Марина Серова

Убить двух зайцев

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

В окно продолжал барабанить дождь. Это лето не назовешь лучшим в истории Тарасова. Уже три дня я не выходила из дома. Скакать по лужам и собирать грязь в новых босоножках, которые были куплены в начале июня, не было никакого желания. Молясь на доставку и круглосуточное TV, я проводила дни в одиночестве на диване. Изредка созванивалась с Ленкой, которая гостила у матери в Рябиновке вместе со своими отпрысками. Подруга читала книжки у окна и следила, чтобы ее активные детишки не промочили штаны и ноги под дождем. В общем, скучала, как и я.

Работы не было уже два месяца, такое ощущение, что все преступники решили дождь под крышей переждать. Подобное затишье и отсутствие мозговой деятельности действовали на нервы. Я даже к другу и по совместительству подполковнику полиции Кирьянову обращалась, узнавала, имеются ли загадочные истории, нераскрытые дела, разрешение которых подвластно мне одной.

Но нет. Ответ Кири был прост: «Мы уже несколько недель бумажки со стола на стол перекладываем».

Стало ясно, что затишье не только у меня. Хорошо, что в деньгах я не нуждалась. Прошлое дело было забавным, но прибыльным.

Небезызвестная богатая дама из Тарасова потеряла пуделя благородных кровей и достойного многочисленных наград. Парочку дней я потратила на поиск информации от свидетелей о его местонахождении. И хотя мне удалось найти Альфреда (кажется, так его звали), растерзанным дикими зверями, а не живым песиком с орденами, отплатили мне за старания знатно. Но пуделя жаль было, однако. Подобные нудные, унылые и неинтересные дела стали нормой последние полгода. Я умирала от скуки.

Таким образом, шел уже 54-й день наискучнейшего лета. Настроения не было, спасибо серому небу над Тарасовом за это.

Я потянулась к дверце холодильника. Пустые полки украшали бутылка молока и два грустных яйца.

«Блинчики на завтрак не такая уж плохая идея, заправить бы еще все это сгущенкой», – подумала я.

Но популярной советской сладости в арсенале холодильника не оказалось.

«Ну что ж, время для двух шариков ванильного мороженого», – морозилка затрещала ответом на мысли.

Оставалось сварить кофе, и вот утро уже не казалось столь никчемным. Только в следующую минуту оптимизма во мне поубавилось. Чудеснейший гватемальский кофе, дарованный Гариком, болтался на донышке банки.

«На одну заварку хватит, – успокаивала себя я, – но это надо исправить и наконец вылезти из своей берлоги».

Я устроилась на диване, расположив завтрак на журнальном столике. По телевизору не шло ничего примечательного, поэтому я переключила на музыкальный канал, там-то уж точно ничто не могло подорвать мое нормализовавшееся настроение.

Креманка стала пустой в считаные минуты. Но чашку кофе я растягивала как могла. На душе сразу стало светло. Вот что делают сладкое и кофеин с организмом, мой мозг под властью серотонина взбодрил каждую клеточку тела. Музыка, раздающаяся из телевизора, стала управлять мной как марионеткой, нога закачалась в такт. Мгновение, и я уже пела в пульт и виляла бедрами под Бритни Спирс.

– Oops! I did it again[1], – протягивала я в импровизированный микрофон.

Под диванной подушкой послышался гул. Я бросилась к телефону. На экране высвечивалось давно позабытое имя – Наташа Батаева. Неожиданный привет из студенческой жизни.

Я в недоумении смотрела на телефон, пытаясь отдышаться после плясок.

Прокашлявшись, я уверенно и невозмутимо ответила на звонок:

– Наташа?

– Ой! Таня, привет. Давно не слышались! – Собеседница явно улыбалась, это было понятно по интонации.

– Чем обязана? Твой звонок неожиданный. Сколько мы не общались… Лет пять? – Я сама удивилась, как давно это было.

Наташа училась вместе со мной и Андреем Мельниковым. У них даже был неуспешный, но роман. Потом Наташка встретила будущего мужа и стала не Батаевой, а Старшенко, переехала с ним в город Тверь, в столицу Верхневолжья. Теперь она домохозяйка и мать чудного малыша.

– Да, где-то так, – подтвердила Наташа. – Как ты? Все еще продолжаешь раскрывать запутанные дела, детектив Татьяна Иванова? – Бывшая одногруппница слегка рассмеялась.

– Типа. – Ее тон меня задел, ведь конкретно сейчас я только и делала, что растрачивала ресурс на поедание мороженого и просмотр телевизора. – Ты как поживаешь? – мне хотелось скорее сменить тему.

– Замечательно! Знаешь, никогда бы не подумала, что так найду себя в обычной заботе о муже и ребенке, – голос Наташи звучал воодушевленно, чем я не могла похвастаться.

Она продолжила восторгаться собственной жизнью, перечисляя, чем занималась все эти годы, но на моменте, где наш разговор перешел в обсуждение того, что ел сегодня ее ненаглядный сын, я решила – любезностей с меня хватит.

– Я очень рада, что ты счастлива. Но ты мне лучше скажи, по какому вопросу ты звонишь? Не верю я в твое резкое желание пообщаться после пяти лет безмолвия. – В трубке послышался смех.

– Таня! Ты всегда была проницательна, конечно, не просто так, – ее голос поменялся, Наташа напустила серьезный вид. – У меня для тебя есть ДЕЛО.

Когда я услышала заветные четыре буквы, мои глаза загорелись.

– Продолжай, – утихомирила я пыл.

Мне не терпелось узнать, в чем же суть, но я хотела сохранить профессионализм и включиться в разговор по-настоящему.

– У моего Степы родственница пропала… Точнее, как… По версии следствия, ее убили. – Наташа выдержала паузу, но я молчала. – Во всем обвиняют сына этой Иры, но не верим мы, что он способен на такое.

– Интересно, – прищурилась я, – а чем оправдана уверенность полиции в совершении убийства?

– Да слушай, там так все запутано! – Бывшая одногруппница явно разволновалась. – Была найдена машина с кровью Иры, но тела так и не нашли. Уже почти месяц прошел. А у Кости, это ее сын, были с ней отношения не из лучших. Плюс ко всему, – голос Наташи притих, – он наркотики принимал… В общем, одно к другому, вот и сидит теперь бедный мальчик в следственном изоляторе.

«Понятно. Мальчик, принимающий наркотики, в плохих отношениях с мамой. Судя по всему, во время ссоры, да еще и под опьянением, с эмоциями не справился и убил мать. Тело спрятал. Может, закопал. Ищите теперь, полицейские, да не найдете. Разумно. Других версий у меня нет пока», – думала я про себя, но спросила:

– А муж ее где?

– Нет у нее мужа. Одна Костю растила. Они приехали в Тверь не так давно. Сами из Кашина, это Тверская область. Переехали из-за поступления в университет. Так что один он остался… – Наташа тяжело вздохнула.

– Дело странное, – резюмировала я. – Почему ты так уверена, что это не сын ее убил? И вообще, – меня осенило. – Ты обращаешься ко мне, а не к местным адвокатам и детективам. Почему?

– В том-то и дело, я обращалась к нескольким хорошим специалистам, но получала отказ, причем без объяснения причины.

Мы обе молчали, обдумывая сказанное.

Наташа продолжила:

– Ты меня знаешь еще с академии, у меня чуйка на странности… Дело тут нечисто. Мы со Степой хотим помочь Косте. Потому я и обратилась к тебе.

Я серьезно задумалась. Преступление действительно вызывало легкое ощущение невнятности. Тела нет, но мальчика уже хотят засадить за решетку. Слишком мало информации. Мыслей тоже не было.

«Возможно, это деградация после двух месяцев отсутствия мозговой деятельности? Мне бы все же не помешало взяться за это дело. Иначе совсем навык растеряю», – размышляла я.

Но что-то внутри меня сопротивлялось.

– Слушай, Наташ, – сказала я после нескольких минут молчания, – я бы хотела обдумать этот момент. Плюс меня интересует денежный вопрос. Тверь – не совсем ближний свет, сама понимаешь…

– Конечно, – моя тема с оплатой не смутила Наташу. – Давай так, мы забронируем тебе номер в гостинице и оплатим поезд до Твери. Там мы встретимся и обговорим все более подробно. Пообщаешься со следователем. И там мы уже обсудим твой гонорар. Благо Степа зарабатывает приличные деньги, – бывшая одногруппница перевела дух. – Но я, как хорошая хозяйка, надеялась на небольшую скидку, по знакомству. А то дети растут быстро, а желаний у них с каждым годом все больше.

Я согласилась с молодой мамой. Мне не приходилось растить детей, что меня совершенно не расстраивало, но, глядя на Ленку и на Кирю, которые воспитывали «спиногрызов», я понимала, что труд этот – неимоверного масштаба.

Мы договорились созвониться с Наташей ближе к вечеру, я должна буду дать окончательный ответ.

Мне ужасно захотелось выпить кофе, но в чашке остался один глоток, вобравший в себя всю горчинку.

Я поморщилась. Сидя на диване, я смотрела на меняющиеся картинки на экране телевизора, но не видела их. Все мысли были разбросаны, и мне никак не удавалось собрать их в кучу.

«Ну ты даешь, Таня, сама судьба предоставляет тебе шанс взяться за работу, а ты еще день на обдумывание взяла. Согласилась бы, и все. Несколько уже недель ноешь. Что с тобой?» – размышляла я, уткнувшись лицом в диванную подушку.

Через мгновение мне пришла здравая мысль воспользоваться главными и неизменными помощниками – игральными костями. Они-то точно подскажут, как поступить.

Я резко вскочила и рванула к заветному мешочку. Кости приятно охладили ладонь.

«Давайте не подведите», – молила я про себя.

8+14+31 – «Друг из прошлого нуждается в помощи, вы станете ответом на его вопросы».

Значит, нужно брать дело. Я сомневалась, что сегодня ко мне обратится еще один старый знакомый, память о котором почти стерлась, с просьбой о помощи.

Я посмотрела на часы – 12:24.

«Может, обсудить это дело с Кирьяновым? Заодно пополню кофейные запасы», – я порадовалась возможности уже вечером испить очередную чашку вкусного гватемальского кофе.

Дождь продолжал грохотать по стеклам. Я смотрела в открытый шкаф и оплакивала новые легкие платья на бретельках и цветастые топики, которым не было суждено покрасоваться на мне этим летом. Хорошо, что даже самые захудалые джинсы и водолазки смотрелись на мне идеально. Но, зная большую любовь Гарика к моим роскошным нарядам, да и к моей персоне лично, я решила не лишать его удовольствия лицезреть мою привлекательность. Поэтому черные обтягивающие джинсы, полупрозрачная блузка и широкоплечий пиджак вылетели из гардероба в желании украсить меня на сегодняшний день.

Приодевшись и подкрасив глаза, я выпорхнула на серую и промозглую улицу дожидаться такси, тело тут же покрыли мурашки. За углом показалась желтая машина, я задышала свободней.

– С вами все в порядке? Вы выглядите сердитой, – бестактно поинтересовался таксист в бейсболке на макушке.

– Кхм, – поежилась я. – Да. Поезжайте.

Замечание таксиста позабавило меня. Я завидовала людям, которые любят дождь. У меня каждая капля вызывала раздражение.

Наверное, это забавно, я в стольких передрягах была, стольких людей водила за нос, а тут на моем лице без труда читались дискомфорт и недовольство.

Пейзаж из окна по дороге к отделению полиции в центре Трубного района порождал грусть, и я зациклила внимание на телефоне.

Оказывается, Ленка прислала мне несколько фотографий с цветами, которые не вызвали у меня никаких эмоций, но вот последнее фото заставило улыбнуться. На нем подруга в растянутом переднике месила тесто, а дети, измазанные вареньем, кидались друг в друга мукой. Мне казалось, что я прямо сейчас слышу их смех.

«Хорошо, что их лето отличается от моего», – подумала я и в следующую же секунду загрустила еще больше.

– Тук-тук! – пропела я в дверном проеме.

Гарик поднял глаза и воскликнул:

– Вай! Таня-джан, давно ты не радовала нас своим присутствием.

– Ох, то там, то сям, – я кокетливо улыбнулась Гарику.

– Как ты это делаешь? – полицейский развел руками. – В этот ненастный день ты, как солнце, озарила все вокруг красотой!

Я провела руками по волосам и приблизилась к столу.

– Соскучилась? – Гарик хищно улыбнулся.

– Да, – я в смущении опустила глаза, а мужчина даже привстал от неожиданности.

Выдержав паузу, я продолжила:

– Соскучилась по твоему невероятно вкусному кофе!

Гарик разочарованно цокнул и потянулся к нижнему ящику стола. Он с грохотом поставил железную банку с кофе.

– Ай-яй, Таня, нет в тебе совести. – Гарик сел на стул и деловито стал рассматривать бумаги на столе.

Я рассмеялась:

– Цены тебе нет, мой дорогой! – Я ухватилась одной рукой за банку, а другой провела по плечу полицейского.

Гарик тут же оживился:

– Ладно-ладно, ты здесь никого не обманешь, Танюша-джан! Так и скажи, что тебе тяжело признать мое обаяние, а кофе лишь предлог, чтобы лишний раз поболтать со мной, – Гарик довольно улыбнулся этой мысли.

Я по-кошачьи прищурилась.

– Да, ты меня раскусил, – я приложила банку к груди. – От твоих цепких черных глаз ничего не утаишь!

Я двинулась в сторону двери, виляя бедрами. Обернувшись, я увидела горящие глаза Гарика, мой смех заполнил пространство.

– Кирьянов у себя? – поинтересовалась я у полицейского, делая вид, что ничего не произошло. Глаза Гарика потухли тотчас.

– Ага, – недовольно пробормотал он.

– Спасибо! Ты очень мил, – я подмигнула на прощание и скрылась за дверью.

Я весело постучала в кабинет Кири, разговор и обмен любезностями с Гариком подняли мне настроение.

– Войдите, – услышала я глухой знакомый голос.

– Приветствую, Владимир Сергеевич! – взмахом ладони я отдала честь подполковнику полиции.

– А! – радостно воскликнул Киря. – Рад видеть. Думал, опять Гарику наскучило без дела сидеть.

Кирьянов отложил папку в сторону и встал со стула. Его глаза уперлись в банку, которую я крепко, но с большой нежностью держала в руке.

– Да не украдут ее у тебя! – рассмеялся Киря. – Уже навестила своего безнадежного поклонника, значит.

Я довольно кивнула:

– Ты занят?

– Ну… – протянул Кирьянов и взглянул на часы. – Время обеда. Так что пойдем в кафе, побеседуем. Или тебе что-то срочно? – он поднял на меня глаза.

– Нет, просто поболтать захотелось со старым другом. – Я приоткрыла дверь, чтобы выйти в коридор.

– Не такой уж я и старый! – прыснул Киря. – Пойдем, угощу тебя обедом. А то ты, наверное, как обычно, на одном кофе и воде. Покормлю тебя нормальной едой, что ли!

«Он почти прав. Забыл только, что сладости у меня тоже бывают в приоритете», – подумала я и вышла из кабинета.

Мы сели за столик у окна. Даже светлый и уютный интерьер кафе не мог скрасить мое разочарование от дождливой погоды. Кругом были слышны приглушенные голоса, стук столовых приборов по тарелкам и тихая музыка из колонок.

Я смотрела, как Кирьянов с жадностью проглатывает полкотлеты, запивая компотом из сухофруктов. В моей же тарелке пестрел салат из свежих овощей и размазанное по фарфору картофельное пюре. Аппетита не было.

– Таня, ты доедать будешь? – обратился ко мне Киря.

Я придвинула тарелку ближе к другу. Кирьянов благодарно захрустел листьями салата.

– Так, – произнес Киря, проглатывая последний кусок огурца, – ты хотела со мной поговорить о чем-то?

– Именно так. – Я отхлебнула из чашки кофе, напиток показался слишком горьким, мое лицо скривилось. – Мне предложили дело.

Кирьянов отклонился на спинку дивана, отложив столовые приборы.

– Это же отличная новость, разве нет?

Я глубоко вздохнула и объяснила ему сложившуюся ситуацию. О том, что преступление произошло в городе Твери, в котором я никогда не была; заказчицей является давняя подруга по академии. Рассказала про то, что тела нет, но следствие решило – совершено убийство, причем конкретным лицом. Не скрыла я и прочие подробности, которые мне запомнились из разговора с Наташей.

Киря внимательно слушал меня, не перебивая.

– Тверь… Тверь… – задумался он. – Это недалеко от Москвы, да? Город даже боролся за звание столицы с века так четырнадцатого…

Я удивленно взглянула на друга:

– Какие познания, сударь!

– Надо было лучше учиться, Татьяна Иванова, – Киря гордо похлопал себя по груди.

– Думаю, ты прав, я в интернете не смотрела ничего. А само дело? Считаешь, стоит браться? – я покрутила пустую чашку в руке.

– Ну… Занимательное. Но маловато фактов будет. Надо со всем на месте разбираться. – Кирьянов облокотился на стол. – Ты мне лучше скажи, что с тобой? Ты же подобные дела как орешки щелкаешь. Съездишь на пару дней, деньги поднимешь, город посмотришь, репутацию наработаешь – разве не хорошо?

– Не знаю, Киря, – я убрала прядку волос за ухо. – Что-то в этом деле меня смущает. Нет той уверенности, которая бывала при успешных моих делах. Может, правы в этом деле тверские следователи и нечего мне туда соваться…

– Стоп! – остановил меня Кирьянов суровым взглядом из-под густых бровей. – Тебя что-то понесло. Таня – ты лучший детектив города, да что там города – России. Как говорил Цезарь? Пришел, увидел, победил!

Я молчала. Мотивирующие речи друга на меня не действовали, хотя я и знала, что он прав. Разве не я расследовала более трехсот дел? Причем не ограничивая себя рамками страны, сложностью и опасностью преступлений. Почему же сейчас я чувствую такую растерянность?

– Послушай, – Киря по-дружески положил большую горячую ладонь мне на руку, – я, кажется, знаю, в чем дело. Ты мне сама говорила, что сидела без работы почти два месяца. Еще полгода без серьезных криминальных дел, чтоб кровь стыла в жилах, как ты любишь. Может быть… это как в школе бывало. Заболеешь на месяц, а потом надо идти на уроки. Ты волнуешься, ведь ты так много упустил: знаний, – друг начал загибать пальцы по одному, – шуток товарищей, сплетен, девочку, от которой ты без ума (ведь вдруг ее увел ненавистный одноклассник), и прочее. Потому перед огромной дверью школы тебя охватывает легкий мандраж. Но ты берешь себя в руки и перешагиваешь порог. А потом оказывается, что учеба хоть и прошла мимо, но ты быстро ее нагоняешь. Друзья соскучились по тебе и очень ждали. Девчонка действительно начала встречаться с другим мальчиком, но в параллельный класс пришла красивая новенькая, и ты сам тут же переключился на другую без зазрения совести.

Киря растянул губы в доброй улыбке:

– Я думаю, что ты поняла суть моих слов.

– Да, – я начала не переставая кивать.

Он был прав, как всегда, прав. Отсутствие работы, плохое настроение, беспросветная скука выбили меня из колеи. Последние дни я чувствовала себя не детективом, а просто Таней, которая бессмысленно проживает жизнь.

Я ощутила облегчение. Мне надо брать это дело. Кости, Киря… Все вокруг кричат об этом. Надо перешагнуть порог в неизвестность, будь что будет.

– Видел бы ты себя сейчас! Коуч на минималках, – я залилась хохотом.

На мои слова Киря только усмехнулся:

– Рад, что тебе помогло.

Кирьянов, как и обещал, оплатил счет. Хотя если заметить, то все съел он один. Я не упустила возможности подтрунить над ним по этому поводу.

В хорошем расположении духа мы попрощались друг с другом.

Сидя в такси, я написала эсэмэс Наташе, состоящее из двух слов: «Я согласна».

Когда я посмотрела в окно из машины, мне даже показалось, что я видела выглядывающее из-за туч бледное солнце.

Наслаждаясь горячим кофе, я выбирала билеты до Твери. Оказалось, что до города, в котором мне предстояло дело, 17 часов тряски в поезде. Приятного мало.

Мне не раз приходилось путешествовать по России, каждый раз подобные поездки вызывали легкий стресс. Поезд непрямой, а это значит, что у меня будет несколько минут для того, чтобы влететь в нужный вагон и не разбудить уже отдыхающих и похрапывающих пассажиров; расположиться на своем месте, не потревожив попутчиков, а после – множество часов болтаться, занимаясь всеми возможными и невозможными занятиями.

Минуты в поездке растягиваются в часы, книги уже не читаются, любимые фильмы не смотрятся, и ты просто пялишься в окно, изучая пейзажи новой местности. Порой бывает настолько скучно, что обращаешься с беседой к милой пожилой даме по соседству или улыбающемуся тебе мужчине, который с момента его появления в этом пристанище на колесах не спускает с тебя глаз.

Решено – через два дня в 20:46 поезд «Тарасов – Тверь» умчит меня.

Я отправила личные данные Наташе для оформления билета, настаивая на месте в купе.

Через несколько минут электронная версия уже лежала у меня на почте.

«Все ли правильно в билете?» – поинтересовалась Наташа в сообщениях.

«Верно, спасибо большое!» – отблагодарила я.

«Я лично встречу тебя у вокзала, отвезу в гостиницу. Заодно все обсудим☺». – Наташа умела быть милой, это в ней было всегда со времен академии.

«Забыла узнать, как там у Андрея дела?» – прилетело вдогонку от заказчицы.

Я ударила себя по лбу.

«Точно, я же хотела позвонить Андрею!» – пронеслось у меня в голове.

Схватив телефон, я набрала знакомый номер друга.

– Ну, здравствуй, пропащая душа! Куда подевалась? – голос Андрея был задорным.

Мне было интересно, как он отреагирует на новости.

– Привет-привет! Я – птичка певчая. Найду себе приключений всегда… Особенно сейчас! – Я мельком взглянула на электронный билет на экране ноутбука.

– Ммм… Что же у тебя за новые приключения? – Андрей был заинтригован, то, чего мне и хотелось добиться.

– Дело дали. Занятное. Не в Тарасове. И заказчики люди примечательные, – я нарочито растягивала каждый слог.

– Так, – сосредоточился друг. – Какие-то подсказки будут? Или дальше продолжишь меня изводить?

– Дам две. Первая – город, в котором меня ждут в роли женской версии Шерлока Холмса, является Тверью. – Я сделала небольшую паузу. – Вторая – заказчица – наша общая знакомая.

Я услышала, как Андрей забавно поперхнулся, но я проглотила смешок, выдерживая серьезность.

– Наташе понадобилась помощь? – интонация друга была сверхудивленной.

– Ватсон, да вы гений! – уже не скрывая задора, захохотала я в трубку.

– Ну, хватит, Тань! Я всерьез… У нее все в порядке? – его обеспокоенность меня разочаровала.

– У нее – да. У родственников проблемы. Но я разберусь.

– В этом я не сомневаюсь, – я услышала облегчение в его голосе. – А она… – Андрей замялся, – спрашивала про меня?

Я залилась смехом пуще прежнего.

– Герои-любовники! Она за-му-жем! Не забыл?

– Не забыл… Да это я так, интересно просто, – стушевался друг.

– Спрашивала, – поспешила я поддержать Андрея. – Вот только что.

– Какая же ты противная бываешь, – усмехнулся он в трубку.

– Развлекаюсь как могу, – начала я защищаться. – А то вы все скучны и предсказуемы.

– Дело – это хорошо. Завидую тебе даже, из города вырвешься хоть.

– Ну-ну! – продолжила издеваться я. – Ты моей поездке и делу завидуешь, а не тому, что я проведу по меньшей мере уик-энд в компании первой красавицы курса?

– Ой, все! – заржал в трубку Андрей. – С тобой невозможно разговаривать! Хорошей поездки!

В телефоне послышались гудки. Я быстро напечатала сообщение Наташе и прикрепила последнюю сделанную фотографию с другом. На ней Андрей широко лыбился в объектив, а я обнимаю его за плечи:

«Андрей здоров, красив и не женат. С учебы ничего не изменилось☺»

Пусть хоть немного покусает локти. Хотя это я зря, возможно, во мне говорила зависть. Всегда идеальная Наташа живет с идеальным мужем в идеальном доме и растит идеального ребенка.

«Надеюсь, я быстро разберусь в этом деле с убийством и вернусь домой, в свою холостяцкую берлогу. Продолжу упиваться кофе и поедать мороженое шарик за шариком», – печально размышляла я.

Я выкатила небольшой красный чемодан из прихожей. На ручке висела багажная бирка с моим именем и адресом отеля в Анталии.

Жаркий отдых прошлой осени. Я словно почувствовала вкус морской воды во рту, язык защипало. Фантомные звуки прибоя, разбивающегося о скалы, заглушали тихое шипение из телевизора.

Сильно зажмурившись, я одним резким движением сорвала белую бирку с ручки. Подобный отдых ждет меня, особенно этому способствуют проливные дожди. Но сейчас мне предстоит иное путешествие, в город провинциальный, а не в столицу южной страны. Там меня встретят хмурые опера, кровожадный преступник и сломленные судьбы, а не отель «все включено», шведский стол со свежими фруктами, добродушный персонал и радостные отдыхающие. Моя работа и предназначение дышали мне в затылок.

Я сделала глоток уже остывшего кофе и бросила в открытый чемодан мешочек с игральными костями.

Лед тронулся, процесс пошел.

Глава 2

Тверь встретила меня облачностью и серостью зданий, благо не было дождя, это обнадеживало.

Прибывших в столицу Верхневолжья гостей встречал небольшой сияющий билборд, рекламирующий представления здешних театров и местную кухню.

В животе заурчало, а от унылости происходящего тянуло в сон. Мне не спалось всю дорогу, хотя соседи попались тихие – пожилая пара мчалась на всех парах на рождение внучки в Санкт-Петербург. Они оказались милыми и добродушными, угощали пирожками с мясом и капустой (я даже не отказала в любезности и отведала парочку). Растворимый кофе, предприимчиво предложенный проводницей, полетел в мусорное ведро.

День уже клонился к обеду, когда я прибыла в город моей цели, поэтому силы были на исходе.

Я судорожно оглядывалась по сторонам в поисках Наташи. Я представляла, как она, стройная и облаченная обязательно в нечто потрясающее, подчеркивающее ее фигуру, подбежит ко мне, заключит в объятия, посмотрит на меня серыми глазами из-под длиннющих ресниц и скажет: «Ивашка, здравствуй!»

Она называла меня так во времена академии, мне было неловко, а Наташа, видимо, удовольствие получала и продолжала дразнить меня назло.

Мы всегда и во всем были с ней на равных. Я – хрупкая зеленоглазая блондинка с синдромом перфекциониста; она – бойкая шатенка с выдающимися данными (во всех смыслах слова).

Соревнования между нами проходили на глазах у всей академии, за внимание и общение с Андреем также велся спор. Она краткосрочно, но победила в битве; только войну выиграла я – Мельников дружит со мной уже почти десять лет.

Сейчас смешно вспоминать о подобном противостоянии с Наташей, глупые и амбициозные были. Однако чувство гонки я ощутила вновь, с момента как она возникла в моей жизни снова. Признаться честно, я немного волновалась.

Сзади на мое лицо легли две прохладные ладони, закрывающие глаза.

– Угадай кто?! – прошипели над правым ухом.

Я покачала головой и рассмеялась:

– Батаева, столько лет прошло, а ты не изменилась ничуть!

Руки Наташи тут же сползли вниз.

– Не забывай, я – Старшенко теперь, Ивашка! – Бывшая одногруппница в одно движение оказалась передо мной.

Я была не права, она изменилась. Волосы, вечно свисающие по бокам до талии, были обрезаны до плеч, челка красовалась на лбу; глаза, обычно черные из-за туши, теперь выглядели естественно, без единого грамма косметики; появились румяные щеки вместо четких скул; а грудь стала в два раза больше прежней.

Наташа по-доброму улыбалась, мне стало не по себе. Уголки губ под ее взглядом потянулись вверх.

– Ты все такая же красотка! – Наташа в восхищении оглядела меня со всех сторон.

Я не знала, что ответить, только кивнула на комплимент.

– Да брось так пялиться, – отмахнулась Батаева. – Меня семейная жизнь привела в божеский вид. Не та роковая красавица, что была раньше, – Наташа показательно часто захлопала ресницами, – но есть во мне еще порох!

Бывшая одногруппница карикатурно выпятила грудь и надула губы. Мое сердце оттаяло. Я тепло обняла Наташу.

– Ты все та же, – прошептала я ей в ухо, мне было приятно окунуться в прошлое беззаботное время.

Наташа усадила меня в комфортабельный белый «Форд», машина была гигантских размеров.

Я осмотрелась: завалявшаяся на заднем сиденье игрушка в виде плюшевого кролика, детское кресло, бутылка воды, бережно приготовленная между сидений, иконка на пластиковой панели, цветочный ароматизатор на зеркале заднего вида.

Наташа уверенно рванула с места.

– На такой машине мы как в танке, – пробубнила я себе под нос.

С высоты кресла я смотрела на плетущиеся внизу отечественные авто, вспоминая про свою родную «девятку».

Наташа громко засмеялась:

– Да, я замечала, что меня стараются объезжать стороной, особенно когда видят женщину за рулем! Для них это становится большой неожиданностью.

– Дурацкие стереотипы. – Я облокотилась на стекло, рассматривая улицы города.

– Ты голодна? – заботливо поинтересовалась Наташа, не отвлекаясь от дороги.

Она аккуратно водила, возможно, сказывались постоянные поездки с ребенком на заднем сиденье.

Мой живот издал истошный вопль на ее вопрос. Я усмехнулась:

– Организм опережает речевой аппарат.

– Значит, зайдем в кафе при гостинице, заодно и поболтаем о делах насущных.

Мы вышли из машины уже минут через пятнадцать от старта. На меня смотрела огромная переливающаяся вывеска гостиницы «Ольга». В панорамные окна виднелся просторный вестибюль, выполненный в белом камне, сияющий под светом многочисленных люстр. Ухоженные иномарки были припаркованы к входу, к ним присоединилась и машина Наташи.

Про себя я присвистнула: «Недурно».

Я обернулась. Гостиница стояла через дорогу от реки Тьмаки (о чем гласила информационная табличка), небольшой мост через нее пестрел фарами пролетающих автомобилей. А совсем вдали можно было увидеть парк с лавочками, там люди мельтешили с детьми и собаками.

Я глубоко вдохнула свежий воздух.

Наташа мягко прикоснулась к моей кисти:

– Залюбовалась красотами? Здесь мне спокойно, кругом вода. Реки так и переплетаются между собой.

– Тут мило, – пролепетала я.

– Пойдем в отель, тебя там уже заждались, – Наташа потянула меня за локоть внутрь гостиницы «Ольга».

Симпатичная администраторша Екатерина встретила нас приветливой улыбкой и минут за пять оформила мой приезд.

– Рады видеть вас в одной из главных гостиниц города. Здесь отдыхали звезды разных величин. Их лица вы можете увидеть на стенах холла, – Екатерина акцентированно указала рукой на фотографии. – В номере есть все необходимые предметы: халат, полотенца, тапки, фен, телевизор, утюг, телефон и мини-бар. Вы всегда можете позвонить на ресепшен. Также в ресторан – для заказа еды в номер. Завтрак с восьми до половины одиннадцатого. Ваш номер сто тридцать четыре уже готов и ждет вас. Этаж три. Я могу проводить.

Девушка тут же сорвалась с места. Я остановила администраторшу, ее говорливость была ценной со стороны сервиса, но надоедливой для меня в этот момент. А мне хотелось сохранить силы для разговора с Наташей.

– Большое спасибо, Екатерина, – устало произнесла я. – Мы справимся. Подруга поможет мне разобраться.

Девушка неловко засуетилась, не зная, как правильнее себя повести. Но в растерянности кивнула и отошла на несколько шагов назад за стойку. Наташа тут же подхватила мой красный чемодан, преодолевая несколько ступенек до лифта. Я опешила и попробовала выхватить у нее из рук багаж.

– Перестань, – резко отдернула чемодан Наташа, мы уже стояли у лифта. – Ты еле на ногах держишься. Мне не трудно.

Я не была готова к подобной выходке, привыкнув все делать самостоятельно и без чьей-либо помощи.

Меня охватила злость. Но серые заботливые глаза Наташи остановили меня.

«Она просто хочет помочь. Плюс – является моим заказчиком. Не забывай об этом», – вбила я себе в голову.

– Мне просто нужна ОГРОМНАЯ КРУЖКА КОФЕ, – я отчеканила столь заветные слова и оперлась на стенку у лифта.

– Держись, солдат, – хихикнула Наташа. – Провизия уже в пути.

Кафетерий под сладким названием «Леденец» приветливо встретил тишиной и ароматом насыщенного борща. У меня потекли слюнки. Обстановка кафе напоминала типичную американскую кофейню из фильмов в ретростиле – широкие кожаные диваны, неоновые вывески, клетчатый пол. Здесь правильней было подавать гамбургеры с картошкой фри, а не русские супы да котлеты по-киевски.

– Иди в бар за кофе, – рассмеялась Наташа, глядя на меня. – Я возьму нам борщ, пюре, – она внимательно всматривалась в прилавок, – и куриные котлеты.

– Хлеб к борщу не забудь! – кричала я ей, отдаляясь к бару.

Молодой и в меру красивый бармен протирал бокалы, когда я крикнула ему в лицо словно умирающая от жажды:

– Спасайте! Нужен кофе, и покрепче! – Я облокотилась на барную стойку.

Молодой человек в недоумении распахнул глаза и чуть не выронил бокал, собравшись с мыслями, он ответил:

– Сию минуту, мадемуазель, – лукавая улыбка заиграла на его лице.

Через пару минут огромная чашка американо стояла на стойке. Я моментально сделала глоток. Кофе оказался нежным и тягучим, сердце застучало чаще.

– Ммм, – облизнулась я. – Очень неплохо! Что это? Чувствую шоколадные нотки и мягкость вкуса… Это Мексика? – я смотрела на официанта с долей восторга и пытливости.

Молодой человек вспыхнул от сказанных мной слов.

– У вас тонкий вкус! – подметил бармен. – С первого раза угадали. Вы либо экстрасенс, либо спец?

– Немного одного и другого, – подмигнула я ему.

Обернувшись, я заметила, что Наташа ждет меня за набитым едой столом. Я не стала заставлять ее ждать, пока мое общение с молоденьким барменом не перешло в стадию откровенного флирта.

Улыбнувшись на прощание, я поспешила к Наташе, прихватив с собой свое сокровище – большую чашку кофе.

Когда с борщом и прочими прелестями кулинарного изыска тверского кафетерия было покончено, Наташа, элегантно протерев губы салфеткой, начала серьезный разговор:

– Ну что, Ивашка, приступим к тому, ради чего собрались?

Услышав ее слова, я тут же наделила Наташу ролью заказчицы и отбросила все прочие связи.

Мне было важно подходить к делу с чувством, толком и расстановкой, как учили на уроках литературы в школе.

– Конечно, – я кивнула в знак согласия. – Ты говори в вольной форме. По ходу дела я задам тебе уточняющие вопросы.

– Как я говорила по телефону, – начала Наташа тихим голосом, – родственницу мужа, Ирину Ветрову, предположительно убили. Это произошло двадцать третьего июня. Началось все с того, что в полицию обратились зеваки, гуляющие по лесу. Ими была найдена машина Иры, двери открыты, документы и ключи внутри. На заднем сиденье кровь. Оказалось, что она принадлежит ей. – Наташа посмотрела на стол, взяв небольшую паузу. – На чем я остановилась? А, ну да, машина была обнаружена недалеко от их дома. Там, у Тверцы, это река. Ну, насколько мне известно, следователь опросил соседей, потому что первым делом поехал в дом. Там, как ты сама понимаешь, никого не оказалось, вот он по соседним участкам и пошел. А! Дверь, кстати, открыта была. На полу кровь. Только слизанная частично их собакой Беллой. Бедная девочка, – неожиданно вставила заказчица. – Так, дальше… Опросив соседку Нину Ивановну, хорошая женщина, я ее пару раз встречала, оказалось, что она видела, как машина Иры выезжает с участка рано утром, а за рулем Костя. Ну, тут и все! – развела руками Наташа. – Следователь рванул к Костеньке. В общагу. А он там, – ее лицо скривилось. – В общем, не в состоянии разговаривать, а показания давать – уж тем более. Вот и все. Держат мальчика теперь в СИЗО. Он вину не признает, не помнит ничего.

Наташа задумалась, глядя в потолок.

Я продолжала молчать, боясь сбить ее с мысли.

– Да вроде все, что могла сказать. Готова к дополнительным вопросам. – Наташа уверенно уперлась грудью в стол в ожидании моего мини-допроса.

– Так, – я потерла виски. – Первое. Маловато улик для совершения преступления. Ты говорила, что у Ирины с Костей были плохие взаимоотношения, из-за чего?

– У них всегда не ладилось, сколько я в их семье. Может, в детстве иначе было, не знаю. – Наташа пожала плечами. – Думаю, просто тяжко было Ире, одна его растила. Держала в ежовых рукавицах. А после того, как узнала, что он наркоту принимает… Ой, что началось! – заказчица интенсивно замотала головой. – Я, как представлю, что мой сынок подобными делами займется, даже не знаю, что бы я делала.

– А наркотиками он увлекся по приезде в Тверь? Или ранее?

– В универе. Узнала она где-то около полугода назад. А как давно начал принимать, ему только известно.

– Но мне кажется, плохие отношения среди матерей и сыновей явление обычное. В чем же тогда дело?

– Таня, ты пойми, меня в курс расследования мало вводят. Тебе все эти вопросы лучше следователю с операми задавать.

– Хорошо, это потом. Про Иру мне больше расскажи.

– Так, жила в Кашине до прошлого лета. Работала репетитором по английскому и переводчиком. Зарабатывала для маленького города прилично. Вырастить ребенка в одиночку было для нее не проблемой.

Я сделала вдох и хотела задать вопрос, но заказчица меня опередила:

– Про отца Кости не спрашивай, это тайна, покрытая мраком! – Придав голосу загадочности, Наташа осмотрелась по сторонам, словно боясь, что кто-нибудь услышит, и приложила указательный палец к губам, издав характерный звук «чшш». А после захихикала.

Меня позабавил ее переменчивый настрой. То она в ступоре смотрит на стол, то тяжело вздыхает от жалости к родственникам и их собаке, то демонстрирует артистические способности, кривляется и веселится.

– Почему Ирина решила переехать с сыном? Не проще было отправить его в общагу? – продолжила допрос я.

– Ну, я же говорю, она любила его очень, но больше – контролировать. Костя, думаю, потому и сбежал в общежитие.

Я задумалась:

«Если вдруг следствие нашло еще некоторые подтверждения вины мальчика, то дело действительно красными нитками шито. Забитый наркоман, страдающий от гнета матери. Идеальный преступник для следствия. И дальнейших разбирательств не надо».

– А! – вскрикнула Наташа. – Вот я клуша! У Иры же еще деньги пропали из сейфа. Суммы не знают, но он был вскрыт.

– Ага, – протянула я. – Значит, плюсом к обвинению пойдет убийство на почве денег. Понятны мне мысли следствия. Деньги у мальчика нашли?

– Нет, не обнаружили. Но связывают с тем, что мог и спрятать куда подальше. Как и тело…

– Слушай, – вдруг мне вспомнилось, – ты что-то говорила про обращение к адвокатам и детективам. Расскажи подробней.

– Я ходила к двум адвокатам и одному детективу. Мужики все поголовно. Сначала соглашались, но, как дело доходило до общения со следователем, тут же сливались с фразами… Сейчас вспомню, – Наташа нахмурила брови. – «Ничем помочь не могу. Мальчик виновен – это факт», что-то в этом духе. В общем, странные ребята. Я ж не забесплатно им дело вести предлагала. Но им было все равно. Нет – и все тут.

Я сложила руки перед собой и задумчиво смотрела в окно, пока Наташа, явно в расстроенных чувствах, запивала чаем остатки торта «Наполеон».

«Подозрительно, – размышляла я. – Как бы дело ни было идеально сложено против подозреваемого, какой хороший специалист бросит раскрытие на полпути, ни в чем не разобравшись? Что же им такого интересного рассказали органы следствия?..»

– Таня, – отвлекла меня заказчица. – Время уже половина пятого, мне нужно бежать домой. Мама сидит с малым, но ей нужно по делам. Так бы я с тобой хоть целый вечер провела за болтовней! – добродушно улыбалась Наташа. – Повспоминали бы учебные года… Может, в следующий раз? Ты же берешь дело?

В глазах Наташи я видела проблески надежды на меня, на мой ум, на мои способности раскрыть любое преступление.

– Скажу честно, дело выглядит вполне обычным. Если бы не некоторые его детали. Завтра я схожу в Следственный комитет и узнаю, что к чему. Вдруг и меня коснется участь предыдущих детектива и адвокатов, вызванных тобой. Но это вряд ли, конечно, – усмехнулась я. – Попробую разобраться в этом преступлении.

Наташа так и подпрыгнула с места, притягивая меня в объятия.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – восторженно залепетала она.

– Спасибо скажешь потом, – пытаясь выбраться из рук Наташи, пробубнила я.

Успокоившись, Батаева вернулась на диван.

– Я, как буду дома, скину тебе адрес Следственного комитета и имя следователя, который ведет наше дело.

– Заметано! – я показала пальцами «Ок».

– Тогда до встречи, Ивашка! – Наташа уже натянула на себя джинсовую куртку и сделала последний глоток чая.

– До встречи, – я помахала ей рукой, но не двинулась с места.

Я словно приросла к мягкому дивану подо мной. А тишина вокруг окутала меня коконом спокойствия и расслабления.

– Мадемуазель, еще чашечку кофе? – рядом со мной стоял высокий бармен, с которым я познакомилась пару часов назад. За барной стойкой я и не заметила, какой он рослый.

– Можно с собой? Думаю, я поднимусь в свой номер. – Я наградила его усталым взглядом.

– Будет сделано! – бармен сию же минуту рванул на рабочее место.

Я тяжело встала с дивана и почувствовала вялость во всем теле. Долгая дорога, отсутствие сна и непростой разговор с Наташей, задействующий всю мою мозговую активность, высушили силы без остатка.

– Прошу, – бармен протянул ароматный кофе в бумажном стакане.

– Благодарю, – у меня оставались силы только на кивок.

– Меня Антон зовут, – лучезарно улыбнулся парень. – Я здесь пять дней в неделю. Буду рад снова обсудить с вами изысканный вкус кофе или провести дегустацию.

Я усмехнулась его настырности.

– Буду иметь в виду. Хорошего вечера, Антон! – Я грациозно выпрямила спину и отбросила с лица светлый локон.

«Даже если ноги еле плетутся, а голова вовсе отказывается работать, нужно держать себя в руках. Особенно перед таким галантным и симпатичным мужчиной», – твердила я про себя и медленно двинулась в сторону выхода.

Поднявшись в номер, я скинула обувь и распласталась на кровати. Горячий картон стакана согревал ладонь. Я отставила кофе в сторону и забралась под покрывало.

«Мне нужна пара минут отдыха… Сейчас я закрою глаза и…» – Мысли плавно скользили в моем сознании, и я за мгновение уснула.

Глава 3

Тусклый солнечный свет проникал сквозь щель сомкнутых штор. За окном раздавались шумы мотора и пение птиц. Сочетание естественности природы с человеческим фактором вызывало скорее гармоничность звучания, чем какофонию. Нам, городским жителям, привычно.

Длинная стрелка часов стремилась догнать короткую на цифре девять.

«Сколько я проспала!» – мысль ворвалась в голову, заставляя вскочить с полуразобранной постели.

Я потянулась за телефоном, на экране светилось сообщение от Наташи, содержание которого гласило об адресе Следственного комитета и имени следователя – Гаврилова Анатолия Сергеевича.

Нужное здание находилось от гостиницы в пятнадцати минутах.

У меня возникло ощущение, что вся Тверь словно на ладони, до каждой точки – четверть часа. Но так даже лучше, вспоминая поездки за границу или в большие города, мне кажется, я только и делала, что тратила уйму времени на дорогу, которое, в свою очередь, не способствовало расследованию дел. А здесь у меня есть шанс справиться с работой быстро, что не могло не радовать такого человека, как я, у меня время – деньги.

Спустя полчаса я добралась до нахваленного в отзывах гостиницы ресторана со шведским столом.

Отмечу, комментаторы не обманули. Разные виды горячих блюд: каши, омлеты (глазуньи), сэндвичи, блины и панкейки; дополнительные холодные: салаты разных составов, овощи свежие и на гриле, йогурты и прочие кисломолочные; даже сезонные фрукты красовались на стойке. А о дурманящем аромате кофе и говорить нечего!

Я налетела на кулинарную красоту ресторана со скоростью света. Удовольствие от трапезы заставляло охать от восторга после каждой съеденной вилки. Я и подумать не могла, что может быть так вкусно.

Возможно, на мой страстный аппетит повлияли усталость предыдущего дня и полноценный отдых после, а может быть, гостиница просто стоит своих денег, и не зря, по рассказам администраторши Екатерины, «здесь отдыхали звезды разных величин». Только ради подобного завтрака стоит оставаться в отеле на ночь! Зря перед поездкой я грустила по шведским столам Турции, провинции России тоже могут приятно удивить.

А внешний вид ресторана походил на залы Екатерининского дворца – по стенам декоративная лепнина с вьющимся орнаментом, подвесные люстры в виде канделябров, плотные с вышитыми узорами шторы, мозаичный паркет, круглые массивные столы. Дизайнеры пытались добиться эффекта «дорого-богато» – хотя, по мне, получилась безвкусица. Такой вариант обстановки ресторана интерьером-то сложно назвать, слово «убранство» больше подойдет сей представшей глазу вычурной картине. Но я быстро смирилась с аляпистостью помещения за счет изумительного омлета с вялеными помидорами.

Как говорится в известном выражении, знакомом каждому с детства: «Закрой глаза – открой рот».

Такси, готовое привезти меня в любую точку Твери в течение 15 минут, прибыло быстро.

Я решила произвести на господина Гаврилова положительное впечатление с примесью деловой хватки и настырности. Поэтому бедра обтягивала юбка-карандаш, а классическая блузка выглядывала из-под приталенного пиджака. Несомненно, мне было привычнее в джинсах и обычной кофте, но я не у себя дома, где мной наработаны авторитет и репутация. Поэтому приходится задумываться и о внешней составляющей, а не только о знаниях и умениях. Так, на всякий случай.

Когда я прибыла на место, утренний солнечный свет скрылся за хмурыми облаками, поэтому здание Следственного комитета смотрело на меня не по-доброму. Но в тот момент это мало заботило.

Смелой походкой я вошла в логово органов следствия.

Молодой сержант пристально посмотрел на меня в дверном проеме. Наступило время стать приветливой и милой.

Я растянулась в мягкой улыбке:

– Доброе утро! Я ищу следователя Гаврилова Анатолия Сергеевича. На месте ли он?

– Эм… – недоумевал сержант. – Здравствуйте… А вам он зачем?

– Мы созванивались вчера с ним, – за спиной мужчины я заметила часы, они показывали ровно полдень, – договаривались на двенадцать часов дня. Только я позабыла, в каком он кабинете, звонила, а трубку Анатолий Сергеевич не берет! – Я придала голосу максимальной уверенности, молодой сержант должен был поверить.

Мне не хотелось наводить шуму. «Детектив из Тарасова приехал раскрывать дело» – глупости. Не нужна огласка. Только тет-а-тет с господином Гавриловым.

– Ну… – продолжал мяться сержант. – Он в сто двенадцатом сидит… А вы…

– Ох, спасибо вам огромное! – залепетала я. – Побегу! А то не дело опаздывать!

Слегка нахмурившись, я рванула дальше по коридору, пока мужчина не опомнился с вопросами. Опера и прочие товарищи в погонах сновали между кабинетами, но никто не обратил на меня внимания. Слишком заняты и напыщенны они были.

Впрочем, я тоже придерживалась забавной, но рабочей в некоторые моменты тактикой из полюбившегося многим фильма-комедии «Астерикс и Обеликс». Если не смотреть на окружающих, не поднимать взгляд ни на один из привлекающих предметов на уровне глаз, то тебя не заметят.

Я незримо для сотрудников Следственного комитета прошмыгнула по коридору до кабинета следователя № 112.

За дверью было тихо. Я постучала.

Дверь пронзительно скрипнула под моей рукой и отворилась, открывая вид на небольшой серовато-зеленый кабинет, обставленный стандартной мебелью бледного цвета, какую я видела тысячу раз при выполнении работы. Двое мужчин – оперов в штатском встретили меня у порога, они посмотрели с большим любопытством. Крупный стол в конце кабинета скрывал еще одну фигуру, на кресле восседал в меру упитанный, с усами из седых волос и проницательным взглядом следователь. От его колючих глаз мне стало не по себе.

– Чем обязаны? – размеренно произнес мужчина с усами.

– Если я правильно понимаю, вы – Анатолий Сергеевич? – обстоятельно спросила я.

Гаврилов только кивнул в ответ. Я подошла к столу следователя и протянула руку в знак приветствия:

– Меня зовут Иванова Татьяна, я частный детектив. Меня наняли для раскрытия дела об убийстве Ветровой Ирины.

От моего взгляда не смогла ускользнуть перекошенность лица коллеги после моих слов. Всего секунда, но я заметила. Шторы зашуршали, оказалось, что все это время у окна стояла девушка, прячась за тюлем, она была повернута спиной ко мне и не привлекала внимания.

Гаврилов излишне крепко сжал мне руку.

– Рад знакомству, – процедил сквозь зубы следователь. – Но я не знаю, зачем вас наняли, Татьяна. Дело, по которому вы посетили нас, практически закрыто. Виновный найден.

– Я приехала сюда не ради подобных слов. – Выдернув руку, я вальяжно присела на стул напротив. – Мне нужны дополнительные подробности. Моя цель помочь вашему расследованию и подтвердить виновность преступника или же ее опровергнуть. Мы же не хотим, чтобы в тюрьме сидел невиновный в содеянном человек.

– Откуда вы? Я о вас раньше не слышал, – ехидно прищурился Гаврилов.

– Я из Тарасова. Насколько мне известно, тверские детективы придерживаются вашей точки зрения, как ни странно. Родственники убитой и обвиняемого не захотели мириться с однобоким рассмотрением дела, поэтому пригласили меня разобраться.

Анатолий Сергеевич потер глаза.

– Ах да… Семья Старшенко. Их рвение похвально. Ладно, ваш приезд мне понятен. Но чем я могу вам помочь?

– Мне нужны данные о допросах, уликах и других важных составляющих дела, если подобное возможно. Ведь у нас с вами общая задача.

– Прошу меня извинить, но я не готов распространяться о деле с вами. Вы – неизвестная мне дама, хоть и имеющая лицензию частного детектива. Вдруг вы преследуете собственные интересы? По закону, я имею на это полное право. Дело убийства Ветровой – мое дело, – Гаврилов довольно провел по усам большим и указательным пальцами.

Я его понимала. Чувство собственной важности в раскрытии дела знакомо мне не понаслышке. Поэтому я тоже не собиралась отступать.

– Анатолий Сергеевич, – я откинула спадающие на лицо волосы за спину. – Я понимаю вашу позицию. Но это дело с момента, как ко мне обратилась семья Старшенко, теперь принадлежит и мне отчасти. Если вы не готовы делиться со мной информацией, я вас не виню. Значит, мне придется потратить на это больше времени, чем я планировала. – Я встала со стула. – Но я все равно доберусь до истины.

Одарив собравшихся в кабинете улыбкой, я пошла по направлению к выходу.

Когда я взялась за ручку и в последний раз обернулась на следователя, то спросила:

– Я правильно понимаю, что пообщаться с обвиняемым мне не удастся?

– Кхм, – прокашлялся Гаврилов, на лице читалось злорадство. – Подавайте заявление о встрече. Возможно, через несколько дней вы получите согласие. Но дел невпроворот, так что сами понимаете…

– Конечно, понимаю, – я закивала. – Спасибо за уделенное мне время, Анатолий Сергеевич. Всего хорошего!

Следователь и его соратники вразнобой рассыпались словами прощания, но в конце я услышала облегченные выдохи.

Я стояла у входа в кабинет, опершись спиной о дверь.

«Либо у этого усатого гигантское самомнение, либо он что-то скрывает. По его поведению кажется, что ему присуще и то, и другое. Ох, Таня, по ходу, дело в тверской уик-энд перерастает в неделю, а то и больше. Расследование придется производить с самого начала, без упора на первичную информацию. Это усложняет работу значительно. Может, да ну его?» – думала я.

Мне хотелось сбежать, раствориться, вернуться в свою квартиру, закинуть ноги на диван и читать книги с гватемальским кофе Гарика.

Я брела по коридору Следственного комитета в поисках парадной двери. Оказавшись на улице, я почувствовала на коже мягкое тепло. Солнце выглядывало из-за туч, отражаясь в лужах двухдневной давности.

«Нет! Так не пойдет, – разозлилась я. – Не в моих принципах отказываться от дела. Наташа надеется на меня. Я сама на себя надеюсь! Если я вернусь домой – это будет крах. Крах всего, всех лет работы. Подобное не по мне! Правильно Киря говорил, мне нужно просто начать. Иначе к чему были эти пафосно брошенные слова следователю только что?! Я справлюсь. У меня нет выбора».

Я вытащила телефон в надежде быстро вызвать такси, мне хотелось поскорее покинуть это место. Выпить кофе и просто расслабить голову. Найти нужный мне лад для развития дальнейших действий.

– Татьяна! – громкий голос за спиной вырвал меня из потока мыслей.

Обернувшись, я увидела ту самую девушку, скрывавшуюся за занавеской.

– Да? – нахмурилась я.

– Прошу вас, мы можем отойти подальше от здания? Предлагаю выпить по чашке чая в кафе через дорогу, – девушка указала подбородком на маленькую вывеску вдалеке.

– Хорошо, – она меня заинтриговала.

Скрытность ее желания пообщаться вызывала еще больший интерес. Я, не спрашивая ни о чем, убрала телефон в сумку и двинулась в сторону пешеходного перехода.

На светофоре девушка повернулась ко мне с протянутой рукой, я мягко пожала ее кисть.

– Меня зовут София Пронина, я оперуполномоченная по делу убийства Ветровой.

Моя новая знакомая, Соня, стучала чайной ложкой по чашке, перемешивая сахар. Всю дорогу она молчала и сейчас тоже не говорила ни слова.

Я всматривалась в ее лицо, пытаясь разгадать значение нашего тайного общения. Она была молодой, с резкими чертами, грубоватый нос и острый овал, но большие голубые глаза и слегка пухлые губы смягчали весь образ. Приятная внешность.

Соня вытащила из кармана кожаной куртки пачку сигарет с зажигалкой Zippo и положила на стол.

Я сделала глоток кислого американо, и меня прорвало нетерпение.

– Вы хотели сказать мне что-то важное. Или нет? – уставилась я на девушку.

– Да, Татьяна. – Соня отклонилась от меня на спинку стула, создавая для себя безопасное расстояние. – Я бы хотела помочь вам в раскрытии дела.

– Чем подобное можно объяснить? Вы находитесь под начальством Гаврилова. Он не будет рад вашему порыву распространять данные следствия.

– Татьяна…

– Просто Таня, – перебила я Соню, отмахнувшись рукой от ее серьезного тона. – И лучше на «ты».

– Хорошо, – девушка послушно опустила голову и закрутила в руке зажигалку, она явно волновалась. – Таня, скажу откровенно, мне не очень нравится поспешность начальства. Мы не развиваем больше ни одной линии расследования в деле Ветровой, кроме той, где Костя – убийца. Это напрягает. А любая инициатива с моей стороны пресекается… – Соня нервно забарабанила пальцами по деревянной поверхности стола. – Я уже думала развивать дополнительное расследование самостоятельно, но у меня мало опыта. Желающих помочь мне не нашлось. Парни, которых вы… ты… видела в кабинете Сергеича, лентяи и покорные рабы закона, в плохом смысле этих слов. Без указаний высших чинов они и пальцем не пошевелят. Меня подобное не устраивает.

Соня потянулась за пачкой сигарет, но тут же отбросила от них руку, взглянув на меня ясными холодными глазами.

– Вероятно, у меня нет шанса поковыряться в этом деле по-настоящему, но у тебя есть возможность заняться этим. А я помогу, чем смогу.

– У меня возник вопрос… Ты обращалась с подобным предложением к другим детективам и адвокатам, которые приходили?

– Да, я подходила к последнему адвокату. Но он тут же отверг мое предложение. После разговора с Сергеичем с глазу на глаз.

– То есть ты не слышала, о чем они говорили?

– Совсем нет. Сергеич выпроводил нас за дверь.

– Хм, – я облокотилась подбородком на руку. – Интересно… Соня, твое стремление похвально, но ты навлекаешь на себя последствия. Особенно если я не первая, кому поступает подобное предложение о помощи. Ты мало того что нарушаешь волю начальника, так еще и Уголовный кодекс. Вы же наверняка подписывали согласие о неразглашении.

– Да. – Лицо Сони белело, а глаза бегали от моего лица к сигаретам и обратно. – Но я не могу оставить все так, как есть. Мальчик не должен сесть в тюрьму, если он невиновен. Ты бы видела его! – девушка заскользила пальцем по экрану смартфона. – Смотри!

Соня протянула мне телефон с фотографией. С нее смотрел совсем молодой парень, худой и потерянный, с глазами, как у олененка Бэмби из диснеевского мультфильма.

– Он еще ребенок, а его хотят посадить в клетку.

Повисло молчание, я старалась переварить сказанное Соней. Девушка вновь взглянула на пачку с зажигалкой, но не решалась встать с места, как ученица за школьной партой, которая никак не может поднять руку и отпроситься выйти из класса.

Я убрала неловкость:

– Соня, если тебе нужен перекур, то иди.

Девушка благодарно посмотрела на меня и в ту же секунду оказалась на улице. Она напоминала мне меня, когда я только поступила на службу. Неугомонная, топящая за справедливость и правду, неспособная работать в рамках.

«Соня может навлечь на себя большую беду – службы лишится, еще и под статью попадет. Но я не могу решать за нее. Если не я ее выслушаю, оберегая тем самым, то она все равно расскажет кому-то еще, навлекая еще большие неприятности. Себе я доверяю – другим нет. Она поможет мне, а я ей и ее синдрому спасателя. Может быть, наш тандем сыграет не последнюю роль в раскрытии преступления? Она своя в этом городе, много знает и многое может сделать, несомненно, такой человек нужен мне для скорейшего закрытия дела. Засланный казачок. Потому что в Следственном комитете точно творится что-то неладное, я это чувствую нутром, и Соня, по всей видимости, тоже. Удача сама идет мне в руки, я не должна упускать возможность, и надо воспользоваться помощью. Разве не я ныла полчаса назад о том, что мне предстоит большое количество работы? Мне надо отблагодарить Соню за ее стремление добиться истинного правосудия. Так будет легче и сподручнее», – противостояние в моей голове пришло к единственному здравому решению.

Вернувшись, Соня аккуратно села на стул напротив и сделала глоток травяного чая.

– Хорошо. Я не могу отказаться от твоей помощи, она значительно сократит мои заботы. Но ты должна понимать последствия собственных действий.

– Я понимаю, – ответила Соня дрожащим голосом.

– Каким образом я могу узнать детали дела? – вернулась я к важным вопросам.

– У меня есть копии материалов… Я вышлю тебе с личной почты.

– Ого! – удивилась я. – У тебя даже есть копии?

– Я всегда делаю так. Дома мне лучше думается, – пожала плечами Соня.

Я ее в этом хорошо понимала.

– Это упрощает многое. – Я вытащила из сумки ручку и начеркала на салфетке кафе свою почту.

Соня скрупулезно сложила ее в несколько раз и спрятала во внутренний карман кожанки.

– Мне нужно каким-то образом пообщаться с Костей. Ты знаешь, как это можно сделать?

– Ты слышала Сергеича, тебе явно никто этого сделать не разрешит… Даже я не общалась с Костей после его заточения в следственный изолятор. Доступ к допросам имел только Анатолий Сергеевич. Всю информацию узнаю через адвоката.

– Адвоката? – я приподняла бровь.

– Ну… – девушка начала подбирать слова. – Адвокат Кости – мой старый знакомый, мы в школе учились вместе. И я имею некоторое влияние на него, поэтому задавала личные вопросы через него, получая ответы в устной форме. – Соня поджала губы.

– Понятно. Умно, – я улыбнулась девушке в знак поддержки, знаю я эти приемчики «влияния». Один Гарик чего стоит. – А почему ты не с ним развиваешь это дело?

– Он туповат, – резко бросила Соня. – Ой, ну… Хороший парень, но малоспособный. Мне кажется, его вообще не интересует юриспруденция.

Я рассмеялась. Девушка усмехнулась в ответ. Мне нравилась ее честность.

– А это идея! – воскликнула вдруг я.

Соня вопросительно посмотрела, ожидая продолжения.

– Мы засунем твоему адвокату прослушку. И наушник. У нас получится поговорить с обвиняемым, минуя эффект «сломанного телефона». Будем задавать вопросы и получать ответы, так скажем, онлайн! – мое лицо вспыхнуло. Сначала я увидела, что Соня испытала восторг от идеи, потом испуг, но после – принятие. И я поняла, у нас есть шанс провернуть подобный шпионский трюк.

– Если что, у меня есть прослушка. Это чисто для работы! – Я подняла руки в знак капитуляции, а то вдруг доверие Сони поубавится, по факту я для нее темная лошадка.

Но оперуполномоченная Пронина не придала моим словам никакого значения.

– Значит, надо достать микронаушник. – Ее решительность меня подкупала. А отсутствие вопросов и стремление идти к цели без лишних сомнений вовсе сроднило меня с ней.

Соня посмотрела на руку с часами.

– Мне нужно быть на работе. Таня, – девушка пронзительно взглянула на меня потеплевшими глазами, – я надеюсь, что у нас все получится. Я созвонюсь с адвокатом и достану наушник. Копии по делу пришлю вечером, – Пронина легонько постучала по карману с салфеткой. – Остальные детали дальнейших действий обсудим там же в электронном письме.

Соня взяла со стола пачку с зажигалкой и вытащила одну сигарету.

– Была рада знакомству! – улыбнулась она мне.

– И я, Соня. Будь теперь осторожна, – предупредила я.

После короткого кивка оперуполномоченная Пронина отправилась обратно в Следственный комитет.

Я заказала еще одну порцию кислого американо и выпила ее в несколько глотков.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Наташи:

«Как успехи, Ивашка? Следователь пошел навстречу? J»

Я усмехнулась наивности Наташи, да и своей сегодня утром. Наряд даже выбирала, чтоб впечатление произвести на этого усатого эгоцентрика. Как глупо. Но я ответила Наташе коротко, но содержательно:

«Нет. Я нашла единомышленницу. Успех обязательно будет».

«Разве у меня бывает иначе?» – продолжила я про себя.

Глава 4

Весь вечер и следующий день после посещения Следственного комитета города Твери я увлеченно штудировала материалы дела, бережно скопированные оперуполномоченной Прониной. Проводила изучение в уютном номере гостиницы «Ольга» или в кафе, под пристальным взглядом знакомого бармена.

Мне нравились в этом месте вид из окна на спокойную речушку, приветливый персонал, некоторые из которого одаривали меня большим вниманием и заботой. Я перестала рваться домой, успокоила разум, сосредоточилась на деле, и все заработало, как слаженный механизм часов.

В полдень следующего дня я задумчиво кусала карандаш, записывая и подмечая нужные детали расследования, когда мне написала Соня.

«Завтра я заеду за тобой в 9:00. В 10:00 встречаемся с адвокатом. Подготовь вопросы к подозреваемому. До встречи!»

– Дело в шляпе! – ударила я в ладоши на радостях на глазах у трапезничающих в кафе людей.

Бармен Антон, заметив мое мимолетное веселье, улыбнулся. Я в упор посмотрела на него, подобный знак подействовал на него моментально, он тут же схватился за приготовление кофе. Как приятно, когда тебя понимают с одного взгляда!

Дурманящий сознание напиток слегка плескался в руках бармена по пути до моего стола. Несколько капель сползли в блюдце.

– Что же вы, Антон, не бережете свое творение? Каждая крупица на вес золота! – съехидничала я.

– Я готов сделать для вас еще, если есть шанс, что вы подольше посидите в нашем заведении и послужите ему украшением. – Парень явно осмелел.

– Поверьте, мне не составляет труда наслаждаться прекрасным кофе и работать на этих мягких диванах. Но все остальные функции в качестве украшения и других подобных вариантов могут выходить за пределы дозволенного, – кокетливо прищурившись, я уперлась в стол руками, демонстрируя лицо.

Антон засмущался.

– Шучу я! – Мне стало ужасно смешно, глядя на него. – Спасибо за комплимент. И за кофе.

Неловко натянув улыбку, бармен попятился назад за стойку. Славно, больше никто не будет мешать.

Я проработала весь материал дела и знала его вдоль и поперек. Оставалось только в последний раз разложить все по полочкам, ведь завтра меня ждал допрос подозреваемого.

Начнем сначала.

Ирина Ветрова, мать-одиночка, переехала в город Тверь из Кашина около года назад с сыном и собакой. Мальчик Костя поступал в университет. Семья Ветровых купила небольшой дом в частном секторе у берегов реки Тверцы. Если верить карте, то от гостиницы до поселения около 7 километров. Ирина решила не бросать сына в большом городе и перебралась вместе с ним. По словам родственников, обладала излишним желанием контролировать собственное чадо. Отношения у матери с сыном не ладились, чего и требовалось ожидать, и мальчик стал жить в общежитии при университете.

Ближайшими соседями Ветровых были:

Дом справа – женщина пожилых лет Нина Ивановна Мизурина. Живет одна (не считая старой болонки). Дети с внуками давно съехали поближе к центру города. Пенсионерка.

Дом слева – семья Вороховых. Николай Валерьевич является бизнесменом мебельной компании, его жена Светлана Юрьевна – домохозяйка. Дочь живет отдельно от родителей.

По словам соседей, Ветрова поддерживала со всеми хорошие отношения, часто бывала в гостях. Именно поэтому многие знали о проблемах с сыном. Часто из дома Ветровых доносились крики и ругань.

В день исчезновения Ирины, а далее, по мнению следствия – убийства, рано утром Нина Ивановна видела, как с участка соседей выезжает машина, за рулем которой сидел Костя в капюшоне, на нем была его красная ветровка, его часто видели в ней. Позже в лесу очевидцами был найден автомобиль, неподалеку от реки. Двери были открыты, на заднем сиденье кровь. Поиски тела в лесу ничего не дали. Следственные органы предполагают, что Ветрову выбросили в реку, потому что благодаря мокрому грунту было возможно увидеть движение автомобиля убитой по следам протектора шин.

Опрос соседей слева, семьи Вороховых, ничего не дал. Светлана в ночь пропажи находилась у дочери, ей предстояло лечение в городе, а Николай был дома, занимался ремонтом подвала, утром к 9:00 был на работе. Слышал только ругань между Ириной и Костей вечером прошлого дня. Нина Ивановна подтвердила его показания. После вскрытия дома были выявлены пятна крови хозяйки на полу в прихожей, как говорила Наташа, слизанные собакой. Также при обыске был обнаружен взлом сейфа, внутри ничего не оказалось.

Собрав всю информацию, следствие направилось в общежитие к Косте. Опера нашли парня под наркотическим опьянением и забрали в участок до его протрезвления.

Опросив вахтершу, следствие выяснило, что парень пришел в общежитие вечером прошлого дня около 22:00 и утром убийства в 8:00.

При допросе парня было установлено, что у Кости на фоне наркотиков провалы в памяти за последние сутки, вину отрицал. На Костю повесили клеймо обвиняемого в убийстве Ирины Ветровой.

На этом, в принципе, все. Мне необходимо пообщаться с соседями убитой и воочию убедиться в их показаниях. Интересно, насколько они будут любезны помочь мне? На память могу вспомнить случаи сопротивления свидетелей общаться с частным детективом, надеюсь, что соседи пойдут на контакт, особенно Нина Ивановна. Наташа отзывалась о ней хорошо, значит, есть шанс. Я приняла решение посетить их в выходные. Расслабленная, домашняя атмосфера. Думаю, так всем будет проще.

Я размышляла, стоит ли заготавливать вопросы для обвиняемого Кости в письменном виде, вроде бы подобным жестом я покажу свой профессионализм Соне и ее подвластному адвокату, но это не по мне. Всегда плывущая по течению, я не стремлюсь быть другой в работе. Да и память у меня не как у рыбки.

Единственный вопрос, который меня волновал, это насколько нужно быть предвзятой и жесткой в допросе мальчика? С одной стороны, это может его испугать, наверняка общение в СИЗО с представителями власти проходит не в легкой форме: с поеданием кексов на полдник и прочтением анекдотов; но с другой – у него явно триггер на фоне контролирующего типа женщины – спасибо его неугомонной маме, – который может поспособствовать раскаянию (если подобное имеется), ну или другим версиям признания. Но так как, к большому моему сожалению, мне не удастся пообщаться с Костей один на один, придется вновь положиться на случай. Сомневаюсь, что адвокатишка сможет уловить мои интонации для выражения вопросов.

Копаясь в подобных рассуждениях, я уснула в номере с включенным светом.

Будильник прозвенел около восьми утра. Быстро собравшись, я побежала в ресторан на завтрак, который держал высокую планку с первого дня.

На улице вновь было пасмурно, но дождя не было, и я не стала облачаться в обычные неприметные вещи с капюшонами. Яркий желтый топик, дожидавшийся этого дня с конца весны, обтянул мою талию. Светлый мягкий кардиган и брючки с босоножками на танкетке завершили образ. Меня ожидала машина, значит, можно было позволить себе больше, чем балетки и кроссовки. Беговые кроссы в погоне за преступником не были запланированы на сегодняшний день. Губы стали розовыми от помады, а волосы были уложены в воздушную прическу со шпильками.

Я посмотрела в зеркало и смахнула с лица выбившуюся прядь волос:

– Ну красота, – я подтерла край нижней губы. – Стоит заскочить вечером в кафе, порадовать бармена.

Телефон пиликнул. Соня была на месте, корейский автомобиль вишневого цвета ожидал на стоянке.

Завидев меня в парадном входе отеля, Соня выпучила глаза. Стекло окна медленно поползло вниз.

– Таня, ты точно на шпионское задание идешь, а не на свидание? – Соня продолжала пораженно пялиться на меня.

– Оперуполномоченная Пронина, для меня работа – лучшее времяпрепровождение. Поэтому я хочу выглядеть соответствующе.

– Ну-ну… – Соня уставилась на руль и завела машину.

Я уселась на переднее сиденье, авто казалось снаружи очень маленьким, практически игрушечным, но оказалось, что вместимость у него внушительная. Машина Сони напоминала мне кабину вертолета.

– Да так и скажи, что боишься моих чар. Вдруг твоего адвоката уведу? – рассмеялась я.

Лицо Сони слегка побагровело.

– Ничего он не мой…

Я вызывающе приподняла левую бровь и изучающе посмотрела на девушку.

– Его зовут Осипов Кирилл, – начала Соня и сдала назад с парковки. – Мы учились с ним в одном классе. Я его первая любовь и все в этом духе. У нас с ним никогда ничего не было. Он… надоедливый. Сомневаюсь, что его чувства серьезны вообще. Мне кажется, это больше на привычку похоже. Оса странный тип. Но мы продолжаем общаться из-за работы.

– Оса? – поинтересовалась я.

Соня рассмеялась:

– Ну да, сокращенно от фамилии и от его повадок. Он вечно зудит. Сама увидишь.

– Ты меня заинтриговала. Ладно, такими подробностями о нем ты убила во мне все желание кокетничать, – улыбнулась я ей.

Оперуполномоченная только хмыкнула, показывая всем своим видом, что ей нет до этого дела.

В машине слегка пахло куревом. Мне были чужды подобные привычки и зависимости, как курение и алкоголь. Хотя друзья из академии и с бывшей службы не ограничивали себя ни в одной из них. Поэтому я научилась быть толерантной и терпимой, ведь они не виноваты в том, что мне это несвойственно. Их жизнь. Но окно я все же приоткрыла.

Час пик из машин в небольшом провинциальном городе смахивал на столичные заторы. Я не ожидала такой прыти от водителей, по всей видимости, рвущихся на работу, наглость в движении на встречку, обгонах и неуважение на дороге вызывали во мне бурю эмоций.

«Меня бы сейчас за руль, и я бы им показала!» – думала я.

Но Соня была абсолютно спокойна, ей было не привыкать. Она мирно пропускала все нахальные бокастые джипы и юркие «Жигули», рассказывая о городе. Я только диву давалась!

Соня голосом гида из автобусов в Египте разукрашивала описание зданий и города в целом причудливыми и излишне поэтическими словами: «Тверь – маленький Петербург», «версальский трезубец», «восстановленный Императорский Путевой дворец», «преобладает классицизм с элементами барокко», «лучшее строение 30-х годов – кинотеатр «Звезда» и прочая ересь. И все это по пути к ее дому! Что было бы, если бы нам пришлось объехать весь город целиком, а не просто пересечь мост (его называют «Нововолжским», гид Соня упомянула и об этом).

Район, в котором находилась квартира оперуполномоченной Прониной, назывался Заволжским. Забавное название, как мне показалось. Волга обладательница двух берегов, что свойственно рекам, но при этом одна сторона – это Заволжье, а вторая – центр. Если размышлять о наличии вокзала, откуда все пляшет, то тут вопросов не меньше. Железнодорожный и автовокзал действительно находятся в центральном районе, но в Заволжском – речной (полуразрушенный сейчас и никому не нужный, в любом случае он был раньше и принимал гостей города). Возникает ощущение некой привилегированности жителей правого берега реки.

Своими рассуждениями я поделилась с Соней, на что та только рассмеялась:

– У тебя привычка такая – ломать голову из-за всяких глупостей? Скорее всего, просто так пошло из-за множества факторов: дворец, парк городской, вокзал и прочие чудеса города на правой стороне реки. Вот и стал он центром.

– Ладно-ладно. Если вас, жителей Заволжского, – я растянула последнее слово с показной брезгливостью, – района устраивает подобная дискриминация, я не буду лезть.

Соня прыснула:

– Мы люди снисходительные и необидчивые в отношении к «привилегированным жителям» Твери.

В таком шутейном и веселом тоне прошла поездка до квартиры на улице Мусоргского. Через 35 минут после отправления из отеля мы оказались на месте. Я уже решила, что сломалась моя система – «доберись до любой точки Твери за 15 минут». Но тут же Соня начала кряхтеть, растягивая поясницу, и жаловаться на долгую дорогу, ведь, если бы не пробки, мы уже давно были бы у нее дома. Значит, схема рабочая.

Нас встретил обычный подъезд с двухцветными стенами. Из подвала тянуло сыростью и прохладой. Ноги покрылись мурашками, босоножки не были готовы к подобному. С ускорением я постучала танкетками по лестнице на четвертый этаж. Когда Соня распахнула дверь своего жилища, из прихожей потянуло ароматом ладана и корицы. Я ожидала запаха сигарет, как и в машине, но в квартире было иначе. Светлый коридор с обоями в серую полоску был довольно пуст, ни кучи обуви в углу, как это бывает у многих в доме, ни разбросанных сумок, только бордовый пуфик и шкаф-кладовка занимали комнату. Минималистично и уютно.

Я заметила напряженное лицо Сони. Она, раскачиваясь, заглядывала в разные комнаты.

– Сеня, ты где? – завопила девушка.

«Неужели у нее есть сын? – пронеслось у меня в голове. – Он что, пропал?»

– Соня, – встревоженно спросила я. – В чем дело?

Оперуполномоченная не обращала на меня никакого внимания и продолжала в панике бегать по квартире. Я присела на пуфик, наблюдая за ситуацией, сердце быстро застучало. Соня была на кухне, когда послышался шорох из кладовки.

Я тихо подошла к дверце и прислушалась. Ших-ших! Из открытой мной двери выкатился здоровый рыжий кот. Он протяжно замяукал.

– Вот ты где, оболтус! – налетела на него Соня.

– Ты кота искала?! – взревела я.

– Ну да… – подтвердила девушка, с нежностью поглаживая питомца по голове.

– Я уж думала, у тебя пропал кто-то! Сын, например! А ты кота просто искала…

– Ты пойми, Таня… – уныло начала девушка. – Это не просто кот. Я с ним уже семнадцать лет бок о бок. Он всегда меня встречает. Но Сеня уже стар… Когда я ухожу из дома, я всегда боюсь, вдруг я его вижу живым в последний раз.

Кот ласково мурлыкал, утыкаясь в ногу хозяйке.

Я усмехнулась от этой милой и трогательной картины.

– Ты просто напугала меня своим поведением. – У меня отлегло от сердца.

Я протянула руку коту, Сеня недоверчиво принюхался и, фыркнув, убежал в другую комнату.

– Мне не раз приходилась пропажами заниматься. Уж думала, обзаведусь еще одним делом в этом городе.

– Давай для начала делом Ветровой займемся, – Соня посмотрела на часы. – До прихода Осы десять минут. Ванная за дверью слева, я пока поставлю чайник.

Я послушно направилась мыть руки, стягивая по пути кардиган. В квартире царила духота, или это из-за небольшого выброса адреналина меня бросило в жар. Кто знает?..

В доме у Сони не оказалось хорошего кофе, поэтому я цедила чай с ромашкой из большой кружки с черной надписью BOSS, вполне под стать мне. Но я понимала, Пронина хотела сделать мне приятное подобным жестом. И у нее получилось, мое самолюбие ликовало.

Сразу после перекура Сони на балконе в домофон позвонили. Я оставалась на красном диване в большой комнате, ожидая появления «туповатого, надоедливого Осы», по словам Прониной.

Не зная, что мне предстоит, я отчего-то нервно теребила в руках кардиган. Вальяжно ко мне подошел пузатый кот и возлег на моих коленках. Комично, при знакомстве фырчал, а теперь у ног. Знакомая ситуация.

В прихожей я услышала высокий мужской голос и громкий хохот. После нескольких стуков захлопывающихся дверей и журчания воды в гостиную зашел низкорослый бородатый мужчина крепкого телосложения, одетый в водолазку и брюки. Не зная, что он адвокат, я бы подумала, что его занятие по жизни далеко от юриспруденции; слишком крепкие и сильные руки отбрасывали к стереотипности недалекого спортсмена или работника завода. Какую злую шутку играет с нами мозг.

Адвокат пристально, не сводя с меня глаз, протянул руку для рукопожатия:

– Татьяна, очень рад знакомству!

– И я.

Оса мягко пожал мою кисть.

– Сеня, не много ли тебе красоток на один квадратный метр? – пошутил адвокат, потеребив за ухо кота. – Поделись одной!

Оса кинул взгляд на Соню, та тяжело вздохнула и, отмахнувшись рукой как от назойливой мухи, сказала:

– Дело не ждет. Таня, доставай прослушку.

Глава 5

Прикреплять прослушку на красивое подкачанное тело адвоката было не таким уж скучным зрелищем. Но изрядная болтовня Осы портила весь настрой. Он то шуточки похабные выдавал: «София, ваши ручки нежны. Но требую большей осторожности при работе с частью ниже пояса», «Где же ты научилась подобному? И почему я не был на этих экспериментах раньше?», «Сеня, не ревнуй. Она тебе тоже потом пузико почешет» – и все в этом духе. То делился воспоминаниями из школы с участием хозяйки квартиры на Мусоргского, 35. То рассказывал рандомные факты о себе, что дедушка войну прошел, бабушка заставляла его все лето проводить в бассейне (ведь она была тренером по плаванию), таким образом приучая его к спорту, а родители развелись, когда ему было десять лет.

Выдержка Сони была безупречной, молчаливая и сосредоточенная, она кружила вокруг адвоката, не придавая никакого значения словам, извергающимся из его рта. Оса вновь натянул на тело водолазку, жучки предательски заторчали из-под ткани.

– Кирилл, тебе не кажется, что одежду ты выбрал неудачно? – я ощущала, как на меня накатывает раздражение. Чем он думал?!

– О, – Оса заметил неодобрительную нотку и побежал в прихожую. – Я все продумал!

На диван рядом со мной приземлился плотный твидовый пиджак в клетку.

– Надень, – в приказном тоне бросила я.

– Начинается «Модный приговор», – рассмеялся Оса и начал напяливать пиджак. – А лучше бы «Снимите это немедленно». – Адвокат хитро посмотрел на Соню, но его встретил безразличный взгляд девушки.

Пиджак действительно отвлек внимание от жучков. Значит, шанс справиться с заданием вырос на несколько процентов.

Пронина протянула Осе микронаушник.

– Иди на кухню, проверим, работает ли.

Адвокат, как прилежный ученик, последовал в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Я подключила необходимую аппаратуру, послышался легкий шум. Мы различили мычание. Соня закатила глаза и звонко цокнула.

– Кирилл, ты хорошо меня слышишь? – я постаралась вернуть мою новую «оперативную» группу в строй.

– Так точно! – издал наушник.

Эхом раздался голос Осы из-за стены.

– Хорошо. Скажи еще что-нибудь, пошурши чем-нибудь, а то на заднем фоне больно тихо.

В ответ на требование будто бы вся кухня пришла в движение: металлический лязг, хлопанье деревянных шкафов, бульканье воды громом прокатились по помещению. Соня даже привстала с дивана от неожиданности. Но я похвально ухмыльнулась и сказала:

– Отлично. Теперь скажи что-нибудь.

– Ах, Соня, в этих сладких разговорах патефонных! Ах, Соня, я любил тебя, как море, даже больше! Соня, ну что не так? Вовсе я не маньяк! Только быстрей и быстрей Сонин шаг…[2] – распевал Оса поверх кухонных шумов, пока Пронина не выдержала.

– Достаточно! – гаркнула Соня. – Возвращайся. Все работает хорошо.

В ответ на крик Сони в кухне начал умолкать гам, я отключила приборы.

– Да он просто одержим, – рассмеялась я на выходку Осы.

Пронина не улыбнулась даже одним уголком губ, встала и пошла на балкон, прихватив сигареты.

Мы сидели вдвоем на пестром диване в молчании. Оса отправился в следственный изолятор к подозреваемому, поэтому в квартире стало оглушительно тихо. Кот Сеня только изредка посапывал в лежаке. Тишину прервала Соня:

– Извини за поведение Кирилла. – На лице девушки читалась неловкость.

– Не парься, – успокоила ее я. – Мне и больших придурков в жизни встречать удавалось.

Соня наконец выдавила из себя первую за последний час улыбку.

– Придурок – это мягко сказано.

– Ну… – пожала плечами я. – Не так уж он и плох. Вон как острит! Палец в рот не клади.

Нашу беседу прервал голос Осы.

– Пшшш, – прошипел он. – Меня слышно?

Я быстро подключила оборудование.

– Да.

– Хорошо, – облегченно сказал Оса еле слышным голосом. – Я поднимаюсь в камеру. Будьте готовы.

Послышались лязганье решеток и поворот ключа, а также грубые тихие голоса вдалеке.

– Костя, здравствуй! – Мы услышали, как крупная папка шлепнулась на стол.

– Здравствуйте, – прозвучал тусклый мальчишеский голос.

– Сегодня мы с тобой встретились не просто так, – продолжил Оса. – С тобой хочет поговорить частный детектив, нанятый твоими родственниками Старшенко. Прошу тебя не привлекать внимание и вести себя как обычно.

– Хо-хорошо… – заикался Костя, новости явно его разволновали.

Раздалась легкая возня: глухой удар, шуршание, скрежет. Мы напряглись. Я с трудом проглотила ком в горле.

– Говори, – довольно громко произнес Оса.

– С-с-слушаю, – шепнул юноша.

Мы с Соней переглянулись между собой. Я не ожидала, что адвокат осмелится провернуть такой ход и дать пообщаться с обвиняемым напрямую. Может быть, Пронина не права на его счет и не так уж он глуп.

– Здравствуйте, Костя! Меня зовут Татьяна Иванова, и я частный детектив по вашему делу. Чтобы нам было проще, я хотела бы обращаться к тебе на «ты», если не против. – Мальчик угукнул, и я продолжила: – Я хочу разобраться в смерти твоей матери. Поэтому давай начнем сначала. Что вы с мамой делали в день перед ее убийством?

– Да… к-ко-конечно… – слабо произнес Костя. – Я приехал к маме в гости. Лето, сами понимаете, свободное время… Я хотел другими делами заняться, но она настояла на встрече. В итоге весь день прошел нормально. Без ее обычных закидонов… В кино сходили даже. Приехали домой вечером, в районе восьми часов, может. А потом… – парень прокашлялся. – Мы повздорили… Я рассердился и свалил. Вернулся в общагу. По пути зашел к другу… Ну и там… Вы сами, наверное, все знаете уже… Короче, в себя пришел, когда меня опера повязали. Начали пургу гнать, что я мать убил… Я в шоке тогда был. Мне им сказать нечего… Как-то так…

– Из-за чего возник конфликт?

– Ну… это… – мялся Костя. – Мне деньги нужны были. Там для дела одного… Ну, она в штыки. Обозвала наркоманом… – голос задрожал. – Лечиться отправить хотела…

– А ты знал, что у нее есть деньги? И что в спальне у матери есть сейф? – Я придала бесстрастности голосу, хотя чувствовала, что мальчику тяжело говорить, неловко и стыдно.

– У нее всегда деньги есть, особенно после того, как мы переехали. У нее работа новая была прибыльная… Я на нее рассчитывал. А сейф… Да, мне известно было. Я даже как-то подглядел за мамой и узнал код…

– Что за работа?

– Да с переводом что-то… Я в это дело не лез никогда, я к точным наукам ближе. Физика. Химия…

«Ну да, – подумала я. – С химией у тебя явно контакт налажен был».

– Хорошо. Разберемся. Ты действительно не помнишь ночь убийства? Никаких вспышек в памяти? Ты никуда не выходил из общежития?

– Говорю же – нет, – голос стал угрюмее. – Я про ссору-то вспомнил, когда меня уже в СИЗО привезли и допрашивать стали с подсказками…

– Ты можешь уверенно подтвердить, что это не являлось умыслом? Сокрытием преступления?

– Нет! – резко возразил обвиняемый.

– Ладно… – согласилась я с нежностью в тоне. – Я верю тебе, Костя. Но давай по чесноку. Зачем тебе нужны были деньги?

– Я же сказал, для дела одного…

– Это не ответ, – грубо перебила я. – Либо говори, что за несуществующее дело ты выдумал, сидя в изоляторе. Либо – правду, которая скажется на расследовании лучше.

Послышался шорох и тяжелый вздох.

– Тебя никто ни за что не осудит, – рассудительно произнес Оса. – Но для этого тебе придется быть предельно честным.

– Я должен был отдать долг… – прохрипел Костя.

– За наркотики, – опередила я мальчика.

– Да… Именно так…

– Кому?

– Я не могу сказать… Это… слишком. Просто должен был отдать деньги, и все! – чувствовалось, как мальчик испытывает страх.

– Так… Спокойнее, Кость. Ты можешь не говорить. Но нам нужны подсказки. Иначе мы потратим кучу времени, которую тебе приходится расходовать на скучное времяпрепровождение в камере следственного изолятора, а не на речке с друзьями.

– Я не знаю… – колебался Костя. – Ну, может… Вы обратитесь к Сереже. Он живет в комнате сорок пять… Скажите, что мне нужна «помощь». Тогда он сразу поймет, что вы говорили со мной…

– Спасибо, Костя, – с благодарностью произнесла я. – А теперь расскажи, как ты держишься?

– Не соображаю ничего… Не верю, что мамы нет больше. А это ухудшает состояние… Вы понимаете, я думаю… Мне очень тяжело. Я почти не сплю по ночам… Татьяна, – взмолился Костя. – Прошу вас, вытащите меня отсюда… Я ни в чем не виноват…

Мое сердце сжалось в комок. Разбитый мальчишеский голос и воспоминания о показанной фотографии с ним, где большие детские глаза смотрят с надеждой и наивностью к миру, потрясли меня.

– Я сделаю все возможное, Костя, – я посмотрела на встревоженную Соню. – Мы сделаем. Ты, главное, держи хвост трубой.

Я услышала, как Костя печально хмыкнул. Далее последовали оглушающий звук и тишина. Связь прервалась.

Я суматошно начала настраивать аппаратуру по новой, а Соня нервно закрутила в руке пачку сигарет. Но в ответ на мои действия была только тишина.

Через пять минут молчания и напряженных мыслей, взрывающих голову, оборудование зашипело и прозвучал голос:

– Девчонки, все в порядке. Я вышел из СИЗО, – это был голос Осы.

Я устало потерла виски, а Соня захлопнула ноутбук и вышла на балкон.

Глава 6

После допроса Кости, смахивающего на проделки агента «007», а не обычного разговора между адвокатом и обвиняемым, я и Соня долго обсуждали дальнейшие действия.

Мне показалось, что мальчик был честен и не привирал о том, что находился в общежитии и не выходил ради того, чтобы убить собственную мать и вытянуть из сейфа все деньги. Костя больше был похож на парня, потерявшего себя, вставшего на темную дорожку под гнетом давящих на его жизнь факторов: отсутствие отца, гиперопека матери, переезд в новый большой город, нелегкая студенческая жизнь.

Сейчас Костя проходит худший период в жизни. Следственный изолятор быстро отрезвляет сознание. Ощущение пустоты внутри от потери матери приходит к нему с каждым днем отчетливее, оставляя дыру все глубже и шире. Неспособность справляться с болью, о чем говорит его зависимость, вызывает большее желание принять наркотики, забыться, раствориться в себе. Возможно, попадание мальчика за решетку сейчас не такой уж плохой способ спасти его от себя самого. Но что будет потом, когда я разберусь в этом деле? Мальчика отпустят, только что его ждет? Вновь скатится в пучину медленной смерти или встанет на ноги, оттолкнувшись ото дна? Мне хочется верить, что Костя сможет выбрать второй вариант.

Мы с Соней определили, чем каждый займется в ближайшие дни. Завтра начнутся выходные, по прогнозу погоды, даже солнечные, в которые я хотела посетить дом убитой Ирины, поговорить с соседями и, в идеале, проследить путь личного катафалка Ветровой до местонахождения машины.

Оперуполномоченная за это время должна разузнать побольше о загадочном Сереже из комнаты № 45. Не можем же мы нагрянуть к нему беспочвенно? Да и общежитие я бы посетила в любом случае, и наводка Кости была не единственным фактом, который необходимо проверить.

Попрощавшись с Соней, я поехала в гостиницу на такси.

Можно было почувствовать, как воздух становится суше и жарче. Захотелось съесть креманку шоколадного мороженого с мятой.

Гадая, есть ли в наличии кафе «Леденец» столь желанное лакомство, я провела поездку на заднем сиденье такси. День клонился к обеду, и машин стало гораздо меньше. Без нервирующего потока гудящих в заторе автомобилей мне удалось лучше рассмотреть окрестности города. Спокойная Волга качала катера и мелкие катамараны, захотелось спуститься к реке, возможно, покормить суетливых уток, размахивающих крыльями у берегов, или просто постоять, глядя вдаль на городской пляж. Я в Твери уже несколько дней, но так и не прогулялась по улочкам, желательно в окружении приятной компании. Но я не могла думать ни о чем, кроме дела. Чувствуя огромный груз ответственности перед Наташей, загнанным олененком Костей (буквально в клетку), Соней да перед самой собой. Не умею я расслабляться во время работы, наверное, это меня погубит, только делать нечего. Трудоголик – он и в Африке трудоголик. Но никто же не мешает мне насладиться шариком мороженого, свежесваренным американо и легким флиртом с барменом? У каждого свои способы отдохнуть. А я выбираю отправиться в «Леденец».

Суббота оправдала прогнозы Гидрометцентра, радуя солнцем и двадцатью градусами выше нуля. Рука тянулась к легкому платью в мелкий цветочек, но подозревая, что мне придется пробираться в дом Ветровой в быстром и незаметном ключе, выбор наряда пал на широкие шорты и кроссовки, цветущее настроение я подчеркнула рубашкой с узорами в виде ромашек. Надеюсь, милой, по словам Наташи и Сони, пожилой соседке Нине Ивановне приглянется моя женственность и нежность и она будет сговорчивее. Ведь старушка по факту является главным свидетелем.

Прокатить меня с ветерком до частного сектора вызвалась Наташа. Я посчитала это полезным, она представит меня соседям, показывая таким образом мою персону в качестве необходимости, а не навязанности. Мне останется собирать плоды, выращенные на доверии и принятии частного детектива Ивановой.

Забравшись на сиденье рядом с Наташей в ее чистенький белый «Форд», я получила шквал приветственных объятий и слов. И извинений.

– Таня! Извини, что не смогу представить тебя соседям и остаться с тобой. Ванюша заболел, я еле вырвалась, мужа задержала…

Я увидела огорченное и переживающее лицо Наташи.

– Ничего, ты, главное, меня к Нине Ивановне отведи, а дальше я сама разберусь. – После секундной паузы я добавила: – Что с малым?

– Ох… сопли ручьями! – всплеснула руками Наташа. – Температура, но не очень высокая… Слава богу!

– Я надеюсь, что все в порядке будет. Давай тогда поскорее вези меня и возвращайся к сыну, – я улыбнулась заказчице, приободряя.

Наташа бодро кивнула и вцепилась в руль обеими руками.

– Тогда пристегните ремни! Мы отправляемся. Следующая остановка деревня Видное.

Широкая проселочная дорога высохла после ливней прошлых недель, колеса выбивали из-под машины пыль. Участки с домами были рассеяны по всей территории деревни. Старенькие и ветхие деревянные постройки сменяли новые кирпичные коттеджи. Кругом стояла тишина, только вдалеке изредка раздавался звук газонокосилки.

Мы подъезжали к красивому деревянному дому в голландском стиле, голубой забор закрывал обзор на участок, но буйство цветочных ароматов, ударяющих в нос через открытое окно машины, говорило о наличии чудесного сада.

Наташа заглушила мотор и сказала:

– Здесь проживает Нина Ивановна. Слева дом Иры, – взглянув на серый бетонный коттедж, заказчица тяжело вздохнула.

Я обхватила руку Наташи, висевшую на руле, слабую и безжизненную.

– Большое спасибо, что привезла. Пойдем, тебе надо ехать.

Я знала, что Наташе тяжело. Она с академии была впечатлительной девушкой. Мне кажется, это одна из вещей, по которой ей не удалось влиться в работу органов следствия. Здесь как у психологов, нельзя перенимать боль и отчаяние страждущих на себя, иначе кранты ментальному здоровью. Меня отличала способность абстрагироваться, хотя эмпатии я не лишена ничуть. Но, как говорил великолепный герой Артура Конан Дойля – Шерлок Холмс: «Эмоции враждебны чистому мышлению». Потому я сейчас и иду общаться со свидетелем дела об убийстве, а не лью слезы о покалеченных судьбах.

Пробравшись через скрипучую калитку в сад, мы на мгновение ахнули от восторга. Цветник буйствовал яркостью красок и свежестью каждого листка.

Раздался громкий лай, я вздрогнула. Дверь голландского домика отворилась, и из нее вылетели две собаки: бледная и дряблая болонка и, на контрасте, грациозный пятнистый бигль. За ними на пороге появилась старушка с невесомыми седыми кудряшками и очками на голове.

– Белла! Привет! – Наташа села на корточки и затеребила бигля за уши. Болонка в это время облаивала меня с ног до головы.

Стянув очки на глаза и прищурившись, Нина Ивановна громко крикнула:

– Груня, фу! Ко мне!

Заскулив, болонка нехотя вернулась к хозяйке.

– Здравствуйте, Нина Ивановна! – начала Наташа. – Со мной пришла частный детектив и моя старая подруга Татьяна, она хочет поговорить с вами об Ире. Если вы не против, конечно.

– Доброе утро, Нина Ивановна! – Я подошла ближе к двери дома.

Оглядев меня с неподдельным интересом, старушка улыбнулась:

– Проходите. – Пожилая женщина отошла в сторону, уступая пространство в дверном проеме.

– Прошу прощения, но мне нужно ехать домой, к сыну, – Наташа виновато потупила взгляд.

– Что вы – езжайте! Мы с вашей прелестной подружкой побеседуем, я ее чаем угощу, гостей я люблю, – старушка улыбнулась еще шире.

– Благодарю вас! – кивнула Наташа и обратилась ко мне: – Таня, позвони мне. Я буду ждать!

– Всего доброго! – помахала Нина Ивановна и, громко хлопнув в ладоши, позвала собак в дом.

– Семье привет! – крикнула я Наташе до того, как дверь за мной захлопнулась.

Аромат черного чая с шиповником наполнил светлую кухню в прованском стиле. Сиреневую скатерть украшала растительность, на полках пылились старинные фарфоровые фигурки девушек в розовых платьях с зонтиками и джентльменов в шляпах, а также стеклянные собачки различных пород, а на подоконнике стояла миниатюрная ваза с засушенными цветами лаванды. Кухня пестрела занимательными деталями, но при этом давала ощущение спокойствия и комфорта.

– Печенье? – поинтересовалась Нина Ивановна.

– Благодарю! Не откажусь. – Нужно держать планку гостя.

– Так, – прочистила горло старушка, – о чем вы хотели со мной поговорить?

Собаки ластились к ногам Нины Ивановны, попрошайничая лакомства. Добродушная хозяйка протянула каждому питомцу по сухарику.

– Я бы хотела, – начала я, – поговорить с вами о семье Ветровых, а также о вечере и следующем дне, когда вы видели Ирину и Костю в последний раз.

– Хорошо, – старушка сделала глоток душистого чая. – Ветровы заехали к нам около года назад. До этого момента соседский дом долго пустовал. Там досель жила женщина старая, как болеть начала, семья увезла ее тут же. А потом уж померла она. Ну, видать, наследнички дом продали, дача им не понадобилась. Вот и появились тут Ветровы. Костя недолго пожил, лето прошлое. По дому Ире помогал, а потом – бац! – и уехал в общежитие. Я удивилась, право, но потом поняла, что не ладились отношения меж ними. Они и когда Костя жил, бранились, а как тот съехал – уууу, что началось! – Нина Ивановна покачала головой. – Крик на крике… Ирка прибегала, жаловалась, бедная женщина. Земля ей пухом!

– Вы часто виделись с ней? – решила я направить разговор в нужное русло.

– Забегала порой. И с собаками мы вместе прогуливались. Но она чаще у Вороховых сидела, вы знаете наверняка, те, что по левую сторону от нее, – старушка демонстративно махнула в нужную сторону рукой. – Я и понимаю. Я уж стара для нее, а там Светка. Чуть ее старше. Общий язык быстро нашли, вот и куковали по вечерам на веранде.

– Поняла, – кивнула я на слова пожилой дамы. – Нина Ивановна, теперь расскажите, пожалуйста, про день, когда вы видели обоих в последний раз?

– Ох… – старушка почесала затылок. – Они приехали вечером, Костя даже к забору моему подошел, поздоровался. В хорошем расположении духа был. Но такой он щупленький! Я стала говорить, что совсем он себя не бережет. На что Костя мне сказал, что студенческая жизнь не сахар… Да, помнится, в свое время и мы жили несладко… Экономили на всем, на чем только можно было! Я как скелет была!

Я улыбнулась Нине Ивановне, ее воспоминания светом отразились на старческом лице. Пожилая дама засмущалась и осеклась.

– Не о том я, – Нина Ивановна опустила взгляд на тарелку с печеньем. – Вы кушайте, кушайте! – пролепетала она, и мне пришлось закусить очередную порцию съестного. – Ну и все. Они дома пробыли, тихо было. А потом, в районе десяти, может, вечера, шум поднялся на их участке! Даже Белка завывать стала. – Старушка удрученно взглянула на собаку соседей, которая распласталась на ковре, погрызывая сухарь. – Дверь, помню, грохнула входная, но я пока до окна дошла, уже не было никого. И вновь тишина! – последнее слово она произнесла шепотом.

Я слушала сосредоточенно, не отвлекаясь. На лице Нины Ивановны можно было увидеть уйму удовольствия от уделенного ей внимания.

– А потом, – продолжила она. – Я проснулась около пяти утра. Груня в туалет запросилась. У нее так каждый день, лет много уже… Как, впрочем, и мне, – самоиронично добавила старушка. – Выхожу на участок и вижу, что Иркина машина из ворот выезжает, а в ней Костик. Матери его не видать. Я подумала, странно, куда он в рань такую? Потом решила – экзамены, может, время ж сессии. Ну и все. Наутро никто из дома их не выходил. А после обеда полиция приехала, давай допрашивать. Устала я тогда ужасно, распереживалась! – Нина Ивановна ухватилась за сердце.

– Вы уверены в том, что именно Костя был за рулем? – Этот вопрос не давал мне покоя, особенно после того, как я увидела очки соседки с толстым стеклом.

– Ну… – задумалась старушка. – Лица конкретно я не увидала. Но куртка его была, ветровка такая красненькая, я ее хорошо запомнила, вечно он в ней у матери был.

– Большое вам спасибо, – поблагодарила я Нину Ивановну и мило улыбнулась.

Дожевав свой сухарь, собака Белла вновь начала просить вкусняшку, уткнувшись носом в мою ногу.

– А почему Белла у вас? Не у Вороховых, раз они так дружны были.

– Ох… – вздохнула старушка. – Светочка больна… Лечится. Тяжело бы ей было. А мне привычно, у меня своя Груняша есть, еще от одного четырехлапого друга хуже мне не стало бы. Наоборот, веселее даже. Хотя Белка скучает очень, все рвется на их участки. – Нина Ивановна протянула руку биглю, и тот послушно лизнул ее.

– Вы золотой человек, – вырвалось у меня.

Старушка прямо расцвела после этих слов.

– Ой… да что вы! Не надо… Я делаю все что могу для этой семьи. Мне очень жаль, что Иры нет больше с нами. И не верю я, что Костик на такое способен. Хоть я сама и стала свидетелем… – поперхнулась она. – Но я перед законом честна!

Нина Ивановна задрала голову и уверенно посмотрела мне в глаза.

– Конечно, побольше бы таких законопослушных граждан, – поддержала я ее.

Еще немного пообщавшись и выпив, наверное, пару литров чая, я снова поблагодарила старушку и вышла из ее уютного домика. Нина Ивановна просила обращаться к ней в любое время дня и ночи.

«Одинокая женщина», – подумала я и пообещала себе, что обязана посетить ее перед отъездом, даже если мне больше не придется обращаться к ней по делу.

Обойдя серый и непримечательный дом Ветровой, лишенный отделки, я лицезрела шикарный краснокаменный коттедж. Участок заполняли: коротко стриженный газон, маленький сарай с обустроенной рядом дровницей с крышей, несколько клумб с цветами и строительные инструменты прямо у входа – мешки с цементом, куски коричневой плитки (относящиеся к свежесделанной дорожке от ворот к самому дому), бетономешалка, шпатели и другие не известные мне инструменты.

Я прикоснулась рукой к звонку двери, когда меня окликнули сзади:

– Вы кого-то ищете?

Я обернулась. Передо мной стоял высокий крепкий мужчина с сединой в бороде.

– Добрый день, вы Николай, правильно я понимаю? – спросила я, оставшись на месте.

Мужчина вытер грязные руки о рабочий комбинезон.

– Верно. А вы кто такая? И что делаете на моем участке? – хмурился Николай.

– Меня зовут Татьяна, я частный детектив по делу вашей соседки – Ветровой Ирины. – Мужчина продолжал смотреть с недоверием. – Я уже пообщалась с Ниной Ивановной, теперь хотела поговорить с вами. Если вы не имеете ничего против.

Спустя время и, по всей видимости, напряженных размышлений Николай подошел ко мне и протянул руку в знак приветствия.

– Хорошо. Что вы хотели узнать?

– Николай, когда вы видели Ирину и Костю в последний раз? – начала я допрос.

– В начале июня, что это за дата была… – Ворохов поднял глаза в небо.

– Вы, наверное, имеете в виду тринадцатое июня, – подсказала я.

– Да. Верно. Я видел Ирину утром, она переговаривалась с моей женой через забор, когда я на работу собирался. И уже вечером она с сыном приехала.

– Нина Ивановна сказала, что слышала, как Ветровы ссорились между собой. Это так? Во сколько это было по времени? – я проницательно смотрела на Николая, но он был спокоен и говорил излишне размеренно.

– Да, я слышал ругань. Но она довольно быстро смолкла, – пожал плечами мужчина. – Потом я занимался благоустройством подвала и больше не услышал ничего. Утром тоже тихо было, ну и уехал на работу.

– Я заметила, что у вас ремонт, – я обвела взглядом разбросанные инструменты. – Где была ваша жена в этот день?

Николай сжал скулы, после, сделав глубокий вдох, сказал:

– Она была у дочери. Ей предстояло обследование четырнадцатого июня.

– Хорошо. Спасибо, – я благодарно кивнула. – Ваша жена дома? Я могу с ней поговорить?

Николай насупился:

– Дома. Но я не думаю, что ее стоит утомлять расспросами. Она после полицейских несколько дней отходила.

– Я понимаю ваше беспокойство, – произнесла я мягко. – Но без ее показаний я не смогу получить полную картину происходящего.

– Ее тут не было! Что она может сказать? – повысил голос Николай.

Я не успела ничего ответить, как дверь в дом слегка приоткрылась и из нее показалась худая светловолосая женщина.

– Коленька? – удивленно спросила она и перевела взгляд на меня: – Здравствуйте.

– Доброго дня, Светлана! – я мягко улыбнулась женщине.

Николай тут же оказался между мной и женой, загораживая супругу.

– Света, это частный детектив Татьяна по делу Иры. Но ты не обязана общаться с ней, ты устала, ты после лечения, тебе надо…

Он не успел договорить, Светлана мягко вытянула ладонь на уровне его глаз.

– Коля, перестань. Я хочу помочь. Заходите. – Женщина в тонком розовом халате шире открыла дверь, предлагая войти.

Я признательно кивнула, озираясь на Николая. Бородатый мужчина еще больше нахмурился, но остался за порогом.

Светлана казалась невесомой, она парила по дому на потоках воздуха, как лепесток нежной розы. Женщина гостеприимно предложила чай, но я отказалась, сославшись на доброжелательную напористость ее соседки Нины Ивановны угостить меня заваркой с шиповником и лимонным печеньем. Светлана понимающе хмыкнула.

Мы расположились на мягких стеганых диванах бежевого цвета. Обстановка в гостиной кричала о роскоши и богатстве: камин в лепнине, стеклянные изящные люстры, кофейный столик из красного дерева, тяжелый шкаф-сервант с хрустальным сервизом, немереное количество ваз, одна из которых выделялась восточной росписью на ней.

Я не могла не провести параллель между рестораном при отеле и домом Вороховых. Только гостиная Светланы действительно внушала мысль о дорогой жизни, а не пародии на нее. Потому я ощутила легкую неловкость за простоту внешнего вида в этих хоромах. Захотелось соответствовать и прибегнуть к макияжу и прическе из салона и наряду из модных бутиков.

Хозяйка дома, несмотря на домашнюю одежду, выглядела гармонично и подобающе месту. Светлана вальяжно раскинулась на диване, вытянув тонкие бледные ноги. В окружении роскоши, в бледно-розовом халате, она напомнила мне картину Тициана «Венера Урбинская».

Я завороженно рассматривала дом и его хозяйку.

Женщина слегка кивнула в мою сторону, призывая к допросу. Я моментально опомнилась и задала первый вопрос:

– Вы были близки с Ириной?

– Можно и так сказать, – отвела взгляд Светлана. – Она быстро привязалась ко мне. Да и я – тоже. Мне бывает одиноко здесь. Муж вечно на работе, свой бизнес, все дела… Дочка в городе. А тут появляется Ира, вся такая жизнерадостная, – женщина невольно улыбнулась. – Да, мы подружились.

– Что вы знаете о взаимоотношениях Иры с сыном?

– Да не больше, чем все остальные. Плохие отношения были у них. Особенно после того, как Ира узнала, что Костя наркотики начал принимать. Винила себя в его зависимости. Плакала… – Светлана говорила это и будто рисовала в памяти воспоминания прошлых дней, скорбь отразилась на ее лице.

Она выглядела такой истощенной и несчастной, что мне стало не по себе.

– Прошу прощения… Но я должна спросить. Где вы были тринадцатого июня?

– У дочери. Три года назад мне поставили рассеянный склероз. Не буду, Татьяна, рассказывать подробности. Но советую обращать внимание на собственное здоровье, – женщина обнадеживающе посмотрела на меня. – Быть может, если бы я раньше чутче относилась к себе, то мне не пришлось сейчас ежедневно колоть уколы со страшными побочными эффектами… – Помолчав с минуту, она, очнувшись от размышлений, ответила на вопрос полностью: – Я должна была идти на МРТ и к врачу на следующий день рано утром. Решила переночевать у нее. Я могу дать ее номер, чтобы вы могли убедиться в этом, – со знанием дела сказала Светлана.

– Было бы здорово. – Мне понравился ее подход.

Дверь отворилась, и в комнату зашел Николай, одетый в джинсы и свитер.

– Света, я поеду на объект. Герман не справляется. – Он с нежностью смотрел на жену, пока не перевел опасливый взгляд на меня.

– Конечно, дорогой! Езжай, – женщина протянула ему слабую бледную руку. Николай поцеловал ее кисть. – Зонтик захвати! – добавила Светлана.

– Дождь не обещали, – резко отреагировал Николай. – Не буду брать.

– Так и скажи, что снова потерял его, – рассмеялась Светлана, на что муж буркнул себе под нос и удалился из дома.

– Ох эти мужчины! – обратилась ко мне женщина, переведя дыхание. – И так каждый раз. Уже зонт четвертый теряет… И вы не обращайте внимания на его неприветливость, он просто ужасно переживает за меня, – пояснила она. – Иногда даже слишком…

– Я понимаю, – согласилась я. – Ваш муж остался в этот день дома? Почему он не вызвался отвезти вас в больницу с утра?

– Он труженик до мозга костей, – рассмеялась Светлана. – Я давила на него в последнее время, требуя сделать наконец ремонт в доме. А обследования проходят у меня раз в три месяца. Я решила, что справлюсь с дочерью, без его помощи. Дома он был нужнее.

– Почему он не вызвал рабочих? – удивилась я. – Он бизнесмен, да еще и в строительной сфере.

– Все, что касается дома, – должно быть сделано его руками, это наше с ним общее правило. – Светлана ласково посмотрела на тумбочку с фоторамкой. С фотографии на нас глядели три пары глаз: Николай с женой и их дочь, еще маленькая, лет десяти, – сзади них торчали балки фасада, на месте, где сейчас красуется краснокаменный коттедж.

– Он бизнесменом стал лет пятнадцать назад. Сначала мы жили как обычная послесоветская семья, в однокомнатной квартире на Пролетарке, рядом с известными для жителей Твери казармами. Но потом Коля наконец добился того, чего всегда был достоин. Упорным трудом, скажу я вам.

Светлана выглядела гордой за своего мужа, даже в столь ослабленном теле, я ощутила, как выпрямилась ее спина и напряглись все мышцы тела.

– Это замечательно, что вы стоите друг за друга горой, – выразила восхищение я.

Светлана слабо улыбнулась.

– Значит, Николай занимался подвалом в тот вечер? – решила вернуться я к допросу.

– О, – очухалась Светлана. – Да, верно.

– А вы не могли бы мне его показать? – взяла я инициативу в руки. – У моей тети сейчас идет строительство дома у нас в Тарасове, я оттуда родом. Подвал тоже благоустраивать будут. Очень интересно посмотреть на работу опытного человека, такого как Николай.

– Конечно! – радостно вспыхнула Светлана. – Идите за мной.

Никакой тети у меня не было, а той, что строит дом – подавно. Но мне хотелось увидеть все своими глазами. Вдруг Вороховы льют мне в уши. Необходимо все проверить.

Мы спустились в темный и прохладный подвал. Хозяйка дома попросила смотреть под ноги из-за потемок. Свет горел очень тускло. Весь путь до него Светлана щебетала про используемый строительный материал и затраченное на подготовку время, но я слушала вполуха.

– В действительности это довольно увлекательный и быстрый процесс, так муж говорит. Я, конечно же, знаю только понаслышке, – приободрилась хозяйка дома.

Ровный бетон издавал глухой звук под каждым шагом.

«Не обманули, – подумала я. – Действительно ремонт».

– Замечательно получилось! – излишне похвалила я. – Что планируете здесь устроить?

– Погреб для заготовок и вина, – довольно хмыкнула Светлана. – Хочу обзавестись огородиком. Скоро в нашей семье будет внук.

– Поздравляю! – искренне сказала я.

Светлана грустно посмотрела на меня:

– Надеюсь, я успею понянчиться с ним парочку лет…

Женщина пробормотала последнюю фразу и засеменила по лестнице наверх. Я последовала за ней и зацепилась ногой за бугор, чуть не разбив лоб, но, вовремя схватившись за перила, удержалась.

– Тьфу! – выругалась я.

«Правильно она говорит, – подумала я, – осторожней надо быть, Таня!»

Распрощавшись со Светланой, я сделала вид, что двигаюсь в сторону остановки, пока женщина не скрылась за дверью. Завернув за угол и сделав небольшой крюк, я обошла участки, оказавшись сзади. В одно движение я запрокинула ногу за забор и перепрыгнула на другую сторону. У дома Ветровой оказался отдельный вход с заднего двора.

Я огляделась. Голландский домик Нины Ивановны и краснокаменный Вороховых тоже были награждены похожими дверями. Многие жилища в частных секторах обладают двумя входами, особенно более давние версии, сейчас подобное уже не в цене. Поэтому черный ход не стал для меня новостью.

Я, нагнувшись к земле, оценила обстановку. Было тихо. Соседки не любопытствовали, глядя в окно.

Убедившись, что дорога свободна от непрошеных глаз, я рванула к двери. Две заготовленные отмычки оказались вытащенными из сумки. Несколько секунд умелых действий в замке, и я услышала заветный щелчок.

В доме стояла духота, дышать было нечем, но я не могла позволить открыть окно.

Я внимательно изучила каждый угол дома Ветровой: везде было убрано, никаких признаков борьбы, только неряшливо вскрытый сейф намекал на преступление, произошедшее в доме.

В коридоре на деревянном полу действительно остались еле уловимые глазом следы крови. Экспертиза без сомнений подтвердила, что кровь принадлежит Ирине.

Не заметив ничего кардинального, я беззвучно вышла из серого коттеджа, жадно захватив ртом воздух.

Глава 7

Я вернулась в гостиницу «Ольга» ближе к вечеру и тут же направилась в кафе при ней. За барменской стойкой стоял новый парень, лет восемнадцати. Угостил меня средней крепости кофе. Поняла, что восхищенных взглядов симпатяги Антона не хватало, зато спокойно, и никто не отвлекает.

Выбравшись из дома Ветровой, я поспешила проследить путь машины до ее местонахождения свидетелями. Воспроизвела дорогу автомобиля KIA с максимальной точностью, уповая на свой гениальный ум и детальное описание из материалов дела. Но никакие интересные мысли во время скитаний по лесу меня не посетили. Обычная дорога до реки с раскидистым берегом, вьющаяся дальше в чащу. Хотя бы насладилась запахом хвои и пением птиц – мне на пользу.

Мой телефон разрывался от обеспокоенных сообщений Наташи из разряда: «как все прошло?!», «почему не отвечаешь?», «але», «если тебя кто обидел – я им взбучку дам» и все в этом духе. Странная женщина, ребенка лечит, но и обо мне не забывает. Интересно, материнский инстинкт после рождения ребенка на всех начинает распространяться, а не только на родное дитятко? В случае Наташи, видимо, так и было.

Плюхнувшись на заднее сиденье такси, которое должно было умчать меня из деревни Видное, я написала короткое сообщение заказчице: «Буду дома – позвоню, мам». В ответ получила один лишь смайлик с улыбкой.

Сидя перед раскрытым ноутбуком в номере, я позвонила Наташе. Вкратце обрисовала ситуацию, в принципе, ей нечего было узнать нового, кроме как перемолоть косточки соседям родственницы, ведь она не бывала у них в гостях и не общалась по несколько часов, как я. А Наташа была падка на сплетни и сведения о других. Вот я и доставила ей удовольствие погреть ушки сорок с лишним минут, а себе возможность разложить полученную информацию.

Соня на связь не выходила. Я решила не навязываться и немного подождать, прошел один день с последней встречи, когда мы решили, что ей нужно выяснить информацию о неизвестном ранее в деле – Сереже. Хотя мне не сиделось на месте, подобное поведение было мне чуждо. Но я держала себя в руках.

Я дергала цепочку выключателя прикроватного бра. Горит свет – вокруг бежевые стены, голубое одеяло, деревянные поверхности мебели и разлетающаяся пыль; нет света – перед глазами картинки из воспоминаний минувших дней в Твери. И так десятки раз. Дзынь. Дзынь. Дзынь.

«Обычные соседи, – размышляла я. – Нина Ивановна – божий одуванчик. Вороховы – рядовая семейная пара. Заботливый, хоть и грубоватый муж и больная, но от этого не менее очаровательная жена. По их словам, Ветрова ни с кем больше не общалась. Значит, упустить ничего я не могла. Если только не искать за пределами частного сектора, в котором проживала погибшая. Но до этого я еще доберусь. Для начала нужно разобраться с Костей и его, если так можно выразиться, «алиби». Я должна знать о нем все. Не знаю, на какие ухищрения придется пойти ради получения информации, ведь наркотики – дело, похожее на улей с пчелами, чем больше там копошишься, тем больше вероятность, что тебя ужалят».

Я продолжала выполнять короткие движения рукой.

Дзынь. Дзынь. Хлоп.

В бра перегорела лампочка, и темнота накрыла комнату. Гул машин за окном взбудоражил меня, и я отпрянула от потока людей и событий, поглощавших разум.

Выругавшись, я полезла в ноутбук на популярный сайт с фильмами. Ничто так не отвлекает, как хорошее старое кино.

Выбор пал на итальянскую комедию «Укрощение строптивого». Сердце требовало легкости и тепла, с этим могли справиться только юмор Адреано Челентано и дух европейской провинции.

Еще до момента, как любовная линия начала развиваться и на пороге дома главного героя появилась женщина в исполнении Орнеллы Мути, я сладко засопела в неосвещенном номере. Меня разбудило звонкое уведомление на ноутбуке. По экрану ползли титры под бодрую музыку на итальянском.

Протерев глаза, я заводила курсором ноутбука. Новое сообщение на почте:

«Заберу тебя завтра в 11.15. С уважением, Пронина София».

На часах было за полночь. Я завела будильник. Громко хлопнула крышкой ноутбука и повернулась на другой бок, сны сами себя не досмотрят.

В 11.17 я уже грела сиденье вишневого автомобиля Сони. Мы направлялись в общежитие, где проживал Костя до каникул за железной дверью.

– Пробила я этого Сережу из сорок пятой комнаты, – заговорила оперуполномоченная. – Парень на третьем курсе, сам из Торжка. Активный: КВН, песни, танцы, староста, организатор студенческих мероприятий, главный помощник…

– Может, он еще бабушек через дорогу переводит на каждом светофоре и крестиком вышивает? – буркнула я.

– Не любишь людей с шилом в причинном месте? – усмехнулась Соня.

– Вызывают некоторое раздражение, скрывать не буду. Не доверяю я таким. У него, значит, язык подвешен и врет как дышит.

Соня пожала плечами, продолжая внимательно следить за дорогой.

– Почему он не дома, в Торжке? Лето, а он в общаге зависает, – поинтересовалась я.

– Это хороший вопрос. Он устроился здесь на работу в торговый центр, где-то месяц назад. Видимо, здесь у него больше возможностей для нормальной жизни, чем в голубином городке.

– Голубином? – я вопрошающе подняла брови и услышала смех Сони.

– Забей в интернете их герб и все поймешь, – оперуполномоченная указала подбородком на телефон в моих руках.

«В лазоревом поле шесть голубей, три золотых и три – серебряных…» – гласило описание герба.

– Довольно красиво, – хмыкнула я. – А тверской какой?

– Отныне обращайся ко мне как к королеве. – Соня импозантно отклонилась спиной на кресло в расслабленной позе, а после прыснула, заметив мой недоумевающий взгляд. – На нашем гербе корона на подушке.

– Ох ты! – воскликнула я. – У вас, тверичей, губа не дура.

– Следите за языком! – Соня громко цокнула и посмотрела на меня холодными глазами.

– Прошу прощения, Ваше Величество! – Я показательно опустила голову в учтивом поклоне.

Выдержав паузу в несколько секунд, мы громко захохотали.

– Что мы скажем этому Сереже? – спросила Соня после.

– То и скажем. Если он как-то связан с наркотиками, а явно долг Кости повязан на этом, как нам удалось выяснить, это значит, что его можно слегка припугнуть. Особенно когда мы знаем, что он такой социализированный. Ему же, наверное, не захочется вылететь из университета голубем? – я хихикнула.

Оперуполномоченная Пронина только кивнула в ответ.

– Еще мне бы хотелось пообщаться с вахтершей, если она будет на месте.

– Сомневаешься в ее показаниях? – нахмурилась Соня.

– Есть такой момент. Не сходится у меня картинка. Мы не можем скидывать все на амнезию Кости и брать на веру то, что он не выходил из общежития ночью. Проверяем его версию, а значит, должны удостовериться в каждом слове, сказанном им и против него.

– Поняла, надеюсь, нужная вахтерша будет на месте, – лицо Сони стало кардинально серьезным.

Мы подъехали к небольшому кирпичному зданию. Я уже хотела рвануть внутрь, но Пронина остановила меня, покрутив в руках пачку сигарет.

Скрестив руки на груди, я стала вглядываться в окна студенческой казармы, коротая время. На меня штормом нахлынули воспоминания об учебе, а точнее, о ее обратной стороне.

Мы в свое время здорово веселились в общежитии, втихую от вахтерш и начальства Тарасовской академии права. Вроде как будущие служители закона, а по студенчеству нарушали его мама не горюй. Мы – я, Андрей и Наташка – даже залезали на второй этаж на посиделки к мальчику, который мне нравился на втором курсе, Даня его звали или Денис, не помню уже даже. Зато какое приключение!

Я стояла и расплывалась в улыбке, пока воспоминания проносились в голове как торнадо. Мне захотелось позвонить Наташе, мы так и не встретились в нормальной обстановке, как она хотела. Не поговорили по душам, не насытились общими фрагментами из памяти. Но заметив через плечо, как Соня приближается ко мне, я четко для себя уяснила, что предаться воспоминаниям со старой подругой за чашкой кофе можно всегда успеть, а вот в раскрытии преступления, в котором по обвинению в убийстве сидит, возможно, ни в чем не повинный мальчик, счет идет на секунды. Сейчас я готова хоть по трубе залезть на любой этаж, при условии что я приближусь к истинному преступнику в уголовном деле.

Когда мы вошли в общежитие, я увидела за стеклом полную немолодую женщину, она громко сморкалась в носовой платок, но, заметив нас, тут же бросила его в сторону, резво вскочив с места. Из вахты тянуло теплом и запахом свежеиспеченных булочек.

– Здравствуйте! – Соня двинулась в сторону каморки, вытягивая перед собой ксиву. – Мы уже виделись с вами недавно, я оперуполномоченная Пронина София.

Женщина нервно закивала в такт каждого слова Сони, не проронив ни слова.

– Нам нужно пообщаться с Сергеем Степановым из сорок пятой комнаты. Он на месте, вы не знаете? – продолжала разговор оперуполномоченная.

Я старалась не высовываться из-за ее спины, внимательно наблюдая за происходящим.

– Сереска? – переспросила вахтерша. – Не выходил фроде. А засем он вам?

Женщина ужаснейшим образом говорила в нос, я еле могла различить слова.

– Для разбирательства по делу. А вы сегодня весь день работаете?

– А што? – сощурилась вахтерша.

– Мы хотели с вами… – начала было Соня, но я мягко схватила ее за локоть и медленно помотала головой. Прокашлявшись, оперуполномоченная продолжила с улыбкой: – Мы с вами уже знакомы, если вдруг появятся вопросы по Сереже, то лучше обращусь к вам, чем к другому человеку.

Вахтерша недоверчиво посмотрела на нас, но через мгновение ответно заулыбалась:

– Ну хоросо, я тут буду.

– Благодарю! – кивнула Соня. – Я не сомневалась, что вы любезно окажете нам помощь. Второй этаж?

Пронина махнула в сторону лестницы, на ее вопрос вахтерша только гукнула и тут же потянулась за носовым платком.

С каждой новой ступенькой наверх гул из молодых и звонких голосов становился громче. Я шла впереди и первой почувствовала запах жареных яиц и кофе, в общежитии настало время завтрака. Для меня стало открытием, что комнаты и коридоры не опустели с наступлением лета, хотя родители юных студентов наверняка ждут их домой. Если сейчас здесь так оживленно, то что же происходит в другие месяцы года?

– Почему ты меня остановила? – услышала я сзади.

– Мне не понравилось, как она отреагировала. Ее взгляд и ответ вопросом на вопрос. Лучше пусть не думает, что я хочу поговорить с ней в виде допроса, а не приятной беседы за чашкой чая с пирожками. Ты же почувствовала, как у нее пахнет мучным?

– Да, – пробормотала Соня.

– Жаль, что она со своим насморком не чует этот чудесный запах. Труд кулинарии насмарку.

Через несколько метров от лестницы мы заметили комнату под номером сорок пять. Переглянувшись, я уступила место первого входящего Соне. Она покажет документы и продемонстрирует легкую угрозу от нас. А там мы уже смягчим ситуацию словами Кости о помощи, чтобы это между ними не значило.

Пронина постучала.

– Можно, – за дверью прозвучал глухой бас.

Я и Соня вошли, не медля ни секунды.

Глава 8

Высокий и худощавый паренек в одних шортах мешал сахар в чае. Заметив нас в дверном проеме, он тут же впал в ступор.

Я прокашлялась, готовая начать разговор.

– Сергей? Правильно понимаю? – вдоль стен были расставлены две кровати, но соседа не было видно.

– Чем обязан? – Парень даже не пытался прикрыть обнаженный торс.

– Я оперуполномоченная София Пронина, – Соня протянула документ, удостоверяющий личность, и бросила взгляд на меня. – А это – Татьяна Иванова, частный детектив по делу Ветрова Кости, я думаю, его имя вам знакомо.

Сережа громко сглотнул ком в горле, поставил чашку на стол и потянулся за первой попавшейся футболкой на стуле.

– Присаживайтесь! – Парень оторопело стал разбирать вещи с кровати, видимо, отсутствующего соседа.

Мы молча сели после его манипуляций с бардаком вокруг. Я не спускала с него глаз. Нервность от встречи с нами ярко бросалась в глаза. Сережа хватался за предметы комнаты без разбора, как ему казалось, под предлогом уборки, но мне было ясно, что парень всячески старается оттянуть разговор с нами и переварить происходящее. Его бурная деятельность сопровождалась не смолкающим от сообщений телефоном, лежащим на столе около оставленной кружки.

– Чаю? – спросил студент и, не дождавшись ответа, начал ставить чайник.

– Сергей, – вкрадчиво, но не без доли раздражения сказала я. – Прошу вас, присядьте. Мы здесь не ради студенческого завтрака.

Медленно опустив чайник на стол, Сережа боязливо присел на разобранную постель напротив нас с Соней.

– Я немного не понимаю, что вы делаете здесь и чем я могу помочь… – Парень поглаживал себя по оголенной коленке.

– А я думаю, что можете, – я постаралась обнадеживающе улыбнуться. – Я пообщалась с Костей пару дней назад. Вы наверняка в курсе сложившейся ситуации. Вашему приятелю грозит серьезная статья за убийство.

Сережа, не выражая никаких эмоций, смотрел на нас в упор.

– Раньше ваше имя никаким образом не всплывало в деле, – любезно пояснила Пронина. – Но все обернулось иначе. Нам бы хотелось узнать, в каких отношениях вы состояли с Костей? Знаете ли вы что-либо о дне, когда было совершено убийство?

– Да ни в каких. Соседи. О дне, когда его забирали и переполошили все общежитие, ничего не знаю. – Сережа отклонился от нас на стенку, отвечал кратко, не раздумывая.

– То есть вы мало общались с Костей? – продолжала допрос Соня.

– Да.

– Это может подтвердить кто-нибудь? Возможно, ваш сосед? – Пронина похлопала ладонью по кровати, на которой мы сидели.

– Он в родном городе. Могу дать номер. – Сережа потянулся за телефоном. Его движения стали излишне уверенными.

– Конечно, – кивнула оперуполномоченная.

Предоставив данные о соседе, Сережа совсем расслабился и протянул руку к остывшему чаю.

– На этом все? – с вызовом произнес он.

– Нет, – ответила я. Челюсть студента на мгновение сжалась.

– Тогда я слушаю, – губы Сережи невольно растянулись в стороны.

– Вы, видимо, хотите сделать вид, что не понимаете, почему мы здесь, – я встала с кровати и подошла к окну. – Но мы не просто собираем информацию у всех, кто каким-либо образом общался с Костей. Наша задача добыть сведения о чем-то более конкретном и объединяющем вас с моим подопечным.

Я зашторила окно и повернулась к допрашиваемому:

– Он искренне попросил вас о помощи. Видимо, о той, которую вы ему задолжали. Поэтому давайте перейдем от вашей фальшивой и наработанной на сцене улыбки к искреннему беспокойству и страху, который вы так усердно стараетесь скрыть.

Сережа бросил взгляд на дверь и закрыл лицо широкими ладонями.

– Вот теперь я не откажусь от кофе, – я бодро шагнула к ящикам у мойки. – У вас есть заваренный?

Электрический чайник забурлил, и я плеснула кипяток в мелко помолотый кофе. Приятный аромат заполнил комнату общежития, мне стало спокойнее. Я присела на пластмассовый стул, который пошатнулся подо мной – какую еще мебель могут позволить студенты, если не дешевую. Для устойчивости я уперлась локтями в не менее хлипкий стол. Все это время Соня, не переставая смотреть то на меня, то на Сережу, молчала. Только его телефон никак не хотел заткнуться.

– Начнем-с? – протянула я, шутливо взглянув на студента.

Сережа тяжело вздохнул:

– Я не знаю, чего вы хотите от меня услышать. Мы действительно мало знакомы с Костей.

– Ага, – недовольно кивнула я. – Значит, работаем без прелюдий. Кому должен деньги Костя?

Сережа поперхнулся от неожиданного прямого вопроса и снова зыркнул на входную дверь.

– Мне что, закрыть ее на щеколду? – Я привстала с ненадежного стула.

– Сергей, вам не удастся сбежать, и я вам этого не советую! – грозно произнесла Соня.

– Нет, нет… – замотал головой студент.

– Думаю, он опасается другого. – Я дернула шпингалет.

Он громко лязгнул, заставив сидящих в комнате непроизвольно дернуться. Но закрытая дверь не придала парню смелости, Сережа продолжил молчать, косясь на меня и оперуполномоченную.

– Какие гарантии я должна дать, чтобы ты наконец поговорил с нами? – перешла я на более приземленную форму общения. – Сережа, моя задача помочь Косте. Ты думаешь, это он убил мать?

– Конечно нет! – крикнул парень.

– Вот видишь, – пожала я плечами. – Нас объединяет мнение, что Костя невиновен – это уже хорошо. Но я должна быть уверенной на сто процентов. И ты обязан нам помочь в этом. Точнее, ему.

– Вам ничего не угрожает с нашей стороны, – добавила Соня.

– С вашей… – пробормотал под нос Сережа.

Он затряс ступней, и кровать предательски заскрипела, выдавая его волнение. Я отхлебнула глоток кофе и замолкла. Кроме как измором его не возьмешь, а мы с Соней сказали уже достаточно.

Спустя минут десять и тысячу уведомлений на телефоне Сережи он произнес:

– Вы не уйдете, пока не узнаете все, что мне известно? – его взгляд был прикован к моему лицу.

Я согласно отставила пустую чашку и вернулась к Соне на любезно освобожденную от хлама кровать.

– Он действительно должен денег одному человеку… – начал Сережа.

– Сколько и кому? – выпалила Соня.

– За что Костя должен – нам известно, поэтому не увиливай. – Я наклонилась ближе к скованной фигуре парня.

– Я рад бы сказать, но вы, наверное, понимаете, что вся схема с «веселящей субстанцией»… – Сережа озирался на дверь, – очень запутана. И кто кому должен, определить довольно сложно. Я могу назвать только имя посредника, но это все равно ничего не даст.

– Сколько? – повторила вопрос оперуполномоченная.

– Около тридцати пяти тысяч.

– Почему ты так информирован о его делах, если, по твоим словам, вы просто соседи? – недоверие Сони к этому малодушному парню росло, о чем я и говорила по дороге сюда. Изворотливый и лживый. Хотя трусость и не на такое подталкивает.

Сережа умолк, подбирая слова.

– Соня, он варится в этом сам, – внесла я ясность. Студент вцепился руками в деревянный каркас кровати. – Немудрено. Везде на подхвате, звезда университета и в любой бочке затычка. Идеальный вариант распространения без привлечения внимания, ведь репутация безупречная. Ты ему и помог подсесть на «дурь»?

– Нет! – нахмурился Сережа.

Я почувствовала, как Пронина начала нервно елозить по матрасу.

– А что тогда? – удивилась я.

– Он сам… – студент опустил голову. – Но я виноват, отчасти. Костя от меня узнал.

– Допустим, – буркнула я.

«Конечно, не он подсадил, а дядя Леша из соседнего подъезда. Знаем мы эти байки, проходили».

– К приятелю обратился… Моему. Дальше с ним вел дела. Я знаю про сумму понаслышке. Но, как прочухал, сразу к нему пошел.

– С какой целью? – подала голос Соня.

– Мозги на место поставить! – рявкнул Сережа. – Он же мелкий совсем! Еще и в долги влез! Идиот… – продышавшись несколько секунд и успокоившись, парень пояснил: – После начал спрашивать у него, как деньги собирается возвращать. Это было за неделю до того, как его полиция увезла.

Сережа вновь начал тереть коленку, упершись глазами в пол.

– И? – протянула я, плавно крутя ладонью в требовании продолжить.

– Что и? – Парень озлобленно посмотрел на меня: – В его планах убийства матери не было. Собирался попросить у нее бабки. А я предложил ему на работу устроиться, со мной вместе. Подумал, что руки и башка будут заняты, значит, меньше желания закинуться дерь… – Сережа осекся. – Таблетками.

– Занятно, – прокомментировала я. – Имя приятеля?

– Что вам это даст? – можно было почувствовать, как внутри у студента закипает кровь.

– Подтверждение слов Кости и твоих.

– Вы не понимаете, да? – замотал головой Сережа. – Тогда скажу попрямее. На этом замешаны не обычные студенты… Если бы их не крышевали люди повыше, – парень перешел на шепот, – то накрыли бы уже давно. Система работает уже много лет, как по часам.

Сережа прислушался к шагам за дверью, прозвучал женский смех. Напряжение исчезло, когда в коридоре стало тихо.

– Логично, – я отчеканила каждый слог слова. – Тогда поступим так. У меня нет цели расковыривать гнойник наркоманов и их дилеров в учебном заведении. Моя задача помочь Косте. Скажи мне, начальство, – ткнула я пальцем в потолок, – в курсе ситуации с ним? Какие у этих людей планы на возврат долга?

– Пока никаких. Они не ждут, что его выпустят.

– Интересно… – я потерла подбородок.

– Сергей, – Соня вскочила с места, – неужели ты не хочешь жить другой жизнью? Бросай это мерзкое дело! Я читала твое досье – ты достоин иного! – оперуполномоченная тяжело дышала, я схватила ее за руку и посмотрела в ее бледное лицо.

Негодование ее голубых глаз сочилось, стремилось вырваться наружу. Я понимала, еще секунда, и она бы затрясла Сережу, как тряпичную куклу, в надежде привести его в сознание. Но студент лишь слегка усмехнулся.

– Как все просто из ваших уст. Я и сам это знаю, – парень закивал своим мыслям. – Я уже работаю над этим.

Я поднялась, продолжая держать Соню за руку, и сказала:

– Ты же понимаешь, что не стоит распространяться о нашем приходе, для твоего же блага?

Парень сосредоточенно кивнул, продолжая сидеть на месте. Я потянула оперуполномоченную к двери. Можно было ощутить, что все мышцы на теле Сони напряжены.

Замедлившись в нескольких шагах от выхода, я обернулась:

– И все же, за что ты должен Косте?

– Когда мой отец застукал меня за фасовкой товара, то он прикрыл. Отвлек его, понес чушь какую-то, в коридор вывел. Я за это время подчистил все, но поторопился, и один пакет завалился за подушку. Батя в бешенстве был. Я подумал, конец мне, только Костя вину на себя взял, сказал, что его. Отец приказал подальше от него держаться… – Сережа потер глаза. – Я ему благодарен за это. Он тогда всей схемы не знал и мог знатно схлопотать, если бы…

– «Не крышующее начальство», – повторила я ранее сказанные парнем слова.

– Да, – он коротко кивнул.

– В любом случае спасибо за помощь, – улыбнулась я грустно. – Успехов тебе на поприще звезды универа, – съехидничала я, но осознав, что это было неуместно, добавила: – И силы в намерении свалить из калечащего жизни дела.

– Мне жаль… – хрипло сказала Соня, глядя на долговязого мальчика, одиноко сидящего в захламленной комнате общежития.

Сережа посмотрел нам вслед, плотно сжав губы. После бросил взгляд на сомкнутые шторы, вскочил и отодвинул темную ткань в сторону. Он остался стоять там, глядя в окно, больше ни разу не обернувшись. Я и Соня вышли за дверь, не скрывая друг от друга удрученного настроения.

Глава 9

Серый дым Сониной сигареты взвивался к того же цвета небу. Окна общежития перестали смотреть приветливо, навевая воспоминания о студенчестве, наоборот, – я смотрела на здание и ловила ощущение слежки, недоброжелательности, угрозы. Сколько молодых ребят поступают в учебное заведение в надежде на получение хорошего высшего образования и, если повезет, престижной работы, а приобретают хронические тревожные расстройства, депрессии и, возможно, зависимости в придачу. Подул сильный ветер, принесший прохладу, и заставил меня поежиться, хотя не уверена, что виной был он, а не желание залезть в душ и смыть с себя прилипшую грязь. И я говорю вовсе не о захламленных комнатах.

Соня старалась не смотреть на меня. Ее взгляд блуждал от общежития к дороге, от сигареты к асфальту, а последней точкой всегда оставалось пасмурное небо.

– Как ты? – заговорила я первой.

– А ты как думаешь? – хмыкнула Соня, глядя в сторону.

Я присела на каменную скамью у входа.

– Я знаю, – шумно выдохнула я. – Тяжело переваривать подобное, но у нас такая профессия. Тебе пора научиться отключать сердце и работать одной лишь головой.

На последних словах Пронина резко обернулась на меня. Глаза ничего не выражали больше – пустые и холодные. Ее рука непроизвольно потянулась за второй сигаретой.

– Завязывала бы ты с курением, – помотала головой я. – С нашей работой ты к сорока годам превратишься в старушку, с неспособностью быстро бегать (а это для нас бывает очень важным), чисто мыслить, да и цвет лица поблекнет, – я брезгливо сморщила нос.

Глаза Сони вспыхнули недобрым огнем, а голос стал жестче:

– Ты в курсе, что злоупотребление кофеином ведет к таким же заболеваниям сердца и нервной системы? К сорока обзаведешься бессонницей, тревожностью и гастритом в придачу.

Моя бровь поползла вверх. Соня, осознав, что повела себя грубо, изменилась в лице, она моргнула, крепко сжав веки, и была готова начать извиняться, но я остановила ее, добродушно рассмеявшись.

– Ты права. Кажется, все мы не без греха в плане зависимости. Просто «повестка дня» на сегодня… – Я заметила, как Пронина начала расслабляться, а взгляд потеплел. – Если ты удовлетворила потребность в медленном убийстве своего организма, то предлагаю скорее перейти к последней части нашего плана и убираться отсюда, чтобы и я смогла выпить ароматного яду, не уступая тебе.

Соня улыбнулась мне и запихнула вторую сигарету обратно в пачку. Преодолев лестницу быстрым шагом, она распахнула дверь, приглашая войти. Я облегченно поспешила в здание, желая живее разобраться с заключительным пунктом похода в общежитие.

Вахтерша играла в телефон, во что-то наподобие змейки, которая увеличивается в размерах, поедая яблоки, ностальгией попахивало. Вот она, работа мечты, – весь день смотришь телевизор, читаешь газеты, лопаешь булочки из буфета, запивая кофейком. Чего мне приспичило становиться детективом?

Женщину, следящую за правопорядком в общежитии, звали Валентиной. Было видно, что назальные капли и скомканные платки на столе не облегчили ее страдания из-за болезни.

– Слусаю, – произнесла вахтерша невнятно.

– Валентина, если вы можете, то прошу вас ответить на несколько вопросов моей коллеге, – Соня очень мило улыбалась ей.

Но вахтерше явно не понравился такой подход, она недоверчиво посмотрела на меня.

– Не волнуйтесь, – поддержала я приветливую ноту оперуполномоченной. – Это не займет много времени, мне просто нужно еще раз услышать сведения по делу Ветрова.

Не скрывая неуверенности, Валентина кивнула.

– Вот и отличненько! – я потерла ладони. – Начнем сначала…

Я поинтересовалась, как и во сколько она видела Костю в ночь перед его задержанием. Вахтерша монотонно, делая глубокие вдохи ртом, поведала ту же самую информацию, о которой я уже была в курсе благодаря скопированным сведениям по делу.

Ни одного лишнего слова. Один в один. Костя вернулся в общежитие вечером, после поездки к матери, около 22:00, и мелькнул перед глазами добросовестной вахтерши утром следующего дня, в 8:00.

– Вы уверены, что именно он вернулся утром? Через вас проходит множество студентов, – усомнилась я словам вахтерши.

Женщина обиженно фыркнула:

– Я ответственно относусь к лаботе!

– Понимаю, – стала успокаивать я. – Простите мои сомнения. Просто я по себе знаю, что раннее утро может слегка обманывать наш мозг. Вы же не видели, как Константин выходил из общежития?

Валентина замотала головой, почесав правую руку, в которой находился бумажный платок.

– Поэтому я смею предположить, что эта информация может оказаться не совсем достоверной. Вы проверяете документы у студентов, когда те проходят через турникет? – я бросила взгляд на входную дверь.

Громко высморкавшись, потерев слезящиеся глаза и откусив заусенец (довольно неприятное зрелище), вахтерша кивнула.

– То есть вы видели студенческий билет Ветрова?

Сглотнув ком в горле и слегка замешкавшись, Валентина повторно кивнула.

– Думаю, это вполне резонно, ведь парень учится всего год, и вы вряд ли успели его хорошо запомнить. Тогда почему вы ни слова не упомянули о том, что спрашивали у него документы? А только сообщили следствию, что хорошо помните Константина, особенно здорово запомнили его красную ветровку, хотя, насколько мне известно, Ветров не отличался запоминающимися внешними данными или активной деятельностью в университете и общежитии.

Краем глаза я увидела, что Соня, вытаращив глаза, мотает головой в изумлении. Валентина вновь высморкалась, заерзала на стуле, пыталась что-то пояснить. Отдаю должное неумелости вахтерши скрывать стресс. Для меня картина стала прозрачнее воды.

– Вам заплатили? – как ни в чем не бывало задала я вопрос.

Шокированная от услышанного, Валентина привстала с места.

– Тише-тише, – я медленно опустила руку вниз. – Вторая версия – угрожали?

Вахтерша еще больше засуетилась, а в глазах появился неподдельный страх.

– Вот оно что, – удивилась я. – И то и другое, значит…

Секунда – и Валентина оказалась на полу у моих ног.

– Пожалуйста! Не губите! – заревела она. Насморк мигом пропал. – У меня трое детей! Мне деньги нужны! Работа!

– Ну-ну! Перестаньте! – Я и Соня начали поднимать женщину с колен. – Вам ничего не угрожает…

– Вы в безопасности, – сказала Пронина, усаживая вахтершу обратно на стул. – Но нам важно знать конкретнее. Кто приходил и что говорил вам?

– Я не знаю! – вопила Валентина. – Мужчина в костюме, он не представился… Пояснил, что надо говорить… Денег дал и предостерег… Чтоб губу не раскатывала, что, мол, и работы лишить меня может… Бедный мальчик! Но я иначе не могла! У меня трое детей! – Женщина вновь завела пластинку о необходимости денег в ее семье и о детях.

Я дождалась, когда она полностью успокоится, и протянула ей свежий платок.

– Валентина, – я аккуратно положила ладонь на ее пухлую ручку. – Все в порядке. Мы не станем выдавать вашу тайну. На вас надавили, вам сложно было поступить по-другому. Давайте оставим этот разговор между нами. И наш приход сюда в целом.

Хлюпая носом, вахтерша живо закивала.

Обменявшись последними успокаивающими словами и благодарностями за полученную информацию, я и оперуполномоченная практически бегом рванули к вишневой иномарке Сони.

– Что мы имеем в сухом остатке… – прервала я оглушающую тишину в салоне машины.

Пристегнутые ремнями безопасности, мы не дышали и не шевелились, тела были вдавлены в кресла, а глаза буравили здание общежития.

– Много чего… – шепотом, не отводя взгляда, произнесла Соня.

– По порядку, – стала я думать вслух. – Сережа. Какую информацию он дал? Долг был в размере тридцати пяти тысяч рублей. Сумма средняя. Ее заработать за пару месяцев можно, если, конечно, не продолжать увеличивать задолженность… Я уж думала, там масштабней долг будет… Но не суть! Фактически, если верить словам соседей, родственников и прочих лиц, данная денежная сумма могла водиться у Ветровой, даже лежать в сейфе. Кстати, о нем, – я обернулась к Соне, – он же был взломан, верно?

В голове закрутились воспоминания о походе в дом Ветровой, а оперуполномоченная кивнула ответом на вопрос.

– Костя сказал, что знал код, зачем тогда такие манипуляции грубые производить? Нестыковка. Даже если он был под наркотическим опьянением, хотя мне это незнакомо, не знаю… Дальше. Вахтерша. Ее подкупили и угрожали потерей работы, значит, люди, замешанные в подставе, либо имеют вес в университете, либо в городе в целом. Связь с торговцами наркотиков очевидная. Тот представительный мужчина в деловом костюме, о котором поведала бедная вахтерша, явно знал о проблемах мальчика, о нужде в деньгах и проблемах в семье… Но возникает только один вопрос: зачем?

– Неужели кому-то необходимо было убрать мальчика? Чем он мог навредить значимым персонам, если верить твоим словам? – включилась в мой монолог Соня.

– Возможно, дело вовсе не в Косте. Он всего лишь удобный персонаж, на которого можно спихнуть убийство. А на что это намекает? Где нужно искать разгадку? – Я обернулась к Прониной и серьезно на нее посмотрела, как преподавательница, принимающая экзамен у горе-студентки.

– Надо больше узнать об Ирине Ветровой.

– Верно, Ватсон! – я похлопала девушку по плечу, на что она улыбнулась. – Заводи мотор, едем к тебе добывать информацию об убитой.

Вишневая иномарка несла нас по улицам города, демонстрируя дымчато-серую красоту берегов реки. Упершись лбом в дверное окно, я прикрыла глаза, чувствуя переутомление и разбитость эмоционального характера.

– Мы действительно ничего не сделаем с наркобизнесом в универе? – тихо сказала Соня.

Я отпрянула от стекла.

– Здесь не моя территория и отсутствует время на это. Не думай, что мне все равно. Во мне говорит личный опыт. Но если приложить достаточное количество усилий (при бешеном желании растоптать убийц молодежи в прах), то все возможно.

Повисло молчание, и я вернулась на исходную позицию у окна, отвернувшись от оперуполномоченной, крепко вцепившейся в руль автомобиля.

– Я это так не оставлю, – практически шепотом произнесла Соня.

Я не стала оборачиваться, но подумала: «Я в твоем чувстве справедливости и не сомневалась. Не ошиблась в тебе. Так держать».

На столь приятных мыслях полудрема взяла надо мной верх, пока Пронина ласково не разбудила меня поглаживанием по плечу перед подъездом своего дома.

Глава 10

Я шелестела материалами дела в поиске большей информации об убитой. В это время Соня стучала на кухне посудой под громкое мяуканье кота. Его крики действовали на нервы, стало тяжело сосредотачиваться. Но хозяйка питомца никак не реагировала.

Я недовольно зарычала, прикрывая уши с двух сторон подушкой:

– Соня! Что с твоим котом? Сломался? – крикнула я через стену.

В комнату влетела Пронина с поварешкой в руке и виноватым лицом, кот Сеня плелся сзади, постукивая коготками.

– Прости, он горластый у меня. Видимо, соскучился и от еды бы не отказался.

– Покормить его ты еще не пробовала? – развела я руками.

– Решила сначала нам суп погреть, а после его участь облегчить. – Соня с нежностью посмотрела на питомца.

– Слушай, я готова подождать. Лишь бы твой кот не умер в голодном обмороке или от моих рук, – я потерла ладони.

Соня рассмеялась.

– Пара минут, и приходи на кухню, – сказала хозяйка дома и вновь удалилась за дверь.

Раздражающие возгласы кота прекратились, и за ними последовало чавканье. Я облегченно выдохнула и погрузилась в работу.

– К столу! – крик Сони выдернул меня из мыслей, и я поспешила на сладковатый запах любимчика среди супов – борща.

Узкое помещение кухни было минималистично обставлено и оформлено в светлых тонах: несколько шкафчиков с вычурными ручками, жужжащий холодильник не выше метра, раковина, над которой подтекал кран, варочная панель с чугунными решетками, оттертая до блеска, круглый белый стол и два мягких стула с бархатистыми спинками. Маленькая ваза с желтыми цветами, отдаленно похожими на подсолнухи, являлась единственным ярким пятном интерьера.

Я коснулась золотистых бутонов, украшающих обеденный стол, и только потом заметила приготовленные Соней кушанья. Крепкий аромат гренок с чесноком ударил в нос, вызывая чихание, но я сдержалась, предприимчиво прижав палец к ноздрям. Ярко-красный борщ пыхал жаром, приманивая к себе, заставляя проглотить слюни и приступить к трапезе.

Я без слов наслаждалась обедом, только после каждой третьей ложки откидывалась назад на спинку стула и мычала, вздыхала в удовольствии.

Соне нравился мой завуалированный под охами и ахами отзыв, она бросала короткие взгляды и, ловя восхищенную реакцию на ее творение, улыбалась одним уголком губ.

– Ты точно что-то скрываешь… – пробормотала я, вытирая рот салфеткой от свекольных следов. – Так и скажи, что отучилась на повара, но родители настояли на стоящей (в кавычках) работе и отправили тебя на государственную службу.

– Почти, – закивала Соня. – До девятого класса я действительно собиралась поступать в кулинарный колледж, но потом поняла, что дурманящий вкус справедливости для меня важнее вкуса хорошо приготовленного блюда. Даже если это борщ.

Мы рассмеялись. Кот Сеня возлег на коленях хозяйки, растянувшись во всю длину.

– Ты, наверное, на уроках по технологии, где стандартно девочки вышивали крестиком и готовили первые, вторые и третьи блюда, соблюдая все традиции, а мальчики стучали молотками по деревянным табуреткам, покоряла весь класс и учителей золотыми ручками. – После моих слов я заметила легкое смущение Сони. – Особенно Осу, как показывает время. Теперь понятно, почему он отлипнуть не может. Приворожила через желудок!

Я безудержно засмеялась, а Пронина явно напряглась, поднялась с места и шустро начала таскать посуду в мойку, бесцеремонно нарушив покой кота.

– Да ладно тебе! – успокоилась я. – Я шучу. Но! Про твои таланты не соврала!

– На том спасибо, – буркнула Соня.

Питомец терся о ноги хозяйки, вынуждая ее расслабиться и взять на руки. Рыжая шерсть залетала по кухне, когда Соня исполнила просьбу кота, нежно усадив его на плечо. Не переставая мурчать, Сеня коснулся мокрым носом щеки, лицо Прониной тут же приняло безмятежный вид.

Умиляясь увиденному, я облокотилась на стол и положила голову на плотно сжатые пальцы в кулаке.

– У меня дома только подушка-антистресс. Может, мне тоже завести кота? От него вроде есть польза, а не исключительно куча шерсти, испорченная мебель и ор в любое время суток.

– Кошка – это венец природы. Не пожалеешь. – Соня ласково почесала питомца за ушком. – Сеня мне друг, а не просто домашнее животное. Если нуждаешься в компании, то кошки – идеальный вариант. Спокойствие, умеренное внимание и отсутствие противного запаха, – ухмыльнулась Пронина.

– То есть ты не сторонница активного отдыха, прогулок в семь утра и облизанного лица? – напустила я театрального удивления.

Соня, хихикая, замотала головой:

– Если я захочу детей, то обращусь с этим к любимому мужчине, а не в питомник или к продавцам породистых щенят.

– Ой, кошатница, – закатила я глаза.

– А ты? – поинтересовалась Соня.

– Я всех люблю и не люблю одновременно. Тут как с людьми, – пожала я плечами. – Либо твой человек, либо нет. Думаю, с животными то же самое. В детстве у меня были и кошка, и пес. Мне было все равно, к какому семейству млекопитающих они принадлежат, я любила и заботилась о них наравне.

– Может, ты и права, – Соня влюбленно взглянула на кота. – Но… коты лучше!

– Вижу споры бесполезны.

– Именно. Есть несколько тем, на которые со мной нет смысла дискутировать: кошки – это лучшие животные, борщ можно есть только со сметаной (добавлять майонез – извращение чистой воды) и Земля круглая. В этих моментах я непоколебима во мнении.

– Забыла еще одну тему, – я игриво прищурилась. – Что влюбленного и вовсе не глупого Кирюшу Осипова можно рассматривать в качестве жениха!

Соня громко цокнула и, попутно опустив кота на пол, отвернулась от меня к мойке, где ее ожидала грязная посуда, но от меня не скрылась ее мимолетная улыбка.

Я закончила говорить с Наташей по телефону, когда оперуполномоченная вернулась после перекура. Она пожимала плечами от прохлады и потянулась к флисовому пледу.

– Старшенко новой информации не дала, – я устало потерла веки. – Работа в большой компании. И все. Чем занималась? Кем работала Ветрова? Тишина…

– Зря Сергеич запрос в банк не делал, – фыркнула Соня, усевшись в кресло и подтянув под себя ноги.

– Но нам необходимо выяснить этот момент. Без него нам двигаться некуда. Наташа дала мне номер матери Ветровой, но та не отвечает. Плюс не факт, что она в курсе. Ирина таинственная женщина была. Не распространялась. Это по словам Старшенко.

– Если делать запрос в банк, то подобная операция может занять несколько дней, да и неизвестно, как на это Сергеич отреагирует.

– Какой банк нам нужен? Их десятки, – шумно выдохнув, я уставилась в потолок.

– Мы нашли в доме две пластиковые карты на ее имя: «Конькофф» и «Бета-банк».

– Это уже что-то! – я бодро хлопнула в ладоши. – Отличная память. Так. Едем дальше. Есть связи в именуемых тобой денежно-кредитных организациях?

– Ну… – затянула Соня. – Есть один человек…

Лицо Прониной скривилось в недовольной гримасе. Я в недоумении посмотрела на нее, призывая к объяснению ее реакции.

– Нам придется обратиться к Осе, – Соня хлопнула себя по лицу. – Его сестра работает в «Бета-банке».

– Звони ему скорее! – подскочила я с места и протянула Соне ее телефон.

– Может быть, без него обойдемся? – Пронина изобразила самую жалостливую моську, на которую была способна. – Он и так собирался ближе к вечеру припереться, рассказать забавнейшую историю с работы.

– Прекратить капризы, оперуполномоченная Пронина! Долг зовет! – Я ободряюще потеребила ее по плечу и вернулась на диван, не спуская с нее глаз.

Наигранно похныкав, Соня все же набрала номер адвоката.

– Девчонки! – кокетливо улыбался Кирилл, войдя в прихожую. – Я уж думал, не вспомните и больше на девичник не позовете. Использовали меня – и в утиль!

Оса трагикомично схватился за голову и уперся спиной в стену.

– К чему это ребячество? – Брови Сони сдвинулись ближе к переносице.

– Госпожа Пронина не в духе! – Оса поднял руки на уровне груди в знак капитуляции. – Ладно. Посерьезней, значит… Тогда внимательно слушаю.

Кирилл сел напротив, широко расставив ноги, и, заигрывая, приподнял левую бровь.

«Явно для Сони старается, – хмыкнула про себя я. – Подыграю».

– Да, без тебя нам никак не справиться. Не хотелось отрывать от важных дел. Но нам необходимо узнать детализацию счетов Ветровой, желательно за последний год, с момента ее переезда, – начала я, степенно закинув ногу на ногу.

– Позвони сестре… – добавила Соня.

Скрестив руки на груди, она стояла около дверного проема и не намеревалась сесть рядом со мной на диван.

– Вот оно что, – Оса откинулся спиной на кресло и прочистил горло. – Девушки мои дорогие, вы же знаете, что это незаконно? Может, стоит пойти по более аккуратному пути? Парочка дней, и детализация у вас на руках.

– Я не могу столько ждать, – я решительно наклонилась вперед. – Счет идет на часы. Невиновный мальчик под замком в изоляторе. А я не дома. Уже практически неделю на месте стоять – не в моем духе. Если не поможешь, придется ухищряться. Но я надеялась, что ты не откажешь в помощи «девушкам своим дорогим».

Учащенно захлопав ресницами, я не сводила взгляда с улыбающегося адвоката.

Несколько секунд он смотрел на меня в упор, продавить пытался. Соня начала дергать ногой от нетерпения. Я не отступала, продолжая сверлить глазами глыбу из мышц в твидовом костюме. Оса только прищурился и увеличил надменность в улыбке.

Еще секунды. Пронина приоткрыла рот, планируя вмешаться, но остановилась.

«Неужели не станешь рыцарем? – думала я про себя. – Жучки тоже были незаконны. Видимо, дело в сестре. Тогда есть процент благородства. Но давай не сегодня и не в мою смену».

Я разочарованно надула губы, тем самым усилив давление на хрупкое мужское эго, зацикленное на девушке, нервничающей за его спиной.

– Ладно! – выдохнул Оса, опустив глаза в пол и слегка посмеиваясь. – Победили.

– Как чудесно, что ты есть у нас! – с излишним энтузиазмом произнесла я и благодарно коснулась его коленки.

Кирилл даже немного опешил от моего телесного проявления признательности. Главное, что это движение подметила ледяная Соня, наблюдающая за театральным представлением у двери, ее лицо побелело, но тут же вернуло первоначальный цвет.

После короткого звонка Осы сестре в банк прошло около получаса. Я пыталась заварить исключительно неароматный кофе, подаренный Прониной коллегами на Новый год, других вариантов, к сожалению, у меня не было (о гватемальском чуде Гарика пришлось позабыть), а Кирилл смачно прихлебывал борщ из тарелки, пока Соня, сидя за столом, гладила кота на коленках и поглядывала в сторону обедавшего мужчины.

Благодарю вкуснейший суп за возможность побыть в комфортной уху тишине, а не в какофонии человека-оркестра. Отвратительный напиток «бодрости», а в этом случае – «мерзости», отправился водопадом в мойку, когда сестра Осы, пчелка получается какая-то, прислала детализацию счета.

Плотно прижавшись друг к другу на диване, чтобы лучше рассмотреть файл на ноутбуке, мы забегали глазами. Между нами чувствовался дух соревнования, игры, в которой тот, кто найдет первым зацепку, будет лучше всех, а проигравший – неудачник, ну или как там еще дозволительно обзываться.

Кирилл старался выхватить ноутбук с моих колен, Соня, водя пальцем по строчкам, мешала остальным читать, а я, лидируя тем, что в моей власти компьютер, контролировала весь процесс изучения документа одной правой, скользя по тачпаду.

– Нашла! – вскрикнула Пронина, тыкая пальцем в строчку.

– Я уже давно нашел, – хмыкнул Кирилл, скривившись. – Не хотел вам показывать! Я даже эту организацию видел в Московском районе, могу адрес сказать.

– Чего ты врешь?! – выпучила глаза Соня. – Я первая была!

– Дети малые, – захохотала я, поочередно посмотрев на обоих спорщиков. – Еще подеритесь. Прошу быть серьезней, мы работаем, а не с настольной игрой развлекаемся.

Уловив нотку стыда на лицах ребят, я начала внимательнее рассматривать нужную строчку.

– ООО «ВудМен» – как оригинально. Поступления: пятнадцатого мая – пятнадцать тысяч рублей. Тридцать первое мая – шестьдесят пять тысяч рублей. На итог: аванс и окончательный расчет заработной платы составляют восемьдесят тысяч рублей. Недурно.

– Довольно высокая плата для Твери, – удивился Кирилл.

Соня согласно кивнула.

– Так, значит, менеджер в отделе рекламы…

Я начала вбивать название компании в поисковую строку браузера, и оказалось, что компания обширная и прибыльная. Красивый и дорогой сайт встречал покупателей с заказчиками подробной информацией об ООО «ВудМен», занимающейся обработкой древесины: хвалебными отзывами, приличным стажем работы и прочими завлекухами.

Я ринулась просматривать документы по внутренней организации компании. Соседи по дивану не успевали следить за моим потоком мысли, поэтому молча пялились в экран. Но, когда я отыскала необходимый файл по отделу рекламы ООО «ВудМен», Соня сообразила:

– Ты хочешь связаться с ее непосредственной начальницей… – Интонация оперуполномоченной была между вопросом и утверждением.

– Так точно, Ватсон! – пошутила я. – Но здесь нет ее номера. Да и думаю, лучше будет нагрянуть в офис под неким предлогом. Не уверена, что многоуважаемой Кристине Николаевне, чье имя обозначено в графе «начальник отдела», следует знать о частном детективе, что рыскает в делах компании. Выставим себя представителями Тверского канала, скажем, что от Ирины Ветровой и все прочее. Там уже по ходу будем разбираться.

Оса и Пронина ритмично закивали на мои слова, словно собачки-головастики на передней панели автомобиля. В одно движение я протянула полосу прокрутки вниз, к началу детализации.

– Август… – сказала я. – Соня, когда Ветровы переехали в Тверь окончательно?

– Середина июля.

– Оперативно, – почесав подбородок, я продолжила размышлять вслух: – Смотрите, заработная плата начинает поступать с августа. Как человек без опыта подобного рода работы занимает место в крупной компании, причем за столь большой заработок?

– Вопросики, – развел руками Кирилл.

– Едем? – спросила Соня, полная энтузиазма, глядя на меня.

Окинув взглядом свой вполне подобающий наряд – узкая синяя юбка, белоснежная футболка и черный мужской пиджак с ремнем, подчеркивающим талию, – я ярко показала ответ на вопрос шагами к выходу.

Пронина поняла без слов и последовала моему примеру.

– А мне что делать? – воскликнул Кирилл, округлив глаза.

– Можешь покормить кота и выпить чаю с шарлоткой, которая скучает в холодильнике, – Соня добродушно подмигнула изумляющемуся адвокату.

Кирилл тут же поменялся в лице и хитро дернул бровью.

– Моя любимая шарлотка, значит, – облизнулся Оса. – Признайся, что ждала меня.

– Ага, безумно, – саркастично пролепетала Соня. – И мешки яблок с дачи родителей, которые девать некуда, ни при чем.

Я и Пронина вышли на лестничную клетку, громко хлопнув дверью.

– Не хочу быть навязчивой в замечаниях, но мне пирог предложен не был. Следовательно, предназначался кому-то другому. Видимо, человеку, оставшемуся в квартире, – я расплылась в издевательской улыбке.

Ноздри Сони раздулись, а губы плотно сжались. Решение было очевидным, мне надо было бежать от этой разъяренной фурии.

Мой хохот и рев Прониной прокатились по лестнице вниз, прекратившись под гнетом уличной прохлады.

Глава 11

Пересекая уже знакомый мне Нововолжский мост, вишневая иномарка бодро трещала на скорости 65 километров в час. Соня нажимала педаль газа сильнее обычного, ведь до окончания рабочего дня компании «ВудМен» осталось чуть меньше часа. Я поглядывала на часы каждые пару минут, мне ужасно не хотелось откладывать разговор с начальницей отдела рекламы на следующий день.

«Сегодня мы потрудились, – думала я про себя. – Куча непереваренной информации, несомненно, перегрела голову, требуя перезагрузки, но времени на это нет. Вечером займусь систематизацией и размышлениями. Память, ты не подводи главное, а то напрасны станут гонки за истиной. Надо чаще записной книжкой пользоваться…»

Плавая в потоке мыслей, я не обратила внимания на напряженное лицо Сони.

– Да что ж это… – выругалась автомобилистка.

Тут же отреагировав на слова, я посмотрела сначала на Пронину, которая буравила взглядом машину спереди, а потом на дорогу. Перед нами еле тащился синий седан, объехать его мешали нескончаемые потоки автомобилей и, по всей видимости, некоторая нерешительность оперуполномоченной.

– Езжай! – выкрикнула Соня и протяжно бибикнула.

Седан, не заставив долго ждать разгневанную Пронину, неожиданно резво перестроился в крайний ряд и продолжил медленно плестись, создавая затор уже на правой полосе.

– Что за люди?! – возмущалась Соня. – Если сломалось что, так ехал бы с аварийкой.

Автомобилистка разогналась и проехала на мигающий зеленый светофор.

– Воу! – спохватилась я. – Полегче. Разные случаи бывают. У меня было дело…

Я рассмеялась, не сумев продолжить рассказ. Соня посмотрела на меня с большим интересом.

– Да было дело, – я продолжала посмеиваться. – Года три назад на Новый год я пошла в гости к моей хорошей подруге Ленке. Она работает учителем, поэтому совершенно не успевала украсить дом к празднику. Я решила помочь, и, так как ростом выше подруги сантиметров на десять, мне пришлось взлетать на стремянку к люстрам, карнизам и верхушкам шкафов, чтобы придать этим несчастным и грустным предметам интерьера хорошее настроение и торжественный вид. Ленка решила не отставать от повеселевшей домашней утвари и начала пить шампанское. Я тогда была за рулем и от выпивки отказалась, да и вообще, стараюсь лишний раз не злоупотреблять, – подметила я.

Соня внимательно слушала, не отрывая взгляда от дороги.

– Новый год, на улицах тьма машин, людей, которые, как и Ленка, не успевали переделать последние дела перед праздником. А я взяла и грохнулась со стремянки, повредив ногу.

Соня обернулась на меня, выпучив глаза, и спросила:

– Сильно?

– Мне показалось, что все окей. Наивная, – я потупила взгляд, улыбаясь. – Было больно. Далее пошло опухание левой ноги, но я могла передвигаться. Ленка в панике начала настаивать на поездке в травмпункт, я отпиралась. Подруга, ощущая себя виноватой, стала вызывать такси, цены были запредельными, но даже наличие денег не помогало, ни одно такси не бралось нас отвезти, заняты были, видимо, другими пассажирами, с более высокой оплатой. Ну, и мы решили ехать на машине Ленки, на автомате. На стрессе подруга протрезвела, но сажать ее за руль я лично не решалась. Нервная и слегка выпившая женщина – опасная смесь. Поэтому в больницу за рулем поехала я, но так как опыт вождения автомобиля на автомате был слишком мал, я плелась как улитка, слушая в спину незамолкающее гудение машин. Оказалось – перелом малой берцовой кости, пришлось два месяца просидеть дома. Зато под присмотром Ленки и лекарством в виде пирожков и домашних пельменей – выходцев из заботливых рук подруги.

Слегка шокированная рассказом, Соня смотрела на меня в изумлении с примесью восхищения.

– Поэтому, кто знает, может, водитель синего седана уходил от мафии с простреленным боком, – я драматично закряхтела, подражая герою моей разыгравшейся фантазии. – Или просто живот прихватило, – пожала я плечами.

– Интересно, – покачала головой Соня. – Сколько у тебя еще подобных историй?

– Лучше не спрашивай, – дернула я бровями и всмотрелась в окно.

Я окунулась в воспоминания и почувствовала, как грусть по дому, по родному городу и по людям в нем кольнула грудь.

– Смотри! Вот он, офис. – Большая вывеска «ВудМен» отвлекла меня от печальных мыслей.

– Вовремя, у нас полчаса, – сказала Соня, взглянув на экран телефона.

– Натягиваем улыбки пошире, – произнесла я тонким голосом. – Я представительница канала «Тверская губерния» – Тарасова Мария Вячеславовна. Ты – моя помощница Анастасия Пирожкова. Мы заинтересованы в сотрудничестве.

– Поняла вас, Мария Вячеславовна, – кивнула Соня, ухмыльнувшись.

Здание, сквозящее обильным количеством окон, встречало огромной вывеской и стендом с объявлениями и рекламой, видимо, компания часто работала с другими организациями по бартеру. Пронина за несколько шагов опередила меня и открыла дверь, как галантный кавалер или подчиненный солдатик.

– Анастасия, вы так любезны. Я так могу подумать о повышении вашей заработной платы, – надменно произнесла я, входя в холл.

– Что вы! – встрепенулась Соня наигранно. – Ни в коем случае! Меня устраивает рабский труд на телеканале под вашим стервозным предводительством за мизерную оплату.

Я еле сдержала смех, напоровшись взглядом на озадаченную девушку за стойкой администратора. Соня не стала воздерживаться от хохота.

– У нас просто шутки такие, – очаровательно улыбнувшись, пояснила я администраторше.

Девушка растерянно посмотрела на ржущую Соню, ожидая тишины в холле. Откашлявшись, Пронина невозмутимо обратилась к администраторше, представив нас фальшивыми именами и обозначив желание пообщаться с начальницей отдела рекламы. С помощью одного минутного звонка девушка вызвала нужную нам персону и попросила ожидать на бежевом кожаном диване.

Я ненавидела подобный непрактичный материал для обивки мебели – вечно жаркий, липкий и драный, – поэтому осталась стоять на месте, а Соня, не смея делать лишнего движения, продолжила подпирать стойку администратора.

Светловолосая женщина бальзаковского возраста в облегающем, цвета фуксии костюме выпорхнула из лифта. Я призадумалась, что мне тоже стоит приобрести подобный наряд, моя фигура позволяет и блонд заиграет ярче и свежее. Образ будет походить на этакую героиню фильма «Блондинка в законе» – первая ассоциация, сгенерированная мозгом.

Пока мысли летали между будущей покупкой костюма и планированием дальнейших слов и действий на ближайшие минут двадцать, начальница отдела рекламы преодолела расстояние в несколько метров и протянула мне руку.

– Мария Вячеславовна, очень приятно познакомиться с вами! – женщина ослепительно улыбнулась.

Я оперативно среагировала и приветливо ответила на рукопожатие. Представила помощницу, но Кристина Николаевна мало обратила на нее внимания, курс был взят на обольщение представителя телеканала, жаль, что я ею не являлась и старания столь эффектной и нацеленной женщины будут напрасными.

Я начала болтать, не затыкаясь: о «ВудМене» как о самой крупной и успешной компании города; о невероятном желании сотрудничать с ними; о прекрасной работе конкретно отдела рекламы, который справляется с поставленными задачами на раз-два, в особенности начальница – Кристина Николаевна, – и прочей лестной лабудуе. Но женщина в костюме цвета фуксии так и поплыла. Периодически она поглядывала на администраторшу в поиске знакомых глаз и свидетелей ее триумфа. В ее глазах так и читалось: «Я здесь незаменимый сотрудник! Расскажи об этом каждой сплетнице этой конторы, Маша (предположим ее так звали, я не запомнила)!»

– Благодарю вас за похвалу, для нас ценно знать это! – горделиво приподняв голову, вымолвила Кристина Николаевна. – Может быть, нам стоит подняться в мой кабинет для обсуждения сотрудничества?

«Правильное впечатление произвели, – подумала я и улыбнулась. – Пора переходить к делу».

Делая вид, что совершенно не услышала вопрос, я продолжила:

– Ох, Кристина Николаевна, что вы, не стоит благодарностей! Но могу подотметить, что интерес канала «Тверская губерния» появился по милости сотрудницы вашего отдела – Ветровой Ирины. – Выждав паузу и оценив непонимающее лицо начальницы, я затараторила с большей прытью: – Она работает менеджером, мы с ней случайно познакомились пару месяцев назад на дне рождения общей подруги. Такая интересная женщина! Много рассказывала о фирме, и меня это подкупило.

Произнесенные мной слова не придали ясности Кристине Николаевне.

– Как вы сказали, – хмурясь, переспросила она, – Ветрова Ирина?

Переглянувшись с Соней, которая молчаливо наблюдала за разговором, я уверенно закивала.

– Но, – начальница почесала висок, – в моем отделе нет такой сотрудницы. Это какая-то ошибка.

– Да неужели? – я вытаращила глаза. – Как такое возможно! Может, она хотя бы работала раньше, а сейчас уволилась, или я не совсем правильно ее поняла?

– Нет, я работаю здесь уже десять лет и могу говорить с полным знанием дела.

– Анастасия, произошла ошибка, представляете, – посмотрела я на фальшивую помощницу и сделала намек, бросив многозначительный взгляд на ее телефон.

Соня подняла левую бровь, не понимая меня. Я повторила настойчивый знак глазами.

Сообразив, в чем дело, Пронина незаметно кивнула и начала рыться в смартфоне. Кристина Николаевна начала о чем-то говорить, но подставная помощница перебила ее:

– Мария Вячеславовна, – произнесла Соня громко, не отрываясь от экрана. – В офисе ЧП. Начальство требует вас к себе по тому самому вопросу…

Пронина загадочно посмотрела мне в глаза и недоверчиво покосилась на начальницу отдела рекламы.

Я сыграла обеспокоенность.

– Срочно, – добавила Соня.

Развернувшись к Кристине Николаевне, я протянула руку в прощальном рукопожатии. Извинившись и пообещав обязательно продолжить разговор о сотрудничестве, мы с Прониной вылетели из офиса, оставив начальницу в замешательстве.

– Отлично сработано, – похвалила я Соню, сидя в машине.

– Хочу признать, ты была великолепна, – заулыбалась оперуполномоченная. – Даже я в момент поверила, что ты с телеканала.

– Мне и не такие простые роли приходилось играть, – я напустила на себя важный и таинственный вид.

Но расспросов от Сони не последовало, она явно погрузилась в размышления и стартовала с места.

– Значит, Ветрова здесь не работала, – стала размышлять Пронина вслух.

– Да, – подтвердила я.

– Следовательно, деньги, приходившие на счет, были вроде подкупа или откупа, не знаю…

– Именно, – мне нравилось находиться в амплуа наставника, а именно так я себя и чувствовала. Было интересно, куда заведут мысли Соню.

– То есть необходимо найти связь между компанией и ее непосредственным начальством с Ветровой.

Я только угукнула в ответ.

– Но как Ирина успела обзавестись покровителями или жертвами шантажа так скоро?

– Это нам и следует выяснить, – пояснила я. – Нам нужно свести концы с концами – прошлое Ветровой в Кашине и, по всей видимости, значимых личностей Твери. Причем таких, которые смогут объяснить подставу Кости, сокрытие преступления за счет государственных служб и личный мотив убийства.

Следующие минуты мы провели в молчании, каждая из нас думала о своем. Я ощущала накатившую усталость и попросила отвезти меня в отель, Соня согласилась без раздумий, нам обеим нужно было переварить информацию.

Мы договорились встретиться завтра вечером. Но неожиданно Пронина нарушила тишину:

– Таня, – тихо произнесла она. – Тебе не кажется, что эту машину мы видели сегодня? Странно…

Осознав щекотливость момента, я осторожно и без лишних движений посмотрела в правое боковое зеркало и в зеркало заднего вида.

Несмотря на плохую видимость со стороны пассажира, я узнала автомобиль. Синий седан, медлительный и раздражающий Соню совсем недавно, плелся за нашей машиной.

– Может, это просто совпадение? – испуганно поинтересовалась Пронина.

– «Если вокруг творятся странные вещи, то любое совпадение следует рассматривать особо тщательно»[3], – произнесла я запоминающуюся цитату из книги, вбила номер синего седана в заметки телефона и на всякий случай незаметно сделала фотографию машины возможного преследователя.

– Следуй выбранному маршруту, – сказала я спокойно. – Как доберешься до дома, напиши, заметила ли ты слежку вновь.

Шумно сглотнув, Соня кивнула. Юная, она еще не сталкивалась с подобными проблемами, как слежка, разгромы и нападения. Кровь то приливала к лицу оперуполномоченной, то вновь сползала к рукам, ногам, делая ее смертельно бледной. Я чувствовала – адреналин хлещет в ее венах.

– Все в порядке, – постаралась успокоить я девушку. – Это действительно может оказаться случайностью, стечением обстоятельств. Город небольшой.

Сказанные слова начали действовать на нее успокаивающе, лицо приняло обычный цвет, а руки перестали так рьяно впиваться в руль.

Попрощавшись на парковке, я незамедлительно отправилась в кафе, мне срочно была необходима доза кофеина.

Симпатяга бармен встретил меня беззаботной улыбкой. Немного поболтав и пофлиртовав с ним, я выпила огромную кружку американо за счет Антона (галантный парень, однако). Хихикая над очередной неуместной шуткой официанта, я почувствовала вибрацию в сумке.

«Седан проводил меня до дома», – написала Соня в сообщении.

«С кавалером сегодня мне повезло больше, – отшутилась я про себя, отгоняя неприятные мысли. Но разгадка преступления стала выглядеть яснее. – Догадки подтверждаются, в деле Ветровой замешаны серьезные шишки».

Глава 12

Солнце решило посетить город, стоящий на берегах Волги. Моей радости не было предела. Ранний подъем стал для меня простым и легким, желание добраться до разгадки дела Ветровой испепеляло меня изнутри, не хотелось терять ни минуты.

Насладившись завтраком в ресторане, я решила спуститься в кафе и поработать. Вчера вечером мне так и не удалось разложить информацию последних дней по полочкам, а рой мыслей уже начинал прогрызать мне макушку. Поэтому кофе, ноутбук и моя умная голова стали неразлучными помощниками друг для друга в это замечательное солнечное утро.

Соня не выходила на связь. Сегодня она должна была показаться в Следственном комитете и приступить к работе под предводительством следователя Гаврилова. Хотя не знаю, как можно назвать ступор и болото, в котором застряло дело в данных скользких и неприятнейших руках, работой. Но Соне нужно там быть, чтобы меньше привлекать внимания к ее постоянным вылазкам со мной. Слежка напрягала и давала ощущение беспокойства. Как бы наше с Прониной взаимодействие не вышло для нее боком. Я ждала новостей.

Я не переставала держать Наташу в курсе расследования (но без подробностей, а то сердобольная подруга спать по ночам перестанет). Встретиться с ней не получалось, сынишка продолжал болеть, поддерживая постельный режим просмотрами бесконечных мультиков с заедающими песнями, – одним словом, Старшенко вешалась и лезла на стены. Единственным неотъемлемым развлечением для нее стала моя болтовня.

– Вы сегодня в хорошем настроении, смею заметить, – подмигнул бармен, поднося к столу уже вторую чашку кофе.

– Так заметно? – Интересный вариант прельстить.

Занятно, по каким критериям он это определил? Потому что в данную минуту мое настроение медленно скатывалось вниз: проверка номера синего седана через оплаченный сайт ничего не дала. Владеет юридическое лицо, а значит, может сдаваться в аренду. Знакомых в Тверском ГИБДД у меня нет, данная зацепка превращалась в «ничто».

– Яркое платье и несходящая улыбка говорят сами за себя, – лукаво поведал мне Антон, мягко опершись ладонью на стол.

«Юный мальчик, – подумала я. – Если бы ты знал, что подобные выводы не всегда так верны. Женщина – загадочная натура, чем нам хуже, страшнее, неувереннее – тем ярче мы можем выглядеть. Бросил любимый, проблемы на работе, ссора с родными и многие другие неурядицы, выбивающие из колеи, – и вот ты уже стройнеешь от стресса, наносишь тушь, чтобы скрыть заплаканные глаза, красную помаду поверх искусанных губ и ловишь восхищенные взгляды мужчин и косые – женщин. И смешно, и грустно».

– Возможно, и так, – жеманно сказала я, придвигая к себе ближе чашку с американо.

– Позволите угостить вас новинкой – «Малиновый курьез»? – бармен указал пальцем на «менюхолдер» на столе.

Нежное облако из розового крема с хрустящими косточками ягоды накрывало подушку из песочного теста – вот как я увидела пирожное, продемонстрированное Антоном.

Я неуверенно, но играючи покрутила головой.

– Выглядит изысканно, но сейчас мне по вкусу горечь кофе, а не сладкий ягодный крем. – Поджав губы, я отвернулась от бармена, уставившись в ноутбук.

Антон огорченно ретировался за рабочее место. Тоже мне, нашел жертву маркетинга. Самонадеянно манипулировать самолюбием женщины за счет комплиментов и пристального внимания для повышения продаж – удар ниже пояса.

Через пару минут, полностью освободив голову от разговора с барменом и неудачи в поиске владельца синего седана, я начала мозговой штурм самой себе, вываливая на бумагу, как нарезанные яблоки для сушки в детстве (до новых технологий в виде удобных сушильных аппаратов), зацепки, мысли, замечания.

Распутав гигантский клубок информации, я получила несколько выводов по делу Ветровой. Убийца имеет прямое влияние на развитие раскрытия совершенного им преступления, госаппарат, а точнее, Следственный комитет в лице Гаврилова (сомневаюсь, что кто-то еще выше завязан с этим), у него под подошвой. Подобные мысли объясняются нежеланием заниматься делом в должной мере, и заинтересованных адвокатов и детективов и слежкой за телодвижениями Прониной; скорее всего, следователь не дурак и засек Соню за разговором со мной, копированием данных и прочими нарушениями и доложил об этом хозяину, в его интересах сдать ее и остаться чистым.

«ВудМен» – подставное место работы Ветровой. Начальники компании помельче не в курсе игр генеральных, доказательство – незнание шефа отдела рекламы о Ветровой. Врать нам не было смысла. Но зарплата выдавалась в крупном размере и ежемесячно.

Еще одна маленькая, но важная деталь, наводящая на связь боссов «ВудМена» с убийцей – деньги приходили ровно до момента гибели Ирины, ведь последнее начисление было в середине июня. Предположительно, Ветрова шантажировала собственного душегубца заблаговременно до переезда, об этом говорит быстрое устройство на фальшивую должность. Далее, вахтершу в общежитии Кости подкупили и запугали, следовательно, имеются непосредственные отношения преступника с руководством университета или общежития. Данная мелочь говорит о том, что мальчика намеренно подставляют, а это значит – убийца мог продумать и другие мелочи, он неглуп и хитер. Скорее всего, знал о проблемах мальчика с наркотиками за счет связей с начальством универа, а значит, и с дилерами. Каков же портрет преступника?

Убийца – умный и расчетливый человек, имевший с Ветровой какие-либо отношения до ее переезда в Тверь, начальник «ВудМена» или связанный с компанией, способный повлиять на людей разных сфер города.

Подытожив, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Шум голосов и звон кухонных приборов о тарелки оповестил меня о том, что в кафе, служащем мне рабочим местом, наступило время обеда. Желудок потянуло, намекая на давний прием пищи.

Я уже приготовилась встать из-за стола и простоять в очереди за порцией супа, как мне позвонила Соня.

– Слушаю, оперуполномоченная Пронина, – радостно прощебетала я в трубку.

– Таня, – шептала Соня, я насторожилась. – Кажется, я засекла блатного в Следственном комитете.

Оперуполномоченная как ни в чем не бывало приступила к работе в районе девяти часов утра. Занималась мелкими разъездами по новому делу о грабеже в супермаркете, допрашивала свидетелей. Но к полудню решила вернуться в Следственный комитет, оставить собранные материалы и пойти пообедать в кафе неподалеку.

В паре метров от кабинета Соня встретила в коридоре знакомую и заболталась с ней, но через несколько минут заметила, как к двери Гаврилова подходит лысый мужчина, его тревожность сочилась из мелких крысиных глаз, словно бусин, когда он нервно оглядывался. Пронина тактично поторопила завершение разговора с приятельницей и пушинкой подлетела к дверному проему в надежде подслушать хотя бы отрывок из разговора. Сделав вид, что роется в сумке, она не вызвала подозрений у окружающих. Но голоса были слишком приглушены из-за толстых бетонных стен и снующих туда-сюда по коридору говорливых служителей закона.

– Вы знаете, что надо делать, – незнакомый мужской бас приближался к двери, но Пронина рискнула подождать еще мгновение.

– Конечно, конечно! – тоненько пропел следователь.

– Она не должна быть проблемой, – понизив голос, добавил незнакомец.

Дверная ручка зашевелилась, и Пронина рванула в другую сторону, выронив сумку на полпути и рассыпав содержимое. Лысый мужчина вальяжно покинул кабинет.

Наклонившись над разбросанными вещами, Соня в произвольной засаде начала мерить его шаги, наспех запихивая выпавшее обратно. Незнакомец направлялся к выходу, и оперуполномоченная, не теряя ни минуты, аккуратной поступью последовала за ним.

Она надеялась получить зацепки для раскрытия личности: необычные признаки, номерной знак машины, имя – хоть что-то. У парадной двери мужчине позвонили, и он остановился на улице на ступенях, приложив телефон к уху. Соня скрылась в тени козырька крыши на крыльце, отвернувшись от преследуемого спиной, и закурила сигарету.

– Да, – серьезно ответил мужчина. – Могу вечером в «Союзе». У меня там встреча, поэтому, если тебе надо, пригоняй. Ага. Про должок не забудь, – на последних словах незнакомец неприятно усмехнулся. – Ага. До скорого!

Закончив разговор, преследуемый скрылся в такси и был таков.

– «Союз»? – переспросила я Соню, выслушав ее рассказ.

– Это клуб-бар. Довольно старомодный для города. Я там и не бывала никогда, – пояснила Соня. – Но для людей из девяностых «Союз» – место силы.

– Ясно. Значит, вечером мы должны оказаться там, – скомандовала я.

– Меня волнует синий седан… – прохрипела Пронина в трубку. – Как мы улизнем? Я видела его сегодня снова, проехал со мной от дома до работы.

– План такой, – быстро смекнула я. – Как освободишься, забираешь меня из отеля и мы едем к тебе. Я заранее достану нам парики, одежду и, видимо, много косметики. В клуб поедем на такси. Будем надеяться на близорукость водителя седана, пусть думает, что сидим дома, дело мусолим.

– Ну… – неуверенно протянула Пронина.

– Соня! – повысила я голос в желании взбодрить девушку. – Такой шанс и везение! Вдруг этот мужик приведет нас к разгадке. А если нет, то просто хорошо проведем время в клубе, в котором ты никогда не бывала. Но я, конечно, надеюсь на первое, отдыхать во время работы не совсем мой конек.

Соня молчала, и я поняла, что надо брать все в свои руки.

– Все! – раздраженно бросила я. – Жду вечером. Пока.

Распорядившись и не дав Прониной выбора, я положила трубку. Вечер обещал быть интересным.

Воспользовавшись интернетом, я в два счета нашла магазин с париками, который находился в двадцати минутах пешим ходом.

Я мигом направилась к выходу из отеля.

Солнце стояло высоко и слепило, вызывая черные мушки в глазах. Предприняв попытку приобрести темные очки в ближайшем магазине через дорогу, я перешла по пешеходному переходу. Тверичи, встречавшиеся мне, также наслаждались солнечной погодой и жарой, поедая мороженое и громко хохоча. Радостные жители улыбались, глядя в мою сторону, а некоторые осмеливались делать мне комплименты. Сразу захотелось расправить плечи и королевской походкой прощеголять по тверскому Арбату – улице Трехсвятской, – приковывая взгляды зевак. И я поддалась назревшему чувству.

Пешеходная улица пестрела вывесками магазинов, кофеен, забегаловок с фастфудом, приличных ресторанов, на верандах которых тверичи преспокойно наслаждались прохладительными напитками и бокалами с вином. Мне захотелось присесть к этим нежащимся на солнце горожанам и посмотреть на незнакомые мне улицы их глазами.

Соня рассказывала, что на Трехсвятской каждый десятый прохожий может оказаться знакомым, настолько популярна улица и настолько предсказуемы жители Твери, проводящие летние деньки на прогулке в центре города.

Наблюдая за большим скоплением людей, я решила, что могу в это поверить. А возникающие то тут, то там приветственные возгласы и объятия вовсе снесли все сомнения.

По дороге к магазину с париками удалось посетить парочку бутиков с одеждой, но платья в них не отвечали моим требованиям: простые, непривлекательные, допотопные. По всей видимости, для шопинга в Твери недостаточно зайти в первый попавшийся шоу-рум, нужно знать места, но времени на изучение модных точек города не было.

Меня осенило, что шикарное черное платье томится в темнице чемодана. Я планировала отмечать победу вместе с Наташей в элегантном ресторане (не хотела упустить возможность пощеголять нарядом перед бывшей соперницей), но придется покрасоваться в нем сегодня вечером. Думаю, что у Сони подобающий туалет тоже найдется.

Магазин с париками со звучным названием «Волосы 69» производил впечатление складского помещения, а не презентабельного шоу-рума. На звук колокольчиков, свисающих у двери, из-за прилавка выбежала продавщица лет пятидесяти с длинной и густой косой. Вот уж кому не нужен парик.

– Здравствуйте! У нас акция – два парика по цене одного, – затараторила женщина.

«Как удачно зашла, не придется излишне тратиться на один выход», – подумала я.

Поздоровавшись и поблагодарив продавщицу за оказанное внимание, я начала внимательно рассматривать представленный товар. Взгляд уцепился за каре каштанового цвета. Парик выглядел естественно (хоть и не был изготовлен из натуральных волос) и вдобавок был полной противоположностью моего образа – длинноволосой блондинки. Красивый рыжий парик в глубине торгового зала следующим приковал взгляд.

– Идеально! – оценила я вслух.

Для Сони подобный вариант стал бы отличным прикрытием. И мать родная не узнает, как говорится.

– Берете два? – спросила продавщица, не скрывая радости.

– Да, – поглаживая рыжие локоны, подтвердила я.

Думалось мне, что парик жгучей бестии я прихвачу в Тарасов, мало ли.

– Надевай! – я кинула на диван покупку, согнав тем самым отдыхавшего кота.

– Рыжий мне? – удивилась Соня.

Она крутила парик в руках, не решаясь опробовать на себе. Я только довольно закивала в ответ, предвкушая преображение.

Через час на меня смотрела не Соня, а знойная красотка в изумрудном платье на тонких бретельках и элегантных туфлях-лодочках. Я даже захлопала от восторга! Но Пронина явно ощущала дискомфорт, шея ушла в плечи, а глаза так и смотрели в пол.

– Пронина, расправь спину! – приказала я. – Шикарный вид. Иногда же так хочется побывать в чужой шкуре, перестать быть собой хотя бы на время. Наша работа предоставляет нам такую возможность, – подмигнула я Соне.

Пронина постаралась выпрямиться, но скрыть неуверенность ей было сложно, и она продолжала стоять, потупив взор.

Я подошла к зеркалу в коридоре и поправила красную помаду.

– Ох, – восхитилась я новому амплуа шатенки.

Элегантное черное платье, открывающее плечи, прекрасно подчеркивало каре. Я мысленно похвалила себя за правильно сделанный выбор.

– Может, фото на память? – Мое восторженное настроение вырывалось наружу.

Я так давно не играла в перевоплощения, что внутри все клокотало. Ощущения можно было сравнить с влюбленностью или с разгадкой запутанного дела (думаю, эти чувства между собой схожи или даже имеют единую подоплеку – осязание крыльев за спиной и хоть и ложной, но веры, что тебе подвластно все). Я впервые за долгое время почувствовала себя на коне!

– Ну давай, – пожала плечами Соня.

Сделав несколько фотографий, с улыбками и без (скорее с пафосными лицами – мы так входили в роль), я стала вызывать такси. Пронина гладила кота, явно пытаясь успокоиться.

– Вы сбежавшие герои из мультиков прям! – подметила я, глядя на хозяйку с питомцем. – Русалочка Ариэль и кот Гарфилд.

– Тогда ты Круэлла Де Виль из «Ста и одного далматинца», – фыркнула Соня.

– Такая же красивая и целеустремленная?

– Нет. Такая же сумасшедшая.

Я бросила взгляд на отражение – бесноватый блеск в глазах действительно настораживал.

Приподняв ресницы пальцами, я проговорила:

– Не переживай, Ариэль, из-за меня ни один питомец не пострадал, только люди.

– В это я охотно верю, – вяло улыбнулась Соня, продолжая беспокойно чесать голову кота.

– Это в первый раз тяжело и не по себе работать под прикрытием, – сказала я Соне. – Потом втянешься, обещаю!

Оперуполномоченная, не говоря ни слова, кивнула, будто бы поверила. Спустя время нас забрало такси и повезло в загадочный «Союз». Слежка не была замечена, план сработал.

Глава 13

Хмурый охранник цербером оберегал вход в клуб. Сканируя пристальным взглядом подошедших, он был готов порвать любого неугодного – плохо выглядящего, пьяного, нежелательного. Уже трое парней были вышвырнуты за неподобающий вид (на них были спортивные штаны и по кепке на каждом) и две девушки отодвинуты в сторону (по неизвестной причине).

Соня, заметив столь настороженный фейс-контроль, запаниковала и схватила меня за локоть.

– А если не впустит? – прошептала она мне на ухо.

Вход загораживала очередь из двух человек.

– Соня, – ответила я вполголоса, не глядя на паникершу, – через пару минут мы узнаем результат моего труда. Выглядим – великолепно, а значит, вход обеспечен.

До входа в клуб «Союз» оставалось несколько шагов и один рослый мужчина перед нами.

– Улыбайся и расслабься, – приобняв Соню, прошептала я в игривом настроении.

Цокнув последний раз каблуками, мы оказались под немигающим взором охранника. Его взгляд блуждал от головы до подошв обуви, что раздражало, сразу чувствуешь себя выставочным экспонатом в зоопарке. Я надменно ответила, также оценив внешний вид охранника, что явно ему не понравилось, он с неприязнью нахмурился. Пронина, послушавшись совета, обаятельно улыбалась. Рыжие волосы с ее голубыми глазами создавали эффект прелестной и легкомысленной девушки. Во всей округе одной мне было известно, что Соня иная – переживающая по мелочам, серьезная и обстоятельная. Охранник, очарованный девушкой-лисичкой рядом со мной, даже дернул уголком губ вверх, но, сдержавшись, просто кивнул и отступил, давая пройти. Пронина нервно хихикнула, перешагивая порог клуба.

– Командная работа, – прокомментировала я происходящее. – Мой дар стилиста и твоя обворожительная улыбка сделали дело!

Соня немного покраснела, то ли от смущения, то ли от духоты в зале клуба.

Музыка грохотала со всех сторон, органы внутри замирали под каждый звук баса, меня передергивало, а стробоскоп заставлял учащенно моргать до тех пор, пока глаза не привыкли к темноте с неоновыми вспышками. Клубы не являлись любимым местом отдыха для меня. По бегающему взгляду Прониной я поняла, что она была со мной солидарна.

– Пойдем к бару, осмотримся! – кричала я в ухо Соне.

Сладковатые коктейли, украшенные цветками нежного сиреневого цвета, на основе по большей части газировки, а не алкоголя, утолили легкую жажду.

Соня внимательно изучала клуб в поиске человека, из-за которого мы оказались здесь, пока я вытягивала остатки напитка из трубочки, болтая ногой в такт мелодии. Народа было немного, будний день сократил численность посетителей. По большей части люди кучковались у столов, громко переговариваясь и звеня бокалами. Несколько женщин изгибались на танцполе, выставляя напоказ лучшие выученные движения. Клуб «Союз» выглядел искусственно.

– Вот он! – закричала Соня, устремив взгляд наверх, где располагался второй этаж, походивший больше на лоджию.

Действительно, лысый и полноватый мужчина высокомерно оглядывал нижний ярус клуба. Я не отрываясь смотрела на него в упор, дожидаясь ответной реакции. Как только незнакомец зацепился за мой взгляд, я приступила к игре, работающей без осечек, – привычным движением руки убрала спадающие волосы с лица, мягко опустила глаза в пол, обольстительно растянулась в улыбке, вновь подняла прямой, прищурившийся взор и отвернулась к барной стойке.

– Засекай три минуты! – победоносно сказала я Соне.

– Что? – переспросила Пронина, но не дождавшись ответа, взяла в руки телефон и запустила секундомер.

В две минуты тридцать шесть секунд официант поднес к моему носу бутылку дорогого шампанского со словами:

– Господин с верхнего этажа за третьим столиком передает для вас бутылку шампанского Veuve Clicquot Brut[4] в знак комплимента и приглашает вас за его стол, – распылялся молодой официант мне на ухо.

Я благодарно кивнула и повернулась в сторону щедрого незнакомца, притворно улыбнувшись.

Соня, обомлев, смотрела на меня разинув рот.

– Пойду одна, вдруг он тебя узнает, – громко сказала я.

– Не высовываюсь и наблюдаю, – усмехнулась Пронина.

Музыка наверху играла значительно тише, что облегчало мне задачу, надрывать связки во время выведывания информации не слишком приятное занятие.

На безвкусном драпированном диване деловито располагался лысый незнакомец, широко раскинув руки, как бы приглашая в объятия. Я несколько раз похлопала ресницами и осторожно присела на край рядом. Мужчина широко улыбнулся кривыми зубами. Несмотря на его желание казаться импозантным, используя дорогие наручные часы, пиджак и брюки единого бренда, начищенные до блеска ботинки, свободного кроя рубашка не могла скрыть выкатившееся пузо, моментально разрушавшее выверенный образ делового человека, а отталкивающее лицо с мелкими хитрыми глазками и неприятной улыбкой вызывало влечение скорее к крокодилу, чем к этому противному типу. Но я помнила о цели знакомства и подавила гримасу отвращения, заменив ее на мимолетный взгляд в сторону.

– Как тебя звать, малышка? – сально произнес низкий голос мужчины.

– Вероника, – солгала я. – А вас?

– Леонид, – протянул широкую ладонь мужчина. – Для тебя просто Леня.

Только коснувшись его руки в приветственном жесте, я тут же грубым движением была усажена на колени Леонида. Мой кулак сжался и уже направился в сторону лица негодяя, но, в секунду охладив разум, я, словно смущаясь, поправила прическу.

– Я тебя здесь раньше не видел, – довольный моим смирением заговорил Леонид.

– Знакомая пригласила.

– Та рыженькая? – мужчина дернул головой в сторону Сони.

Я кивнула.

Задумавшись на мгновение, Леонид согласно повторил мой кивок.

– Да, рыжая шастает тут иногда. Она парикмахерша вроде в «Индустрии», так?

– Какая у тебя хорошая память! – наигранно восхитилась я его осведомленностью.

«Как же удачно я приобрела этот чертов рыжий парик», – думала я про себя.

Леонид удовлетворенно облизнулся.

– Тоже парикмахерша? – спросил он, уставясь мелкими глазками мне в шею.

– Угадал, – кокетливо подтвердила я.

Леонид так и разгорался наслаждением от каждого моего слова. А я только и делала, что подавляла выражение омерзения, сидя у него на коленях.

– А ты? Позволь угадать, – я задумчиво надула губы, – владелец клуба.

– Отчего ты так подумала? – рассмеялся Леонид.

– Ты так властно окидывал взглядом клуб, – сказала я, глядя ему в глаза, выделив слово «властно».

– Ух, деточка, – Леонид провел липкой ладонью по моему оголенному плечу. – Не угадала, но я знаком с владельцем. Поверь мне, – самодовольно улыбнулся мужчина. – Я один из важнейших бизнесменов города, если захочу, этот захудалый клуб будет моим через пару дней.

Меня аж затошнило от его напыщенности и самомнения.

– Да неужели?! – восторженно воскликнула я.

– Мое полное имя Никулин Леонид Сергеевич, – горделиво пояснил мужчина, но, поймав мой пустой взгляд, добавил: – Я глава крупнейшего мусороперерабатывающего комплекса по Твери и области.

– Мусорный король? – съехидничала я.

– Дура, ничего не понимаешь! – Леонид нахмурился и скинул меня с колен, мне удалось стереть напыщенную улыбку с его мерзкого лица.

Ощутив себя свободнее, сидя на диване, а не в цепких лапах «мусорного короля», я, не скрывая облегчения, расслабилась и закинула ногу на ногу, открывая тем самым красивую линию колен. А то мой острый язык слишком быстро сменил милость на гнев. Данная уловка не ускользнула от глаз Леонида, он машинально приковал взгляд к коленям.

– Прости… – невинно протянула я. – Я в этом ничего не понимаю… Ты же сам догадался, что я простая парикмахерша.

– Мусор – прибыльный бизнес, да еще и вечный, – тоном заумного преподавателя пояснил Леонид.

– Значит, ты контактируешь с остальными крупными компаниями города? Занимаешься перевозками и сортировкой тоже? – сыграла я увлеченную студентку. – У меня столько вопросов!

– В тебе есть зачатки разума, – рассмеялся Леонид и придвинулся ближе ко мне, положив руку на спинку дивана. – Чем больше этапов выполняешь, тем крупнее зарабатываешь. А дружба с фирмами по всей России, – надменно вставил мужчина, – является бонусом.

– Значит, ты часто путешествуешь по России и области в том числе?

– Конечно, – Леонид обнял меня за плечо и притянул к себе.

– У меня вот родня из Кашина есть, и с мусором там беда… Приехал бы, навел порядок, – я игриво посмотрела на него. – Или ты в подобных захолустьях не появляешься?

– Крошка, – ухмыльнулся Леонид, – для меня непроходимых дебрей нет. Бывал, но давненько. Сейчас у меня существует большая команда из сотрудников, которые таскаются по «захолустьям», как ты выразилась. У меня теперь другие обязанности и интересы, – мужчина крепче сжал мне плечо и внимательно стал всматриваться в лицо.

От его глаз, похотливых и блестящих нездоровым блеском, мне стало не по себе, и я не могла найти что сказать и чем закрыть эту некомфортную паузу.

Леонид прикоснулся к моей щеке другой рукой, прошептав:

– Красивая ты, Вероника.

Я понимала, что еще одна лишняя минута с ним наедине, и мой обман вскроется, потому что сдерживать себя больше не было сил. Телефон Леонида зазвонил, и он моментально отпрянул от меня. Я сглотнула ком в горле.

– Да? Пропусти его, пусть на второй этаж поднимется. Я жду.

Закончив разговор, по всей видимости, с охраной клуба, Леонид посмотрел на меня пристально и произнес:

– Детка, ты не могла бы покинуть меня на полчасика? С важным человеком встречаюсь и в эскорте на это время не нуждаюсь. Но прошу тебя остаться в клубе. – Он вновь притянул меня к себе и влажными слюнявыми губами дотронулся до моей шеи, которую не так давно буравил глазами. – Продолжим общение.

Вздрогнув, я медленно, как будто боясь спугнуть резкостью, встала с дивана и, обернувшись у лестницы, сказала:

– Обязательно, найдешь меня, – и подмигнула.

Леонид проводил меня масленым взглядом, пока я мысленно уже бежала в уборную, жаждая смыть липкий след от рта «мусорного короля», еле сдерживая приступ тошноты.

Я стояла в пустой уборной, склоняясь над раковиной. Шея моментально стала красной от усердия.

Несколько минут я потратила на то, чтобы перевести дух. Мне хотелось вернуться и врезать Леониду меж глаз. Было страшно думать, что люди, обладающие вседозволенностью, премиальным статусом и толстым кошельком, совсем растеряли остатки уважения к окружающим.

Развращающая машина – власть – проходится по каждому мало-мальски достигнувшему высокого статуса или крупного заработка. Ощущаешь себя пешкой в руках очередного оборзевшего от всемогущества человека, хоть и считаешь себя крепким и непоколебимым в собственной воле. Неужели Ирина Ветрова перешла дорогу аналогичному натуре Леонида господину (или даже ему самому), превратив себя в очередную фигуру на шахматной доске?

От размышлений меня отвлекло сообщение Сони: «Ты где?»

«Мы уходим. Встречаемся на улице», – быстро настрочила ответ я и вышла из уборной.

– Я не знаю, что тебе удалось раскопать, – начала разговор Соня. Мы с Прониной присели на лавку недалеко от клуба. – Но как только ты пропала, знаешь, кто подошел к этому лысому?

Я только повела плечами.

– Ректор университета, в котором Костя учится! – Глаза Сони так и готовы были выпрыгнуть из-под век.

Я вопросительно прищурилась.

– Я, когда изучала личность Сережи, приятеля Кости, наткнулась на фотографию с выступления в КВН. Команда мальчика получала награду за первое место, и вручал ее не кто иной, как Голиков – ректор универа. Сережа сам подписал его, мне даже в интернете лазить не пришлось. Именно он и пришел на встречу!

– Единственное, в этот вечер у него было назначено двойное рандеву, – напомнила я Соне.

– Тогда нам стоит вернуться! – выпалила Пронина и соскочила с лавки.

Я схватила ее за руку.

– Соня, боюсь, нам придется уйти, – сказала я и вдалась в подробности описания общения, пересказала детали встречи с Леонидом.

После рассказа я заметила тень неприязни и жалости на лице Прониной.

– Все в порядке, – вкрадчиво сказала я. – Но ты понимаешь, что нам нельзя там оставаться. Не будет меня, он пристанет к тебе. Рассмотрит ближе и поймет, что ты никакая не парикмахерша – тогда кранты нам обеим. Ему нетрудно будет сложить два плюс два. Поэтому будем раскручивать доступную нам информацию об этом человеке и искать взаимосвязи. А сейчас нам стоит отдохнуть, тебе завтра на работу, напоминаю.

Соня понимающе кивнула. Довольно холодно попрощавшись, мы с Прониной разъехались по домам. Но спокойно уснуть в номере отеля мне так и не удалось, перед глазами стояло лицо Леонида, и в голове так и проносились мысли о словах и возможных действиях, которые я могла применить, не будь я на задании под прикрытием. Состояние жуска в действии.

Я позволила себе проспать завтрак, бессонная ночь дала о себе знать.

Спустившись в кафе и уловив тонкий запах свежеиспеченных блинчиков, я не задумываясь заказала их, поддавшись разыгравшемуся голоду. Кофе дополнил идеальный завтрак, но без подбадривающих комплиментов – бармена Антона не было на смене. Нежные и сытные блинчики оказались превосходными, особенно в сочетании с насыщенной шоколадной начинкой и спелой клубникой внутри. Меня так и затянуло в воспоминания детства из деревни: сладкие ягоды с огорода, бабушкина выпечка и солнечные беззаботные деньки.

Телефон на столе завибрировал, Соня пыталась прорваться сквозь всплывающие картинки прошлого.

– Слушаю тебя, – бодро ответила я на звонок.

– Таня, – запыхавшись, сказала Соня. – Меня временно отстранили от служебных обязанностей по делу. Я не знаю… Они, видимо, пронюхали что-то…

– Как это? Даже не объяснили причину? – возмутилась я.

– Нет, – продолжала тяжело дышать Соня. Слова эхом отдавались в трубке. – Вызвал в кабинет и единолично отстранил. На вопросы не отвечал, выставил за дверь.

– Плохо дело… – заволновалась я. – Ты где сейчас?

– Домой поднимаюсь, куда мне еще теперь податься, – рассерженно хмыкнула Пронина.

– Хорошо, давай я сейчас…

– Стой! – зашептала Соня. – Я же закрывала дверь… Не понимаю…

Мое сердце пропустило удар. Дыхание участилось. Я уже не могла разобрать, кому принадлежат тяжелые вздохи – мне или Прониной.

– Подожди… Я сейчас… – прошуршал голос Сони.

– Соня! – крикнула я. – Не входи! Дождись меня!

Я сорвалась из-за стола в номер. Пистолет Макарова, хранящийся в потайном кармане чемодана, мог оказаться кстати.

Ответа из трубки не последовало, только тишина.

– Соня! Ты здесь? – я старалась говорить как можно спокойнее, но оборачивающийся на мой голос персонал отеля свидетельствовал об обратном.

В телефоне послышались громкий хлопок и рев кота. Я схватилась за перила, мне оставался последний лестничный пролет до номера. Дыхание остановилось, я прислушалась к звукам на другом конце провода. Шуршание.

– Таня, – прохрипела Пронина. – Здесь никого.

Я, не сдерживаясь, издала громкий облегченный выдох.

– Но ты все равно приезжай. Мне не помешает помощь в уборке, – добавила Соня и положила трубку.

Глава 14

Ухоженность уютной и светлой квартиры истребили руки злоумышленника: открытые ящики с порванными в клочья бумагами, разбросанные по углам осколки ваз и цветочных горшков, небрежно брошенный ноутбук на полу, одежда, скомканная и грязная, сваленная, как груда мусора, а также пикантный в кругах киноделов штрих – перевернутые столы и стулья, словно иначе, без разгрома, обыскивать дом невозможно.

Я заталкивала непослушные осколки стекла бывшей вазы в совок молча. Соня же кружилась по квартире, сопоставляя в голове полученный ущерб с приобретенными знаниями по делу Ветровой. Пусть она не говорила об этом, но я знала, что это так. Мне самой не раз приходилось сталкиваться с подобным. Пронина решала – стоит ли идти дальше или пора остановиться, позволить взять все в свои руки другому (то есть мне) или вести дело до конца, всячески способствуя раскрытию преступления?

Я не смела врываться в поток ее мыслей. Выбор оперуполномоченная должна сделать самостоятельно.

Сейчас, оглядывая квартиру – еще вчера встречавшую спокойствием и домашним настроением и вызывающую желание нацепить халат с тапочками, прилечь на мягкий красный диван и включить телевизор, – мне становилось горько, с покалывающей неприязнью и виной.

В голове проносилась первая встреча с Соней, с девушкой, сотканной из принципов и стремления к справедливости и обеспокоенной судьбой мальчика, обвиняемого в убийстве матери, – ее горячее сердце было продемонстрировано за неделю еще не раз. Но холодности разума недостает. Присущий мне трезвый ум за годы работы детективом закалялся с каждым пройденным делом, раскрытым преступлением. Можно подумать, что я и Соня идеальный дуэт, способный поразить зрителей и слушателей точностью исполнения и наполненностью эмоциями. Да, только я уеду в Тарасов, продолжу путь одиночки, а Пронина – командного игрока. Собрать разностороннюю оперативную группу сложно и долго, если не полагаться на одно лишь везение, потому Соне стоит сочетать в себе всевозможные качества без опоры на внешние факторы, в виде лояльного следователя, оперативников-тружеников, благожелательных свидетелей. Принимать на себя обязанности в полной мере и объеме, до тех пор пока команда мечты не будет сформирована, ну или перенять пример с меня, частного детектива Татьяны Ивановой, и стать номером один в городе.

Пронина рассеянно села в кресло и смотрела в одну точку, кот запрыгнул следом на колени хозяйки. Только легкое шуршание моих тапок по ламинату нарушало тишину.

– Таня, присядь, – прохрипела Соня не глядя.

Я послушно отставила совок с веником и села на диван напротив.

– Я немного не в себе, – продолжила говорить Пронина. – Я бы даже сказала, в шоке. Мне тяжело переварить эту ситуацию, следовательно, принять решение. Но… Я хочу продолжить работать с тобой над делом Ветровой, уже из принципа. Им действительно удалось запугать меня. Не стану скрывать. Мне жаль разбитых и испорченных вещей, – Соня грустно оглядела комнату. – Только вряд ли они пойдут дальше. А я – пойду.

Пронина посмотрела на меня не потерянно, не пугливо и не слезно, а решительно, некоторая жестокость голубых глаз даже раззадорила меня, чувство гордости стало разрывать грудь. Но я глубоко вздохнула и понимающе кивнула, сдерживая нахлынувшую радость и благодарность за сделанный Соней выбор.

– Хорошо, – я протянула оперуполномоченной руку в знак поддержки и широко улыбнулась.

Соня плотно сжала губы и свела брови, пожимая ладонь. Неожиданно запыхтев, Пронина притянула меня в объятия, готовая расплакаться.

– Соня, тише, тише, – зашептала я. – Ты со всем справишься. Твой выбор значительно повлияет на тебя, на характер и будущее, поверь мне на слово. Так держать!

Но сказанные мной успокаивающие слова создали обратный эффект: Соня потеряла контроль и заплакала. Я понимающе прижала ее к себе крепче и позволила Прониной выплеснуть эмоции, а себе стать на время отзывчивой, верной подругой, позабыв про роль детектива с нераскрытым делом, участники которого так и норовят наступить на пятки.

Уборка квартиры стала своеобразной медитацией и терапией. Я и Соня практически не разговаривали, только подпевали знакомым песням из музыкального центра, который был спрятан на балконе и потому не разнесен вандалами.

Ревизия показала, что с флешки были удалены все материалы по делу Ветровой, порваны бумаги и документы, а жесткий диск ноутбука был стерт без возможности восстановления.

Я боялась, что злоумышленники попытаются прорваться в отель, в мой номер, с их связями вероятность проникновения в жилище была высока, но я после звонка Сони подстраховалась: выгрузила все данные с компьютера на флеш-карту, притащила ее с собой и не планировала с ней расставаться до возвращения в Тарасов.

Мне не хотелось грузить Пронину рассуждениями на тему вчерашнего вечера – говорить об омерзительном Никулине Леониде, его связях в городе, допустимом знакомстве с Ветровой и общении с ректором университета, где царит нарушение закона и обитают наркозависимые студенты под предводительством чинов постарше. Единственным не терпящим отлагательств был вопрос о скорой поездке в Кашин, к матери Ирины Ветровой.

Было важно узнать о погибшей больше, найти взаимосвязи между обычной переводчицей и преподавательницей иностранных языков в маленьком городке с шишками столицы региона.

Недолго думая, Соня решила ехать завтра утром. Для того чтобы запутать возможную слежку, Пронина предложила заехать к ее родителям, отдыхающим сейчас на дачном участке, как раз в поселке в сторону Кашина, и незаметно пересесть на машину отца оперуполномоченной – на крепкую «Шевроле Ниву».

– Его машина послужит для нас и прикрытием и опорой в дальней дороге. А то моя «вишенка», боюсь, долгий путь не осилит, – пояснила Соня.

«Вишенка! – посмеялась я про себя. – Хорошо, хоть не обыденная ласточка».

На громком распеве песни Димы Билана Believe в домофон позвонили. Я напряглась и настороженно зыркнула на Соню, но она была расслабленна и скорее обрадована. Не прошло и минуты, как Пронина вернулась в комнату из коридора, и я успела только открыть рот, чтобы поинтересоваться – каких гостей она ждет, как в дверь с грохотом вломился Оса.

– Соня! – завопил он, быстро сбрасывая стильные кожаные мокасины у входа, и влетел в комнату. Кирилл схватил Соню за плечи и обеспокоенно стал осматривать ее со всех сторон. – С тобой все в порядке? Ты не пострадала? Они тебя не тронули? Как так?!

Оса продолжал сетовать на случившееся, пока Пронина смущенно смотрела под ноги. Я же только удовлетворенно хмыкнула.

– Я, пожалуй, вас оставлю, – сказала я мягко. – До завтра, Соня!

Пронина, явно купаясь в ласке и заботе вошедшего Осы, встрепенулась от моего голоса, неожиданного для ее ушей, и согласно кивнула.

– Куда вы завтра?! – в словах Кирилла были слышны рассерженные нотки.

Но он не обращал на меня внимания, серьезно буравя взглядом Соню. Та, в свою очередь, слегка замялась и скривилась.

– Хорошего вечера, голубки! – пропела я у выхода и выскользнула на лестничную клетку, но я сомневаюсь, что хозяйка дома и ее гость, столь увлеченные друг другом в это мгновение, услышали мой подкол, может быть, только кот возмущенно фыркнул и дернул хвостом, и то на громкий хлопок закрывающейся двери.

Соня забрала меня из отеля в десять утра следующего дня. Она была слегка взбудоражена предстоящим путешествием – много улыбалась, болтала и громко подпевала магнитоле в машине. Но у меня было подозрение, что не поездка стала причиной до такой степени поднятого настроения (напоминаю, еще вчера она плакала у меня на плече, отринутая начальником и разбитая погромом в квартире).

– Как провела вечер вчера? Рано легла спать, я надеюсь? Выглядишь бодрой, – поинтересовалась я.

– Да нет, мы поздно легли спать, – как ни в чем не бывало ответила Соня, но потом, сообразив, осеклась, скривила лицо, готовая к моему вопросу.

– Мы? – расплылась я в улыбке.

– Ну… Мне было не по себе быть одной, и Оса любезно согласился остаться на ночь…

– М-да, – усмехнулась я. – Хорош тот сторож, что, не теряясь, ночует вместе с охраняемым объектом. Вроде и работа, и приятное дополнение.

– Да что ты говоришь?! – вспылила Соня и посмотрела на меня остервенело. – Мы не чужие друг другу люди. Кирилл помочь хотел. И спал, между прочим, на диване, а я в спальне!

– Верю, верю! – подняла я руки вверх. – И перестань так на меня смотреть, а то не по себе. Лучше за дорогой следи.

Удовлетворенно фыркнув, говоря тем самым – «то-то же», Соня вернула взгляд на проезжую часть. А я, посмеиваясь, ковырялась в записях ноутбука, представляя счастливого Осу, распластавшегося на диване Прониной прошлой ночью.

«Смешная ты, Соня, – думала я. – Оправдываешься, как перед строгой мамой, обнаружившей прячущегося мальчика в шкафу твоей комнаты посреди ночи. Ой, как будто то, что вы спали в разных местах, опровергает возможность занятия любовью».

Мне хотелось продолжить размышления вслух, но грозный взгляд, который периодически бросала в мою сторону Соня, заставлял помалкивать. Она все-таки отвечала за нашу с ней безопасность на дороге, оттого бесить ее сейчас было чревато для жизни.

– Синий седан позади, – разочарованно сказала Пронина.

– Ничего, следуем твоему плану, – подбодрила я. – Думаю, даже хорошо, что он следит за нами. Пусть доложит боссу, что ты, мол, испугалась и капитулировала к родителям, бедная девочка, – я показушно выпятила нижнюю губу.

– А тебя за компанию прихватила? – почесала затылок Соня.

– Почему бы нет, – пожала я плечами. – Взяла день отдыха и размышлений, основанный на ступоре в продвижении расследования. Хочу собрать мысли в кучу и так далее. Поверят. Его дело следить, а не теории строить. А наша задача свинтить у него из-под носа незаметно.

Выехав за город, мы промчали еще десятки километров по дороге и завернули в лесополосу. При въезде над головой красовалась надпись – «СНТ «Соловей».

Заметив мою заинтересованность, Соня разъяснила:

– Часть леса, где находится дача, кишит соловьями. Поют каждый вечер. Вот и вдохновились пернатыми обитателями.

Я понимающе закивала:

– Поэтично и со смыслом.

Перед нашим носом над песчаной дорогой возвышались ворота. Пронина взяла телефон в руки и позвонила. Дверь тут же поползла в сторону.

– Ты об этом не упоминала, – задумалась я.

– Они новые, этим летом поставили, забыла совсем.

– Нам на руку, больше шансов улизнуть от седана. Момент со сменой машины и переодеванием станет для него слепым пятном.

Дачный участок четы Прониных украшали ветвистые деревья со сливами и яблоня, кусты черной смородины были выстроены в ряд вдоль забора (у меня непроизвольно появилась кислинка во рту), а за большой теплицей скрывались грядки с поздними ягодами клубники. Ухоженность огорода подчеркивали маленькие клумбы с пестрыми разнообразными цветами. По всей видимости, работа на участке была в радость родителям Сони. Широкие садовые качели слегка раскачивались на ветру, перелистывая страницы лежавшей книги.

Удивительно спокойно и приятно там было. На несколько секунд я позабыла о том, с какой целью находилась в шуме листвы под солнечными лучами. Разве не для того, чтобы отдохнуть? Пронины, наверное, каждый вечер садятся на качели, распивая чай, и слушают пение соловьев. Мне хотелось остаться и поучаствовать в их вечернем ритуале.

На крыльце небольшого двухэтажного дома нас встречали родители Прониной. Отец Ярослав уважительно пожал мне руку, а мать Елена без прелюдий и лишних любезностей крепко меня обняла. Внезапный теплый прием немного смутил меня, но не больше, чем краснеющую рядом со мной Соню.

– Доча много о вас рассказывала, – с восхищением в глазах произнес Ярослав низким голосом. – Ей есть куда стремиться, однако.

– Однако наша девочка, – начала журить мужа Елена, – еще покажет, на что она способна. Соня еще молода! А вы, Татьяна, проходите, не стесняйтесь! – с нежностью обратилась она ко мне.

Соня схватила меня за локоть и быстро повела в дом, не оглядываясь на отстающих родителей.

– Вы близки, – прокомментировала я.

«Жаль, не могу похвастаться тем же», – подумала я про себя, но вслух добавила:

– Это здорово.

– Да, – замялась Соня. – Мы часто созваниваемся, а по выходным, если получается, навещаю их.

– Чаю? – воскликнула Елена и за секунду оказалась перед нами.

– Мама, мы спешим, – буркнула Соня.

– Ну, как всегда! – раздосадованно сказала Елена и в поиске поддержки уткнулась голубыми глазами в мое лицо.

Соня оказалась вылитой матерью: те же пухлые губы и ледяной взгляд, скрывающий за собой доброе сердце.

– Пожалуй, мы можем потратить полчаса на отдых и чашку чая, – поддалась я на мольбу Елены.

И хоть Соня слегка насупилась, от меня не спрятались радостные искры ее глаз.

Пронины-старшие оказались любопытными товарищами и спрашивали меня обо всем на свете: о моей семье, об учебе, о работе, о развлечениях и хобби, даже личной жизнью не постеснялись поинтересоваться.

– Да, с вашей работой, милочки, старикам о внуках стоит позабыть, – грустно сказал Ярослав.

– Здорово, что вы служите на стороне закона и боретесь с преступностью, – добавила Елена. – Но любви, семье, детям – простому женскому счастью, – нет места в вашей жизни.

Соня показательно закатила глаза, было понятно, что подобные разговоры между ними были не редкостью. Я тактично молчала, меня не касались проблемы родителей Прониной в желании заиметь внуков, а вставать на защиту новоиспеченной напарницы было глупо, Елена и Ярослав останутся при своем мнении.

– Ох, ведь ты у нас и красавица, и умница! – запричитала Елена. – В школьные годы ухажеры проходу не давали и в студенчестве тоже.

Елена гордилась достоинствами дочери, это было сложно не заметить, скорее всего, полагая, что это ее большая заслуга – ведь красота и ум Сони, без сомнений, достались девушке по материнской линии.

– Один Кирилл Осипов чего стоит! Уже лет десять от юбки ее не отходит. И собой хорош, и адвокатскую практику ведет! Чем не жених? А она нос воротит. – Елена, широко распахнув глаза, пылко смотрела на дочь.

Соня, побагровев от неуютной и неприятной темы, встала из-за стола, прихватив ключи от машины отца с полки.

– Спасибо за чай, нам пора ехать, – сердито бросила она и вышла за дверь.

Я, разделяя дискомфорт Сони, не заставила себя долго ждать и, живо распрощавшись с родителями Прониной, вышла во двор.

– Не парься, – сказала я Соне, натягивая на голову бейсболку и расправляя солнцезащитные очки. – Стой на своем и никого не слушай.

– Спасибо, – грустно поблагодарила Пронина.

Я села за руль «Шевроле Нивы», а Соня затаилась на заднем сиденье автомобиля.

– Знали бы они, с кем ты ночь провела сегодня… – решила подтрунить над Прониной я.

Соня грозно запыхтела и была готова вылезти из машины, но я тронулась с места.

– Лежи, не шевелись! – рассмеялась я. – Ты же не хочешь испортить операцию?

Напарница ударила сиденье водителя ногой.

– Ай! – вскрикнула я, смеясь. – Какая же ты мстительная!

Услышав сзади себя тихий смешок, я расслабилась. Благоприятная атмосфера в нашем дуэте налажена, а значит, пора приступить к серьезной работе.

Я последовала примеру Прониной, один звонок – ворота открылись. В нескольких метрах от въезда в СНТ «Соловей» в тени затаился синий седан, рядом с которым стоял мужчина в приталенном пиджаке и курил. Разглядеть лицо через солнечные очки, еще и в полумраке было сложно, поэтому я вмиг откинула идею рассмотреть и запомнить физиономию преследователя и сосредоточилась на пыльной дороге. Поравнявшись с седаном, я нервно сглотнула ком в горле и продолжила движение к автомагистрали.

Шустрый поток машин не давал мне втиснуться в полосу шоссе. Я вцепилась в руль, готовая к резкому старту, и лихорадочно поглядывала в зеркало заднего вида. Неожиданно в веренице автомобилей появилась небольшая прореха, и я вдавила педаль газа в пол. Встроившись в поток и облегченно вздохнув, я бросила короткий взгляд в зеркало, чтобы удостовериться, что хвоста нет. Но отражающийся позади преследователь скорее был похож на мираж, чем на действительность. Я почувствовала, как мое тело сковало непонимание и страх, а голову заполнила куча вопросов.

Соня активно зашевелилась на заднем сиденье.

– Ну что там? – сказала она, приготовясь сесть.

– Не вставай, – приказала я.

– Почему? – испуганно прошептала Соня.

– Потому что мы, к сожалению, не ящерицы и за нами тащится хвост.

– Твою ж… – выругалась Соня и схватилась за голову.

Глава 15

Я неслась вперед на полном ходу, слушая шум двигателя, шуршание колес по асфальту и пыхтение Сони.

– Что пошло не так? – возмущалась она.

– Несколько вариантов, – сухо произнесла я, стараясь не показывать волнения. – Они пробили твою семью и в курсе о машине отца или водитель узнал меня.

Я беспорядочно кидала взор то на проезжую часть перед собой, то на мчащий сзади синий седан.

– Неужели он потащится за нами в такую даль? – продолжала закидывать вопросами Соня, выдавая нервозность.

– Мы не знаем его задач. Да и дело тут вовсе не в том, поедет он за нами или нет. У нас был шанс смухлевать, как в шахматной игре. Скрыть дополнительный ход и тем самым оставить противника в неведении, продвинуться дальше без его пристального внимания. Стать на шаг впереди… Черт!

Не выдержав напряжения, я несколько раз ударила по рулю. Пронина съежилась от моего выплеска эмоций, но промолчала.

– Ладно, пошел он… – процедила я сквозь зубы. – На ближайшей заправке меняемся. Теперь уже нечего скрываться.

Я еще раз взглянула в зеркало, ища глазами преследователя, чтобы послать ему проклятия, но увидела вместо прямо смотрящих в задний бампер «Нивы» фар левый бок синего седана.

– Что?! – вскрикнула я в смятении от увиденного.

Действительно, седан с водителем бодро свернул с дороги в примыкающий поселок городского типа. Небольшие кирпичные дома торчали из-за деревьев.

– Соня, что за поселок тут? – резко спросила я и замедлила ход машины.

Пронина осторожно привстала с места и посмотрела в окно.

– Поселок «Славное», а что? – удивилась вопросу Соня.

– Что в нем есть? Магазин? – догадки мигом нахлынули на меня.

– Ну да, ближайший к моей даче магазин, – закивала Пронина и посмотрела в заднее стекло. – А где седан?

Я сняла солнцезащитные очки и бросила их на пассажирское сиденье, заливаясь смехом.

– Соня! – хохотала я, вытирая легкую испарину со лба под бейсболкой. – Наш хвост отвалился от жажды или голода.

– То есть у нас получилось? – не могла поверить в удачу Пронина.

– Именно! – восторжествовала я, но, не испытывая судьбу, решила снова посильнее надавить на педаль газа.

Путь до Кашина состоял из лесных массивов, мирных полей, заправочных станций и поселков, с полуразрушенными церквями и храмами, с сонными прохожими. Местами разбитая дорога действовала бодряще, перебивая дремоту, которая накатывала благодаря облачному небу и однообразному пейзажу.

Попеременно зевая и смыкая глаза, я любовалась просторами Тверского края. Соня, зараженная сонной атмосферой, была молчалива и серьезна. Я всячески старалась вернуть мозговую активность в нужное русло и заняться решением вопросов по делу – поискать данные о «мусорном короле», сопоставить факты знакомства с ректором и Ветровой, разобраться в мотивах начальства компании «ВудМен», – но вся энергия уходила на поддержание тела в сознании.

– Сколько нам еще ехать? – прохрипела я, потирая глаза.

– Еще около получаса. Ты звонила матери Ветровой? Предупреждала о нашем приезде?

– Нет, – мотала я головой. – Она не берет трубку. Наверное, опасается, что я мошенник. Но через Наташу Старшенко я знаю, что Виктория Михайловна должна быть дома.

– Неактивная, значит, пенсионерка?

– Грибы и ягоды собирать не любит, дачи нет, – потягивалась я в кресле. – По всей видимости, затворница и любительница телепередач с острыми сюжетами.

– Думается мне, – устало почесала переносицу Соня, – что скоро ее одинокая жизнь изменится, если нам удастся вытащить Костю из-под стражи.

– Удастся, – твердо сказала я. – Можешь не сомневаться.

Оживясь от небольшой беседы, Соня пустилась в рассказ о том, как Костя чувствует себя в изоляторе (Оса был у него вчера днем). Мальчик передает пламенный привет детективу Ивановой Татьяне, надеется, что уже скоро сможет насладиться летними днями на свободе и верит в положительный исход. Понемногу появляются аппетит и сон. Костя стал выглядеть здоровее.

Пронина рассказывала об этом с улыбкой, кажется, ей хотелось думать, что наше активное вмешательство в судьбу мальчика так повлияло на его самочувствие. Я же намерена считать, что организм Кости очищается от наркотиков, переходит в так называемую стадию «трезвости». Но, возможно, надежда на возвращение к нормальной жизни, трепещущая сейчас в моих и Сониных руках, действительно дает ему силы. Да только осознание смерти матери ему еще предстоит испытать. Поэтому страшное еще впереди.

Но огорчать Пронину подобными размышлениями я не стала, в данное время важнее упорство на грани безрассудства, а не угнетенное настроение, на фоне бессмысленности действий, приводящих к печальному финалу жизни мальчика.

Соня остановила машину напротив кирпичной пятиэтажки и сверила табличку с адресом на доме с данными навигатора.

– Все верно. – Пронина вытащила пачку сигарет из бардачка и вышла на улицу.

Я последовала ее примеру. Ноги сильно затекли, и тело ломило. Размявшись, я направилась к ларьку около машины в надежде на бутылку воды и сытный перекус, завтрак и печенье, съеденное за чаепитием с родителями Сони, успели перевариться окончательно. Пахло жареным тестом и мясом, беляши просились на съедение, вызывая тянущую боль в желудке.

– Голодна? – крикнула я Соне, которая с наслаждением выпускала дым изо рта.

– Пирожок с капустой был бы в тему, – откликнулась Пронина.

Пожилая женщина с добрыми глазами смотрела приветливо, сбитые кудри седых волос в платке и розовые от жара печки щеки придавали ее образу сказочности, казалось, что из окна вот-вот покатится колобок.

– Доброго дня! – воодушевленно поздоровалась продавщица.

– И вам! – Я ответила тем же. – Можно беляш и пирожок с капустой? И воды негазированной.

– Чего ж не можно? Можно, конечно! – бурно заговорила женщина.

Ее глубокое «о» в словах напоминало хоровое пение.

– Вы к нам в гости али как? – начала расспросы продавщица.

– Проездом, – нехотя ответила я. Но добродушие женщины располагало к общению. – Как вы поняли, что мы не местные?

– Я чужих за версту чую, да и кашинские все друг друга знают.

– Могу поверить, – усмехнулась я.

Продавщица суетилась в ларьке, подогревая пирожки, и между делом удовлетворяя любопытство.

– И к кому же вы пригнали?

– Ветрову Викторию Михайловну знаете? – прищурилась я.

– Кто ж не знает! – развела руками женщина. – Она дочу мою учила и сына младшего. Учительница от бога! Ее в городе каждый знает… Ох, жаль ее, – переключилась продавщица с похвалы на сочувствие. – Иринка ее, дочка, сгинула… Горе-то какое!

Я молча смотрела на женщину в платке, шурша в руках пакетом с выданными ею пирожками.

– Так вы поэтому сюды приехали? – смекнула продавщица и выкатила на меня глаза.

– Возможно, – пожала плечами я.

– Ну да, вы из Твери, наверное. Туда ж она умотала с сынишкой. Зря… Сгубил он ее…

– Сын? – не поняла я фразы женщины.

Видимо, и до проходимцев с улицы дошла информация об обвиняемом в деле Ветровой.

– Да нет же! – возмутилась женщина, хлопнув по прилавку ладонью. – Город этот проклятый! У нас сейчас вся молодежь туда сбегает, скоро никого в родных пенатах не останется…

– Се ля ви, – прошептала я.

– Ась? – придвинулась ко мне женщина.

– Видимо, Ирина на Тверь возлагала большие надежды, – продолжила разговор я. – Раз решила уехать вместе с сыном.

– Она тогда всех нас удивила, – закивала продавщица. – Мать пожилую бросила, квартиру продала и учеников своих оставила. Она ж в Викторию Михайловну пошла, репетиторством занималась… Хотя город родной любила всегда. Молодая была и то осталась – не годы в тверском колледже ее не прельстили, и даже мужик не повлиял и не увез.

– Мужик?

– Да был у нее хахаль, – цокнула женщина. – Приезжий. Захаживал к ней. А она ему от ворот поворот! Во какая была! – продавщица тяжело вздохнула. – Да только потом пузатая оказалась. Но все равно, в ноги не кинулась, одиночкой осталася.

– Вы не помните, как звали того мужчину? Или выглядел он как?

– Да что ты! Лет-то сколько пролетело… Не упомнить мне.

– В любом случае спасибо вам, – я улыбнулась и протянула купюры за еду и бутылку воды.

– Ишь! – завопила продавщица. – Я хозяйка гостеприимная. А ежели вы помочь приехали, то с миром идите тем более! – недовольно фыркнув, она отодвинула мою руку с деньгами в сторону.

Ошарашенная поведением женщины, я стояла разинув рот. После нескольких попыток отдать причитающиеся продавщице деньги, я опустила руки и, вновь поблагодарив ее, вернулась к Соне.

– Тебя только за смертью посылать! – взвыла Пронина и схватила пирожок с капустой.

– Местные жители довольно разговорчивы, – объяснила я долгое отсутствие. – И обладают интересной информацией.

Соня вопросительно посмотрела на меня, заглатывая первый кусок пирога.

– Жуй тщательнее, – скомандовала я. – Вопросы и ответы будут потом.

Глава 16

Подъезд дома Виктории Михайловны был ухожен и обставлен жильцами: по стенам висели картины известных художников – «Неизвестная» И. Крамского, «Охотники на привале» В. Перова, «Утро в сосновом бору» И. Шишкина и К. Савицкого – в общем, классика изобразительного искусства, популярная в советское время; плюшевые старые игрушки на подоконниках; разнообразные фикусы под потолок, алоэ и малыши-кактусы. На лестнице витал аромат сосисок и свежесваренного куриного супа. Вспоминая сырой и дурно пахнущий подъезд Сони, я поморщилась.

Мать Ирины Ветровой жила в однокомнатной квартире на последнем этаже. Звонок был сломан и издал приглушенное карканье. Ответа за дверью не послышалось, и я стала настойчиво стучать по стальной поверхности. Сквозь грохот прозвучало шарканье домашних тапок.

– Кто там? – настороженно спросил скрипучий голос.

– Виктория Михайловна, здравствуйте! – начала я громко. – Меня зовут Иванова Татьяна, я частный детектив, меня наняла Наташа, жена вашего племянника Степана. А со мной моя напарница Соня Пронина. Мы хотели поговорить об Ирине.

После минутной тишины прозвучал треск в замке, и дверь распахнулась. Перед нами стояла стройная женщина лет семидесяти, в очках и темном халате в мелкий горох. Она излучала интеллигентность и образованность. Назвать ее «старушкой» язык не поворачивался.

– Прошу, заходите, – пригласила Виктория Михайловна и поставила две пары тапок на пол.

Хозяйка отвела нас на кухню, темную и холодную, находящуюся далеко не на солнечной стороне дома, а в облачную или пасмурную погоду комната больше походила на склеп.

Я слегка поежилась от прохлады, а Соня стала тереть глаза.

Заметив дискомфорт гостей, мать Ветровой зажгла настенное бра над столом.

– Присаживайтесь, – она любезно выдвинула стулья и присела рядом.

Я подбирала слова, чтобы начать допрос, но мысли перебил тихий голос Виктории Михайловны.

– Скажите, как там мой мальчик? – Она пронзительно смотрела мне в глаза.

Я немного растерялась, беспокойство бабушки о внуке отрезвило меня. Пришло осознание, с кем я говорю – с пожилой женщиной, потерявшей единственную дочь, сына которой хотят приговорить к тюремному сроку за убийство собственной матери. По щеке пробежали мурашки, только далеко не от холода на кухне.

– Мы, к большому сожалению, не виделись с ним. Но все хорошо. Он здоров, – прервала паузу Соня.

– Держится, – просипела я.

– Слава богу, – голос Виктории Михайловны дрогнул, и она прикрыла рот рукой.

– Прошу простить нас за приход без предупреждения, – начала я мягко. – И за вопросы, которые будем задавать. Мы понимаем, как вам тяжело. Но наша задача сделать все возможное, чтобы Костя вернулся домой поскорее. К вам.

– Я понимаю, – шепотом произнесла мать Ветровой, руки ее дрожали.

– Вы не могли бы рассказать немного о жизни Ирины до ее переезда в Тверь? Как жила? Чем зарабатывала?

– Она занималась репетиторством, – прочистив горло, ответила Виктория Михайловна. – У нее с детства был талант к языкам. Когда была возможность, работала на фрилансе – переводила тексты по заказу: учебные пособия, небольшие книжки и статьи. Помогала мне… – Женщина вытащила из кармана халата платок и, приподняв очки с носа, промокнула уголки глаз.

– То есть в деньгах не нуждалась? – спросила Соня, развернувшись всем телом к допрашиваемой.

Ее лицо выражало крайнюю вовлеченность и сострадание, она стремилась быть ближе, оказать поддержку и помощь при первой же необходимости.

– Нет, они жили в достатке. Отдельно от меня, ей от бабушки (моей матери) в наследство досталась квартира двухкомнатная, в нескольких улицах от моего дома.

– А почему не с ней жили? Вместе же веселее, – удивилась Соня.

– Я все надеялась, что она найдет для Костика хорошего отца, а себе мужа… Да не срослось что-то. А я и одна живу неплохо. Гостили часто – я не скучала.

– Кстати, об этом, – включилась в разговор я. – Вы что-нибудь знаете об отце мальчика?

Виктория Михайловна нахмурилась и тяжело вздохнула:

– Я точного ответа дать не могу. Ирка моя девушка видная была, пользовалась успехом. На вопросы отвечала уклончиво. Я несколько лет билась с ней, говорила, что отец Кости должен знать о его появлении. Но она только огрызалась: «Это мой сын и ничей больше».

– Тогда что вы можете сказать о мужчине, который ухаживал за Ириной как раз перед появлением Кости? Он был приезжим, насколько мне известно.

Мать Ветровой задумчиво поправила очки.

– Да, был парень один, молодой. Я видела его от силы пару раз и то мельком. То ли в командировки мотался, то ли на подработку приезжал. Интересно, он из Твери был как раз…

– А имя? – вкрадчиво спросила я. – Внешность? Отличительные черты?

– Дайте припомнить… – Виктория Михайловна откинула голову назад и начала тереть коленки.

Я и Соня замерли, боясь отвлечь женщину от важного воспоминания.

– Знаете, про внешность ничего сказать не могу, – замотала головой Виктория Михайловна. – Но! Она звала его странно, то ли Викуся, то ли Никуся. Я запомнила из-за этой ее причуды. А так бы век вспоминала имя.

– Виктор? Никита? – стала перечислять я.

– Не могу сказать, – развела руками мать Ветровой. – Быть может, и Витя или Никита. А откуда у вас вообще данные такие? – неожиданно подметила она. – Я-то уже не помню о нем. Хотя где-то полгода назад, не меньше, они виделись.

– Есть один источник… – буркнула я и бросила короткий взгляд в окно.

– Но больше сказать мне нечего. Мы тогда с Ирой не в очень близких отношениях были… – голос женщины вновь дрогнул. – Молодая она была, сумасбродная… Глупые были мы тогда, не ценили…

Виктория Михайловна запнулась и, прикрыв лицо руками, прошептала:

– Простите…

Соня подорвалась с места и обняла женщину за плечи. Мать Ветровой содрогалась, колыхаясь из стороны в сторону. Мне было больно смотреть на ее горе.

Я без спроса налила из графина воды в стакан и протянула ей. Виктория Михайловна, поджав губы, приняла мой единственный явный знак сочувствия и благодарно сделала несколько глотков, успокаиваясь.

– Еще раз простите, – спокойным тоном произнесла женщина, глядя на еще обнимающую ее Соню.

– Вам не за что извиняться! – ласково, с тревогой в глазах воскликнула Пронина.

– Я могу продолжать, – твердо обозначила Виктория Михайловна, при этом мягко отстраняясь от рук Сони.

– Расскажите, в какой момент Ирина приняла решение уехать? Что ее сподвигло? – переведя дух, спросила я.

– Честно говоря, для меня их переезд стал шокирующей новостью. Костя мальчик умный и толковый, разговоры о поступлении в Тверь были еще класса с девятого, но Ира не планировала следовать за ним. Пыталась смириться с мыслью, что сынок вырос и уходит в плавание без нее. А тут в прошлом июне заявилась ко мне и говорит, что уезжает. Что дом присмотрела уже. Работу нашла. Я только диву давалась.

– А откуда у нее столько денег? – поразилась Соня. – Она же и обучение Косте оплачивала.

– Квартиру в спешке продала, несмотря на мои уговоры не делать этого, – мать Ветровой недовольно покачала головой. – Откуда деньги? А я сама не знаю. Она копить-то толком не умела. Тут же все тратила. На себя, на сына. Ну, по ее словам, к вопросу учебы ответственно отнеслась – сумму отложила нужную, и денег с продажи наследной квартиры достаточно оказалось для покупки дома. Я подробностей не знаю, все со слов дочери.

– То есть ничем, кроме как беспокойством за сына и безмерной любовью к нему, объяснить переезд Ирины нельзя? – резюмировала я.

Виктория Михайловна устало простонала:

– По всей видимости. Других объяснений у меня нет.

– Думаю, мы узнали все, что хотели, – я признательно улыбнулась.

– Точно? – взволнованно спросила мать Ветровой.

– Да. Но попрошу вас на всякий случай записать мой номер телефона. А то до вас не дозвониться, – усмехнулась я.

– Ой! – схватилась за голову Виктория Михайловна. – Извините. Побаиваюсь я трубки брать, столько мошенников развелось. Каждую неделю новенькое придумывают – то банки вызывают, то в суд зовут, то долги неизвестные приписывают.

– Действительно, – я победоносно посмотрела на Соню, отмечая свою догадливость.

Прощаясь на пороге, Виктория Михайловна посмотрела на нас жутко потухшим взглядом и еле слышно пробормотала:

– Я очень прошу вас, верните моего мальчика домой.

И, не дождавшись какой-либо реакции, закрыла дверь. Наверное, побоялась увидеть или услышать страшное – наше смятение и неуверенность.

Путь обратно в Тверь сопровождался скорее легким возбуждением, чем скукой и сонливостью. Я бурно обсуждала с Соней добытую информацию, параллельно перескакивая с одной страницы интернет-браузера к другой.

– Что мы имеем, – отчеканила я, – несколько заинтересованных лиц. В смерти Ветровой, а точнее, в сокрытии правды о настоящем виновнике преступления. За достаток отвечают два учредителя компании «ВудМен» – Борис Столяров и Виктор Зиновьев. За сокрытие – Леонид Никулин. Пока единственным лейтмотивом становится шантаж Ветровой, где разменной монетой является Костя. Может быть, все не так просто и она втянула себя в какую-нибудь авантюру с переводами и репетиторством, но это вряд ли. Слишком далекие сферы для ее обычной жизни в Кашине – обработка древесины и мусорный бизнес. Если, конечно, Ирина не перешла дорогу одному из дитяток толстосумов. Только эту идею тоже можно сразу выкинуть из головы по нескольким причинам: первая – вряд ли хоть один из бизнесменов отдал ребенка на обучение к учительнице с периферии, еще и к бывшей любовнице; второе – ни один из детей и мужчин нам тогда не подходит. Виктор Зиновьев скоро на пенсию выходит (ему за шестьдесят) – данный факт исключает его по двум пунктам: во время знакомства с Ириной ему должно быть к сорока и его дочь ровесница самой Ветровой, внуков нет; Борис Столяров, наоборот, еще молод и воспитывает двоих детей дошкольного возраста; а знакомый нам Леонид Никулин бездетен.

– Хм, – хмыкнула напарница, – Виктор… Викуся… Или Никулин, чем не Никуся?

– Да, здесь есть за что зацепиться, – подтвердила я, – только не сходится по перечисленным мной нюансам. Хотя Леонида и можно взять в оборот. Богат, большая шишка в городе, имеет много связей (это он нам за день доказал – знакомством со следователем и ректором университета) – идеальный преступник. С мусором связался пятнадцать лет назад, до этого – обычный работяга. По поводу разъездов по городам и селам тверского края до статуса бизнесмена сказать не могу ничего, но мало ли, уже каналы налаживал.

– Леня действительно имя так себе, – продолжила думать о своем Соня.

Я даже прыснула от ее комментария.

– Ты серьезно? Я ей по полочкам раскладываю догадки и домыслы, а она об имени размышляет.

Пронина тряхнула головой.

– Да я слушаю! – взвыла она. – Просто задумалась об этой странности.

– Леонид – древнегреческое имя. Не вижу ничего плохого в нем. У меня вопросов больше к его конкретному носителю… В общем, – огрызнулась я, – не о том думаешь.

– Ладно, ладно… – закатила глаза Соня. – Молчу.

– Надо больше узнать об этом Никулине. И еще раз допросить соседей, возможно, они видели его, если, конечно, Ирина не была осторожна и встречалась с ним на собственной территории. В любом случае нужно проверить.

– У меня только вопрос, – поморщилась Пронина. – Каким образом она его шантажировала? Он произвел впечатление человека, которому на всех и все наплевать.

– Соглашусь с тобой, – кивнула я. – Для меня пока нет этому объяснения. Возможно, дело не только в сыне, может, она обладала информацией о мрачном скелете в шкафу Никулина. Не думаю, что ему было бы все равно на потерю репутации. Он любит власть, которой обладает, и ее утрата ударила бы по самолюбию, раздавила его как мошку.

– Угу, только он слон. Не знаю, каким скелетом или шкафом его нужно прибить, чтобы превратить в мошку, – серьезно сказала Соня, без тени улыбки на лице.

Я непроизвольно рассмеялась, высвободив в смехе усталость от долгого дня. Пронина поначалу посмотрела на меня с непониманием, но, прокрутив в голове сказанное, присоединилась к веселью.

Глава 17

Я направлялась в деревню Видное на желтом такси в сарафане под стать цвету машины – яркие подсолнухи украшали синюю ткань. Погода стояла прекрасная, ни единого облачка, ухудшением настроения являлась лишь то, о чем мне не удавалось позабыть, – нераскрытое преступление. В план входило разузнать у соседок Ветровой о ее связи с Леонидом Никулиным. Особый упор сделать на подругу Светлану Ворохову, она наверняка должна быть осведомлена о похождениях мужчины в дом ее приятельницы из первых уст. Законопослушная гражданка Нина Ивановна, выступающая глазами и ушами улицы, где расположилось ее жилище, и, скорее всего, деревни в целом, может дополнить картину. Вероятно, такой тип соседки народ недолюбливает, но для детектива она кладезь золота.

Новоиспеченная напарница Пронина сегодня не явилась, несмотря на огромное желание продолжить работу в дуэте, но ее мать серьезно подвернула ногу, копаясь в огороде, а отец был в отъезде – ремонтировал крыши в Старице (очередной город Тверской области, напичканный храмами, монастырями и соборами, – одним словом, место силы любого христианина), поэтому Соне пришлось исполнять роли водителя, няньки и медсестры, отложив игру в детектива.

Заказчица Наташа продолжала оберегать покой и здоровье сына, хотя мальчику уже было намного лучше, отвезти меня в Видное она отказалась, в страхе заразить. Правильно сделала, негоже мне быть прикованной к постели, когда дело об убийстве Ветровой на грани разоблачения преступника.

Вот и несло зеленоглазое такси меня, мой цветочный наряд и нестабильное настроение глубже в лес, к трем уже знакомым мне домам – деревянному, бетонному и каменному.

Мысль об этом напомнила мне сказку о трех поросятах. Только серый домик Ветровой оказался сплошь из соломы и лишил ее жизни. Осталось выяснить: кто же загадочный и кровожадный волк?

Первым делом я постучала в дверь Вороховых, но ответа не было. Немного удивившись (ведь я ожидала, что домохозяйка, еще и больная, будет оставаться в доме), последовала к Нине Ивановне, в надежде что старушка-то занимается поливом сада в жаркий день, а не посещает магазины в городе.

– Татьяна! – замахала мне над забором жилистая рука Нины Ивановны.

Собаки наперебой энергично облаяли меня, точнее, мой запах и шум шагов, так как не видели приближающийся объект, но чувствовали приход всем нутром.

– Нина Ивановна, добрый день! – крикнула я и благодушно улыбнулась.

Старушка поспешила распахнуть калитку небесно-голубого забора, но болонка, тревожась о незваном госте, опередила хозяйку и изо всех сил толкнула дверцу, кубарем выкатившись мне под ноги.

– Груня! – рявкнула Нина Ивановна, испугав собаку. Жалостливо заскулив, болонка прижалась к голени хозяйки. – Простите мою непослушную девчонку! – добавила старушка, обращаясь ко мне.

– Что вы, – удивилась я. – Груня гордо несет обязанность оберегать вас и без нареканий справляется с этой задачей. – Наклонившись, я протянула руку к собаке: – Так держать!

Поглаживания мордочки помогли расположить болонку к себе, и собака довольно тявкнула. Все это время изящный бигль наблюдал со стороны за оголтелым сородичем, не набираясь смелости, чтобы приблизиться.

– Белка, – повернулась к биглю старушка, – ты чего не встречаешь Татьяну? Подойди, не стесняйся. Она же друг.

Получив разрешение, Белла неспешно подошла ко мне и, слегка виляя хвостом из стороны в сторону, села на траву, не отрывая взгляда от моей фигуры.

– Подозрительная, – прищурилась я и присела на корточки рядом с собакой.

– С каждым днем она все тише и грустнее, – вздохнула Нина Ивановна. – Когда же Костик заберет ее домой? Мне не сложно, конечно, заботиться об этой красотке, – ласково улыбнулась старушка. – Но годы не те уже… Да и Белке родные нужны.

– Мы делаем все возможное, Нина Ивановна, – сказала я, при этом прикованная взглядом к печальным глазам бигля. – Я как раз по этому поводу и приехала.

– Появились новые вопросы? На все отвечу. Заходите в дом да садитесь за стол. Лимонные печенья ожидают. А то у меня что-то нет аппетита… – последнюю фразу старушка уже бормотала себе под нос, развернувшись к дому.

Болонка тотчас поспешила за хозяйкой, а бигль продолжал сидеть на месте, глядя на меня. Но, когда я совершила первый шаг, собака благосклонно кивнула моим действиям и последовала за мной.

Аромат чая с печеньем, как и в прошлый раз, разносился по дому. Нина Ивановна не изменяла себе в выборе сладостей и напитка.

Мне хотелось первым делом узнать, где сейчас Светлана Ворохова и почему ее нет дома, но, остерегаясь огорчения старушки, что она всего лишь дополнительный свидетель, а не первый и самый важный, я промолчала.

Сделав глоток чая и промочив тем самым горло, я наконец заговорила:

– К Ирине часто приходили гости?

– Не очень. Сын приезжал. Степан с Наташей – это ее двоюродный брат с женой… А! Хотя вы ж и так знаете, Наташа в первый раз привезла вас сюда.

Я кивком подтвердила ее слова.

– А кроме родственников? Друзья, знакомые? – стала перечислять я, с внутренним смешком продолжив: – Коллеги?

– Хм, – задумалась старушка, пригладив пух седых волос к макушке, – не помню. При мне не бывали.

– Этого человека вы видели здесь? – я протянула Нине Ивановне телефон с фотографией Леонида.

Старушка натянула на нос очки и внимательно всмотрелась в фотографию.

– Рожа знакомая, – грубо и бестактно проскрипела она. С минуту подумав, Нина Ивановна положила в чехол очки и, отхлебнув чаю, предположила: – Не могу точный ответ дать. Выглядит знакомо, может, и видала где. В деревне аль в городе. Мужик-то неприятной наружности, такие сплошь и рядом шатаются.

«Не очень помогла, – буркнула я про себя. – Может, и правда в газете или еще где видела, я сама из местного бизнес-журнала фотку сохранила. Вдруг она подобными вещами интересуется».

– А Светлана не знаете где? – выпалила я.

– Ой, а она в больницу легла, – горько произнесла Нина Ивановна. – Перенервничала последние месяцы.

– Очень жаль! Не знаете, в какой именно больнице Светлана лежит? Если получится, то навещу ее.

Старушка замотала головой.

– Такие вопросы к ее мужу. Мне никто ничего не говорит, – сморщив нос, сообщила Нина Ивановна.

– Хорошо, большое спасибо за уделенное время! – стала сворачивать я разговор.

– Татьяна, попрошу вас об одолжении, – без доли смущения и неловкости обратилась старушка. – В знак благодарности не могли бы вы дойти до колонки и набрать мне воды? Я последние дни чувствую себя не ахти…

– Без проблем, – улыбнулась я Нине Ивановне.

Время поджимало, мне надо было добраться до Светланы, и, вероятно, без помощи ее мужа. Сомневаюсь, что этот трепетный по отношению к жене, слегшей в больницу, мужчина позволит устраивать допрос прямо в больничной палате. Но я, общаясь со столь добродушной старушкой, почувствовала бы укол вины, если бы отказала в простой просьбе.

– Ох! – хлопнула в ладоши Нина Ивановна. – Благодарю! Нет вам цены, деточка! Ведро на крыльце, а колонка…

– Я видела, левее по дороге, – отрезала я.

– Верно! Вы наблюдательны, – отметила старушка и рассмеялась: – Чему я удивляюсь? Вы же детектив!

Я взяла старое металлическое ведро и вышла за дверь, а собаки рванули за мной. Когда калитка уже издала скрежет, на пороге Нина Ивановна громко закричала мне:

– Татьяна!

Я обернулась на ее голос, ожидая новых просьб и указаний.

– Я вспомнила! – старушка поплелась к забору. – Возможно, я ошибаюсь, но я видела человека с фотографии у нас в деревне! Он был на той самой колонке, на которую вы отправляетесь. Я Груню еле оттащила от него, она как с цепи сорвалась.

– Когда это было? – я схватила Нину Ивановну одной рукой за плечо.

– Ну… Я… Думаю, пару месяцев назад. Начало лета где-то.

Меня словно током ударило.

– Замечательно, что вы это вспомнили! – Я, не сдерживая эмоций, радостно обняла старушку. – Скоро вернусь!

Быстро отстранившись от Нины Ивановны, я как ужаленная устремилась к колонке, параллельно печатая Соне сообщение:

«Кажется, Леонид наш товарищ!»

Болонка осталась в ногах хозяйки, а бигль засеменил за мной.

Благополучно управившись со старой заржавевшей колонкой, я направилась обратно к участку Нины Ивановны в сопровождении собаки Беллы. Проходя мимо бетонного дома Ветровой, я услышала сзади себя пронзительный скулеж. Бигль сидел на дороге, не двигаясь.

– Пойдем, – позвала я мягко.

Но Белла продолжала буравить дом бывшей хозяйки взглядом. Я медленно подошла к собаке и погладила ее за ухом.

– Может, тебе принести игрушку оттуда? – неожиданно предложила я. – Будет не так одиноко.

Я вспомнила, что видела в углу комнаты с раскореженным сейфом собачью лежанку с несколькими игрушками: резиновой курицей, зеленым теннисным мячиком и плюшевым бегемотом. Розовый бегемот показался милым и забавным.

Я огляделась по сторонам – вокруг ни единой души. Тогда я приблизилась к калитке участка и просунула руку, чтобы дернуть щеколду с внутренней стороны. Белла обрадованно завиляла хвостом.

«Никто не должен заметить. Нина Ивановна отдыхает либо на кухне, где окна не выходят на соседский дом. Вороховых нет», – подумала я и аккуратно отворила дверцу.

Собака влетела на участок с большим оживлением, я даже испугалась, что от радости она начнет неистово лаять, но нет – Белла шумно задыхалась от счастья оказаться дома, без громкого гавканья.

Отставив ведро с водой, я поспешила к уже знакомой двери заднего двора. Благодаря взлому, совершенному несколько дней назад, мы беспрепятственно вошли внутрь. Беллу охватил щенячий восторг, она стала бегать по всем комнатам то ли от переполняющей радости, то ли в поиске хозяйки… Но об этом я старалась не думать.

Пройдя в спальню, я подняла с лежанки мягкого бегемота. Снова осмотрев комнату, я также не заметила ничего примечательного, кроме искореженного сейфа.

«При открытии явно поработали ломом, самый тихий способ. Боялись соседей разбудить. Значит, подготовились, о сейфе знали…» – В потоке мыслей я различила внезапную тишину, топот шустрых лап прекратился.

Я вылетела в коридор в поиске собаки и обнаружила ее лижущей впитавшиеся в древесину пятна крови.

– Белла! Фу! – Я стала оттягивать собаку за ошейник.

Та, испугавшись, вырвалась из рук и побежала к черному ходу, отворив дверь одним сильным движением плеча.

– Черт! – ругнулась я и поспешила за Беллой, крепко держа в руках плюшевую игрушку.

Оказавшись на заднем дворе, я увидела пятнистые лапы, юркнувшие в щель забора соседнего участка – дома Вороховых. В этот момент я уже пожалела о том, что решила порадовать собаку игрушкой. Лучше продолжала бы оставаться черствой и неприступной. К людям так, почему домашние питомцы исключение?

Осторожно перекинув ногу за ограду, я заметила, как Белла копает у стройной и ветвистой яблони.

– Белла, – зашипела я, спрыгивая на землю. – Припрятала кость, что ли? Давай я тебе новую куплю. Нам здесь находиться нельзя.

Я суматошно посмотрела по сторонам, было тихо.

– Белла! – подошла я ближе к собаке, но она не обращала на меня внимания, продолжая разбрасывать грязь.

– Пойдем! – я вновь потянула Беллу за ошейник, но неожиданно заметила между мельтешением лап и горстей земли, засыпающих ноги, яркое пятно.

Завороженная, я продолжила наблюдать за движениями собаки и с каждым новым гребком очертания предмета становились четче.

Через минуту Белла плотно сжимала в зубах грязную красную ветровку.

Глава 18

Осторожно вытащив из пасти куртку, я судорожно стала изучать каждый дюйм плотной ткани. Грязь от земли на ветровке дополнили мелкие дырки от собачьих зубов, а в карманах при осмотре позвякивала мелочь. На правом рукаве были еле отличимые небольшие бурые пятна – опыт подсказывал, что это следы крови.

Я не могла оторвать взгляд от находки. Все это время Белла смирно сидела рядом, наблюдая за мной.

– Браво, Белла! – обернулась я к собаке и погладила ее за ухом.

«Прости, Соня, – подумала я. – Но в войне – собаки против кошек (если такая действительно ведется в реальности, а не только в качестве плода фантазии режиссеров семейного кино) – один-ноль в пользу псов. А шерстяные «венцы природы» на отстающей позиции».

Я сделала несколько фотоснимков клада и с брезгливостью зарыла его обратно под яблоню, в конце слегка затоптав землю для пущей убедительности в отсутствии вторжения на чужую территорию.

Я подняла с травы плюшевого бегемота и замахала им, привлекая внимание собаки.

– За мной! – Белла моментально оказалась около ноги и вцепилась в игрушку. – Уходим той же дорогой.

Я швырнула бегемотика за забор на участок Ветровой, и собака проворно нырнула в щель между досок.

Распрощавшись с Ниной Ивановной, благодарной за помощь и немного удивленной неожиданно появившейся игрушке, я вызвала такси и умчала в отель – привести мысли в порядок и надеяться на встречу с Соней.

«Тверское дело набирает обороты. Неужели Вороховы причастны к смерти Ирины или это подстава? Как можно было не избавиться от столь важной улики, закопав ее в собственном саду? Сжечь, утопить, оставить в лесу – где, по всей видимости, и томится тело Ветровой, – но нет. Под яблоней закопали, а не под елью в чаще. Не успели избавиться, а потом забыли? Прошло больше месяца, вопрос с уликой успели бы решить, – прокручивала я в голове. – Ворохов – отец Кости? Что за невероятное стечение обстоятельств? Николай… Точно! Никуся. Как можно было пропустить этот момент, Таня?!»

Я нервно теребила подол сарафана, переполненная эмоциями. Водитель такси поглядывал косо.

– С вами все хорошо? – поинтересовался он, сдвинув брови.

– Да.

– Может, окно закрыть? Вы дрожите…

Мое тело действительно ходило ходуном, а ноги беспокойно тряслись. Я постаралась унять дрожь, глубже вдавившись в кресло.

– Нет, оставьте.

Таксист снова посмотрел на меня хмуро, но предпринимать больше ничего не стал, дорога прошла в тишине и прохладе.

В полном одиночестве в номере отеля телефон нагрелся от тысячи исходящих звонков Прониной. Мне стало не по себе, разгром квартиры Сони еще был свеж в памяти. Кто знает, что еще задумал преступник и не решил ли он ликвидировать напарницу? Вдруг пронюхал, как близко мы подобрались?

Никак не удавалось расставить все по местам. Я перескакивала с одной мысли на другую, не успевая раскрутить ни одну из них в понятную и прямую линию с началом и концом. Каждый раз – узел, разрыв, узел, разрыв…

Нервно стуча пальцами по столу, я позвонила на ресепшен. Знакомый голос радостно поприветствовал меня – администраторша Екатерина, что встречала во время заезда в отель, вновь была на посту.

Я поздоровалась и назвала номер комнаты.

– Екатерина, прошу принести мне кофе.

– Без проблем, – учтиво пролепетала администраторша. – Какой объем вам нужен? Двести, триста, четыреста миллилитров?

– Давайте литр, погорячее. Не хочется вас гонять.

– Аа… – удивилась Екатерина. – Без проблем. Ждите.

Я свалилась на кровать, раскинув руки. Спуститься в кафе было бы проще – доступ к кофе, причем горячему, там неограничен. Но множественные шумы и отвлекающие факторы (и люди) не поспособствуют размышлениям. А я не могу с собой справиться и унять непрекращающуюся дрожь и беспокойство. Остается молиться на бога кофейных зерен и его бесконечную помощь.

Насладившись несколькими кружками кофе под щебет птиц у окна, тело успокоилось и голова прояснилась.

Я запихнула телефон под подушку, чтобы не отвлекаться на игнорирование Сони.

Николай Ворохов. Что я о нем знаю? Строительный бизнесмен. Довольно крупный. Вероятно, знался с другими предпринимателями города. Леонида Никулина видели в деревне. Приезжал к Ворохову или все-таки к Ветровой? Что, если подозреваемый в убийстве все же Леонид, а Николай всего лишь сосед и по совместительству приятель «мусорного короля»? Выполнявший поручения или попавший под горячую руку и подставленный уликами на заднем дворе?

«Черт. Снова этот Никулин не дает покоя. Если он омерзителен тебе, то это не значит, что он обязательно убийца, Таня. Разберем ситуацию на поверхности», – ругала я себя.

Если подумать хорошенько, то Ворохов идеальный кандидат на звание отца Кости. Имя созвучно с Никусей. Двадцать лет назад был обычным рабочим на производстве, бизнеса не имел. Вполне мог ездить по тверскому краю под предлогом командировки и подработки. Был тогда женат и имел ребенка – это объясняет его разрыв с Ветровой, испугался ответственности и сбежал. А Ирина оказалась стойким орешком и сохранила сына. С момента их последней встречи прошло восемнадцать лет. Сомневаюсь, что Ворохов помогал бывшей любовнице с ребенком. Но что произошло? Почему Ирина неожиданно вспомнила о нем и решила нажиться на общей тайне? Не было денег на учебу сына? Решила вернуть любовь? Да уж, шантаж самый подходящий способ. И что за идеальное стечение обстоятельств, где Ветрова покупает дом по соседству с нерадивым отцом чада? Подобные совпадения возвращают к мысли о «мусорном короле» и о подставе. Слова Сергея Лукьяненко[5] вновь возникают в голове. Нужно вглядеться тщательнее. Кому принадлежал дом?

Выписка из ЕГРН поможет, но не раньше чем через несколько дней, и то если повезет. У меня нет столько времени. Поисковик привел меня на публичную кадастровую карту Тверской области. За небольшие деньги можно получить отчет о переходе прав на жилое помещение с исполнением от пяти минут до пяти дней. Ничего не оставалось, кроме как рискнуть.

Я допила остатки кофе и тупо смотрела в потолок. С момента оплаты и подачи заявки на получение отчета прошло больше десяти минут.

Меня вновь затрясло от нетерпения. Настенные часы громко, оглушительно тикали, отдаваясь стуком в висках.

Дзынь! Вскочив с места, я резко задергала компьютерной мышью по потухшему экрану ноутбука. Новое сообщение ожидало на электронной почте.

– Тренды лета, покупай со скидкой… – пробежала я глазами.

Я издала рык и отбросила ноутбук в сторону. Тиканье надоедливых часов утихло под шумом движений и тяжелого дыхания. Дзынь!

– Чертов спам! – завопила я и потянулась к компьютерной мыши.

«TverMap@gmail.com» – гласила строка отправителя письма.

Я жадно вчиталась в сообщение.

Правообладатель 1: Зиновьева Лариса Дмитриевна.

Правообладатель 2: Зиновьев Виктор Степанович.

Правообладатель 3: Ветрова Ирина Сергеевна.

– Зиновьев?! – произнесла я вслух, поперхнувшись. – Какой пассаж!

Виктор Зиновьев, учредитель компании «ВудМен». Переплетение персонажей поразительное и в то же время – очевидное. Друзья-товарищи по предпринимательству решили сослужить Ворохову службу и прикрыть давнюю интрижку с любовницей. Предоставили дом, который с самого начала ей был не по карману даже с продажей квартиры в Кашине; выделили ей псевдорабочее место с приличной зарплатой; сыну в университете тоже наверняка помогли с оплатой – получили молчаливую Ветрову, плавающую в масле или шоколаде, кому как больше нравится.

Тогда что пошло не так? Ворохов устал вестись на шантаж, не было денег или Ирина запросила что-то иное, чего он дать не мог? Или Ветрова начала с жиру беситься и требовать все больше и больше? В какой момент произошел раскол в их торгово-рыночных отношениях?

Зазвонил телефон.

– Соня! – воскликнула я.

– Прости, что не отвечала, – замямлила Пронина. – В больнице затор из травмированных людей в коридоре, я следила, чтобы…

– Забудь! – перебила я. – Ты читала мое сообщение?

– О том, что Никулина стоит брать в оборот?

– Да. Но за время, пока ты отбивалась от толпы калек, лезущих вне очереди, я, кажется, нашла убийцу.

На другом конце послышалось затаенное дыхание.

– Смею предположить, что хмурый сосед Ворохов наш товарищ, а не Никулин.

– Кстати, об этом, – в голосе Прониной не был слышен ошеломительный эффект, который я предполагала произвести. – Мне звонил Оса. Ему удалось пробить номер синего седана. Машина действительно принадлежит юридической компании, как тебе ранее довелось узнать. А если быть конкретной, то ООО «СтройКо», принадлежащей Ворохову Николаю.

– Бинго! – вырвалось у меня. – Заканчивай с походами по больницам и приезжай. Нам есть что обсудить!

Без прощания я отключила звонок.

«Мужчина, которого я видела на выезде с дачи Сони, подопечный Ворохова. Сомневаюсь, что Николай выделил машину для слежки за детективом и оперуполномоченной, расследующей дело убийства с его участием, чужого человека», – зациклила я мысли на синем седане, а точнее, его водителе. Курящий мужчина в костюме в тени листвы вызывал смутное воспоминание, осознание, будто мог дать ответ на важные для расследования вопросы.

– Вахтерша! – ударила я себе по лбу.

Именно она обронила фразу о деловом мужчине, надавившем на ее слабости.

Прямая, четкая линия из фактов сводилась в одну точку, вела к единственному человеку без узлов и разрывов. Николай Ворохов – убийца бывшей любовницы Ветровой. Чутье подсказывало, что сомнений быть не должно.

Дикое желание прикоснуться к холодной поверхности игральных костей подстрекнуло вытащить замшевый мешочек из чемодана.

Я бросила кубики на шершавый ламинат.

«3-16-28 – Тайну за фасадом не упрячешь».

«И не поспоришь, – подумала я о красной ветровке под яблоней. – Но мысль не нова. Еще раз!»

Кости с грохотом раскатились по полу в разные стороны.

«7-21-34 – Ошибки обывателя простительны – ошибки профессионала преступны».

– Ошибки? Неужели я…

В дверь неожиданно постучали, заставив меня вздрогнуть.

– Таня! – проревела Соня. – Это я!

И я моментально распахнула дверь напарнице. Мне не терпелось рассказать ей все.

Глава 19

Желтый свет в окне краснокаменного коттеджа манил войти, согреться и расслабиться в тепле камина в гостиной и выпить свежесваренный кофе. Но косой дождь, хлеставший по щекам, минуя зонт над головой, отрезвлял, вызывая тревогу и опасность.

Приветливость дома стала казаться фальшивой. Тошнота подступала к горлу. Уже несколько минут я собиралась с мыслями и силами, чтобы наконец опустить ручку калитки и войти на участок. Ожидание разговора с убийцей доставляло раздражение, желание скорее убедиться в догадках, удостовериться в правоте; только сейчас, стоя под дождем, внутри опустело. Никаких стремлений. Страх заполнил пустоту.

«Таня, ты бесстрашна, помнишь об этом? Когда успела позабыть? Неужели размышления перед поездкой настолько засели в голове и, несмотря на сопротивление сложившимся установкам, я проиграла в битве за уверенность в себе? – Я стерла щекочущие капли с лица. – Идти против других, себя – всех – часть моей жизни в борьбе за правду и истину. Отклей наконец этот пластырь и войди в чертов дом!»

Я ругала, жалела, боролась с позывом развернуться и удрать. Перед глазами всплывали лица положившихся на меня людей: Наташи, Сони, Кости и его бабушки. Их надежда раскалывала сердце на части.

«Нет! Я не могу подвести их и себя, – рука потянулась к металлической ручке. – Сейчас контрольная по уроку Кирьянова – нужно брать себя в руки и перешагивать злосчастный порог буквально», – прохлада железа обожгла ладонь, я потянула вниз.

Два шага, и дверь калитки скрипнула за спиной.

– Урок усвоен, – прошептала я и зашагала в коттедж.

– Кто там? – голос Николая звучал тихо сквозь барабанящий по крыше дождь.

Я громко ответила, стараясь перекричать шум ливня:

– Татьяна Иванова!

Дверь не открылась. Я еще раз нажала на звонок.

«Он все понял», – пронеслось в голове.

Я вплотную прильнула к окну, дождь мешал разглядеть происходящее внутри дома на расстоянии.

В гостиной было пусто. Горел камин, на столе были разбросаны бумаги и стояла бутылка красного вина с наполненным бокалом.

Чик!

– Заходите! – прогремел голос Ворохова, и я моментально влетела в дом.

Капли стекали с зонта и одежды, образовывая лужи под ногами. Я почувствовала неловкость и замешательство.

– Простите за пол.

– Чем обязан? – проигнорировал извинения Николай.

Он хмурил брови, как и при первой нашей встрече.

– Позволите погреться у камина?

Ворохов дернул головой в сторону гостиной и вперил взгляд в меня. Он явно не ожидал каверзного ответа вопросом на вопрос.

– Ну, проходите.

Скинув промокшие балетки, я поплелась в гостиную.

Огонь в камине обдал жаром продрогшее тело. Меня перестал бить озноб от уличной прохлады и сырости. Но вскоре появилась мелкая дрожь по иной причине. Буравящий взгляд Ворохова путал мысли и заготовленный для встречи набор слов. Не показывая тревоги, я отвернула лицо, вытянувшись ближе к камину. Молчание затягивалось.

– По какой причине вы здесь? – не выдержал неловкой тишины Николай.

Я сглотнула ком, не ответив.

– Вам нужна моя жена? Если да, то делать вам здесь нечего. Она в больнице из-за таких, как вы, Татьяна. Пристаете с допросами, когда ей нужен покой!

Голос Ворохова становился жестче с каждым произнесенным словом, в конце он и вовсе прикрикнул.

Гневный тон Николая в момент разжег мой пыл. Я резко обернулась на него, смахнув мокрые волосы с лица, и расправила плечи.

– Думаете, из-за нас?

– Пф, – фыркнул Ворохов. – Из-за кого еще? Это же вы без конца шастаете по чужим домам и задаете вопросы. После каждой такой беседы Света днями с постели не встает.

– Думаю, вы знаете, кто является настоящей причиной страданий вашей жены. Перекладывать ответственность на меня не стоит.

Вена на лбу Ворохова еще вздувалась, но голос потерял прежний яростный окрас.

– О чем вы?

– Я к вам, Николай.

Я перекинула ногу на ногу и сложила руки перед собой.

– Появились еще вопросы? – на лице Ворохова читалось раздражение.

– Типа того.

Николай залпом осушил бокал с вином и отклонился на спинку дивана, сказав:

– Валяйте.

– Если вы готовы, то начнем, – ухмыльнулась я его развязному поведению. – Вам знаком синий седан с номером А 326ГУ 69?

– Нет, – отрезал Николай.

– Странно. Мне казалось, что этот автомобиль принадлежит вашей компании.

Ворохов заметно начал краснеть. Слабые сосуды среагировали на вино или мне удалось зацепить?

– А Зиновьев Виктор Степанович знаком?

– Почему вы вообще задаете такие вопросы? – Николай заерзал на диване.

– Тише-тише, не дергайтесь так! Просто и методично отвечайте на вопросы.

– Знаком. У него фирма по древесине. Я строитель. Логичная цепочка.

– Действительно, логичная, – закивала я. Николай погладил бороду. – Только вы упустили несколько важных моментов. Таких как Зиновьев являлся сыном вашей соседки и непосредственным начальником, я бы даже сказала боссом, компании, в которой работала убитая Ветрова.

Николай судорожно начал стискивать зубы.

– Вернемся к вопросам о ваших взаимоотношениях с Ветровой. Как давно вы знакомы?

– Год.

– Николай, – покачала я головой. – Вас в детстве не учили, что обманывать нехорошо? У меня по этому вопросу иная информация. Год следует умножить на двадцать. Справитесь с подсчетом? Или математике вы тоже не научились?

Ворохов схватился за подлокотник, готовый сбежать, но что-то его останавливало.

– Что вы хотите всем этим сказать? – процедил он сквозь зубы.

– Не догадались разве? – усмехнулась я. – Вы убили Ирину Ветрову.

– Какие доказательства? – осмелел вдруг Николай. Я даже опешила. – Алиби у меня есть – я, как хороший семьянин и профессионал своего дела, работал в подвале. Жена докажет. Соседи докажут. Я подтвержу. Так чего мне опасаться? Ваших пустых слов, ничем не подкрепленных? Они мне не страшны. Вы никто в этом городе. Убирайтесь из Твери, прошу по-хорошему.

Слово «профессионал» садануло по уху. Последнее гадание на костях всплыло перед глазами – «ошибки профессионала преступны».

«Подвал, – подумала я. – Что, если бугор, о который я споткнулась, не обычная оплошность, вызванная усталостью или дрогнувшими руками, а ошибка в сокрытии преступления?»

– Пытаетесь напугать? – начала я спокойно. – Как оперуполномоченную Пронину? Она не поддалась страху, и я не стану. И вы правы, я оперирую одними словами. Но что, если скажу, что у меня есть несколько козырей в рукаве?

Николай внимательно прислушался, перестав дышать.

– Красная ветровка на заднем дворе – неплохое доказательство.

Уголок рта Ворохова дернулся вверх.

«Насмехается?! – меня затрясло от его нахальства. – Значит, избавился наконец от улики. Это усложняет задачу. Тогда ничего не остается, как пойти ва-банк».

– Есть еще один значительный факт. Я знаю, где находится труп Ветровой.

Николай вызывающе приподнял одну бровь.

– Очень жаль, что Ирина покоится не под гранитной могильной плитой, а под бетоном подвала, находящегося внизу, – я показательно постучала ногой по полу и пристально присмотрелась к Ворохову.

Гамма чувств и эмоций смешалась на лице Николая, но победила разумная реакция – испуг. Он соскочил с места в панике, не соображая, куда бежать. Быстрым движением я вытащила пистолет Макарова из кобуры, скрывающейся за широким пиджаком.

– Стой! – я навела дуло на Николая.

Ворохов встал как вкопанный, задрав руки выше головы.

– Присядьте.

Я постучала свободной рукой по краю дивана.

– У меня к вам еще столько вопросов, а вы убегаете.

Николай осторожно присел со скользящим взглядом – то на меня, то на часы, то на окно, то на бутылку вина. Дождь продолжал стучать, создавая единственный шум в доме.

Я размяла шею.

– Продолжим общение или так и будем молчать?

– Продолжим, – прохрипел Николай.

– Вам не кажется, что погода так и располагает к хорошему детективному рассказу, разговору по душам и бокальчику вина? – Я мотнула головой к бутылке. – Налью? Где у вас второй бокал?

– В шкафу, сзади вас.

Продолжая держать Николая под прицелом, я вытащила еще один бокал и наполнила его.

– Благодарю. Последние дни были тяжелыми. Хотя зачем я вам это говорю? – ехидно улыбнулась я. – Вы же являетесь причиной моей усталости.

Я сделала небольшой глоток вина и облокотилась на спинку дивана.

– Слушаю внимательно.

– Это долгий разговор, – пробурчал Ворохов, взглянув на часы.

– Я никуда не тороплюсь. Здесь тепло и сухо. Еще и вином вкусным угощают.

– Что вы хотите знать?

– Давайте начнем со знакомства молодого женатого работяги с юной переводчицей. Уж больно мне нравятся романтические истории, – шутливо попросила я и глотнула вина.

Глава 20

– Когда мы познакомились с Ирой, мне было двадцать четыре года. Работал на двоюродного дядю, заправляющего небольшой фирмой по строительству и ремонту. Дела его шли из рук вон плохо. Конец девяностых. Мотались по области в поиске хоть каких-то заработков. Я, как самый молодой, был главным ездоком. Светке поездки костью в горле были. Я понимаю, она оставалась одна воспитывать дочь, которой тогда пять лет всего было, а я вечно отсутствую: то в мастерской, то на объекте, то в другом городе… Пилила по-страшному. Но я деньги зарабатывать хотел, опыта набираться, чтоб мечту исполнить и работать на себя. Она тогда этого не понимала. Говорила науськиваниями матери своей: «Не жили богато, так и нечего начинать». Глупая, сейчас-то Света иначе думает, – усмехнулся Николай, осмотрев свои владения. – Ире было около двадцати лет. Окончила только Тверской педагогический колледж. Но в Твери не задержалась, к маме вернулась. Не помню уже, почему не сложилось у нее. В день знакомства я был у заказчиков в квартире напротив ее. Покурить пошел и сдуру дверь захлопнул, а ключи остались внутри. Заказчикам стыдно было звонить и признаваться, какой безалаберный и непрофессиональный юнец у них работает, да и связаться с ними сложно тогда было – они на время ремонта на дачу укатили. Сидел на лестничной клетке, чуть ли не плакал. А тут Ира поднимается и замечает меня. Слово за слово, и я ей признался о запертых ключах соседей. А она давай смеяться. Меня аж перекорежило. Я было пожалел, что рассказал. Но Ира под смех забежала в свою квартиру и принесла мне запасные ключи, она, видите ли, нянчилась с дочкой заказчиков и параллельно занималась с ней английским. Я ей чуть ли не в ноги упал! Спасла меня от позора. Ну и там само как-то вышло…

– Зачастили к соседке на чай? – съехидничала я.

– Я этим не горжусь, – потупил взгляд Николай. – Ужасно об этом говорить и поступку нет оправдания, ведь у меня были жена и маленькая дочь. Я предатель. Но дома я чувствовал себя в клетке, в вечном стрессе от ссор со Светой, в постоянном агрессивном настроении из-за непонимания окружающих друзей и родственников. Ира же давала легкость и свободу. Молодая, развязная и непокорная, влюбленная в мой идеальный образ мечтателя, будущего бизнесмена. Для меня наш маленький роман не был серьезным, и мне казалось, что для нее тоже… Пока она не сообщила, что беременна. Ира знала, что я женат, но попыталась привязать меня. Не ребенком, нет. А скорее возможностью начать с чистого листа и построить образцовую семью, какой, по ее словам, мой брак со Светой не являлся. Но осознание неправильности происходящего пришло в одночасье после ее слов. Я моментально оборвал с ней все контакты в довольно грубой форме, оттолкнув ее фразами: «Хочешь – рожай, хочешь – нет. Но у меня один ребенок был и будет – моя дочь. Других мне не нужно». Я надеялся, что слова заденут ее, разрушат мечты и Ира сделает аборт. Да только как не так…

– Вы задели ее гордость, – с досадой произнесла я, делая глоток из бокала.

– Лучше бы я не связывался с этой стервой! – сжал кулаки Николай.

– Когда Ирина снова вышла с вами на связь?

– Чуть больше года назад. Тот день стал вторым ужаснейшим днем в моей жизни. – Николай поймал мой вопросительный взгляд и продолжил: – Первый – когда я узнал о болезни жены. Я как раз собирался отвезти Свету на обследование, когда Ира позвонила мне, – мышцы на лице Николая сжались. – Не понял, кто это. А она пыхтела в трубку, сама слов подобрать не могла. Я собирался уже скинуть звонок, как Ира сказала: «Привет, Никуся. Скучал?» У меня ноги подкосились…

Ворохов вытер пот с ладоней о джинсы и тяжело задышал. По всей видимости, Ирина знатно взбаламутила его в момент появления в жизни вновь.

– Я бросил трубку и тут же отправил Свету в больницу с помощником, наврав, что появилась срочная работа и придется ехать на новый объект. Сам же заперся в доме и перезвонил Ире. Она сразу взяла быка за рога. «С сыном познакомиться не хочешь?» – спросила Ира. Я молчал. Телефон тут же завибрировал и мне пришли несколько фотографий Кости, этого щупленького мальчугана, и свидетельство о рождении. Мне захотелось разбить телефон, чтобы не видеть. Но она продолжила разговор, сказав, что могу даже не сомневаться, что мальчик – мой сын, любая экспертиза докажет ее слова. И я ей поверил. Я знал Ирку. Она дошла бы до суда, а мне не нужна огласка… Я спросил, чего хочет от меня, почему вновь объявилась, ответ оказался очевидным – деньги. Мол, сын поступает в университет и вообще уже взрослый мальчик, нуждающийся в больших затратах. Я знал, что гарантий того, что Ира отстанет от меня, никаких, но пошел на поводу, перечислил ей около трехсот тысяч. И в действительности был готов и дальше платить… Я не мог рассказать жене. Она больна и слаба. Как бы она отреагировала на это? Мне было страшно…

Николай схватился за голову, упершись локтями в коленки.

«Теперь она все узнает», – прокомментировала я про себя, но спросила:

– Как Ирина узнала о вас, ваш номер телефона? Все равно странно, что она обратилась именно год назад, а не раньше.

– Из-за дурацкого стечения обстоятельств, как я узнал позже, – зло процедил Николай. – Ее старая подруга строила дом в Кашине, искала компанию, которая займется строительством. В итоге наткнулась на мою фирму и вспомнила меня. Доложила Ире, что я поднялся и теперь крупный бизнесмен. Она-то думала, что я так же в рабочем классе торчу, и надежд на помощь не строила. Но не теперь! Ей удалось надыбать обо мне кучу информации, о чем я бесконечно жалею. Интернет – зло во плоти, не иначе! Потому что эта стерва продолжила шантаж, и если бы он заключался только в деньгах, сейчас бы отдыхала где-нибудь на Мальдивах, но Ира кровопийца бессердечная, затаившая обиду, и она была готова сломать всю мою жизнь!

Ворохов остервенело глядел в пол, грудь вздымалась вверх, не прекращая. На секунду мне стало не по себе.

– Может, вина? Вам следует успокоиться, – осторожно предложила я.

– Не откажусь. – Николай продолжал сверлить взглядом деревянный пол.

Я терпеливо ждала продолжения, после того как Ворохов осушил бокал в несколько глотков и грубо вытер рукавом рот.

– Она знала про Свету, что та больна. Но ей было плевать. Для нее это оказалось еще одной точкой давления… – Николай вновь посмотрел на меня с досадой.

Мысли о жене доставляли ему боль. Но боль моментально раз за разом переходила в ярость после произнесения другого имени.

– Ира позвонила через пару дней и объявила, что переезжает с сыном в Тверь. Не просто в город, а на мою чертову улицу, в чертов соседский дом! Я орал на нее благим матом! Потом умолял оставить в покое! Предлагал уехать в Москву, Питер, в Европу, да куда захочет! Но эта стерва бубнила и бубнила про соседний дом, настаивая, чтобы коттедж продали именной ей, еще и не за полную сумму, иначе расскажет все жене! Я был в бешенстве! Отказался! Но она…

Ворохов сдавил ладонью диванную подушку, переместив злость со слов на объект.

– Стерва приехала к нам в деревню, пока я был на работе, и познакомилась с женой, наплела ей, что собирается покупать дом, знакомится с соседями и прочую ересь. Когда узнал об этом, то понял, что некуда бежать. Ира не успокоилась бы, пока я не принял ее условия, приездом она ясно дала это понять. Я договорился с Зиновьевым о продаже на особых условиях. А после требования Иры покатились как снежный ком! Деньги ей были нужны ежемесячно, постоянные переводы с карты могли заметить как жена, так и налоговые службы, потому я придумал схему с работой на базе фирмы Зиновьева. По поводу учебы мальчика решил с другим человеком…

– Леонидом Никулиным? – перебила я.

– Как… – в недоумении смотрел Николай. – Хотя это уже не важно. Да, именно с ним. За него платил он, через свои каналы, благотворительность или еще чего – не знаю. Главное, что парень попал в универ без моего вмешательства.

– Как дальше пошло общение между вами и Ветровой?

– Я на дух ее не переносил, всячески избегал. Но она «подружилась», видите ли, с моей женой и торчала у нас постоянно, ведь была безработной клушей. Света и меня к ней в гости таскала. Я каждый раз держался, чтобы не ударить по ее лживому, лицемерному лицу!

– Николай, вы сами-то давно в зеркало смотрелись? – ухмыльнулась я.

– Да, вы правы, конечно. Но вы не представляете, как тяжело пасть жертвой шантажа. Каждый мой день стал испытанием. Я не спал ночами, не ел, чаще стал бывать дома, чтобы следить за Ирой, работа в фирме из-за этого страдала, начал принимать успокоительные таблетки, сажающие мое здоровье. Я только недавно начал дышать свободнее!

– Несчастный… – закатила я глаза.

Ворохов проигнорировал мое презрение, глядя куда-то в сторону.

– Несмотря на вашу «ужасную жизнь жертвы шантажа», вы продержались год, – продолжила я, привлекая внимание. – Что случилось несколько месяцев назад? Почему вы убили Ветрову именно тогда?

– Ее ненаглядный сын стал наркоманом, вот что случилось. С такой мамашей я даже не удивлен, – Николай скривился от отвращения. – Я знал об этой проблеме лично от Иры, от жены, от знакомого нам обоим Никулина. Но мне было наплевать, ни капли не жаль, ему вообще не следовало рождаться.

После его слов к моему лицу прихлынула кровь.

«Каков подлец! Думает, что имеет право решать, кому жить, а кому – нет. Мерзавцы заводят любовниц, делают детей, а потом ноют, какие бедные и несчастные! Все им сходит с рук, но не тебе! Скорее бы увидеть твою скверную бородатую физиономию за решеткой!» – проносилось в голове.

– Где связь с убийством Ирины? – сказала я, переломив себя, чтобы не выплеснуть кипящую внутри злобу.

– Она хотела отправить его на лечение. Нужны были деньги. Эта стерва не умела копить и откладывать, только тратила и тратила. Я сказал, что дополнительных расходов сверху не понесу, пусть разбирается самостоятельно со своим сынком. Она согласилась. Я выдохнул на время с облегчением, но в ту ночь…

– В ночь на четырнадцатое июня?

– Да. Я занимался подготовкой ремонта подвала. Видел и слышал, что мальчик приезжал к матери и они поругались. Только подобное происходило постоянно, особого внимания не обратил, да и вообще держался от них подальше, особенно когда мать и сын вместе. Но меня прервал громкий стук в дверь ногой, не иначе. Я открыл, и Ира мегерой влетела в дом.

Глава 21

– Что ты здесь делаешь?! – заорал я на Иру.

Но она бегала по дому, удостоверяясь, что Светы нет. Ира хваталась за голову, причитая что-то.

– Ира! – крикнул я на нее, и она моментально очнулась, посмотрев на меня красными от слез глазами.

– Ты должен ему помочь! Должен спасти! – вопила она что есть мочи.

Я грубым движением руки схватил ее за плечи и оттолкнул к двери.

– Ты уже слышала, что я думаю по этому поводу! Проваливай!

– Я не уйду! Он твой сын тоже, не забывай! Ему нужна помощь!

Ира в слезах скатилась спиной по входной двери.

– Он в долгах… Просил денег… Мне нужно его спасти…

Я с трудом разбирал слова из-под ее хныканья. Молчал, выжидал, когда мегера успокоится и свалит из дома. Но не тут-то было.

– Коля! – резко вскочила Ира с места и пошла на меня в конец коридора. – Ты обязан нам помочь, папаша. Не думай выкрутиться из этого дерьма! Ведь во всем виноват ты!

– Да что ты?! Сидели бы в своем захолустье и бед не знали, но ты потащилась сюда! Чтобы испортить мне жизнь, но испортила и жизнь сыну! Довольна? Вот и пожинай плоды, стерва!

Ира начала истерично хихикать, а потом перешла в громкий хохот. Она хваталась за живот, не способная перевести дыхание, чуть ли не падала с ног.

Через минуту Ира неожиданно прекратила гогот и стремительно придвинулась ко мне, так близко, что жар ее выдохов обжигал мне кожу.

– Стерва, говоришь? – улыбалась она. – Нет, урод, я добрая и веселая соседка, близкая подружка твоей больной женушки. Интересно, что она скажет и как будет себя чувствовать, когда узнает, что ее любимый муженек двадцать лет назад спал с молодой учительницей, пока она растила маленькую дочку в одиночку?

Я обомлел от ее слов. Она, черт возьми, не шутила.

– Думаю, ты и сам знаешь, что тебе следует сделать. Иначе один звонок – и репутация семьянина, крупного бизнесмена и святого человека рухнет моментально!

– Нет, – нашел силы ответить я.

– Что?

Ира отстранилась от меня на шаг.

– Я сказал – нет. Уходи отсюда.

– Хочешь в игры поиграть? Верю не верю? – усмехнулась она. – Ну давай! Сейчас я пойду домой и сделаю звонок твоей жене, расскажу, что ты за человек. Веришь?

Я больше не мог сказать ни слова, представляя, как Света узнает правду и умирает от горя, дочь отворачивается от меня, пресса обсуждает…

Ира прищурилась, глядя на меня.

– Я думаю, что молчание не всегда знак согласия. Не в твоем случае. Глупец! – Она поплелась к выходу, говоря громко, чтобы я расслышал: – Не переживай, передам ей от тебя привет, Никуся!

А дальше у меня все как в тумане. Шум. Только один за другим звуки ударов. Взмах – хруст, взмах – хруст, взмах – стук. Пол, дверь, зонт, которым бил, и я были в крови. Мне казалось, что я утопаю в ней. Металлический запах вызвал приступ тошноты, и меня вырвало. Все смешалось. Очнулся я через полчаса у стены в крови и остатках непереваренного ужина.

Я стал судорожно думать, что делать с телом, как отвести подозрения от себя и спастись от наказания. Паника поглотила разум. Первым делом я хотел выкинуть тело Иры в реку, заранее прицепив к ней что-нибудь тяжелое, но потом испугался перемещаться на автомобиле с трупом на заднем сиденье, жители деревни глазастые и болтливые. К тому же избавление от тела не решало проблему с кучей улик в доме. Мне необходимо было отвести подозрения, подставить другого.

Меня передернуло от пришедшей эсэмэс. Оказалось, это писал Никулин, сообщил, что Костя увеличил долг, вытянув небольшую дозу наркоты несколько часов назад.

Я периодически получал подобные сообщения от Леонида, хотелось знать, насколько жизнь паршивца идет по наклонной, следил за ним, чтобы знать, к чему быть готовым, когда появится его мамаша с очередными требованиями. И меня осенило! Сосунок Костя – идеальный кандидат на убийцу Иры. Наркоман, с денежной проблемой, убивает мать, которую терпеть не мог, и грабит ее. В тот момент я аж подпрыгнул в радостных чувствах от своей гениальности!

Время было к полуночи, осуществить план нужно было как можно скорее. Я собрал несколько шприцев с кровью Иры, благо подобного медицинского инструмента в доме было навалом.

В суете вокруг трупа пришло осознание отсутствия алиби, подвал не забетонирован – значит, жена заподозрит неладное и перед полицией тоже придется оправдываться.

Мысль объединить сокрытие мертвого тела и ремонт пришла неожиданно и так вовремя. Фильмы девяностых годов многому научили, тогда каждый криминальный сериал не обходился без пыток и страшных смертей. Мне показалось, что забетонировать труп лучше, чем живого человека, я посчитал, что благородней криминальных авторитетов тех времен. И вообще я не преступник, а несчастный мужчина, доведенный отвратительной женщиной до такого состояния. Даже после смерти она ломала мою жизнь. Но я не дам этой стерве победить!

Я заливал ее окровавленное тело бетоном и кричал, плакал, смеялся. Жалости не испытывал ни капли, только отвращение. Когда труп скрылся под бетонным полом, я поднялся наверх и занялся тщательной уборкой коридора у входной двери. Орудие убийства – большой зонт-трость с крупной деревянной ручкой – забетонировал вместе с Ирой. Оставалось лишь оттереть ее кровь со стен и пола.

Я драил, не жалея рук. Засохшая кровь не желала поддаваться моим потугам. Затраченное на уборку время превысило ожидание, что страшно раздражало, но я не переставал усердно драить в спешке. Когда коридор стал безупречно чистым, я снял грязную одежду и выбросил в догорающий камин. Воспользовавшись перчатками и прихватив заготовленные шприцы с ломом, направился в коттедж Иры через черный ход. Она никогда не запирала там дверь, когда была дома, и я беспрепятственно вошел. Собаку не пришлось успокаивать, псина хорошо меня знала и виляла хвостом, даже не подозревая, что несколько часов назад я убил ее хозяйку.

Первым делом я отправился в спальню Иры, чтобы разорвать сейф в щепки. Фактически я ничего у нее не украл, а забрал свое. Спустя несколько минут использования лома сейф любезно открылся, хоть и в перекореженном виде. Денег в нем оказалось не так уж много – около сорока тысяч рублей. Но это не важно. Главное было забрать их, наводя подозрения на мальчугана в долгах. Далее я разлил содержимое шприца по полу прихожей и заметил красную ветровку сосунка, так удачно оставленную здесь прошлым вечером. Я, черт возьми, ликовал!

Новый день с минуты на минуту был готов начаться, рассвет уже окрасил небо в белый цвет. Опасность быть замеченным в раннее утро возрастало. А красная куртка могла дать защиту от пристальных глаз соседей. Теперь мне было даже на руку, встреть я хоть одного свидетеля. В планах было проехать в заранее испачканной кровью машине Иры до реки, сделав вид, что тело может плавать на дне, а потом бросить тачку глубоко в лесу, обеспечив себе немного времени на возвращение к обычной жизни бизнесмена с ранней поездкой в офис на работу.

Около пяти часов утра я приступил к исполнению задуманного. Натянул красную ветровку, хорошенько прикрыв воротником бороду, накинул капюшон и надел темные очки.

Заводя машину на участке, я услышал тихое лаяние соседской болонки и голос старухи. На секунду меня вновь охватил ужас. Я думал, что если старая карга заметит чуть больше, чем ей следует, или вздумает поздороваться – мне конец.

Опустив голову как можно ниже, я с силой надавил на педаль газа, не оборачиваясь, не зная, заметила ли водителя автомобиля соседка. Слишком высок был риск раскрытия. Но, как сейчас известно, старуха заглотила наживку.

Я четко проследовал по заложенному в голове маршруту и через полчаса уже бежал в сторону дома. Лес сократил путь и скрыл мою личность от глазастых жителей деревни.

Войдя в дом, я никак не мог отдышаться, меня мутило и колбасило от бушующего адреналина, вони, застрявшей в носу, грязи, облепившей тело. Я провел в ванной, как мне казалось, вечность, в трансе, в безвременье.

Очнулся от тревожной мысли о том, что ветровка до сих пор находится в доме. Камин полностью остыл. Времени для розжига не было, через пятнадцать минут, по обычному расписанию, я должен был ехать на работу.

Первым безопасным соображением стало зарыть куртку в саду на время. Жена без меня в огороде не копалась, боялась за самочувствие. И я без дальнейших раздумий спрятал улику в сырую землю под яблоней.

Отъезжая от дома, я с улыбкой поприветствовал каждого встречного соседа. По дороге позвонил верному помощнику, не задающему лишних вопросов, и точно сформулировал задачу – отправиться в общежитие, убедиться в неадеквате Кости и договориться любым способом с вахтершей, чтобы та стала свидетельницей против мальчика. Созвонился с Никулиным и обозначил ему ситуацию. Он мужик еще с тем темным прошлым, знал, как работать в подобной ситуации. Просил меня держаться выдуманной истории и не отходить от нее ни на миллиметр, вести себя как обычно. А Леня порешает остальные вопросы. Я ему верил.

Когда Костю схватили, я выдохнул. Скупил после работы полмагазина с разными деликатесами, несколько бутылок дорогого вина и букет алых роз. Прикрылся перед Светой тем, что хочу поддержать ее, ведь она потеряла подругу, а также помянуть бренное тело соседки и заесть стресс. В действительности я втайне улыбался и смеялся, отмечая маленькую победу, такую сладкую после года мучений!

Мой рай закончился через день, когда я понял, что трагедия нанесла жене неизгладимую травму. Но по ночам я спал спокойно, ел с аппетитом, работал неистово. До тех пор пока в Твери не появились вы, Татьяна Иванова!

Глава 22

Дождь за окном перестал лить и барабанить в стекло. В непривычной тишине было слышно тихое потрескивание камина и тяжелое дыхание Николая, вглядывающегося в настенные часы.

– Длинный рассказ получился, – сказал он под нос, словно сам себе.

– Главное, что подробный. Многое стало мне понятно. За это благодарю, – я допила последние капли вина из бокала.

Металл пистолета Макарова нагрелся от тепла руки, прилипая к коже. Мне хотелось избавиться от оружия, но беспокойный взгляд Ворохова и отсутствие доверия к нему не давали отложить его в сторону. Дуло продолжало смотреть в живот Николаю.

– Вы действительно не сожалеете о содеянном?

– Сожаления? – фыркнул Ворохов. – Я рад, что избавился от проблемы.

– Я бы сказала, от двух сразу, – добавила я. – Костя не в курсе, что вы его отец. Но кто знает, что он смог бы раскопать. А вы убили двух зайцев одним выстрелом, а точнее, несколькими ударами тупым предметом по затылку.

Ворохов рассмеялся от моего сравнения с устойчивым фразеологизмом.

– Вы правы. Получается, именно так я и поступил. Если хотите что-нибудь добавить про мальчишку, то поймите – Костя мне никто, его жизнь никаким образом не относится ко мне, и, если он будет гнить в тюрьме до конца дней своих, я не расстроюсь и передачки в камеру слать не буду под раздирающим чувством вины.

Николай смотрел на меня стеклянными, с лихорадочным блеском глазами.

– Моя жена не должна ничего узнать. Она проживет еще несколько лет в спокойствии, любви и заботе. Мой грех не станет причиной ее гибели.

– Неужели вы думаете, что она так любит вас и не выдержит горя от предательства?

Ворохов удрученно кивнул.

– Тогда как она отнесется к новости, что вы хладнокровный убийца?

– Она не узнает! – вскрикнул Николай.

– Я думаю, – поправила я в ладони рукоятку пистолета, – что Светлана сильнее, чем вам кажется. В вашей семье скоро появится внук. Думаете, этот светлый миг не станет для нее истинной целью, чтобы продолжить жить?

Николай погрузил влажное от пота лицо в ладони и стал нервно проводить пальцами по лбу, глазам, носу. Я молча ждала, понимая, что Ворохов пытается совладать с телом и мыслями, понять, кем он является на самом деле – убийцей или спасителем?

– Что вы будете делать дальше? – Ворохов знакомым движением по джинсам стер пот с рук.

– Пойдем в полицию. Напишете чистосердечное, на том и расстанемся.

– Я не могу, – твердо произнес Николай. – Не сдамся.

– У вас выбора как такового нет. На вас направлено оружие. Труп в подвале. Свидетель перед вами. Куда побежите? Как спасетесь?

– Хм, вы ставите меня в безвыходную ситуацию, – уголки губ Ворохова поползли наверх. – И возможно, так бы оно и было, если бы только час назад я не написал сообщение Герману. С минуты на минуту он приедет с подмогой, и на мушке окажетесь уже вы, Татьяна. Я дам вам на выбор два варианта развития событий, я не так жесток, как вы. Во-первых, вы можете уехать отсюда, прекратить расследование, молчать о деталях и разговоре в тряпочку. Во-вторых, отбросить коньки в этом доме. Второй вариант мне нравится больше, сами понимаете.

– Герман – тот ваш незаменимый и верный помощник, смею полагать? – спокойным тоном отреагировала я. – Вечно скрывающийся в тени и предпочитающий костюмы?

Николай казался сконфуженным моим спокойствием и очередными догадками, но словами неуверенность не выдал.

– Да, именно он следил за машиной оперуполномоченной Прониной и навел порядки в ее квартире.

– Знаете, я бы на вашем месте так сильно не полагалась на Германа. Нам удалось улизнуть от него трижды. В первый раз – я пообщалась с Леонидом Никулиным, во второй – побывала в Кашине.

Ворохов грозно нахмурил брови и пробурчал:

– А в третий? Вы не договорили…

За дверью и у нескольких стен послышались глухие удары и стоны. Николай закрутил головой, пытаясь понять происходящее. Он почти сорвался с места к входной двери, но направленный пистолет приструнил его.

– Вы слышали?..

– Вам разве не интересно, как я узнала о куртке в саду и о трупе в подвале? – проигнорировала я вопрос, недовольно смахнув спадающие пряди волос с лица.

– О-очень интересно…

Николай продолжал крутить головой из стороны в сторону, но вокруг возобновилась тишина.

– Ветровка была найдена благодаря ненавистной вам собаке Ирины. Бигль – охотничья порода с острым нюхом. Она почуяла знакомый запах на соседнем участке и привела меня к улике. За это я благодарна Белле, но, боюсь, моя напарница не простит, если я скажу, что собаки хоть в чем-то умнее кошек. Она, так скажем, фанат усатых-полосатых. Вам наверняка доложили о рыжем пушистом питомце в ее доме. Пронина искренне считает, что лучше кошки могут быть только две кошки. Не поверите, но мы обе родились в китайский год кота, – я хищно улыбнулась.

Ворохов потряс головой, стараясь отбросить дурные мысли. Часы давяще громко затикали.

– А то, что у вас труп в подвале, было всего лишь моим предположением. Вы не очень кропотливо проделали работу, и на полу остался крупный бугор. Могу понять, торопились и устали. Хорошо, что ремонт по дому в ближайшее время вам не предстоит. Успеете отдохнуть.

Николай округленными глазами посмотрел на меня.

– Ворохов Николай Валерьевич, вы арестованы за убийство Ветровой Ирины, – громогласно произнесла я, убирая пистолет в кобуру.

Николай не успел никак среагировать, так как в дом ворвались сотрудники полиции во главе с Прониной.

– Руки вверх! Лежать! Я сказал лежать! – кричали наперебой полицейские.

Когда Николая выводили из коттеджа, чтобы усадить в автозак, он беспрерывно кричал об ошибке, мести и использовал прочие пышные фразы дешевого киношного антагониста. Как только голос обвиняемого в убийстве затих, я наконец позволила себе расслабиться и сладко потянуться.

– Разминаешь косточки? – послышался голос Сони сзади.

– А как же. Диван хоть и мягкий, но развалиться на нем мне не позволяла работа, – я потрясла правую руку. – Час держать пистолет – так себе удовольствие.

– Сидеть в фургоне на твердом стуле с наушниками в ушах, слушая бубнеж убийцы-нытика, тоже так себе удовольствие, – закатила глаза Пронина.

– Ладно, ты меня победила в неудобстве! – рассмеялась я и вытащила прослушку из-под воротника пиджака. – Мне хотя бы вино было дозволительно выпивать. Как прошло с подмогой во главе с Германом?

– Нормально. Их было всего трое. Быстро их скрутили. Но хорошо, что ты заболтала Ворохова, иначе мы не смогли бы подготовиться по новой.

Часть группы полицейских уже принялась осторожно разрушать слой бетона в подвале. Снизу доносился гул.

Я покрутила в руке пустую бутылку вина.

– Кажется, в этом месте больше не наливают. А нам стоит отметить закрытие дела. Звони Осе, соберемся в кафе.

– Неужели твой тверской уик-энд подходит к концу? – грустно спросила Соня, глядя на меня.

– Я бы скорее назвала это рабочей недельной командировкой. А вот сейчас мы перейдем к настоящему уик-энду в компании друзей, а не преступников, преследователей и нечистых на руку бизнесменов.

Взглянув в зеркало в коридоре, я подкрасила губы и скрутила высохшие волосы в жгут.

– Вечер пятницы не ждет! – подмигнула я Соне и потянула ее за собой на чистый воздух, пропитанный запахом дождя.

Глава 23

Закатное солнце ласкало оголенные плечи. Несмотря на надвигающуюся ночную прохладу, мне хотелось до последней капли насладиться уходящим теплом и красотой розовых и красных полос света над землей. Потому я продолжала сидеть на веранде ресторана, не думая укутаться в плед или вовсе перейти в теплое помещение под желтизну люминесцентных ламп.

– Ивашка! – послышалось где-то вдалеке.

Обернувшись на вход в веранду, я увидела Наташу с приглаженными к макушке волосами и огромными стеклянными серьгами, отражающими розовые небеса. Заказчица подлетела к столу, поддерживая немаленький бюст руками.

– Не заскучала? – обнимая меня, спросила Наташа.

– Нет.

Мои мысли были еще далеко. Все нутро рвалось к продолжению созерцания заката. Но мне следовало оставить романтичное настроение на следующий раз.

Наташа оттянула короткую синюю юбку книзу и присела на диван напротив. Она выглядела так, словно не прошел десяток лет со студенческих времен. Будто за поворотом ее поджидает Андрей Мельников с тремя розами в целлофане, и они последуют в парк кидать монетки в фонтан и целоваться, а не готовиться к завтрашнему зачету, к которому я, в свою очередь, уже успела все зазубрить и потухшим взглядом провожаю влюбленных, оставшись совершенно одна.

– Ты сделала заказ?

Я отрицательно покачала головой:

– Ждала тебя и надеялась, что ты посоветуешь что-нибудь вкусное. Это же твой любимый ресторан, по твоим словам.

– Правильно сделала! – Наташа начала пожирать меню глазами. – В этом заведении изобилие морепродуктов. А я помню, что ты любишь крабовый салат и котлеты из щуки.

– Твой отец готовил отличные котлеты, – облизнулась я в ответ.

Наташа, задыхаясь от переполнявших эмоций, стала перечислять любимые блюда, ими оказались процентов восемьдесят от всего меню. Разнообразие шокировало – от ухи с внушительным названием «Царская» до морских деликатесов в виде устриц, ежей, гребешков и осьминогов в кляре. Желудок требовал понятности, а голова – необычных вкусов. Выбор пал на запеченную фалангу камчатского краба.

– Я же говорю, любительница крабового салата! – посмеялась над заказанным блюдом Наташа.

Ресторан был наполнен людьми. Субботний вечер был в разгаре. Семейная пара с двумя детьми отмечала годовщину брака, влюбленные молодые люди проводили свидание (их смущенные взгляды о многом говорили), веселые старушки, попивая шампанское, праздновали юбилей одной из них, а двое мужчин через стол от нас обсуждали будущее деловое партнерство в бизнесе.

– Ты витаешь где-то в облаках, – подметила Наташа, разворачивая тканевую салфетку перед собой.

– Думаю, ты права. Отхожу от работы. Не обращай внимания. Как там сын и муж?

– Как видишь, я здесь. – Старшенко опустила салфетку на колени и облокотилась на стол, взвалив на него пышную грудь.

Я была на грани впасть в легкую депрессию. Природа меня не обидела, но рядом с Наташей я чувствовала себя совершенно невыдающейся. Уверенность в красоте собственной фигуры можно было выбрасывать на помойку.

– Сын здоров наконец-то. С ним Степа и сидит как раз. Отпустил развлечься со старой подругой, еще и по совместительству спасительницей племянника от тюрьмы.

– Тогда ужин за твой счет. Герои обычно почести собирают, а не раздают, – подмигнула я Наташе.

– Это даже не обсуждается! Может, шампанского?

– Ой, нет, – взвыла я. – Если только без меня.

Вчерашний вечер я провела в компании Сони, Осы и трех бутылок вина. Я сморщилась от дрожи нахлынувшего воспоминания утреннего похмелья.

– Теперь понятно, почему у тебя вид такой отрешенный, не только в работе дело, – протянула Наташа, сдерживая смех.

Видимо, мое лицо говорило больше, чем ему следовало. Она подозвала официанта одним прямым взглядом:

– Мне, пожалуйста, бокал шампанского, а девушке минеральную воду с лимоном, – Наташа еще раз взглянула на мое бледное лицо. – А лучше бутылку.

– Шампанского? – уточнил официант.

– Нет, минеральной воды. Нужно восстанавливать водно-солевой баланс в организме девушки.

Я смущенно отвела взгляд в сторону пешеходной улицы, где уже зажглись первые фонари.

Как только официант удалился от стола, я фыркнула:

– Подкол засчитан, Батаева.

– Какие подколы? – Наташа часто захлопала ресницами. – Волнуюсь за здоровье подруги. Нам уже давно не по восемнадцать лет. А тебе в особенности!

Она громко рассмеялась, и я, не удержавшись, тоже ухмыльнулась. Наташа младше меня почти на год, и каждый день во времена плотного со мной общения в академии она не упускала возможности подшутить над этим. Тогда я жутко бесилась, переворачивая колкости в ее сторону – мол, не я старая, а она мелкая и глупая. Теперь же мне было даже приятно вновь услышать подобную насмешку. Абсурд, но после забытой шутки о старости я почувствовала себя на десяток лет моложе.

– Гляжу, поумнела, малявка? – хитро прищурилась я. – Умные научные журналы почитала? Тогда, может, расскажешь о пользе йода для организма, раз уж мы собрались морепродукты вкушать?

– Это уже слишком, – продолжила смеяться Наташа. – Не забывай, я мамочка в декрете!

– Ты меня тоже пойми, – развела я руками. – Старым людям свойственно занудство!

Старушки, отмечающие юбилей неподалеку от нас, обернулись, нахмурив брови.

– К вам, сударыни, это не относится! – вежливо улыбнулась я, но, как только последняя старушка отвернулась, спрятав недоумевающий взгляд выцветших глаз, стыдливо прикрыла лицо рукой.

– Смотри, сейчас у тебя уши загорятся от их обсуждений. – Наташа, улыбаясь, потерла ладони.

– Главное, чтобы не лицо от стыда. – Я приложила прохладные руки к щекам. – И вообще, где моя бутылка воды? Мне срочно надо остудить пыл.

Тут же после брошенной мной фразы на столе расположились заказанные блюда, вытянутый бокал шампанского, бутылка минеральной воды и стакан причудливой формы с долькой лимона.

Медленно постукивая каблуками, я и Наташа прогуливались по набережной. Черная гладь воды манила и притягивала взгляд. Казалось, опусти руку к поверхности, и тебя затянет в омут. Наверху располагался известный в городе кинотеатр «Звезда», обилие аттракционов для любых возрастов, цветочные клумбы с обнаженными статуями и бульварные лавки, обвитые листьями дикого винограда. Но сияющие огни центрального городского парка лишь приглушенно источали свет на нижнем ярусе. Здесь царили темнота и одиночество. Мы были только втроем: я, Наташа и Волга.

– Как тебе здесь, в Твери? – Наташа крепко держала меня за локоть, боясь споткнуться в темноте.

– Миленько, – взъерошила я затылок.

– Город не впечатлил?

– Не знаю даже. Он меньше Тарасова в десятки раз. Жители, как показала практика, через одного знакомы. Полуразрушенные дома, даже на центральных улицах. Не считая магазинов на первых этажах, с украшенными фасадами. Те, что выше, требуют косметического ремонта. Да, природа тут красивая, но Россия, в принципе, славится живописностью мест. А люди… Даже не знаю. Наверное, такие же, как и везде. При свете солнца – приветливые и добрые, а в темноте, особенно подвалов, превращаются в чудовищ.

– Посмотри, – Наташа сделала шаг вперед и покрутилась на месте. – Уже ночь, а я до сих пор добродушная красотка.

– Может, дело в том, что ты тарасовская? – усмехнулась я.

– Ты слишком мало побыла здесь. Может, останешься еще на неделю? Покажу местные достопримечательности и с семьей познакомлю.

Я не отрываясь смотрела в темный водяной омут и представляла, как развалюсь на родном диване с чашкой кофе Гарика, в окружении подруги Ленки и ее чад, а после прогуляюсь по близким сердцу улочкам, наслаждаясь пришедшими солнечными деньками. Душа требовала тарасовского лета.

– Спасибо тебе за предложение и вообще за то, что чуть больше недели назад позвонила мне. Ты меня спасла, – пробубнила я под нос последнюю фразу.

– Да брось ты! – Наташа отмахнулась и, облокотившись, уперлась спиной в ограждение. Переливающиеся цветные огни на колесе обозрения слабыми бликами забегали по ее лицу. – В действительности ты была моей последней надеждой, и я не верила, что согласишься на расследование.

– Почему же?

– Ну… Мы давно не общались. Я бы сказала – совсем потеряли связь. Мне было неловко врываться в твою жизнь, хотя я частенько вспоминала о тебе и Андрее… Но, когда поняла, что в Твери мне надеяться на квалифицированного специалиста не стоит, рука сама потянулась к телефону. Я боялась, что ты занята, ведь ты такая важная в Тарасове, нарасхват. Ты частный детектив, рискующий жизнью ради спасения людей, а я обычная молодая мамочка, следящая за правильным режимом сна малыша и нормальностью его стула. И как бы ужасно ни звучало, – Наташа отвернула лицо к темноте водяной глади, – рада, что мы вновь встретились, хоть и под таким предлогом и обстоятельствами. Я с твоим приездом ожила. Моя жизнь была похожа на день сурка – подай, принеси, одень, приготовь… Я не жалуюсь, ты не подумай! Я люблю мужа и нашего малыша, но иногда так хочется почувствовать себя кем-то другим, а не только матерью и женой.

Наташа одернула синюю юбку.

– Я из грязных футболок и растянутых водолазок годами не вылезала, а сейчас вот стою расфуфыренная и нарядная.

– Не понимаю, – опешила я. – Ты сама сказала за ужином, что часто ходишь с мужем в рестораны, кино и театры. Разве ты не наводишь марафет перед походом? Ты, первая красавица Тарасова? Не верю.

– Практически… Степа любит меня любой, ты сама понимаешь, что это значит. Да и нет больше того дерзкого запала нравиться и взгляды восхищенные ловить. Я позабыла об этом.

– Что изменилось сейчас? Степа также тебя любит, а запал сам по себе не приходит.

Наташа смешливо фыркнула, сложив руки на груди.

– Ко мне вернулась утраченная частичка былой задорной Батаевой. И причина тому твое появление, Ивашка.

– А я уж думала, убийство родственницы тебя раззадорило.

Наташа слегка ударила меня по плечу:

– Ауч!

– Мы вечно соперничали с тобой, хоть и дружили. Делили мальчиков, награды академии, внимание преподавателей, а порой и одну койку в мужском общежитии, – она залилась смехом.

– Помню тот случай, когда нам не удалось улизнуть незамеченными из общаги домой и пришлось ночевать у Паши или как там его звали, не помню, в его комнате на соседней кровати.

– Были времена! – Наташа не переставала хохотать.

Я молчала, улыбаясь, в ожидании продолжения разговора.

– Об этом я и говорю, Тань. Яркая беспечная жизнь, в которой разменной монетой является количество зачетов и высоких оценок вперемежку с выгодными знакомствами. Тогда именно ты мотивировала меня быть лучше. Стремиться к совершенству. Красный диплом, хоть и пылящийся сейчас в шкафу, я получила под твоим влиянием. Я даже с Андреем тогда встречаться начала, потому что думала, что между вами есть что-то. А как итог – роман с ним отпечатался в памяти счастливым красочным пятном на фоне серых и невнятных отношений до и после. К Степе это, конечно же, не относится, но говорить ему об этом в любом случае не стоит, – Наташа кокетливо приложила указательный палец к губам. – Знаешь, в академии ты каждый день показывала своим примером, к чему следует стремиться. И я старалась, очень. Но, увы, наши пути разошлись. Теперь я и наполовину не могу приблизиться к тебе. От меня прошлой ничего не осталось, мне кажется. Только имя. И то без фамилии. А ты все та же безупречная Ивашка…

Наташа грустно выдохнула и поежилась от налетевшего с реки ветра.

«Как интересно получается. Я беспокоилась и волновалась перед встречей, страшилась ударить в грязь лицом, продолжала сравнивать и всегда оказывалась на нижних позициях, а оказывается, подобные чувства отчаянности в борьбе друг с другом испытывали мы обе. Мало того, так я собственными руками взрастила «соперницу», а для чего? Чтобы снова и снова не терять мотивацию в достижении трофеев различных мастей?» – размышляла я, теребя сумку в руках.

– Мы во многом помогли друг другу. Даже если, по твоим словам, именно я повлияла на тебя и создала целеустремленную, привлекательную Наташу Батаеву, то думаю, что ни одно произведение художественного искусства не базируется лишь на художнике. Важна модель, важны материалы, важно вдохновение. У тебя было то, о чем ты не подозревала, поступая в академию. Я только изловчилась раскрыть это в тебе. И ты не права, говоря, что изменилась – это не так. Быть лучшей во всем, справляться с любой поставленной задачей – вот чему ты научилась и применяешь это по сей день. Идеальная жена и мать. Да, роли поменялись, не заводная студентка и любимица учителей с парнями, – я улыбнулась Наташе и поймала задорный блеск ее глаз, – но в твоей жизни их еще столько будет, этих амплуа, что многие из них и не вспомнишь после. Я восхищаюсь тобой, той, кем ты стала. Поэтому отбрось негативные и тоскливые мысли о себе прошлой. Ты та же крышесносная Батаева, просто слегка обремененная мужем и дитем. Был бы здесь Андрей – он бы подтвердил.

– Как ты это делаешь? – Наташа вновь взяла меня под локоть и повела дальше по набережной.

– Что?

– Умеешь подобрать нужные слова.

– С моей работой научишься нужные позы и ритм дыхания подбирать, а не только слова, – ухмыльнулась я.

– Теперь я понимаю, почему ты берешь такую высокую стоимость за предоставленные услуги, – Наташа вытащила из сумки плотно забитый конверт.

– Деньги? Я уж думала, что на благотворительных началах работаю.

Я взвесила конверт в руке, не открывая его.

– Увесистый.

– Все как и договаривались. Получилось даже полную сумму отдать, без скидок, – улыбалась мне Наташа. – Степа тебе очень признателен.

– Благодарю за веру в меня и высокую оценку труда.

На улице становилось слишком холодно, зуб перестал попадать на зуб, и мы двинулись в сторону выхода из городского парка, где нас ожидал припаркованный белый «Форд».

Оказавшись в машине, я вытянула руки к горячей печке, стараясь согреть посиневшие костяшки пальцев.

– Кажется, подступают холода снова, – тяжело вздохнула Наташа.

– Нет, нет! Давайте без этого обойдемся, – заскулила я. – Свет еще не видел мои новые босоножки и ворох летних платьев.

– Надеюсь, тепло в Тарасове тебя дождется. Кстати, об ожидании. Ты придешь завтра на освобождение Кости в пять часов? Он бы очень хотел встретиться с тобой лично.

– Обижаешь! – скривилась я. – Конечно, я приду, должна же я посмотреть в глаза спасенному олененку.

– Славно! – хлопнула в ладоши Наташа. – И еще вопрос: когда ты уезжать собираешься?

– Я еще не смотрела поезда. Хотя надо, понимаю, и так загостилась в отеле, еще и за ваши деньги… Я оплачу последние дни, не волнуйся.

– Да брось, поступай как тебе будет удобней. Мы твой номер с огромной скидкой снимаем, директор гостиницы – близкий друг Степы.

– Смотрю, Тверь вся погрязла в кумовстве, если можно так выразиться.

– Поверь, так везде в небольших городах. Ничего необычного, – пожала плечами Наташа и стартовала с парковочного места.

Глава 24

Я проснулась в уже ставшем родным номере отеля с легкостью в голове и сердце. События последних дней всполошили чувства, ранее невиданные или забытые. Восторг от раскрытия преступления жаром стал проходить по телу. Меня лихорадило, как в первый день влюбленности (не могу отказаться от подобных аналогий). Все потому, что пришло понимание – я справилась с поставленной задачей, виновный окажется за решеткой и сменит непричастного к убийству мальчика. Сегодня Костю выпустят, а я не упущу возможности лицезреть усталое ликование его глаз, в отражении которых я и Пронина будем героями. Мне хотелось вновь испытать восхищение за действительно сложное расследование, а не мимолетную благодарность за обнаружение тела уже мертвого песика (Альфред, покойся с миром).

Но не стану скрывать, вчерашний разговор с Наташей повлиял на приподнятое настроение не хуже поимки преступника. Ее откровенность и искренность раскрыли мне глаза на многие вещи прошлого, настоящего и, по всей видимости, ближайшего будущего.

Я не призналась Наташе, что чувствовала годами в академии, обучаясь вместе с ней, и перед поездкой в Тверь. Думаю, это уже не важно. Она хотела поддержки, опровержения гложущих ее размышлений и сравнений, и не абы от кого – от меня. Я дала ей то, что она желала, причем честно. И, несмотря на сокрытие собственных чувств, не произнесенных вчера, я поняла даже больше. Сравнения людей между собой, без сомнения, способны мотивировать и заставлять стремиться к лучшей версии себя, но не приятней ли делать это в положительном ключе – находить общие черты и различия с целью познания себя, а не загона в рамки или самобичевания?

«Я и Наташа во времена учебы в академии занимались перетягиванием каната. А нам скорее следовало идти на танцы и выступать дуэтом, помогая улучшать друг друга через командный дух, а не соревнования. Но, наверное, уже поздно думать об этом, да и жалеть тем более. Мы стали теми, кем стали. И должны только поблагодарить за это судьбу», – рассуждала я, держа в руках телефон с открытым сообщением от Наташи:

«Спасибо за вечер J»

«Тебе спасибо, Батаева, за разговор по душам».

Я решила, что, кажется, пора присмотреть билеты на поезд обратно. Мне не терпелось поскорее выскочить из душного отеля к следственному изолятору. До освобождения Кости оставалось четыре часа, а значит, нужно было потратить время с пользой и занять руки и голову делами: найти подходящий билет, навести марафет и, возможно, выпить чашку кофе в «Леденце» в последний раз.

Ближайший поезд до Тарасова отправлялся завтра в 12:36.

«Понедельник, середина рабочего дня – вагоны должны быть пусты. Для пущей убедительности в приятном одиноком пути приобрету билеты в купе. Отосплюсь после тяжелой недели, посмотрю фильмы, расслаблюсь – без жужжания на ухо попутчиков. Идеально, – раскидывала я мозгами. – И время отличное: успею хорошенько позавтракать в отеле, спокойно собрать чемодан и домой приехать ранним утром следующего дня. А значит, вторник не будет потерян».

Сердце почему-то на минуту сжалось, но я проигнорировала это.

Через пару минут электронные билеты пришли сообщением на почту. А значит, первый пункт из дел на сегодня выполнен. И пришла пора привести себя в надлежащий вид спасительницы и крутого частного детектива – белая просторная рубашка, черные брюки-клеш и ботинки того же цвета создали бы нужный эффект.

Я незамедлительно принялась облачаться в подобранный костюм, сменив максимально комфортные для домашнего быта футболку с лосинами. Высокий хвост с накрученными золотыми локонами превосходно украсил образ.

Я подмигнула отражению в зеркале. До личного знакомства с Костей оставалось два часа. Значит, пришло время чашки американо, действительно последней, прощальной, если быть точной.

Антон хмуро смотрел в окно, натирая салфеткой бокалы, но, обернувшись на хлопок двери и заметив меня, лучезарно улыбнулся.

Я ответила мягким кивком и медленно подошла к его стойке.

– Добрый день, мадемуазель! Вам как обычно?

Бармен взъерошил волосы и потянулся к кофемашине.

– Добрый. Да, вы так любезны.

Я решила остаться сегодня за барной стойкой, а не за столиком. Хотя в кафе на удивление было довольно пусто (обедающих было мало) и сесть было куда, все же мне захотелось пообщаться с барменом напоследок.

– Вы решили составить мне компанию? – спросил Антон, повернувшись вполоборота.

– У вас был слишком скучающий вид. Не могу смотреть на грустных людей.

– Премного благодарен, – бармен смущенно хмыкнул.

– Сегодня у вас тихо, – подметила я, осмотревшись.

– Воскресенье. Прошу, – Антон поставил чашку ароматного кофе и продолжил: – Обычно здесь питаются гости отеля и работники ближайших магазинов и офисов, иногда случайно прохожие. А раньше, пару лет назад, тут бывало не протолкнуться. Неподалеку был большой центральный рынок, – бармен указал рукой за мою спину. – Там дальше за мостом. Продавали одежду, всякие безделушки, еду и даже домашних питомцев, от крысок до породистых собак. Все детство я одевался там, на столе часто было сало оттуда, да и кошку Фросю мы забрали с базара.

– Торговые центры забирают хлеб у рынков.

– Верно. В подростковом возрасте я его ненавидел, а мама тащила меня туда каждые выходные. Я ныл, говорил, что там все немодное, и стал сливаться с этих походов по палаткам. Теперь я понимаю, что там было не так уж плохо – приемлемые цены и при усердном поиске можно было найти что-нибудь стоящее. У меня там мама шубу купила и лет десять проносила.

– У нас тоже так было. Но все хорошее заканчивается, – грустно резюмировала я и сделала глоток американо.

– Напомните, вы из Тарасова, верно?

– Да.

Антон кропотливо вытирал столешницу от упавших с чашки капель.

– А когда планируете нас покинуть? – задал вопрос он, не поднимая на меня взгляда.

– Завтра в обед, – я посмотрела на бармена, поджав губы. – Думаю, сегодня последняя наша встреча.

– Вот оно как. – Антон застыл на месте. Его рука с тряпкой была в миллиметре от моих пальцев, мягко сжимающих чашку. – Позвольте, отлучусь на минуту.

Бармен тут же отбросил тряпку в сторону и направился на кухню. Я только и могла, что посмотреть на него в недоумении.

«Странный малый», – подумала я и решила не разгадывать поведение бармена, на этой неделе было достаточно загадок, а расслабиться и насладиться тонким вкусом кофе было самое то.

Я допивала последний глоток, когда перед моим носом материализовался знакомый нежно-розовый десерт.

– «Малиновый курьез» за счет заведения, – с легкой хрипотцой объявил Антон.

– Заведения, говоришь? – Я кокетливо прищурилась, а он опустил глаза. – Большое спасибо. Сейчас самое время попробовать.

– Теперь вам по вкусу сладкий ягодный крем? – повторил бармен слова, сказанные мной несколько дней назад.

Я, не скрывая удивления, улыбнулась, широко распахнув глаза.

– Хорошая память. Но да. Перед отъездом следует сделать все, чего хотелось, но не находилось времени или сил. Десерт входит в этот список.

Антон облизнул губы, желая что-то сказать, но промолчал и приступил к приготовлению еще одной чашки кофе.

Десерт оказался удивительно вкусным, и я стала требовать, чтобы Антон узнал рецепт у повара. Но бармен, смеясь, отказался выяснять способ приготовления и содержащиеся в пирожном ингредиенты, ссылаясь на «секрет фирмы».

Мы поболтали о Твери, я рассказала про Тарасов, Антон – забавные случаи на работе, я же о своей специальности промолчала. Отложенное на кофепитие время подходило к концу. Я огорченно посмотрела на часы, висевшие в углу кафе, и тепло сказала:

– Антон, большое спасибо за кофе, десерт и разговор. Но мне следует бежать.

Рядом с ним было славно находиться: приятная внешность, язык подвешен, еще и кофе с десертами угощает, – эталонный собеседник. Сердце кольнуло от мысли, что несколько часов так скоро пролетели. Я и позабыла, как была возбуждена предстоящей встречей с Костей. Его освобождение ушло на второй план. Вся тверская работа ушла на второй план. Я была обычной Таней Ивановой, девушкой, флиртующей с барменом в кафе при отеле, – и это было в кайф.

– Уже? – Антон проследовал за моим взглядом на часы.

– К сожалению.

Неожиданно Антон взял мою ладонь в руку и прикоснулся к тыльной стороне губами. Ток прошел по всему телу.

– Надеюсь, еще увидимся, – прошептал бармен, пристально глядя мне в глаза.

Щеки загорелись, и я мягко убрала руку. Не произнеся больше ни слова, я покинула кафе.

Такси подъехало к удивительно не подходящему по цвету зданию следственного изолятора – нежный персиковый оттенок окрасил кирпичную кладку. В тени зеленого козырька скрывались две женские фигуры, а на парковке уже сиял под солнечным светом белый «Форд».

– Меня ждете? – бодро сказала я позади женских фигур.

Девушки синхронно обернулись.

– Таня! – схватилась за левую грудь Наташа. – Чего так пугать?

Соня только ухмыльнулась, приветственно кивнув.

– Что у нас по времени? – поинтересовалась я.

– Еще пять минут, но думаю, задержатся, как всегда, – ответила Соня.

– Адвокат уже там, – добавила Наташа.

– Хорошо.

Я уперла взгляд в железную дверь. Пронина тихо подошла ближе и коснулась плеча, спросив:

– Как ты?

– Сносно. Я, кстати, хотела узнать, что слышно в Следственном комитете? Мы сделали достаточно, чтобы усадить Ворохова за решетку?

– Более чем. Благодаря сделанной звуковой записи ему не отвертеться. А полусгнивший труп с орудием убийства из-под бетона выковыряли. До сих пор не понимаю, как ты догадалась… После медэкспертизы тело Ирины отправят в Кашин к матери для подобающего захоронения. Потом меня восстановили в обязанностях, значит, с завтрашнего дня я вернусь к делу Ветровой, а Сергеича, следователя нашего, вчера отстранили и забрали в участок для допроса. Думаю, скоро и до Никулина Леонида доберутся.

– Это хорошо, – тяжело выдохнула я. – Надеюсь, он не сможет избежать ответственности.

– Я сделаю все возможное. Ну и в «ВудМене» проведут проверку. Я уже связалась с налоговыми органами, – твердо сказала Соня и часто закивала своим мыслям, видимо, продолжая обильный список предстоящих действий.

– Наташ, – обратилась я к старой подруге, – вы Костю сначала к себе заберете или сразу домой, в Кашин?

– К себе, конечно, – опешила та. – Мальчику нужно в себя прийти и постепенно решить с дальнейшими планами. Я боюсь давать ему советы…

Наташа кусала внутренние стороны щек.

– Не беспокойся, я сделаю это за тебя.

После моей фразы последовала продолжительная тишина в ожидании появления освобожденного.

Дверь громко скрипнула, и на входе показались щурившиеся от света Оса и Костя. Мальчик был худ и бледен, особенно на контрасте персиковых стен. Хоть этот цвет и ассоциировался с юностью, свежестью и беспечностью – молодой парень вовсе не подходил под эти описания. Он скорее олицетворял чахлость, болезненность и старость. Я тяжело задышала, глядя на него.

Но бледность лица Кости резко сменил слабый румянец, как только его взгляд упал на трех привлекательных женщин, дожидавшихся его выхода.

– Костя! – всплеснула руками Наташа и побежала к мальчику, раскрывая объятия.

Костя сконфуженно принял ласку от родственницы. Его же адвокат бравой походкой подошел ко мне с Соней и приобнял последнюю за талию.

– Константин, прошу познакомиться со своими спасительницами – детектив Татьяна Иванова и моя… – Оса откашлялся и как ни в чем не бывало продолжил: – И оперуполномоченная Пронина София.

Костя отпрянул от объятий Наташи и с нежностью в глазах прошептал:

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Костя, – улыбнулась я мягко.

– Мы рады видеть тебя в здравии. – Соня выпорхнула из рук адвоката и подошла к мальчику. Оса засеменил за ней. – Как с тобой обращались? Ты не голодал?

– Большое спасибо… Все хорошо было… – Костя опустил огромные глаза с темными кругами под ними к земле. – Спасибо вам за то, что вытащили меня отсюда.

Мальчик с неприязнью обернулся на персиковое здание с зеленым козырьком.

– Это наша работа, – гордо задрав голову, сказала Соня.

– Костя, – обратилась я к мальчику, стоя поодаль от компании, – ты не против пообщаться тет-а-тет? Тут рядом небольшой сквер. Пройдемся?

Костя моментально кивнул и направился в сторону скверика. Оставшаяся компания понимающе посмотрела ему вслед.

– Мы скоро, – бросила я и догнала Костю.

Несколько метров мы прошли с мальчиком в молчании. Я не знала, с чего начать, а он, по-видимому, стеснялся – не исчезающий с лица румянец говорил об этом.

– Как ты себя чувствуешь? – сипло спросила я.

Костя нервно закусил нижнюю губу.

– Не очень, если честно…

– Адвокат объяснил тебе сложившуюся ситуацию?

– Да, но без подробностей… Я бы хотел послушать вас.

– Ты уверен, что тебе недостаточно общих фактов, которые поведал адвокат?

Мальчик молчал, продолжая впиваться зубами в губу.

– Легче тебе от этого может не стать. Не лучше ли оставить все как есть?

Костя резко остановился и заговорил:

– Нет. Я хочу знать все. Всю жизнь я не понимал, что со мной. Ощущал тяжесть в груди каждый день. Я был несчастен. Мечтал об отце. Ненавидел мать. А теперь все иначе… Перевернулось… Вдруг это мой шанс избавиться от отравляющих жизнь чувств?

Я видела, как глаза Кости наполняют слезы.

– Тогда нам стоит присесть. – Я плавно взяла руку мальчика и усадила на ближайшую скамейку. – Я расскажу тебе все с самого начала.

Я поведала Косте историю матери, которую та хранила двадцать лет, и последний разговор с его отцом, смягчая некоторые из подробностей. Мальчик был еще слаб и болен, чтобы давить его жестокостью мира, кровожадностью родных по крови людей.

Костя слушал внимательно, не задавая ни единого вопроса. Я могла заметить только сменяющиеся эмоции на его лице.

– Твоя мама очень любила тебя, – подвела я итоги рассказа. – Прости ее за те неправильные поступки, что она совершала. Ни к чему держать зло на мертвых. Сохрани в душе только хорошее. Тебе еще жить и жить, а ее нога, к сожалению, больше не ступит на землю. Дорожи памятью, но иди дальше. Твоя бабушка очень ждет тебя домой. Вам следует сплотиться, а не отдаляться. Я знаю, что ты редко ей звонил из СИЗО. Но вы семья, родные люди, и больше у вас нет никого. Я не знаю, как ты теперь относишься к обретенному отцу…

– Никак, – перебил меня дрожащим голосом Костя. – Он для меня не существовал и не будет существовать.

– Понимаю… Просто не забывай о том, что в твоей жизни были, есть и будут люди, готовые помочь, принять и понять. Знаю, что тебя переполняют боль и сожаления, но не стоит спускаться в пучину вновь. Тебе дали шанс начать по новой. И как бы грубо ни звучало – но не просри этот шанс.

Костя схватил мою руку и сильно ее сжал, но я не стала отдергивать ее.

– Что мне делать дальше… – Мальчик уже не видел ничего сквозь слезы, он мотал головой из стороны в сторону, стараясь отогнать подкатившую к глазам влагу.

– Я не хочу и не буду брать ответственность за твою жизнь – ты уже взрослый. Лишь могу дать пару советов.

Костя пронзительно взглянул на меня, требуя помощи.

– Тебе нужно время, чтобы разобраться в жизни. Поэтому первым делом следует взять академический отпуск в университете. После, так как ты стал собственником дома в селе Видное, продать его. Отдать долг за наркотики, советую сделать это через приятеля Сережу. Деньги следует передать незамедлительно, чтобы не рисковать лишний раз жизнью и здоровьем. Кто знает, на что способны эти люди? Ну и последнее – уехать в Кашин к бабушке. Прожить там год в родной, знакомой среде, восстановить здоровье и дальше решить, чего хочется от жизни. Вернуться на учебу, остаться в Кашине – там дело за тобой.

Костя отпустил мою руку и утер скатывающиеся по щекам слезы.

– Так я и поступлю.

– Надеюсь и верю, что у тебя все получится. – Я ободряюще улыбнулась мальчику, поднялась со скамьи и поспешила к скучающей у входа в следственный изолятор троице, Костя зашагал за мной.

– Татьяна, спасибо вам за все. Вы спасли меня от тюрьмы, рассказали мне все, дали дельные советы.

– Костя, мой вклад в твое спасение, несомненно, велик, – усмехнулась я. – Но вся четверка людей, встречавшая тебя после освобождения, совершила немало поступков, чтобы добиться твоей свободы. Одна Наташа чего стоит. Если бы не она – меня бы тут не было. Соня и Кирилл сократили твои муки в разы. Без них я могла и не справиться.

Мы вышли из тени деревьев сквера и увидели оставшуюся компанию. Наташа болтала по телефону, видимо, с сыном или мужем, а Соня, выпуская дым изо рта, и Оса, не спускающий с собеседницы глаз, нежно ворковали поодаль, но, заметив наши с Костей фигуры, отодвинулись друг от друга в стороны.

– Вот и наши пропащие, – задорно хмыкнул Оса.

Наташа моментально попрощалась с абонентом и воскликнула радостно:

– Костя, нас уже ждут на ужин. Как ты относишься к лазанье?

– После пищи в изоляторе я готов съесть что угодно, – буркнул мальчик. Его глаза еще были красными от слез.

– Замечательно. Тогда прощайся, и я буду ждать тебя в машине.

Наташа оперативно обежала каждого из собравшихся, приобнимая и целуя в щеку. Я в ее списке стояла последней. Когда она захватила меня в объятия, то прошептала:

– Давай созвонимся еще вечером, хорошо?

– Обязательно, – выпалила я, выдыхая последний оставшийся в легких воздух. Настолько крепко Наташа меня сжала.

Через мгновение подруга оказалась в «Форде», а Костя остался стоять столбом.

– Я хочу еще раз поблагодарить вас, – начал мальчик. Чувствовалось, что ему не хватало слов выразить признательность.

– А мы были рады помочь. – Оса протянул Косте ладонь для рукопожатия. Мальчик с зажатой улыбкой протянул кисть в ответ.

– Если тебе в ближайшие дни понадобится помощь, то я на связи. – Соня взяла Костю за плечо и легонько сдавила его.

– Хорошо, – мальчик снова покраснел. – Ладно, тетя Наташа ждет.

Костя уже почти развернулся к машине, когда я его окликнула:

– Костя, помни мои слова. И держи хвост трубой.

– Буду. – Мальчик скривил лицо от отчаяния, задержал взгляд на нашей троице, а после спешно отвернулся и направился к автомобилю.

Глава 25

– Когда ты уезжаешь? – нарушила тишину Соня.

– Завтра в двенадцать тридцать шесть.

– Оу… – Пронина приподняла левую бровь. – Тогда приглашаю на прощальный ужин. Что думаешь о пасте болоньезе?

– Я за. Успела уже проголодаться, да и обеда у меня не было.

– Вот и славно! За полчаса приготовлю.

– Ты же присоединишься? – обернулась я к необычно молчаливому Осе.

– Конечно, я думал, что это даже не обсуждается, – фыркнул он.

– А где твоя «вишенка»? – шутливо спросила я, оглядывая стоянку.

– Ну…

– Мы на моей тачке приехали, – перебил Соню Оса. – Вон стоит черный «Ниссан».

– Ммм… – промычала я, покосившись на Пронину, лицо которой было залито краской. – Поехали тогда. А то магнитолу скоро будет перебивать мой желудок, завывающий оду о любви к еде.

– Уже завожу машину! – крикнул Оса и побежал к автомобилю.

Я и Соня медленно зашагали к нему.

– Я что-то пропустила? – я хитро прищурилась, глядя на Пронину.

– Может быть…

– Твоя мама будет на седьмом небе, – с ликованием в голосе произнесла я и запрыгнула на заднее сиденье «Ниссана».

Войдя в дом, Соня тут же принялась за приготовление пасты. Сковородка шкворчала, вода в кастрюле бурлила, а на всю кухню расползся устойчивый запах чеснока и томатов.

Я изо всех сил старалась не мешать и не попасть ненароком под горячую руку Прониной, поэтому восседала за крайним стулом, ближе к проходу от кухонного стола, болтая и периодически поглаживая кота, вьющегося у ног.

Оса же, наоборот, всячески пытался предвосхитить желания Сони и помочь в готовке. Замечу – у него здорово получалось. Скинув пиджак и оставшись в одной рубашке, плотно облегающей накачанное тело, он замельтешил перед глазами. На мгновение мне даже стало жарко, далеко не от раскаленной газовой плиты. Но я отмахнулась от неподобающих мыслишек, сосредоточив внимание на копошащейся Соне (горячий адвокат занят на двести процентов, мне не следовало ни секунды думать о нем в неприличном ключе). Кирилл же накрыл стол бумажной скатертью в мелкий рисунок – то ли птиц, то ли цветков, не разберешь; поставил три плоские белые тарелки и столовые приборы; зажег несколько длинных свечей; помыл и нарезал свежих овощей. Соня изредка поворачивала к нему голову, чтобы проконтролировать процесс, при этом умилительно улыбаясь. Оса даже отыскал на балконе бутылку белого сухого вина, но я отказалась выпивать.

– Да, Наташа сказала, что ты была кислой на следующий день после нашего празднования победы. Головка была бо-бо? – Кирилл разразился заливистым смехом, но понимающе выставил два бокала – себе и Соне.

«Значит, остается на ночь», – подметила я про себя.

– Через пару минут все будет готово, – восторженно объявила Соня, нависая над газовой плитой.

Оса нежно провел рукой по ее талии, и Пронина слегка вздрогнула от неожиданности.

– Смотри-ка, уложилась в двадцать пять минут, – Кирилл мельком взглянул на наручные часы. – Молодец. Спасла Таню от голодного обморока.

Я взяла в руки вилку с ножом и застучала ими по столу.

– Есть! Есть! Есть! – завопила я, смеясь.

Кот Сеня, испугавшись моих криков, рванул из-под ног в комнату. Проследив за ним, Оса выпалил:

– Больно надо! Нам больше достанется, верно, Тань?

– Нам конкуренты в этом деле ни к чему.

Соня подняла сковородку, но Кирилл перехватил ее руку:

– Присаживайся, хозяюшка. Я поухаживаю за дамами.

Пронина, недолго возражая, послушалась и села напротив меня, попутно снимая с себя фартук. Когда Оса заполнил тарелки душистой и аппетитной пастой, в квартире наступила тишина, иногда прерываемая одинокими завываниями кота в другой комнате и восхищенными от кушанья репликами Кирилла.

– Кажется, ты совершила ошибку, не поступив в кулинарный колледж! – Я, довольная ужином, облокотилась на спинку стула, поглаживая живот.

– Считаешь, что борьба с преступностью не по мне? – Соня возмущенно подняла бровь.

Кирилл убирал опустевшие тарелки в мойку, но, услышав наш разговор, напрягся и остановился, защищая:

– Я думаю, Таня имеет в виду то, что твой талант пропадает.

– Один из талантов! – вклинилась я, поправляя неудачно сказанную фразу Осы.

– Ой… Да, да.

Оса быстро отставил тарелки и прильнул животом к спине сидевшей Сони, обхватив ее руками с обеих сторон.

– Допустим, – процедила Пронина. – Можешь меня не держать, я спокойна. Лучше продолжай уборку.

Кирилл молниеносно опустил руки и отодвинулся к мойке.

– Сонь, твои блюда созданы для мишленовских ресторанов, а не кухни метр на метр с неблагодарными гостями.

– Я очень благодарный! – Оса стал намывать посуду, звеня приборами и тихо напевая знакомую мелодию.

Соня благосклонно улыбнулась и стряхнула пылинку с левого плеча.

– То есть ты не считаешь, что я бездарна в работе?

– Конечно нет, – удивилась я. – Почему ты так подумала?

– Ну… Всю грязную работу сделала ты. Кирилл тоже помог по многим вопросам. А я…

Пронина тяжело сглотнула и поджала губы. Голубые глаза потемнели под нахмуренными бровями.

– Думаю, тут и так все ясно.

Бубнеж Осы прекратился, и он прислушался к разговору.

– Соня, не глупи, – довольно грубо отреагировала я. – Набиваешь себе цену?

– Нет, я же…

– Без тебя я ни на шаг бы не приблизилась к разгадке. Точнее, приблизилась бы – но намного позже. Кирилл помог только из-за тебя. Не отрицаю, что все это удачное стечение обстоятельств. Но все же. Если бы ты не рискнула подойти ко мне неделю назад – то все могло обернуться иначе. Ты не испугалась, даже когда в твой дом проникли и перевернули его вверх дном. Продолжила стоять на своем – а это дорогого стоит. Да, ты еще молода. Нужно больше думать головой, а не сердцем. – На этих словах Соня согласно кивнула. – Но именно твое беспокойное сердце помогло нам освободить Костю. Чуйка, интуиция – называй как хочешь. Поэтому прекращай ныть и принижать себя. Это дело наше, и раскрыли мы его вместе. Я не привыкла работать в команде, мне ближе быть волком-одиночкой и самостоятельно разнюхивать следы добычи. Но с тобой шататься по лесу оказалось веселее, сподручнее и увереннее.

Пронина смотрела на меня с недоверием. Со стороны мойки послышались усмешки.

– Волк-одиночка? Вот это ты выдала сравнение, Таня, – Оса уперся в столешницу, смеясь.

Я пожала плечами:

– Ну, ведь так и есть.

– Ух, – перевел дух Кирилл. – Соня, радость моя, послушай.

Оса присел на корточки рядом с Прониной, обхватив ее колени.

– Черта с два я бы стал впрягаться в это дело. Ты была права, называя меня бездарным и никчемным адвокатом. Меня ничто не интересовало. Кроме тебя… – Кирилл прочистил горло и продолжил: – Твоя вера в это все… Как бы получше выразиться – в справедливость, правосудие и прочую ересь – меня подстегнула. Я втянул сестру – хотя не должен был. Запарился с информацией по синему седану, но у меня на него свой зуб заточен, конечно. Даже готов был подставиться, протащив прослушку в СИЗО. Все, что я делал, было ради тебя.

Соня не сводила с Осы глаз, после каждого его слова она всем телом содрогалась. А он держал ее колени, изредка шевеля ладонью, теребя складку брюк.

– Только сегодня, когда Костя вышел из изолятора, я понял, что значит для тебя твоя работа, твоя борьба за справедливость. Благодаря тебе я стал частью чего-то большого и светлого. И я хочу продолжить иметь отношение к этому. Сражаться за правое дело. С тобой.

Оса прильнул щекой к ногам возлюбленной и закрыл глаза. В последующей тишине можно было различить лишь тяжелые частые вздохи Сони.

Я нарушила молчание в желании разрядить обстановку:

– Не хватает попкорна и носового платка, слезы утирать.

Кирилл очнулся от наслаждения и усмехнулся:

– Завидовать нужно молча, разве тебя не учили?

– На вас так вино повлияло? Одна стала цену себе набивать, другой – в любви признаваться. Время для разговоров по душам? Не видела в расписании.

– Перестань, Тань. – Соня плавным движением руки попросила Осу встать. – Я не буду скрывать, мне было важно услышать твое мнение. Дело Ветровой открыло глаза на многие вещи. Вся жизнь моя разделилась на «до» и «после». Во многих сферах…

Пронина ласково посмотрела на Кирилла, пересевшего на стул рядом.

– Ты для меня авторитет, Таня. Не могу избавиться от параллелей и сравнения…

– У! Нет! – бурно среагировала я.

Ребята в недоумении посмотрели на меня.

«Вся поездка в Тверь напоминает мне гонку на лошадях. Каждый борется за абстрактные, нереальные места, вырисованные их же фантазией. Я не исключение – не ленюсь сравнивать себя с прошлой собой. Какая глупость», – подумала я и замотала головой.

– Ты напоминаешь мне меня. Но у нас разные жизни. Твои вечера заканчиваются в окружении близких за столом с домашней едой; мои – пустым холодильником, теликом и кружкой кофе. И это хорошо. Мы обе счастливы по-своему. Равняться на кого-то, кто сильнее, опытнее, умнее, – дело обычное. Но не стоит забывать о собственных достоинствах, коих в тебе предостаточно.

– Меня вводят в тоску поднятые темы… – прошептал Кирилл, не шевелясь.

– И я о том!

Я бодро вскочила с места и обняла ребят сзади за плечи, притянув их друг к другу:

– Завтра я уезжаю, и сегодня последний вечер вместе. Может, повторим пятницу и сыграем в карты? Только без осушения стакана спиртного за проигрыш! Я придерживаюсь сухого закона!

– А я, пожалуй, придержусь за сухое белое, – рассмеялся Оса и схватился за бутылку вина.

– Тогда, чур, первый ход за мной. Не зря же я ужин готовила, должны же у меня быть привилегии, – заявила Соня, взяв в руки два бокала.

– За мишленовскую пасту я готова хоть два хода тебе уступить!

– А я расцеловать золотые ручки. – Кирилл надул губы для поцелуя, но Соня шутливо хлопнула его в плечо.

– Охладите пыл, развратники! Дождитесь моего ухода! – завопила я и поспешила в комнату, потревожив тем самым спящего на диване кота.

Спустя час бурной игры в карты, где я обоих оставила с носом четырежды, прикрываясь фразой – «повезет в любви», мы расползлись по квартире: я и Соня остались беседовать на диване, а Оса отправился в прихожую одеваться – он был послан в магазин за тортом.

– Неужели это финал истории? – сказала Соня, глядя куда-то в пустоту.

– Ты про Ветрову?

Пронина проигнорировала мой вопрос.

– Что будет с участниками этого дела? Со Светланой Вороховой? С Костей?

– Лучше скажи, что будет с университетским наркобизнесом и коррупцией в городе? – перешла я на волновавшую меня тему.

В голове раз за разом крутилось то, что мне хотелось услышать от Прониной.

– Я буду работать над этим, не сомневайся, – твердо произнесла Соня, встретившись с моим внимательным взглядом. – Я же пообещала себе.

– Похвально.

Кот Сеня юркнул мне под руку, громко заурчав. Входная дверь захлопнулась.

– Что произошло между тобой и Кириллом? – Я игриво придвинулась ближе к Соне.

Пронина бросила взгляд в сторону прихожей, убедившись, что Оса покинул квартиру. А после резко обернулась и схватила меня за руки. В ее глазах горел огонь, ранее мной не замеченный.

– Я сама не знаю! – визгливо сказала она. – Все началось со взлома квартиры. Он тогда же пришел, был так ласков и поддерживал меня… Я в тот вечер прям растаяла. Но спали мы по отдельности! Как я и говорила…

– А потом? – настаивала я на продолжении рассказа.

– В пятницу, когда ты уехала, он остался помогать убраться… Ну и между нами искра пробежала… Вино виновато или что… Я ничего не понимаю, если честно. Он же…

– Надоедливый и туповатый друг детства?

– Угу… – Пронина стыдливо опустила глаза.

– Скажу прямо – туповатая из вас двоих только ты, – улыбнулась я.

– Чего?

– Глупо отрицать очевидную симпатию с твоей стороны из-за навязанных клише и завышенных ожиданий к будущему мужчине. Чувства есть чувства!

– Возможно, и так… – Соня отпустила мои ладони и задумчиво уперлась в подлокотник рукой. – Ты действительно поняла все с самого начала?

– А как же. С тобой бок о бок работал профессионал, как-никак.

– И после этого ты говоришь, что не следует сравнивать…

– Все нормально, – ухмыльнулась я. – В своем глазу бревна не заметишь, в чужом – соринку увидишь.

– Наверно…

Соня взяла со стола пачку сигарет и направилась к балкону, но вдруг обернулась и спросила:

– Частный детектив Татьяна Иванова, могу ли я обращаться к вам за помощью в случае сложного дела?

– Только в крайних случаях, оперуполномоченная София Пронина. У вас своя голова есть на плечах.

– А если не по делу, Тань?

– Тогда в любое время дня и ночи.

Соня ухмыльнулась с глазами, полными грусти, и вышла на балкон.

Следом грохнула входная дверь, и радостный голос Осы пропел:

– Песня плывет! Сердце поет! Эти слова о тебе, Москва![6]

Через минуту на журнальном столике расположился алый торт с именем столицы нашей родины – «Москва».

Я устало зевала, оглядывая отражение в зеркале лифта. Хвост порядочно растрепался, и вид в целом был уже несвеж. Но сегодня меня ждали лишь горячая ванна и чистая постель, нынешний облик перестал иметь значение.

Мне следовало отдохнуть перед завтрашним поездом и хорошенько выспаться.

По дороге к отелю я созвонилась с Наташей, расспросила про самочувствие Кости. Она уверила меня, что мальчик освоился: плотно поужинал, в основном вел себя зажато, но со временем расслабился и даже поиграл с ее сыном.

Меня обрадовали слова Наташи. Я также убедила ее не провожать завтра на поезд, взяв с нее обещание, что она с мужем и сынишкой найдут время приехать в гости в Тарасов. На том и распрощались.

Номер отеля встретил меня прохладой. В открытое окно задувал поднявшийся к ночи ветер. Я неприятно съежилась и поспешила наполнить ванну.

Пузырьки ароматной лавандовой пены щекотали нос. Ничто так не успокаивает, как этот цветочный запах. Мысли рекой проносились в голове, но я не могла ни за одну зацепиться, они проскальзывали, словно вода сквозь пальцы. Единственным отчетливым лейтмотивом являлось удовольствие от происходящего – от достигнутого результата, новых приятных знакомств, жизни в целом. Хотелось замедлить время, прошептав: «Остановись, мгновение, ты прекрасно».

Большая стрелка часов догнала маленькую на цифре десять, когда я выжимала мокрые волосы белым махровым полотенцем, а телевизор трещал от подходящей к концу новостной программы. Длинный халат при отеле приятно прилегал к телу, способствуя ощущению домашней атмосферы.

Мне здесь нравилось. Никакой уборки, стирки и готовки – мой маленький рай. Из-под шуршания полотенца я расслышала тихий стук в дверь.

Я автоматически сделала звук телевизора на минимум и прислушалась. Стук повторился. Осторожно, на цыпочках, я прильнула к двери и всмотрелась в замочную скважину. Мужская обувь, серые брюки, край синей толстовки или худи (не разберешь) мелькали в просвете.

Я сделала шаг назад, откинув еще мокрые пряди волос, и спросила:

– Кто там?

– Это я, бармен Антон.

Я моментально распахнула дверь в номер. Передо мной стоял взволнованный симпатяга бармен, держащий в руках два бумажных стаканчика с кофе.

– Простите, что так поздно… Я просто задумался над вашими словами – что «следует сделать все, чего хотелось перед отъездом». Мне хочется…

Антон нервно выдохнул и уперся плечом в дверной проем, оказавшись передо мной в нескольких сантиметрах.

– У меня два эфиопских кофе, и я готов раскрыть секрет «малинового курьеза». Только позвольте войти.

«Какой настырный, – я кокетливо прищурилась. – Подкупает еще, прохвост. Черт с ним! Действительно, надо сделать все, чего хотелось. Мои же слова? А высплюсь в следующей жизни».

– Позволишь войти, – я облизнула губы и, развернувшись от покрасневшего от стеснения лица бармена, вошла в глубь номера.

– Что?

– Если хочешь войти, то нам надо перейти на «ты», верно?

– Хм… да.

– Исправь предложение, если понял, – я вальяжно села на кровать, закинув ногу на ногу.

– Ты позволишь войти? – Антон носком ботинка переступил порог, но дальше двинуться не решался. Его грудь порывисто вздымалась.

Я с вызовом наклонила голову набок и приглушенно произнесла:

– Позволю.

За секунду Антон захлопнул дверь и сократил расстояние между нами. Неловко отставив стаканы с кофе в сторону, он аккуратно, с излишней бережностью, сел рядом со мной.

– Ты не закончил предложение.

– Какое? – опешил Антон.

– То, в котором говорил о своих желаниях. – Я изучающе разглядывала его бегающие от смущения глаза.

Его дыхание еще сильнее участилось, а взгляд уперся в мои губы. Нерешительность Антона раззадоривала меня. Но я терпеливо ждала, как кошка мышку из норки.

– Я хочу…

Кулаки Антона сжались, и глаза зажмурились на мгновение. Когда он их вновь открыл, в них плясали искры.

– Этого, – прошептал он и впился в мои губы требовательным поцелуем, обхватив лицо руками. Мое тело тут же обмякло, и я растворилась в неожиданной ласке.

Глава 26

Сон в эту ночь напоминал забвение – темный, ровный, быстрый.

Я открыла глаза от блеклого солнечного света, проникавшего сквозь колышущиеся от ветра шторы. Тело в истоме, способное лишь поочередно потягиваться, будя каждое нервное окончание, медленно плавало на складках освещенной простыни.

На часах было ровно 9:00. Теплый воздух с силой бросился в комнату, раздувая шторы парусами. Погода стояла жаркая и сухая. Кожа начала покрываться испариной.

Сладко потянувшись, я повернулась на бок и уткнулась в гладкое, с пеленой невинности и бесхитростности лицо Антона. Его веки слегка вздрагивали, видимо, сон бармена оказался гораздо ярче моего.

Я осторожно откинула одеяло, не задев Антона, и направилась к умывальнику. Времени до поезда было полно, но не хотелось вдруг превратить неспешные сборы в гонку за последним вагоном.

Когда я выходила из номера отеля на завтрак, Антон еще мирно посапывал в постели. Мне не хотелось будить и прерывать столь блаженный сон. Неуверенная в том, что он дождется моего возвращения, я накалякала на клочке бумаги: «Ушла в ресторан, скоро буду. Обеспечу завтрак в постель!»

Последняя утренняя трапеза в отеле оставила прекрасные впечатления, что и в первый день приезда. Нежнейшие блинчики с творогом, залитые клубничным вареньем, доставили мне уйму наслаждения. Лимонный пирог, красовавшийся на раздаточном столе, ударил в нос терпкой нотой цитруса. Я сразу вспомнила о Нине Ивановне, соседке Ветровых, и об обещании навестить ее перед отъездом. Дырявая голова!

Размышляя над решением, как исправить ситуацию, я додумалась до одной занимательной идеи, для воплощения которой мне понадобится парочка человек, та, что явно не сможет отказать. Все же гениальная голова!

Крепкий американо был выпит в один глоток. Я подумала, что жаль замерзший эфиопский кофе, принесенный вчера барменом, сейчас бы с радостью отведала подобный пикантный и тонкий по вкусу напиток. Долгими уговорами молодая официантка, неприлично широко открывающая рот, жуя жевачку, позволила утащить в свою берлогу два блинчика в контейнере. Кофе я прихватила в «Леденце» и, полная готовности удивить Антона вкусным завтраком, поспешила в номер.

От звука открывающейся двери Антон раскрыл глаза и сонно улыбнулся:

– Доброе утро, красавица.

– Доброе, – я распустила плотно собранные в пучок волосы и расправила их по сторонам. – Не видел мою записку?

– Видел. И очень ждал.

Бармен похлопал по краю кровати, приглашая прилечь рядом. Я положила на тумбу завтрак и отсела на стул.

– Сначала завтракай, а я буду собирать вещи. Ты же не забыл, что у меня поезд?

– Может, ты уедешь завтра? – жалостливо, как маленький ребенок, просящий шоколадку в магазине, взмолился Антон. – У меня выходной сегодня. Мы могли бы провести день вместе.

– Увы. Мне нужно ехать.

Я потянулась к еще горячему стакану с кофе из кафе и сделала глоток.

– Завтракай скорее, кофе остынет.

Антон по-детски отвернулся от меня, скрыв лицо подушкой. Меня позабавил и умилил этот жест. Хихикнув, я начала заталкивать разбросанные по номеру вещи в красный чемодан. Бармен, не получив должного внимания, надувшись, стал есть уже холодные блинчики из контейнера, косясь в мою сторону.

– Я тебя не остановлю, да? – буркнул он под нос, словно самому себе.

Я не стала повторяться. Как бы ни была прекрасна вчерашняя ночь, перетекающая в не менее заманчивое утро и день, – отказаться от поездки домой я не могла и не хотела. Меня слишком уже тянуло обратно.

Закончив сборы, я устало плюхнулась на еще разобранную кровать рядом с Антоном. Он уже заискивающе следил за мной, ожидая, когда сдамся в его объятия. Откровенно говоря, делать непринужденный вид и собирать вещи при голом мужчине в одной простыне – занятие нелегкое.

– Попалась. – Антон приятно навалился на меня сверху, чтобы я не могла сбежать. Хотя мне и не хотелось.

– Слушай, охотник, – выпалила я под шквалом его поцелуев, – у меня к тебе огромная просьба!

– Все что угодно, – задыхаясь, бросил Антон.

Я остановила его разгоряченное лицо руками.

– Мне нужно немного твоего внимания.

Антон быстро понял, что мои желания выходят за рамки деревянного прямоугольника кровати, и разочарованно откатился в сторону.

– Я попрошу тебя купить несколько пирожных «малиновый курьез» и передать на ресепшен с моей запиской.

– Что за записка и для кого? – Бармен дернул бровью.

– Ревнуешь, рыцарь? – Я рассмеялась из-за его напряженного лица и железного тона. – Презент для одной доброй женщины в благодарность за некоторое содействие… А заберет его моя подруга.

– Такая же красивая, как ты? – расслабившись, стал строить глазки Антон.

– Лучше, – шепнула я. – Но она замужем и у нее сын. И кофе она не любит.

– Так неинтересно… Чем же мы будем с ней заниматься, если не кофе пить?

– Сделаю вид, что не слышала и не поняла, какой ты бесстыдник. – Я игриво щелкнула его по носу.

Антон снова схватил меня в охапку, усадив на свои бедра.

– Свое бесстыдство могу продемонстрировать во всей красе, только скажи.

Я закусила губу от томящего возбуждения и кинула взгляд на часы – 10:40. Даже в такие моменты терять голову для меня было несвойственно. Контролирующая часть меня облегченно вздохнула, ведь еще было время насладиться безумством. И я, не задумываясь больше ни секунды, одарила Антона страстным, влажным поцелуем.

Глава 27

Поезд, поскрипывая, качался по полуразбитым рельсам. Шум колес и легкое пошатывание вагона запускали процесс дремы в организме. Но разум, впечатленный и перенасыщенный, держал в реальности, заставляя прокручивать в голове последнюю неделю снова и снова.

Я оценивала поездку в Тверь по множеству критериев: первое – влияние на профессиональную деятельность; второе – денежная составляющая поездки; третье – воздействие на личную жизнь.

«Об этом преступлении я явно хочу рассказать и поделиться витиеватостью расследования (Кире, пожалуй, поведаю одному из первых). Пусть часть денег я решила вернуть Наташе, она все же маленького ребенка растит, с поездкой я не обеднела, да и город бесплатно посмотрела, еще и с минимальными, но экскурсионными замечаниями Прониной. А личное… Об этом мне еще предстоит подумать», – рассуждала я, глядя в окно с залитыми солнцем пейзажами.

В такси я позвонила Наташе и обозначила ей четкую инструкцию к томящимся в ожидании малиновым пирожным с запиской – скорее забрать, отвезти, передать, поблагодарить. И обязательно позаботиться о собаке Белле, до сих пор находящейся на попечении старушки Нины Ивановны.

Записка содержала мало слов, но много признательности: «С огромной благодарностью угощаю вас «малиновым курьезом». Лимонные печенья вкусны, но разнообразие всегда добавляет остроты в жизнь. С уважением, Татьяна Иванова».

Одинокое пребывание в купе действовало вдохновляюще. Жаль, что голова никак не могла выкинуть невидимых тверских попутчиков.

На душе было тяжко и непривычно. Я десятки раз прошлась по коридору вагона, выпила пять кружек чая, посмотрела фильмы нулевых (тогда киноиндустрия кишела легкими романтическими комедиями, благотворно влияющими на поднятие настроения и духа), но груз в районе груди не покидал тело, а скорее крепче закреплялся с каждым пройденным поездом километром. Чувство, похожее на прочное убеждение, что забыто что-то. Неужели так и есть?

Я проверила все карманы чемодана, но не нашла пропажи: мыльные принадлежности, разноплановая одежда, обувь, зарядка для ноутбука, кости в мешочке, пистолет Макарова с разрешением – все было на месте.

Я впилась взглядом в галерею фотографий на телефоне, докрутив до начала прошлой недели. Вот последние фотки Ленки с детьми за готовкой пирогов. Цветы с ее клумбы. А вот серия фотографий из Твери: номер в отеле; первый завтрак в ресторане из воздушного омлета с вялеными томатами и оладьями со сгущенкой; вид на реку Тьмаку из комнаты гостиницы; светлый стол кафе «Леденец», захвативший бережные руки бармена с чашкой кофе; курящая в «вишенке» Соня; ноутбук, завешанный аппаратурой (наигралась в шпионов на полгода вперед); Наташа, сосредоточенно держащая руль своего безупречного «Форда»; болонка, ластящаяся к ногам старушки; бигль, одиноко грызущий сухарик; шикарная обстановка в доме Вороховых (хотела показать Ленке, она любительница подобного пышного интерьера); раскореженный сейф и пятна крови, впитавшиеся в пол коридора; тихий берег реки Тверцы; здание общежития; кот Сеня, спящий во флисовом пледе; желтые цветы в вазе на столике Сониной кухни; синий седан; несколько селфи с Прониной перед походом в клуб «Союз» (вот что я забыла – рыжий лисий парик); коктейль с сиреневым цветочком (интересно, куда делась бутылка дорогого шампанского?); Соня, поющая в швабру в полуразрушенной квартире; стройные яблони с дачи Прониных; поля, монастыри, коровы по пути в Кашин; статьи с фотографиями Леонида Никулина; красная окровавленная куртка в грязи; догоревший камин дома Вороховых; пьяное, но веселое селфи меня с Прониной и Осой; роскошно одетая, улыбающаяся Наташа на веранде ресторана; «малиновый курьез» и загадочное лицо Антона; железная дверь тверского следственного изолятора; торт «Москва» с оставшимися в названии тремя буквами – о, с, а; танцующие в обнимку Соня и Кирилл; сонное и помятое лицо Антона на подушке; мои ноги в кроссовках на 3-й платформе вокзала; стакан дымящего чая в жестяном подстаканнике на столе в пустом купе. Последнее фото сделано пятнадцать минут назад.

Я допила оставшиеся холодные капли чая.

«Полсотни фотографий, чуть больше недели, почти двести часов – одно закрытое дело. Достойное соотношение?» – прикидывала я в уме.

За окном уже смеркалось, очертания пейзажа расплывались перед глазами, действуя раздражающе. Драматично свалившись на разобранную койку, я уткнула лицо в подушку, продолжая перебирать в голове список вещей в чемодане и сумке. Складной стол загудел, звонила Пронина.

– Уже соскучилась? – шутливо начала я разговор, приняв сидячую позу.

– Типа. Хотела рассказать о новостях сегодняшнего дня, – голос Сони был уставшим.

– Внимаю.

Вытянув ноги вдоль койки, я прислушалась к говорившей.

– Я общалась со Светланой Вороховой несколько часов назад. Она выписалась из больницы и добилась кратковременной встречи с мужем. О преступлении Николая Светлана узнала из моих уст. Изъявила желание встретиться со мной и после свидания с заключенным. Я ожидала злобы от нее, угроз и оскорблений, но как бы не так. Тань, она плакала у меня на плече… – Пронина горько выдохнула. – И на удивление быстро поверила следствию, в особенности услышав твое имя. Сказала, что муж наговорил много противоречащих слов – твердил, что не виноват, – но она слишком давно знает Николая и поняла, что тот обманывает. Призналась, что и об измене двадцать лет назад подозревала. Боялась сокрушительной потери, потому что знала, что простить не сможет. И его плохое отношение к Ире видела и не понимала, но закрывала глаза. После смерти Ветровой почуяла перемены в муже, закрылась от него, чаще стала по больницам ездить, самочувствие упало ниже плинтуса. Но сейчас ей стало легче. Все встало на место, подтвердились самые страшные опасения. Сейчас она верит, что сможет оправиться от потрясений и посвятить себя внуку. Вот как-то так…

– Да уж, Никуся, шах и мат… – пробурчала я под нос, но Соня не расслышала из-под шума колес. – Я очень надеюсь, что она еще будет счастлива. Хоть и кратко.

– Я слышала, что рассеянный склероз, по словам некоторых ученых, часто возникает на фоне внутренних переживаний, иначе говоря, нервозности и тревожности. Моя одноклассница болела тем же… Возможно, источник проблем в виде Николая, заключенный под стражу, спасет ее от мучений.

– Или добавит новых… – удрученно резюмировала я.

В трубке послышался тяжелый выдох.

– Сколько тебе еще ехать? – отвлеченно спросила Соня, сменив печальную тему.

Я и Пронина проболтали по телефону не меньше сорока минут. Не знаю, что на меня нашло, но от скуки я рассказала давно забытые истории с работы, о некоторых запоминающихся в жизни любовниках и не умолчала про тверского бармена. Соня в ответ заливалась смехом, местами злилась (когда речь заходила о несносных ухажерах и злостных преступниках) и восторгалась моей незыблемой смелостью, мечтая дорасти в Твери до подобного уровня известности.

– Я и представить не могу, что через пару лет тверичи станут обращаться за помощью ко мне напрямую.

– Почему нет? – удивилась я. – У тебя все шансы заняться частной детективной практикой. Наберешься опыта – и в путь.

– Не знаю. Мне кажется правильным протягивать руку каждому нуждающемуся, а не только обеспеченному нужной суммой денег. Потому у граждан и нет веры в полицию и прочие государственные органы. Они считают, что все прогнили, поэтому всучают деньги частникам.

– Опыт в Твери именно это и показал.

– Но это же неправда! – голос Сони дрогнул. – На службе есть верные закону люди. Я мечтаю, чтобы таких стало как можно больше, поэтому я буду тянуть лямку и дальше.

– Мне в свое время не хватило твоей силы… – задумалась я, глядя в темноту окна. – Да и форма мне совершенно не шла.

– Бросить службу из-за этого? – рассмеялась Соня. – На тебя это похоже.

– Ну а что? Мрачно и скучно.

Прошло еще около десяти минут, перед тем как я окончательно повесила трубку.

После разговора мне полегчало. Но грусть с новой силой накатила с наступлением полуночи.

«Неужто я настолько привязалась к ним? – не укладывалось в голове. – Или это вновь страх – страх возвращения в пустую и бесцветную жизнь в Тарасове? В Твери было ярко и живо, как раньше. Опасность, загадки, интересные люди… А что меня ждет дома?»

Перемалывая в голове подобные мысли, я крепко заснула. До родного города оставалось пять часов.

Солнце вовсю шпарило, когда заботливая проводница разбудила меня.

– Через пятнадцать минут Тарасов, – прошептала она на ухо и вышла из купе.

В вагоне было прохладно, хотелось нацепить побольше кофт и теплые штаны, но прогноз погоды обещал жаркий вторничный день.

«Дождалась! – ликовала я. – Да здравствуют новые босоножки и платья! Тарасов, жди!»

Я надела темные солнцезащитные очки, купленные в тверском магазинчике, и, сидя практически на чемодане в коридоре вагона, не дыша, считала минуты до остановки поезда.

Вокзал встречал затхлым запахом пота толкающихся на платформе пассажиров вперемешку с ядреным ароматом жареных крылышек из кафешки с фастфудом. Хотелось заткнуть нос и впиться зубами в хрустящую курочку. Поэтому я поспешила выйти на свежий воздух и избежать потери сознания от духоты и накатывающего животного голода.

Я быстро поймала такси и умчала домой, на уютный диван, к любимой кружке с гватемальским кофе.

«Кажется, у меня еще оставался шарик мороженого в морозилке. Завтраком не назовешь, но прекрасный аперитив перед походом в кафе», – вспомнила я.

Прибывая к станции Тарасов, я настрочила сообщение Кире, оповестив о возвращении и о желании встретиться за завтраком в девять утра. Зная распорядок дня Кирьянова, я не сомневалась в его скором ответе.

«Рад слышать, что ты дома. На встречу приду. Гарика об опоздании предупрежу. Думаю, узнав причину, он не рассердится. Если только расстроится, что его не позвала J», – прилетело мне минутой позже. Друзья познаются в беде и быстрых ответах.

– Родная моя квартирка! – я влетела в дом как ошпаренная.

Солнечный свет заполнял каждый сантиметр комнат. Поднятая мной пыль кружилась в воздухе и оседала на пол. Я подумала, что здесь можно было спокойно принимать солнечные ванны. Мне тут же захотелось растянуться на шезлонге с охлаждающим мохито. Не верилось, что совсем недавно серость и морось не покидали город неделями. А я играла роль затворницы и носа не показывала на улицу.

Я прошлась по квартире, словно по музею, щупая мебель, разбросанные перед сборами вещи, рассыпанный кофе на столешнице, нагретый от солнца чайник, оставленный на подоконнике, влажную от капающего крана мойку, засохшие стебли и листья цветов в горшках.

Я была дома. Мое несовершенное совершенство любого уголка квартиры отзывалось в сердце щемящей нежностью и теплом. Казалось, что я не появлялась здесь вечность.

Принимая душ после дороги, я наметила план, в который входили: генеральная уборка, поход по магазинам, прогулка по парку, звонок подруге Ленке. За время отъезда мы списывались несколько раз, и то по мелочи. Она знала, что я занята расследованием, и не мешала, а я не находила сил отвлекаться на что-либо и кого-либо, кроме следствия и имеющих к нему отношение людей. Мне с трудом представлялось, чем Ленка занимается – приехала ли из Рябиновки или еще гостит у матери. Но я не торопилась сообщать ей о своем прибытии, вначале душа требовала насладиться долгожданным тарасовским летом. В виде исключения выступала встреча с Кирей. Мне просто с нетерпением хотелось поделиться с ним подробностями поездки, пока воспоминания в памяти свежи.

Легкий, теплый ветерок обдувал мои оголенные ноги. Небесного цвета платье по колено красовалось на еще бледной коже, подчеркивая изящность черт и форм. Путь до места встречи с Кирей проходил через живописные озелененные места (или во всем были виноваты мое соскучившееся сердце и истосковавшиеся по родным улицам глаза).

Я буквально парила над тротуаром. Листва деревьев шелестела морским прибоем, а пение птиц казалось райским. Знакомые здания, ранее казавшиеся бездушными, больше не давили грубостью и непреклонностью заурядных форм, теперь они тянулись ввысь, увлекая за собой. Переполненная эмоциями, я даже присела на лавочку рядом с небольшим прудом с утками, чтобы перевести дух. Вспомнила, что так и не побаловала лакомствами тверских пернатых, и решила исправить оплошность с тарасовскими. Мелкие куски белого нарезного батона, как облака по небу, плыли по голубой воде пруда.

Страх, поглотивший меня в поезде, если то был он, отступил. Пришло осознание и душевное спокойствие, навеянное прогулкой наедине с собой. Мне подумалось, что жизнь не определяется городами, в которых находишься, людьми, которые окружают, ролями, которые играешь, – она формируется тобой, твоими действиями, словами, поступками, совершенными всецело от рождения и до дня, когда глаза сомкнутся навек.

Пребывая в настроении возвышенном и задумчивом, я плелась к кафе, продолжая поражаться тому, как город стал выглядеть в новом свете. Может, виной тому тверские солнцезащитные очки?

Я оказалась на месте встречи раньше назначенного срока и успела сделать заказ – сытный круассан с ветчиной и сыром и кофе средней обжарки. Брать ответственность за предпочтительный в этот день завтрак Кирьянова я не решилась.

Сглатывая подступающие слюни (съеденное час назад мороженое действительно оказалось отменным аперитивом), я склонялась над принесенным блюдом, когда меня окликнул Киря.

– Уже уплетаешь за обе щеки, не дождавшись? – широко улыбаясь мне, Кирьянов сел на кресло напротив.

– Голод с дороги самый сильный. Не могла удержаться, прости.

Я сделала невинное лицо и положила первый кусок круассана. Он оказался необычайно нежным и воздушным. Мне тут же захотелось добавки.

– Ладно. Кушай, пока я делаю заказ. Как раз твои уста успеют освободиться и поведать мне сказ о лягушке-путешественнице Тане Ивановой.

– Еще бы по Европе путешествовать, а не российским захолустьям… – пробубнила я с набитым ртом. – Хотя не слушай меня. Поездка удалась, кормили там определенно отменно. Не хуже, чем здесь. И я советую этот чертовски вкусный круассан!

Я потрясла остатками блюда перед лицом Кирьянова, подразнив, и запихнула последний кусок в рот.

Друг усмехнулся моей выходке, но, подозвав официантку, сделал тот же заказ, что и я, дополнив ореховым пирогом.

Допив чашку кофе, я начала подробно рассказывать о тверском расследовании. Я старалась не упустить ни одну важную деталь, мне нравилось играть с Кирьяновым в игру «угадай сам».

Дослушав до конца, он задумчиво, с непонятным для меня выражением лица уставился в сторону.

– Да ты удачлива, как никто другой, Таня, – неожиданно вытаращился на меня Киря.

– Я бы сказала, где я – там удача и успех.

– Серьезно, будь я там, половину упустил бы из виду. А ты умеешь оказаться в нужном месте в нужное время.

– Талант, – пожала я плечами.

– Но не буду умалять заслуги твоего ума. Одна лишь догадка с трупом в бетоне стоит многого. Она ж тебя спасла, не иначе.

Я уперлась локтями в стол, опустив голову на ладони.

– Можешь продолжать меня хвалить, мне нравится.

– И ты на удивление поступала всю неделю благоразумно, что на тебя ой как не похоже. Ни одной травмы и попадания в больницу. – Киря слегка ударил по столу, насмехаясь.

– Работала в команде, вот и не пришлось. Да и повода рисковать не было. Наверное…

– Или кто-то избавился от безрассудства. Надеюсь на последнее.

Я закатила глаза в недовольстве, Кирьянов тут же подловил это и перестал смеяться.

– Ладно, ладно. Ты большая умница. Думаю, поездка оказалась тебе на пользу. Аппетит появился, щеки порозовели, волосы заблестели и прочее…

Кирьянов самозабвенно принялся поедать оставшийся на столе ранее нетронутый кусок пирога.

– Я должна тебе признаться… – сконфуженно начала я. Друг поднял на меня озадаченный взгляд. – Помнишь, ты распинался с речами в прошлый наш поход в кафе? Про шаг в неизвестность и все такое…

– Помню. Лучшая мотивационная речь за мою жизнь, – усмехнулся он, но продолжил сосредоточенно внимать мне.

– Твой совет мне помог тогда зайти в коттедж к Ворохову в день, когда его полицейские завернули.

– Вот оно как! – Киря откинулся на спинку дивана. – Что, пора лекции в интернете вести?

– Возможно, – сжала я губы.

– Да ладно тебе, Тань. – Кирьянов дотянулся до моего плеча и слегка похлопал по нему: – Бояться нормально, главное – после выходить победителем.

Обождав секунду прямого взгляда глаза в глаза, я внезапно прыснула от напыщенной серьезности его слов.

– Нет, до лекций в интернете еще стоит дорасти.

– Ты ничего в этом не смыслишь, глупая! – с наигранной обидой друг скрестил руки перед собой.

Я рассмеялась пуще прежнего.

– А вот в чем ты действительно смыслишь, так это в преступлениях. – Друг с вызовом посмотрел на меня. Я знала этот взгляд.

– Есть дело для меня? Тут, в Тарасове? – я вскинула брови.

Кирьянову удалось застать меня врасплох.

– Именно так. Я уже дня три ждал твоего возвращения и помощи светлой головы.

– В чем суть? – Меня жгло изнутри от волнительных чувств.

Я придвинулась ближе к другу.

– Погоди, Таня. Ты уверена, что уже готова взяться за новое дело? День или даже парочка ждет.

Его слова резанули по ушам. Действительно, еще утром я строила другие планы и млела от желания провести хотя бы день беззаботного лета.

Нахмурившись, я отстранилась от Кири.

– Я же вижу все. Давненько тебя знаю, – по-доброму расплылся в улыбке друг.

– Просто, я так долго сидела без стоящей работы и страдала от этого. И за это время совершенно забыла, как быть настоящим детективом. А когда стала им вновь, поняла, что быть обычной женщиной, получающей удовольствие в том, чтобы свободно бродить летом по городу в поиске вкусного мороженого, прохлады водоема и любовных приключений так же ценно, как всецело заплыть с головой в детективную авантюру, спасая жизни и карая преступников.

– Ты только что ответила на мой вопрос.

Кирьянов положил несколько купюр из портмоне на стол и встал, с нежностью поглядывая на меня.

– Напишешь мне, как будешь готова. Но сильно не затягивай, не забывай, что я тоже могу стать неожиданно удачливым.

Поцеловав меня в щеку, он молча вышел из кафе, оставив меня с недоеденными крошками пирога. Я облизнула палец и собрала раздробленный грецкий орех с тарелки. Сладкая терпкость разошлась по всему рту. Я промычала от наслаждения.

«Пора брать от жизни все. Я Таня Иванова – частный детектив, хладнокровный и расчетливый, и женщина, окруженная друзьями, семьей – любовью. Найду гармонию в себе и убью тем самым двух зайцев», – подумала я решительно и, откинув золотые пряди с лица, покинула кафе, ведомая целью отыскать баланс внутри себя.

Примечания

1

Сингл американской певицы Бритни Спирс. Перевод: «Упс! Я сделала это снова».

2

Песня группы «Моя Мишель» – «Соня».

3

Сергей Лукьяненко. «Новый дозор».

4

Всемирно известная французская компания – производитель шампанских вин и бренд (перевод с фр. – «Вдова Клико»).

5

Сергей Лукьяненко – русский писатель-фантаст. Автор популярной серии книг «Ночной дозор».

6

Песня в исполнении Муслима Магомаева «Лучший город Земли».

Content

Марина Серова
Убить двух зайцев

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания