира. Если бы наши силы так хотели сохранить, к магам было бы совершенно другое отношение.

И правда, с одной стороны, всем с детства твердят, как же важна наша сила, какой это великий и уникальный дар. А с другой – если это такое чудо, то откуда столько стремления искоренить нас? Убить нерождённого ребенка моей мамы, хотя потенциально он мог стать Великим? Поощрять браки между магами и обычными людьми? Объяснять все любовью и тем, как она бывает зла! Почему тогда старики рассказывают, что раньше этого не было? Говорят, как бережно еще сотню лет назад хранились все заветы, знания, магические ритуалы… А затем все резко рухнуло?!

– Когда все успело поменяться? Что случилось в нашем мире, что магия стала не нужна? – спросила я вслух.

– Скорее всего, дело в развитии науки и техники. Через пару десятков лет любого мага сможет заменить машина. Уже не нужны зеркала для связи, достаточно взять с собой мобильник. Зачем тратить силы на телепорт, если есть автобус? Да, это медленно, однако пройдет сколько-то лет, и ученые изобретут технологический аналог буквально для любого заклинания. Медицина тоже не стоит на месте. Уже сейчас лекарствами и терапией лечится множество болезней, раньше считавшихся неизлечимыми без магии. Василиса, мы просто становимся ненужными. Нас убирают из этого мира, как опасный элемент.

– Почему? Какое кому дело? Почему нам не дают возможности просто жить?

– Человеческий фактор. Машина не поднимет бунт, не потребует повышения зарплаты. А у людей много желаний. Василиса, ты должна понять одну вещь. Даже когда ты просто родилась, с тебя уже не спускали глаз. За тобой наблюдали, следили. В школе, потом в университете. Я почти уверен, что даже в этой глухой деревне найдется человек, который докладывает, что тут происходит, в компетентные органы. И этот пожар, он не останется незамеченным, поверь. Поэтому твоя задача сейчас как можно меньше привлекать внимание, продолжать казаться бездарностью и пустышкой. Чем меньше подозрений к тебе сейчас, тем проще будет потом.

– И кто этот нехороший человек?

– Я могу лишь предположить. Тот же Терентьев или законник, – пожал плечами отец. – Насчет первого я не беспокоюсь – уже через час я заберу его в столицу. Но со вторым держи ухо востро.

– А если это Матрена?

Мне даже самой стало стыдно, что я могу такую гадость про бабушку подумать.

– Сомнительно. Ей больше ста, на ней даже контрольной прививки нет. Когда она родилась, их просто еще не изобрели. Именно поэтому она, кстати, не здоровается дурацким «Сердце и Вера». Слишком старая закалка в воспитании, чтобы оказаться способной на такую подлость.

Я кивнула. Ёжка располагала к себе, к тому же именно она разогнала толпу просителей и помогла исправить проблему с фантомными кошками. Она не виновата, что все пошло не так, как мы планировали. И тут я вспомнила о другой странной особе в моем окружении.

– Папа, ты что-нибудь узнал о Даше?

– У меня было не так много времени. Все, что я смог, это найти ее медицинскую карточку. – Но тут отец замялся и опять начал подбирать нужные слова. – Лисса, ты же знаешь, есть такое понятие как врачебная этика. Мы, врачи, клянемся не разглашать посторонним чужие заболевания и диагнозы.

– Папа! – твердым голосом начала я. – Мы – взрослые люди. Давай так: если ты считаешь, что мне эти знания ни к чему, то не говори. Но если это поможет мне избежать каких-либо неприятностей, тогда выкладывай. К черту твою врачебную этику.

– Ты взрослеешь, дочь. Становишься жесткой. Мне казалось, мы с мамой учили тебя доброму и вечному, а вышло, что надо было готовить к войне. – Сразу видно, папе было очень тяжело говорить такие слова. – Но ты права, к черту этику. Дело в том, что твоя Даша пару лет назад лежала в психиатрической лечебнице. Попала туда после попытки самоубийства. Я нашел историю болезни. У Даши шизофрения. Ей было трудно пережить тяжелую болезнь матери, и она решила наложить на себя руки. Слава богу, все закончилось хорошо. Два месяца в лечебнице, курс реабилитации с психиатром, потом с психологом, и ее поставили на ноги. Судя по карте, она очень умная девочка с высоким интеллектом, смогла поступить в университет и очень успешно в нем учится. Даже деньги маме высылает на лечение. Однако она склонна к эмоционально нестабильным реакциям. Несколько лет назад у нее даже случались провалы в памяти из-за перенапряжения.

– То есть ты хочешь сказать мне, что Даша – психопатка?

– Я хочу сказать, что ей тяжело. И ты к ней строга. Да, она больна, но к насилию, по отметкам лечащих врачей, не склонна. Максимум, на что она способна, – накричать на тебя и разбить пару тарелок. А это не самая страшная беда, которая может случиться. Ты думаешь, если бы она представляла опасность, ее бы выпустили обратно в общество?

Риторический вопрос. Была бы полным психом – обкололи бы наркотой, и лежала бы Даша овощем где-нибудь в белой палате с оббитыми войлоком стенами. Грустная картина мгновенно возникла в моей голове. Ужасное зрелище.

– И что мне вообще от нее можно ожидать?

– Частые и неконтролируемые смены настроения, бесконечные колебания между выбором, она может отгораживаться от людей, замыкаться или, наоборот, к ним тянуться. Шизофрения – это очень сложное заболевание.

– А это лечится?

– Увы, лечения для души еще не придумали. Даже маги-менталисты не лезут в эти дебри, слишком велика вероятность навредить, сделать еще хуже. Будем надеяться, что психиатры могут помочь бедной девочке.

– Вот с самого начала эта практика мне напомнила сумасшедший дом, – буркнула я. – Теперь даже психопатка настоящая появилась. Такими темпами я тоже скоро с катушек слечу. Папа, у меня тоже нервы не железные. У меня через день глаза звериными становятся. В городе такого никогда не было.

– Ох уж эта мамина наследственность, – покачал он головой. – Зато можешь утешать себя тем, что это красиво!

Оптимист, блин! Умеет же приободрить!

Еще десять минут назад жизнь казалась мне жестокой и несправедливой! Но теперь я снова улыбнулась! Ведь самое главное в жизни – это, несомненно, красивые глаза! Куда ж без них-то!

Но так же быстро, как появилась, моя улыбка снова сошла с лица.

– Папа, пообещай мне одну вещь.

– Что угодно.

– Маме не рассказывай. По крайней мере, пока я практику не завершу. Давай не будем ее волновать. Очень тебя прошу. Я обещаю до конца практики вести себя самым лучшим образом: дальше архива и дома Матрены никуда не ходить, в сомнительные дела не ввязываться, подработок не искать.

– Да верю я тебе, только неприятности таинственным образом сами тебя находят. Но маме обещаю пока не рассказывать. Она и так слишком переживает.

– Спасибо!

Я не нашла ничего лучшего в этот момент, чем обнять папу.

Настроение было отвратительным, но спокойный вид отца придавал мне уверенности, что все будет действительно хорошо.

Откуда-то со стороны улицы послышались голоса, возмущенный мужской и негодующий женский. Кажется, бабушка Матрена ведет упирающегося внука сдаваться на лечение.

– Я не могу уехать из деревни сейчас. Что здесь без меня будет? Завтра приедет пожарная инспекция. Кто будет со всем этим разбираться?

– Меня это не волнует! – возмущалась в ответ Матрена. – Ты не был в отпуске десять лет. Ты имеешь право уехать из Шкрябинки, тем более по такой уважительной причине. И вообще, у меня больное сердце, не заставляй меня волноваться за тебя еще больше. Ты сейчас же отправляешься в столицу. Тебя уже ждут, портал почти провесили.

– И кто это у нас такой спонсор, а, бабушка? Ты опять темнишь?

В голосе председателя послышались настороженные нотки.

– У Василисы отец – медицинский маг. Вот, пришел через портал дочку навестить. И в качестве благодарности за доброту предложил тебя в клинике своей подлечить.

– Это взятка, что ли? – возмутился Терентьев. – Пусть даже и не думают, я характеристику буду писать только по факту прохождения практики. На какую оценку наработает, такую и получит.

– Так, слушай сюда! – окончательно взбесилась Матрена. – Какая, к черту, взятка? Василиса – девочка толковая, она и без взяток практику сдаст. А тебе помощь предложили, так не отказывайся и не беси меня. Сейчас ты возьмешь свою гордость в руки, зайдешь в дом, вежливо поблагодаришь Андрея Михайловича и пойдешь с ним на лечение. Тебе все понятно?

В ответ послышалось невнятное мычание. Внук сдался перед напором. Хотя тут никто не выдержал бы.

Знакомство с моим отцом прошло быстро. Время поджимало – у папы в клинике вот-вот должна была начаться смена.

Терентьев пробовал возмущаться, отказываться, но Матрена даже слова ему не дала вставить. Он просил отпустить его на полчаса, хотя бы вещи собрать, за это был обруган снова и обвинен в трусливой попытке бегства от лечения. Папа же клятвенно заверил, что в больнице председателю предоставят все необходимое.

Если обрисовать эту картину вкратце, она должна была называться: «Сплавить начальство за полчаса». Но стараниями бабки Ёжки мы уложились за двадцать минут.

Папа уже открывал портал, когда Терентьев предпринял последнюю попытку к бегству, взмолившись:

– Дайте я хоть Дмитрия Петровича предупрежу, что он за главного остается. А то не по-людски как-то. Я уеду, а он один останется проблемы разгребать.

– Василиска завтра с утра на практике и предупредит. И я с ней схожу, чтобы он точно поверил!

На лице бабуси уже нарисовалась ехиднейшая из улыбок. Кажется, она не только внука на лечение смогла отправить, но и грамотно насолить этим законнику. Двух зайцев одной лопатой.

В портал внука она буквально впихнула и даже ладошками блаженно потерла после этого. Следом ушел папа. Мы не стали долго прощаться, и так много времени потеряли на уговоры Терентьева.

Вскоре в доме остались только я и Матрена.

– Ты не расстраивайся, Василиска. Все хорошо будет. Чует мое бабкино сердце.

Судя по ее спокойному голосу, она действительно так думала.

– Вы же слышали, как только практика закончится, у меня будет один путь – скрываться, прятаться и заметать следы. Раньше мне казалось, что такое может быть только в шпионских романах, но точно не в жизни.

– В жизни оно порой и не так бывает. Ты лучше спать иди. Тебе действительно вставать с утра на практику. Всего пару часов поспать осталось.

– Да как же я усну, у меня нервы не на месте! Сердце до сих пор колотится, как бешеное.

– Еще как уснешь, – подмигнула бабушка и активировала сонное заклинание: – Ашфарантр-р-р-р-р-р-р вегу!

Глава 6

Три дня прошли незаметно, быстро и суетливо.

Сразу после отправки председателя в столицу мне казалось, что участковый вообще озвереет. Однако обошлось.

Два мужичка, приехавшие в Шкрябинку в качестве пожарной инспекции, заняли все свободное время Дмитрия Петровича. Сначала они показались мне очень добрыми и милыми, ходили по деревне, подходили к столбам электропередач, открывали щитки, что-то записывали в протоколы, никого при этом не трогая и ни о чем не спрашивая. А потом началось!

Как хорошо, что Терентьев в столице, иначе бы и ему тоже досталось.

Через пару часов такого хождения инспекторы завалились в кабинет законника и вывалили перед ним миллион претензий и нарушений, начиная от незаземленных проводов, заканчивая отсутствием громоотводов у половины домов деревни. Попало даже за просроченный огнетушитель, который стоял в углу комнаты. Зайдя к нам с Дашей в архив, пожарные лишь удовлетворенно покивали. Проверили каким-то прибором уровень накладываемой мной противопожарной магии, что-то отметили у себя в бумагах и удалились в таинственном молчании.

По итогам проверки инспекторы составили несколько десятков актов о нарушениях всех возможных и невозможных мер безопасности. А дальше дело приняло стандартный оборот. Пригрозив огромными штрафами и передачей дела в прокуратуру, пожарники мягко намекнули участковому, что проблем можно избежать, если в течение трех дней все нарушения будут исправлены. И они с удовольствием подождут этих исправлений, если деревня оплатит им «некую сумму» на «командировочные расходы». Зачем на дачу взятки пошел законник, я так и не поняла, но тот с удовольствием выплатил дядечкам необходимые деньги и принялся бегать по деревне в попытке исправить указанные недочеты.

В этот момент я его даже немного зауважала. Похоже, он действительно любит свою деревню, если так усиленно ее защищал. Инспекторы, в свою очередь, уехали восвояси, пообещав через пару дней вернуться и составить уже «хорошие» и «правильные» акты.

Дело о сгоревшем амбаре вообще на тормозах спустили. Пожарные обнаружили, что кроме зерна на складе хранились еще и бочки с бензином. Сам дядечка-фермер кричал, что это подстава и фальсификация улик, но проверяющие, нашедшие обгоревшие остатки бочек, ему ни капли не поверили. Законник же только плечами пожал и подтвердил, что следов поджога нет.

Возиться с расследованием Курочкину явно не хотелось, поэтому он на многое закрыл глаза. Что удивительно, ко мне вопросов тоже ни у кого не возникло. Даже допрос, какие я заклинания накладывала на сгоревший амбар, не состоялся. Про меня будто забыли. Конечно, это был несомненный повод для радости. Но в глубине души мелькнула глупая обида: неужели я кажусь настолько никчемной, что у меня даже ни слова не спросили?

Вот и выходило, что все эти три дня мы с Дашей тихо просидели в архиве, перебирая уже ставшие почти родными бумаги. Из-за отсутствия Терентьева перетаскивать в новое здание разобранные кипы документов пришлось тоже нам.

Удивительно, однако медленно, но верно я начала находить с Дашей общий язык. Наверное, повлияли слова папы, хотя, как мне показалось, и сама девушка стала вести себя куда адекватнее, чем раньше.

Выяснилось, что Даша очень любит яблоки и терпеть не может бананы. А в детстве у нее была мечта стать астрономом, и она даже намеревалась сама построить телескоп, для чего собрала целую коллекцию старых линз от очков и увеличительных стекол. Но схрон обнаружила мама и, дабы любимое дите не порезалось, выкинула в мусор драгоценный скарб.

А еще Даша никогда не видела своего папу. И даже бабушку с дедушкой никогда не видела.

– А фотографии? – спросила я.

– Фотографии были, но мало. Мама рассказывала, что ее родители умерли задолго до моего рождения. А папу.… В общем, у нее была очень неприятная молодость. Мне кажется, что мой отец даже не знает о моем существовании.

– Он вас бросил?

– Нет, но мама старалась об этом никогда не говорить. Мне кажется, мое появление на свет вообще случайность. Я же не глупая, могу сопоставить факты. Мама родила меня в шестнадцать. И если моих бабушки и дедушки к этому моменту уже не было, то, скорее всего, мама жила в сиротском приюте. У нас же нет других родственников. Вот и выходит, что связь моих родителей была случайной и недолгой.

– Ты так спокойно об этом рассказываешь!

Я поразилась ее каменному, ничего не выражающему лицу.

– А что мне, плакать из-за этого или головой об стену биться? Я живу, и счастье, что у меня есть руки, ноги, голова на плечах. Да, моя мама болеет, но я смогу ей помочь, соберу нужную сумму на лечение. И тогда все наладится.

Упс, кажется, я поняла, в чем секрет ее спокойствия. Вот она, грамотная работа психологов. Только они могут бывшую самоубийцу мотивировать такой волей к жизни.

– И ты никогда не хотела найти отца?

– Зачем? Чтобы в очередной раз убедиться, что мужики в своем большинстве – сволочи? Вот заявлюсь я к нему, скажу: «Здравствуй, я твоя дочь». Максимум он меня напоит чаем. О чем мне с ним говорить вообще? А в худшем случае за дверь выгонит.

– Я думаю, ты преувеличиваешь. Он же теперь взрослый человек, у него должны быть другие взгляды на жизнь.

– Моя мать никогда не говорила о нем. Если бы он был хорошим человеком, я бы имела право это знать.

– Ну, ты не можешь утверждать стопроцентно.

– Мне достаточно знать, что мама не хочет его видеть. Значит, и мне не нужно, – твердым шепотом произнесла Даша.

После этих слов я умолкла. Что же творилось у нее в голове?

Расти и знать, что ты незапланированный ребенок, плод случайной связи. Иметь из близких людей только маму, больше никого. Цепляться за возможность вылечить страшную болезнь, зная, что иначе останешься в полном одиночестве в мире, где ты никому не нужна. Да тут каждый свихнется. Я представила себя на ее месте.

Что бы делала сама в такой ситуации?

Но воображение отказывалось рисовать эту картину: у меня всегда рядом были близкие. И, как выяснилось совсем недавно, они сделали для меня гораздо больше, чем могут обычные люди.

До сих пор не укладывался в голове героический поступок матери, добровольно лишившейся сил. Это словно художнику самому выколоть себе глаза, музыканту – остаться без рук и оглохнуть. Немыслимо.

А еще меня беспокоило знание, что потенциально я обладаю силами архимага. От этого опять начинали раздирать противоречия. Я понимала, что в современном мире такие силы – это не повод для счастья, но с другой стороны, я могу нечто большее, чем остальные маги!

Правда, моя суперсила дальше не проявлялась. Всё снова шло своим обыденным чередом. Я с трудом творила слабенькие бытовые заклинания, огромными усилиями составляла мыслеобразы, ни о каких даже легких порталах мечтать не приходилось. Хотя в целях эксперимента я попыталась.

На следующий вечер после пожара, оставшись одна в комнате, которую мне выделила Матрена, я честно силилась провесить хотя бы маленький портальчик из одного угла комнаты в другой. Но без особого толка. Оставалось только удивляться, как у меня получилось провернуть этот трюк в амбаре. Воистину адреналин творит чудеса.

Отвлеченная мыслями о себе, я вернулась к разговору с Дашей.

– Ну ведь не все мужчины ужасные, есть и хорошие парни.

– Если где-то и есть, то явно в параллельной вселенной. Василиса, я же красивая? – спросила она неожиданно.

Я кивнула, отрицать очевидное смысла не было. Девушка, сидящая напротив меня, выглядела шикарно, надо только надеть на нее платье поприличнее и очки снять.

– Ты знаешь, когда я в универ поступила, за мной сразу толпы парней ходить начали. Только я по глазам видела, им от меня не разговоры под луной нужны. Они смотрели, как охотники на дикую лань. Поймать и завалить. А я не собираюсь становиться жертвой. Мою маму когда-то обманули подобным образом, но я не собираюсь попадаться.

В ее словах однозначно была доля правды. По этой же причине я старалась обходить университетских пикап-мастеров стороной. Иначе последствия могли быть печальными.

– Таких ублюдков полно, но, согласись, рано или поздно ты встретишь нужного человека, у тебя появятся дети… – начала я.

– Ага, щаз, вот ни за что! – перебила она. – Вот я смотрю на Кассандру и Дмитрия Петровича и не вижу там вселенского счастья. Она ведь беременная, только живота пока не видно. Каждый день Кася ждет его с работы, готовит ему ужин, убирает дом, глядит на него влюбленными глазами. А ему все равно: у него глаза пустые, он словно сквозь нее смотрит и не видит. И она это прекрасно понимает и страдает еще больше. Кассандра для него словно покоренный бастион или уже не интересная игрушка.

– Может, тебе показалось. Она же такая красивая, – вспомнила я жену законника. – Это он выглядит как бог весть что, страшненький и лысенький. Вообще не понимаю, как она за него замуж вышла?

В этот момент мы с Дашей были здорово похожи на базарных сплетниц, обсуждающих чужую личную жизнь. Но женская натура оказалась сильнее.

– Я тоже так думала, пока не увидела, как она с него пылинки сдувает. Даже поинтересовалась, как они познакомились, поженились. Так Кассандра толково объяснить не смогла, все твердила, какой он прекрасный. Ей-богу, как зомби.

Мне невольно вспомнились слова бабушки Матрены о возможном привороте. Но ведь она же не нашла следов. Хотя… Разве отсутствие улик – это гарантия, что приворота нет?

Да, Дмитрий Петрович не маг и сам наложить заклятие не мог. Но что ему мешало попросить кого-нибудь?

Любовная магия – это профиль менталистов, а они на такое нарушение не пойдут. Противозаконно это – на чужую волю влиять. Но меня уколола злая догадка.

– Даша, а она принимает какие-нибудь таблетки, например? Или там чай?

В ответ девушка призадумалась.

– Она, вообще-то, беременная. А все беременные пьют как минимум витамины. Хотя я не присматривалась к ее лекарствам. Ты что, думаешь, это приворот?

– Сама же сказала, что она как зомби. Просто если это действительно магия, то она не насильственная – раз уж следов на ауре нет. Кася должна совершать какое-то действие сама, по доброй воле. Баба Матрена рассказывала, что лично ходила, смотрела – чистая аура у нее.

Я рассказывала все это Даше и понимала, что ввязываюсь в новую заваруху. А ведь обещала папе этого не делать. С другой стороны, у меня нет стопроцентных гарантий, что на эльфийке приворот, лишь предположение, сплетня, можно сказать.

– Мне Кассандру жалко. Если это действительно любовная магия, то ее надо снять. Она же потом всю жизнь будет страдать из-за этого. Еще и беременность… Но и семью я разрушать тоже не хочу.

Мда, ситуация…

Вот если на Кассандре реально приворот, ну снимем мы его. А дальше что? Она опомнится и побежит аборт делать? Или развернется и просто уедет из деревни, станет матерью-одиночкой? А что тогда делать мне?

Приворот – это прямое нарушение закона о свободе воли. Если мои подозрения подтвердятся, нужно будет сообщить об этом в полицию, другим законникам. То есть вызвать управу на местного участкового. Клин клином вышибают? Но явно не в этом случае. Он, как выяснилось, отлично умеет давать взятки, того и гляди – отмажется. А я только лишнее внимание к себе привлеку, а мне оно надо?

Но и под приворотом Касю я оставить не могла. Совесть не позволит. Замкнутый круг какой-то.

– Даша, а Кассандра вообще делает что-нибудь странное?

– Нет, все в рамках сумасшедшей любви. У нее даже карманное зеркальце есть с его портретом раскладное, я, когда в первый раз увидела, едва со смеху не умерла. На одной половинке зеркала его фотография, а с другой – стекло, знаешь как украшения в старину. И она в это зеркальце ходит любуется, то прическу поправит, то губки накрасит. Хотя из дома дальше огорода не выходит.

Даша еще продолжала тарахтеть про зеркальце, а внутри меня бил тревожный набат. Вот оно! Черт возьми, гениальный механизм.

– Ты должна его разбить, – твердо сказала я.

– Что? Да меня Кассандра голыми руками придушит после этого.

– Ты не понимаешь, это же и есть способ приворота. Причем невероятно хитрый и фактически самообновляемый.

– Объясни! – потребовала Даша.

– В начале обучения всех магов учат самому простому способу накладывать на себя заклинания – с помощью зеркала. Не надо составлять мыслеобраз объекта, если ты его видишь перед собой. И мы этим часто пользуемся. Например, я, когда в Шкрябинку на поезде ехала, чтобы уснуть, на себя сонное заклинание накладывала. Но в этом методе есть несколько тонкостей.

Даша заинтересовалась. То, что я рассказывала, тайной не было, просто людям обычно не нужны знания об этих методиках. Зачем забивать голову лишним, если оно никогда не пригодится?

– Когда накладываешь заклинание через зеркало, надо внимательно следить за углом отражения. Чтобы заклинание не отразилось куда попало. Поэтому мы, маги, используем совершенно ровные зеркала. Ни малейшего искривления, ни царапины, идеально гладкие поверхности. Как правило, такие зеркала стоят очень дорого и продаются только в специализированных магазинах. Хотя иногда и заводские изделия подходят. Я, например, пользуюсь такой вот штамповкой, очень долго искала подходящий экземпляр.

– Блин, Василиса, ты отвлекаешься. Говори по делу.

– Да тут же все просто. Я уверена, что зеркало Кассандры слегка искривлено по типу фокусирующей линзы. Причем настолько минимальным образом, что это не заметно человеческому глазу. А вся магия заключена в фотографии. Гениально и просто! Изображение отражается от зеркала и попадает на Касю. И, что самое главное, она смотрится в зеркало абсолютно добровольно. То есть никаких насильственных действий над аурой не совершается. Она ВСЁ делает САМА!

– Лиса, только ты одну вещь не учла. Магия должна была откуда-то появиться на фотографии. Дмитрий Петрович должен был обратиться к магу-менталисту и просить зачаровать свое изображение. А менталисты – ребята суровые, они бы его с лестницы спустили.

– Дал взятку, – предположила я. – Ты сама видела, как легко он договорился с пожарными. А тут простенькая магия. Пришел человечек, скажем, больной нарциссизмом. Попросил на свою фотку наложить симпатию к себе же. Мало ли у кого какие причуды.

– А он и не просил! – Лицо Даши вдруг озарилось догадкой. – Я поняла, все еще проще. У него этих фотографий вообще миллион. Он же законник, у него все корочки ими обклеены.

До меня догадка Даши пока не доходила. Я сидела и продолжала вопросительно смотреть на нее.

– Я же секретарь, часто имею дело с бумагами, документами, фотографиями и прочим, – начала объяснять она. – У должностных лиц на всех документах есть фотографии. И на них, как правило, маги-менталисты накладывают «симпатийные» заклинания. Не любовь. Просто легкую симпатию и доверие. Это очень помогает органам в работе. Вот пришел такой законник, удостоверением помахал перед лицом, и ты сразу преисполнилась к нему положительными эмоциями.

– Вот черт, все сходится. Если зеркало действительно сделано по принципу вогнутой линзы, то оно не просто отражает и фокусирует, а еще нехило так увеличивает внушение. Даша, ты обязана его разбить.

– Шутить изволишь? А что потом будет? А если Курочкин узнает…

Она провела большим пальцем по шее.

– А ничего не будет, если обставить как случайность. Надо, чтобы Кассандра сама разбила это злосчастное зеркало.

– И как ты собираешься это сделать? – поинтересовалась Даша.

– А почему сразу я, ты ведь со мной?

Девушка призадумалась. Но уже через мгновение ее лицо озарила задорная улыбка.

– Да!

А ведь она наверняка в душе еще та аферистка, только спрятала это глубоко под маской занудства.

– У тебя уже есть план, как это сделать?

Если честно, плана не было, даже задумки, так что я отрицательно покачала головой.

– Предлагаю импровизировать! Только знаешь… – честно призналась я. – Мне даже немного страшно. Поэтому действовать надо быстро, пока мы сами не передумали. Желательно сегодня.

– Не вижу особых проблем. Сейчас заканчиваем с бумагами и идем в разведку, – радостно заявила Даша. – Курочкина все равно нет, он по деревне носится как угорелый с этими инспекторами.

И то правда, участковый еще с утра хлебом-солью встретил вновь прибывших пожарных, и они втроем ушли, как сами выразились, «составлять правильные акты».

Между прочим, наша практика с отъездом Терентьева пустилась на самотек. Если в первый день Курочкин пытался хоть как-то командовать, чем меня несказанно взбесил, то сейчас ему до нас вообще не было никакого дела. Он даже ни разу не поинтересовался, на какой стадии разбора архива мы находимся.

В итоге вся ответственность легла, как ни странно, на Дашу. Она все так же старательно, не сбавляя темпа, разбирала стеллаж за стеллажом, при этом еще и меня подгоняла. Удивительно, но мне это даже начало нравиться. Тишина, покой, сидишь себе, бумажки перебираешь, пыль летает в воздухе, мыши шуршат под полом.

До конца рабочего дня оставалось несколько часов, солнце еще ярко светило и не торопилось в закат, а мои глаза уже реагировали на предстоящий стресс.

– Мда, Василиса, у тебя же буквально на лбу написано, что ты задумала пакость, – скептически рассматривая мои желтые кошачьи глаза, констатировала Даша. – Это, конечно, красиво, но… реально палево. Может, тебе валерьянки выпить?

– Ты мне еще кота предложи. Это само происходит, я вообще не виновата и не настолько сильно волнуюсь, чтобы такая реакция происходила, – оправдывалась я.

– Значит, будешь в солнечных очках ходить. Все лучше, чем могильными отблесками глаз народ распугивать.

– В очках так в очках!

Не самое худшее решение. Я пожала плечами и принялась дальше накладывать противопожарные заклинания на стопки бумаг. А еще параллельно пыталась разработать план разбития зеркала.

Идей по-прежнему не было.

Ну и ладно. На месте разберемся.

* * *

Администрацию тоже закрывали мы, ключ нам выделил законник, уходя утром с инспекторами. Сказал, что освободится поздно и вся ответственность за сей архитектурный памятник лежит на мне с Дашей. И не дай бог где-нибудь напортачим.

А именно этим мы собирались заняться – косячить и портачить по полной программе.

Даша была неожиданно довольна – прямо лучилась счастьем.

Я же шла следом и вспоминала свои мысли о разведке с ней. Еще три дня назад точно никуда бы не пошла, а сейчас сознательно ввязываюсь в авантюру. «Василиса, где твой мозг?» – спрашивала сама себя, а в ответ слышала только голос совести: «Да, мозга у тебя нет, но Касю спасти надо! Даже если приворота нет и вы все себе нафантазировали, ты просто разобьешь обычное зеркало. А если есть – то можешь считать себя спасительницей судеб».

Разум же, наоборот, шептал: «Благими намерениями вымощена дорога в ад. Посоветуйся с Матреной или с папой».

Но их ответы я представляла прекрасно. Папа бы приказал не влезать, а Ёжка в приступе праведного гнева схватила бы первую попавшуюся оглоблю и прибила в сердцах сначала меня за идиотскую идею, потом участкового за приворот. Даше и Кассандре досталось бы просто так, до кучи.

Минута ходьбы – и мы у калитки нужного дома. Даша заговорщически смотрела на меня, вид у нее был очень бравый.

– Даша, может, как-нибудь поменьше радость будешь проявлять? Я хоть глаза за очками спрятала, а ты вся светишься, будто новогодняя елка.

– Так я выходным будущим радуюсь. Ты мне, кстати, обещала, что мы на источники горячие сходим, – мечтательно произнесла она.

Я вытаращилась на нее. Что за каша в голове? У нас важное дело, а она про источники думает.

– Ладно, пошли, а там разберемся! – заходя во двор, сказала я.

Кассандру мы нашли в огороде, она сидела на грядках и пропалывала клубнику.

– Привет, девочки, – обрадовалась женщина. – Что-то вы рано? Но вы дом проходите, а я руки вымою и приду.

Пока она уходила мыть руки, Даша торопливо заволокла меня в дом.

– Ну что, ты видела у нее зеркало? Видела? – шептала она.

– Нет, я с ней поздоровалась только.

– Да как нет? Она же, когда к умывальнику пошла, достала его и посмотрелась сразу. Мельком, правда, но посмотрелась же.

Мои глаза на лоб полезли. О нет! Только не это!

Блин, вот кому я все это время верила? Даше – психопатке? У нее же явные зрительные галлюцинации.

Я чем угодно готова поклясться, но в руках у Кассандры, кроме садовой тяпки, ничего не было.

– Даша, у нее не было зеркала, – заявила я уверенно.

– Ты, наверное, просто не заметила. Сейчас Кася придет, я тебе покажу, – все так же восторженно шептала она.

Мне захотелось сделать сразу две вещи: свалить отсюда, подальше от этой сумасшедшей, и вызвать бригаду санитаров из психушки либо для меня, либо для испытывающей галлюцинации Даши. Вот знала же, что у нее не все дома, и поверила ее россказням о зеркале. А ведь все так гладко складывалось: зеркало, приворот.

Хотелось биться головой об стену или столешницу.

Пришла Кася. Вид у нее был по-прежнему цветущий и радостный. Очень красивая женщина, только уставшая. Целый день на солнышке с сорняками боролась.

– Чаю, девочки, или молока? Но оно холодное, учтите.

– Молока, – согласилась я, а «сумасшедшая» попросила чай.

– Василиса, как тебе первая неделя практики? – поинтересовалась жена участкового.

– Здорово, мне очень нравится здесь. Тихое и спокойное место, – слукавила я.

Ну не рассказывать же беременной, что я по-настоящему думаю об этой деревне.

– На озеро уже ходила? – поинтересовалась абсолютно невинной темой Кассандра.

Я покачала головой.

За такими бессмысленными разговорами прошло еще полчаса. Я уже собиралась плавно перевести разговор, что пора уходить, как Даша начала толкать меня локтем в бок, намекая якобы на зеркало в руках эльфийки.

Первой моей реакцией было проигнорировать. Я же четко видела, что в руках Каси ничего нет, она просто рассматривает свои пальцы, при этом что-то рассказывая нам о тонкостях ведения домашнего хозяйства. А потом я заметила быстрое движение женщины – она поправила выбившуюся из прически прядь, как будто действительно посмотрела на себя в зеркало.

Но руки у нее были пусты! А Даша эту «пустоту» отчетливо видела, продолжая незаметно указывать мне на «что-то» взглядом.

Да как же так?

Проверяя догадку, я с самым невинным выражением лица воскликнула:

– Ой, какое у вас зеркальце красивое!

Лицо Каси довольно расползлось в улыбке.

– Первый подарок от моего Димочки. Храню как зеницу ока, такая милая и прелестная вещица.

– А можно поближе посмотреть? – таким же невинным голосом спросила я, хотя у самой внутри все колотилось от волнения и непонимания ситуации.

– Конечно!

Эльфийка протянула мне через стол руку с пустотой.

Как бы сейчас не опростоволоситься. Я потянула руку к «пустоте» и нашарила ЭТО. Сжала невидимый предмет в ладони.

По ощущениям это казалось чуть прохладной, металлической поверхностью, на одной из сторон которой кончиками пальцем я нащупала инкрустацию из мелких камушков. Почувствовала себя слепой. Глаза не видят, а руки чувствуют.

Чтобы не вызвать подозрений, я сделала «честный» вид, что разглядываю зеркальце, хотя сама видела только свои пальцы.

Как же так, невидимое зеркало? Но Даша и Кася его видят очень хорошо!

Я отдала предмет обратно.

Даша удивленно округлила глаза, она, видимо, ожидала, что я с размаху грохну зеркальце об пол. Но вынуждена ее разочаровать, теперь я вообще не понимала, что тут происходит. Может быть, это я здесь настоящая сумасшедшая, и у меня галлюцинации?

Пока я находилась в логическом ступоре, Даша решила взять инициативу на себя.

– Ой, а можно и мне поближе посмотреть?

Мгновение – и невидимый предмет в руках покрутила Даша, но более осознанно, чем я. Открывала его, закрывала, переворачивала. И даже удивлялась фотографии участкового внутри данной конструкции.

– А это аметисты? – указывая на что-то в «пустоте», спросила она.

– Да, там еще рубины и сапфиры.

– Я возле окошка поближе рассмотрю?

И, не дожидаясь согласия, Даша вспорхнула к окну. Что именно она там собиралась разглядеть, мне осталось непонятно. На улицу спускались сумерки, и уж где-где, а там яркого освещения точно не наблюдалось.

– Ой, как красиво! – неизвестно чем восхищалась Даша у окошка, хваля ювелирную работу неизвестного мастера.

Минуты две она разглядывала невидимое для меня зеркало, а затем решительным шагом направилась к Кассандре.

Не дойдя до женщины и трех шагов, девушка лихо споткнулась о невидимую неровность пола. Падая, выпустила зеркальце из рук, незаметно придав ему дополнительное ускорение. В следующее мгновение Даша распласталась, больно грохнувшись всем телом, на полу. А спустя еще мгновение приземлилось невидимое «нечто» с характерным звуком трескающегося стекла.

Ай да Даша, ай да молодец!

И ведь никогда и не подумаешь, что специально упала.

Испуганная Кассандра кинулась к девушке:

– Ты как? Сильно ударилась? Как же так? На ровном месте!

Даша кривилась в гримасе боли, ей действительно хорошо досталось при падении. Даже лбом, и тем умудрилась приложиться. Над бровью стремительно набухала шишка, локти и колени стесаны, ссадины кровоточили. Эпичная картина супернеловкого падения.

Вот это отдача делу, с душой подошла!

Я была поражена. Пока я тупила, Даша все взяла в свои руки.

– Ты ничего себе не сломала? – подбежала я к ней. Все-таки удар был очень сильным. – Кася, давай ее к Матрене отведем, пускай она посмотрит.

Даша мотала головой, всем видом показывая, что она в полном порядке. А шишка на лбу тем временем начала опасно наползать синяком на глаз.

Еще сотрясения не хватало.

Кася же в этот момент обнаружила разбитое «нечто».

– Ну вот, теперь семь лет счастья не видать. Зеркало разбилось, – прокомментировала она, подбирая невидимые осколки.

– Вот еще, глупые суеверия, – поспешно отозвалась Даша.

Я же внимательно всматривалась в эльфийку, пытаясь понять, произошли ли в ней какие-нибудь изменения? Снялся ли приворот? И был ли он вообще?

Внешне Кася никак не изменилась, но и о зеркальце на удивление не горевала. Сейчас ее больше заботили травмы Даши.

– Надо Диму подождать, – предложила она. – Он поможет перенести ее к Матрене.

Вот кого-кого, а ждать законника я не собиралась.

– Он сегодня утром сказал, что освободится поздно. А если у нее сотрясение мозга, то надо срочно вести.

Травмированная девушка попыталась сопротивляться, но я даже темные очки опустила. И посмотрела на Дашу ТАК, что у той сразу пропало все желание противиться.

Говорю, что мы идем к Матрене, значит, идем. Не обсуждается.

– Я ее сама отведу, – сказала эльфийке, которая начала собираться вместе с нами. – Вы беременная, вам нельзя напрягаться.

Как ни странно, подействовало с первого раза. Кассандра молча проводила нас до калитки и ушла в дом.

Не успели мы с Дашей отойти и ста метров, как пострадавшая перестала хромать на обе ноги и вообще приобрела резкую волю к жизни. Вот симулянтка!

– Ну, как я сыграла? – гордо спросила она.

– Великолепно! Все премии кинофестивалей твои. Я за тебя испугалась. Ты так головой приложилась!

Даша погрустнела.

– А вот этого я действительно не планировала, само как-то вышло. Буду теперь ходить по деревне, гордо освещая улицы фиолетовым фонарем, – расхохоталась она.

Я невольно улыбнулась.

– Может, тебе повезет. Сейчас пойдем к Матрене, все ей расскажем и будем надеяться, что она вылечит твой синяк.

– Лисса, кстати, а почему ты сама не разбила и вообще странно себя вела?

– Понимаешь, какая штука вышла, – призналась я. – Зеркало, я не видела его. Для меня оно было пустотой, невидимкой. То, что оно действительно существует, я поняла, лишь когда ощупала его. Я даже не представляю, что это за магия такая, избирательная. Почему-то ты и Кассандра его отлично видели, а для меня оно словно не существовало. О подобном я не слышала.

– Ты еще поэтому к Матрене так спешишь?

– Да. Я думаю, она должна что-то знать. Ну и мудрый совет от нее не помешает. И советую приготовиться, чую, по головке нас за эту авантюру не погладят, – предупредила я.

И оказалась права.

Когда Ёжка увидела Дашу в ее травмированном амплуа, она только руками всплеснула, заохала, заахала, а потом, когда всё узнала, ещё и разоралась.

– О Великий ИСХОД! За какие такие грехи на старости лет ты мне этих дурочек послал? – восклицала она.

Я бы, может, ей и поверила, только в голосе слышалась надрывная театральность.

– Нет чтоб сразу ко мне пойти! Хотя правильно сделали, что не пошли. Убила бы обеих, а так что вас калечить-то? Вы и сами не хуже справились, – кивая на Дашин синяк, продолжала она. – Вот уж точно, заставь дурака молиться, он себе лоб расшибет!

Сказала и расхохоталась.

Мне тоже было смешно, даже Даша улыбалась.

От ее лица сейчас только рот виден остался. Весь лоб, глаза и нос Матрена обложила какими-то травяными примочками и под страхом смертной казни запретила их снимать пару часов.

Тем временем Матрена посерьезнела.

– Так, а теперь начистоту и все по порядку с указанием каждой детали. Будете врать – пришибу.

Наперебой мы выложили все, что знали. Начиная от догадки, как действует приворот, и заканчивая невидимостью зеркала для меня. На последнем Матрена начала кривиться.

– Гномья магия. Почти забытая, неудивительно, что ты не слышала о ней. Гномы – народ жадный и хорошо умеющий скрывать свои богатства. Изобрели занимательное средство защиты, избирательную невидимость. Вещи, зачарованные подобным образом, могут видеть определенные категории лиц, например, только гномы или только люди. Лично я сама ни разу у Каси зеркало не видела, видимо, его заговорили на невидимость от магов. А Даша и Кассандра как люди спокойно его различали. Причем, я уверена, невидимость была не на самом зеркале, а на инкрустации из камней.

– Как же хитро и продумано, – восхитилась я. – Выходит, ни один маг просто не видел зеркало, и, как следствие, никто никогда бы не понял, что замешана приворотная магия.

– А она однозначно была, иначе зачем такие извращения с маскировкой зеркала, – добавила Даша.

– Интересно, как быстро с Каси сойдет очарование? – спросила я.

– Вот тут дело сложное, они же с Курочкиным не один год вместе. И еще беременность эта. То, что вы чары разрушили, это хорошо, а как теперь самой Кассандре жить, подумали?

– Я думаю, ей надо все рассказать, и чем раньше, тем лучше. Пусть сама решит, как ей дальше жить. Да, ей будет больно, зато узнает правду, – твердо сказала Даша. – У нее будет выбор. Моя мама всю жизнь страдала от того, что ей не оставили такого выбора, так пусть у Каси он будет.

– Завтра я сама с ней поговорю. Вы, молодые, лучше не суйтесь туда. – Матрена как будто успокаивала себя. – Похоже, наш законник не самый честный человек, и я бы не советовала вам так открыто перебегать ему дорогу. Лучше я, старая, пойду, мне-то терять уже нечего.

– Думаете, все настолько серьезно?

– А куда серьезнее? Один только хитрый приворот чего стоит! Мало ли на что он еще способен? Он мне вообще никогда не нравился.

Матрена повернулась к Даше.

– Ты, кстати, сегодня у меня ночуешь, пока твои синяки лечатся. А завтра сама решай. Предлагаю тебе у меня пожить вместе с Василисой. Набедокурили вы по полной, но в обиду я вас, насколько моих сил хватит, не дам.

Понять, что выражает в этот момент скрытое примочками лицо Даши, было сложно. Но ее улыбка… она расцвела.

– Вы серьёзно? Я с удовольствием, но только если Василиса не против.

Ее голос вдруг стал очень смущенным.

Еще в начале недели я была бы очень против. Руками и ногами! Но сейчас меня раздирали довольно противоречивые эмоции… Да, я хотела, чтобы Даша осталась у Матрены. С ней мне как минимум теперь есть о чем поговорить. Плюс мы в одной лодке. Значит, и топящую нас воду будем вычерпывать вместе.

– Я очень даже рада.

– Вот и славненько! – решила Матрена. – Тогда поступаем так. Мы с Василисой сейчас сходим к Касе и проверим там обстановку.

И, уже обращаясь к Даше, добавила:

– Возьмем твои вещи и перенесем сюда. А ты тут лежи. Как вернемся, я тебе примочки сменю.

Сказано – сделано. Через пять минут мы с Ёжкой уже бодро шагали в сторону дома законника. Ну просто день походов каких-то по деревне. Нарезаем туда-сюда.

– Лисса, ты только честно скажи, – нарушила молчание бабушка. – Ты специально вопреки всем рекомендациям в эту аферу влезла?

– Я не могла иначе, – вдохнула полной грудью ночной воздух. – Он же редкостный гад, этот Дмитрий Петрович. Я когда его вижу, у меня аж зубы сводит. А Кася, она такая милая, а ее словно зомбировали. Даже Даша это заметила.

– Лисса, ты помнишь, что обещала отцу не влипать в истории?!

Последние слова Ёжка специально подчеркнула голосом.

– Баб Матрена, после этой практики я буду вынуждена жить скрываясь. Может, это моя последняя возможность хоть куда-то влипнуть. В конце-то концов, кроме испорченной характеристики, Курочкин вряд ли может чем-то мне угрожать. Так могу я хоть последние три недели свободной жизни во что-то ввязаться?

– Молодо-зелено, – усмехнулась Матрена. – Плохо ты знаешь людей, Лисска. Они из мести порой на такие поступки способны, что испорченная характеристика может тебе спелой малиной показаться.

– Кстати говоря, Даше характеристику нельзя портить, она для нее очень важна, – вспомнила я.

– То есть, в случае чего, ты готова на себя весь удар принять?

– Главное, чтобы удар этот был не в упор и не из пулемета. А остальное неважно, – отшутилась я.

– Какие же вы глупые девки! Что уж там, прорвемся, – поддержала Матрена. – Куда одному жалкому законнику против нас троих.

«Действительно, – подумала я. – Куда ему? Одна – взбалмошная безбашенная бабушка со столетним опытом, вторая – психопатка-шизофреничка с абсолютной памятью и гениальным актерским талантом, и третья – магичка, в панике способная силой снести пару домов с лица Земли. На его месте я бы уже собирала шмотки и валила из Шкрябинки подальше. Скатертью дорога, ветер в спину, поезд навстречу».

Глава 7

Утро понедельника встретило генерала Разумова хмурым и неприветливым ливнем.

Банальная зарисовка серого дня в столице: вышел из автомобиля – вляпался в лужу, прошел десять метров по тротуару – окатило от проезжающей мимо тачки. Под ногами обнаружилось месиво из размазанной грязи. И это в центре многомиллионного города.

То ли люди – повальные свиньи, то ли пора увольнять местных дворников всей их безалаберной бригадой и дорожников вместе с ними. Не могут справиться с уборкой клочка города, так справятся где-нибудь на дальнем севере с укладкой железных дорог.

Тоже работа! Нужная и полезная.

В общем, настроение с утра была испорчено основательно, окончательно добил доклад магов-менталистов, который положили на стол генералу, едва Разумов успел войти в кабинет.

Такая спешка могла означать только одно: что-то наверняка случилось, и подчиненные не торопятся решать вопрос сами, ждут согласования.

Разумову хотелось кофе, но свое желание пришлось засунуть в положенное глубокое место. Доклад надо было срочно прочесть и понять, что же такого произошло.

Внутри папки обнаружилось пять листков формата А4. На первых двух шло перечисление имен «кукол», за которыми велось наблюдение, напротив каждого стоял статус «без изменений». То есть с ними все в порядке, ведут размеренный, никому не интересный образ жизни.

А вот на остальных трех листках содержалась информация о происшествиях. Так, в воскресенье один из «аватаров» успешно поучаствовал в оппозиционном митинге против текущей власти, подслушал пару-тройку интересных разговоров, каждый из которых уже обрабатывался аналитиками. Как только будут сделаны соответствующие выводы, на место отправятся маги-оперативники и воздадут всем по заслугам, кому штраф выпишут, а на кого уголовное дело заведут с грозящим сроком лет в пять-десять.

Перелистнув следующую страницу, генерал вчитался дальше.

Коррупция и незаконное использование симпатийной магии в личных целях. Курочкин Дмитрий Петрович, законник деревни Шкрябинка, провернул одну занимательную схему, ниже на полтора листа шло описание его аферы.

«Что ж, грамотно, толково, хитро, но противозаконно, – ухмыльнувшись, подумал генерал. – Значит, надо туда отправить кого-нибудь для незаметного сбора улик по делу, ну а затем этот законник отправится вместе с дворниками на те же севера, укладывать рельсы».

Разумов хотел уже перевернуть страницу, как его взгляд зацепил очередную странность.

«Аватара», которая вышла на аферу Курочкина, не кто иная, как Зубова Дарья Валерьевна. Девушка, думающая, что живет ради спасения матери от рака. А ведь посылали ее в Шкрябинку наблюдать за Василисой и выяснять обстоятельства странного вызова на практику.

Червячок интуиции чутко зашевелился в сознании генерала, мол, смотри, в деревне-то скелеты в шкафу нашлись, и не просто у кого-то, а у должностного человека.

Будучи дотошным и ответственно подходящим к своему делу, генерал решил копнуть глубже.

Послушно пискнул запускающийся компьютер, под кликами мышки открылась база данных, по запросам обнаружился общий файл по деревне Шкрябинка.

Ничего особенного. Обычная захудалая деревенька, таких тысячи. Расположена в удачной климатической зоне, горы, реки, лес. Населения кот наплакал, молодежи почти нет, одни старики. Органы самоуправления – председатель Терентьев Сергей Павлович и законник Курочкин. Со вторым все понятно. А по первому что мы знаем?

Новое досье, выплюнутое базой, Разумова детальностью не впечатлило. Посмотреть, так Терентьев вообще идеальный гражданин общества. Но зацепку генерал все же нашел.

В данный момент председатель находился на лечении в столице. Угадайте – где? Правильно, в той самой клинике, в которой работал отец Ласовой. Таких совпадений не бывает!

Генерал шумно втянул воздух через ноздри – ищейка взяла след. Дело еще интереснее, чем казалось вначале.

Дотянувшись до интеркома, он вызвал секретаря и заявил:

– Галина, принесите мне чашечку кофе, да покрепче, и соедините с генералом Серовым.

– Сейчас сделаю, – ответил на той стороне высокий женский голос.

Ароматный напиток появился на столе через две минуты, еще через три Разумов беседовал со своим коллегой по телефону.

– Мне нужен один из твоих. Есть задание, интересное и наверняка перспективное, – излагал он.

– Требования к кандидату? – поинтересовались на той стороне.

– Мужчина до тридцати лет, чем симпатичнее, тем лучше. Дело будет иметь с двумя девушками, одна из них «кукла», вторая слабая магиня. Поэтому, сам понимаешь, маскировка твоего человека должна быть на уровне. – Разумов подумал и продолжил: – Желательно не привитый. Еще не хватало, что бы он с ходу признался в магических способностях.

– Издеваешься? – возмутились в трубке. – У меня оперативники, а не шпионы-диверсанты. Зачем тебе такой человек?

– Медальку хочешь? – хитро намекая на что-то, поинтересовался Разумов. – Дело-то перспективное.

– Что ты там накопал, выкладывай! – потребовал собеседник, уже явно заинтересовавшись.

– Коррупция, приворотная магия, странное поведение объектов, а еще есть что-то, чего я пока разгадать не могу.

Последнее Разумов только предполагал. Странность с лечением Терентьева не давала ему покоя, но интуиция просто ревела белугой.

– Уговорил. Будет тебе такой человек. Что еще?

– Срочность. Уже через пару часов он должен быть на месте и работать. На сочинение легенды есть час – материалы я уже отправил. Портал до места провесим моими силами.

На той стороне воцарилось задумчивое молчание.

– Уговорил, но если затея прогорит, будешь должен.

Разговор был окончен по-военному кратко, и генерал удовлетворенно хмыкнул.

Всё же хорошо, что между столицей и этой деревней разница в несколько часов, иначе времени на подготовку вообще не осталось бы.

Положив трубку, Разумов удовлетворенно откинулся на кресло. В конце концов, даже если интуиция его обманула и дело окажется пустышкой, как минимум Курочкина они поймают, а это уже отлично. Тем более что чудо-схему с приворотным зеркалом теперь можно будет использовать в работе у того же генерала Серова.

В его отделе боевых магов-оперативников любили пользоваться такими шпионскими приемчиками. Этим и заслужили себе славу не просто оперативников, но и ребят, отлично работающих под прикрытием.

У себя в отделе Серов неумех не держал, у него служили только лучшие из лучших. Он и сам был еще тем карьеристом, не зря так потенциальной медалькой заинтересовался.

Отпивая горячий кофе, Разумов все же перевернул доклад менталистов на следующую страницу. Дочитать документ необходимо.

Рабочий день только начинался, но обещал быть насыщенным и очень трудным.

* * *

Утро понедельника встретило меня невнятной суетой и шуршанием. Приоткрыв глаза, я начала озираться по комнате и сразу обнаружила источник раздражающих звуков.

Даша, встав раньше, пыталась привести себя в порядок: шуршала какими-то пакетами в поисках непонятно чего, рылась в сумке, на цыпочках подходила к зеркалу. В общем, производила множество тихих действий, стараясь не разбудить меня, чем и достигла обратного эффекта.

Я откинула одеяло.

– Доброе утро, – виновато поприветствовала она. – Прости, не хотела будить.

– И тебе доброе. – Все равно вставать пора. Минутой раньше, минутой позже, какая разница. – Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно, готова перебрать тонну бумаг любого пыльного архива.

Все выходные, субботу и воскресенье, Даша пролежала в кровати с лечебными примочками по всему лицу, перебинтованными локтями и коленями. И баба Матрена строго-настрого запретила ей вставать, хотя от синяков следа не осталось еще в пятницу вечером. На девушке удивительно быстро заживали раны.

В итоге два дня мы безвылазно провели дома. Обидно, но поход на горячие источники пришлось отложить еще на неделю.

В субботу Матрена сходила к Кассандре, вернулась злая и раздраженная, на наши вопросы отвечать отказалась, хотя мы очень сильно упрашивали. На тихий шепот Даши, мол, потом сами сходим и узнаем, Ёжка отреагировала броском львицы. И пригрозила, если хоть на сто метров к Касе подойдем, то нашей горестной судьбе она не завидует. Обещанием мы прониклись, ходить к эльфийке передумали и решили подождать, пока бабуся остынет и сама все расскажет.

Но сегодняшним утром волновало не это.

Нам с Дашей предстояло явиться в администрацию, и очень нервировала скорая встреча с законником. Он ведь наверняка уже знает, кто разбил чудо-зеркальце. В общем, было страшно.

Перед выходом баба Матрена напутствовала нас, словно перед боем.

– Главное, держать голову прямо и не опускать глаза, – наставляла она. – Будет орать – пускай. Не дерзите, но и оправдываться не смейте. Ну разбили, ну случайность, с кем не бывает. И, главное, не старайтесь умными казаться, пусть думает, что вы гордые, но дуры.

– Баб Матрена, а вы действительно думаете, что он на нас срываться начнет?

– А кто его знает? Я вас готовлю к худшему сценарию, а там неизвестно, как сложится. – Бабуся вздохнула. – Василиса, у тебя отдельное задание – присматривать за самочувствием Даши.

После таких слов девушка-секретарь насупилась.

– А ты не куксись. Будешь думать в следующий раз, прежде чем лбом пол вспахивать. После таких ударов врачи вообще работать запрещают. – Ёжка перевела взгляд с Даши на меня. – Так что следи за ней. Если что, посылай всех далеко и в положенном направлении, в том числе законника, и веди ее сюда.

Мне оставалось только кивнуть. Тон женщины исключал любой, даже маломальский спор. Себе дороже.

Через пару минут мы с Дашей вышли из дому. Девушка-загадка шумно вздохнула полной грудью и потянулась руками к солнцу. Все же тяжело ей было два дня лежать в доме, фактически не вставая, когда на улице лето, свежий ветерок, цветочки, птички и вообще райский пейзаж.

– Как же красиво, – протянула она.

– Красиво, только не по мне такая жизнь. Слишком тихо, размеренно. А душа хочет праздника.

– Мы сами творцы своей судьбы и своего праздника, – философски отметила Даша.

Неосознанно стараясь оттянуть встречу с Курочкиным, мы не спеша шли по дороге, когда впереди увидели… Эм-м-м, ну, иначе, как нелепостью, и не назовешь.

Метрах в ста от нас шел неказистый паренек, высокий и тощий. За спиной – огромный рюкзачище, из-за которого не было видно ни головы, ни туловища. Под рюкзаком шагали тонкие и абсолютно белоснежные ноги, одетые в мешковатые шорты и открытые шлепки. Но больше всего нас рассмешили черные носки до середины голени.

Душераздирающее зрелище.

Идти этому индивиду было тяжело. Огромная ноша придавливала к земле, заставляла горбиться и постоянно поправлять сползающие лямки рюкзака. Но человек проявлял завидное упорство и шел вперед.

Видимо, наши с Дашей мысли потекли в одном направлении. Глядя на это зрелище, мы не сдержались и тупо заржали. Да, было неприлично, но так забавно!

На наш истерический ржач объект насмешки резко обернулся. Смерил нас взглядом. Развернулся и решительно пошел к нам.

Смех мгновенно затих. Я почувствовала, как заливаюсь краской. Так неловко вышло, а главное, стыдно.

На лицо парень оказался еще более нелепым, чем со спины. Рыжие вьющиеся волосы, море веснушек, черты лица детские, хотя готова поклясться, лет двадцать пять ему точно было.

Пожалуй, он напоминал Антошку из мультфильма, точнее, его взрослый вариант.

Юноша тем временем подошел.

– Разум и Воля! – громко и с вызовом произнес он. – Смешно вам, да?

Упс, и что ему ответить на такое?

Мы с Дашей молчали.

– Что, даже сказать нечего? Как оборжать со спины – так вы крутые, а как в лицо, то сдулись? – продолжал паренёк.

Меня грызла совесть, реально ведь обидели, причем ни за что. Судя по лицу Даши, ее обуревали те же чувства.

– Сердце и Вера, – тихо поздоровалась я и решила честно во всем признаться. – Мы не подумали. Нам очень стыдно.

– А вам, девушка? – с ехидцей в голосе обратился он к Даше. – Вам тоже стыдно?

Вот это напор! Может, он какой-то внебрачный правнук нашей Ёжки?

Даша попыталась промычать что-то невнятное, но было заметно, как сильно она растерялась.

– Все ясно с вами, – сделал для себя некий вывод рыжий и, резко развернувшись, начал уходить.

Он шагал все той же нелепой походкой, и рюкзак так же придавливал его к земле, дурацкие шлепки были надеты безвкусно поверх носков, только смеяться нам с Дашей уже не хотелось. Стыд жег нас изнутри.

Девушка-загадка тем временем опомнилась.

– Подожди! – кинулась она за пареньком. – Мы действительно не хотели. Просто носки эти…

Рыжий притормозил.

– А вы, когда ржать начинали, о чем вообще думали? О том, что я не услышу или побоюсь к вам подойти и высказать все? Я таких, как вы, миллион видел. Красивые, крутые, надменные, а у самих мозгов – ноль. Только о журналах и косметике можете думать.

Вот это он зря, ой зря! Кажется, Дашу это высказывание задело за живое.

Я уже видела, как ее пальцы сжимаются в кулаки. Нет, бить она его не собиралась, а вот скатиться в очередную шизоидную истерику вполне могла.

Нельзя было этого допустить!

Я торопливо подошла к ним и решила попытаться разрядить обстановку.

– Василиса, магиня, – представилась я. – А это Даша – секретарь-архивист. Мы здесь проходим практику от университета «Энергий и технологий».

Паренек удивленно посмотрел на меня, но пыл ругаться у него поубавился.

– Олег. Турист. В горы иду.

То, что он турист, это и по рюкзаку было понятно. Но идея идти одному в горы казалась как минимум глупой и опасной.

– Один? – уточнила я.

Паренек кивнул.

– Здесь очень хрупкая горная порода, – вмешалась Даша. – Тут гномы шахты разрабатывали, поэтому обвалы часто происходят. Даже местные, и те без опаски только по паре-тройке троп ходят.

Уточнять, откуда девушка это знает, мне не хотелось, могла и от Каси услышать, а про обвалы я сама слышала от Матрены. Для той горы были очень болезненной темой.

Но наши слова на Олега впечатления не произвели. Упрямо помотав головой, он поправил вновь сползшие лямки рюкзака и с уверенностью заявил:

– Спасибо за совет, конечно. Но я решил, точка! Значит, пойду!

И направился дальше, вперед.

На этот раз догонять его ни я, ни Даша желания не испытывали. Ну, если ему надо, пускай топает. Взрослый человек должен сам понимать последствия решений.

– Странный он, – глядя вслед пареньку, пробормотала Даша и в задумчивости почесала свой блондинистый затылок. – И обидели мы его ни за что.

– Согласна, нехорошо вышло, но мы же извинились, – словно оправдывалась я.

– А толку. Я почти уверена, что он теперь назло нам в горы пошел, просто чтобы на место нас поставить. Поэтому и слушать не стал.

Я пожала плечами, в моем понимании дуракам всегда должно везти. А в таком случае с нелепым Олегом ничего страшного в горах произойти не должно. Максимум простуду подхватит или заноз в пятую точку нацепляет.

– Пошли лучше, – озвучила я. – А то опоздаем, и тогда обвал чердака на голову нам законник устроит.

* * *

Рабочий день подходил к концу. Генерал Разумов сидел у себя кабинете, ожидая свежего доклада от менталистов. Проконтролировать ситуацию в Шкрябинке следовало до конца.

Жаль, конечно, что пришлось лишний раз подключаться к «аватаре» в ее бодрствующем состоянии, но что поделаешь. Надо так надо.

Секретарь Галина принесла очередную чашку свежезаваренного кофе. Обычно Разумов предпочитал чай, но сегодняшний день был излишне напряженный и требовал сосредоточенности.

Долгожданный доклад принесли за двадцать минут до окончания рабочего дня.

– Придется задержаться, – мелькнула мысль.

Разумов внимательно вчитывался в строки документа и мрачнел с каждой секундой все больше и больше, на скулах заиграли желваки.

– Галя! – рявкнул он. – Срочно соедините с генералом Серовым.

– Минуточку, – ответили с той стороны.

Время пошло.

– Генерал уже ушел, – затравленно пискнула секретарь.

Как человек опытный и не первый год работающий в управлении, она прекрасно понимала: если начальник в бешенстве, то под горячую руку лучше не попадаться.

– Плохо!

Первоначальный всплеск эмоций начал угасать.

Необходимо держать себя в руках, но, вчитываясь в отчет менталистов, он не мог отреагировать иначе.

Одно из двух: либо Серов решил крепко его подставить, либо начал какую-то свою игру.

Сразу после их утреннего разговора коллега прислал Разумову досье оперативника, которому предстояло отправиться в Шкрябинку.

Повторно открыв присланный файл, генерал начал внимательнее изучать дело.

Настоящее имя оперативника в документе не указывалось, лишь позывной «Верес». С фотографии цепким взглядом взирал черноволосый мужчина лет тридцати. Волевой подбородок, прямой нос, пронзительные серые глаза – хищник. За такими типажами, как правило, бегают толпы девиц. Еще при утреннем изучении дела оперативника Разумов радовался и мысленно потирал руки. Такому «орлу» любая девчонка все секреты выдаст. Любовь – морковь. На это, собственно, и был расчет.

Но Серов, видимо, все переиграл.

Судя по отчетам менталистов, в Шкрябинку отправили кого-то другого. Из разума «куклы» извлекли образ абсолютно не похожего на альфа-самца человека. Рыжее чмо, никаким другим словом и не назовешь. И линия поведения этого оперативника совершенно не укладывалась в первоначально разработанную легенду.

Разумов был в бешенстве.

От гневных мыслей отвлек стук в дверь.

– Войдите! – приказал он.

В кабинет заглянула Галина.

– К вам генерал Серов, – доложила она.

– Хорошо, пригласите, – спокойным голосом произнес Разумов, но в душе ликовал.

Сейчас он хотя бы узнает мотивы такой ротации кадров.

В кабинет вошел статный мужчина, в котором с первого взгляда чувствовалась выправка военного. Когда-то черные волосы совершенно поседели. Оно и ясно, работа у генерала нервная. На оперативных заданиях он бывал не в пример чаще кабинетного Разумова и пороху перенюхал на несколько тонн больше.

Не дожидаясь приглашения, гость уселся в одно из кресел и, закинув ногу на ногу, с усмешкой поинтересовался:

– Ну, как тебе?

– То есть ты считаешь это смешным? – возмутился хозяин кабинета.

– Я считаю это разумным, – лаконично пояснил седовласый.

– Не желаешь объяснить?

– Почему же, очень желаю. Ты дела своих девчонок вообще читал? Или так, глазками пробежался? И под одну гребенку их замерил?

– Разумеется, читал, у меня лучшие менталисты, они и не такие души наизнанку вывернут.

– Я не сомневаюсь, что вывернут. А в процессе мозг спалят и себе, и кукле. Ты ведь иначе бы моего оперативника не позвал, сам бы все сделал.

Серов родился не вчера, он прекрасно понимал: если привлекли его ребят, значит, своими силами справиться не могут. Что-то мешало обычной стандартной работе менталистов.

– «Кукла» сопротивляется считыванию, а вмешаться в поведение вообще проблемно – может с катушек слететь. Поэтому память скачиваем только во сне, ну и за редким исключением, как сегодня, во время бодрствования.

– Тебя ведь не «кукла» интересует, а Ласова. Зачем она тебе? – поинтересовался Серов с той же хитрой усмешкой.

– У девчонки занятная родословная, нехарактерное поведение и странное направление на практику, к которому кто-то из деревни приложил руку. И надо понять, зачем это сделано. Плюс ко всему всплыл этот странный Курочкин.

– Это слишком банально. Иначе ты бы меня не просил вмешиваться. Так в чем дело, Разумов? – давил Серов.

Разумов молчал.

– Не трудись, я тебе расскажу свою версию событий, – продолжил седовласый оперативник. – Твоя Ласова, вероятнее всего, скрывающий силу маг. С таким одарённым отцом и не менее одаренной матерью, пусть и потерявшей силу, ее потенциальная мощь может достигать архимагического уровня. Но это осталось бы всего лишь предположением, если бы не куча но. Все свое обучение она вела себя как серая мышь, а девочка, заметь, недурна собой. Ее средние баллы по учебе с трудом достигают тройки, но при этом на той же практике она массивами накладывает противопожарные заклинания на тонны бумаг, и это она догадалась про «фишку» с зеркалом. То есть твоя Ласова не такая тупая, как хочет казаться. И знаешь, что хорошо уложилось в эту картину мира?

– Терентьев, – подтвердил Разумов.

Он мыслил примерно в том же направлении, просто не хотел озвучивать эти догадки.

– Именно. Направление Василисы на практику не что иное, как способ ее скрыть от общественности. Останься она на практике в столице вместе с остальными магами, сила привлекла бы к себе внимание. А так глухая деревня, пыльный архив и подкупленный председатель, который сейчас находится на лечении в клинике у отца Ласовой. Чем не мотивация для составления нужной характеристики? Но тебе нужны доказательства, а «кукла» их достать не может, так как не подчиняется твоим менталистам. И ты зовешь меня.

Разумов обвел взглядом хитро улыбающегося седовласого генерала. Проницательный коллега рассудил все верно, ни в чем не ошибся. Оставалось неясным, зачем он изменил первоначальный план.

– Ну и откуда ты достал это рыжее недоразумение? Где обещанная мечта девичьих грез?

– Разумов, ты серьезно не догадываешься сам? – удивленно вскинул брови гость. – Видимо, ты совсем засиделся в кабинете.

– Долго еще будешь говорить загадками?

– Если все, что мы предположили, верно, то твоя Василиса скрывается, а «кукла» по данным твоих же менталистов вообще ненавидит мужиков. И как бы они отреагировали, если бы к ним подошел излишне симпатичный и располагающий к себе парень?

Вместо ответа генерал отпил глоток остывшего кофе.

– Молчишь? А я отвечу: они бы насторожились, сбежали, послали далеко. Что угодно. Но нужными чувствами точно не воспылали. Не тот случай. Я же тебе с самого начала сказал, это не типичные представители самок человечества. Мой расчет намного тоньше и эффективнее.

– Решил сыграть на женской жалости?

– В точку. И чувстве вины. Разумов, что там у твоих менталистов в отчете? Я еще не читал, но почти уверен, девочкам стыдно и совестно.

– Не знаю, как Василиса, а «кукла» переживает за твое «недоразумение». Где ты вообще его откопал?

Улыбка Серова стала таинственной.

– Ты же сам просил мага со способностями к высшей маскировке. Получите, распишитесь.

– Верес?

– Ты сегодня проницателен как никогда. Вот и представь, если бы он перед ними возник в своем истинном обличье. Жалеть они бы его точно не стали, а так мы посеяли зерно жалости и легкой симпатии.

– Но меня ты мог предупредить!

– Я именно этим сейчас и занимаюсь. – Седовласый озорно улыбнулся. – Разумов, тебе пора либо на пенсию, либо на оперативную работу. Ты обленился, расклеился и теряешь хватку.

– Зато волосы у меня не седые, – с улыбкой парировал хозяин кабинета.

– Шутишь? Ну шути. От себя попрошу, «кукле» мозги во время операции не надо кипятить, она и так дерганая, это только помешать может. Верес – оперативник опытный, уже завтра к вечеру на каждой будет по жучку. Необходимость в считывании памяти отпадет.

– То есть ты добровольно предлагаешь мне вообще из дела уйти?

Никак иначе такое предложение Разумов воспринять не мог.

– Я прошу не мешать. Если все сложится отлично, мы получим сильного архимага, а раз ставка столь высока, ради такого можно и неудобства перетерпеть.

Разумов вновь смерил взглядом оппонента и согласно кивнул.

Через две минуты, распрощавшись, Серов покинул кабинет, оставив начальника отдела ментальной магии в еще большем бешенстве, чем в начале их разговора.

Только на этот раз негодовал Разумов исключительно молча и в глубине души. Хитрый оперативник обдурил его, обскакал. Не нужна карьеристу Серову никакая медалька, его цель – получить себе в команду нового сильного мага.

– Галя, Звягинцева ко мне! – нажав кнопку вызова на интеркоме, приказал генерал.

Бледный майор явился через две минуты, зачастил он в генеральский кабинет. Это пугало и настораживало.

Приказ Разумова оказался коротким:

– На Зубову Дарью срочно повесить наблюдателя. На круглые сутки, включая сон. Только наблюдение. Я должен знать ВСЁ, что происходит в этой чертовой деревне.

– Но в таком ритме ее мозг… – растерялся от подобного майор. – Она не больше двух недель протянет. Свихнется.

– Плевать. Она всего лишь «кукла». Но учтите – лишь наблюдение. Никаких действий от имени «аватары». Она должна вести себя естественно. Все новые данные по этому делу оперативно докладывать лично мне.

– Так точно. Разрешите идти? – спросил побледневший Звягинцев.

– Работайте.

Едва дверь за майором закрылась, Разумов с чувством откинулся на спинку кресла. Он вселенски устал, а ближайшие две недели грозили быть еще более сложными.

Для себя генерал решил одно: из разворачивающейся игры победителем выйдет именно он. Любыми путями и средствами.

Глава 8

Погода испортилась окончательно и бесповоротно. Непонятно откуда взявшиеся тучи обложили небо со всех сторон и теперь плотной дымкой нависали над горизонтом.

Матрена сказала, что до пятницы будет лить дождь.

Не осталось даже намёка на вчерашнее яркое солнце, пение птиц, свист свежего ветра. Сейчас на улице сильными порывами хлестал ливень, разлились огромные лужи по колено, а трудно оттираемая грязь налипала толстым слоем на ботинки, портя настроение окончательно.

Все это погружало в легкую депрессию и меня, и Дашу. Мало того, что мы целый день сидели в архиве, так и на улице не осталось ничего радующего взгляд.

Единственный светлый момент произошел вчера.

К нашему великому удивлению, Курочкин на нас не орал, мы вообще его увидели только один раз и мельком.

Он забежал в администрацию, равнодушным взглядом обвел наше пыльное логово, сунул нам ключи и буркнул, что мы теперь за главных, а он уходит в отпуск до конца недели по семейным обстоятельствам.

Нас это вполне устраивало, если бы не дикое, грызущее любопытство, как там Кассандра и какие именно семейные обстоятельства заставили законника оставить нас одних. Даша даже предположила, что такими темпами характеристику мы тоже сами себе составлять будем.

Вот мы и сидели, перебирали бумаги. Тишина, не считая шелеста, стояла гробовая. Если честно, обстановка начала раздражать.

– Все! Я так больше не могу! – первой не выдержала я. – У меня уже мозг кипит – вторую неделю эти заклинания накладывать. Я сейчас об стену убьюсь.

– С разбега? – усмехнулась Дашка.

– Нет уж. Я не хочу потом два дня лежать с примочками под бдительным контролем Матрены.

– А что хочешь? – спросила девушка и хитро улыбнулась.

– Да что угодно. Только чтобы громко и ярко. Меня уже бесит это тихое шуршание бумаг, я взвою скоро.

– Лисса, а давай назовем вещи своими именами, просто сейчас ни законника, ни Терентьева нет. Нашу работу никто не контролирует, и ты хочешь забить на нее.

Забить я, может, и хотела, но так откровенно в этом признаться совесть не позволяла.

– Даша, ну вот сама смотри, тут же полная скукота вокруг. Пыльный архив, дорога к дому, сон и снова архив. Еще и дождь теперь этот дурацкий. Се-е-ерость, – протянула я.

– А ты здесь где-то дискотеки и ночные клубы видела? Или у тебя другие предложения есть? – ехидно поинтересовалась девушка. – Ты же прекрасно понимаешь, что работу мы должны выполнить до конца, для меня это важно. А чем после рабочего дня заниматься, и сама не знаю. Так бы на источники сходили, но погода опять же.

– Ты, кстати, как себя чувствуешь? – поинтересовалась я.

Вчера под вечер у Даши дико разболелась голова и поднялась температура. Более-менее все прошло только после очередных примочек Матрены. Бабушка очень распереживалась, предположив, что удар головой об пол все же оставил последствия. Но Даша отбрыкалась от лечения, сказав, что перенапряглась в архиве.

– Сегодня все в порядке, – пожала плечами она. – Я полна сил, энергии и жажды работать.

Последнее прозвучало с неким сарказмом в голосе.

В этот момент в коридоре администрации послышались сначала стук, потом шаги. Я заметно напряглась: неужели законник решил на работу выйти?

– Есть кто живой? – послышался знакомый мужской голос.

Мы с Дашей переглянулись, потому что узнали вопрошающего. Кажется, рыжий паренек не дошел до гор.

Пришлось встать и выйти в коридор.

Выйти и замереть. Причем Даша тоже растерялась.

Если вчера Олег просто выглядел нелепым, то теперь он вызывал откровенную жалость. Одежда на нем была все та же, только вымокшая до нитки, рыжие волосы спутались и обвисли неприглядными сосульками вокруг лица. Сам паренек заметно дрожал от холода. Но лицо выражало лишь упрямство и нежелание показывать свою слабость. Непомерно огромного рюкзака тоже не было, осталась лишь сумка, в которой угадывалась складная палатка.

– Ну и что вы здесь делаете? – спросил он на удивление твердым голосом.

– Вообще-то практику проходим, – обошлись мы без приветствий на этот раз.

– А кто-нибудь из адекватных людей тут есть?

Ни фига себе заявочка! Ну да, оскорбили мы его вчера, но не всю же жизнь теперь припоминать.

Судя по выражению лица Даши, она уже готова была расцарапать ему лицо за такие высказывания.

– Что ты сказал? Повтори! – взревела она.

– О нет, нет, нет! Тише, дамы и господа, – решила я сыграть роль третейского судьи. – Давайте без оскорблений. Мы все друг друга обидели, все друг перед другом виноваты и уже квиты. Предлагаю рестарт знакомства.

Олег смерил меня тяжелым взглядом, оценивая слова. С его комичной внешностью такой взгляд не увязывался. Но, рассудив все верно, парень с охотой согласился:

– Хорошо, попробуем.

Новое знакомство прошло почти приветливо, хотя и натянуто. Но я смогла вздохнуть более спокойно. Даша заметно расслабилась и желания прибить Олега вроде не испытывала.

Усадив гостя за один из столов, я сотворила вокруг него согревающее заклинание, иначе рыжий рисковал превратиться в синего.

– Ну а теперь рассказывай, как дошел до жизни такой? – потребовала я, кивая на мокрую одежду парня, которую ему пришлось снять.

Теперь шорты, майка, носки были развешаны по спинкам стульев с единственной целью – хоть чуть-чуть высохнуть.

Сам паренек остался сидеть в одних трусах и этого невероятно стеснялся. Щупленькое куриное тельце рыжего окончательно дополнило образ неоперившегося ботаника, которому захотелось приключений в горах.

– В реку упал, – смущаясь, пролепетал он.

И куда, спрашивается, исчезла невероятная твердость характера? Сидит, весь такой бедный, несчастный, и повествует.

– Я от вас когда ушел, сразу к горам направился. У меня ведь целый туристический маршрут расписан, с перевалами, стоянками, ущельями. Только погода испортилась. Я остановился у реки, думал палатку разбить, вытащил ее специально. Вот! – указал он на мешок, с которым пришел. – Но вначале решил к реке подойти, воды набрать. И черт меня дернул все это с рюкзаком на плечах сделать. В общем, я поскользнулся на мокрой траве. Упал с рюкзаком в реку, и, чтобы выплыть, пришлось от него избавиться. Едва не утонул. И теперь из вещей у меня только палатка осталась…

Пока он рассказывал, у меня в голове вертелось две мысли: или Олег – полный идиот, или он полный идиот в квадрате. Мои эмоции озвучила Даша.

– А зачем ты вообще туда поперся? Мы же тебя предупреждали: в горах опасно. Тебе еще повезло. А представь, если бы сель из-за ливня сошел!

Девушка методично и с удовольствием расписывала все страхи и ужасы гипотетического происшествия в горах.

– Что значит – зачем? За приключениями! – И, гордо ткнув себя в щуплую грудь, Олег заявил: – Мне двадцать семь лет, а я дальше родного города никуда не выезжал. Вот, решил исправить это недоразумение.

– Сам ты недоразумение, – не выдержала я. – Рассуждаешь как ребенок. Ни один нормальный человек без подготовки ввязываться в такие авантюры не станет!

Даша, вскинув бровь, пристально и с ярко выраженной иронией посмотрела на меня. Мол, тебе ли вообще такое заявлять – еще полчаса назад к приключениям рвалась, а теперь отчитываешь беднягу рыжего.

Паренек на наши «гляделки» внимания не обратил, но оправдываться продолжал:

– Да что вы понимать можете вообще? У вас наверняка насыщенная жизнь. А я чем хуже, я тоже хочу яркой жизни! Все думают, что я – ни на что не способный лузер. – Олег сделал паузу, сглотнул и произнес: – В общем, я просто поспорил, что смогу один пройти горный маршрут и сумею все выдержать.

Ой ли! Я едва не расхохоталась, но вовремя себя удержала, еще обидится снова. Вот у кого-кого, а у нас с Дашей точно образцово-показательная «нескучная жизнь», купаемся просто в приключениях.

Но Олежка – редкостный дурак, идеалистичный и наивный. Не думала, что такие еще есть на белом свете.

– Ну и как ты теперь доберешься до дома? – поинтересовалась я.

Олег смерил меня удивленным взглядом, мол, что за глупость я только что сморозила.

– Я не поеду домой, иначе проиграю спор. Разобью палатку где-нибудь возле деревни и буду там жить.

– А есть ты что будешь? Подножный корм? У тебя же, кроме палатки, ничего нет, – напомнила ему Даша.

Идея проживания дикарем ее тоже не впечатлила.

– Я все обдумал. Это будет даже лучше, чем поход в горы. Полное самостоятельное выживание в природных условиях.

Он все еще продолжал говорить, а мое воображение представляло рыжего Олега, с деревянным копьем наперевес бегающего по лесам за оленями. Самостоятельно сделанную из трусов сетку для рыбы, высекание искр для костра с помощью двух камней…

– А ты по образованию кто? – решила уточнить я.

Вдруг мне смешно, а он Рембо или мастер спорта по выживанию? Хотя о чем я вообще думаю…

– Программист, лучший на курсе. Золотой медалист! – гордо отчеканил Олег.

– Мда… – У Даши, кажется, закончились эмоции и тут же всколыхнулись с новой силой. – Ты больной? На всю голову? Да ты и трех дней не продержишься в одиночку! Ты хоть что-нибудь вообще самостоятельно делать умеешь?

– Я все предусмотрел, – не обращая внимания на ее всплеск, продолжил паренек. – Руки у меня есть, наймусь к деревенским, может, кому надо дров наколоть, грядку вскопать, да мало ли какие еще дела помочь сделать. А тут я – за еду работать согласен. Потому и пришел в администрацию! Был уверен, что мне тут помогут.

Наверное, это чудесно – быть таким непосредственным и наивным человеком. Ладно бы Терентьев, он бы наверняка помог. А Курочкин только ускоряющий пинок с порога может прописать.

– Олег, как бы тебя не расстроить… – начала я. – Дело в том, что председателя сейчас в деревне нет, а законник, который исполнял его обязанности, ушел на несколько дней в отпуск. Сейчас здесь только мы с Дашей. И лично я без понятия, чем тебе можно помочь.

У Даши же округлились глаза, и она всем видом начала показывать, что ей в голову пришла очередная гениальная идея.

– Мы можем сходить к Курочкину домой. Ситуация же нестандартная, – озвучила она и покосилась на меня.

Олег предложенному варианту неожиданно обрадовался.

– Да, конечно, надо идти. Я сам с ним поговорю, уверен, он поймет мое положение и поможет как мужчина мужчине, – затараторил рыжий.

Я же посмотрела на Дашу и одними губами прошептала ей:

– Матрена нас убьёт.

– Не убьет, у нас будет отличная отмазка. Зато Касю увидим, – таким же способом ответила она.

Рыжий тем временем пытался натянуть не до конца высохшую одежду.

– О боже, горе ты луковое! – взмолилась я, глядя на это зрелище. – За какие такие грехи ты свалился нам на головы? Олег, прекрати!

Веснушчатый и тощий «турист» внимательно посмотрел на меня.

– Подожди, высушу, – пояснила я. – Ты и так в сырой одежде долго гулял. Заболеешь, мы тебя точно лечить не станем, а к Матрене я не советую попадать.

– Что за Матрена? – спросил Олег.

– Заболеешь – узнаешь, – усмехнулась Даша. – Залечит по самое не хочу.

Пока эти двое беседовали на отвлеченные темы, я готовилась к ответственному делу. Тут, главное, не переборщить, иначе загореться может.

Я сосредоточилась и представила, как молекулы воды на одежде нагреваются и, превращаясь в пар, улетучиваются в воздух. Мыслеобраз на удивление составился легко. Оставалось только его активировать.

Но вот тут мне предстояло воспользоваться своими актерскими способностями, а дело было вот в чем. Через два дня после происшествия с фантомными кошками я поняла, что произносить вслух пафосные речи и заклинания-активаторы мне больше не нужно. Стало достаточно просто составить мыслеобраз.

Каких-то сложных заклинаний я по-прежнему сотворить не могла, но простая магия стала даваться с необычайной легкостью.

Однако новым талантом я решила не светить и по-прежнему выдумывала красивые пафосные речи для активации. Вот и на этот раз я с самым дебильнейшим видом произнесла:

– Горячая вода уходит в небо! Ашфарантр вегу!

Даже стихами вышло.

Светлые облачка пара отделились от вещей Олега, но улетучиваться не спешили. Видимо, с мыслеобразом я все же где-то напортачила, потому что вместо того, чтобы просто расплыться в воздухе, пар целеустремленно собрался в маленькую тучку и теперь таранил закрытое окно в поисках свободы. Пришлось подойти и, открыв четыре ржавых шпингалета, выпустить свое паровое творение на волю.

Тучка благодарно дрогнула и улетела восвояси.

Меня такая реакция физических частиц немного озадачила, уж слишком осмысленную реакцию они продемонстрировали.

Я оглянулась в сторону Олега и Даши, которые все так же продолжали беседовать. Судя по их оживленному разговору, маневр тучки никто не заметил. Ну и славненько, потом разберусь, что к чему.

– Все, одежда сухая, – прервала я их милую беседу. – Можем идти.

– Так быстро? – удивился Олег. – Ты, наверное, очень сильный маг.

– Нет, как раз наоборот, – поспешила я убедить его в обратном. – Просто это заклинание легкое. Я только на слабенькую магию способна.

И, чтобы звучало поубедительнее, скорчила расстроенную мордашку. Жаль, я не Даша, на Оскар не претендую, но вышло очень неплохо.

– Тут идти-то всего ничего, дом соседний, так что если пробежимся, даже намокнуть не успеем, – объяснила рыжему маршрут движения Даша.

Через минуту мы стояли на крыльце дома законника, запыхавшиеся и слегка мокрые от идущего дождя. Даша постучала в дверь. Из дома не слышалось ни звука.

– Не поняла. Ну и где они? – возмутилась девушка.

– Может, Кася на огороде? – предположила я.

Даша посмотрела на меня, как на идиотку.

– В такую погоду? Да она из дома, пока роса не испарится, не выходит, ноги застудить боится. А тут ливень стеной – она однозначно должна быть внутри!

И девушка забарабанила в дверь с новой силой.

Две минуты непрекращающегося стука принесли результаты, в доме начали появляться признаки жизни.

Кассандра открыла нам дверь, и мы с Дашей обмерли. Куда делась та красивая и статная женщина, которая приковывала к себе взгляды?

Сейчас перед нами стояла заплаканная, заспанная, с огромными синими кругами под глазами Кася. Ее волосы, когда-то лучившиеся светом, посерели, стали тусклыми, а причёска – растрепанной. Сама эльфийка похудела и осунулась, создавалось впечатление, что ее настигла страшная и неизлечимая болезнь.

Увидев нас, женщина вздрогнула, всхлипнула и, внезапно залившись слезами, запричитала:

– Зачем? Зачем вы пришли?

Я даже растерялась, потому что оказалась не готова к такому зрелищу. К чему угодно: к кричащему Курочкину, к равнодушному приему, к огромной злости, которая могла на нас вылиться… Но сломленная Кассандра повергла меня в шок.

– Что случилось? – едва смогла выдавить из себя Даша, глядя на хозяйку дома.

Незнакомый с ситуацией Олежка к женской истерике отнесся философски и промолчал.

Кася же, не прекращая рыданий, на автомате пригласила нас в дом. Зайдя под крышу, я поняла, как сильно здесь все изменилось за столь короткий срок. Еще три дня назад внутри дома царил образцовый порядок – ни крошки, ни пылинки, ни мусоринки. Сейчас же тут будто ураган прошелся. Из шкафов на пол были вывалены какие-то вещи, разбросана одежда. Старинные статуэтки тончайшей эльфийской работы осколками лежали на полу. Заглянув на кухню, я узрела горы немытой посуды и кастрюль.

– Кассандра, а ты когда последний раз ела? – решила я уточнить мелькнувшее предположение.

– Не помню, – не прекращая рыдать, ответила мне тихим, срывающимся в истерику шёпотом эльфийка.

А Даша, напротив, не растерялась. Глядя на представшую перед нами картину, она заявила:

– Олег, ты хотел помогать, кажется? – И, получив утвердительный кивок, продолжила: – Тогда работа есть! Ты моешь посуду, я складываю разбросанные вещи, Василиса следит за Касей и отпаивает ее чаем, который надо вначале вскипятить.

Интересно, откуда у Даши взялись эти командирские замашки? Не очень на нее похоже… Но, признав верность решения, я согласилась.

Даже удивительно, насколько слаженно вдруг завертелась работа: посуда мылась, чайник вскипал, вещи собирались, и только я сидела напротив рыдающей эльфийки, не зная, как начать разговор.

– Кася, ну хватит, прошу тебя, – собравшись с силами, наконец произнесла я. – Если хочешь, можешь мне рассказать, что случилось. Тебе должно полегчать.

Вообще-то, я не знала, поможет ли такой метод, но в разных фильмах главные герои обменивались именно такими фразами.

Кася вскинула на меня заплаканные глаза.

– Я ребенка потеряла… – произнесла она и принялась рыдать с новой силой.

Меня же словно током пронзило.

Что же мы наделали с Дашкой, о чем мы вообще думали? Это же все из-за нас!

Я и сама не поняла, но спустя мгновение уже сидела перед Касей на коленях и плакала, у меня началась истерика не хуже, чем у эльфийки. Я виновато ревела, хотелось рвать на себе волосы, в горле стоял ком. И, как молитву, я произносила только одну фразу: «Прости! Прости нас!»

Не знаю, понимала ли Кася мои лепетания и сколько времени продолжалось это безумное излияние слёз, но его прервала прилетевшая мне по щеке жесткая пощечина.

Она отрезвила.

Передо мной стояла Матрёна и, тряся меня за плечи, орала:

– Лисса, прекрати! Прекрати, мать твою, рыдать!

Меня будто в холодную воду окунули. А как тут бабушка оказалась? Откуда? Сколько вообще времени прошло?

Увидев мой осмысленный взгляд, бабушка перестала трясти меня и, прижав к себе в каких-то нелепых объятиях, тихо прошептала на ухо так, чтобы услышала только я:

– Прекрати истерику, дура! Ты магический фон на пару километров своими эмоциями всколыхнула, я через всю деревню сюда примчалась! Моли Бога, чтобы только я эту «феерию» почувствовала.

Теперь меня бросило в дрожь, неужели на эмоциях опять проснулась сумасшедшая сила? Я попыталась собраться с мыслями и силами.

– А где Кася, Даша, Олег? Сколько времени прошло?

– Минут семь, – уже нормальным голосом ответила Матрена. – Я, когда сюда прибежала и увидела, как ты с Кассандрой в обнимку рыдаешь, первым делом на эльфийку сонные чары наложила. А Дашку с рыжим пареньком (кстати, где вы его вообще откопали?) на кухню отправила стол накрывать. Они ведь люди, этого полярного сияния, устроенного тобой, не видели, даже не поняли, что произошло!

– Как это выглядело? – спросила я.

– Как грустный черный фейерверк, вокруг такие всполохи были. Ты за пощечину извини, но приводить тебя в чувство мне пришлось быстро, подручными, так сказать, средствами.

От слов Матрены на душе стало еще более погано. Я посмотрела на спящую Касю и обратилась к бабушке:

– Это же всё из-за нас с Дашкой случилось. Это мы виноваты, что она ребенка потеряла. Надо было всё оставить как есть.

Я говорила, смотрела в глаза Ёжки и вдруг отчетливо поняла: у нее у самой взгляд полон слез. Но она не плакала, просто капли соленой воды замерли в уголках глаз, ожидая приказа, которого никогда не получат. Потому что бабушка не позволит себе такой слабости, как рыдать у кого-то на глазах.

– Не виноваты вы. Я же не просто так предупреждала не ходить к Касе, – ответила она. – Не хотела, чтобы видели ее такой, знала, что на себя начнете грех брать.

– Если не мы, то кто?

– Расскажу дома. – Бабушка всем видом показала, что тема закрыта. – Меня интересует, откуда этот рыжий взялся.

– Пусть лучше сам все объяснит, – ответила я.

Укрыв пледом спящую на диване Касю, мы переместились на кухню. Там нас уже ждали Даша с Олегом.

Эти двое удивительно слаженно сработали: посуда вымыта, пыль стерта, стол накрыт, чай остывал до приемлемой температуры. Даша даже умудрилась быстренько замесить оладьи и теперь дожаривала первую партию.

Удивительно, но обстановка происходящего чаепития была на редкость дружелюбной и одновременно странной. Мои нервы шалили после всплеска, но я умудрялась мило улыбаться происходящему. Вообще, все напоминало глупую сказку про Алису в стране чудес. Вот-вот в воздухе материализуется чеширский кот и вовлечёт всех в очередные неприятности. Олег увлеченно рассказывал Матрене о своем потерянном рюкзаке, споре с друзьями, желании жить в палатке. Даша молча пила чай, прикусывая свежие оладушки, и молчала. Периодически она морщилась, будто от головной боли, а затем расплывалась в очередной улыбке. Я же, глядя на эту сюрреалистичную картину, офигевала.

Что за ерунда такая начала вокруг меня происходить? Двадцать лет жила спокойно, все было тихо и мирно, но стоило попасть в деревню-глухомань, так что ни день, то приключение, эмоции, срывы. Такими темпами до конца практики можно и не дожить.

После этой мысли словно иголочка заколола в груди.

Надо учиться жить с этой новой силой. Сегодня я сорвалась и просто пространство подсветила, а завтра что? В адреналиновой горячке покалечу кого-то ненароком?

Страшно не было, но я ощутила потребность управлять происходящим. Нельзя так сильно полагаться на эмоции, нужно учиться сдерживать себя.

Пока я витала в облаках, Матрена стальной хваткой начала заниматься делом.

– Значит, так, – начала она. – Курочкин еще вчера собрал вещи и уехал в неведомом направлении. Олег, тебе, получается, со стороны местной власти помощи лучше не ждать. Но у меня есть идея, куда тебя можно пристроить, только для этого надо позвонить председателю, а он в столице. Теперь касаемо Каси: она в этом доме одна не останется. Еще руки на себя наложит, не Исход, поэтому надо собрать ее вещи и перенести ко мне. Я за ней и присмотрю, и уход обеспечу, пока не оклемается. У кого какие вопросы?

Олежка, задумчиво обкусывая губы, на свой страх и риск решил робко высказаться:

– Я буду жить в палатке, мне бы только работу временную найти. Дрова, например, наколоть, воду наносить.

– Ох ты ж самостоятельный, даже думать прекрати, – оборвала его Матрена. – Я уже знаю, чем твоя жизнь в палатке закончится, – воспалением легких! Лично твою палатку в костер выкину, если узнаю хоть о попытке в ней жить. К себе не приглашаю, извиняй, у меня и так теперь не дом, а женское общежитие. А вот раскладушку в администрацию выделю. Да, дом старенький, но ничего, потерпишь. Главное – крыша над головой.

– Я самостоятельный мужчина, могу сам о себе позаботиться… – начал было Олежка, но не договорил.

По щелчку пальцев бодрой старушки ножки стула, на котором сидел рыжий, подломились и отправили пятую точку паренька в блистательное приземление на копчик.

БУХ!

– Я еще разве не сказала, что со мной спорить нельзя? – спокойным и невозмутимым тоном уточнила Матрена. – Так вот сообщаю: если я говорю прыгать, значит, прыгаем. Возражения не принимаются. Я не от самодурства это делаю, а для вашего же блага. Я бабка старая, многое повидала, и в курсе ли ты, Олежка, что у тебя на ауре все твои болячки видны?

– Н-нет, – пролепетал ошарашенный паренек.

Такого поворота событий он не ожидал явно.

Я сидела и наслаждалась зрелищем: бойкая столетняя Ёжка против молодого, пусть и нелепого, но мужика.

– А я расскажу. У тебя хронический бронхит, аллергия на цитрусы, близорукость, магически исправленная. Чужую магию на глазах вижу! – И, пока Олег оправлялся от шока после перечисления его диагнозов, Матрена переключилась на Дашу: – А ты чего молчишь? Думала, я не замечу? Здоровой показаться захотела и решила не признаваться? Сколько часов у тебя уже голова болит?

Из Даши после таких слов будто стержень вынули.

– Часа два, и усиливается, – аж шипя от боли, тихо произнесла она. – Вы же меня дома заставите сидеть, а мне практику надо сделать.

– Голову тебе надо сделать, а не практику. Сейчас домой придешь, буду и тебя лечить.

До меня, кажется, дошло, отчего Даша периодически кривилась. Неужели очередной приступ? Что-то зачастило. Надо будет с папой связаться, узнать подробнее, может, лекарство какое ей выпишет.

Я еще раз обвела взглядом кухню, Матрена продолжала учить уму-разуму Дашу, Олег потирал ушибленную пятую точку. Что-то в этой картине мне упорно не нравилось, казалось неправильным, обманным, но я не могла понять что.

Наверное, дело в расшалившихся нервах, надо у бабушки попросить успокоительного, иначе точно свихнусь.

* * *

Вечер этого дня был не менее сумасшедшим, чем его утро.

Матрена все же связалась с внуком по телефону и уговорила Терентьева взять Олега временным почтальоном, якобы много ума таскать письма и газеты не требуется, так что должен справиться. На хлеб с молоком заработает.

Рыжего оставили обитать в администрации, из дома Каси для него притащили раскладушку, дали несколько одеял и напутствовали обживаться в казенных стенах. При этом, правда, пришлось с умным видом прочесть ему лекцию о пожарной безопасности, так, на всякий случай.

Олежка инструкции выслушал внимательно и, пообещав вести себя прилично, распрощался со всеми до завтра.

Кассандру после чаепития разбудили и рассказали, что хочет она того или нет, но в ближайшее время жить будет у Матрены. Эльфийка не сопротивлялась, наоборот, с охотой собрала вещи и спешным шагом пошла в новый дом. Судя по ее настроению, она была только рада покинуть ставшее ненавистным жилище.

Даша же, выпив несколько обезболивающих таблеток, заявила, что пойдет дорабатывать рабочий день в архив, за что едва не получила затрещину от бабушки. В итоге, сдавшись, была препровождена под бдительным конвоем до жилья Матрены и насильно уложена в кровать отдыхать.

Спустя несколько часов непрерывной суеты на ногах остались только я и неугомонная бабушка.

Кассандра спала, напившись успокоительного, Даша тоже отдыхала, но под слоем многочисленных примочек. Я бы сама с удовольствием рухнула на кровать, если бы не обещанный бабушкой разговор и не скребущая на душе тоска: кто же виноват в случившейся с эльфийкой беде?

Мы молча сидели на кухне, бабушка помешивала ложечкой уже остывший чай, а я просто ждала, когда Матрена начнет рассказ. В этот момент старушка впервые показалась измученной, а бешеная энергия, бурлившая в ней еще несколько часов назад, видимо, взяла выходной.

– Устала я, Василиса. От беготни, суеты, от жизни, в конце концов просто устала, – выдохнула она.

Вот что может ответить девчонка двадцати лет опытной столетней женщине на такую фразу? Правильно, ничего. Так что и я не смогла. Сидела и смотрела, как Матрена помешивает холодный чай. Но ответных реплик от меня и не требовали.

– Да не гляди ты на меня так, – продолжила она. – Глазенки кошачьи свои вылупила и смотришь… – Очередной глубокий вздох. – Не виноваты вы в потере Каси, сама она… сама.

Бабушка опустила взгляд в столешницу.

– В общем, Кася догадалась обо всем, – начала она, – тем же вечером, когда вы разбили зеркало. Чары ушли резко и болезненно. Когда Дмитрий Петрович поздним вечером явился домой, она ему высказала все, что о нем думает. Удивительно, но он даже отпираться не стал…

По словам Матрены, они наговорили друг другу кучу гадостей. Законник сказал, что она ему никогда не была нужна, в ответ Кася кричала что-то о сломанной жизни. Хуже всего стало, когда речь зашла о ребенке. Курочкин равнодушно заявил, что ему не нужен ребенок от магически не одаренной полукровной эльфийки. Все эти годы он ее использовал для плотских утех как красивую игрушку. А если он захочет когда-нибудь детей, то для этого выберет более подходящую женщину, сильную в магии.

Я нервно сглотнула; никакой логикой не получалось оправдать поступок Курочкина, чем бы тот ни руководствовался. Отказываться от своего ребенка просто потому, что тот будет обычным человеком, как, собственно, и его отец? Что за бред!

– Но он же сам человек, он сам ее выбрал. И даже женился, как же так? – не понимала я.

– У Курочкина тяжелое детство. Его воспитывал отец, а мать была друидкой из древнего рода. Но умерла рано. В итоге рос наш законник одиноким и несчастным мальчиком. Помнится, он всегда надеялся, что в нем проявится мамина магия, но не сложилось. Видимо, так и осталась у него детская травма, идея-фикс – он детей-магов хочет. А почему на Касе женился, так вся деревня шепталась. Она не просто красивой невестой была, но и богатой. Это же ее дом около администрации стоит, и хозяйство все тоже ее. А этот козел в доме, хорошо, если три полки прибил.

– Матрена, а откуда вы знаете про этот их разговор? Вас же там не было?

– Так я когда в субботу пришла с Касей поговорить, она сама и рассказала, очень многое для себя переосмыслила. Была рада, что освободилась от приворота, благодарила судьбу за возможность избавиться от Курочкина, за то, что правда раскрылась. Говорила, что ребенка, несмотря ни на что, оставит, будет одна воспитывать, если потребуется. Мы очень долго беседовали, а потом я стала невольным свидетелем новой ссоры. Курочкин, которого тогда не было дома, вернулся и с порога заявил, что собирает вещи и уезжает к любовнице. Не знаю, кто она, да и существует ли вообще, но у Кассандры будто крышу сорвало. Она кричала, спрашивала, давно ли у него другая? Под каким приворотом он держит свою новую жертву? Никогда не видела ни у кого подобной истерики. Кася хватала фамильные статуэтки и с криками кидала в этого гада, а он словно специально доводил ее. Я пыталась остановить это безумие, успокоить ее, но, как назло, ничего не вышло. Я ведь немолодая уже, это у тебя от волнения силы зашкаливают, у меня, напротив, сердце разболелось. Даже сонное заклинание не смогла сотворить. А в Кассандру словно бес вселился: орала, плакала, швырялась вещами. А потом вдруг в сердцах как выкрикнет: «Мне от тебя ничего не нужно, ни ты, ни твой ребенок. Будь все оно проклято!» – за живот схватилась и осела. Я почему-то сразу поняла, что произошло. И Курочкин сразу понял, как будто только этого и ждал. Развернулся и ушел из дому.

– Выходит, он подстроил выкидыш?

– Магию я не почувствовала, но то, что он ее специально довел, как пить дать. Ох, Василиса, тебе ли не знать о силе материнских проклятий.

– Но ведь папа говорил, проклятье силу имеет, только если есть магические способности, а Кассандра – человек.

– Твой папа мог и ошибиться, но я это своими глазами видела.

– Выходит, Кася сама своего ребенка прокляла?

Если честно, в моей голове это не укладывалось. Не могла эльфийка в здравом уме так поступить. Что же тогда произошло в доме законника?

– Выходит, сама.

Матрена отставила от себя чашку с холодным чаем. За весь разговор она так и не притронулась к нему ни разу.

На кухне в очередной раз повисла гробовая тишина.

Я же сидела и размышляла, как теперь жить Кассандре с таким грузом на душе. Она ведь на всю жизнь запомнит, как в сердцах прокляла собственного ребенка.

В груди же коварно точил сердце злобный червячок сомнения. Если бы мы не разбили зеркало, ничего бы и не произошло.

– Надо сделать так, чтобы Кася забыла этот день, – твердо сказала я. – Нам нужен менталист, согласный стереть ей память.

Матрена посмотрела на меня новым взглядом.

– А как же лучше горькая правда, чем сладкая ложь? – сощурив глаза, спросила она.

– А вы бы хотели помнить о таком, будучи на ее месте? – ответила я вопросом на вопрос. – Моя совесть выдержит такой обман, а ее сознание может не вынести правды.

Еще раз прицельно измерив меня взглядом, Матрена легонько кивнула и тихо прошептала:

– Видимо, настало время познакомиться с Оксаной.

Глава 9

Верес стоял у окна администрации и рассматривал темную улицу. Шкрябинка полностью погрузилась в ночной холод и мглу. Дождь, идущий столь долгое время, немного сбавил обороты и превратился в мелкую морось. Очертания соседних домов стали едва различимы и угадывались лишь по отблескам света из окон.

Где-то вдалеке слышался жалобный лай собаки, и неудивительно, в такую гадкую погоду любой уважающий себя хозяин обязан забрать даже самую хилую псину в дом. Ну, по крайней мере, так считал Верес.

Он всегда мечтал о собаке, но служба боевого оперативника не позволяла заводить привязанностей: ни собаки, ни семьи, ни дома. Нет, квартира у мага была – фешенебельная трешка в одном из престижнейших районов столицы. Но домом он ее назвать не мог. Местом ночевки – не больше. Какая-то она была неуютная, не хватало чего-то в полупустых дорогущих квадратных метрах.

Сослуживцы предлагали завести домработницу, ну или любовницу. Так, без обязательств. Как минимум дом убран будет. Но в квартире Верес появлялся редко, хорошо, если раз в месяц, и ни в первой, ни во второй даме необходимости не видел. Нет, женщин он не чурался, как раз наоборот, очень даже любил.

Как и все военные, если выдавалась возможность, он отдыхал с размахом. Мог щедро угощать понравившихся девушек коктейлями, заказывать им дорогие салаты, модных лобстеров и прочих морских гадов. Как правило, такие кутежи заканчивались одинаково, из стайки девушек он выбирал одну, что поскромнее, а ее более наглых подружек отправлял по домам на такси. Девушки пищали от восторга и давали счастливице-скромняжке «полезные» советы по совращению богатого ухажера.

Дар к маскировке помогал Вересу скрывать свои магические способности, поэтому никто из девушек даже не догадывался о роде его работы. Не догадывались они и том, что каждый такой «совет» он слышал, едва те слетали с губ лучшей подруги, желающей подложить более везучую «скромницу» в постель к новому знакомому.

И оперативник не отказывался, а зачем? Время он проводил хорошо и в очередной раз убеждался, что бабы ведутся на деньги и внешность. Впрочем, последнее он менял часто, и все равно новые мотыльки прилетали на отблеск купюр и вкус халявных коктейлей.

Внутреннего наслаждения Верес от этого не испытывал, мук совести – тоже, разве что удовлетворение физических потребностей, не больше. Он часто задавался вопросом, зачем ему все это? Если в первые годы подобных развлечений мог оправдаться натурой хищника, то в последнее время к нему приходила другая мысль.

Совращением подобных «скромниц» он в очередной раз пытался убедить себя, что ничего не потерял, променяв семью, очаг, дом и детей на работу. Если все потенциальные спутницы жизни такие, то служба явно лучше. Работа не предаст! Она может многого лишить, но никогда не изменит!

Хотя одна из девочек все же запала ему в душу. Наверное, это были самые длительные отношения в его жизни – целых три дня.

Они, как обычно, познакомились в клубе, и схема, работавшая без осечек, дала сбой: девушка с ним никуда не поехала. Ее звали Таней. Единственное имя, которое он запомнил из десятков девиц, прошедших через его постель.

На следующий день он встречал её из университета с букетом цветов, они прогулялись по ближайшему парку, поели мороженого в кафе, в конце свидания девушка целомудренно поцеловала его в щеку. Он был поражен, её поведение разрывало шаблоны.

А на третий день все рухнуло. Он решил сделать ей сюрприз – его связи позволяли провернуть эту маленькую шалость. Одну из аудиторий, в которой у Танечки должна была пройти лекция, бригада специально нанятых рабочих украсила от пола до потолка свежесрезанными бутонами роз, благоухающие лепестки устилали весь путь от двери до парты девушки. Красивый и пафосный способ ухаживания. Все было уже готово, когда Верес решил позвонить своей – а он уже считал ее своей – Танечке, чтобы намекнуть на предстоящий сюрприз. Но трубку она не подняла.

Иголочки интуиции намекнули на что-то подозрительное, однако Верес очень старался им не поверить. Каким же было его удивление, когда он нашел Танечку в спортзале, в жарких объятиях местного преподавателя физкультуры. Она не сопротивлялась, наоборот, получала истинное удовольствие от его ласк. А подслушанный разговор добил мага окончательно.

– Ходят слухи, что твой ухажер сегодня готовит тебе приятную неожиданность, – шептал на ухо девушке мужчина.

В ответ донесся лишь приглушенный стон и глупое женское хихиканье.

– Ты же у меня девочка умная, сумеешь повести себя правильно? – продолжал физрук.

– Конечно сумею. Он просто очередной богатый баран, клюющий на недоступных телок, – послышался ответ уже чужой Танечки.

Дальше Верес не слушал. Бить рожу тоже никому не стал, просто ушел. Вечером он напился один в своей неуютной холодной квартире. А затем его вызвали на очередное задание. И снова все закрутилось, завертелось, воспоминания о Танечке забылись, стерлись.

Работа никогда не предаст!

Вот и сейчас он стоял у окна и смотрел на ночную улицу этой глухой деревни. Через полчаса предстояло выйти на связь с управлением. Да, в столице сейчас тоже непроглядная ночь, но на его работе никогда не спят. Любые данные будут приняты и обработаны, а потом придут очередные приказы и задачи.

Новое тело не позволяло пользоваться магией, это слегка удручало. Но такова расплата за дар абсолютной маскировки. Если Верес притворялся человеком, его тело полностью перестраивалось согласно новой роли: рост, цвет волос и кожи, болячки, аура, отсутствие способностей к магии.

Признаться, бабка Матрена в какой-то момент даже напугала оперативника. То, что она восприняла магическим лечением близорукости, было артефактными линзами, только они не улучшали зрение, а вели оперативную съемку всего происходящего. Именно данные с этих линз он планировал через полчаса передать в столицу.

Спутниковый терминал, спрятанный до поры до времени в мешке с палаткой, был развернут в одной из комнат администрации и ждал активации. Верес с удовольствием воспользовался бы зеркалом, но для этого бы пришлось принять истинную внешность, а этого, увы, делать нельзя. Только в самом крайнем случае, например при угрозе жизни.

Новое рыжее амплуа оперативнику не нравилось, тело было хиленьким и чахлым. И если признаться честно, рюкзак с кирпичами он топил с огромным удовольствием, таскать его было действительно сложно. Привыкшему к своей изрядной физической силе Вересу оказалось трудно ужиться в образе слабого Олежки. Но тут уж ничего не попишешь, задание есть задание, и провалить его нельзя.

Хотя сложным оно не было: собрать улики на местного законника, втереться в доверие к двум девчонкам. Ничего особенного. Но, как сказал генерал Серов, отправляя Вереса в Шкрябинку, одна из девчонок – «кукла», контролируемая отделом менталистов, а вторая – потенциально скрывающийся архимаг. И Вересу необходимо выяснить всё, что происходит в этом Богом забытом месте. И если подозрения о Василисе Ласовой подтвердятся, любыми путями заставить ее сотрудничать с управлением.

С одной стороны, задание казалось простым, рыжего нелепого Олежку в компанию приняли сразу, а с другой стороны, определить силу Василисы, не пользуясь магией, было невероятно сложно. Тем более сама девушка ничем себя не выдавала. Хотя странности все же наблюдались. Например, скорость, с которой бабка Матрена прилетела в дом законника, стоило только Василисе с Дашей туда заявиться.

Оперативник отошел от окна, присел на один из стульев, которые достались ему во временное пользование. Удивительно, но в этом старом доме был тот загадочный уют, которого маг никогда не находил в своей квартире.

Загадка. Там новая мебель и современная техника, а тут старые облезлые столы, заштукатуренные стены, чуть сквозившее окно и мышь, которая скребётся под полом. Вот и как понять, в чем секрет?

Мысли Вереса снова вернулись к размышлениям о своей странной жизни. Он редко оставался вот так вот наедине с самим собой, как правило, вокруг всегда были люди, и здешняя обстановка навевала на него меланхолию. Вот откуда у молодого мужика такая печальная симптоматика? Казалось бы, живи и радуйся. Но что-то тяготило.

Возможно, впервые в жизни Верес чувствовал нестыковку своего внутреннего «я» с миром, его окружающим. Он вспоминал тщательно изученные дела Василисы и Даши и задавал себе кучу вопросов.

Если Ласова – архимаг, то почему скрывает этот великий дар? Если Зубова – «кукла», то зачем вообще он здесь нужен? Почему его послали сюда в столь странном амплуа? Неужели психологи не смогли подобрать другую, более мужественную внешность, чтобы внушить доверие? А Верес бы сумел очаровать. Недели бы не прошло, а Василиса лежала бы у его ног.

О сексе речь не шла, только о работе – новый архимаг в управлении был очень нужен. К тому же брюнетка явно не в его вкусе. А вот «кукла» оказалась ему куда более симпатична. Верес любил блондинок и от ночи с Дашей не отказался бы, тем более ее неприкрытая агрессия к мужскому полу только раззадоривала. Возможно, когда-нибудь он это сделает, только внешность сменит.

Вообще, ему было жалко эту девочку. Еще вчера Верес прочел в досье «куклы» о смерти ее матери, а сегодня утром за чаем она рассказала ему свою версию событий. И в глубине его души что-то зашевелилось.

Даша жарила оладьи и говорила о своей великой цели: спасти мать от страшной болезни. А Верес слушал и понимал, что в этом новом рыжем теле Даша не воспринимает его как опасного мужчину, а потому честно и искренне выкладывает перед ним большинство своих карт.

Лже-Олежка строил нелепые выражения лица, огрызался, отшучивался, как предписывала роль. А Вересу было противно, он ведь прекрасно знал, что Даша – «кукла», следовательно, человек без воли.

До конца практики она вполне сможет побыть самостоятельной, а потом до нее доберутся врачи и обновят слетевшие заклинания. И он, Верес, уже сейчас знает, чем закончится ее грустная история, но ничем не сможет помочь.

А она жарила оладьи, пыталась положить ему добавку, искренне считала, что сутки до этого Олежка ничего не ел. Заботилась, в общем.

Такие моральные терзания у Вереса случались часто. Вначале было сложно, но с каждым разом угрызений совести становилось все меньше, а черствости все больше. У оперативника не может быть привязанностей, друзей, собак, у него есть сослуживцы, коллеги, задания и работа. Все остальное вторично.

Когда час икс наступил, мужчина подошел к разложенному спутниковому терминалу.

Несколько набранных на клавиатуре комбинаций, пароль для активации – и аппарат послушно установил соединение с управлением.

Неважно, что в Шкрябинке не работают мобильники, спецсвязь осечек не дает.

Уникальные разработки позволяли совмещать ранее несовместимые вещи. Магические контактные линзы помещались в специальный контейнер, а прибор считывал с них информацию, обрабатывал, конвертировал в привычный цифровой формат и отправлял пакетом данных по месту назначения. От Вереса требовалось лишь нажимать нужные кнопки.

За то время, что оперативник будет спать, в столице расшифруют запись и к утру пришлют скорректированное задание и приказы.

Терминал перемигивался разноцветными огоньками, на экране ползла полоска с процентами, показывая объем переданных данных. Полчаса непрерывного жужжания прибора – и работа сделана. Оставалось извлечь линзы и заново надеть их. Стоило им коснуться сетчатки глаз, и линзы начали новую запись.

Все же без магических способностей Верес чувствовал себя неуютно. Интуитивно ощущал себя беззащитным… Отогнав дурные мысли, оперативник решил, что стоит хорошенько выспаться перед новым рабочим днем. Свернув спутниковый терминал и спрятав его в палатку, Верес со спокойной душой направился к скрипучей раскладушке.

Хилому рыжему телу требовался отдых, и так сил кот наплакал. Черт бы побрал тех психологов, которые подбирали ему внешность! Верес выматерился в голос и лег спать.

* * *

Мечтам о спокойном сне сбыться было не суждено.

Даже спящее сознание оперативника умудрялось контролировать окружающую обстановку. Спустя несколько часов положенного отдыха что-то разбудило мужчину, но открывать глаза Верес не спешил, вместо этого сосредоточился, прислушиваясь.

В комнате было невообразимо холодно, будто все окна открыты нараспашку. Но отсутствие звуков ночной улицы говорило об обратном. В мистику, будучи магом, Верес не верил, но на сердце отчего-то скреблись кошки.

Невольно вспомнился фильм про Дракулу, на который в детстве его сводил отец. В кинозале было прохладно, а на экране происходили страшные вещи. Только тогда Вересу было смешно, киношная история казалась выдуманной комедийной сказкой.

Оперативник решительно открыл глаза и, прислушиваясь к собственным ощущениям, осторожно осмотрелся. За несколько часов тут ничего не изменилось: стол, стулья, сложенная палатка. Только добавился собачий холод, который, словно клубясь по полу, распространялся из соседней комнаты.

Бесшумно встав с раскладушки, Верес направился к источнику неприятных ощущений.

«Как же хреново, – думал он, – что это тело не способно к магии, многие вещи стали бы проще».

Подойдя к двери, которая разделяла два помещения, оперативник обнаружил изморозь, пробежавшую по кромке дверного косяка.

«Чертовщина. Не удивлюсь, если глупые девчонки подшутить решили. Наверное, это кажется им веселым приколом – напустить на бедного рыжего мальчика собачий холод и поржать над ним», – злился оперативник, натягивая на лицо выражение посуровее и готовясь высказать горе-практиканткам всё, что он о них думает.

Новая доза стыда им не помешает, тем более они так забавно краснеют и смущаются.

Лже-Олежка рывком раскрыл замерзшую дверь и уже открыл рот для изобличающей речи, когда понял – это не глупая шутка. Знание пришло с опозданием, но заставило оперативника замереть и не шевелиться.

О таких явлениях он слышал только на лекциях. Уж очень редкие. В народе это называлось «памятью стен».

Событие, случившееся многие годы, а порой и века назад, отпечатывалось в окружающем пространстве, а затем призрачными силуэтами, словно немое кино, прокручивалось с периодичностью раз в год или в десятилетие, порой даже реже.

Все слухи о привидениях, которые появлялись в родовых замках, были не чем иным, как «памятью стен». Скитающиеся души графов, баронов, королей и королев в поисках чего-то мучили своих потомков тысячелетиями. Эти призраки не являлись фантомами в привычном понимании, они не обладали разумом или свойствами объекта, с которого были скопированы. Они были воспоминаниями о событиях, которые заставили окружающую обстановку запомнить их навсегда.

То, что сейчас видел перед собой Верес, было не похоже на скитающегося призрака или неупокоенную душу.

Комната перед ним преобразилась, вместо растрескавшихся стен и сквозящих окон теперь была каменная кладка и узкие окошки, закрывающиеся на деревянные ставни. Само пространство тоже изменилось: небольшой стол, грубо сбитый из массивных досок, прялка, стоящая в углу, печь с едва теплящимися угольками и тусклая свеча, озарявшая все вокруг тонким язычком пламени.

Посреди комнаты сидела женщина с длинными белыми волосами, заплетенными в косу. Она была одета в белый сарафан, расшитый обычными для старины символами и узорами: ромбы, квадраты, цветы. Незнакомка баюкала кроватку с черноволосым младенцем. Ее губы беззвучно шевелились, напевая ребенку нежную колыбельную, а взгляд выражал такую сильную любовь, на которую способна лишь мать.

Обстановка в комнате была настолько милой и спокойной, что Верес невольно подался вперед, стараясь рассмотреть происходящее поближе. Он словно оказался посреди киносъемок, где действие идет, но его никто не замечает.

Однако что-то пошло не так.

Внезапно женщина подскочила и заметалась по комнате, словно услышала что-то жуткое. Ее взгляд, прежде такой теплый, выражал теперь неподдельный ужас. Ребенок в колыбельке разрывался в беззвучном крике. Мать подхватила его на руки и заговорила, пытаясь успокоить, а по ее лицу текли слезы.

Внезапно картинка содрогнулась, словно от удара. Кто-то снаружи выламывал ставни. Дверь пока еще держала натиск неизвестных врагов, но уже прогибалась, показывая, что долго ей не выстоять.

Женщина, словно понимая неизбежность вторжения, поцеловала ребенка в лоб, погладила по коротеньким темным волосам и прошептала что-то, будто прощаясь.

Верес догадывался, что может произойти дальше. Судя по обстановке в комнате, эти события происходили века четыре-пять назад. А в те дикие времена с одинокими женщинами захватчики поступали всегда одинаково унизительно, в лучшем случае она могла рассчитывать на быструю или легкую смерть.

Но «память стен» преподнесла очередной сюрприз.

Окно уже было выбито, а дверь еще удерживала последнюю оборону, когда с женщиной стали происходить метаморфозы. Ее светлые длинные волосы на глазах укорачивались, руки и ноги удлинялись, тело выгибалось в припадке сильнейшей боли. Белый сарафан спал на пол, становясь ненужным аксессуаром для другой ипостаси.

«Подумать только, – мелькнула мысль у оперативника. – Оборотень!»

Сейчас он видел перед собой огромного снежного барса, грациозное создание сверкало глазами, шипело и скалилось от неизвестной угрозы, огромный хвост, словно кнут, рассекал воздух. Кошка готовилась к бою. Возможно, последнему в ее жизни.

Мгновение – и дверь слетела с петель, в комнату ворвались пятеро вооруженных мужчин. Их лица были сосредоточены и озлоблены.

Разъяренная мать прыгнула на вторгшихся в ее дом и первому одним ударом вспорола брюхо, разодрав легкую броню. Второму прокусила горло, хотя этот враг оказал более достойное сопротивление, размахивал саблей и даже умудрился рассечь оборотнице ухо, чем вызвал у нее еще больший приступ ярости. Смерть этих двоих была почти молниеносной, снежный зверь не знал пощады.

Третий и четвертый, глядя на безвременную кончину товарищей, решили выбрать другую тактику, но их совместная атака тоже не увенчалась успехом, природной мощи животного людям было нечего противопоставить. Ирбис уже расправилась с предпоследним врагом, острые клыки как раз перекусывали его шейные позвонки, когда неожиданный удар в спину заставил ее осесть на пол.

Пятый, всю схватку прождавший в углу и наблюдавший кровавую расправу над товарищами, стоял позади снежного зверя, держа в руках самодельную короткую пищаль.

«Как подло, – подумал Верес. – Одно из первых огнестрельных оружий, а уже несет столько смерти и трусости. Кто же ты, незнакомка, если на тебя объявили кровавую охоту?»

Но что такое один выстрел для огромного и полного жизни создания? Мать-оборотень развернулась навстречу последнему врагу. Ей бы хватило одного прыжка, чтобы убить трусливого недомерка.

Но вторая заряженная пищаль-ручница решила исход боя, выстрел в голову принес гордому ирбису смерть.

Верес даже не понял, откуда взялся второй ствол, ведь оружие того времени было массивным и невероятно тяжелым, но результата боя это не меняло. Прекрасное белоснежное создание умирало. Еще несколько томительных секунд после выстрела снежная кошка пыталась сопротивляться смерти, идти навстречу врагу в бесплодных попытках защитить свой дом и ребенка. На подгибающихся лапах из последних сил она двигалась вперед. Жизнь медленно, рывками уходила из ее тела. Прощальный рык, последние сантиметры… Женщина умирала, осознавая свое полное бессилие, но продолжала бесстрашно сопротивляться неизбежному. Ей не хватило каких-то мгновений, чтобы расправиться с врагом.

Проклятая старуха-смерть пришла за ней. Еще недавно живые глаза остекленели, навеки становясь жутким мертвым взором.

Верес ждал, что вот-вот «память стен» прекратится, оборвется, он не хотел смотреть, что произойдет дальше. Но загадочное явление решило за него.

Выживший в нечестной схватке мужчина решительным шагом направился к малышу. Лицо убийцы выражало полное удовлетворение, было видно, как он упивался победой. Дойдя до ребенка, подлец равнодушно осмотрел маленькое невинное существо, разрывающееся в неслышимом для Вереса плаче.

Убийца нагнулся к малышу поближе, зачем-то потрогал его волосы и быстрым движением вытащил из-за пазухи нож.

Занесенная рука – и детский плач прекратился.

Верес смотрел на детоубийцу и не понимал. ЗА ЧТО?

Кем надо быть, чтобы убить невинного ребенка?

Сердце оперативника гулко стучало. Пусть это произошло много веков назад, но ведь всё это было. В этом доме, в администрации деревни Шкрябинка, несколько столетий назад случилась кровавая резня.

А убийца стоял над телом бездыханного малыша, улыбался и чего-о ждал. Раз – мгновение, два – мгновение, три…

Пространство озарила яркая вспышка, и в следующую секунду что-то изменилось.

Это была все та же комната, и тела четверых мертвых чужаков лежали там же, где их настигла гибель в лице ныне бездыханной хозяйки дома. Она приняла мужественную и достойную смерть. И только детоубийца с ребенком исчезли, испарились.

Верес оглядывался по сторонам, ища, куда они могли деться, но «память стен» вновь перетасовала колоду. Еще минуту назад яркие, картины начали выцветать, пока совсем не исчезли.

Вместе с видениями исчез и холод.

Оперативник шумно выдохнул, адреналин бурлил в крови, а его хваленое хладнокровие куда-то исчезло.

Увиденные картины перевернули что-то внутри, дом, еще недавно казавшийся теплым и уютным, теперь давил сводами, напоминая о минувших жестоких событиях.

Но больше всего Вереса смущало странное совпадение, почему именно снежные барсы, почему именно сейчас проявилось это видение в стенах? Есть ли связь увиденного с Василисой? Не может же ее кровное родство с этим видом оборотней оказаться странным стечением обстоятельств?

И хотя этому аспекту ее биографии в деле была посвящена всего лишь пара строчек, нужную информацию Верес помнил очень хорошо.

Загадок становилось больше – а ответы пока не появились.

Несомненно, радовал тот факт, что магические записывающие линзы все это время были на оперативнике, а значит, передать запись уникального магического явления в управление он сможет. Зато не радовала перспектива заново разворачивать спутниковый терминал и выходить на незапланированный сеанс связи.

Будь эта ночь спокойной, терминал Верес до утра не включил бы точно. Но вышло как вышло, а значит, придется работать.

Аналитикам наверняка будет интересно ознакомиться с записью такого редкого явления.

Для сеанса связи уже было все готово, оставалось лишь поместить линзы в контейнер.

С радостью сняв оные, Верес с чувством протер ладонью глаза. Невероятный кайф!

Какими бы продвинутыми ни были эти артефакты, но раздражали слизистую они знатно, а спать в них – еще то удовольствие. Морально мужчина уже приготовился, что утром в копилку его несуразной внешности добавятся еще и красные от раздражения вампирские глаза. Он утешал себя лишь тем, что, едва примет в конце задания настоящий облик, весь дискомфорт уйдет вместе с прежним телом в небытие. Жаль только, этот способ действовал исключительно на мелкие раны и царапины. С переломами, пулевыми ранениями и… похмельем метод справляться отказывался.

«Кстати, о похмелье, – оставил заметочку в памяти оперативник. – Надо попробовать напоить девчонок. По пьяни бабы вообще разговорчивые, может, расскажут о чем-нибудь любопытном».

Линзы уже были помещены в контейнер, нужные команды введены, а прибор все не спешил считывать запись. Возмущенный писк терминала и выданная на экран надпись «Повреждение носителя» заставили Вереса повторять операцию снова и снова. Но ни вторая, ни третья попытки результатов не принесли.

Шел четвертый час утра, спать оперативнику уже не хотелось, зато разобраться с прибором и победить технику стало делом чести.

Сам терминал, судя по датчикам, работал как часы: уровень приема сигнала отличный, тестовая передача данных прошла успешно.

– Неужели хваленые магические линзы сбойнули?

Выражаясь отборным матом, оперативник полез в контейнер извлекать артефакт.

Достал, посмотрел – два обычных силиконовых кругляша. С первого взгляда никаких повреждений на них не было, однако, поднеся их к свету, Верес все же рассмотрел ряд мелких трещинок, которые, словно изморозь, прошли по наружной поверхности оптики.

Продвинутые технологии не вынесли встречи с древним неизученным явлением.

В теле обычного человека Верес не смог почувствовать сильнейшего возмущения магического фона во время видения, зато его ощутили на себе линзы.

Холод в помещении был не чем иным, как побочным действием «памяти стен», и если приборы в нестабильном электромагнитном поле перегорали, то артефактная оптика перемёрзла!

Верес мысленно взвыл, теперь придется писать рапорт о порче дорогостоящей магической техники. Ладно бы дешевая «игрушка» была, так нет же, секретная разработка, протестированная во всех мыслимых и немыслимых условиях. Предвкушая бюрократическую волокиту, через которую ему предстоит пройти, оперативник схватился за голову, запустив пальцы в рыжие волосы.

Хорошо хоть, терминал выключен был, а то бы и ему тоже досталось. А перспектива остаться вообще без связи Вереса не прельщала.

Закинув ставшие бесполезными линзы в контейнер, оперативник принялся составлять рапорт об увиденной «памяти стен» вручную на клавиатуре.

Графоманией он никогда не страдал, но сухо, четко и непредвзято представшие картины на официальную бумагу перенести не удавалось. То и дело хотелось дополнить это сочинение на рабочую тематику парой нелестных эпитетов, которые выразили бы его отношение к происходящему.

Протянув в неравной битве с клавиатурой еще около часа, лже-Олежка оглядел свое творение и довольно хмыкнул, теперь его рапорт был похож на официальный документ, который будет не стыдно, если что, положить на стол даже президенту.

Дело оставалось за малым: дописать пару строк, что в ходе наблюдения за малоизученным явлением пострадали дорогостоящие магические линзы и теперь, вероятнее всего, починке не подлежат. Финансисты придут в бешенство, списывая новое оборудование в утиль.

Но в данный момент Вересу было плевать, что подумают финансисты, хотелось поскорее отправить отчет и уложить слабое, неподготовленное к таким нагрузкам тело на раскладушку.

До начала рабочего дня в Шкрябинке оставалось не так много времени, к девяти утра в администрацию на разбор архивных залежей должны явиться «объекты слежения», и за оставшиеся несколько часов оперативнику надо было умудриться хотя бы чуть-чуть поспать.

На этот раз складывать терминал Верес не стал – просто оттащил прибор в угол комнаты и накрыл тентом от палатки. Даже если кто-то неожиданно войдет, внимание на тряпье в углу не обратит.

Около семи утра по местному времени должен был прийти ответ из столицы, поэтому смысла сворачивать-разворачивать прибор туда-сюда оперативник не видел. Хотя на всякий случай предусмотрительно отключил его от питания, мало ли какие еще таинственные явления могут появиться в этом доме. Сломанных линз вполне хватило для урока бережного обращения с казенной собственностью.

Через несколько минут Верес вовсю храпел на скрипучей раскладушке, сон пришел к нему на удивление быстро. Война войной, а сон и обед, как говорится, по расписанию.

* * *

Спутниковый терминал, несмотря на отсутствие внешнего питания, ожил через полтора часа, дистанционный запуск и внутренняя батарея позволяли ему совершать такие «самостоятельные» шалости.

Экран прибора выдал одну короткую фразу: «Продолжать наблюдение, в события не вмешиваться».

Глава 10

Матрена торопливо шагала по ночной неосвещенной улице. Ее движения были быстрыми и суетливыми, однако по точности чеканки шага хотелось предположить, что любому строевому солдату она дала бы фору и еще ехидно похихикала в конце, когда он не смог бы ее догнать.

Вот и я не могла. Мне хотелось отрастить два, а лучше четыре крыла, чтобы угнаться за ней. Мало того, что приходилось огибать огромные грязевые лужи, на которые старушка вообще не обращала внимания и перла по ним в резиновых ботах с целеустремленностью тарана, так еще дождь умудрялся капать мне за шиворот. Волосы уже пропитались водой подобно губке, дело оставалось за малым – чтобы вся одежда до трусов вымокла прямо на мне.

Зонт бабуся брать запретила, сказав, что в лесу от него толку все равно не будет.

Идея шуровать в лесную чащу за полночь была выдвинута Матреной, поддержана ею же и обсуждению, как всегда, не подлежала. Загадочная Оксана, как выяснилось, живет отшельницей, как и положено таинственной ведьме, в темном-темном лесу, и попасть к ней лучше всего темной-темной ночью.

Мое воображение честно нарисовало эдакую старую каргу, которая, чтобы не пугать мирный люд безобразным внешним видом, поведением и грязными делишками, ушла жить в чащу. На мои любопытствующие вопросы о том, кто такая эта Оксана, почему ночью и почему в лес, прародительница Терентьева тактично отмалчивалась, мол, сама все увидишь.

Так что увидеть я готовилась как минимум избушку на курьих ножках.

Не, ну а что? Антураж располагал.

Дождь. Грязь. Лес. Где-то ухает сова. Атмосферно.

Собственно, подойдя к лесу вслед за Матреной, ничего хорошего я не ожидала. Мало того, что я ничего не видела в кромешной темноте, так еще каждая встречная ветка норовила хлестнуть меня по лицу посильнее, чтобы жизнь медом не казалась. Хотя чем-чем, а им она и так не казалась. Разве что прошлогодней твердокаменной ириской.

– Баб Матрен, – заныла я. – Я ничего не вижу и не успеваю за вами.

– Цыц, дурында, чего в лесу орешь! Оксанку спугнешь! – вдруг раздался голос бабуси, оказавшейся прямо за моими плечами, хотя до этого она топала впереди.

У меня от неожиданности чуть сердце в пятки не упало.

– Кого-кого спугну? – пролепетала я уже гораздо тише.

– Ведьмарку нашу, – тоном, не терпящим возражений и новых вопросов, отрезала бабуля.

А мне становилось все грустнее: мало того, что Шкрябинка – еще тот сумасшедший дом, так и лес, к ней примыкающий, явно дружбой с головой не страдает.

Теперь Матрена шла позади, подталкивая мою тушку в спину и придавая ей тем самым нужное направление. Бабуся, в отличие от меня, в темноте ориентировалась прекрасно, я же грустила: толку иметь кошачьи глаза, если в темноте как кошка видеть не можешь? Вот ведь природная несправедливость.

Около десяти минут непрерывного хождения «по мукам», и мы вышли на полянку. То, что это именно полянка, в кромешной темноте видно не было, но отсутствие вокруг меня кучи злобных веток внушало оптимизм.

– Вот и пришли, – подтвердила мою догадку бабуся. – А теперь будем ждать. Она обычно не задерживается, минут через двадцать-тридцать прилетит.

– Что-что она сделает? – уронила я челюсть.

Точно к старой карге приперлись, сейчас явится такая, с помелом и в ступе.

– Прилетит. Птицы, они летают, чтобы ты знала, – умным голосом заявила старушка.

– Баба Матрена, а давайте начистоту? – начала звереть я. – Может, всё-таки расскажете, кто такая эта Оксана и с какого перепуга мы поперлись посреди ночи в лес?

– О, а я думала, ты еще полгода вежливой будешь, – почему-то засмеялась та. – Все «спасибо», «пожалуйста», на «вы» обращалась. А стоило в лес завести, вот они, зубки Василисы, и показались.

– Вам действительно весело?

От ее слов мой боевой пыл мгновенно растворился.

– Конечно, должно же быть у меня, старухи, хоть какое-то развлечение на старости лет. Я тебя и так вывожу, и эдак, а ты все терпишь да терпишь. Ты с таким подходом в жизни далеко не уйдешь, бойчее надо быть, Василиска, ловчее и наглее. Иначе на шею сядут.

– Это вы так тему переводите?

– Вот еще, совет мудрый даю. Послушаешься, и жизнь сразу намного легче станет.

– Так вы расскажете про Оксану?

– Чего б не рассказать? Оборотница она. Лесная сова, днем спит, ночью летает, лес охраняет. Знаешь, сколько браконьеров за шкирку выволокла из чащи? Не пересчитать.

Теперь я уже ничего не понимала. Ну ладно, оборотень. Да, такие еще встречаются, редко, но не настолько, чтобы удивляться. Но ведь все жители в деревне говорили, что вторая ведьма Шкрябинки – древняя немощная старуха, а тут выходит, что сова-Оксана живее всех живых.

Эту мысль я решила высказать Матрене. Раз втравили меня в это ночное лесное путешествие, так рассказывайте, что к чему.

– По человеческому возрасту Ксанке сейчас около восьмидесяти, и в человеческом облике она выглядит уже крайне непрезентабельно. Дряхлая и немощная, а вот в зверином… – Матрена намеренно протянула последнее слово. – Откуда сила берется – непонятно! Видимо, сама мать-природа выдает. Вот и проводит она как можно больше времени в совиных перьях.

– А почему народ в деревне об этом не говорит ничего? Они бы точно о таком не умолчали!

Это уже факт! За ту неделю, что я пробыла в этом чудесном населенном пункте, от местного населения узнала все последние сплетни за сто лет: кто с кем поженился, кто куда переехал, у кого сколько детей, кто вчера забор новый выкрасил, а проставиться забыл. Местные бабки и дедки считали моральным долгом утолить во мне информационный голод, рассказывая всё и обо всех.

– Ха! Ха! – четко и с сарказмом произнесла Матрена. – Если бы они знали, то, конечно, рассказали бы. А так Оксанка раз в неделю выйдет из своей лачужки, она, кстати, на другом конце деревни стоит, пройдется, бренча костями, по деревне, посыплет песочком улицы, покажет всем, что живая еще, и обратно в домик спрячется. А в ночи опять на неделю в лес улетит.

– Мда уж, почти гениальный план. Только у меня еще один вопрос, – не успокаивалась я. – А чем нам может помочь сова?

– Может, тем, что она не просто сова, а сильный менталист? – раздался вдруг где-то рядом новый незнакомый голос. – Вы очень громко думаете, Василиса. На подлете слышно.

Я торопливо озиралась по сторонам в поисках источника голоса. Мало того, что вокруг ни черта не видно, так еще и слух подводить начал, отказываясь определять, откуда шло вещание. Голос тем временем неуловимо и бесшумно перемещался из стороны в сторону, видимо, издеваясь над моим восприятием.

– Ух-ух-ух, – послышался подозрительно похожий на совиный клич смех. – Матрена, старая ты перечница, зачем в мою тайну молодняк посвятить решила?

– А чтоб тебе жизнь медом не казалась, кляча театральная, – отвечала в тон бабуся. – Давай приземляйся, ишь устроила цирк на выгуле!

– Стерва!

Мне оставалось только слушать эту словесную перепалку, хлопать ресницами и успевать поднимать отвисшую челюсть. Нормально так бабки светскую беседу ведут, вот что значит интеллигентное воспитание!

Тем временем сова-Оксанка, судя по наступившей тишине, все же приземлилась. Где-то в стороне послышался шуршащий звук идущей трансформации. Хм, а как она тогда разговаривала, будучи птицей?

– Мысленно, деточка, мысленно. Ловкость мозга – и никакого мошенничества, – прозвучал абсолютно другой по тембру и высоте голос, теперь он стал скрипучим, словно допотопное радио. – Или ты думала, что у сов человеческий речевой аппарат? А может, «Винни Пуха» пересмотрела?

Кажется, теперь надо мной будут издеваться аж две бабки. Одной Матрены мне было мало, к ней присоединилась еще и Оксана. Тут в Шкрябинке что, у всех женщин после семидесяти крышу рвет?

– Необязательно к семидесяти, если у нас жить останешься, мы тебя к пятидесяти до нужной кондиции доведем, – продолжала считывать мои мысли и сразу отвечать оборотница.

– А-а-а-а-а-а! – взвыла я в голос. – Прекратите!!!

Вот и приехали! Кто бы мог подумать, что меня так легко вывести из себя!

Матрена, стоящая рядом со мной, смеялась уже в голос. Нашли бесплатного клоуна!

– Баба Матрена, – укоризненно начала я и решила сразу напомнить главное. – Мы, вообще-то, по делу сюда пришли. Для Кассандры.

Последнее я сказала с особым нажимом, в надежде, что у Ёжки наконец взыграет совесть и она проникнется серьезностью ситуации.

А еще попыталась выставить вокруг себя ментальный блок – быть открытой мысленной книгой мне не понравилось.

Сила архимага, ау! Помогай мне! Должен же от тебя быть хоть какой-то прок в повседневной жизни!

Вообще, у меня еще днем мелькнула мысль таскать с собой шприц с адреналином. Если сила завязана на нем, то авось и пригодится. Сейчас бы, не задумываясь, всандалила себе в бедро пару кубиков, зато вокруг мыслей крепостную стену возвела и ров выкопала, желательно с крокодилами.

– Ты, главное, про бочки с горящей смолой не забудь и лучников побольше сверху посади. Так оно эффективнее будет, – не успокаивалась сова-менталистка.

В разговор решила вмешаться Матрена, все еще давящая смех:

– Ладно, сворачиваем балаган. Оксана, мы к тебе действительно по делу.

– А то я не догадалась. Ни один нормальный человек в дождливую ночь в лес не попрется.

– Ты же знаешь, зачем мы здесь. Так чего зря комедию ломаешь? Поможешь или нет? – вполне миролюбивым тоном спросила бабуся.

– Нет, – категорично отказала нам скрипучая старушка. – Сейчас вы пришли просто воспоминания подправить, а потом что? А если Кассандра со своим хахалем еще раз поругается? Или вы думаете, что он от нее так просто отстанет? Несколько подобных ссор, и какую бы вокруг вашей эльфийки стену я ни возвела, она все равно рухнет. Человеческий мозг – это вам не игрушка. Одно дело – просто мысли считывать, а другое – копаться и изменять их.

Пока Матрена уговаривала Оксанку нам помочь, я судорожно вспоминала лекции по теории магии и все, что вообще знала о менталистах.

Мозг обычного человека или мага – сложная структура, мириады нервных клеток, непрерывно передающих друг дружке информацию с помощью микроимпульсов. У каждой клеточки свои частоты, свой диапазон, и все вместе они постоянно работают. Мозг менталиста – это дешифратор. На каком-то очень тонком уровне эти люди могли улавливать волны и импульсы, испускаемые чужим сознанием, расшифровывать их и вмешиваться в их работу. Причем связи некоторых магов с тем или иным человеком могли быть настолько мощными, что любые стены и расстояния не являлись для них препятствием.

Сами менталисты делились на слабых и сильных: большинство могло считывать лишь эмоции и простенькие мыслишки, но кто-то, как, например, Оксана, был способен дословно расшифровывать каждое слово, произнесенное внутри чужой головы. А особо одаренные с легкостью контролировали до нескольких десятков человеческих сознаний одновременно. В какой-то степени таких людей можно было назвать телепатами, но это не отменяло у них остальных чудесных особенностей, свойственных магам: бытовые мыслеобразы им приходилось составлять с тем же трудом, что и всем нам.

Все подобные маги состояли на особом учете и контроле как потенциальная угроза обществу. И меня удивлял тот факт, что Оксанка так спокойно летала совой по лесам. В моем понимании ее должны были уже давно усадить где-нибудь в тихом помещении или следственном комитете, заставив проводить дознания.

– Не одна ты, Василиса, скрываешься, – вновь беспардонно врываясь в мою голову, отвечала старушка-сова. – Когда в двенадцать лет я ощутила способности, сразу поняла, что никому о них говорить нельзя. Ни родителям, ни друзьям, ни любимым. Поэтому из деревни ни разу в город и не выезжала за все годы. Тут, в глуши, оно сподручнее: тихо, никто не трогает, никому я не нужна.

– И вам никогда не хотелось большего? – вслух спросила я.

– Почему же, лет до сорока хотелось, а потом, как говорится, перетопталась. Надо наслаждаться тем, что есть, а не тем, что хочется.

Я вдруг четко увидела собственное будущее, мой мозг провел параллель между мной и Оксаной, решившей скрываться всю жизнь, не привлекая внимания. Может, ее намек на жизнь в Шкрябинке лет до пятидесяти вовсе не намек?

– И что, вами ни разу за все эти годы никто не заинтересовался?

– Лет пятьдесят назад приезжал один, красивый, статный такой. Все ходил, выведывал, даже цветочки носил. А я его мысли все слышала, каждое слово. Дурные мысли, признаться. Ничего хорошего он мне не желал. Пришлось в итоге ему память вычищать, новые воспоминания рисовать и отсылать восвояси. Никому, Василиса, слышишь, никому верить нельзя.

– Но Матрене вы же доверились?

– Сложно не поверить той, кто тебя в совином виде из леса на своем горбу вытащила и потом месяц выхаживала – крыло лечила.

– Давно это было, – решила рассказать Матрена. – Я по лесу шла, травы собирала, вот и наткнулась на одной из полян на птицу эту огромную – лежит, крылья распластала, сама еле дышит. Подбил ее кто-то из охотников – четыре пули из нее вытащила. У нас тогда вся деревня на ушах стояла. Оксанка еще молодухой была, а тут пропала. День её нет, два – нет, три – нет, все ищут, по лесам да по горам кликают. Думали, может, сбежала по дурости девка куда и в беду угодила. А я, когда сову увидела, смекнула все сразу. Пришлось тайком тянуть эту махину в деревню и в сарае для нее медпункт устраивать. Я же ее месяц потом лечила, прежде чем она смогла обратно в человека перекинуться.

– А вы разве оборотень не по рождению? Почему ваши родители не знали о способностях? – удивилась я.

– Так в этой деревне у каждого третьего кровь оборотная в жилах. Кто тут только за несколько веков ни жил! И лисы, и волки, и совы, и белки, снежные барсы были. Вот, видимо, и проявилась кровь далеких предков через пару-тройку поколений, редкость, но бывает.

От таких слов мне на душе хоть чуть-чуть, но легче стало. Хорошо, что у меня больше четырех поколений прошло. Не хватало еще, чтобы в этой чудо-деревне я в барса перекидываться начала. Для полного комплекта неприятностей.

Хотя как задумка звучит неплохо: свалила бы себе в горы и сидела там пару лет. Почему-то вспомнилась легенда, рассказанная Ксюшкиной бабушкой. Может быть, потом и ко мне темный лесной дух явится, красивый такой и загадочный.

– А че сразу не принц? – ехидно подхихикивая, спросила Оксанка.

– А почему бы и нет? – огрызнулась я в ответ. – Собой я хороша, надо будет – и принц появится.

– На белом коне?

– Узко мыслите, минимум на драконе и в золотых доспехах.

– Слышь, Матрена, нормальные такие запросы у твоей Василисы. Просто принца ей мало – дракона целого подавай! – усмехаясь, попрекнула оборотница почему-то не меня, а Ёжку.

– А ты дальше ее мысли читать продолжай, она тебе и не такое выдаст. – Голос бабуси был на удивление спокойным. – Оксана, мы к тебе пришли с серьезным делом. Помоги. За тобой должок. Я десятки лет ни о чем не просила, а сейчас прошу, окажи услугу.

– Ох, Ивановна, неужели решила о долгах вспомнить? Твоя правда… Только у меня одно условие.

– Какое?

– Василисе я сотру всю память о себе. Назовите меня параноиком, но лучше перестраховаться.

Вот и приплыли.

Меня бесило уже то, как Оксана нагло читает мои мысли, а теперь еще и воспоминания решила стереть. Занятная перспектива. В то же время совесть тактично намекала: сама кашу заварила, сама и расхлебывай, бить волшебное зеркало Касе тебя никто не заставлял.

– Я согласна, но только после того, как вы поможете Кассандре. Я авансом свою память подставлять не буду.

– Можно подумать, я бы спрашивала. Ты даже не заметила бы.

– Я хоть что-нибудь помнить буду?

– Конечно. То, как добровольно согласилась на стирание. Мне не нужны проблемы, если ты потом по глупости душевной начнешь копать, откуда у тебя появилась внезапная амнезия.

В принципе такой вариант меня устраивал, главное, чтобы ничего лишнего оборотница мне из головы не удалила: стать безвольным овощем – сомнительное удовольствие.

– Вот и славненько, – согласилась Оксана. – Через полчаса встречаемся у дома Матрены. Выход из леса найдете сами.

И, не дожидаясь ответа, исчезла, из темноты послышался лишь шуршащий звук трансформации и следом хлопанье крыльев.

– Красиво взлетела, грациозно, – прокомментировала сие действие Матрена.

– Как вы умудряетесь видеть в темноте?

Я почувствовала себя оболваненной, будто меня обманули, а я даже не заметила.

– По лесам с моё походишь – и не такому научишься. Совсем в своих городах отучились от простейшей магии.

– Научите?

– Вот еще, тебе природа кошачьи глаза подарила, а ты все оправдания придумываешь, чтобы ими не пользоваться.

– Так они же просто цвет меняют, а зрение остается прежним.

– Хочешь, Василиса, я тебе еще один жизненный совет дам?

Я приготовилась выслушать очередную народную мудрость.

– Когда ты перестанешь отрицать свою природу, тогда мир вообще гораздо проще покажется.

– Вы как лаосский монах говорите. Может, мне помедитировать еще, нирваны достигнуть?

– Мозгов бы тебе достигнуть, – усмехнулась бабка. – Головой подумай! Вот если у тебя глаза меняются снаружи: сетчатка, зрачок, радужка, – значит, их внутреннее строение тоже изменяется. А значит, видеть в темноте ты должна. Все проблемы у тебя в голове. Это как талант, надо учиться и тренироваться, чтобы им воспользоваться. Поэтому хочешь – медитируй, хочешь – на голову встань, как тебе удобнее. Но пока сама со своими природными особенностями дружить не начнешь, толка не выйдет.

Мы как раз пробирались по лесу в направлении деревни. Дождь сбавил обороты, превратившись в мелкую противную морось. Радовало хотя бы то, что ветки стали гораздо реже попадать мне по лицу, а может, это я приноровилась идти по доставучим кустарникам.

– А как дружить с этими природными особенностями, если от них одни неприятности? Баб Матрена, я не хочу всю жизнь провести в какой-нибудь глуши, прячась от остальных людей. Не хочу бояться каждого шороха. А все потому, что план моих родителей по лишению дочурки магической силы провалился. У меня ведь были свои мечты и желания, когда-то я хотела петь…

При воспоминании о несбывшейся мечте почему-то стало особенно противно.

– А что тебе мешает? Пой! Хоть сейчас бери и пой. Я с удовольствием послушаю. Или ты хотела эстрадной славы и оваций поклонников, кучу букетов и толпы свихнувшихся фанатов? Пой, Василиса, если душа просит, дай ей выход.

Ну-ну… Идти по лесу ночью в дождь и пытаться исполнять распевные вокализы. Что может быть глупее?

– Вы серьезно, что ли?

– Да, вполне. Хотя сейчас все же не стоит. Прохладно, застудишь связки, потом проклинать меня будешь до конца жизни. А я не хочу в гробу ворочаться еще лет сто.

– Скажете тоже, – буркнула, отбиваясь от очередной ветки, которая зарядила мне с размаху по скуле. Кажется, завтра я буду вся в синяках, ссадинах и наверняка с насморком. – Бабушка, а ведь утром я начну задавать вопросы, откуда у меня возникло столько следов на теле. Выходит, вы станете мне врать?

– А зачем ты вообще согласилась на ее условия? – внезапно остановившись, спросила женщина, из-за чего я носом уткнулась в ее спину.

– В смысле? То есть я затупила и можно было бы отказаться?

– Нет, нельзя. Но мне интересно, чем ты руководствовалась?

Блин, сегодня что, все решили у меня так или иначе в мозгах покопаться? Что за минутки психологических консультаций?

– Молчишь? – продолжала Ёжка.

– Это не у вас в голове будут зачистку проводить.

– Но ведь ты сама согласилась.

– Я накосячила, мне и расплачиваться, – подвела итог я.

Разговаривать на эту тему мне больше не хотелось. Тем более что мы наконец-то вышли из леса.

Не знаю, чего Ёжка добивалась своими разговорами, но мне почему-то стало легче. Наверное, смирилась. Подумаешь, сотрут денек из жизни. И вообще, я себя на лицемерии поймала: значит, ради блага Кассандры ей можно что-то подкорректировать, а как себе, так артачусь. Какое задание – такая и оплата. Все законно и справедливо.

И вообще, о чем я только думала, когда решила к менталисту обратиться?

Если меня так легко прочесть, как я вообще смогу прятаться всю жизнь? Радует хотя бы то, что таких «талантов», как Оксанка, один на пару миллионов. Шансы с подобным встретиться минимальны.

«Но ты же встретила, – ехидненько мелькнула мысль. – У тебя в последнее время вообще везение влипать в неприятности. Такими темпами можно еще на кого-нибудь редкого напороться. Сегодня, например, ты драконов упоминала всуе. Готовься, скоро прилетят».

Подумала – и усмехнулась. Хоть в чем-то я могла быть уверена стопроцентно: драконов точно не существует. Уж кого-кого, а их фанатики-ученые и археологи искали не один десяток лет. В конце концов пришли к выводу, что дракон – это собирательный образ динозавра, на этом и сошлись.

Ну а что, вполне похож. Чем птеродактиль не дракон, только огнем не дышит.

Впереди показался домик Матрены, я неосознанно ускорила шаг. Вожделенное тепло манило, а желание переодеться в сухую одежду сводило с ума. Конечно, у меня была идея сотворить мыслеобраз шубки или грелки, но что-то останавливало. Может, бесполезность усилий перед идущим непрекращающимся дождем. А может, глупая наивность, которая все еще надеялась собраться с силами и выставить блок против телепатки-Оксанки.

В деревне было намного светлее, чем в кромешном лесу, поэтому я с удивлением заметила огромную серую тень в небе, которая парила над домом бабушки. Размеры силуэта поражали, такое днем увидишь – заикаться начнешь. Не каждый день воочию удаётся полюбоваться полетом совы с размахом крыльев в метров семь.

– Ну что, Василиса, с Богом? – почему-то спросила бабуся.

– Какая странная фраза для ободрения боевого духа.

– Нечего оттягивать. Пошли сдаваться совушке.

Ну а другого и не остается. Набрать полную грудь воздуха и идти навстречу приключениям.

* * *

Ее голова раскалывалась.

Кажется, еще мгновение – и она разлетится на миллион мельчайших осколков не хуже любого зеркала.

Ощущение, будто в мозг девушки впивались сотни острых иголок и стекляшек. Примочки Матрены уже не помогали, может, потому что отвар, которым они были пропитаны, высох, а может, организм уже привык к этому методу лечения и решил, что ему требуется что-то позабористее.

Анальгин и цитрамон, поглощаемые в лошадиных дозах, тоже не помогали.

Даша металась по кровати в попытках справиться с невероятной головной болью. Хотелось кричать, но сильная девушка не позволяла себе такой слабости. Беззвучно кусала подушку и комкала простыню.

Наверное, в этот момент где-то в столице генерал Разумов удивлялся, почему «кукла» сгорает так быстро, для него жизнь какой-то абстрактной Даши Зубовой ничего не значила. А вот сама девушка очень хотела жить.

«Рак у мамы тоже так начинался, – плыли в полузабытьи мрачные мысли. – Головная боль и провалы в памяти, а потом стало невыносимо. Но она же терпела, никому не говорила, держалась… И мне надо держаться. Если я сейчас расклеюсь, то ей никто не поможет».

«А если ты помрешь, то ей тем более никто не поможет», – вдруг мелькнула в голове чья-то чужая мысль, заставив Дашу вздрогнуть.

– Кто ты?

«Твой здравый смысл. С которым ты отказываешься дружить».

«Интересно, это нормально – разговаривать сама с собой или так начинаются галлюцинации?»

«В точку, деточка. А помереть в двадцать лет от головной боли – это отличная идея?»

«Лучше средство подскажи от головы, я же орать сейчас от боли начну.

«Топор!»

«Старая и несмешная шутка».

«К врачу идти надо или на плаху. Одно из двух точно поможет».

– Заткнись!!! – выпалила Даша вслух.

«Тогда к Матрене иди, она как раз дома. Даже странно, что не спит. Слышишь, как шуршит по дому, разговаривает с кем-то».

Отвлёкшись от мысленного диалога, Даша прислушалась к окружающим звукам. В доме действительно кто-то довольно громко разговаривал. Причем их было трое. Бабусю и Лиссу девушка узнала, а вот третий голос оказался ей незнаком.

«Да иди ты уже. Че лежишь, как труп в морге? – подгонял внутренний чужой голос. – Таблетку попросишь или примочку новую».

Издав тяжелый вздох, Даша медленно поднялась с кровати. Ноги еле держали, голова кружилась, в глазах темнело. В ушах стоял противный шум, будто кто-то колотил камнем по металлическим литаврам. Ища дополнительную опору, девушка оперлась плечом о ближайшую стену и таким нехитрым образом медленно продвигалась к выходу.

В комнате было темно, поэтому, открыв дверь в коридор, Даша не выдержала и вскрикнула от яркой рези в глазах, которую вызвала тусклая лампочка.

«Интересно, а умирать – это больно?» – мелькнуло в голове.

«Если не будешь сопротивляться, то вполне приятно, – почему-то ответил голос и, словно осекшись, решил перевести тему: – И вообще, тебе еще триста лет жить, иди к Матрене. Она поможет».

Доверившись совету, девушка послушно шла на голоса, звучавшие на кухне. Бабуся мудрая, она поможет и снимет эту адскую боль, разрывающую сознание.

Однако дойти она не смогла: ноги подвели, подогнулись, обессилев. И, в очередной раз неудачно споткнувшись, Даша приложилась носом об пол. Раздался грохот.

Дверь, ведущая на кухню, распахнулась, оттуда выбежала обеспокоенная Василиса. Мгновенно оценив обстановку, она подлетела к упавшей.

– Дашка, что с тобой? – тряся за плечо, воскликнула Лисса.

– Больно очень, – почти шипя от противных ощущений, произнесла та.

Матрена обеспокоенно склонилась и рассматривала вновь полученные Дашей травмы. И только третья гостья замерла на пороге и, не шевелясь, глядела на распластанную по полу несчастную девушку.

– Кто ты, тварь? – вдруг четко произнесла она.

Василиса обеспокоенно обернулась на неожиданный возглас незнакомки.

– Это Даша! Вы там совсем ополоумели в своем лесу? Не видите, что ли, ей плохо?

Новая вспышка боли пронзила сознание девушки на полу, заставив схватиться руками за голову и сильно впиться пальцами в виски.

«Так, Дашуля, валим в другую комнату, нам тут не рады», – прозвучал голос в голове.

«А-а-а-а, тебе надо, ты и вали…»

Почему-то мысленно огрызаться силы нашлись, а вот подняться на ноги или хотя бы ползти – нет.

«Ты что не видишь? У них в гостях какая-то дикая бабка, еще накинется и прибьёт ненароком. Вставай, дура, я тебе говорю!»

«Да мне пофигу, еще минут пять назад ты советовал на плаху идти. Пускай прибивает, хоть голова болеть перестанет».

Пока в голове Даши происходил странный диалог, на кухне развернулись боевые действия. Незнакомка прорывалась к лежащей и корчившейся на полу девушке, а Василиса с Матреной стоически держали оборону.

Сухонькая старушка лет восьмидесяти вела себя на удивление энергично и продолжала орать:

– Пустите меня к ней, курицы. Вы же не понимаете ничего. Это не Даша, или кем оно вам представилось!

– Оксана, не дури! – Матрена была в гневе. – Ты пришла сюда гостем. За Кассандру спасибо, но эту девку я калечить не дам. Если она тебя случайно увидела, это не повод срываться с катушек.

– Вы что, не видите, как ей плохо? Ей помочь надо, почему вы мешаете? – кричала в лицо незнакомке Василиса, сама не замечая, как вокруг неосознанно формируется защитный кокон.

Адреналин все-таки подскочил в крови, и теперь архимагические способности решили защитить не только хозяйку, но и ту, кого Василиса приняла в зону своей ответственности – Дашу.

Глядя на ставший видимым щит, Оксана предприняла неожиданную попытку прорваться. Быстрая скомканная трансформация за секунды прекратила дряхлую старушку в огромную сову. Узенький коридор дома оказался не готов к такому повороту событий, и, хотя внушительная птица не смогла полностью развернуть огромные крылья, их легкого взмаха хватило, чтобы снести потоком воздуха и Лиссу, и Матрену. Следующим огромным прыжком оборотница нависла над скрючившейся от боли Дашей и, вновь превратившись в дряхлую бабку, склонилась над девушкой. Больно сжав ее виски морщинистыми костлявыми пальцами, она прошипела:

– Я тебе мозг выжгу, чтобы ты вообще ничего не запомнило. Кем бы ты ни оказалось!

Тысячеградусный жар прокатился по сознанию Даши, заставляя чужой голос метаться в панике:

«Вставай, кукла гребаная, подымай кости и вали от этой старухи!»

«Кукла? Почему ты меня так называешь?»

Личное внутреннее «я» девушки было спокойным, словно это не ее сейчас, прижав к полу, выжигала ополоумевшая бабка.

«Потому что ты моя безмозглая марионетка! Если жить хочешь, надо валить!»

«Твоя кукла? А кто ты тогда? Я своя собственная!»

«Собственной ты была, пока вены себе резать не начала!» – прорезались у голоса панические нотки.

Где-то в столице от боли, которая еще полчаса назад разрывала сознание Даши, теперь корчился подключенный к «кукле» менталист.

Оксана недаром так долго жила отшельником, свои таланты она шлифовала сама, не зная никаких моральных ограничений. Поймав цепким капканом разума незнакомого ей «коллегу по цеху», она уже не собиралась его выпускать.

Неправ был Разумов, когда заявлял, что «куклу» нельзя обнаружить: горящий от боли мозг Даши стал беззащитен и слаб, и сильная менталистка-оборотень засекла чужое присутствие в мгновение ока. Нет, совушка не знала, кто такие «куклы» и откуда они появились, но проигнорировать сознание нового мага рядом с собой не смогла.

«Я не резала себе вены, что ты несешь?»

«Когда мамка твоя сдохла, ты сама решила откинуться. В психушке еле откачали!»

«Это неправда!»

В этот момент тело Даши начало задыхаться, а в сознании ломались барьеры, поставленные психиатрами многие годы назад. Наружу вываливались глубоко спрятанные воспоминания: сцена похорон, дождливый день, спускаемый в холодную сырую землю гроб, ванная комната, лезвие в руке, забытая защелка на двери, врывающаяся соседка, вызов скорой, лечебница. Как она могла такое забыть?

И в то же время Даша поняла: всё это правда! За пять лет учебы в университете она ни разу не ходила в больницу к маме. Почему-то это казалось ей нормальным. Перечислять деньги на какой-то счет, но ни разу не навестить больную!

«Что вы со мной сделали? За что так поступили?» – кричала она чужому голосу.

Голос молчал, хотя Даша отчетливо как никогда ощущала его присутствие.

«Скажи мне, за что?»

«Ты знаешь, умирать все же больно… – внезапно откликнулся тот смиренно и ровно. – Даже если не сопротивляться. Выходит, я тебя и в этом обманул».

«Зачем ты мне это рассказываешь? Кто ты, черт возьми? Ответь!»

«Должен же я хоть раз в жизни сказать кому-то правду. Сволочью жил, так, может, помереть попробую нормальным человеком? Забавно, да? Последний, с кем я общаюсь, моя же “кукла”».

«Я тебя не понимаю».

«Вся твоя жизнь – ложь. – Голос помолчал и продолжил: – Ты кукла, которой управляют на расстоянии. Твоими глазами следили, а руками исполняли приказы начальства. Можешь себя утешить, таких, как ты, тысячи».

«Выходит, вы забрали у меня свободу, воспоминания, цель в жизни. Зачем? Почему не дали умереть?»

«Если ты решила сама расстаться с жизнью, значит, она тебе не нужна. А нам пригодилась…»

Чужой голос становился тише с каждой фразой.

«Значит, сейчас ты умираешь? Я ведь не глупая. И почему мне тебя ни капельки не жалко?»

«Удивительно, но мне себя тоже не жалко. Совет напоследок хочешь?»

«Ты, наверное, идиот, если думаешь, что я ему последую».

«Как хочешь, но в столицу лучше не возвращайся. Если тебя поймают, отволокут на обновление заклинания и подсадят нового кукловода. Я надеюсь, ты девочка все же умная, на одни грабли дважды не наступишь».

«Иди ты к черту со своими советами! Кто бы ты ни был, у тебя не было права так поступать со мной!»

«Работа у нас такая. Ничего личного, “куколка”…»

И тишина.

«Голос, ау…»

Ответа не последовало. Зато последовало ведро холодной воды, вылитое откуда-то сверху. Резко открыв глаза, девушка обнаружила две вещи. Во-первых, голова больше не болела, а во-вторых, сумасшедшая старуха все так же нависала сверху, обхватив руками Дашину голову, с ее одежды стекали тоненькие струйки воды.

– А-а-а-а, отойдите от меня!

Резко дернувшись и вырвавшись из захвата, Даша попыталась отползти подальше от Оксаны.

Чуть в стороне стояла Василиса с ведром в руках, это, видимо, она окатила сидящих на полу, из-за чего по всему коридору теперь разлилось мини-озеро. Первой опомнилась Матрена.

– Убирать сама будешь, – строго вынесла она приговор, забирая ведро у Лиссы. – А просто оттащить не могла?

– Да как же ее оттащишь? Она же вцепилась в нее мертвой хваткой, смотрите, у Даши на висках синяки теперь.

Сама девушка синяков на себе не видела, а вот висевшее рядом зеркало послушно отразило по пять маленьких синих кругляшков с каждой стороны лица по числу схвативших ее пальцев. Это как же вцепиться надо было, чтоб такие следы оставить?

Сидевшая на полу Оксанка тяжело дышала, словно после марафонского забега, в ее годы такое сильное использование магии не могло пройти бесследно.

– Вы его убили? – неожиданно для себя самой спросила у нее Даша.

– Выжгла сознание. Тело, скорее всего, живо, а разума больше нет.

– Вы вообще о чем сейчас? – не понимая, вмешалась Василиса.

– О том, как я спасла три шкурки, – устало привалилась к ближайшей стене Оксана. – Твою, свою и этой человечки. Кто бы там ни сидел внутри ее головы, он очень любил наблюдать за чужими секретами.

Повисло молчание, которое прервали Дашины всхлипы, кажется, все случившееся наконец начало доходить до ее разума. Массивы всплывших воспоминаний бережно обрабатывались мозгом и раскладывались по полочкам, отчего девушке становилось морально все хуже и хуже.

Ужасно в один миг осознать, что полдесятка лет была марионеткой, жила с ложной целью в жизни, что на всей земле у тебя не осталось никого по-настоящему близкого и родного.

Дашу трясло, колотило, впервые за многие годы она плакала, ей было все равно, что происходило вокруг: вот Василиса держит ее за плечи, вот Матрена подсовывает стакан воды, заставляя его выпить, даже странная бабка, из-за которой начался этот кошмар, настойчиво пытается докричаться до девушки. Но ей хотелось только свернуться калачиком и не слышать вообще никаких звуков, обхватить колени руками, рыдать в голос громко и сильно, реветь белугой, а потом кричать, топать, может, бить посуду. А главной идеей истерики стало настойчивое желание сорваться с места, побежать в архив и разнести там все к чертовой матери…

Все эти дурацкие бумаги, университет, диплом, практика, характеристики – ради чего? Все без толку…

– Почему она нам не отвечает? – беспокоилась Василиса.

– У нее шок, я, пока у нее в голове была, много дурных вещей видела. – Оксана выглядела уже гораздо лучше, старушка быстро восстанавливалась от потери сил. – У нее в сознании стояло столько внушений и блокировок памяти, это же невероятная нагрузка… Так что ей повезло, что я её заметила. А головная боль – лишь последствие. Если бы ничего не изменилось, до конца недели она бы не дожила.

– Так помогите ей, у нее же наверняка в голове сейчас полная каша.

– Она и так настрадалась, лишнее вмешательство только повредит. Девочка сильная, сама справится. Могу только посоветовать успокоительного дать, пусть спит до утра.

– Так не пьет же! – возмутилась Матрена, безрезультатно пытаясь напоить Дашу каким-то отваром. – Не нос же ей зажимать.

– Не надо мне ничего зажимать, – сквозь всхлипы заговорила Даша. – Нет у меня никакого шока, я впервые вижу все ясно и четко…

Не поднимая взгляда от пола, она внимательно рассматривала дощатый настил и, отчего-то начав скрести его ногтями, продолжала:

– ОН… Я думаю, это был мужчина. – Ее ногти издавали жуткие, царапающие ухо звуки. – Он говорил со мной перед тем, как исчезнуть. Сказал, что я не одна такая, что таких тысячи, называл нас куклами, марионетками. Для него я была лишь работой. Понимаете… Жизни тысячи людей – для кого-то лишь работа.

Пока бывшая «кукла» говорила, Василиса, не обращая внимания на огромные лужи на полу, села перед ней на колени.

– Даша, все уже закончилось. Он больше не вернётся, – успокаивала она, взяв руки девушки в свои ладони.

Не имея возможности скрести пол ногтями, Даша вздрогнула и попыталась вырваться, но то ли сил не хватило, то ли передумала и в итоге расслабилась.

– Он сказал, чтобы я не возвращалась в столицу, что меня там найдут и подчинят.

Сейчас ее голос казался выкованным из стали, словно из него выкачали все эмоции, оставив лишь металлический каркас.

– А если соврал?

– Какой смысл лгать человеку, который понимает, что вот-вот умрет?

– Она права, – неожиданно подтвердила Оксана. – Я видела его последние мысли, он был предельно честен.

Матрена, все это время молча слушавшая разговор, задала первые правильные вопросы:

– А зачем это вообще нужно было делать? Что он забыл у Даши в голове? За чьими секретами пришел?

Оборотница пожала плечами.

– Если бы он в своем физическом теле передо мной сидел, я бы тебе ответила, а так была вынуждена работать через нее, – кивая на несчастную девушку, сообщила ведьма. – Он, кроме наблюдения, ничего не делал. А вот кому это надо, зачем и кто его послал, я без понятия.

– Выходит, где-то там, если верить его последним словам, скорее всего в столице, лежит тело без разума?

– А это уже не мои проблемы, – легкомысленно отмахнулась Оксана.

– Вот тут ты ошибаешься. – По лицу Матрены блуждали мрачные тени. – Когда этого несчастного обнаружат, у них возникнет много вопросов, а у нас – куча проблем. Или ты думаешь, с той стороны не заинтересуются, почему менталист превратился в безмозглый овощ? Мы здорово вляпались, дамы. Делаем ставки, когда в деревню приедут замаскированные проверяющие?

Василиса побледнела, а лицо Даши по-прежнему не выражало никаких эмоций.

– Не знаю, как вас, а меня тут не было, – живенько поднимаясь с пола, высказалась оборотница. – Чем смогла, помогла. Дальше сами.

Даже Матрена от такой реакции оторопела.

– Решила убежать?

– Я этим занимаюсь всю свою жизнь. И вам начать советую, – открывая дверь на улицу, глубокомысленно отметила ведьма.

Она трансформировалась в сову, стоя одной ногой на пороге, а через мгновение, взлетев, и вовсе скрылась из виду в пелене дождя.

– Да, вероятнее всего, она права, – устало сказала Матрена. – Похоже, девочки, ваша практика в Шкрябинке закончилась.

Глава 11

Серов лениво перечитывал рапорт Вереса. То, что линзы у оперативника сломались, это, конечно, грустно, а вот «память стен» радовала. Генеральское чутье просто ощущало взаимосвязь кучи событий между собой, главное, сложить этот пазл до конца.

Полчаса назад он отправил оперативнику короткий приказ не вмешиваться и просто наблюдать, Верес – работник опытный, сможет отфильтровать нужные данные, а уж тут в управлении аналитики разберутся, что к чему.

От рабочих мыслей отвлек шум, раздающийся в коридоре.

– Пропустите меня к нему, – послышался знакомый голос.

– Простите, но генерал велел никого не пускать!

Кажется, секретарша пыталась остановить гостя, но куда миленькой хрупкой Катеньке тягаться с разъяренным Разумовым.

Дверь в кабинет с треском распахнулась, впечатавшись ручкой в стену. На пороге предстал во всей красе злой, как черт, начальник отдела менталистов. Эмоции, написанные на его лице, были настолько явными, что даже не слишком проницательный человек понял бы, какой разрушительный ураган сейчас разразится в кабинете Серова.

Было удивительно наблюдать, как опытный и переживший десятки лет служебных интриг Разумов потерял над собой контроль и так ярко фонтанирует чувствами.

Наблюдавший за этой картиной Серов искренне недоумевал, чем могло быть вызвано подобное поведение.

– Коллега, я жду объяснений, – бросил он. – Вероятно, у вас есть достойная причина так врываться в мой кабинет?

– А ты как будто не понимаешь? У меня мертвый менталист на полу отдела лежит.

– А я при чем? Твои работники, ты и разбирайся.

Разумов вплотную подошел к коллеге, теперь их разделял только массивный стол, заставленный различной аппаратурой и пачками документов. Разъяренный мужчина оперся кулаками на столешницу, при этом одной рукой сдвинув кипу бумаг и обвалив ее на пол. Листы, выпав из папок, разлетелись по кабинету, а работавший вентилятор помог им красиво спланировать по разным углам.

– То есть ты будешь сейчас старательно делать вид, что это случайное совпадение, а не твоих рук дело?

– Разумов, ты болен, если думаешь, что я буду убивать сотрудников управления. С чего ты вообще решил, что я замешан?

– Умер менталист, контролировавший Зубову в Шкрябинке. Найден в кабинете около часа назад, и способ смерти очень оригинальный…

Серов скривился. Опять эта глухая деревня – не до конца сложенный пазл, что же они упустили? В руках он по-прежнему держал рапорт Вереса, который после слов о смерти менталиста молча протянул Разумову. Тот, судорожно схватив бумаги, внимательно вчитывался в строки доклада и кривился с каждой минутой все больше.

– Линзы сломались?! Их же тестировали во всех мыслимых и немыслимых условиях, ни одного сбоя не было зафиксировано.

– Когда-то же должен быть первый раз. Расскажи лучше о менталисте, что врачи сказали? Может, он от чего-то обычного загнулся: инфаркт, инсульт, язва?

– Издеваться изволишь? Умер – это громкое слово. Его нашли час назад, полулежал в кресле, пускал слюни, обгадился под себя. Овощ. Первым делом его обследовали мои менталисты – а там пустота! Девственно чистый мозг, остались только некоторые безусловные рефлексы. Физических травм нет, врачи подтвердили. Такое впечатление, будто его личность просто стерли.

– Остались какие-то записи о том, чем он занимался на работе? И что с его «куклой»?

– Никаких отчетов за день он не составил, насчет «куклы» неизвестно, к ней не смогли подключиться. Скорее всего, после смерти контролирующего с нее окончательно слетели все настройки. Сейчас наверняка гуляет по Шкрябинке сама по себе.

– Это что получается? – подвел итог Серов. – За одни сутки мы потеряли все средства визуального наблюдения за ситуацией?

– Ну, если твоего оперативника там камнем пришибет, я не особо удивлюсь, – отметил Разумов, почему-то мстительно улыбаясь.

– Необходимо срочно скорректировать для него указания. Приказ «просто наблюдать» стал неактуальным. Возможно, необходимо действовать жёстче.

У Серова уже возник в голове план действий, дело оставалось за малым: посвящать в него коллегу «по цеху» или нет. С одной стороны, зная новые обстоятельства, операцию можно смело переводить в силовую фазу, и Разумов мог стать ценным союзником, а с другой – он обязательно заявит права на трофеи, если таковые будут.

– О чем ты задумался, старый интриган? – Начальник менталистов уже вполне остыл и теперь, стоя у окна чужого кабинета, рассматривал столичные пейзажи. – Красивый вид, даже лучше, чем у меня, – признал он.

– Нашел время городом любоваться. Предлагаю свернуть операцию. Отправляем Вересу приказ скручивать девчонок и по порталу доставляем сюда. А здесь на месте уже разбираемся, что к чему. Пара допросов, и все станет ясно. «Куклу» вернем тебе в целости и сохранности, а там сам решай, что с ней делать. Хочешь – обновляй заклинание, хочешь – чисти память и отпускай восвояси.

– Серов, не принимай меня за идиота, я же знаю, куда ты клонишь. А Ласова? В эту авантюру ты вписался только из-за ее потенциального дара.

– Если мы ошиблись, подкорректируем память, отпустим, даже характеристику нарисуем, как она практику прошла. А если мы оказались правы, то тут уж не обессудь, архимага я тебе в работу не отдам. Слишком ценный кадр.

Начальник менталистов хитро усмехнулся, у него еще остались козыри в рукаве.

– Допустим, а как ты заставишь ее сотрудничать? Что ты можешь ей предложить в качестве мотивации за преданность и качественную работу?

Серов задумчиво посмотрел на коллегу и, взяв пластиковую линейку, начал медленно сгибать ее за концы. Послышался характерный треск, две половинки бесполезного пластика были выброшены в мусорку.

– Каждый ломает людей по-своему, – ответил он. – Ты рушишь их разум, и они становятся сначала податливыми и зависимыми, а потом абсолютно бесполезными. А затем отправляешь в утиль.

– А что делаешь ты?

– Даю надежду и страх ее потерять… – загадочно ответил Серов.

* * *

Девять утра для Вереса-Олежки начались странно. Тишиной и настороженностью.

Девчонки в администрацию не пришли, и это заставляло беспокоиться. Они казались ему более пунктуальными и ответственными, а по факту нет ни одной, ни второй.

Прождав пятнадцать минут, оперативник решил направиться к бабе Матрене с дружеским визитом и как бы невзначай поинтересоваться, где дамы. Однако приехавшая почтовая машина нарушила его планы, суровый экспедитор выгрузил у порога администрации три мешка, наполненных неизвестно чем, заставил расписаться в каких-то бумагах и уехал.

Как человек, не имеющий отношения ко всему происходящему, Верес хотел отказаться ставить подпись в официальных документах, но вовремя вспомнил, что легенда предписывала ему поработать почтальоном, и желательно выполнить обязанности на пять баллов.

Затянув мешки в здание, он принялся внимательно изучать их содержимое. В одном из мешков обнаружились письма и телеграммы – ничего особенного, груда макулатуры, зато адресаты будут рады. Во втором нашлись две посылки, а вот третий порадовал свежей прессой.

Неужели кто-то еще такое читает? Альманах «Счастливый садовод», еженедельник «Магия и семена», ветеринарный журнал «Осеменение коровы своими руками».

Читая последнее название, фальшивый рыжий аж передернулся. Неужели кто-то действительно будет самостоятельно заниматься таким делом? Мерзость!

В то же время оперативник не собирался тратить драгоценные часы на глупый разнос почты. Взяв висевшую на одном из крючков сумку, он не глядя засунул туда кипу писем и газет. Его план был по-прежнему прост: с наивным видом заглянуть к Матрене и узнать, почему Даша и Василиса до сих пор не в администрации. Тем более повод у Вереса имелся – новому почтальону ведь не запрещено гулять по деревне.

С сумкой наперевес он вышел на улицу. Удивительно, но погода, несмотря на все уверения местных «синоптиков», начала налаживаться. Дождя уже не было, лужи подсыхали, единственной бедой оставалась грязь, она упорно отказывалась исчезать с улиц Шкрябинки, зато с удовольствием налипала на ботинки. Небо все еще казалось плотно затянутым тучами, но радостные птички носились вокруг и щебетали на все лады, намекая, мол, еще пару часиков – и всем будет счастье: и пенёчку, и листочку, и простому червячку… Хотя последнему солнышко могло принести только верную смерть.

Ради проформы Олежка-Верес все же занес несколько писем адресатам. Как и положено по легенде, потупил возле каждого нужного и ненужного дома, вежливо поулыбался местным бабкам на лавочке. Те, словно грибы после дождя, вывалились из своих домиков и теперь дружно восседали на скамейке. Подобно воронам на ветке, они перекаркивались, переплевывались, перемывали кости соседям и делились новостями за прошедшие сутки.

– Ты представляешь, Никифоровна? – зацепило чуткое ухо оперативника несколько отрывочных фраз одной из кумушек. – Выхожу, я, значит, вчера во двор аккурат часа в три ночи. Темень. Дождь. Иду по своим маленьким делам до клозету, вдруг слышу, надо мной как ухнет что-то! Подымаю голову. А там совища! Огромная, серая, как слон! Я аж чуть не померла на месте.

– Опять ты, старая, к самогонке на ночь приложилась, – сокрушалась вторая бабка. – Я ж тебе сколько раз говорила, хватит гнать на травах своих чудодейственных. У тебя там одна полынь да белладонна. Окочуришься – я тебе венок на кладбище не понесу.

Дальше оперативник решил не слушать. Такие «достоверные» информаторы ему явно не подходили, тем более до дома пресловутой бабы Матрены оставалось минут пять ходьбы. Решив, что для начала образцово-показательной работы почтальона ему хватит, рыжий ускорил шаг.

Уже на подходе к огромному дому старушки Верес заприметил хозяйку в расположенном рядом огороде. Макушка женщины бодро мелькала между грядками за окружающим участок частоколом.

– Добрый день, – окликнул ее «Олежка».

– И тебе не хворать, рыженький, – улыбаясь во все свои вставные зубы, ответила та.

– Матрена Ивановна, а где девчонки? – решив не тянуть кота за хвост, с робкой улыбкой вопросил парень.

Не поднимаясь с грядок, Матрена лишь отмахнулась.

– Где-где, в Караганде. На практику уже час как ушли.

Легкая тревога кольнула Вереса после этих слов.

– То есть как ушли?

– Ножками. Не тупи, молодой вроде, а соображаешь туго.

– Баб Матрена, но я их там почти полчаса ждал. Они не пришли.

На лице женщины мелькнуло беспокойство, она медленно встала с грядок и уверенным шагом направилась поближе к новоявленному почтальону, теперь их разделял только частокол. Матрена торопливо вытерла руки о подол и взволновано спросила:

– Так им тут ходьбы десять минут, может, зашли куда, задержались?

А вот оперативнику в эту версию верилось мало. Где на одном километре пути могли потеряться две девушки?

– Давайте в администрацию вернемся, – предложил он. – Может, я просто с ними разминулся. И пока я по деревне письма носил, они могли десять раз до архива дойти.

Матрена идею поддержала и, не теряя времени, засобиралась в путь.

– Хорошо, только сейчас в дом зайду. Касю надо предупредить, что выйду.

Идея оперативника устроила, тем более у него появилась возможность осмотреть комнату девочек хотя бы мельком, а для этого следовало напроситься в гости.

– Можно, я тогда сумку с письмами у вас пока оставлю, чтобы не таскать с собой лишний раз?

Матрена, пожав плечами, кивнула и пригласила зайти. Однако дальше коридора Вересу пройти не удалось, едва он шагнул на порог дома, бабушка забрала у него сумку и сама повесила ее на ближайшую вешалку.

– Стой тут, я сейчас вернусь. И по коридору не топчи. Тут с утра ведро воды нечаянно разлили, до сих пор мокро. Натопчешь своими грязными кроссовками, заставлю вылизывать пол.

«Вот же хрень! – выругался про себя оперативник. – Даже незаметно по комнатам пробежать не удастся. Грязная обувь оставит четкие следы на влажном полу».

– Интересно, кто же это тут такой неловкий?

– Василиса ногой зацепила. Худая, а такая неповоротливая.

Крикнув Кассандре, сидящей в соседней комнате, что уходит, баба Матрена вытолкнула рыжего за дверь и торопливо вышла из дома. Она уже открывала калитку, собираясь выйти на улицу, когда Верес, стоящий за ней, увидел странное.

На мокрой земле рядом с порогом отпечатался след птицы. И все бы ничего, если бы не размер величиной с приличную собачью лапу. Четыре когтя вспороли землю рядом с домом Матрены. Вересу сразу вспомнился разговор лавочных сплетниц, а может, не привиделась бабке огромная сова?

Ничего не сказав о находке Матрене, лже-Олежка молча последовал за шустрой бабкой в администрацию.

Преодолев быстрым шагом немалое расстояние до местного памятника архитектуры и обнаружив, что девчонок там нет и не было, еще мгновение назад бодрая старушка, схватившись за сердце, осела прямо на порог.

– Что ж это случилось?! – запричитала она. – Пропали мои девочки! Не могли они никуда деться, чует бабкино сердце, беда случила-а-ась!

Всхлипывала и голосила бабка настолько громко, что вскоре на звуки начали собираться люди. Несмотря на малочисленность населения деревни, через десять минут вокруг Матрены уже собралась приличная толпа. Даже бабки-кумушки с лавочки в поисках свежих сплетен прискакали. Кто-то принес Ёжке стакан воды и теперь, накапав туда корвалола, пытался напоить ее. Пить лекарство бабка категорически отказывалась, просила каких-то своих чаев и сборов. Периодически подрывалась искать девочек по лесам-лугам и вообще собирать спасательную экспедицию. Толпа женщину успокаивала, но идти в экспедицию почему-то отказывалась.

– А где Курочкин? Где его каждый раз носит, когда он нужен? – воскликнула одна из кумушек, кажется, Никифоровна. – Он законник, пускай и разбирается.

На ответ, что Дмитрий Петрович уехал в неизвестном направлении, толпа отреагировала странно. Больше половины почему-то тихонько и с облегчением вздохнули, остальные продолжили фонтанировать идеями по поиску пропавших девочек. Такая странная реакция жителей не могла укрыться от бдительного Олежки, и, пользуясь своим положением новичка в деревне, оперативник не преминул узнать, чем она вызвана:

– А почему вы так радуетесь, что законника нет?

– Потому что он бестолочь полная, кроме как еще больший крик поднять, помочь ничем не сможет, – чистосердечно выложил один из мужчин в толпе. – У меня склад недавно сгорел, так он во всех актах написал, мол, я сам виноват. Лучше из города пригласите следователей, толку больше будет.

– Да каких следователей? – возмущались бабки в толпе. – Может, в лес решили девчонки сходить за ягодами, а вы тут панику разводите. Вот если к вечеру не вернутся, тогда и вызывайте.

Матрена после таких слов аж встрепенулась, на ноги вскочила и еще громче заорала:

– Ты что городишь, сумасшедшая старуха! Дети пропали! Какие грибы-ягоды! Учеба у них, практика, ответственные они у меня, не могли никуда сбежать!

– Сама дура, они тебе даже не родные, ты-то чего так переживаешь?

Прабабка Терентьева, вновь схватившись за сердце, осела на крыльцо администрации. Верес даже перепугался, а если у женщины инфаркт случится, без магии он даже сделать ничего не сможет. А судя по равнодушию и даже внезапной агрессивности толпы, помогать Матрене тут не жаждут. Взяв бабушку за свободную руку, оперативник принялся высчитывать пульс. Первые удары сердца были ровными и четкими, затем вдруг замерли и понеслись со скоростью зайца-истерички, улепетывающего от волка, а потом пауза – сердце пропустило два стука, и опять барабанная дробь. Обалдеть у бабушки тахикардия!

Толпа же продолжала нагнетать обстановку.

– Подселила к себе каких-то малолеток. Может, они тебя обокрали и сами смылись, а ты переживаешь тут.

– Звони законникам в область и не парься. Тебе в твои годы вообще надо под постоянным присмотром врачей находиться, а ты бегаешь как ополоумевшая, порядки свои всем навязываешь.

В обычном состоянии Матрена уже давно раскидала бы всех этих зубоскалов по сторонам, но в нынешнем, предынфарктном, молча пыхтела на крылечке, не в силах ответить.

Верес же почувствовал, что если он сейчас эту толпу не разгонит куда подальше, то рискует остаться с трупом старушки на руках.

– Народ, расходимся… – вежливо попытался начать он.

Но то ли в этом образе толпа его не воспринимала как человека, достойного уважения, то ли интонацию рыжий выбрал не ту. В очередной раз мысленно прокляв психологов, которые подобрали этот образ, оперативник решил действовать по-другому.

Встав на крыльцо рядом с сидящей на нем Матреной, лже-Олежка глубокомысленно изрек:

– Уважаемые дамы и господа, если вы сейчас же не разойдетесь отсюда, я буду вынужден действительно вызвать отряд законников, но только по факту доведения человека до инфаркта. А это при должной формулировке будет звучать как попытка убийства.

– Ты кто вообще, чмо рыжее? – раздался из толпы чей-то явно нетрезвый голос. Беда деревень: еще полудня нет, а некоторые мужики уже накатили пару бутылок. – Иди сюда, сейчас я тебя научу, как со взрослыми дядями разговаривать.

А вот это зря… Да, внешне «Олежка» страха не внушал, но как опытный оперативник лихо треснуть по морде мог всегда. Прикинув в голове варианты развития ситуации и оставшись довольным результатами, мысленно Верес расплылся в победной улыбке.

Спрыгнув с крыльца и гордо выпятив хилую грудь, рыжий упрямо двинулся навстречу приключению. Там его уже ждал мужичок лет сорока, обросший синей трехдневной щетиной. Его удар пришелся ровно в челюсть «Олежке».

«Терпим еще один раз и начинаем отрываться», – приговаривал про себя Верес.

Ну не мог он сразу с одного удара свалить этого деревенского пьянчугу, у местных наверняка бы появились лишние подозрения.

Следующий удар пришелся четко в правое ухо, заставив «Олежку» свалиться на землю. Где-то рядом завизжали бабы. Нужный накал страстей был настигнут. Оперативник уже готовился подняться, когда ему по ребрам прилетел третий удар ногой. Глухо хрустнула кость.

«Сукин сын», – выругался он про себя в очередной раз. И уже вслух, вставая на ноги, добавил:

– Нехорошо лежачих бить, дяденька.

– Ты еще живой там, сопляк?

– Не советую подходить ко мне, – начал ломать комедию Верес. – Я изучал карате и даже ходил на бокс.

И, сплевывая кровь, встал в самую нелепую из всех боевых стоек, которую только смог изобразить.

Пьяный мужлан, глядя на эту нелепость, начал ухохатываться, а кто-то из самых сердобольных бабушек стал причитать и отговаривать продолжать драку.

– Он же пьяный, дурак дураком, отойди ты от него, рыженький. Прибьет он тебя по синьке.

Все эти стенания только раззадоривали пьяного мужика, и в следующий миг он, подобно быку, с ревом понесся добивать Олега.

Но не тут-то было, нелепая поза рыжего быстро перетекла в боевой бросок, закончившийся ударом ногой прямо в солнечное сплетение противника.

Собственно, этого хватило для окончания боя, пьяный мужик, задыхаясь, рухнул на землю.

Будь удар сильнее, Верес мог бы и убить пьянчужку, а так должно было обойтись травмой диафрагмы. В худшем случае – кровоизлиянием, вот тогда мужику и правда не поздоровится.

Кажется, у местных бабушек на лавочке скоро прибавится поводов для сплетен.

Быстро осмотрев результат своей победы, оперативник вспомнил, что спектакль надо доигрывать до конца, и вслед за поверженным сел на землю, схватившись за сломанное ребро.

Толпа продолжала охать и ахать, теперь большинство зрителей склонились над пьянчужкой и почему-то хлопотали и стенали над ним. Вересу даже обидно стало: вроде дрался за правое дело, а все жалелки опять достались не тому.

– Молодец, Рыжий, – послышался позади голос Матрены. Старуха теперь стояла над Вересом, все так же прижимая руку к сердцу, однако выглядела немного лучше. – Идти-то сам можешь?

– Ага, только я ребро, кажется, сломал, – решил пожаловаться он хоть кому-нибудь.

– И не одно, – усмехнулась отчего-то бабка, прищурившись. – Ребро правое снизу, и когда ногой бил – пяточную кость. Я же потому и спрашиваю, идти сможешь? Ну или допрыгать?

Только сейчас Верес понял, что адски болит нога. Причем боль усиливалась ежесекундно.

«Долбаные психологи, да что ж это за тело такое? Как можно одним ударом сломать пятку! Вашу мать!»

Мысленно оперативник выражался всеми бранными словами русского языка. А про «мать» вообще сказал вслух.

– А ты мать мою не трогай, она хорошей женщиной была. Подымайся давай, опирайся, и поковыляли ко мне, – посерьезнела Матрена и словами из детской книжки продолжила: – Я пришью тебе новые ножки, опять побежишь по дорожке.

Бешеная энергия вновь бурлила в ее теле. Помогая Вересу шагать по дороге, попутно бабка успевала материть своих соседей по деревне и выплевывать идеи по поиску девчонок.

– Сейчас приходим ко мне, первым делом вызываем следователей из города. Потом я сама по деревне пройдусь и Касю попрошу, поспрашиваем у самых адекватных, видел ли кто девочек. А ты дома полежишь, я тебе сейчас на ногу гипс травяной наложу, отвара целебного выпить дам, через недельку лечения как новенький будешь.

Перспектива проваляться неделю Вереса не устраивала: во-первых, спутниковый терминал остался в администрации, во-вторых, объекты наблюдения пропали, нога сломана, передвижение на длительные дистанции стало невозможным. Вывод – задание провалено. Позорно и нелепо. Вот вам и самый талантливый и успешный оперативник в управлении с идеальным даром маскировки – такое пятно на карьере! Верес решил любой ценой добраться до терминала – в столицу было необходимо доложить обо всем, что произошло в Шкрябинке.

– Матрена Ивановна, давайте я с вами пойду, я ведь тоже могу помочь в поисках.

– Ты, наверное, еще и головой ударился? У тебя пятка сломана, тебе сейчас только лежать и творожок кушать для восстановления костей.

Доковыляв до дома Матрены, Верес вторично наткнулся на засохший утренний след совы и в очередной раз пожалел, что магические линзы сломаны. Они бы намного упростили его работу здесь.

Заталкивая пострадавшего в коридор, Матрена с радостью заметила, что мокрый пол наконец-то высох.

А дальше начался дурдом на выезде. Вышедшая навстречу Кассандра, увидев грязного «Олежку», внезапно заголосила, запричитала и принялась жалеть бедняжку. От вчерашней истерики у нее не осталось ни следа, сегодня женщина выглядела на удивление жизнерадостной и отдохнувшей.

– Кассандра, а как вы себя чувствуете? – осторожно спросил рыжий шпион.

Та, удивленно вскинув брови, пожала плечами, уверенно заявив, что прекрасно, как и всегда. И ему надо не о ней беспокоиться, а о своей ноге.

«Вот те на… И это женщина, потерявшая ребенка?»

Но эту мысль Верес озвучивать не стал, решив приглядеться к поведению эльфийки.

Пока оперативник наблюдал за происходящим, Матрена чем-то занималась на кухне, в отдалении он слышал, как она с кем-то беседует по телефону:

– Законник наш уехал… Пришлите кого-нибудь, у нас две девушки пропали… А если это маньяк? Если завтра здесь никого из следователей не будет, я до самой столицы дозвонюсь, и вашу коррупционную лавочку прикроют! Такую проверку пришлют… Нет, я не угрожаю – я предупреждаю… Все, завтра ждем… Я сама встречу, Терентьева сейчас нет, в отпуске он… До свидания!

Вот такую бабу Матрену оперативник уважал, один телефонный звонок, а у следователей в городе шухер наведен. И, хотя сейчас Вереса беспокоила только одна мысль – как добраться до администрации и забрать терминал, незаметно для самого себя за девчонок он все же стал беспокоиться.

В итоге добрая Кассандра заставила «Олежку» лечь на диван, а баба Матрена, вернувшись из кухни с каким-то веником трав, стала поить Вереса зеленым зловонным отваром.

– Чистый кальций, считай. Лучше только мел кушать, – приговаривала она. – Ты пей-пей, не морщись. Сломать сумел, теперь лечить будем.

Кассандра тем временем аккуратно сняла с его больной ноги кроссовок и, глядя на распухшую из-за перелома ступню, тихонечко присвистнула:

– И чем мы такое лечить будем?

– А ты, дочка, бинт бери и веник, который я принесла, и обматывай: слой марли, слой листьев с веника. И плотнее мотай, потуже, – выдала указания Матрена и ушла на кухню за следующим чудом народной медицины.

Через полчаса бабка все же обрадовала Вереса, что у него нет перелома ребра, а просто трещина, и если он не будет препятствовать ее лечению, то через два дня все срастется.

– Все, с тобой мы закончили, – внимательно осмотрев результаты получасовой работы, подтвердила Матрена и подсунула стакан с очередной бурдой, заставила ее выпить. – А теперь мы с Касей пошли по деревне допрос населения проводить, а ты тут лежи и засыпай.

План уснуть Верес отмел сразу, по его замыслу, как только он останется в доме один, следовало проникнуть в комнату, где жили девочки, и тщательно ее обыскать. Вполне возможно, он сможет найти подсказки, откуда начать поиски.

Однако привести идею в действие не получилось, едва дверь за Матреной захлопнулась, глаза и тело Вереса налились приятным теплом и тяжестью. Первые две минуты оперативник старался сопротивляться внезапной сонливости, но отвар, которым его опоила Матрена перед уходом, сбоев не давал.

Через короткое время рыжий храпел на диванчике здоровым сном младенца.

Глава 12

Я сидела на краю теплого камушка и болтала ногами в кристально чистой воде горячего источника. Периодически со дна поднимались стайки пузырьков и щекотали своим бурлением пятки. Удивительно прекрасное место, просто райское. А главное, расположено удачно, вдали от хоженых троп и бывших гномьих шахт.

Небольшой пруд метров двадцати в диаметре уютно расположился в стенах одной из горных пещер. Приятный пар поднимался из горячей воды и уходил ввысь к потолку пещеры, там виднелась огромная дыра, служащая природной вентиляцией для этого мини-курорта. Через нее в пещеру попадал мягкий рассеянный свет солнца, который, дробясь и отражаясь от мокрых стен, рождал веселую игру миллиардов бликов.

Я довольно мурлыкнула от удовольствия, встала носочками на камушек и, потянувшись руками вверх, ласточкой нырнула в приятную теплую воду, вызвав фонтанчик брызг и всплеск, эхом прошедшийся по своду пещеры.

– Может, надо как-то тише купаться? – обеспокоенно спросила плескавшаяся невдалеке Даша.

Сейчас она расслабленно плыла на спине и внимательно разглядывала кусочек голубого неба, видневшегося через дыру в своде пещеры. Белые волосы, полностью находившиеся под водой, красиво разлетались в потоках внутреннего течения источника, рождая невольную ассоциацию со сказочными речными нимфами.

– Матрена сказала, что это озерцо расположено отдельно от остальных горячих источников, и об этом месте, кроме нее, никто не знает. А значит, здесь нас никто не услышит. Больше ценных указаний она не выдала, а поэтому сидим и ждем.

– Я все равно беспокоюсь, и противно на душе как-то. Хотя кто бы мог подумать, что сбегать с учебы и пропадать в неизвестном направлении окажется таким веселым занятием.

– Мы теперь с тобой в одной лодке. Вместе вляпались – вместе и бегать будем. Через три дня папа сможет провесить к нам портал, тогда и уйдем. А пока надо отсидеться.

– Интересно, нас уже ищут? – В голосе девушки послышалась легкая тревога. – Я не хочу снова стать марионеткой.

– А ты не волнуйся зря. Мы же вчера это обсудили, и пока все идет по плану. Сейчас в деревне Матрена поднимет панику по поводу нашей пропажи, при этом как-нибудь выведет из строя Олежку. Иначе он, с его тягой к приключениям, по-любому потащится нас искать. Еще сгинет по дурости в горах. Вещи, в которых уходили из деревни, мы выкинули вниз по реке, сами шли в воде. Так что с собаками нас искать теперь затруднительно, если вообще не бесполезно.

– Брр… не напоминай мне про эту реку. Идти ночью в нижнем белье по ледяной воде – отдельное извращение. Я до сих пор кости согреть не могу.

У меня были схожие ощущения. Даже согревающее заклинание, на которое я извела львиную долю своих то появляющихся, то исчезающих суперсил, справилось с ночной холодрыгой еле-еле. Матрена же строго-настрого запретила брать с собой любые вещи, единственным исключением стали мое зеркальце и Дашины очки. Все остальное, включая заколки и колечки, мы были вынуждены либо оставить в доме Матрены, либо выкинуть в реку. Труднее всего оказалось расстаться с золотыми сережками, но чем не пожертвуешь ради собственной безопасности.

– Лисса, а если Матрена не придет, мы что, два дня голышом в пещере просидим?

– Не мели чушь, она нас не оставит. Обещала принести вещи – значит принесет, а потом мы уйдем на два дня в горы, чтобы даже она не знала, где мы находимся. Ради безопасности!

Разговаривая вчера с папой по зеркалу, мы пришли к выводу, что готовиться нужно к самому страшному и худшему варианту развития событий. В любой момент к Матрене могут прислать менталиста, и тот легко прочтет, где мы с Дашей прячемся. Чтобы не возникало обид, соображениями мы с бабушкой поделились, она догадку подтвердила и согласилась. Как только она принесет нам вещи, мы с Дашей уйдем в другое место как можно дальше от деревни. А через два дня за нами по порталу придёт отец.

Так как мне и Даше в столицу путь теперь был заказан, держаться мы решили вместе. В итоге где-то там, в столице, мама и папа сейчас занимались подготовкой плана спасения дочки с ее невезучей подругой. Ведь нетрудно было догадаться, за кем отправили следить марионетку-Дашу в глухую деревню, больше потенциальных архимагов тут не водилось.

– И что ты по поводу всего этого думаешь? – спросила я, проплывая мимо девушки.

– Не знаю, у меня противоречивые чувства. С одной стороны, ощущаю себя обманутой, преданной, использованной. Пять лет назад я пыталась покончить с собой, но мне тогда было пятнадцать, я вообще все тогда иначе воспринимала. Излишне эмоционально, импульсивно, где-то наивно, и да, в тот момент жизнь казалось законченной. Мне, наверное, повезло, что меня вытащили с того света. А с другой стороны, теперь, когда я освободилась от внешнего влияния, схлынули все эти лживые чувства, мысли и цели – я чувствую себя свободной, счастливой и в то же время очень злой. Ведь таких, как я, много, выходит, где-то еще есть люди, живущие марионетками в чужих руках. Это пугает и бесит одновременно.

– Кем бы ни были эти кукловоды, они очень влиятельны. Если во всех медицинских документах и карточках у тебя стоят неверные диагнозы, значит, они сильно постарались, заметая следы.

– Меня порадовала «шизофрения». Неужели я действительно вела себя так неадекватно?

– Поначалу ты меня очень пугала, – призналась я. – Ты казалась заученной, правильной и в то же время такой истеричкой!

После этих слов Даша, обиженно надув губы, плеснула в меня водой.

– А еще паскуднее осознавать, что не контролировала себя, – буркнула она. – Находясь под контролем, я не различала, где мои мысли, а где чужие. Зато сейчас все будто встало на свои места. Наверное, ваша чудо-сова помогла. Кстати, откуда она вообще взялась?

– Долгая история… – протянула я и уже готовилась пересказать Даше подробности ночного похода в лес, но вдруг притихла. Откуда-то со стороны эхом послышались чужие шаги. – Кто-то идет!

Недолго думая, мы синхронно погребли к самому темному углу пещеры и там, притаившись за огромным валуном, стали наблюдать за происходящим.

Через две минуты ожидания на каменный берег источника вышли баба Матрена с Касей, нагруженные огромными рюкзаками. Оглядевшись в поисках нас и не найдя, старушка зычным недовольным голосом выдала:

– Девоньки, ну так несерьезно! Я тут, понимаете ли, одёжу им таскаю, а они в прятки со мной играть вздумали. Ну-ка вылезайте!

Знакомые ругательные нотки вызвали у нас с Дашей вздох облегчения. Через пару мгновений мы стояли на берегу и выслушивали нотации от бабки.

– Во-первых, – начала она, – одежду надо было сжечь, а не просто вниз по течению спустить. Все ваши шмотки я в итоге вытащила из рыболовных сетей наших деревенских браконьеров. Что бы вы вообще без меня делали! Пока Кася по деревне ходила, внимание этих пьяниц отвлекала, чтоб, не дай бог, на речку не собрались за уловом, пришлось жечь ваши штаны-майки прямо на месте. Во-вторых, из-за вас пришлось грех на душу брать. Олежка, нелепость ходячая, ни за что калечиться не хотел. Пришлось на одного из мужиков дурман наводить и драку провоцировать. Так этот рыжий по дурости едва на тот свет беднягу не отправил. В итоге ваш молодчик сейчас со сломанной пяткой у меня дома спит, а над бедным мужиком пришлось два часа колдовать, чтобы в чувство привести.

Мда… глупо вышло. План удержать Олежку от геройства у нас был, но о том, что попутно это вызовет столько травм, никто не думал.

– Ой, девочки, – заговорила Кася. – Матрене надо памятник при жизни поставить. По ней плачут великие театральные подмостки. Она всех так разыграла, вся деревня ей поверила. А завтра даже следователи приедут, только, зная наших законников, дальше ближайшего столба вас явно искать не станут.

Пока эльфийка быстро тарахтела, я внимательно следила за ее реакцией. Упоминание о местных органах правопорядка могло вызвать в ней бурю неприятных воспоминаний, но, видимо, Оксанка поработала на славу, Кася лучилась счастьем и не думала страдать о бывшем муже.

– Удивительно, но я, наверное, буду даже скучать по вашей Шкрябинке, – вдруг сказала Даша. – Несмотря на кучу проблем из-за этой практики я так рада, что познакомилась со всеми вами.

– Ой, давай ты еще разревешься тут в порыве чувств, – одернула ее Матрена. – У вас мало времени, а нам еще обратно возвращаться надо обходными путями. Поэтому разбирайте вещи, и в путь-дорогу.

Бабушка кивнула на два явно тяжелых рюкзака, сразу вспомнилась утопленная Олежкой поклажа.

– А что там? И чьи это вещи? – спросила я.

– Вашего там ничего нет. – Матрена устало присела на прибрежный камушек. – Вашу комнату мы не трогали и даже не заходили для достоверности, пускай там завтра следователи улики ищут.

Брр… от мысли, что завтра в моих вещах будут копаться какие-то чужие дядьки, аж передернуло. Извращением каким-то попахивает… надеюсь, фетишистов среди них не будет.

– Вы только забирать оттуда ничего не разрешайте, – попросила Даша, видимо, ее схожие мысли посетили. – А то мало ли…

Кася поняла, на что мы намекаем, и расхохоталась.

– Не бойтесь, от грязных извращенцев мы, если что, отобьемся. Одежда в рюкзаках, кстати, моя. Так что не переживайте, мы туда положили теплые вещи на вечер, дождевики, палатку двухместную даже нашли, спички, соль, котелок. Ну и припасов вам на неделю хватит. Это так, на всякий случай. Надеюсь, за два дня не одичаете.

– Огонь на открытых площадках не разводите, а то с вас, глупышек, станется, – начала проводить ликбез по безопасности в горах Матрена. – По скалам не прыгайте, в горах громко не орите – не дай Великий Исход, обвал сойдет. К гномьим шахтам, если увидите, не подходите – там очень хрупкая порода.

– То нельзя, это нельзя, а что можно-то хоть?

– Не попадать в сомнительные истории! Я надеюсь, что эти два дня вы сможете тихо отсидеться.

Вообще, я собиралась, как только мы с Дашей уйдем от источника, найти где-нибудь подходящую пещеру и отсидеться в ней. Непрерывно шастать по горам в мои планы не входило: во-первых, места опасные, во-вторых, мы не спецназовцы, приспособленные выживать во всех условиях.

– В одной из сумок есть бутылка с водкой для растираний – это если замерзнете – и фляжка с микстурой от простуды. Сегодня вечером сделаете по глоточку, а то после ваших речных прогулок, боюсь, заболеете. И смотрите, не перепутайте. Пьяные девушки в горах – плохая примета…

Я невольно улыбнулась, а Дашка в голос расхохоталась. Конечно, тут же самая подходящая обстановка нажраться. Горы, водка, небо, звезды… романтика!

– Спасибо вам огромное, – поблагодарила я Матрену.

Вот чем ей за такую заботу отплатить можно? Без понятия.

– Вот еще, нашли за что спасибкать. Вы мне и так сделали гораздо больше, чем я могла надеяться получить от судьбы, – загадочно ответила та.

Я удивленно вскинула брови, это еще что за новости? Неужели она все про пристройство правнука в клинику к отцу? И, словно отвечая на мой вопрос, Кассандра пояснила:

– А вы представляете, Матрена предложила научить меня травничать! Я за сегодня про лечебные растения узнала больше, чем за всю жизнь. Это оказалось таким интересным занятием! Вы знали, что здесь в горах растут травы, способные за два дня кость срастить? Я вот до сих пор в шоке.

Я тоже была в шоке, только не от трав. Выходит, Матрена нашла преемницу своему дару, и это меня одновременно радовало и пугало. Я вопросительно посмотрела бабушке в глаза, но та лишь молча и устало вздохнула, сидя на камушке.

– Все, хватит рассиживаться. Прощаемся и уходим, – резко оборвала она воркование Каси. – Не знаю, увидимся ли мы еще с вами, девочки, но я желаю, чтобы вся эта история закончилась хорошо.

Почему-то я почувствовала в голосе Матрены столько горечи! Что-то еще скрывалось за ее словами, только я не могла понять, что именно.

А ведь мы действительно можем больше никогда не увидеть друг друга. Послезавтра портал унесет нас с Дашей отсюда в неведомом направлении, и неизвестно, когда еще мы сюда вернемся, если вообще вернемся. И стало так грустно…

– Бабушка Матрена, я обещаю, что как только выдастся возможность, я приеду к вам в гости.

– И мы все же почаевничаем с вами на кухне, – вторила мне Даша. В ее глазах тоже стояли слезы. – А то все эти дни… Беготня, суета, мы с вами даже поговорить толком не сумели ни разу…

Мы стояли у горячего источника и плакали. Ну а что еще с нас, баб, взять, расчувствовались… бывает. Вообще, последние дни сплошь одни слезы, крики и истерики. То из-за одного, то из-за другого. Когда уже все устаканится?

– Все, хватит сопли разводить. Дай Исход, свидимся еще, – прервала бабушка на прощание и торопливо зашагала к выходу.

– До свидания, девочки!

Кася смахнула слезу и устремилась вслед за Матреной.

Мы же с Дашей стояли на каменном берегу и молча наблюдали за их уходом.

– Так грустно! – сказала Даша. – Как будто от сердца что-то оторвали. А ведь мы их знаем едва неделю.

– Зато добра они нам сделали больше, чем те, кого десятилетиями знаешь. Вот я не уверена, что хоть один из университетских профессоров пригласил бы усталого практиканта к себе пожить. В лучшем случае там зачет могут поставить за взятку, но не больше.

– Здесь в деревнях другая жизнь, другие люди.

– Люди все те же, сама законника видела… чем он лучше? Да ничем. Просто есть такие, как Матрена и Кася, может быть, на таких людях еще и продолжает держаться наш мир.

Фраза осталась без ответа.

Мы молча переоделись в выданные нам вещи. Даше достались старые потрепанные джинсы и свитер, а мне спортивный костюм с растянутыми коленками. Но ничего страшного, мы непривередливые. Зато тепло и удобно. Кроме бутылки водки, в первом рюкзаке обнаружилась небольшая аптечка с самым необходимым, несколько банок тушенки и по пачке гречки, риса и пшенки. Вместо хлеба нашлись печеньки и хлебцы. Что же, жить действительно можно!

Но больше всего нас шокировало содержимое второго рюкзака. Первым делом Даша извлекла оттуда два огромных охотничьих ножа. На вид оружие было довольно старым, сразу понятно, что не один десяток лет провалялось где-то в пыльном углу, а с другой стороны, все же Кася – молодец, раз положила что-то прочнее кухонной овощечистки. В горах может всякое произойти. И хороший крепкий нож лишним точно не станет.

Вторая находка, на дне, заставила снова плакать. Мы сразу даже не поняли, что это такое, когда достали плотно свернутый ком тряпок с чем-то твердым, завернутым в них. А когда раскрыли, едва с ума не сошли. Страшно подумать, сколько стоило то, что мы перед собой увидели. В тряпочке оказались золотые украшения, очень много! Кольца, браслеты, серьги, колье с драгоценными камнями и записка: «В разных странах – разные валюты. Я не знаю, куда занесет вас дорога жизни, но золото и драгоценности будут всегда в цене. Мне эти висюльки и камушки уже ни к чему, помирать скоро, и так долго пожила. А вам сгодятся. Не волнуйтесь, не краденое – в гномьи времена такие безделушки у каждой девушки на деревне были. Будьте осторожными, не поминайте лихом. Ваша бабка Матрена».

Первым делом захотелось кинуться вслед за доброй бабушкой и все ей отдать обратно, но разум запретил это делать. Хитрая Ёжка хорошо рассчитала, оставляя такой подарок. Побежать за ней в деревню стало бы провалом всех усилий, которые мы затратили на побег.

Нам с Дашей осталось только, беззвучно плача, собрать всю россыпь этой дорогущей ювелирки обратно в сверток, запихнуть поглубже в рюкзак, собрать остальные вываленные вещи, закрепить ножи на поясе и идти.

Идти подальше от деревни Шкрябинки, подальше от Матрены и Каси, покалеченного Олежки, оставляя за спиной надежды и мечты, которые каждая из нас лелеяла где-то в глубине души. Идти навстречу новой беспокойной жизни, новому дню, новым приключениям.

Глава 13

Время неумолимо ускользало и уплывало, планы, выстроенные и продуманные за долгие годы, рушились в мгновение ока, словно карточные домики. Он рискнул всем ради одной-единственной цели, решительно оборвал все связи, подстроил кучу случайностей, но, видимо, сама судьба противилась его желаниям.

Сначала из ниоткуда появилась вторая практикантка Зубова, потом проклятая прабабка Терентьева забрала Василису жить к себе, затем случился этот дурацкий пожар в амбаре.

Курочкин не знал, зачем девчонка решилась на поджог, но пришлось ее отмазывать. На месте пожара он нашел множество отпечатков ее пальцев и обуви. Но она была нужна ему на свободе, а приехавшие инспекторы, начавшие копать причины пожара, так просто бы от Василисы не отстали. Так что пришлось давать взятку, фальсифицировать документы, валить всю вину на хозяина зернохранилища и якобы находившиеся там бочки с горючим.

В итоге из-за всей этой беготни он потерял два дня, и ценное время ушло. А потом на голову свалилась история с Кассандрой…

Каково было удивление Курочкина, когда, придя домой в пятницу поздно ночью, он обнаружил осколки своего зеркала на полу.

То, что с «любимой» женой он расстанется, как только получит доступ к неиссякаемому источнику магии, для него было делом давно ясным и решенным. А воспитывать неполноценного ребенка, которого она носила, он тем более не собирался.

Уже через несколько дней он обретет огромную силу, и тогда появится миллион возможностей иметь сильных и магически одаренных детей. Изначально он хотел уговорить Кассандру сделать аборт, влюбленная дурочка, не думая, согласилась бы на это. Но когда приворот спал, пришлось импровизировать. Напоить эльфийку отваром из нужных трав и довести до эмоционального срыва не составило особого труда. Единственным минусом стала необходимость временно уйти из дома. Зато теперь у него появилось время для подготовки нового плана.

Три дня Курочкин тщательно прорабатывал способы, как выманить Василису из деревни, тем более что время для проведения обряда стремительно истекало. Если он не успеет убить ее до пятницы, возможность открыть проход к источнику станет недоступной еще на год.

А виноваты глупые правила. По каким-то неведомым законам убиение Великого Ирбиса должно свершиться именно в эти две недели лета, именно возле этих гор у деревни Шкрябинка. Видите ли, так легенды говорят, а заветы древних нарушать чревато. Шаг влево, шаг вправо приравниваются к провалу всей операции.

Поэтому пришлось подстраивать приезд Василисы на практику именно сюда и сейчас, а если бы все складывалось иначе, законник давно бы пришиб девчонку в какой-нибудь темной подворотне столицы.

И вот сегодня, в среду, Курочкин подготовил все для обряда, фактически идеальный план был составлен: выманить эту тупую магичку из деревни, усыпить хлороформом, перерезать горло и наконец-то получить силу, о которой так долго мечтал. Он даже нашел, куда спрятать труп, небольшое лесное болото стало бы прекрасной могилой для девчонки.

Но что-то опять пошло не так. Утром баба Матрена подняла всю деревню на уши – две практикантки исчезли в неизвестном направлении.

В тот момент Курочкин очень испугался, неужели кто-то еще в Шкрябинке имеет планы на Темного Ирбиса и опередил его в намерениях. Но, присмотревшись внимательнее к происходящему, заметил множество странностей.

Все свои годы в деревне он только и делал, что притворялся беспросветным идиотом и самодуром, но вот кем-кем, а глупцом законник точно не был. Умом и наблюдательностью природа Дмитрия Петровича не обделила.

Во время переполоха у администрации он стоял в отдалении от собравшейся толпы, и никто не обращал на него внимания. Да и не обратили бы при всем желании, заметить его могла только Матрена, но ей было слишком плохо, старуха сидела на крыльце, держась за сердце.

– Чтоб ты тут и подохла, карга старая, – зло шептал он.

Весь секрет его «невидимости» заключался в отводе глаз. Как человек, близкий к государственным структурам, Курочкин сумел выбить для себя комплект маскирующей одежды, ведь работа законником порой бывает опасна и трудна. Хотя ему пришлось хорошенько постараться, чтобы объяснить непосредственному начальству, зачем в тихой Шкрябинке такие «отводящие взгляд» артефакты.

А у администрации тем временем разгоралась драка, пьянчуга Степаныч, добрый по жизни мужик, почему-то полез с кулаками на незнакомого рыжего паренька. Это стало первым звоночком, сигнализирующим о странностях происходящего. Вторым звоночком оказалось, когда рыжее недоразумение сумело с одного удара вырубить здоровенного деревенского работягу. Правда, и сам паренек свалился, словно подкошенный, но факт оставался фактом.

Следующий час законник провел в слежке за Матреной.

Он изрядно удивился, когда старуха вместе с Кассандрой вышла из своего дома и направилась к Степанычу, которого местные отволокли в его хибару.

Рыжий его знатно приложил ногой, бедный мужик хрипел и харкался кровью. И хотя скорую уже вызвали, по-прежнему оставалось неизвестно, когда та соизволит добраться до далекой от города Шкрябинки. Пришедшая же Матрена совершила маленькое медицинское чудо: через час Степаныч уснул, а через два старушка заявила, что жить он будет, и удалилась.

А дальше началось самое интересное.

Кассандра и Матрена разделились, первая пошла к местным братьям-алкоголикам, а вторая в сторону реки. Перед Курочкиным встал непростой выбор, за кем из них вести слежку, и, выбрав бывшую жену, законник решительно направился за ней.

Братья Зорины славились на деревне темными делишками, каждый стоял у законника на постоянном учете: то подерутся, то бабку-соседку ограбят, то медведя в лесу капканом изловят. По мелочи за ними накопилось множество косяков. Курочкин обычно закрывал на них глаза, ему и без этих двух прохиндеев геморроя на работе хватало. И сейчас его вело любопытство, что же забыла его приличная женушка у этих несостоявшихся зеков?

Выяснилось, что Кассандра притащила братьям две бутылки водки в оплату за вскапывание грядок у Матрены. И хотя изначально младший Зорин начал отрицать факт помощи, мол, ничего они не копали, старший, пихнув брата в бок, бутылки забрал и сердечно благодарил эльфийку за литрушечку. После этого Кася договорилась с ними о новой работе по окучиванию плантации картошки, которую сама баба Матрена осилить в силу своего старческого возраста не могла. Обещанная оплата в ящик самогонки братьев устроила, на этом и разошлись.

После этого бывшая женушка направилась к их прежнему семейному гнезду, а там ее уже ожидала вездесущая старуха. Глядя на нее сейчас, Дмитрий Петрович мог бы поклясться, что такая сама перелопатит десять гектаров картошки и даже глазом не моргнет. В бабке было столько сил и энергии, что на фиг ей не сдались два брата-алкоголика с их «помощью».

Когда женщины скрылись в доме, пронаблюдать за их действиями с улицы Курочкин не смог, поэтому, решив не терять время на ожидание, направился в администрацию. Там у него еще оставались незавершенные дела.

Дверь в здание оказалась запертой.

«Хоть где-то эти дуры-практикантки не накосячили, – подумалось мужчине. – Сами пропали, но хоть дом закрыли».

Ключ у Курочкина нашелся, поэтому, без труда попав внутрь, он с удивлением обнаружил в своем кабинете разложенную раскладушку из своего же дома. Вот это новости, интересно, кто же тут ночевал?

Находка законника одновременно насторожила и разозлила. В голове пронеслись миллионы мыслей и вычислений, но, не подобрав ничего подходящего, Курочкин решил оставить эту загадку на потом.

Когда все закончится, он обязательно наведается к бывшей жене за ответами.

Сейчас законника интересовал сейф, который находился в его кабинете. Точнее, его содержимое. Денег в сейфе не было, но там лежало нечто куда более ценное в сложившейся ситуации – табельное оружие. Повертев пистолет в руках, Курочкин отточенным движением извлек из него обойму. Небрежно отложив ствол в сторону, вынул из магазина восемь обычных патронов, сейчас они интересовали его гораздо больше, чем находящиеся в соседнем доме жена и сумасшедшая бабка.

Курочкин внимательно вертел перед глазами каждый патрон, прищурившись, подносил гильзы к свету, словно искал на их поверхности неведомые знаки, и, не обнаружив искомого, разочарованно закинул обратно в сейф.

Он не просто так ездил на прошлой неделе в город, за долгие годы работы в органах законник познакомился с разными людьми. Одним из них оказался слабенький маг-артефактор Арсений. Мужичок был очень популярен в криминальных кругах тем, что научился заговаривать пули. Стальные «малышки», побывавшие в его руках, пробивали большинство как магических щитов, так и обычных бронежилетов. Когда-то Курочкин отмазал мага в одном деле, где артефактор проходил подозреваемым, с тех пор Арсений был ему обязан. И вот теперь сумел расплатиться по старым долгам.

Вместо стандартных боеприпасов, убранных в сейф, законник достал из кармана шесть заговоренных патронов.

– Ну, здравствуйте! – усмехнувшись, поздоровался он вслух с железками.

В ответ те лишь светились странным, едва различимым ядовито-зеленым светом, словно говоря, что несут неминуемую смерть. Уклониться от таких пуль невозможно.

А больше Курочкину ничего и не требовалось.

Если Василису нельзя прирезать обычным ножом, то нужно идти ва-банк. Один выстрел – и нет проблем.

Дело оставалось за малым. Найти, куда подевалась эта малолетняя зараза.

Ведь времени, подходящего для совершения ритуала, оставалось все меньше, и, чтобы найти эту сучку, законник готов был пойти на все.

Резкий писк откуда-то из угла оборвал злые мысли мужчины. Заинтересовавшись источником звука, Курочкин отошел от сейфа и, вплотную подойдя к груде тряпок, сваленных в углу, опознал в них обычную походную палатку. Откуда-то из-под нее шло непрерывное беспокойное пищание, звуки были резкими и неприятными, рождая противные ассоциации с бомбой и террористами. Откинув глупые мысли, Курочкин аккуратно разворошил тряпье и обнаружил неизвестный ему прибор.

Больше всего устройство напоминало смесь ноутбука с мобильным телефоном, причем поражал размер находки, не более пятнадцати сантиметров с клавиатурой и экраном. Повертев пищащий предмет в руках, законник обнаружил на одном из боков разъем, закрытый заглушкой, а открыв его, увидел там обычные контактные линзы. Силиконовая находка Дмитрия Петровича не заинтересовала. А прибор продолжал настойчиво пищать.

Понажимав наугад кнопки, он все-таки заставил экран прибора заработать, однако облегчения это не принесло. Настойчивое сообщение: «Введите пароль», – обломало планы выключить звенящую штуковину. Попытка обнаружить и извлечь аккумулятор из устройства тоже ни к чему не привела.

Зато теперь для законника кое-что прояснилось. Хозяин странного ноутбука и человек, ночевавший сегодня в здании администрации, явно одно и то же лицо. А ведь «игрушка» явно технически продвинутая и дорогая. Следовательно, и хозяин у нее непростой.

Все это рождало только кучу новых вопросов. И ответы на них Курочкин решил поискать у своей жены.

Поставив пищащий прибор на место и снова накрыв его палаткой, законник решительно двинулся к сейфу с оружием.

Зарядив новыми заговоренными пулями пистолет, он надел кобуру и в последний раз обвел взглядом свой кабинет.

Что бы ни произошло дальше, сюда он точно не вернётся.

Покинув администрацию, Курочкин направился к себе домой, Кассандра и Матрена сейчас там, а значит, это прекрасная возможность задать им пару-тройку вопросов. Однако не застав женщин на месте, мужчина тоже не расстроился. То, что чуть позже придется наведаться в дом к самой бабке, его совершенно не волновало, зато увиденное в доме несомненно обрадовало.

Когда он уходил из дома, то оставил за собой полный бардак и разруху.

Сейчас положение не особо изменилось, а впечатление, будто по дому прошелся ураган, усилилось, когда Курочкин обнаружил, что из кухни исчез запас круп.

Кася всегда хранила дома не больше одной-двух упаковок, считая, что все лишнее захламляет кухню и занимает жизненное пространство. Сейчас же в шкафчиках не обнаружилось НИЧЕГО.

И, может быть, Курочкин поверил бы, что Кася решила окончательно бросить родимый дом и забрала отсюда все, включая продукты, если бы не холодильник. В нем, как и неделю назад, лежали десяток яиц, палка колбасы и стояла уже окончательно скисшая крынка молока. То есть Кася, забирая из дома каши, оставила скоропортящиеся продукты, а это наводило на определенные мысли.

Проверяя свою догадку, законник кинулся в сарай. Предположение подтвердилось: старая палатка, которая многие годы валялась никому не нужной тряпкой, тоже пропала.

– Неужто ты в поход собралась? Или отправляешь кого-то?

Пазл окончательно сложился в голове Курочкина, он мог бы и сразу догадаться. Девчонки никуда не пропадали, по каким-то причинам они ушли из деревни сами, при этом изобразив свое исчезновение.

Но вот зачем им все эти махинации? Вариант, что они бегут от самого Курочкина, законник отмел сразу.

Бред! В этом случае надо не в поход собираться, а бежать в город, и не обязательно так скрываться и маскироваться, наоборот, нужно всегда быть на виду.

Значит, они вляпались во что-то куда более серьезное…

Что может заставить двух девчонок бросить все и бежать?

За ответами Курочкин направился к Матрене, старушка должна его впустить, а если не захочет, то он сумеет ее заставить.

* * *

«Олежка» проснулся от противного ощущения – что-то холодное прижималось к его виску.

Первая мысль, что Матрена решила наложить ему на голову холодный компресс, пропала сразу, когда над ухом прозвучал щелчок снимаемого предохранителя.

От неожиданности резко открыв глаза, Верес увидел нависшего над собой законника. Курочкина он узнал сразу, фотографии местного защитника правопорядка оперативник изучил еще в управлении, когда читал информацию о предстоящем деле. Надо признать, такое внезапное появление Вереса впечатлило, не ожидал он встретиться с участником шкрябинской заварухи при подобных забавных обстоятельствах.

Приставленный к виску пистолет оперативника тоже не обрадовал, хотя в глазах законника Верес прочел, что убивать его не собираются, а намерены легонечко припугнуть. Что ж, главное, не выбиваться из заученного сценария, рыжий испуганно округлил глаза и приготовился извлечь из себя что-то наподобие крика.

Заорать ему, конечно же, не дали.

– Пикнешь – застрелю, – пригрозил «Олежке» Курочкин. – Ты же будешь умным парнем и не станешь кричать?

Верес испуганно закивал, делая вид, что согласен.

«Интересно, как бы ты себя вел, будь я перед тобой в своем настоящем виде? Наверное, самоуверенности бы поубавилось?» – мелькнула ехидная мысль.

Курочкин, который даже не подозревал, кто сейчас перед ним находится, продолжал:

– Где Кассандра и Матрена?

– Н-н-не знаю…

– Отвечай, сученыш, я ведь не шучу!

Вересу захотелось расхохотаться. Классика. «Застрелю», «Отвечай»… Как в дешевом боевике.

– Я честно не знаю. Я же спал, когда они ушли.

– Значит, подождем…

Курочкин, не сводя прицела с рыжего, попятился назад и уселся на заботливо оставленный Кассандрой стул. Минута прошла в молчании. Законник сверлил глазами паренька, изучая его, «Олежка» отвечал тем, что от него ожидали, то есть испуганно и затравленно вжимался в диван, всем видом показывая свою никчемность.

– Откуда ты вообще взялся в Шкрябинке? – неожиданно задал вопрос Курочкин.

Пару секунд Верес прикидывал, что именно можно рассказать законнику в сложившейся ситуации.

– Турист, в горы пришел…

– И что же ты у Матрены забыл, «турист»?

Чувствуя, как законник неожиданно напрягся, Верес, не поняв причин, решил быть аккуратнее в своих ответах.

– Пятку сломал…

– Ты из меня идиота не делай! – С угрозой тряся пистолетом, Курочкин подался всем телом вперед. – Рассказывай ВСЕ! Кто ты и откуда? И какого… Матрена притащила тебя к себе домой?

Вересу не понравился угрожающий взгляд мужчины, теперь там горели ярость и неконтролируемая жажда показать свою власть.

Не один год работая оперативником, лже-Олежка научился неплохо разбираться в человеческих эмоциях, иногда это могло спасти жизнь. Вот и сейчас Верес чувствовал: одно лишнее слово, и он может легко лишиться головы. Уж слишком решительно изменилось поведение законника после абсолютно невинной, казалось бы, фразы про туриста.

Если бы оперативник знал об обнаруженном Курочкиным приборе, он бы на ходу придумал новую легенду своего появления, но чего нет, того нет…

– Меня зовут Олег, и я приехал из города, – начал он, следя за руками Курочкина. – Хотел совершить переход по горам… Но из-за плохой погоды пришлось направиться в ближайшую деревню.

– Откуда знаешь Матрену? – не унимался законник.

«Блин, ты мне еще лампу в морду направь», – мысленно огрызнулся оперативник, а вслух робко и тихо заявил:

– Я решил попросить помощи в администрации и там наткнулся на двух практиканток, они-то и познакомили с прабабкой деревенского председателя. Вот она и помогла, на ночлег пристроила, накормила, обогрела…

– Ночевал где?

Лицо Курочкина стало абсолютно каменным.

Предчувствуя опасный момент, Верес попытался уйти от темы:

– Ну, сначала я хотел ночевать в палатке, но мне не разрешила Матрена, сказала, что если простыну, лечить не будет…

Договорить эту фразу законник рыжему не дал, после слова «палатка» Курочкину стало ясно всё.

Дуло пистолета снова вернулось к виску оперативника.

– А теперь без шуток! – злобно прошипел Курочкин. – Это ты дурам деревенским можешь рассказывать про свой туризм. Но я видел, как ты Степаныча вырубил, и приборчик, в администрации припрятанный, тоже нашел. Военная разработка? Последний раз повторяю, кто ты такой?

«А вот это и в самом деле неожиданно». Верес был в ярости, но менять маскировку не спешил. Во-первых, переломы никуда бы не пропали, а во-вторых, трансформация займет слишком много времени, пуля прострелит ему висок гораздо раньше. А с другой стороны, в том, что его раскрыли, были и положительные моменты, теперь можно смело изменить линию поведения.

– Зачем вам всё это?

Голос рыжего кардинально поменялся, теперь в нем не было никаких дрожащих щенячьих ноток, только уверенность и сталь. Оперативник решил четко показать Курочкину полное отсутствие страха перед ним и его оружием.

Угрожающий ему законник даже слегка опешил. Такой резкой перемены в этом нелепом рыжем существе он не ожидал, но, мгновенно взяв себя в руки, Курочкин еще сильнее прижал пистолет к виску парня.

– Вопросы здесь задаю я. Кто ты?

– Вы что, боевиков пересмотрели? Откуда столько шаблонных фраз?

– Щенок, ты, случайно, ничего не перепутал? Один выстрел – и у тебя нет головы! Или думаешь, я шучу?

– Если бы вы хотели меня убить, то уже пристрелили бы. А раз я еще жив, то вам либо очень любопытно, либо думаете, что я могу быть вам полезен. И думается мне, что как только вы узнаете, кто я такой, то однозначно передумаете убивать. Поэтому предлагаю сделку: я отвечаю на ваши вопросы, а в ответ жду от вас такую же любезность.

Курочкин злился, но был заинтригован. Загадочный рыжий явно не простой человек, значит, такой заложник всегда может пригодиться, а пристрелить его он всегда успеет, благо пули заговоренные есть.

– По рукам. А теперь я жду ответа!

– Самое близкое и знакомое тебе понятие – военный, шпион, разведчик. Называй как хочешь. – Верес намеренно взял паузу. – Теперь моя очередь. Ради чего ты здесь?

– Ради цели своей жизни, разумеется. Ради такого я по трупам пойду!

– Слишком абстрактно, конкретнее!

Бывший законник лишь усмехнулся.

– Неужели ты думаешь, что я возьму и раскрою перед тобой все свои карты? Тем более после того, как ты сам рассказал, кем работаешь. Да мне проще тебя пристрелить!

– И что дальше? Я не вышел на связь в положенное время. А это значит, что и трех часов не пройдет, как в деревне появится толпа спецмагов с одной целью: узнать, куда я пропал. И тогда я могу стать твоим единственным шансом на спасение.

– Если все пойдет по моему плану, то через пару часов меня здесь вообще не будет.

– И что же такое произойдет? Изобретешь телепорт? Тебя же из-под земли достанут, если с меня хоть волос упадет!

Лицо законника исказила быстрая злая ухмылка. С той силой, которую он планировал получить после убийства Василисы, сотворить портал для него станет не труднее, чем поднять перышко.

– Это уже не твои проблемы! – И, продолжая надменно улыбаться, Курочкин спросил: – А что ты в Шкрябинке забыл? Что в Исходом забытой деревне делает продвинутый оперативник?!

– Не поверишь, тобой интересуюсь. Частыми взятками и подозрительным поведением.

Сейчас Верес нагло врал, точнее, недоговаривал. Ему было интересно, как отреагирует на подобное заявление этот деревенский злодей.

Но тот на уловку не повелся.

– Не смеши, ради одного взяточника… никто бы даже пальцем не пошевелил! У вас здесь явно другой интерес!

Верес лишь плечами пожал.

– У меня был приказ собрать на тебя улики. Больше я ничего не знаю. И, как видишь, мое начальство оказалось право. Ты – преступник. Стоишь и целишься мне в голову.

– Ну и как, много улик на меня собрал?

В голосе Курочкина чувствовался откровенный сарказм.

– Достаточно. Например, осколок одного любопытного зеркала. Удивительная вещь, не правда ли?

Курочкин резко заинтересовался сказанным.

– Ты же не маг? Как смог обнаружить?

– У меня свои методы… И вообще, тебя твои же практикантки раскусили. Умные девочки. И зеркало сами разбили. Ну не прелесть ли?

После фразы про разбитое зеркало Курочкин побагровел и выпалил:

– Сучки! Все опять свелось к этим двум дурам! Пристрелю обеих…

В этот момент Верес возликовал. «Вот оно! Как же сильно тебя задело упоминание о Василисе и Дашке!»

– Ты пристрелишь двух девчонок из-за мести? Что за бред? Тебе было плевать на жену и ребенка. Кстати, ты редкостная мразь, убить свою плоть и кровь – надо быть абсолютным моральным уродом…

– Не тебе меня судить! Ты явно обычный безродный человечишка, а у меня могла быть магия!

«О-о-о, да ты фанатик! Один из дебилов-полукровок, которые клянут своих родителей за якобы утерянную магию поколений».

А законник все говорил:

– У меня наконец-то появилась возможность получить заслуженное по праву, и я возьму то, что мне принадлежит!

– Интересно как?

Оперативник удивленно вскинул брови.

«Ну же, скажи!» Все это время, заговаривая зубы, Верес медленно подготавливал тело для трансформации в родной облик. С полученными травмами это было тяжело, но раз его и так раскрыли, то и смысла оставаться в слабом теле больше не было. А сейчас без магии Верес начинал себя чувствовать особенно неуютно. Даже со сломанной пяткой он мог бы одним мыслеобразом скрутить Курочкина и наконец-то закончить весь этот фарс.

– Одним выстрелом, – загадочно ответил бывший законник.

В этот момент у дома послышался скрипучий звук открывающейся калитки.

– Кажется, бабка вернулась. Очень кстати. – Законник тихо рассмеялся. – Извиняй, служивый, но сейчас ты здесь будешь лишним. Думаю, кому-то надо отдохнуть пару часов.

Глухой удар пистолетом в висок оглушил Вереса, заставив потерять сознание и рухнуть головой на подушку.

«Отлично, – подумал Курочкин. – Как будто так и было…»

Чтобы не выдать себя раньше времени, он зашел на кухню и прикрыл за собой двери. Как только старуха с его женой войдут в дом, этот нехитрый маневр обеспечит ему внезапное появление. А то, что домик Матрёны стоит на отшибе, только сыграет ему на руку: поднять панику двум женщинам так просто не удастся.

Затаившись за дверью, Курочкин четко слышал звук открывающейся входной двери и бодрый голос хозяйки дома:

– Сейчас чай поставим, пирожков напеку. Ведь и вправду давно не сидели так, чтоб спокойно и по душам.

– И не говорите, Матрена Ивановна. Да и нашего болезного покормить надо. Он-то, наверное, уже проснулся.

– Ну, так сходи проверь. А я пока на кухню, воду поставлю да тесто затворю…

Из коридора послышались приближающиеся шаги и бурчащий голос старушки:

– Опять сквозняки по дому ходят, вроде ж дверь открытой оставляла…

Толкнув ее, старушка осеклась.

– Только пикни… – тыча пистолетом ей в лицо, пригрозил Курочкин. – Тебе, я знаю, все равно подыхать не страшно. Но если заорешь, Кася тоже не жилец. Пуль у меня много, а быстро бегать она не умеет.

Матрена молчала, она умела просчитывать варианты.

– Ты всегда была умной старухой, – усмехнулся законник. – А теперь разворачивайся и иди в комнату. Есть у меня к тебе и к жене пара вопросов.

– Если ты выстрелишь, сюда же полдеревни сбежится! Ты не такой идиот!

– А мне, как выяснилось, нечего терять. Да и тебе от этого, поверь, уже не легче будет. Я ведь могу обеспечить два трупа на твоей совести!

– Что ты сделал с Олежкой?

Лицо Матрены побелело, она искренне испугалась за рыжего. Участковый на вопрос не ответил, только снова мерзко и тихо усмехнулся.

– Топай давай. Вперед и побыстрее.

Войдя, Матрена обнаружила Касю над Олежкой, эльфийка с удивлением рассматривала паренька и тихонечко бубнила себе под нос:

– Странно, вроде уже и проснуться должен… а все спит… – И тут же громче, на весь дом, продолжила: – Баб Матрена, а как мы не заметили у него шишак огромный на виске? Он, наверное, в драке набил, а мы ж вроде осматривали…

– Это я его вырубил, – громко заявил Курочкин.

Кассандра резко вздрогнула от его голоса. Обернулась и, увидев своего бывшего мужа, приставившего пистолет к голове Матрены, резко отшатнулась и как подкошенная осела на пол.

– Ты…

– Не трудись, – перебил он ее и, подталкивая Матрену вперед к своей бывшей жене, приказал: – Присаживайтесь, у нас с вами сейчас будет короткий, но продуктивный разговор. За любую глупость или нежелание отвечать буду наказывать.

– Ты больной, если решил, что мы так просто дадим угрожать нам пистолетом! – Баба Матрена была в ярости и, набирая в грудь воздуха, зашипела: – Ашфраи…

В доме громыхнул звук первого выстрела, заставив хозяйку вскрикнуть от боли и не дав закончить активацию мыслеобраза.

– Пока что просто в ногу, – констатировал спокойнейшим голосом маньяка Курочкин. – Решишь активировать что-нибудь еще, следующий выстрел будет в голову Кассандре или рыжему. Ни тот, ни другая мне не нужны, а ты слишком благородная, чтобы взять их смерть на себя.

Глаза Матрены остекленели от гнева, и, хотя из ее ноги сейчас хлестала кровь, она словно не чувствовала боли.

– Ублюдок! – выплюнула она. – Что тебе от нас надо?

Кассандра, сидевшая рядом со старушкой, начала зажимать ее рану руками и пытаться остановить кровь.

– Ты же ее ранил! – закричала эльфийка. – Она же может умереть!

– Рано или поздно все умрут! Тебя, Кассандра, кстати, это тоже касается. Чем раньше я получу ответы на свои вопросы, тем быстрее отсюда уйду, и никто из вас не пострадает. Поэтому отвечайте, куда вы спрятали Василису, и на этом разойдемся.

Раненая старушка зашипела на мужчину. За эти полторы недели Лисса стала ей почти родной внучкой, а за родню старушка была готова и умереть.

– Ты точно больной! Девочки пропали, следователи из города завтра будут здесь, мы сегодня по всей деревне их искали, не нашли…

Второй выстрел прогремел так же внезапно, как и первый. Рука Кассандры, старательно зажимавшей рану на ноге Матрены, повисла безвольной плетью.

– Наверное, вы меня не поняли. Дорогая жена, сообщаю, у тебя пробит локтевой сустав. Не уверен, что твоя рука сможет восстановить подвижность до конца жизни. Но ведь я предупреждал, не надо говорить мне неправду. – Курочкин в очередной раз угрожающе навис над женщинами. – Повторяю для идиоток. Я знаю, что это вы помогли девчонкам сбежать! И обещаю, что следующий выстрел будет смертельным!

Губы Кассандры задрожали, слезы проступили в уголках ее глаз. Плакала она не от боли, скорее от обиды за потраченные годы.

– Как я могла с тобой жить столько времени? Как я могла не заметить, кто ты такой? Почему была такой слепой?

Курочкина эта истерика только развеселила.

– А хочешь, я тебе расскажу, почему твой папаша уже на том свете? А ведь он был против нашего брака… такая быстрая и скоропостижная смерть…

– Ты…

Женщина попыталась дернуться в сторону Курочкина, но была отброшена ударом ноги обратно на пол.

– Не забывайся, девочка… Пистолет у меня. Ты ведь помнишь про обещание следующего выстрела?

Кассандра испуганно замерла.

– То-то же. А папаша твой всего лишь неосторожно выпил быстродействующий яд. Печально, не правда ли?

– Но ведь я же отвозила тело в город… Врачи делали вскрытие, сказали, инфаркт…

– Дура, ты опять забыла, кто я и кем работаю! Если бы я попросил, в заключении написали бы любую другую болезнь, хоть ветрянку. Но мы что-то отвлеклись. Кассандрочка, милая, давай ты ответишь мне на вопрос, где Василиса?

Лицо эльфийки выражало неподдельный ужас. Перед ней сейчас стоял убийца ее отца, угрожал пистолетом, а она ничего не могла сделать.

Полнейшее бессилие и ступор. Когда тебя распирает страх, ненависть, злость, отвращение, и ты ничего не можешь с этим поделать, даже звука вымолвить невозможно. Тело Каси полностью оцепенело, а бывший муж, стоя напротив нее, ждал какого-то ответа.

– То есть по-хорошему ты не хочешь? А я устал от твоих раскачиваний. Слишком долго!

Курочкин решительно подошел ближе к Матрене и ударом ноги заставил ту растянуться на полу. Стоя над старушкой, он прямой рукой прицелился той в голову.

– Говори, или я пристрелю эту старую ветошь. Давно ее уже прикопать надо было, а она словно вечная, все цветет и зеленеет. Считаю до трех. Раз…

– Молчи, не говори ему ничего. Мне все равно помирать.

– Два…

Нервы Кассандры не выдержали.

– Стой! Я все скажу! – Голос эльфийки сорвался, в нем было столько отчаяния и безнадежности, что у Каси не было шансов не сломаться. – Час назад мы оставили Дашу и Василису у горячего источника. Ты там ни разу не был, про него в деревне никто не знает. Но я расскажу, как туда попасть. Это за старыми штольнями гномов! Чуть южнее главного входа увидишь узкую заросшую тропку. Она тебя выведет прямо к пещере с этим источником. Девочки были там, даже если они ушли, то недалеко…

Законник расхохотался.

– Тобой всегда было легко управлять! И даже сейчас ты сразу открыла мне правду, удивительно, а ведь могла бы хоть попробовать соврать. Но ты этого не умеешь делать…

– Уходи! Что тебе еще от нас надо?

Курочкин не спешил отвечать, сейчас он просчитывал варианты. Рыжий, конечно, хороший кандидат в заложники, но брать его с собой в погоню за Великим Ирбисом означало потерять драгоценное время. Убивать же военного шпиона Курочкину не хотелось, это привлечет еще большее внимание спецслужб. А он сейчас не в том положении. Да и пуль заговоренных осталось лишь четыре штуки, а потратить сейчас три из них на избавление от свидетелей стало бы глупым расточительством. Зато у Курочкина созрел другой план, как одним выстрелом решить несколько проблем.

Он все так же стоял над Матреной, целясь ей в голову, старушка смотрела на него без страха, словно прочитала его дальнейшие мысли. Гордо подняв подбородок вверх, раненная, но не сломленная, бабушка зло прошептала:

– Будь ты проклят!

Третий выстрел прогремел в доме.

Одновременно послышались хрип хозяйки и крик Кассандры:

– Ты же обещал, что уйдешь!

– Я обещал, что мой следующий выстрел будет смертельным! Я выполнил!

Однако Матрена была еще жива, хрипя и кашляя кровью, она держала руки у горла, зажимая рану.

– Кася, у тебя еще есть шанс ее спасти. У Матрены пробита сонная артерия, но если ты не будешь терять время, у тебя наверняка все получится. Зато, уходя, я буду уверен, что ты не побежишь собирать за мной погоню.

Эльфийка уже не слушала бывшего мужа, она, с трудом сдерживая слезы, пыталась помочь Матрене остановить хлынувшую кровь. Она не слышала, как хлопнула дверь за уходящим Курочкиным, все, что она сейчас видела и чувствовала, это умирающую на ее руках бабушку и теплую кровь, бегущую между пальцев.

Эльфийка всеми силами пыталась зажать рану и второй рукой, но поврежденная конечность лишь болталась безвольной тряпкой.

Короткие минуты растянулись в сознании женщины на долгие часы, и лишь Матрена почему-то осмысленно и четко продолжала смотреть на рыдающую эльфийку. В какой-то момент старушка отняла руки от раненой шеи и протянула их к лицу Каси, говорить бабушка не могла, но в ее взгляде читались прощание и смирение. Коснувшись щеки Каси, окровавленные руки старушки стали нестерпимо горячими. Кассандре захотелось кричать от резкого жара, который обрушился на ее лицо, но из-за душащих слез она не смогла проронить ни слова. А потом все прекратилось.

Исчез жар. С глухим звуком безжизненно упали на пол руки Матрены. Последний хрип сорвался с её губ.

Кассандра зарыдала над ее телом, разрывая бессильным криком тишину в доме уже умершей хозяйки.

«Не смогла спасти, не уберегла! И девочек выдала этому уроду!»

Выжившая женщина вдруг резко осознала, что ее раненая рука больше не болит. Вздрогнув от неожиданной догадки, эльфийка осмотрела руку и с горьким ужасом обнаружила, что травмы больше нет. Лишь новая розовая кожа напоминала, что еще несколько минут назад там был перебитый сустав. Это еще больше выбило Касю из колеи.

– Зачем же вы это сделали? – всхлипывая, спросила она у мертвой.

– Она дала нам второй шанс, – вдруг прозвучал позади абсолютно незнакомый твердый мужской голос.

Он раздавался с дивана, где лежал Олежка.

Обернувшись, Кассандра закричала. В одежде рыжего, с его травяным гипсом и так же, как Олег, перебинтованный, сидел неизвестный высокий брюнет. Быстрым и цепким взглядом хищника он изучал окружающую обстановку и одновременно торопливо избавлялся от многочисленных бинтов, которые стесняли его движения.

– Не ори, – резко оборвал он истерику Каси. – Лучше расскажи, что здесь произошло, пока я был в отключке.

– К-к-кто ты такой?

– Все вопросы потом. Сейчас нельзя терять времени. Я могу помочь поймать этого урода, это ведь Курочкин сделал?

Эльфийка торопливо закивала. Незнакомец говорил быстро, уверенно и по-военному четко.

– Что ему надо? Он чем-то мотивировал свой поступок?

– Нет, только спрашивал, где Василиса!

Мужчина нахмурился.

– А вы, стало быть, знали? Значит, это вы инсценировали их исчезновение?

Тут Кассандра не выдержала, она вскочила на ноги и сорванным от криков голосом заорала на незнакомца:

– Ты кто такой? И почему я должна тебе отвечать?!

Брюнет спокойным взглядом смерил разбушевавшуюся эльфийку и, решив, что лучше будет честно ей ответить, выдал:

– Я тот, кого вы называли Олежкой. Он – моя маскировка. Это все, что тебе надо сейчас знать. И если мы потеряем драгоценное время, твой муж еще кого-нибудь убьет. А я этого допустить не могу. – Мужчина намеренно взял паузу и твердо посмотрел Касе в глаза. – Ты поможешь мне его найти? Хочешь отомстить за Матрену?

Если до последней фразы эльфийка была готова разорвать незнакомца, то, услышав слово «отомстить», поняла, что согласна на все.

– Помогу, но у меня вопрос. Если ты Олег, куда делись переломы?

– Это все ее магия. Матрены! – Мужчина, окончательно избавившись от бинтов, встал с дивана и подошел к телу бабушки, бережно поднял с пола и переложил на постель. – Спасибо вам… – тихо прошептал он так, чтобы Кася не слышала. И уже громче продолжил: – Ты разве не почувствовала, как она тебе свой дар целителя передала? В свои последние минуты она составила какой-то невероятный мыслеобраз. Его силой меня тоже зацепило, переломы мгновенно срослись, и я очнулся.

Эльфийка вспомнила про внезапно исцеленную руку и все поняла. Незнакомец не врал, Матрена действительно даже в последние минуты своей жизни смогла сделать что-то невозможное. Она подарила им второй шанс.

– Как тебя зовут? – решительно спросила у мужчины Кася.

– Верес.

– Странное имя! Но раз другого нет, пошли, Верес! Надо найти моего бывшего мужа!

Глава 14

Необычное чувство…

Тебе вроде бы здорово, но в то же время удивительно хреново. Словно тебя перемололи в жерновах, а потом собрали, сделали великолепный массаж, одарили килограммом шоколада и пообещали, что все будет хорошо.

А, собственно, что будет хорошо? И откуда взялось такое противнейшее чувство обиды и недоумения? И где я нахожусь? И кто такая я?

Опустив глаза, я приготовилась увидеть свои руки и ноги, но, вдвойне удивившись, поняла, что у меня нет ни того, ни другого, и вообще на окружающий мир я даже не смотрю глазами. Я его просто ощущаю, весь и сразу. Шепот ветра вокруг, пение одинокой птицы, стрекотание кузнечика, эхо непонятного мне громкого хлопка, струящуюся воду в горной реке за несколько километров от себя. ВСЕ!

Странное ощущение: я себя не чувствую, но в то же время я существую… Воспринимаю движения пространства, колебания магнитных полей, течение времени, вижу частицы, пролетающие мимо и сквозь меня. Так кто же я?

– Ну что, доигралась, Василиска? – раздался вокруг меня голос, он показался мне смутно знакомым, но я не знала откуда.

– Кто вы?

– Эко тебя сильно приложило? Мне, видать, чуть полегче досталось. Забавно, да? И умерли они в один день, и от одного пистолета!

Голос почему-то ехидно рассмеялся, выдавая знакомые нотки. Где же я их слышала?

– Умерли? Выходит, меня больше нет?

– Да!

– Паршиво… – протянула я, и почему-то факт моей смерти оставил меня равнодушной.

– Нет, дорогуша! Так дело не пойдет! Тебе что, даже не обидно? Тебя же убили!

Я задумалась: обидно мне или нет? Наверное, да. Хотя какая, собственно, уже разница?

– А за что хоть убили? – Вот это узнать любопытно. – И вас тоже, что ли?

– Эх, Василиска, сильно тебя шарахнуло. Неужели не узнала? Матрена я…

Знакомое имя всколыхнуло что-то в моей памяти…

Матрена… Матре-е-ена… Баба Матрена…

И тут меня шарахнуло повторно, потому что воспоминания начали возвращаться короткими, но яркими обрывками.

Теперь то, что я ощущала вокруг себя, стало обретать определенный смысл. И почему-то стало нестерпимо больно где-то в районе груди.

Я снова попыталась осмотреть себя, но никакой груди не обнаружила, ровно как и остального тела…

– Кто ж меня так?

– Никогда не догадаешься – законник! Он и меня приложил…

– Поверить не могу… Как глупо и нелепо вышло… А я давно умерла?

– Еще и секунды не прошло… Тут время по-другому течет.

А мне стало еще больше обидно: выходит, где-то там сейчас лежит мое тело, а я тут витаю… Причем непонятно, где находится это «тут»? Это, типа, рай такой? Или ад?

Я невольно стала злиться, наверное, так и появляются бешеные призраки. Я ведь молодая, почти архимаг, и бац… Умерла. Причем сама не поняла как. От гнева и любопытства мне захотелось посмотреть, что сейчас творится возле моего бренного и покинутого тела…

Удивительно, однако новая способность ощущать весь мир целиком и сразу мне только помогла в этом…

Вот я летаю над своим телом… Как-то оно некрасиво распласталось по сырой каменной земле гор, надо мной Даша, она почему-то трясет меня за плечо. Видимо, не понимает, что произошло. Гулко звенит эхо выстрела, а на моей груди расплывается красное пятно… Выходит, откинулась я мгновенно…

Ну, хоть не мучилась, и то ладно…

– Баб Матрена, а за что? Я же ему ничего не сделала! Он, конечно, псих, Курочкин этот, но обидно же…

Голос женщины по-прежнему витал в пространстве около меня и комментировал все происходящее внизу с моим телом.

– А я почем знаю… меня он просто так от злости застрелил. Ты знаешь, я даже похвастаться тебе могу, в последние минуты сумела Касе силу свою целительскую передать.

– Ну вот, а вы боялись, что наследника не будет, переживали все.

Вообще, пусть и посмертно, меня собственная реакция поражала. Нет чтобы носиться, орать, кричать, переживать, что меня убили, обещать отомстить Курочкину за себя и Матрену.

Вместо этого мы размеренно витали с ней, разглядывали, как до Даши начинает доходить, что моя душа отлетела в мир иной, и очень спокойно обсуждали нашу смерть насущную.

Причем все происходило настолько забавно, как в замедленной съемке. Мы здесь уже минут десять треплемся, а там секунда прошла.

Яркая вспышка привлекла наше призрачное внимание. Радужный портал раскрылся в трех метрах за спиной Даши, открывая проход двум фигурам. Одну я узнала сразу, растрепанная Кассандра, едва увидев убитую меня, кинулась к истекающему кровью телу, а мужчину, вышедшего вслед за ней, я опознать не смогла. Одно было понятно – явно сильный маг, если смог открыть портал.

– А это еще кто? – спросила я у призрачной Матрены.

– Олежка ваш! Представляешь, какую змеюку на груди пригрели.

От заявления бабушки я, признаться, испытала довольно яркий шок. Черноволосый, мощный и, безусловно, привлекательный, так бы его наверняка могли охарактеризовать многие, ничем не напоминал рыжего Олега.

– Да ладно, что за бред? – не поверила я.

– Сама в шоке. Ты представь мои ощущения, умираю, витаю над своим дряхлым столетним телом, слушаю, как надо мной Кася рыдает. И тут вижу, как у этого черты лица плыть начинают, волосы чернеют, тело меняется и аура начинает цветами наливаться, словно радуга. При жизни такого ни разу не видела, а вот после смерти повезло.

– Ну и кто он такой?

– Без понятия, он пока не распространялся. Судя по всему, маг с какой-то способностью к маскировке.

– Мда уж. Ведь как чувствовала, что ничем хорошим для меня эта практика не окончится. И вот нате… убитая валяюсь на земле. А над моей тушкой стоят человеческая подруга, полуэльфийка и какой-то мутный мужик. И как они меня нашли?

– По вещам Каси. Этот Олежка почти час что-то шаманил над ее вещами, но портал в итоге к вам провесил, жаль, не успел вовремя.

– А Кася? Почему они вдвоем пришли, она его разве знает?

– Лисска, ну ты даже после смерти не поумнела. Он ей отомстить обещал, она и согласилась.

Кассандра же тем временем подлетела к моему телу и пыталась совершить над ним какие-то манипуляции.

– Ишь ты, лечить пытается… – Голос Матрены заинтересованно дрогнул. – Может, и выйдет чего… Дар-то я передала.

– Блин, тут же Курочкин где-то еще. А если он их сейчас тоже того… ну, пристрелит…

Меня вдруг резкое негодование разобрало, выходит, сейчас этот гад сидит где-то недалеко на расстоянии выстрела, наблюдает за этой картиной и радуется, что меня пришил.

Я в очередной раз внимательно прислушалась к окружающему миру. Законник-гад обнаружился в двадцати метрах за одним из валунов. Как же недостижимо близко. И как мы его сразу не увидели?

Отгадку я тут же обнаружила, одежда злодея переливчато мерцала, мимикрируя под окружающую обстановку.

Бесплотно витая над своим убийцей, я изо всех сил захотела обрушить на него скалу. Но, не имея ни рук, ни ног, ни тела, максимум, что я могла, – пожелать этому уроду долгой и мучительной смерти.

Курочкин же выглядел удивительно довольным. Его губы растягивались в счастливой улыбке, а лицо выражало ожидание чего-то невероятного. Будто сейчас Дед Мороз явится и подарит свой бездонный мешок с подарками.

– Зачем ты меня убил? А? – задала я, глядя ему в лицо, риторический вопрос.

Эта сволочь меня, разумеется, не услышала, но глаза его продолжали выражать неподдельную радость.

– Псих!!! – Мне стало почему-то еще обиднее. Умереть из-за придурка! – Баб Матрена, а может, мы как-нибудь предупредим наших, что этот гад здесь сидит? Он же даже сейчас в них целится!

– Увы… Только наблюдать.

Голос Матрены был грустным и печальным.

Прошла вторая секунда.

Мы со старушкой все так же плавали над всем происходящим и обменивались впечатлениями. Все-таки смерть, она странная. Не так я ее себе представляла.

– Это что выходит! Теперь мы вечность будем вот так витать над миром? А как же рай или ад? – спросила я.

– Не думаю, что вечность. Сейчас мы отголоски. Ты же маг, Василиса, тебе ли не знать, как и из чего состоит наш мир. Мы просто поток информации, такой, каким нас запомнило окружающее пространство. Не думаю, что оно будет помнить нас вечно. Рано или поздно мы растворимся, сольемся с ним и исчезнем. За то время, что я тут витаю, я не видела никого подобного нам, так что я думаю… мы все-таки уйдем… как и многие другие до нас.

– Паскудно… – Ну, не было у меня других эмоций. Значит, сейчас там, на поляне, я действительно умираю по-настоящему. – И как долго мы можем так просуществовать?

– Не знаю, но я уже чувствую, как начинаю угасать, – отвечал голос Матрены. – Возможно, день, два… десять.

Так мы и висели, наблюдая за кино, которое прокручивали перед нами, словно в замедленном воспроизведении.

Вот Кася, закрыв глаза, пытается сосредоточиться, Даша, которая еще не до конца осознает происходящее, торопливо отшатывается от незнакомого ей мужчины. Сам незнакомец, который двигается гораздо быстрее, чем обычный человек, торопливым движением растягивает над ними большой защитный купол. А еще я впервые услышала его голос, ни капли не похожий на слабый и неуверенный голосок рыжего Олежки:

– У нее пуля в сердце, надо вытащить!

– Дело говорит мужик, – прокомментировала его реплику Матрена. – Пока пуля в теле, вылечить тебя не смогут.

– Значит, у меня есть шанс выжить?

– Не знаю, но я бы хотела, чтоб ты жила… Молодая ты еще помирать так нелепо.

Я вновь покосилась на бесящего меня Курочкина, тот что-то бормотал, но из-за замедленности звука я не могла понять, о чем он говорит.

– Что он несет? – поинтересовалась у бабушки.

– А он полдороги сюда что-то про источник магии молол и про Великого снежного барса. Сказок и легенд старых начитался.

– Идиот!!! – Стало еще обиднее, разгадка поведения законника нашлась в старой легенде, рассказанной вечность назад бабой Викой. – Выходит, мое дальнее родство с барсами в очередной раз сыграло печальную шутку. Напороться на психа, верящего в народный эпос, и быть застреленной в горах!!!

– А если он все же прав? – решила предположить Матрена.

– Ну и где тогда источник бесконечной магии? Вот я лежу мертвая, где фейерверки? Салюты? Магия?

Вот теперь у меня начиналась истерика. Посмертная!

Быть застреленной из-за глупой сказки! Хотелось орать, рыдать, кого-нибудь убить и жить… Дико хотелось жить… Как никогда!

Я бесновалась, летала над поляной, наворачивала круги над своим бездыханным телом и очень хотела жить!

Третья секунда ознаменовалась яркой вспышкой.

Я не совсем поняла, что произошло, но одновременно словно вспыхнули тысячи солнц. Пространство надо мной, подо мной, рядом со мной стремительно искажалось, комкалось и разрывалось чем-то невиданно сильным. Словно две невидимые руки растягивали мир на части…

Не знаю, что видели живые, находящиеся на поляне, а призрачная я замерла в панике, это было похоже на воронку, притягивающую к ней. При этом я всей своей сущностью понимала, что на Матрену непонятная сила не действует.

Наверное, так и открывается проход к источнику бесконечной магии…

Глава 15

Выстрел прогремел неожиданно, Даша даже не поняла, что произошло, но в следующее мгновение Василиса, идущая рядом, как подкошенная рухнула на землю.

Упала нелепо, даже не пытаясь хоть как-то прикрыться руками, просто рухнула.

Девушка растерянно замерла, пытаясь понять, что произошло с подругой, а когда на груди той начало расплываться красное пятно, стало страшно и жутко.

Неужели их нашли? Скорее всего, следующий выстрел Даша получит уже в свою грудь. Но о себе она сейчас беспокоилась меньше всего, какая уже, к черту, разница…

В следующий миг позади вспыхнула радужная вспышка портала и раздался знакомый крик Кассандры. У Даши не было времени анализировать, откуда появилась эльфийка, но знакомый голос ее почему-то обрадовал.

Кася подлетела к бесчувственной Василисе и, увидев огнестрельную рану, с трудом выдохнула:

– Мы опоздали, Верес, мы опоздали!!!

Незнакомый мужской голос раздался прямо из-за спины Даши, заставив ту отшатнуться. Неизвестно откуда взявшийся маг-мужчина молниеносными, фактически незаметными для глаз движениями перемещался вокруг девушек и Каси. Из его рук вырывались разноцветные нити, сплетавшиеся в физически ощутимый щит.

– У нее пуля в сердце, надо вытащить! – крикнул он, не отвлекаясь от создания купола.

Такие слова шокировали Дашу, головой она понимала, что незнакомец прав, но вытаскивать чем?

Из глубокого шока девушку выдернула пощечина от Каси.

– Все делаем быстро, ты достаешь пальцами пулю, я заживляю рану!

Фраза заставила Дашу округлить глаза, но Кася продолжила:

– Лисса уже мертва, у нас не будет другого шанса. Делай.

В следующую секунду ослепляющая вспышка озарила пространство над ними… И мир изменился.

* * *

Вспышка!

Свет!

Тьма!

Снова вспышка!

Невыносимая боль!

Вздох!

Резь в глазах!

– Воды-ы-ы…

Свой голос узнать не получается. Сиплый, глухой, пересохший, тихий. Будто я не разговаривала целую вечность.

Пытаюсь открыть глаза, но что-то лежащее сверху на моем лице мешает мне это сделать. Попытка пошевелить рукой тоже ни к чему не приводит. А о том, чтобы приподняться, даже думать не приходится, при малейшем движении тело отзывается нестерпимой болью в районе груди.

– Ау-у-у, – попыталась я дошептаться хоть до кого-нибудь. – Есть тут кто?

Тишина…

Попробовала вспомнить, что произошло, но голова отказалась предоставлять эти воспоминания, упрямо подкидывая мысль, мол, я умерла, и мне должно быть все равно, что происходит вокруг. С этой идиотской придумкой собственного разума я решила не соглашаться. Свое тело я чувствовала вполне живым, но почему-то отвратительно больным и слабым. Но даже при невозможности открыть глаза остальные органы чувств работали прекрасно.

Я лежала на чем-то холодном и бугристом и, судя по ощущениям, была чем-то накрыта. Я, конечно, не принцесса на горошине, но неудобно. А учитывая мурашки, которые побежали при попытке пошевелить ногой, у меня еще и затекло все.

А самое паскудное – где-то недалеко я слышала шум льющейся воды.

– Пи-и-ить, – предприняла третью попытку позвать хоть кого-нибудь.

И меня услышали.

– Ну что, проснулась, болезная? – прозвучал надо мной смутно знакомый мужской голос.

Я дернулась в попытке поднять руку и снять с лица нечто мешающее открыть глаза и рассмотреть, кто же со мной соизволил заговорить, но мало того, что ничего не вышло, так мне и не позволили.

– Тебе нельзя двигаться, – сообщил мужчина. – Рана была слишком серьезной, до конца заживить не получилось, пришлось зашивать подручными средствами. Поэтому лучше не шевелись, не хотелось бы, чтобы швы разошлись.

Блин, какая еще рана? Хотя, судя по боли в районе груди, меня где-то нехило так приложило. Но сейчас я была согласна на все: не шевелиться, не пищать, не прыгать, – лишь бы мне воды дали.

– Пи-и-ить, – в очередной раз жалобно пропищала я.

Кажется, просьба наконец-то дошла до адресата, и мужчина, глубоко вздохнув, зычно крикнул куда-то в сторону:

– Даша, принеси воды!

– Тебе надо, ты и неси, урод! – откликнулась издалека подруга, ее голос разбился странным эхом и разлился по окружающему пространству.

«Фух! Ура! – мысленно возликовала я. – Дашка рядом!»

Значит, первые впечатления, что я где-то одна с неизвестным мужиком, все же неверные. Со мной еще как минимум моя горе-подруга.

– А если я скажу, что Василиса очнулась? Тогда принесешь? – так же громко поинтересовался у нее мужчина.

Ответа не последовало, зато послышался звук торопливых шагов в мою сторону и треск ломающихся под ними веток.

– Мы что, в лесу? – просипела я, озвучивая внезапную догадку.

– Мы вообще неизвестно где, – хмуро ответила Даша и прижала к моим губам прохладную фляжку с водой.

Жизнь сразу показалась мне удивительно прекрасной. Как мало иногда надо человеку для счастья – лишь глоток воды. Пока я жадно поглощала вожделенную жидкость, Даша и незнакомец сохраняли натянутое молчание. Я не видела их лиц, но напряжение ощущалось на каком-то сакрально-ментальном уровне. Оставив в покое спасительную фляжку, я потребовала объяснений.

– Народ, может, вы скажете, что происходит? И снимите с моих глаз эту дикую примочку, или что вы там на меня положили.

Невинные, казалось бы, вопросы вызвали неожиданную реакцию: мужское недовольное бурчание и Дашкино протяжное: «Эм-м-м…»

Такой ответ меня решительно не устроил, поэтому я предприняла вторую попытку.

– Ну, долго еще ждать? Даша, ты-то не молчи…

– Повязку с глаз Кася запретила снимать… – начала подруга.

«О, значит, эльфийка тоже рядом, уже легче!»

– Это для твоего же блага, чтобы шока не было, когда глаза откроешь! – продолжала Даша. – У тебя такая рана страшная была, мы так перепугались!

– За себя говори, – огрызнулся незнакомец. – Если бы не мои четкие рациональные действия, эти две клуши точно бы тебя угробили!

Такое едкое замечание вывело подругу из себя.

– А ты вообще заткнись! Предатель! Какое же счастье, что ты теперь свои фокусы проворачивать больше не сможешь!

– Зато ты, наверное, рада? Наверняка всю жизнь о магии мечтала?!

– Было бы о чем мечтать! Ваша гребаная магия мне всю жизнь испортила! – орала Даша. – А твоя идиотская работа сделала из меня «куклу»! Или как ты меня любишь называть, «марионеткой», «аватарой»?!

Я же слушала и не понимала, про что идет речь. Кто этот мужчина? Откуда он взялся? Почему на него так сильно орет Даша? И магия… Что он там про магию сказал?

– Эй, прекратите ругаться, – попыталась я перекричать подругу. – Я ничего не помню, что произошло! Как долго я тут лежу?

Видимо, мне удалось снова привлечь внимание к себе, потому что повисла гнетущая тишина, которую прервал глубоким вздохом незнакомец. Кажется, у него проснулась совесть и он все же решил объяснить мне такое странное поведение.

– Лисса, я не знаю, что здесь происходит, как мы сюда попали, где находимся. Но мы здесь уже неделю. Семь гребаных дней в каком-то неизвестном и странном дремучем лесу!

Растерянность в его голосе я не поняла и не оценила драматичности момента. Ну, лес и лес, что в нем может быть странного? И вообще…

– Даша, кто он? И откуда взялся? – попыталась махнуть рукой в сторону незнакомца.

Задала вопрос и сразу же пожалела об этом, потому что зацепила какую-то больную Дашкину тему.

– Кто он?! О-о-о, это пусть он тебе сам рассказывает! Предатель! Змея, пригретая на груди! Шпион! Лисса, его же в Шкрябинку прислали за нами следить…

– Даша, остановись… кого прислали? Откуда? Кто прислал? Я не понимаю ничего… Медленнее в два раза, прошу тебя… И, бли-и-ин, снимите с меня эту дурацкую повязку. У меня шок сейчас случится из-за твоей истерики. Мне плевать, что вам Кася сказала. Снимайте, я хочу все видеть.

В моем голосе явно прорезались какие-то устрашающие нотки, потому что в следующий момент незнакомец заговорил со мной удивительно мягко и спокойно.

– Тише, тебе нельзя волноваться… Прошу, успокойся, пожалуйста, – шептал он.

А его уговорам вторила обеспокоенная Даша:

– Лиссочка, не кричи, пожалуйста! Мы тебе все обязательно покажем, но только ты не должна паниковать и волноваться.

Такая странная синхронность их поведения меня окончательно добила. Минуту назад она готова была разорвать мужчину на части, а сейчас, покорно соглашаясь, лепечет успокаивающую меня чушь.

– Если вы сейчас же не снимете с меня эту повязку, я обещаю вам, что буду орать так громко, что меня весь лес услышит!

Эта глупая, казалось бы, угроза почему-то подействовала, но не так, как я планировала.

– Хорошо, мы снимем, – согласился мужчина. – Орать тоже можешь сколько угодно, над нами все равно звуконепроницаемый полог, ты, главное, не паникуй и магию не применяй. Хорошо?

На эту странную просьбу я ответила кивком. Можно подумать, в обычное время я непрерывно швыряюсь магией направо и налево.

– Когда уберу примочку, – говорила Даша, аккуратно снимая с моего лица то ли бинты, то ли тряпки, – ты, главное, глаза резко не открывай, иначе больно будет с непривычки. И не паникуй. Мы поначалу много дел натворили по глупости, пока все поняли.

Такое нехарактерное напутствие на разглядывание окружающей природы меня, откровенно говоря, не вдохновило. Видимо, надо приготовить себя к чему-то действительно странному.

– Можешь открывать!

Но я решила не спешить. Медленно и аккуратно я приоткрыла плотно зажмуренные веки.

Как и ожидалось, первой пришла резь от непривычной яркости окружающего мира, предметы вокруг расплывались, пытаясь достигнуть нужной резкости и четкости очертаний. А потом я увидела…

– Небо! Фиолетовое!

– Нет, Лисс! Небо здесь обыкновенное, голубое! Я его тоже в первые дни фиолетовым видел, девчонки – лиловым или сиреневым! А потом привыкать начали… Это не небо, это аура самого места… Магия, разлитая вокруг нас, здесь все ею фонит! Каждое дерево, травинка, камень, земля, воздух! Тут чертовски много магии. Бери – не хочу.

– Здесь даже я могу ею пользоваться, – почему-то без должного восторга констатировала Даша. – И Кася может…

Я же разглядывала фиолетовое небо и… Нет, у меня был не шок, скорее восторг от окружающей красоты. Как можно испугаться такого невероятного зрелища? Рассматривая все это, я ощутила доселе незнакомое мне чувство или, наоборот, очень даже знакомое… Всесилие, всезнание, всеощущение. Я не знала, как объяснить, но, увидев ауру этого места, я влюбилась в него. Как будто все до нынешнего момента не имело для меня никакого смысла и значения, будто только сейчас я по-настоящему научилась дышать и жить.

Я лежала на неудобной подстилке почти на сырой земле, без возможности даже пошевелиться, но ощущала себя свободной…

– Это феерично, – только и смогла прошептать я.

Двое, стоящие надо мной, удивленно переглянулись.

– Может, она, когда падала, головой ударилась? – развела руками Даша.

Я скосила взгляд на подругу и теперь любовалась ее переливчатой аурой. Цвет был интересным: где-то белый, где-то перламутрово-молочный. Но окружающему миру такое положение вещей не нравилось, и он упрямо и настырно делился с Дашей своим фиолетовым сиянием. Поэтому аура девушки напоминала молоко, в которое положили ложку черничного варенья, но еще до конца не размешали. Слабо-фиолетовые и лиловые завихрения красиво кружились в неизвестном вальсе. Захотелось протянуть руку и помочь фиолетовому цвету быстрее смешаться с молочным.

– Не смей! – словно читая мои мысли, остановил меня мужчина.

– Я же ничего еще не сделала, – обиженно протянула я.

– Это тебе кажется, что не сделала, а мне со стороны виднее… – серьезным и назидательным голосом, словно решая прочесть мне лекцию о жизни, наставлял он. – Ты ведь начала ауры видеть? Так?

Я молча кивнула, потому что теперь была занята разглядыванием собственно самого незнакомца. Брюнет, высокий, симпатичный, чересчур резкий в движениях и усталый… Причем внешне это было незаметно, а вот аура выдавала незнакомца с потрохами.

Если ауру Даши фиолетовый мир разукрашивал и наполнял цветом, то его он давил… Вокруг мужчины плясали разноцветные пятна, переливающиеся целым спектром цветов и оттенков, но такая радуга окружающую нас природу не устраивала. Наслоившийся сверху фиолетовый перемешивал все краски с собой, заставляя ауру незнакомца становиться однородно чернильной.

Да уж, здоровья ему такие манипуляции точно не прибавят.

– Совсем плохо? – поинтересовалась я.

Мне его стало жалко, со стороны казалось, будто красивой жар-птице оборвали перья, а те, что остались, облили черной краской.

– Состояние средней паршивости, – утвердительно кивнул мужчина, подтверждая мою догадку. И тут же решил представиться: – Я Олежка. Ну, ты меня знала, когда я им был.

– Э-э-э…

– Я же говорила, что он предатель, – встряла в наш диалог Даша. – Пускай он тебе все рассказывает!

Мне оставалось лишь вопросительно посмотреть на того, кто представился Олегом. Бывший рыжий глубоко вздохнул и присел рядом со мной на сырую землю.

– Если в трех словах, то я действительно шпион! А точнее, боевой оперативник Верховного разведывательного управления нашей страны. Позывной – Верес. Меня направили в Шкрябинку следить за тобой, Василиса, так как до нас дошли сведения о твоем потенциальном магическом даре уровня архимага. Поэтому для выполнения задания выбрали меня – мага с даром абсолютной маскировки. Изначально дело представлялось простым: изучить, сделать выводы, выполнить приказ. Но все пошло абы как. И сами видите, к чему это привело. Сидим в неизвестном лесу, судя по всему, даже не в нашем мире, и попали сюда непонятно из-за чего и зачем.

– Как это не в нашем мире? – перебила я.

– Лисс, ты слепая? – усмехнулся мужчина. – Тут две луны! Куча магии! И фиолетовое небо!

Словно в подтверждение его слов, я, переведя взгляд на небо, убедилась в наличии там двух лун и одного солнышка, клонившегося на закат.

Все, вот теперь я была в панике. Мы что, на другой планете или в параллельном мире? Заозиралась по сторонам, рассмотрела деревья. Ничего особенного, обычный русский смешанный лес: елочка, березка, кустик, вон даже гриб растет под осинкой. Мурашка куда-то тянет веточку. Да и воздух тут обыкновенный, не задыхаюсь же. Но лун, блин, ДВЕ!

– Ду ну, бред какой-то…

Кроме этих слов, мне в голову больше ничего не пришло.

– А еще этот мир нас меняет… Даша и Кася тому очевидный пример. Они теперь маги, слабые, но, черт возьми, маги.

У меня же в голове крутились два вопроса, которые я поспешила озвучить.

– А как изменило тебя? И где, собственно, Кася?

– Спит. Она возле тебя несколько суток сидела, очень переживала, все пыталась рану тебе залечить. После того как Курочкин Матрену убил, она сама не своя…

– Что? – взревела я.

«Господи, пускай мне послышалось, пожалуйста!»

– Лисса, он и тебя хотел убить. – Сидящая рядом Даша пыталась успокаивающе держать меня за руку. – Но мы смогли тебя вытащить. Пуля была в твоем сердце, ты не дышала… И все так быстро происходило…

Ее голос дрожал, но она продолжила:

– Сначала был выстрел, и ты упала, потом Кася с этим, – покосилась она на бывшего Олежку, – появились, а ты не дышишь, и я ничего сделать не могу. «Этот» купол над нами защитный растягивает и орет, чтобы мы руками из тебя пулю вытаскивали. А потом вдруг куча вспышек, и мы здесь очутились. Посередине леса, вокруг деревья, и фиолетовое все. Я еще больше растерялась. А Касю вспышками ослепило почему-то…

Ее речь была сбивчива и сумбурна, однако мой мозг на удивление понимал и пытался обработать все, о чем она говорила.

– Если бы не «этот», – как она упорно называла Вереса, – мы реально могли тебя потерять. Он быстрее всех сообразил, что произошло что-то неординарное. Заставил меня вытащить пулю, я не знаю, как справилась, потом руки Каси на рану наложил, приказал, чтобы лечила. К ней зрение только часа через два вернулось, но она даже в слепом состоянии сумела заставить биться твое сердце. А рану он сам зашивал…

– Ты уж извини, – решил дополнить Дашин монолог брюнет. – Штопал нитками, что в рюкзаке нашлись, вышло безобразно… Скорее всего, останется серьезный шрам, но зато жить будешь.

Я лежала, слушала, смотрела в небо, а по лицу текли слезы…

– Матрену-то за что…

– Кто бы знал… – ответил Верес.

* * *

Вот уже час я лежала на земле, находясь в полном сознании, смотрела на фиолетовое небо и обдумывала произошедшее.

В трех шагах от меня сидела Даша, иногда она интересовалась моим самочувствием и уже дважды приносила мне воду.

Новый знакомый Верес, или все же старый лже-Олежка, крутился около разведенного костра и пытался что-то приготовить.

Как объяснила мне Даша, те вещи, которые были на нас в момент перехода сюда, перенеслись вместе с нами. Поэтому в новом мире нам сразу повезло стать обладателями двух рюкзаков, недельного запаса круп, пары растянутых женских свитеров, походного котелка, легкой палатки, двух охотничьих ножей, ну и еще пары приятных мелочей. Однако, как и все запасы, еда имела свойство заканчиваться, поэтому за неделю пребывания здесь фактически весь наш провиант уже был съеден.

Несмотря на все сходство местного леса с привычным нам широколиственным, Верес запретил Даше и Касе искать здесь грибы и ягоды, опасаясь, что те могут быть ядовитыми. А еще его настораживало отсутствие в таком внешне тихом и прекрасном лесу как мелкой, так и крупной живности.

Единственной едой, которую удалось добыть за неделю, оказалась редкая рыба, которую заботливо приносила в самодельную сеть мелкая речка, текущая метрах в ста от нас.

– Даша, – тихо спросила я. – Верес сказал, что этот мир нас изменяет. А как это повлияло на него?

В глазах подруги тотчас зажглись мстительные огоньки.

– Его дар маскировки исчез. Он теперь не может менять обличья. Застрял в своем нынешнем облике. Видела бы ты, как он бесился, когда все осознал. Но так ему и надо, не будет больше людей дурить!

Я же, слушая Дашу, вглядывалась в фактически однотонную ауру оперативника и начинала осознавать происходящее.

– Верес, – позвала я брюнета. – Какого цвета сейчас моя аура?

Тот, не отвлекаясь от костра, хмуро выдал:

– Фиолетовая, однородно ярко-фиолетовая, а до переноса сюда была слегка сиреневая, как и положено обычному слабенькому магу.

– То есть сейчас я стала сильнее?

– Можно и так сказать. Девчонки мне все рассказали… Ты была нестабильным адреналиновым архимагом. Сильный стресс увеличивал твои силы в десятки раз. Здесь же само место тебя стимулирует. Я потому и боялся твоей реакции. Сейчас ты в спокойном состоянии невероятно сильна, а что можешь наворотить с дозой адреналина в крови, представить страшно. Поэтому пока ты лежишь и лечишься, никакой магии. Тебе надо учиться заново осваивать свои силы и возможности.

– Но ведь если так, то ты тоже стал сильнее? Намного сильнее…

Я внимательно вглядывалась в лицо мужчины, пытаясь считать его реакцию на поставленный вопрос.

– В точку, Василиса. И мне это не нравится.

Но мои мысли пошли дальше. Если мы вчетвером здесь, в мире, полном магии, то где Курочкин? Ведь он, стреляя в меня, явно находился где-то рядом.

– А где законник? – Видимо, этого вопроса от меня не ожидали, либо ожидали, но не сейчас. Даша мгновенно помрачнела, а у Вереса на лице напряженно заиграли скулы.

– Мы тебе не все рассказали, точнее, недоговорили…

– Ну и? – поторопила я, видя, как они пытаются подобрать нужные слова.

– Когда мы очутились здесь, нас было пятеро… Это напоминало вспышку, после которой вокруг нас сменились все декорации, – Верес рассказывал спокойно, фактически без эмоций, но я видела, как по его ауре быстро и взволнованно перемещались остатки разноцветных, еще не до конца растворившихся радужных пятен. – Курочкин стоял в метрах двадцати-тридцати от нас и наблюдал… Он был очень спокойным, и в отличие от нас, явно знал, что произойдет нечто подобное. Буквально через несколько секунд он открыл портал и исчез.

– То есть как открыл портал?

Такая информация решительно отказывалась укладываться в моей голове. Без необходимых знаний по физике портал открыть невозможно, этому учатся годами. И пусть я стала маленьким исключением, но ведь я пять лет обучалась в университете составлять мыслеобразы, концентрироваться, пусть не для такой масштабной и серьезной магии, но все же… С бухты-барахты портал открыть нельзя!

– Я тоже был удивлен. Но факт остается фактом, Курочкин ушел порталом. А это может означать лишь одно: он знал, что произойдет, и был готов к этому. Похоже, будучи человеком, он долгое время тренировался и обучался составлять магические мыслеобразы. Я с трудом представляю, как он смог провернуть такое, но мы все это видели своими глазами. Даша и Кася теперь маги, следовательно, Курочкин тоже.

И тут в моей голове сложились детали загадки.

«Его звали Ирбис, и он был не просто лесным духом, а единственным хранителем источника бесконечной магии. Пока он жив, источник надежно заперт невидимыми засовами, но стоит ему умереть, в этот момент защита ослабнет. Любой, кто находится рядом с умирающим, получит доступ к этой силе.

В тот вечер охотники преследовали его не просто так. Они стремились к одной кощунственной цели. Убить духа – ради обретения магии».

Слова сказки-легенды, рассказанной, казалось, целую вечность назад бабой Викой, окончательно обрели смысл.

Ирбис – это я, потомок и носитель крови снежных барсов. Курочкин убил меня не просто так, он открыл проход сюда, в источник бесконечной магии. Вон ее сколько тут, бери и пользуйся, льётся через край, меняет ауры, превращая вчерашних людей в магов, а бывших магов – в архимагов.

В момент переноса я была мертва, и то, что меня смогли вернуть с того света, – чистая случайность.

А еще я поняла другое… Раз я выжила – то найду этого ублюдка Курочкина и заставлю поплатиться за все, что он сотворил.

За Касю и ее нерождённого ребенка, за убитую бабушку Матрену, за себя – он миллион раз пожалеет, что таким способом решил приобрести магию.

Внезапно что-то тяжелое упало на всех нас сверху, магическое мерцающее – будто сеть.

От ее прикосновения тело мгновенно занемело, не оставляя возможности ее сбросить. По лесу раздался гулкий мужской голос:

– Не советую дергаться или применять магию! Вы находитесь в заповедных садах его величества Клавдия IV! Любое сопротивление королевской гвардии расценивается как агрессия и карается немедленной смертной казнью.

Словно по команде откуда-то из-за деревьев появились вооруженные мечами воины. Все как один были одеты в просторные балахоны маскировочного коричнево-зеленого цвета.

«Ну вот, – мелькнула мысль. – Стоило попасть в другой мир, и меня уже скручивает местный королевский спецназ».

Один из воинов отделился от отряда и подошел ко мне, лежащей на земле. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем перевел взгляд на Вереса, без интереса скользнул по Даше и остановился на спящей Кассандре.

– Это не шпионы, – громко вынес он вердикт.

В его речи проступали незнакомые нотки коверкания слов, будто бы он проглатывал половину звуков.

– Ты уверен? – с таким же странным акцентом спросил другой воин, его лица мне не было видно из-за огромного капюшона. – Как и зачем они тогда сюда проникли? Это закрытые земли!

– Я читающий. Мне лучше знать. Они здесь действительно случайно, – упрямился первый. – Одна из них ранена. Необходимы транспортировка и лечение.

Спорить с загадочным читающим никто не стал, но и снимать с нас магическую сеть тоже не спешили.

Я же продолжала лежать под сеткой, по-прежнему не в силах пошевелиться, и не очень-то веря в этот акт невиданной щедрости и внезапной заботы.

«Ну и с чего бы королевской гвардии лечить неясных раненых, которых чисто случайно нашли посреди леса?» – задала я сама себе риторический вопрос.

И едва не вздрогнула от неожиданно полученного ответа.

«Потому что такими сильными магами, падающими с неба в тяжелый для королевства момент, ни в одном мире не раскидываются», – прозвучал чужой мужской голос в моей голове.

Эпилог

Это было тихое и фешенебельное заведение, как говорится, только для элиты. Ресторан «Версаль» гордился своей французской кухней, изысканным интерьером и круглыми суммами, которые оставляли клиенты за ужин.

Кто хозяин заведения, оставалось тайной даже для сотрудников. Многочисленные официанты, поварята и даже управляющий могли лишь пожать плечами в ответ на такой вопрос. Раз в неделю в ресторане появлялась якобы жена хозяина ресторана, раздавала кучу нелепых приказов, создавала иллюзию деятельности и исчезала восвояси еще на неделю.

И, хотя слухи ходили разные, доподлинно известно было одно: охрана в ресторане подобрана исключительно из бывших офицеров спецслужб. Но, как известно, бывших в таких органах не бывает, поэтому странная кадровая политика наводила на определенные мысли.

Сегодня «Версаль» был закрыт на спецобслуживание.

Десятки изысканных дизайнерских столиков, укрытых белоснежными скатертями, так и остались без посетителей. На золотой лепнине стен не отражались отблески мягкого мерцания свечей – фишки этого столичного ресторана. Музыканты отпущены по домам, и только суетливые работники кухни готовили блюда по заказу двух гостей, закрывшихся в банкетном зале.

Обслуживал посетителей лично управляющий заведения. Каждый раз, выходя из зала, где они находились, он промокал вспотевший от волнения лоб салфеткой и уносился исполнять очередной приказ.

И хотя никаких изысков двое не требовали, всего лишь, чтобы водка в их графинах не кончалась, а закуску приносили вовремя и в режиме полной конфиденциальности, сотрудники заведения трусливо суетились, в мгновение ока готовые выполнить любую прихоть высокопоставленных гостей.

Серова и Разумова нельзя было назвать завсегдатаями этого ресторана. Появлялись они здесь редко, как правило, по отдельности, и ничего хорошего такие визиты не предвещали. Обычно эти визиты означали неприятности на их основной работе, и в такие моменты каждый из них поступал одинаково: напивался и отыгрывался на сотрудниках ресторана. Конец вечера оканчивался звонком кому-то неизвестному, и тогда либо официанта, либо повара, а иногда и самого управляющего увольняли без объяснения причин. Просто потому, что неудачно попались под руку злому генералу.

Нынешнее явление сразу двух ужасающих мужчин для сотрудников ресторана «Версаль» могло означать только всенепременную катастрофу и конец если не карьеры, то как минимум работы в этом заведении.

И то, что Серов с Разумовым почти молча глушили уже третью бутылку дорогого даже по местным меркам коньяка, только подтверждало дурные предчувствия. Но наконец первый из них заговорил, и, несмотря на количество выпитого, голос его оставался вполне трезвым.

– Ты накаркал, что Вереса прибьет в этой Шкрябинке.

– Тел мы так и не нашли, а значит, его можно считать просто без вести пропавшим.

– Ты не находишь, что произошедшее – наша вина? – Серова неумолимо душила совесть. – Заигрались в шпионов, амбиции в голову ударили, потеряли «куклу», одного из лучших оперативников. А что приобрели? Кучу проблем и бумажной волокиты.

Разумов, задумчиво нанизав на вилку кусочек сыровяленого мяса, повертел его в воздухе и отправил в рот. Медленно жуя закуску, начальник отдела менталистов мысленно сформулировал свой будущий ответ коллеге и, закончив сей сложный мыслительный процесс, выдал:

– Было слишком мало доказательств, что Ласова – архимаг. Действовали мы по инструкции, не рассчитали лишь фактор законника и его невменяемости. Кто бы мог подумать, что этот псих устроит в Шкрябинке кровавую расправу сначала над бедной столетней бабкой, потом над собственной женой, так еще и Ласова с Зубовой под горячую руку попали.

– Ты же сам сказал, что если их тела не найдены, то, значит, они могут быть еще живы!

Серов до последнего лелеял надежду вернуть в строй живого и невредимого Вереса, поэтому цеплялся за любые возможные подробности и детали.

– Давай мыслить логически, – разливая в очередной раз коньяк по рюмкам, объяснял Разумов. – Через двенадцать часов после того, как Верес не ответил на твой последний приказ, мы провесили портал и отправили малую оперативную группу на место. Их отчеты ты читал сам. Еще тем же утром покойная Матрена Ивановна подняла в деревне шум, что две практикантки исчезли. И даже вызвала следователей из города. Твой оперативник вследствие драки получил серьезные травмы и находился в доме покойной на лечении. Затем в доме что-то произошло. Местные услышали три выстрела, а на месте происшествия найдены три стреляные гильзы, труп старушки и многочисленные следы крови.

– Меня больше всего заинтересовали пули. – Серов от злости стукнул кулаком по столу. – Заговоренные, мать их! От них же не было шанса уйти.

– Как бы то ни было, но крови твоего оперативника мы тоже не обнаружили, и, судя по всему, он все же смог совершить обратную трансформацию тела и даже направиться в погоню за Курочкиным. – Генерал сделал паузу. – Меня, в отличие от тебя, бесит факт не самих пуль, а то, как нас провели две девчонки. Кто бы мог подумать, что «кукла» сумеет соскочить с крючка…

Какие бы высокие должности ни занимали Серов и Разумов, но даже им пришлось отчитываться. Первому – за исчезнувшего оперативника, второму – за полностью проваленную операцию, мертвого менталиста и освободившуюся «куклу».

– Откуда сведения, что «кукла» сорвалась? – поинтересовался Серов у коллеги.

– Допросил отца Ласовой, в сложившихся обстоятельствах было бы глупо дальше соблюдать конспирацию.

– С этого момента поподробнее.

– Мы были правы. Василиса – нестабильный архимаг, сила в ней проявлялась только в стрессовых обстоятельствах. Когда ее отец узнал, что дочка исчезла, сначала пробовал ломать комедию, но потом рассказал все. Оказалось, что исчезновение девчонок – не что иное, как грамотная инсценировка. И покойная Матрена об этом знала. Когда моя «кукла» осознала себя марионеткой, она очень многое вспомнила и поняла. Удивительный и уникальный случай. В итоге девчонки не придумали ничего лучше, чем сбежать. И, заручившись поддержкой старухи, выполнили этот безумный маневр. Отец Ласовой был в курсе, и здесь, в столице, готовил почву уже для своего исчезновения. Его жена собирала вещи для весьма длительного путешествия. Когда он понял, что мы не шутим и его драгоценная дочурка действительно исчезла, пытался вызвать ее по зеркалу, но результат нулевой. Ты и сам понимаешь, что это означает.

– Мертва…

– Вот именно. Наши следователи нашли остаточный след портала, проведенного Вересом из дома Курочкина к одной из точек в местных горах. И там полно крови Ласовой и гильза, аналогичная тем, что нашли в доме старухи. Вокруг куча следов твоего оперативника, жены Курочкина, «куклы», ну и самого законника в месте, откуда он вел стрельбу. И больше ничего…

Мужчины взяли паузу в разговоре и, не чокаясь, опрокинули в рот по рюмке с огненной жидкостью. Коньяк их фактически не пьянил, а им очень этого хотелось.

– Где там управляющий этого клоповника? – громко заорал Разумов.

Через мгновение бледный сотрудник уже стоял перед генералом и, то краснея, то бледнея, выслушивал новые указания.

– Нам бы водки! И на второе чего-нибудь эдакого!

Начальнику менталистов было лень придумывать, что он хочет, а вот дрожащий управляющий побоялся такой неопределенности.

– Может, куриное фрикасе, или кролика с розмарином, или утку в апельсиновом соусе?

Названия блюд генералов не впечатлили, поэтому Серов с самым угрюмейшим выражением лица потребовал:

– Селедку под шубой, и картошечки отварите с зеленью, курочки пожарьте так, чтобы по-домашнему. Ну и грибочки, помидорчики маринованные достаньте.

Требование повергло управляющего ресторана «Версаль» в дрожь. Заказ таких блюд у шеф-повара из самой Франции, который даже слова по-русски не понимает, был ужасным моветоном. Но спорить с высокими гостями несчастный не стал и, вежливо проблеяв: «Будет исполнено», удалился исполнять приказ на кухню.

Водка на столе гостей появилась уже через минуту.

– Тебе не кажется, что специфику заведения пора менять? – задумчиво протянул Серов Разумову. – Французская кухня была модной пару лет назад, сейчас у нас патриотизм на подъеме. Соленья и варенья имели бы больший спрос.

Удивленно вскинув брови, Разумов вопросительно посмотрел на собеседника.

– Откуда знаешь, что это мой ресторан?

– Работа у меня такая – много знать. Так почему именно французская кухня?

– Не в кухне дело… Ты охрану видел у заведения?

– А то ж, половина – ветераны моего отдела оперативников.

– А вторая – мои менталисты. Гость, пока ужинает, думает много разных мыслей, полезных и не очень, а гости здесь непростые, ой непростые…

– Ты даже бизнес на своей работе завязал…Тебя, видимо, не исправить.

В банкетном зале вновь повисло ненавязчивое молчание. Разумов крутил в руках рюмку с ледяной водкой, Серов же, откинувшись назад в большом кресле, достал дорогие сигареты и, прикурив одну, медленно, затяжка за затяжкой, выпускал дымные кольца в пространство над собой.

– И все же в этом деле куча загадок, – туша окурок, нарушил молчание генерал. – Куда они исчезли? Где тела? Пять человек словно сквозь землю провалились. Курочкин, его жена, Ласова, твоя «кукла», Верес. Их следы исчезают на этой поляне в горах… Ни телепортационных следов, ни остаточных аур, ничего…

– Тебе ли не знать, что порой в нашей работе мы сталкиваемся и не с такими чудесами.

– Кстати, что будем теперь делать с отцом и матерью Ласовой? А еще правнук Матрены задает слишком много вопросов. Тихая Шкрябинка теперь на ушах. Того и гляди, станет новой туристической Меккой, как перевал Дятлова… Загадочное убийство старой бабки и пять без вести пропавших человек…

– Ничего не будем делать. Чета Ласовых в безутешном горе оплакивает погибшую дочурку. Терентьеву возместим затраты на похороны почившей родственницы. Закажем пару статей в газетах, где расскажем, как спятивший законник застрелил практиканток, жену и паренька-туриста. В первый раз, что ли! Через месяц история забудется, как и сотни других.

– Порой даже обидно… Умираешь, а про тебя уже через два часа никто и не вспомнит…

В этот момент в зале появился управляющий, нагруженный подносом с заказанными блюдами. Ноша была тяжелой, но вполне посильной.

Вскоре на столе у генералов красовалась вся палитра русской национальной кухни.

Жуя маринованный грибочек, Разумов задумчиво рассматривал нанизанный на вилку соленый огурец и все же обдумывал идею сменить направленность пафосного столичного ресторана.

– Да, ты однозначно прав… – поделился он вердиктом с коллегой. – Завтра же уволю этого француза шеф-повара и название тоже сменю, скажем, на «Царские палаты». Патриотизм сейчас действительно в моде…

Конец первой книги

Content

Диана Соул
Заветы древних. Воля и Разум

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог