Марина Сергеевна Серова

Семь лет молчания

© Серова М.С., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Телефонный звонок бесцеремонно разбудил меня ранним воскресным утром. На часах было ровно семь. Для меня это могло означать лишь одно – кому-то срочно понадобился частный детектив.

Звонили с неизвестного номера. Голос незнакомки был взволнованным.

– Здравствуйте, это Татьяна Александровна?

– Да, это я.

– Простите, пожалуйста, что звоню так рано. Но я еле сдержала себя, чтобы не набрать ваш номер еще раньше…

– Ничего страшного. Так чем могу вам помочь?

– Меня зовут Инна Николаевна Фролова. Хочу воспользоваться вашими услугами частного детектива. Но это не телефонный разговор. Могли бы мы встретиться как можно скорее?

– Давайте встретимся в кофейне на углу Первооткрывателей и Заводской через час? – первое, что пришло мне на ум. – Там достаточно тихо, и это заведение единственное в городе, которое работает в столь ранний час.

– Хорошо. Как скажете. Я буду там ровно через час. Вы моя последняя надежда. И да… Пожалуйста, пусть этот разговор останется между нами, – словно из последних сил промолвила моя собеседница.

– Давайте все обсудим при встрече.

Попрощавшись с Инной, я позволила себе понежиться в постели еще пятнадцать минут. Сегодня мне предстоял длинный день. Надо было забрать из химчистки свое бирюзовое пальто, заскочить в магазин электроники и, конечно же, позаботиться о своей «ласточке» – заехать в автосервис поменять масло.

Потянувшись, я встала наконец-то с постели, подошла к окну и приоткрыла его, чтобы вдохнуть глоток свежего воздуха. Вместо унылого серого пейзажа я увидела за окном нечто невероятное. Этой ночью город Тарасов накрыл снегопад. Первый этой осенью.

Мне вспомнилось детство. Каждый раз первый снег я, как и любой другой ребенок, считала чем-то волшебным. Помню, как бегала по улице и ловила снежинки ртом, лепила снеговиков. На этот раз волшебные чувства улетучились быстро, когда я вспомнила, что до сих пор не сменила летнюю резину на своей машине.

«Зима, как всегда, пришла неожиданно. Значит, сегодня мне надо заняться еще и этим», – резюмировала я.

Пока я планировала свой день, начавшийся немного раньше, чем хотелось бы, и пыталась привести себя в порядок, мой телефон снова зазвонил. На этот раз не спалось моей подруге Ленке.

Обычно ранний звонок от нее не сулит ничего хорошего. Ведь моя любимая подруга – просто ходячая катастрофа и мастерски попадает в неловкие ситуации.

Видимо, и сегодня Лена позвонила в семь утра не для того, чтобы сказать мне «Доброе утро!». Ответив на звонок, я услышала в трубке плач. Конечно, больше это было похоже на вой, но суть от этого не менялась.

– Тань… Я сожгла их! Как я покажусь своим ученикам?

– Лен, что случилось? Ты на часы смотрела?

– Глаза бы мои их не видели…

– Что ты сожгла?

– Ну, волосы свои. Я теперь буду лысой…

– Расслабься! Вдох, выдох. Итак, рассказывай по порядку. Где ты сейчас?

– Дома я. Всю ночь не спала, ждала утра, чтобы тебе позвонить. Ты помнишь Сашу?

– Какого? Того, который пришел на свидание с попугаем?

– Не напоминай мне про него. До сих пор как вспомню, так вздрогну. Саша – девушка. Моя соседка. Учится в консерватории. Эффектная такая.

– Что-то припоминаю. И что она натворила?

– Она тут ни при чем.

– А кто при чем?

– На днях встретила Сашу в общем тамбуре. А у нее цвет волос такой красивый – огненно-рыжий. Ну, ты знаешь мою слабость ко всему рыжему.

– И? Ты, наверное, захотела волосы такого же цвета, как у нее? (Пазл стал потихоньку складываться.)

– Ну да. Мне тоже захотелось быть рыжеволосой. Саша рассказала мне, как ей удалось добиться этого цвета. Вернее, она это делала в парикмахерской со стилистом. А я решила окраситься сама. Дороговато в салоне выходит. Купила краску, намазалась и… уснула.

– Сколько ты проспала, Лен?

– Не меньше часа. (И снова в трубке раздался вой.) У меня голова зудит и чешется. Что мне делать, Тань?

– Ты краску-то смыла?

– Разумеется. Но это не помогло.

– Кто тебя сейчас сможет спасти, так это Света. Она настоящая волшебница и по совместительству мой парикмахер. Надо позвонить ей, Лен. И она точно подскажет, что делать.

Еще минут пятнадцать я утешала Ленку по телефону. С одной стороны, не хотелось бросать подругу в этой ситуации, а с другой – меня через полчаса в кофейне будет ждать Инна.

Подруга была безутешна. Она рыдала не переставая, а мне уже пора было выезжать на встречу. Ситуацию спас один из сыновей Лены, который, видимо, проснулся от рева матери.

Удивительный человек все-таки – моя подруга, но такая невезучая. Она отличная мать для своих мальчишек, воспитывает их одна. Никогда не жалуется. Работает учительницей французского языка в школе, где дети ее просто обожают. А неприятности притягивает быстрее магнита.

Пока я решала Ленины проблемы, мои наступали мне на пятки. Уже через пятнадцать минут меня в кафе будет ждать Инна, а я до сих пор в пижаме, непричесанная и с мешками под глазами.

Опаздывать я не люблю. Просто ненавижу. В темпе ошпаренной кошки я влезла в любимые джинсы и бирюзовый свитер, который привезла из недавнего отпуска. Собрала волосы в хвост, нарисовала стрелки на глазах и выбежала за дверь.

Из-за снега ехать за рулем пришлось очень осторожно, как будто в первый раз. Масло в огонь добавили лихие водители, которые, видимо, представляли себя пилотами «Формулы-1». В итоге один квартал я ехала двадцать минут вместо десяти и на место встречи все-таки опоздала.

К счастью, парковка гостеприимно встретила меня пустующими местами. Не пришлось кружить, чтобы поставить машину. Хоть что-то с утра задалось.

Войдя внутрь, я сразу нашла Инну Николаевну. Кроме нее в кофейне сидела одна милая пожилая пара. Дедушка с таким трепетом держал за руку свою спутницу, что вызвало у меня только улыбку.

Инна сидела за столиком в самом дальнем углу кофейни. На вид ей чуть больше пятидесяти. Она постоянно поправляла свое аккуратно уложенное каре. А ее большие карие глаза были наполнены искренней тревогой, словно кричали и просили о помощи. В руках она теребила небольшую фотографию.

Когда я вошла в помещение, женщина даже привстала со стула. И почти кинулась обниматься, но сдержалась.

– Здравствуйте, Инна Николаевна. Простите, пожалуйста, за опоздание. Снегопад немного задержал меня в пути.

– Можно просто Инна. Это вы простите, Татьяна Александровна, если бы я не вытащила вас из постели в такую рань, вы бы еще спали, – виновато произнесла она.

– Можно просто Татьяна. Так что у вас случилось?

– Помогите найти мою дочь! От меня отмахнулись все. Полиция искать ее больше не хочет. Даже не верит мне, что я видела ее неделю назад! Живой! И…

– Подождите, пожалуйста, Инна. Слишком много информации сразу. Давайте по порядку. Когда пропала ваша дочь и при каких обстоятельствах?

– Это произошло семь лет назад. Лиза, так ее зовут, ушла в университет на занятия и не вернулась домой. Вот ее фотография, – она протянула мне фотокарточку, на которой улыбалась кареглазая рыжая девчушка, такая юная и беззаботная.

– Сколько ей было лет на момент пропажи?

– Восемнадцать. Она училась на первом курсе медицинского, хотела стать психиатром. Сама выбрала эту специальность. Кстати, на этом фото Лиза за неделю до пропажи.

– При каких обстоятельствах она исчезла?

– Я знаю только то, что она не досидела одну пару. В тот день, тринадцатого февраля, у Лизоньки по расписанию было четыре пары. На последней ее уже не было.

– Кто-нибудь видел, как она уходила из вуза?

– Нет, никто не видел. На вахте сидит старушка – божий одуванчик, разумеется, она ничего не помнит. Все для нее – на одно лицо.

– Камеры просматривали?

– В университете сказали, что в тот день был какой-то сбой в работе наблюдательной системы и ничего не записалось.

– Какие отношения были у вас с дочерью?

– Мы не ссорились, если вы это имеете в виду. Я полностью доверяла своей дочери. С отцом у нее тоже были прекрасные отношения. Для Игоря брак со мной – второй. От первой жены у него два сына. Они вполне самостоятельные личности. У каждого из них своя семья. Лиза – его единственная дочь и самая любимая принцесса. Так она себя называла.

Глаза Инны наполнились слезами.

– Могла ли она что-то от вас скрывать?

– Каждое утро я готовила ей завтрак. Мы беседовали за столом. Она делилась с нами планами на день, а потом целовала меня и мужа в щечку и убегала на учебу. Так было каждый день. И в тот день. Лизонька попросила глазунью и тосты с ее любимым абрикосовым джемом. Но тогда она толком не позавтракала. Очень торопилась. Я слышала, что она до двух ночи с кем-то разговаривала по телефону.

– С кем?

– Сказала, что с однокурсницей. Обсуждали какое-то домашнее задание.

– Имя однокурсницы не называла?

– Нет. Я и не спрашивала.

– Лиза могла уехать куда-то? В другой город, например.

– Знаете, она очень любила учебу. С малых лет мечтала стать врачом. Учителя поражались ее тяге к знаниям. Школу окончила с отличием, ночами не спала, готовилась к поступлению. А как она радовалась, когда увидела свою фамилию в списках зачисленных! Я не верю, что она могла бросить учебу, родителей и просто сбежать… Только не моя Лиза.

– Записки или других сообщений, например с требованиями выкупа, не было?

– Ничего подобного. Тишина. Полиция не смогла найти никаких зацепок.

– Встречалась ли она с кем-нибудь? Я имею в виду парней.

– Насколько я знаю, нет. Она была настолько погружена в учебу, что до свиданий ей дела не было.

– А подруги?

– Со школы она тесно общалась с Аллой и Вероникой. Аллочка поступила в Москву, Вероника – в Питер. Девочки в последние полгода общались виртуально, созванивались. В самом университете она пока не успела ни с кем подружиться. Насколько мне известно.

– Вы упомянули, что видели Лизу недавно… Где это произошло?

– На перекрестке проспекта Мира и Энтузиастов. Она ехала в машине.

– Лиза была за рулем?

– Нет, она была пассажиром. Только постарше, учитывая, что прошло семь лет. Девушка, которая была очень похожа на нее, сидела на заднем сиденье, а я стояла на перекрестке. Зеленому свету оставалось гореть еще девять секунд, и я решила подождать. И тут я увидела ее! Мы встретились взглядами, но мне показалось, что он был каким-то пустым и безразличным.

– Так вы не уверены, что в машине находилась Лиза?

– Я уверена! Таня, у вас есть дети?

– Нет.

– Тогда вы не сможете понять мать, которая за семь лет не может спокойно спать и постоянно надеется на то, что ее единственная дочь вернется домой. Я уверена в том, что видела Лизу. И поймите меня правильно, я ни в коем случае не принижаю ваши профессиональные достоинства. Скорее наоборот, только на вас моя последняя надежда.

– Хорошо, я поняла вас, Инна. Что было после того, как увидели свою дочь в автомобиле?

– Водитель дал по газам и скрылся в потоке. Машин было очень много, и я упустила ее из виду практически сразу. У меня земля ушла из-под ног. Я остолбенела. Не сразу сообразила, что делать.

– А марку машины, госномер разглядели?

– К сожалению, нет. Ни марку машины, ни номер… Единственное…

– Что единственное?

– Цвет у автомобиля был такой необычный. Фиолетовый. Скорее сливовый.

– Уже что-то. Автомобилей сливового цвета в Тарасове не так много. Если только он не был в нашем городе проездом.

– Еще запомнила, что машина не была тонирована. И, кажется, сзади еще кто-то сидел. Но я не разглядела.

– После этого инцидента в полицию обращались?

– Да, сразу же, но они мне не поверили. В тот день шел дождь, и следователь сослался на плохие погодные условия. Мол, я перепутала, ведь прошло столько лет. В общем, они отказались что-либо предпринимать. Оснований для возобновления поисков у них якобы нет. Всю неделю я ходила к тому месту, вглядывалась в проезжающие машины, спрашивала у местных торговцев. Но никто ничего не видел и не знает. Потом подруга посоветовала мне обратиться к вам. Татьяна, больше мне пойти не к кому.

– Инна, кто-нибудь мог желать Лизе зла? Или, может быть, кто-то угрожал вашей семье?

– Лизонька моя настолько добрая девочка. Никогда и мухи не обидела. Вряд ли у нее были недоброжелатели.

– А как насчет вас и мужа? Может быть, профессиональные конфликты?

– Это исключено. Я работаю старшей медсестрой в детской поликлинике, Игорь – на пенсии. В прошлом он почти сорок лет трудился на заводе. Никогда ни с кем не конфликтовали.

– Инна, а почему вы попросили меня держать в тайне нашу встречу?

– Мой муж считает, что я одержима ее поисками. Он смирился и запретил мне хоть что-нибудь предпринимать. А я не могу ждать чуда и сидеть сложа руки. Просто не могу и не хочу сдаваться. Все эти семь лет не могу нормально ни спать, ни есть. Невролог назначил мне сильные препараты, а я их не принимаю. Боюсь, что так совсем расслаблюсь. Вот поэтому я не хочу, чтобы супруг знал о том, что я обратилась к частному детективу.

– Инна, я готова взяться за ваше дело. Вы знаете, что мои услуги недешевые? И мне будут нужны данные ее факультета. Начнем с него.

– Господи, Татьяна! Спасибо вам большое! За оплату не переживайте. Вот возьмите аванс, – она протянула мне конверт.

Затем Инна записала на листочке необходимые мне данные и поспешила вернуться домой, дабы не вызывать подозрений у мужа.

Я же осталась в кофейне. Наконец-то я смогу позавтракать в одиночестве, как и люблю. Омлет с сыром, шпинатом и орехами, классический круассан с клубничным джемом и, конечно же, чашка ароматного свежесваренного американо. Именно об этом я мечтала с самого момента своего раннего пробуждения.

«Приятного аппетита!» – пожелала мне миленькая рыжеволосая официантка.

«Ленка!» – вспомнила я свою несостоявшуюся «огненную» подругу и ее бывшую когда-то густую русую шевелюру. На звонок она не ответила. Очень надеюсь, что она не бреется в этот момент налысо.

На часах была половина десятого утра. Я вышла из кофейни. Снег к тому времени уже почти растаял.

Учитывая, что сегодня воскресенье и медуниверситет, откуда я планировала начать поиски Лизы, был закрыт, я решила завершить намеченные дела.

Но прежде набрала номер Володи Кирьянова. Он подполковник полиции. Киря, как называют его близкие друзья, – мой старинный надежный друг. Не одно дело мы с ним раскрыли и не в одной засаде просидели. Володя многим мне обязан. Его звезды на погонах – это и моя заслуга. Поэтому практически любые мои просьбы, касающиеся профессиональной деятельности, он старается выполнить. Абсолютно безвозмездно.

– Доброе утро, Киря! Есть дело.

– И тебе доброе, Таня. Что за дело?

– Семь лет назад в Тарасове бесследно исчезла восемнадцатилетняя Лиза Фролова. Студентка-первокурсница медуниверситета. Сегодня меня наняла ее мать Инна Николаевна. Она уверяет, что неделю назад видела дочь в машине. Говорит, что обращалась к вам. Но в полиции ее даже слушать отказались.

– Да, наслышан я об этой Инне Николаевне. Она всю последнюю неделю ходит к нам как на работу. Дело ее дочери приостановлено в связи с отсутствием какой-либо информации.

– Но она ведь видела ее. По крайней мере, она уверена в этом. Это не повод возобновить следствие?

– Она даже не смогла назвать ни марки машины, ни номер. Что мы должны искать? Семь лет прошло. И за это время от девушки нет никаких известий. Между нами: вряд ли она уже найдется.

– В том районе должны быть камеры. Вы их не проверяли?

– Нет и не будем. Повторюсь, оснований для возобновления следствия нет.

– Володь, позволь мне ознакомиться с делом.

– Таня, ты же знаешь правила…

– Дело все равно приостановлено. Кто узнает? Я одним глазком взгляну, и все. У меня чутье, понимаешь…

– Ну раз чутье… Только гиблое это дело, на мой взгляд. Девчонка захотела свободы, сбежала. Живет сейчас где-нибудь в теплых краях с мужем-иностранцем и тремя детьми. И забот не знает.

– А я верю ее материнскому чутью, хоть и сама не мать.

– Ладно, только в знак нашей дружбы допущу тебя к делу. Приезжай завтра к десяти утра.

– Володя, спасибо! Буду нема как рыба.

Я всегда знала, что мне повезло с друзьями. И им со мной, думаю, тоже. Володя Кирьянов, к примеру, – золотой человек. Он терпит все мои причуды уже много-много лет и всегда может поддержать мои даже самые абсурдные идеи. Наверное, если бы мне рассказал кто-нибудь о такой бескорыстной дружбе между мужчиной и женщиной без интимного подтекста, я бы не поверила. В подобном союзе кто-то один всегда на что-то надеется. Но, видимо, мы с Володей – исключение из правил. Кирьянов счастлив в браке и обожает своих двоих детей. Я же уже много лет влюблена в свое дело и пока связывать себя узами брака не планирую.

Оставшаяся половина дня пролетела очень быстро. Я могла собой гордиться: пальто аккуратно висело на вешалке, новенькое подслушивающее устройство лежало в сумке, а во дворе на парковке моя любимая «ласточка» стояла переобутая и накормленная новым маслом. Наконец-то можно расслабиться.

И только я плюхнулась в любимое кресло с чашкой ароматного кофе, мой телефон снова зазвонил. Это была Лена. Я ожидала услышать в трубке расстроенную подругу, проклинающую все на свете. Но каково было мое удивление, когда радостный голос подруги в трубке едва не оглушил меня.

– Ну наконец-то, Лен. Где ты была весь день? Ты мне так и не перезвонила, – накинулась я на подругу.

– Я же звоню сейчас. Тань, надеюсь, ты сидишь в данный момент?

– Вроде того. А что?

– Кажется, я выхожу замуж!

Чуть не подавившись глотком кофе, я поставила чашку на стол.

– За кого?

– Помнишь Филиппа Афонина? Моего одноклассника, ну он еще ухаживал за мной перед тем, как я вышла замуж за отца своих детей? Я тебе рассказывала.

– Что-то припоминаю. Лен, ты меня совсем сведешь с ума. В последний раз утром, когда мы с тобой общались, ты ревела в трубку из-за сожженных тобой волос. А сейчас ты уже сообщаешь мне, что собралась замуж. Давай по порядку. Мне пока сложно переварить эту твою новость. Я от волос пока не отошла.

– Сразу после нашего разговора я поехала к твоей Свете. Ты была права – она настоящая фея. Не только избавила меня от этого ужасного зуда, но и постригла меня так, что родная мама не узнает. Это я в хорошем смысле. Думаю, была не была. Раз уж решилась на смену имиджа, надо действовать до конца.

– Да, Света способна творить чудеса. И что было дальше?

– Обратно я торопилась домой, мальчишки заждались меня. Пока бежала на остановку, поскользнулась и упала. Будь он не ладен, этот снег. Сегодня с утра было очень скользко. А я в осенних туфлях. И тут мимо проходил он… Мой одноклассник, моя любовь. Филипп помог мне подняться и проводил до дома.

– И… – ждала я подробностей о предстоящей свадьбе.

– Мы разговорились. Филипп сказал, что до сих пор не может меня забыть. Он сейчас одинок и мечтает обрести семейный очаг. Я сказала ему, что тоже свободна. И Филипп захотел познакомиться с моими мальчишками. Своих детей у него пока нет. Сказал, что мечтает встретить предстоящий Новый год в кругу семьи. Готов жениться, но вот только никак не везет с любимой. И то, что встретил меня, считает знаком свыше.

– Ой, Лен, и ты ему поверила?

– Тань, почему ты во всем видишь криминал?

– Издержки профессии, наверное. На самом деле я очень рада за тебя.

– В общем, ты будешь первой, кого я приглашу на свадьбу. А сейчас мне пора, дети просят кашу перед сном.

– До встречи и надеюсь, ты познакомишь меня с Филиппом.

– Разумеется. Давай на днях приходи. Я постараюсь состряпать вкусный ужин.

Второй раз за день моя невезучая подруга вводит меня в ступор своими новостями. Сколько я ее знаю, она всегда была неисправимым романтиком. Если влюблялась в мужчину, то по уши и, как ей казалось, навсегда. Но до ЗАГСа довело ее только одно любовное приключение и то закончилось алиментами и разделом имущества.

Теперь каждый раз, когда Ленка сообщает мне об очередном бойфренде, я лишь закатываю глаза и киваю. Возможно, я и скептик в отношении амурных дел, но готовиться к очередной ее свадьбе пока не буду.

Наступило утро понедельника. От вчерашнего снегопада не осталось и следа. Новая неделя и новое дело.

Я проснулась в хорошем настроении и полна решимости сворачивать горы. Но прежде нужно было как следует подкрепиться. Я сварила себе кофе и сделала горячий бутерброд.

Накануне перед сном я долго размышляла о предстоящем деле. Что-то не давало мне покоя. И я не понимала что. На такой случай у меня всегда есть план действий – мои гадальные кости. Я кидаю их каждый раз, когда начинаю новое дело.

Три двенадцатигранные гадальные кости с цифрами от одного до тридцати шести при броске образуют комбинацию из трех чисел. Каждая из них имеет свое значение. Эти предсказания очень помогают мне во время расследования. Единственное, что кости не могут, так это установить факты преступления.

«4+17+33» – «Всегда что-то может казаться невозможным, пока это не будет сделано. Рискни!» Отличный совет. Тем более что риск – это мое второе имя.

Я взглянула на часы. Пора выезжать в полицию, чтобы ознакомиться с делом. Я подъехала в отделение к Володе в заранее обговоренное время.

Поднимаясь по лестнице на третий этаж, я услышала голос Володи. Он в это время отчитывал подчиненного в коридоре.

– Пройди в мой кабинет, Таня, – обратился ко мне он. – Я сейчас подойду.

Еще минут пятнадцать подполковник Кирьянов втолковывал своему подопечному, как правильно заполнять протокол. Я видела Володю разным: скромным, смелым, отчаянным и даже в моменты слабости. Но таким разъяренным своего боевого товарища я еще не встречала.

– Совсем бестолковые. И чему только их учат в этом институте?! – негодуя, швырнул он на стол дело. – Ну как можно так безалаберно заполнять протокол? Ты только послушай: «Гражданка Смирнова имеет на иждивении пятилетнего сына, нигде не работающего». Как можно работать в пять лет? Или вот еще: «Гражданка Василенко вела себя буйно. Своим криком она мешала остальным спокойно отдыхать в вытрезвителе».

– Володь, ну ты забыл, что сам был юным и совершал ошибки? Бывает, научатся.

– Так они не хотят учиться. Я скоро поседею с этими бестолковыми лентяями. Но тебе сейчас не до моих проблем. Вот дело пропавшей Фроловой, – достал Кирьянов папку из сейфа. – Изучай. Хочешь чай или кофе?

– От кофе не отказалась бы. Только не растворимый. Ты же помнишь, что я пью только сваренный?

– Обижаешь, Тань! Я разве не показывал тебе наше новое приобретение? – Кирьянов указал на стоящую в углу кофемашину. – Сложились недавно с ребятами и купили.

– С удовольствием попробую. Готовь, – озадачила я Володю, а сама приступила к чтению дела.

– Не хочу показаться пессимистом, но вряд ли тебя что-то выведет на ее след. Мы расследовали все вдоль и поперек. Девушка просто испарилась, – прервал царившее в кабинете молчание Кирьянов.

– Володя, ты же понимаешь, что этот физический процесс с человеком не пройдет. Не могла она просто так исчезнуть. Что-то же с ней произошло. Пойми, девочка так мечтала стать врачом, по словам матери, на учебу летела как на крыльях. Вряд ли она добровольно решила сбежать. Тут определенно попахивает криминалом. Делу явно не хватает свежего взгляда, – резюмировала я.

Почти двести страниц уголовного дела прочитались на одном дыхании. Действительно, с первого взгляда ничто не говорило о том, куда могла бесследно исчезнуть Лиза. Скромная и неконфликтная девушка пропала средь бела дня. По показаниям охранника университета, в последний раз ее видели выходящей из вуза с девушкой. Посреди учебного дня. Описания внешности совпали с ее однокурсницей Мариной Игнатьевой.

И вдруг спустя семь лет она снова появилась. Она ли это? И если это Лиза, то в чьей машине она ехала, куда она направлялась и где была все эти годы? Пока только вопросы и ни одного ответа. Что же я упускаю?

Завершив дела в полиции, я отправилась за ответами в медуниверситет. Туда, где Лизу, возможно, видели в последний раз.

Здание Тарасовского медицинского университета – одно из самых старинных и красивых в городе. Оно находится в центре, в трех кварталах от отделения полиции. Я заметила, что внутренняя атмосфера помещения полностью соответствует его внешнему убранству.

Высокие потолки, длинные коридоры, резные двери – в этом здании когда-то очень давно жили самые богатые люди нашего провинциального города. А сегодня это альма-матер будущих врачей.

Мой путь лежал на кафедру психиатрии, где когда-то училась Лиза. Не успела я постучать в дверь, как она резко распахнулась. Показалось, что молодой человек как будто ждал чьего-то прихода. И он был явно в отличном настроении.

– О! И что такая красивая девушка забыла в нашем скромном заведении? – с нескрываемым сарказмом спросил меня незнакомец.

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив. Расследую исчезновение студентки вашего вуза. А вас как зовут?

– Я Матвей Семеренко, доцент, работаю здесь на кафедре психиатрии.

– Извините, я вас не отвлекаю? Мне показалось, вы кого-то ждете.

– Нет, я ждал только вас. Вы, наверное, насчет Фроловой?

Высокий голубоглазый блондин спортивного телосложения загородил собой дверной проем и улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. Его короткие вьющиеся волосы колыхались на легком сквозняке, а хитрые глаза уже раздели меня до нижнего белья.

«Такому красавчику бы в фитнес-клубе работать инструктором, а не научные статьи писать. Или в кинобоевиках играть супергероев», – промелькнуло в моей голове.

– Да, я насчет Лизы Фроловой. А вы ее знали?

– Она была моей однокурсницей. Татьяна, может сразу на «ты»? Чего мы будем зря время тратить на формальности.

– А вы так со всеми незнакомками общаетесь?

– Только с красивыми частными детективами.

– Так что вы… ты можешь сказать про Лизу?

– Да я уже семь лет назад сказал все полиции. Ничем помочь не смогу. Я с ней толком и не общался. На уровне «привет-пока». Она была не в моем вкусе.

– Как ты можешь описать ее? Какой Лиза была в стенах университета?

– Про таких говорят – серая мышка. Именно это определение ей больше всего подходило. Не выделялась. Всегда сидела с книжками на первой парте. В общем, не в моем вкусе.

– А какие тогда девушки в твоем вкусе?

– Яркие, эмоциональные, симпатичные. Как ты.

– Спасибо, конечно, но мы сейчас говорим о Лизе. У нее были друзья на курсе?

– Вроде бы она общалась с одной. Марина… Иванова или Игнатьева… Точно не помню фамилию. Она еще подрабатывала в приемной секретарем. Ей деньги нужны были, она сирота. Но она так и не доучилась. Бросила на первом курсе. Примерно в то же время, когда пропала Лиза.

– Это все, что ты помнишь?

– Пойми, мы учились вместе всего ничего. За полгода я имена однокурсников-то не всех запомнил. А уж чтобы о них что-то знать… Были девчонки на курсе более выделяющиеся. А на эту Лизу я и внимания не обращал. Тут я помочь не смогу, – сказал Матвей и отвел взгляд.

– Может быть, ты помнишь тот день, когда она пропала? Это произошло тринадцатого февраля.

– Вот ты спросила. Я не всегда помню, что вчера делал. А уж о событиях семилетней давности и подавно. Учился, наверное. Да я говорил все полиции. Бесполезен я как свидетель.

– Ну почему же. Кое-что я узнала. Из ваших однокурсников кто-то работает тут еще в университете?

– Только я. Остальные все по больницам да частным клиникам. Татьяна, а ты замужем?

– Нет. С какой целью интересуешься?

– Бойфренд?

– Я замужем за работой. Пожалуйста, давай закроем эту тему, – пыталась я остановить приставания Матвея.

– Хотелось бы встретиться и поболтать вне стен этого большого и угрюмого здания. Ты привлекательна, я чертовски привлекателен, как говорилось в одном известном фильме. Мы красиво смотрелись бы. Например, в ресторане. Как тебе мое предложение?

– Рановато для ресторана. Ничего не могу обещать. Не забывай, что расследую дело.

Наглость – второе счастье. Определенно эта поговорка полностью оправдывала себя в отношении Матвея. Что-то было мне неприятно в этом молодом человеке. Напористость, излишняя назойливость и раздражающая самоуверенность. К тому же фамилия показалась мне знакомой.

– Скажи, почему мне кажется знакомой твоя фамилия? – все-таки спросила я Матвея.

– Наверное, потому, что ты видела эту фамилию в списке руководства вуза. Мой отец – ректор этого университета. Кирилл Владимирович Семеренко. По линии отца у нас все были врачами. Дедушка, прадедушка и прапрадедушка. А я решил, так сказать, не позорить династию и продолжить семейное дело.

– Похвально.

– Таня, может быть, угостить чаем? Ты пробовала сливовый? У него такой особенный и незабываемый аромат. Привез его недавно из путешествия.

– Нет, спасибо. Возможно, в другой раз.

– Будет и другой раз? – никак не отступал мой собеседник.

Мне очень хотелось поскорее бежать из этого места от назойливого ухажера. Но прежде необходимо было получить сведения о подруге Лизы. Я должна была с ней поговорить. Если они были близки, то Марина могла что-то знать о ее последних днях перед бесследным исчезновением.

– Как мне узнать контакты подруги Лизы – Марины?

– Если только в деканате что-то подскажут. Хотя за семь лет много чего могло произойти. Номер наверняка сменила сто раз или вышла замуж да уехала уже в другой город.

– Попытка не пытка. Спасибо, Матвей.

– Может, дашь мне свой номер телефона? Не беспокойся, надоедать тебе не буду. Максимум приглашу на чашечку кофе, а потом как пойдет…

– Ты очень самоуверенный молодой человек. Как тебя терпит жена?

– А я в разводе. Был женат. Дважды. Не сошлись характерами ни с первой, ни со второй женой. Сейчас абсолютно свободен, – подмигнул мне он.

Неожиданный звонок моего мобильного спас меня от навязчивых ухаживаний Матвея. Моим спасителем стала Ленка.

– Тань, сегодня вечером сможешь прийти ко мне? Хочу познакомить тебя с Филиппом, – прощебетала мне в трубку подруга.

– Привет, Володя, я слушаю тебя, – сделала я вид, что говорю с Кирьяновым.

– Ты чего, подругу узнавать перестала? Совсем заработалась!

– Я подъеду к тебе в течение часа.

– Вечером, Таня, я жду тебя вечером, к семи. И, пожалуйста, давай сразу обговорим запретные темы. Никаких разговоров о моем бывшем. Даже имени его не упоминай. И про мои волосы – ни слово. Смотри на меня так, как будто я всегда была такой.

Действительно, Ленку с новой прической я еще не видела.

– Хорошо, я поняла тебя, – завершила я разговор.

– Прости, Матвей, работа зовет.

– Володя – это кто? Ухажер?

– Это мой коллега. Подполковник полиции.

– Понял. Больше не смею тебя задерживать, Таня, – произнес Матвей. – Деканат прямо по коридору и налево вторая дверь. На двери – табличка. Не ошибешься.

Матвей открыл дверь, чтобы показать мне, куда идти. Неожиданно в дверном проеме возникла молодая девушка – стройная голубоглазая блондинка.

– Извините, Матвей Игоревич, я вам помешала? – виновато произнесла она тонким голоском.

– Нет, Машенька, все в порядке. Моя гостья уже уходит. А ты заходи, – и глаза Матвея загорелись как у мартовского кота.

Теперь я поняла, кого он ждал и для кого так резко распахнул дверь, когда услышал стук каблуков.

В коридоре было многолюдно. Студенты толпились около открытых аудиторий. Проходя мимо них, я вспомнила свои студенческие годы. Веселые и беззаботные. Пять лет, проведенных в стенах Тарасовской академии права, пожалуй, были одними из самых лучших в моей жизни. В этом мы, скорее всего, были похожи с Лизой. Учиться я любила.

Кое-как я протиснулась сквозь толпу и нашла нужную мне дверь. Она была приоткрыта, и я постучалась.

– Что вам? – буркнула на меня женщина, едва я успела переступить порог деканата.

– Здравствуйте, я Татьяна Иванова, частный детектив. Расследую дело о пропаже студентки вашего университета семь лет назад, тринадцатого февраля две тысячи четырнадцатого года. Лизы Фроловой.

– И что? – дама почти в преклонном возрасте была явно не в духе и отвечала сквозь зубы.

– Я узнала, что Лиза дружила с однокурсницей по имени Марина. Фамилия то ли Игнатьева, то ли Иванова. Не могли бы вы дать мне хоть какие-то координаты девушки?

– Я вам что, справочное бюро? Ничего я вам не дам. Пишите запрос на имя ректора. Ждите официального ответа. Ходите, разнюхиваете тут. С чего вдруг спустя семь лет снова взялись за это дело? – было такое ощущение, что я пролезла в логово разъяренного тигра.

Еще одно мое слово – и она набросится на меня.

– Вы же понимаете, что на запрос уйдет месяц. Расследование дела снова затянется. И так уже упущено слишком много времени, – попыталась я хоть как-то смягчить собеседницу.

Но женщина-стена оказалась неприступной.

– Ничем помочь не могу. Меня вызывают к проректору. Разговор окончен. Прошу вас покинуть помещение деканата. И без запроса не возвращайтесь.

Женщина резко поднялась со своего стула и вышла в коридор. Только она скрылась за углом, меня тихонько окликнула молодая девушка. Она, как оказалось, в момент нашего разговора тоже была в деканате. Я не заметила ее за монитором и кучей бумаг.

– Извините, Татьяна, я случайно услышала ваш разговор с Ольгой Николаевной. Она очень строгая, но неплохой человек. Любит порядок и не любит незнакомцев. Вы ищете Марину? – спросила меня она.

– Да, а вы кто?

– Меня зовут Надя. Я работаю методистом здесь, в деканате, совсем недавно. Но историю исчезновения слышала. Очень жалко девушку. Так надеялась, что найдется живой. Могу поискать вам личное дело Марины. Но только быстро, пока Ольга Николаевна не вернулась.

– Вы бы меня очень выручили, Надя.

Девушка достаточно быстро отыскала в компьютере данные Марины. Как оказалось, Марина Игнатьева – выпускница детского дома города Тарасов. Она поступила в университет по льготе как сирота.

Девушка окончила школу с отличием. Видимо, это и сблизило ее с Лизой. Обе показывали блестящие результаты в учебе – в их школьном аттестате были одни пятерки.

К сожалению, это была вся информация. Никаких номеров телефонов, адресов, которые бы могли вывести на Марину. Значит, нужно будет наведаться в детский дом, где она выросла.

Я пересняла на телефон фотографию Марины с компьютера Нади. Очень милая девушка. Внешне была немного похожа на Лизу.

– Насколько я знаю, она подрабатывала секретарем у ректора? – спросила я Надю.

– В ее личном деле ничего насчет этого нет. Здесь только написано, что Марина забрала документы четырнадцатого февраля того же две тысячи четырнадцатого года, когда пропала Лиза Фролова. Может быть, в отделе кадров подскажут. К сожалению, больше ничем не могу вам помочь. Хотя и очень хочется.

– Спасибо и на этом. Вы меня очень выручили, Надя, – сказала я и протянула девушке шоколадку, которую я всегда храню в сумке на подобные случаи.

– Да что вы, не стоит. Я по собственной инициативе захотела вам помочь.

– Я настаиваю, Надя. Подсластите себе пребывание на работе. Все-таки с таким суровым начальством нелегко, наверное. Я вас понимаю очень. Сама в свое время не сработалась. Возьмите шоколадку.

– Спасибо, Татьяна! Я, конечно, не следователь, но вам не кажется это странным?

– Что именно?

– Елизавета Фролова пропала тринадцатого февраля, а здесь написано, что Марина забрала документы, получается, на следующий день – четырнадцатого.

Действительно, насколько это может быть совпадением? Марина может быть причастна к исчезновению Лизы? И если она замешана в этом, то где сейчас? А может быть, две подруги пропали одновременно? Клубок запутывался сильнее.

– Надя, по-моему, у вас прекрасные задатки детектива. Не хотели бы поменять профессию? Талант зря пропадает.

– Спасибо, мне очень приятно получить от вас такие комплименты. Мама мне всегда говорит, что я слишком много читаю детективы и смотрю сериалы. Но я не вижу себя в этой области. Хочу стать врачом, поэтому я и здесь. Учусь параллельно на лечебном факультете.

– Надя, вы действительно мне помогли. Я поспешу дальше, пока ваша Ольга Николаевна не вернулась.

– Надеюсь, вы не скажете никому, что это я дала контакты?

– Не переживайте, Надя, я вас не выдам.

Я быстро спустилась в холл университета, чтобы не повстречаться с Ольгой Николаевной. Там я снова наткнулась на Матвея.

– О, сколько лет, сколько зим, прекрасная Татьяна!

– Ты меня преследуешь? Я уже ухожу. Извини, больше нет времени разговаривать, – мне захотелось побыстрее покинуть университет.

– Узнала все, что хотела?

– Можно сказать и так.

– Я вот что вспомнил. По-моему, у Лизы кто-то был. Могу и ошибаться. Но раз ты убегаешь, то, наверное, в другой раз расскажу.

– Кто-то – имеешь в виду мужчину? – пришлось мне остановиться.

– Имею в виду именно его.

– С чего взял?

– Она садилась в иномарку, которая ждала ее около университета. Пару раз видел.

– А кто сидел за рулем? Можешь описать?

– Нет. Мужчина какой-то. Это все, что знаю.

– В деле об этом не было ни слова. Ты придумал сейчас, чтобы привлечь мое внимание, или это действительно так было?

– Скажем так: возникли обстоятельства, которые помогли мне вспомнить то, что я забыл тогда, семь лет назад.

– Модель, цвет, номер? Что-то можешь назвать?

– А вот тут, к сожалению, помочь не могу. Говорю же, что я бесполезный свидетель.

– Зря так говоришь. Ты был мне сегодня очень полезным. Если это все, что ты вспомнил, то мне пора. Работа ждет.

– До встречи! – помахал мне рукой Матвей и улыбнулся.

Я поспешила сесть в свой автомобиль. Тучи заволокли солнце. Очень было похоже, что сейчас пойдет снег. Пора домой, чтобы переварить собранную информацию.

Глава 2

Оставалось несколько часов до званого ужина у Лены. Я сварила кофе и поняла, что сегодня пропустила обед. Мой пустой желудок рычал от голода.

В холодильнике было негусто. Еды в нем практически не было. Я совершенно забыла забежать в магазин, поэтому выбирать не пришлось. Позавчерашний йогурт оказался вполне съедобным.

Облизав последнюю ложку, я закурила и набрала номер Инны Николаевны. Она ответила сразу, как будто ждала моего звонка.

– Добрый день, Инна. Вам сейчас удобно разговаривать? – обратилась я к ней.

– Да, конечно, Татьяна. Вы что-то узнали? – с надеждой тихо спросила женщина.

– Инна, скажите, пожалуйста, что вам известно о Марине Игнатьевой?

– Марина… Марина… Игнатьева… А кто это?

– Это однокурсница Лизы. Они дружили.

– Дружили? Мне казалось, я знала всех подруг Лизоньки. Про Марину она мне никогда не рассказывала.

– Однокурсник вашей дочери поведал мне о том, что Лиза и Марина достаточно тесно общались в университете.

– А почему же я не знала? Вы разговаривали с этой Мариной? Она знает, где Лиза? – засыпала меня вопросами Инна.

– Вот тут небольшая проблема. О Марине на данный момент тоже ничего не известно. Она уехала на следующий день после того, как пропала ваша дочь.

– Не хотите ли вы сказать, что эта девушка как-то причастна к исчезновению Лизоньки? А что говорят ее родители?

– У Марины нет родных. Она – сирота. Выросла в детском доме. Поэтому поговорить о ней не с кем. Собираюсь наведаться в детский дом завтра. А прежде хотела спросить, что известно вам.

– Честно сказать, я слегка поражена. Почему Лиза скрывала от меня своих друзей? Даже помочь вам не могу, потому что не знаю ничего, – немного растерялась Инна.

– У меня еще вопрос, который я уже задавала при нашей первой встрече. Вы точно уверены, что Лиза ни с кем не встречалась? Я имею в виду мужчину.

– Теперь я уже ни в чем не уверена. Не хотите ли вы сказать, что она скрывала от меня еще и парня?

– Есть пока непроверенная информация, что за ней в университет на машине приезжал незнакомец.

По непродолжительному молчанию в трубке я поняла, что Инна была шокирована моими новостями. Женщина все эти годы не догадывалась, что ее дочь могла жить какой-то другой жизнью, которую она утаивала от родителей.

– Кто он?

– Пока неизвестно. Лиза после учебы сразу возвращалась домой?

– Обычно да. Когда задерживалась в библиотеке или еще где-то, всегда сообщала. Получается, каждый раз, когда Лиза приходила поздно, она встречалась с парнем?

– Давайте сразу не будем делать поспешных выводов. Мы все выясним, – попыталась успокоить я Инну.

– Татьяна, я прошу вас – не скрывайте от меня правды, если что-то узнаете. Не нужно меня жалеть, я уже ко всему готова, – попросила меня Инна.

– Обещаю, что буду с вами честна.

Совершенно не представляю, что чувствует мать, чей ребенок пропал без вести. И как она вообще держится все эти годы? Семь дней рождения дочери, семь новогодних ночей она была наедине со своим горем. Было по-человечески жаль Инну. Она понравилась мне с первых минут нашего знакомства. Поэтому я во что бы то ни стало хотела докопаться до истины в этом деле.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

– Тань, ну что, ты едешь? – вернула меня в реальность Лена.

– Да, уже собираюсь. Он уже пришел?

– Пока нет. Филипп сказал, что задержится минут на пятнадцать. Ты, давай это, поторопись уже, – подгоняла меня Ленка, как будто я опаздываю на собственную свадьбу.

– Еще кто-то будет? – спросила я, второпях рисуя стрелки на глазах.

– Нет, только мы – трое взрослых и мальчишки. Так сказать, семейный ужин. Филипп очень хочет с тобой познакомиться. Я в разговоре сболтнула, что ты работала в прокуратуре, а сейчас – самый лучший частный детектив в городе. Да что там в городе, в мире…

– Ох, Лен, ты в своем репертуаре. Нашла о чем говорить. Других тем для разговора не было?

– Тань, не обижайся, мы же лучшие подруги. Ты же знаешь, как я горжусь нашей дружбой и тобой. Не сдержалась, с кем не бывает. Давай уже приезжай, мы тебя ждем. Мальчики постоянно спрашивают о тебе. Соскучились.

– Уже выхожу. Только куртку накину. Буду у тебя минут через пятнадцать, – пообещала я, а сама в это время стояла перед шкафом в надежде отыскать что-то подходящее для похода в гости.

Обычно я не зацикливаюсь на своем гардеробе. Джинсы и свитера – для меня самая удобная одежда. В них и за преступниками бегать, и в засаде сидеть вполне комфортно. Пара платьев, которые припасены у меня для светских раутов, для сегодняшнего вечера явно не подходили. Ни в коем случае не хотелось затмить своей красотой хозяйку мероприятия. Ленка мне этого никогда не простит. Поэтому я стянула с вешалки джинсы с вышитыми по бокам цветами и белый пуловер.

«А что, вполне празднично!» – произнесла я, накрасила губы и поспешила покинуть квартиру.

В дверях Лениного подъезда я столкнулась с молодым человеком, державшим в руках красивый букет из алых роз. Не заострила бы на нем внимания, если бы не его импульсивный разговор по телефону. Незнакомец с кем-то громко ругался. Его недовольный густой бас сыпал обвинения в адрес собеседника.

– Я же говорил тебе, это уже не важно. Ты сама виновата, – кричал он в трубку.

Судя по всему, незнакомец ссорился с какой-то женщиной, потому что в трубке я расслышала плач. Увидев меня, он поспешил завершить разговор. Виновато улыбнувшись, молодой человек любезно пропустил меня в подъезд.

Пока мы ждали лифт, телефон незнакомца постоянно трезвонил. Но он раз за разом отрубал его. Войдя внутрь, мы вместе потянулись к кнопке с цифрой шесть. Мужчина резко одернул руку, как будто прикоснулся к оголенному электрическому проводу.

– Нажимайте, кажется, нам с вами на один этаж, – произнес он, глядя на меня своими большими карими глазами.

Пока мы поднимались, я разглядела его ближе. Состоятельный, в дорогом, аккуратно выглаженном коричневом костюме. Аромат его недешевого парфюма сильно ударил мне в нос и заполнил все пространство лифта.

Ростом незнакомец был примерно метр восемьдесят. Он постоянно поправлял своими длинными пальцами вьющиеся каштановые волосы. Мужчина стоял так близко, что я разглядела пробивающуюся щетину на его гладко выбритом лице.

Каково же было наше удивление, когда мы направились к одной квартире. Тут меня осенило. И незнакомца, похоже, тоже.

– Вы, наверное, Татьяна?

– А вы, судя по всему, Филипп?

– Совершенно точно. Вы простите меня за ту неловкую сцену у подъезда. Неудобно получилось. Просто сегодня тяжелый день и…

– Не надо оправдываться, Филипп, это не мое дело. Я буду делать вид, что ничего не слышала.

Хотя, конечно, на самом деле я так не считала. Ленкины душевные дела были отчасти и моими. Мы дружим с ней очень давно. Даже и не припомню, сколько лет. Она мне как сестра-близнец, которой у меня никогда не было. К тому же мое профессиональное любопытство сжигало меня: кто эта женщина, на которую так орал Филипп?

– Спасибо, Татьяна, за понимание. Не хотелось бы портить вечер.

– Я не скажу ей, не беспокойтесь.

В воздухе повисла неловкость, которую прервала Лена. Она явно не ожидала увидеть нас вместе.

– О… какие люди! – застыла в дверях подруга. – Как хорошо, что вы наконец-то пришли. Мы заждались.

– Тетя Таня! – с разбегу кинулись обниматься мальчишки.

– Да проходите же, не стойте на пороге, – пригласила нас в квартиру хозяйка. – Вы, наверное, уже познакомились?

– Что-то вроде этого. Мы столкнулись у подъезда, – ответила я и переглянулась с Филиппом.

– Но мы до последнего не знали, что едем в одну квартиру. Удивительное совпадение, – сделал невинный вид Филипп и поцеловал Ленку.

Филипп вручил букет Лене, от чего та расплылась в улыбке. В новом образе Лена стала похожа на Мэрилин Монро. Помня о ее наказе не акцентировать внимание на прическе, я еле сдержалась от комментариев.

Возможно, они были бы с Филиппом красивой парой, если бы не одно но. Встреча у подъезда никак не выходила из головы. Женский плач в трубке до сих пор стоял у меня в ушах.

Пока Филиппа развлекали мальчишки, Ленка пытала меня на кухне.

– Ну как он тебе? Правда красавчик?

– Симпатичный.

– И это все, что ты можешь сказать? Симпатичный. Да за ним практически все девчонки из класса и параллели бегали! – Ленку явно задело, что я недооценила внешность ее ухажера.

– Лен, ты же понимаешь, что красота в нашем возрасте – не главное. Ты его хорошо знаешь? – начала я прощупывать почву.

– А что? Он тебе что-то сказал, пока вы поднимались в лифте? – Ленка явно занервничала.

– Ничего. Просто хочу удостовериться, что тебе известно обо всех его скелетах в шкафу.

– Тань, я знаю Филиппа очень давно. Это же моя школьная любовь. И то, что мы случайно встретились спустя столько лет, определенно судьба (впрочем, так Ленка говорила про каждого своего ухажера). Я знаю его, поверь мне. Да, мы не виделись много лет. Но у кого из нас нет скелетов? Может быть, я не хочу знать про них? И вообще, давайте скорее садиться за стол! – подруга достала из холодильника вазу с селедкой под шубой и понесла ее на стол, накрытый в зале.

– Так вы, Татьяна, частный детектив? – начал разговор Филипп, как только мы уселись за стол.

– И достаточно успешный, – не дала мне раскрыть рот Лена. – Она как мисс Марпл или лейтенант Коломбо, только в юбке. Каких только негодяев она не посадила.

– Над чем сейчас работаете?

– К сожалению, я не могу разглашать подробности дела. А кем трудитесь вы, Филипп? – поспешила я сменить тему.

– Филипп – руководитель рекламного агентства, – опередила своего ухажера Ленка. – Хотя, если честно, в школе я всегда была уверена, что он станет известным математиком или физиком. Он был таким умным. Всегда выигрывал олимпиады, но…

– …Но судьба распорядилась иначе, – перебил ее Филипп. – На самом деле не так важно, кто я, сколько то, что мы снова встретились. Оказались, так сказать, в одно время в одном и том же месте.

Впервые за вечер он улыбнулся. И тут его телефон зазвонил. Филипп изменился в лице и отклонил звонок.

– Не ответите? – спросила я.

– Перезвоню позже, это с работы. Ничего срочного, – ответил Филипп. – Лучше продолжим наше общение.

– Филипп, твое приглашение еще в силе? Я имею в виду сауну, – спросила Лена.

– Разумеется, Леночка.

– Тань, пойдем с нами. Через неделю у Филиппа день рождения. Он приглашает отметить его в сауне. Намечается большая компания. Придут его друзья, в том числе и холостые, – подмигнула мне Ленка и слегка толкнула меня ногой под столом.

– Очень заманчиво, почему бы и нет, – в конце концов, нужно поддержать подругу и хотелось понаблюдать за Филиппом. Вдруг я смогу выяснить его истинные намерения в отношении Ленки.

– Тогда договорились. Я тебе еще сообщу дополнительно место и время, – засияла подруга.

Я вздохнула с облегчением, когда переступила порог своей квартиры. Наконец-то этот вечер закончился.

Я так устала в этот день, что не помню, как добралась до кровати и уснула. Утром меня разбудил громкий звук перфоратора. Я не сразу сообразила, что происходит, поэтому рука невольно потянулась к тумбочке, где хранится мой пистолет.

Соседям повезло, что я окончательно проснулась до того, как нащупала свой «макаров». Спросонья, а уж тем более с легкого похмелья, можно таких дел натворить.

Оказалось, что я проспала до половины десятого утра. Крайне неприлично в разгар расследования вставать так поздно. Солнечный луч прорывался в комнату через щель в занавеске и нежно согревал мою щеку.

«Пора вставать, Иванова. Дело само себя не раскроет», – заставила я себя подняться с кровати.

Десять минут утреннего душа привели меня в чувство. А чашка свежесваренного кофе окончательно взбодрила. Как же раньше люди обходились без этих благ цивилизации? Я бы, наверное, точно не выжила в первобытном обществе.

Сегодня у меня была запланирована поездка в детский дом, где воспитывалась Марина. В Тарасове он всего один. И расположен почти на окраине города. Прежде чем отправиться туда, я залезла в ноутбук и навела справки о руководстве детского дома.

Наталья Ивановна Решетилова, так звали директора, трудится в детском доме более сорока лет. Когда-то в совсем молодом возрасте она пришла работать сюда помощником воспитателя. С тех пор постепенно продвигалась по карьерной лестнице и доросла до должности руководителя.

В кабинете директора было довольно уютно. Стены увешаны фотографиями воспитанников, на стеллаже – медали и кубки. Сама Наталья Ивановна стояла у окна и поливала цветы.

– Здравствуйте, Наталья Ивановна, – постучала я в приоткрытую дверь. – Я звонила вчера по поводу вашей воспитанницы Марины Игнатьевой. Я частный детектив Татьяна Иванова.

– Проходите, Татьяна, присаживайтесь. Постараюсь помочь вам, чем смогу.

– Я разыскиваю Марину в связи с пропажей ее однокурсницы семь лет назад. Они дружили и, возможно, она смогла бы ответить на мои вопросы. Но в вузе мне сказали, что Марина бросила учебу и уехала. Скажите, она с вами выходила на связь в эти годы?

– В последний раз я видела Мариночку первого сентября того года, когда начала учебу в вузе, – сказала Наталья Ивановна, садясь в свое кресло. – Она приходила ко мне с цветами и рассказывала о своем первом дне в университете. Была такая счастливая, делилась планами.

– Расскажите о ней. Как Марина попала в детский дом?

– Марина – круглая сирота. Она поступила к нам, когда ей было три года. Страшная автомобильная авария унесла жизни ее родителей и сестры. Девочка чудом выжила, но осталась совсем одна. Ее родители, кстати, тоже наши воспитанники. Сергей и Вера были чудесной парой. Как только им исполнилось по восемнадцать лет, они поженились. Спустя год у них родились девочки-близнецы – Мариночка и Лиза.

– Какое совпадение…

– Совпадение с чем?

– Девушку, исчезновение которой я расследую, тоже зовут Лиза. Извините, Наталья Ивановна, я вас перебила.

– Ничего страшного. После рождения дочерей Сережа устроился на работу в автосервис. Они жили в семейном общежитии. Купили машину, старенькую «шестерку». Все вроде бы у них было хорошо. Но в тот злополучный день они ехали по трассе и им навстречу выехал внедорожник. Лобовое столкновение. Основной удар пришелся на родителей. Они погибли сразу. Девочкам сзади тоже досталось. Но Марина выжила. Лизы не стало через три дня. Полгода Марина провела в больнице. В иномарке, которая стала причиной ДТП, никто не пострадал. Так Марина оказалась у нас.

– Очень печальная история. Ее никто не захотел усыновить?

– Один раз Марину отправили в приемную семью. Ей тогда было двенадцать лет. Но спустя пару месяцев она вернулась обратно.

– Почему?

– Там произошел небольшой скандал. В этой семье жили еще семеро приемных детей. И одна из девочек заявила, что Марина якобы украла у нее кольцо.

– Это действительно так?

– Вина Марины не была доказана. Спустя месяц кольцо совершенно случайно нашлось у другой девочки. Дело замяли. Она вернулась в детский дом. Так и прожила здесь до совершеннолетия. Но Мариночка неплохая на самом деле. Несмотря на ее тягу к приключениям, она хорошо училась, схватывала все на лету. Не по годам умная была и трудолюбивая. Просто ей не повезло.

– Что значит тяга к приключениям?

– Знаете, Марина несколько раз убегала из детского дома. Во время первого побега полиция поймала ее на железнодорожном вокзале. Она не успела уехать из города. Когда убежала во второй раз, ее нашли в соседнем городе, в Покровске. Туда доехала на попутных машинах. Ее сразу поставили на учет в отдел по делам несовершеннолетних.

– Как Марина объяснила свои поступки?

– Никак. Ни слова не проронила тогда.

– С кем она дружила?

– Она всегда была замкнутой, сама по себе. Не любила большие компании.

– После того как Марина бросила учебу, она не выходила с вами на связь?

– Нет. Мы больше не общались. Но, честно сказать, я не удивлена. Когда Марина жила у нас, мы ее контролировали. Зная ее характер, мы постоянно с ней разговаривали, наставляли, советовали. А выйдя из стен детского дома, она стала предоставлена самой себе. И, видимо, ее неудержимый порыв к авантюрам взял верх. Ей просто все наскучило, и она двинулись дальше. Но это мое субъективное мнение.

– Как вы думаете, Марина могла встать на плохой путь? Например, подтолкнуть кого-то к побегу? Или похитить человека?

– Да вы что, Татьяна! Я думаю, она не способна на такое. Повторюсь, она была одиночкой. И очень доброй, несмотря на свои особенности. И мухи не обидит.

– Где жила Марина, после того как покинула детский дом?

– В общежитии университета. Ее заселили в комнату с девушкой. Это все, что я знаю.

– Наталья Ивановна, у вас не сохранился сотовый телефон Марины? Или какие-то другие ее контакты, по которым я смогла бы найти ее?

– У меня оставался ее номер, но столько лет прошло, что он, наверное, уже не действителен.

– Дайте, пожалуйста, я прямо сейчас при вас позвоню.

«Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже», – вежливо ответил мне женский голос.

– К сожалению, телефон выключен, – разочарованно обратилась я к Наталье Ивановне.

– Очень жаль. Хотелось бы вам чем-то помочь, – сказала она, протирая линзы очков. – Печально, что у Марины не сложилось в жизни. Кто знает, где она сейчас. Если бы было все хорошо, обязательно позвонила бы, рассказала о своей жизни. Она всегда так делала: делилась успехами и планами. У нее ведь, кроме нас, никого больше не было. Мы заменили ей родителей. В стенах детского дома она провела большую часть своей жизни.

Эти слова склоняли меня к мысли, что Марина, как и Лиза, все-таки пропала. Придется снова подключать Володю, чтобы пробить ее номер и вообще, может быть, она снова засветилась в полицейских хрониках.

– Спасибо большое, Наталья Ивановна, за помощь.

– Надеюсь, я была вам хоть немного полезной. И, пожалуйста, если вы найдете Марину, передайте, что я помню ее и пусть она позвонит мне.

– Постараюсь сделать все, что в моих силах.

В глубине души Наталья Ивановна понимала, что Марина ей вряд ли позвонит. С момента их последней встречи прошло почти восемь лет. И за все время она ни разу не вышла на связь.

Выйдя из детского дома, я набрала Кирьянова. Он снова был чем-то недоволен.

– Володя, пробей мне Марину Игнатьеву. Это однокурсница пропавшей Фроловой. Ей сейчас двадцать пять лет. Воспитанница Тарасовского детского дома. Не попадала ли она в последние семь лет в вашу статистику? И телефон ее тоже было бы неплохо проверить.

– Тань, а где твое «пожалуйста»? – пробурчал Кирьянов.

– Любишь ты эти формальности. Пожалуйста, Володя, будь так любезен, помоги мне в расследовании.

– Другое дело. Говори номер.

Я продиктовала ему номер и решила забежать в продуктовый магазин, расположенный недалеко от детского дома. Пора бы уже и заполнить свой холодильник. Кирьянов перезвонил мне, когда я выбирала сыр.

– Твоя Марина Игнатьева нигде за эти семь лет не засветилась, – начал разговор Володя. – Этот номер, который ты мне давала, не активен уже семь лет. В последний раз с него был исходящий звонок тринадцатого февраля две тысячи четырнадцатого года на номер, принадлежащий Тарасовскому медицинскому университету.

– Интересно. Матвей говорил, что Марина подрабатывала секретарем у ректора. Возможно, звонила по рабочим вопросам. Значит…

– Кто такой Матвей? – перебил меня Володя.

– Однокурсник Фроловой. Работает в медуниверситете. Он сын ректора. Кстати, Матвей упомянул о бойфренде Лизы, который приезжал за ней после учебы.

– В деле вроде этого нет.

– Да, он неожиданно вспомнил об этом факте.

– А имя кавалера он случайно не припомнил или, может быть, сможет описать внешность?

– Чего нет, того нет. Говорит, что самого ухажера не видел, только автомобиль.

– А как Игнатьева связана с Фроловой?

– Пока их связывает только то, что они исчезли в одно время. И обе до сих пор не объявились.

– Заявление подавали?

– Она сирота. Ее никто не спохватился. Подумали, что бросила учебу и забрала документы. Вот, кстати, что и странно. Если Марина исчезла не по своей воле, то кто тогда забрал документы? В общем, пока все запутанно.

– Распутывай. Ты у нас в этом мастер. Ладно, Тань, мне пора на совещание. Звони, если что-то понадобится.

– Угу. Ты знаешь, как подбодрить девушку, Кирьянов, – ответила я и пошла на кассу.

Кое-как дотащив два пакета с продуктами до машины, я нащупала в кармане куртки брелок от автомобиля и нажала на кнопку. Машина не открылась. Я попробовала еще раз. И снова в ответ тишина.

– Да что с тобой такое, моя детка? – погладила я по капоту свою «ласточку» и дернула ручку двери.

Машина оставалась неприступной. Такого с ней еще не было. Я поставила пакеты на землю и забила в поисковик адреса ближайших автомастерских. Еще не хватало мне застрять тут, на окраине города.

Пока я пыталась найти в телефоне специалиста по автомобильным сигнализациям, неподалеку от меня притормозил черный тонированный джип. Из него вышел молодой человек в темных очках и, улыбаясь, как Чеширский кот из мультфильма, направился в мою сторону.

– Скучаете, девушка? Могу скрасить твое одиночество.

Я сразу узнала его. Это был Матвей.

– Некогда скучать. Моя машина явно на что-то обиделась и не хочет запускать меня внутрь, – с обидой в голосе сказала я.

– Плохо себя вела, Татьяна?

– Если бы. Только масло поменяла. Переобула ее, а она со мной вот так вот.

– Давай сюда брелок.

Матвею понадобилось несколько секунд, чтобы разгадать загадку.

– Батарейку давно меняла?

– Где?

– В брелоке.

– Давненько. Не говори, что она села.

– А сама как думаешь? Запасной нет? Хотя подожди, у меня должна быть в машине, – Матвей устремился к своему джипу и достал из бардачка батарейку. – Тебе повезло, последняя она у меня.

– Да я вообще девушка везучая. Кстати, что ты тут делаешь?

– Мимо проезжал. Смотрю – ты стоишь. Вся такая потерянная.

Как только Матвей сменил батарейку, моя машина открылась.

– Даже не знаю, как благодарить тебя, Матвей.

– Все просто – поужинай со мной, Татьяна!

Почему бы и нет. Во-первых, знакомство поближе было бы полезно для расследования. А во‐вторых, я забыла, когда в последний раз ходила на свидание. Вернее, помню, насколько ужасным оно было в последний раз. Мой ухажер – профессиональный велосипедист – оказался самовлюбленным нарциссом. Весь вечер я слушала монолог о его спортивных достижениях и огромных гонорарах, которые он получает за победы на соревнованиях.

После этого кошмарного свидания я зареклась с кем-то встречаться какое-то время. Но, похоже, пора сбросить обет безбрачия и вновь почувствовать себя женщиной.

– Хорошо. Твоя взяла. Я согласна, – приняла я приглашение.

– Но только хочу пригласить тебя не в ресторан, а к себе домой.

– Смело.

– Ты не бойся, я приставать не буду. Ну, если ты сама, конечно, не захочешь. Угощу тебя таким блюдом, от которого ты испытаешь гастрономическое наслаждение. Но пока я не раскрою тебе его название. У тебя нет аллергии на морепродукты?

– Не замечала за собой.

– Отлично. Как насчет завтра? К примеру, в семь вечера.

– Хорошо. Меня устраивает. Куда подъезжать?

– Ворошиловский проезд, дом тридцать семь, квартира сорок восемь. Буду ждать тебя, Татьяна. До встречи.

Матвей запрыгнул в свою иномарку и рванул с места. Его старт был настолько стремительным, что на асфальте остались следы от шин.

Мне тоже пора было двигаться дальше. Оставалось проверить последнюю зацепку, которая могла вывести меня на Марину. А для этого мне снова потребуется помощь Нади, милой и отзывчивой девушки из деканата.

– Надя, здравствуйте! Помните меня: я частный детектив Татьяна Иванова, – позвонила я ей, как только села в машину.

– Да, конечно, Татьяна. Я прекрасно помню вас.

– Мне нужна еще ваша помощь. Не в службу, а в дружбу. Как бы мне узнать, с кем Марина жила в общежитии?

– Давайте я попробую узнать. Но мне нужно немного времени. Оставьте свой номер, я вам перезвоню или скину сообщение.

– Спасибо заранее, Надя! И еще вопрос: когда студент забирает документы из вуза, что он должен сделать?

– Написать заявление на имя ректора, в котором указывает причину своего решения.

– Заявление Марины где-то сохранилось? Как бы его посмотреть?

– Я попробую узнать, возможно, его удастся найти.

Спустя час у меня уже была необходимая информация. Надя, как и обещала, прислала сообщение: «Общежитие номер один, комната четыреста двадцать пять. Соседка Назарова Алина, стоматологический факультет. Заявления Марины нет. Говорят, потерялось».

Я снова набрала Кирьянова.

– Слушаю, – недовольно буркнул он.

– Володя, мне нужно пробить данные одной девушки, вернее, сейчас она уже женщина. Алина Назарова. В прошлом – студентка стоматологического факультета. Сейчас ей примерно двадцать пять лет. Жила в общежитии номер один медуниверситета.

– Понял. Постараюсь найти ее. Напала на след?

– Возможно. Есть у меня кое-какие догадки. Хочу проверить.

Вскоре у меня на руках был номер Алины.

– Здравствуйте, Алина. Я частный детектив Татьяна Иванова. Хотела бы задать вам пару вопросов по поводу вашей соседки в общежитии. Семь лет назад вы жили в одной комнате с девушкой по имени Марина.

– Да, что-то припоминаю. Она еще ни с того ни с сего бросила все и уехала.

– Алина, мы сможем с вами поговорить? Но это не телефонный разговор, нам нужно встретиться. И желательно как можно скорее.

– Знаете, я сейчас в декрете. Каждый вечер гуляю с ребенком в Центральном городском парке. Давайте встретимся там, у детского городка. Если зайти с центрального входа, то нужно пройти до конца парка и справа будет большая детская площадка. Я буду в красной куртке и синих джинсах. Со мной будет маленький мальчик в голубом комбинезоне.

– Хорошо. Во сколько?

– Мы приходим туда к пяти часам.

– Договорились, Алина. Я к вам подойду.

У меня оставалось время, чтобы заехать домой и завести продукты. К тому же жутко разболелась голова. Поэтому мне срочно хотелось принять горизонтальное положение.

Проглотив обезболивающее, я плюхнулась в свое мягкое кожаное кресло и укуталась в шерстяной плед. Не хватало еще разболеться, а ведь у меня впереди еще столько всего запланировано.

И, видимо, я задремала, потому что резко вздрогнула от телефонного звонка. Кто-то явно не хотел светиться, потому что вместо цифр высветилась надпись «Номер скрыт».

– Татьяна Александровна, я советую бросить вам поиски пропавших девушек. Не лезьте не в свое дело, если не хотите проблем, – заговорил со мной незнакомый мужской голос, больше похожий на робота.

– Иначе что сделаете?

– Потеряете бдительность, и вас может сбить автомобиль или прилетит что-то с неба.

– Не запугаете.

– Я все сказал. Это мое первое и единственное предупреждение.

– Может, представитесь? – спросила я, но услышала в ответ короткие гудки.

То ли таблетка подействовала, то ли боль отступила после звонка, но я мгновенно пришла в себя. Подобных угроз я не боюсь. Сколько их уже было, и ни одна не сбылась. Скорее наоборот, они заставляют меня с еще большим рвением расследовать дела.

Единственное, что зацепило меня из всего разговора, это то, что звонивший подтвердил мои догадки – Лиза и Марина пропали вместе.

Я сварила себе кофе и принялась звонить Кирьянову. Он не взял трубку. Тогда я взглянула на часы и поняла, что если сейчас не выеду, то опоздаю на встречу с Алиной.

В парке было немноголюдно, поэтому Алину долго искать не пришлось.

– Алина, добрый вечер. Я Татьяна Иванова, частный детектив. Я вам звонила.

– Да, здравствуйте, Татьяна.

– Начну сразу с дела, чтобы не задерживать. Я пытаюсь найти Марину Игнатьеву. Вы жили с ней в одной комнате в общежитии семь лет назад. Когда вы видели ее в последний раз?

– Ой, это было так давно. Мы прожили с ней чуть больше полугода. Вы знаете, она просто однажды не пришла домой, и все. И я понятия не имела, где она. Подумала, что просто уехала куда-то.

– А вы, случайно, не помните, какого числа она не вернулась?

– Это было накануне Дня святого Валентина. Я помню этот день, потому что на следующий ко мне должен был приехать парень и я попросила Марину немного погулять вечером подольше.

– Как она вела себя утром того дня, когда не вернулась домой? Не заметили ничего подозрительного?

– Да вроде нет. Знаете, она была скрытная, мало говорила. Планами своими не делилась никогда. Но мы жили с ней мирно. Парней не водила. Много читала.

– Про свою подругу-однокурсницу Лизу что-то упоминала?

– Пару раз к Марине приходила в гости какая-то девушка. Вроде Лиза звали. Они, кажется, однокурсницами были. Хорошая девушка, культурная.

– А что они делали, когда были в комнате?

– Сидели над книжками и тетрадками, обсуждали доклады или рефераты.

– Подозрительных разговоров не слышали? Возможно, о парнях или побеге.

– Ничего такого.

– Когда она не пришла домой, почему не обратились в полицию?

– Да я даже и не знаю, если честно. Мы же не были подругами. Мало ли куда она могла уехать. Кто-то сказал, что она бросила учебу. Поэтому я не стала вдаваться в подробности. Уехала так уехала.

– Кто вам сообщил это?

– Я сейчас не вспомню. Может быть, соседки по этажу. Но уже через неделю ко мне подселили другую девушку.

– А вещи и документы Марины куда делись?

– В комнате их не было. Вернее, не было документов. Паспорт она всегда с собой носила. А из вещей у нее были только пара кофточек, джинсы да кроссовки. Когда заехала новая девушка, Анна, вещи Марины сложили в коробку и куда-то унесли.

– Что вы знаете о ее работе? Не говорила ли о проблемах?

– Она говорила, что устроилась секретаршей в приемную ректора. На три дня в неделю, в остальное время училась. Ей вроде все нравилось.

– Скажите, а где сейчас могут быть ее вещи?

– Может, у вахтеров где-то лежат. Ведь столько лет прошло. Попробуйте спросить у них.

– Так и сделаю.

Мы распрощались с Алиной. Сев в машину, я спросила у навигатора дорогу к общежитию и направилась туда, пока оно не закрылось.

На пороге общежития меня встретил пожилой мужчина в форме охранника. Он стоял на краю лестницы и покуривал дешевую папироску.

– Чего вам, милая дамочка? – обратился он ко мне. – Кого ищете? Я вас раньше не видел тут.

– Вы правы, я здесь впервые. Провожу расследование. Я частный детектив Татьяна Иванова.

– И кто тут что натворил?

– Это я и хочу выяснить. Семь лет назад здесь жила девушка. Она уехала, но все ее вещи остались. Вот они-то мне и нужны. Где вы храните потерявшиеся или брошенные вещи?

– В подсобку складываем, там уже столько лет никто не прибирался.

– Тогда, может быть, там найдутся вещи, которые забрали из четыреста двадцать пятой комнаты семь лет назад?

– Четыреста двадцать пятой… А ордер у вас есть? Я смотрю фильмы, там всегда просят ордер, – начал демонстрировать свою юридическую подкованность охранник.

– Ордер просит полиция, а я частное лицо. Простите, как вас зовут? – решила я подойти к делу с другой стороны.

– Михаил Иванович, но здесь все зовут меня дядя Миша.

– Дядя Миша, я надеюсь, вы не против, что я так вас называю. У вас есть дети, внуки?

– Дочь и сын. Они уже взрослые. И две внучки-близняшки. Им по три года. Ох и непоседы! – было видно, что дядя Миша почти сменил гнев на милость.

– Часто их видите?

– Хотелось бы и чаще, конечно. Но все работают, девочки в садике. Так и получается раз в неделю, а то и реже.

– Это, наверное, тяжело, так подолгу не видеть родных людей?

– Конечно.

– А вот представьте, что у одних любящих родителей пропала их единственная дочь. И они уже не один год пытаются ее найти. А я помогаю им в этом. И мне сейчас нужна именно ваша помощь, дядя Миша! От вас, возможно, зависит судьба девушки.

Похоже, мой подход сработал. Недолго думая, дядя Миша затушил сигарету и пригласил меня внутрь.

– Пойдемте посмотрим, убедили. Жаль девчонку-то. Живая она?

– Это я и пытаюсь выяснить. Мы все надеемся на благополучный исход.

Подсобка находилась в конце коридора на первом этаже. Дядя Миша не с первой попытки смог открыть помещение. От сырости дверь разбухла и никак не поддавалась мужским рукам. Когда наконец удалось ее отпереть, дядя Миша включил свет.

– Вот, пожалуйста, это наша подсобка. Ищите. И если моя помощь больше вам не нужна, я пойду поработаю. Если что, спрашивайте, – сказал он и побрел на свое рабочее место.

Небольшая комнатушка, в которой с трудом помещались два человека, была забита всяким хламом. Я понятия не имела, что искать. Алина говорила, что вещи Марины сложили в коробку. Вероятно, именно ее мне и предстояло найти.

От пыли я начала чихать и не могла остановиться, пока не нашла в кармане платок. Одной рукой я закрывала рот, другой – рылась в вещах.

Несколько коробок стояли в углу подсобки. В первой из них лежали мужские кроссовки и футболка, во второй – женский купальник и пустой кошелек. Особое внимание привлекла меня коробка, в которой были сложены три женских футболки, нижнее белье, шорты, несколько предметов посуды и три книги.

– Бинго! – провозгласила я, обрадовавшись своей неожиданной находке.

Каждая книга была подписана – «Частная собственность Марины Игнатьевой». На дне коробки я не сразу заметила небольшой блокнот в розовой обложке с вышитыми на ней буквами – ЕФ. Он был наполовину исписан. Записи были числами, начиная с первого сентября две тысячи тринадцатого года. С первого дня учебы Лизы и Марины в университете.

Невооруженным глазом было видно, что почерки в книгах и блокноте разные. В книгах буквы были наклонены влево и плясали. В блокноте же почерк был похож на каллиграфический.

Чутье подсказывало мне, что буквы ЕФ означали Елизавета Фролова. Я собрала коробку и наконец вылезла из этого пыльного чулана.

– Нашли что хотели? – окликнул меня дядя Миша.

– Да, вы меня очень выручили. Скажите, я могу их забрать?

– Забирайте. Мало, что ли, этого барахла. Может, еще чего-нибудь прихватите?

– Нет, спасибо. Мне нужна только эта коробка.

– Как знаете.

Я села в машину и поехала домой. Мне предстояло изучить дневник Лизы. Почти на полпути к дому мне перезвонил Володя.

– Звонила?

– Да, хотела сказать, что дело приняло новый оборот. Потерпевших по делу стало двое.

– В смысле двое?

– Игнатьева тоже пропала вместе с Фроловой.

– Какие доказательства?

– Пока только косвенные. Мне сегодня позвонил неизвестный и настоятельно рекомендовал бросить расследование и не лезть не в свое дело. Так и сказал: бросить поиски пропавших девушек.

– Ты же понимаешь, что этот звонок для следствия ничего не значит. Мы не сможем возобновить дело только с твоих слов.

– Пока я и не прошу это делать. Я просто хотела предупредить тебя.

– Тань, будь осторожнее. Угрозы – это не шутка. Кому-то ты переходишь дорогу.

– И это говорит мне подполковник полиции? Да брось, не из таких передряг выходила. Ты же знаешь, что не убивает, делает нас сильнее.

– Еще не хватало расследовать дело о твоем убийстве, Иванова. Не порти мне статистику.

– Не дождешься, Кирьянов.

– Я серьезно, Таня. Береги себя.

– Постараюсь, – сказала я и положила трубку.

Я подъехала к своему дому. Поднялся сильный ветер, который буквально сбивал с ног. Небо заволокло черными тучами, отчего на улице стало еще темнее. Редкие капли падали с неба мне на лицо. Я взяла коробку, закрыла машину и направилась в сторону подъезда.

В это время меня сбивает с ног велосипедист. Единственное, что я запомнила, так это стремительно удаляющийся черный силуэт. Благодаря своей спортивной подготовке и черному поясу по карате, я вовремя среагировала, что не позволило мне сильно удариться.

– Татьяна, вам помочь? Что случилось? – подбежала ко мне соседка Кира Валерьевна.

– Да нет, все нормально. Я сама виновата. Не смотрю по сторонам, – поспешила я успокоить женщину.

– Наверное, надо полицию вызвать? Он же скрылся.

– Не надо. Лишняя волокита бумажная. Его все равно не найдут. Со мной все нормально. Жить буду. Пальто только немного испачкалось. Но это поправимо.

– Ну, смотрите. Давайте, я помогу вам донести коробку до дома.

– Кира Валерьевна, все хорошо. Признательна вам за отзывчивость. Пойдемте лучше домой, пока нас ветер не унес куда-нибудь.

Несложно догадаться, что таким образом меня снова предупредили, чтобы я не лезла куда не стоит. Что ж, война так война.

Пока я отмывалась от грязи, мне снова позвонили с неизвестного номера.

– Ну что, Татьяна, вы все еще хотите продолжить расследование? – спросил меня металлический голос, как у робота.

– А вы считаете, что можете запугать меня таким образом? Скажу одно: плохо меня знаете. Я все равно докопаюсь до истины.

– Неужели жизнь каких-то девчонок вам дороже своей?

– То есть все-таки Лизу и Марину похитили? И, по всей видимости, причастны к этому именно вы?

– Я этого не говорил.

– Но получается, что это именно так. Ваш какой интерес в этом деле? И в конце концов, может, представитесь?

Моя наглость и самоуверенность, похоже, загнала звонившего в тупик. После нескольких секунд молчания он бросил трубку.

Я закурила сигарету, взяла в руки дневник Лизы и погрузилась в чтение. Возможно, где-то там, на его страницах, скрывается подозреваемый в похищении девушек. Теперь уже точно было понятно, что это было именно похищение.

Глава 3

В восемь утра в моей квартире раздался дверной звонок. Кого нелегкая принесла так рано? В это время мне уже не спалось, но и гостей я не ждала. В дверном глазке я увидела Ленку, которая переминалась с ноги на ногу в ожидании, когда ей откроют дверь.

– Тань, ну давай быстрее, я слышу, как ты дышишь, – поторапливала меня подруга.

– Что случилось, Лен? Телефон потеряла? – недовольно буркнула я, отворив дверь.

– С чего вдруг? Вот он – в кармане, – она стремительно ворвалась в мою квартиру и на ходу начала сбрасывать с себя куртку.

– А чего не позвонила? Хоть бы предупредила о своем визите.

– Да я звонила, вот только ты трубку не берешь. А ты не одна, что ли? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Лена и вытянула шею, оглядываясь по сторонам.

– Конечно, одна. В подъезде за тобой хвоста не было? – Я осторожно выглянула в коридор и по-быстрому заперла все замки на двери.

– Нет. А что? За тобой кто-то следит?

– Я просто так спросила. Так что тебя привело ко мне в столь ранний час? И почему ты не на работе?

– Каникулы же. А ты помнишь, что у Филиппа день рождения на следующей неделе?

– Ты бы не дала мне забыть, как бы я ни старалась, – съязвила я и поплелась на кухню.

– Помоги мне выбрать ему подарок! – не отставала от меня ни на шаг подруга. – Времени остается совсем мало, а я так и не придумала, что подарить. Не хотелось бы опростоволоситься.

– Прямо сейчас? Магазины еще закрыты. Да и у меня работы полно, – попыталась я отмазаться.

Но Ленка не отставала ни на минуту.

– Я думала в интернете заказать, – продолжала тараторить она, даже не слушая меня. – Вот только никак не могу определиться. Поэтому и подумала, что если одна голова плохо соображает, то две уж точно что-то придумают. А твоя голова, Иванова, как ни крути, получше моей варит в таких делах.

– С чего вдруг ты решила? Я полный профан в придумывании подарков.

– А кто ко мне в день рождения притащил под окна уличных музыкантов, которые поздравляли на весь двор?

– Да, получилось очень необычно. Надо повторить!

– Я же говорю, что ты гений. Поэтому и пришла к тебе.

Отступать было некуда. Зная Ленку, проще согласиться ей помочь, чем придумывать отмазки и отказаться. По-моему, она просто помешалась на этих отношениях. Наверное, если бы ее попросили прыгнуть с моста ради Филиппа, она непременно бы это сделала.

– Лен, давай хоть позавтракаем. Я вчера допоздна работала, с утра даже маковой росинки во рту не было.

– Прости, я веду себя как настоящая эгоистка. А ты какая-то странная. У тебя все нормально? – обеспокоилась подруга.

– Конечно, нормально. Просто не выспалась. Почти всю ночь просидела за бумажками. Так что ты хочешь ему подарить?

Заправив кофемашину и тостер, я подошла к окну. Пока Ленка вещала о чем-то позади меня, я смотрела вниз на то место на парковке, где меня накануне вечером сбил велосипедист. О вчерашнем инциденте напоминал немного ноющий левый бок, на который я приземлилась во время падения.

Разумеется, я не собиралась никому рассказывать об этом происшествии. Особенно Кирьянову, иначе приставит ко мне охрану или хуже того – заставит бросить дело. Но я, конечно же, его не послушаю. Слово за слово и мы поругаемся. А выяснять и портить отношения с Володей мне сейчас совсем не хотелось, к тому же он еще будет полезен мне в расследовании.

– Тань, ты чего застыла? – неожиданно одернула меня Ленка. – Уснула, что ли? Слышала, что я сказала?

– Прости, Лен, просто задумалась. Давай выпьем кофе и займемся подарком, – поспешила я сменить тему.

– Ты все-таки сегодня на себя не похожа. Признавайся, что случилось?

– Я же говорю, что не выспалась. В деле возникли некоторые сложности, которые немного выбили меня из колеи. Но давай не будем о работе. Рассказывай, что ты придумала, а я послушаю.

Очень хотелось поскорее выпроводить подругу и уже заняться расследованием. А это можно было сделать только тогда, когда Ленка получит от меня все, что хочет.

Целых два часа мы просидели на просторах интернета в поисках оригинального подарка Филиппу. Меня уже начало подташнивать от бесконечных портмоне, галстуков и зажимов для денег. Но Ленкин аппетит возрастал с каждой минутой. Она готова была скупить все.

К счастью, спустя пару часов моя ненасытная подруга наконец-то определилась с подарком. Выбор пал на именной банный халат (как оказалось, Филипп – любитель попариться) и принадлежности для банных процедур.

– Вот в сауне и подаришь, – подкинула я идею подруге.

– Заодно и наденет сразу, – загорелась она. – Спасибо, Тань, выручила.

Как только заказ был оформлен и оплачен, я с облегчением выдохнула. Хотелось поскорее выпроводить Ленку восвояси, пока она не передумала или не захотела прикупить что-нибудь еще.

С одной стороны, было безумно радостно видеть подругу такой окрыленной. С другой – ее новый молодой человек никак не внушал мне доверия. Я по-прежнему не решилась рассказать Лене об обстоятельствах нашего знакомства с ним. Не потому, что меня попросил об этом сам Филипп. Просто пока я сама не знала, что с этим делать. В конце концов, если человек что-то скрывает, то он обязательно где-то проколется или что-то выдаст его ложь. Либо, возможно, в этом не все так страшно, как могло показаться мне тогда.

Но сейчас мне было совсем не до этого. Мне нужно было раскрыть дело прежде, чем ко мне снова нагрянут недоброжелатели.

Чмокнув меня в щеку, счастливая Лена выпорхнула из моей квартиры. Я же вздохнула с облегчением и налила себе чашку кофе. Его чарующий аромат наполнил кухню и заставил меня окончательно проснуться.

Достав из тумбочки дневник, я решила перечитать его на свежую голову. Посмотреть, не упустила ли я чего ночью. Чтиво оказалось весьма любопытным.

Судя по записям, Лиза действительно встречалась с молодым человеком. И это был ее однокурсник, имя которого она нигде не называла.

* * *

Первый день октября у первокурсницы медицинского университета не задался с самого утра. Сначала куда-то подевалась одна из любимых сережек в виде капельки, которую родители подарили на восемнадцатилетие. Затем пролилось какао на белую блузку. А ведь именно сегодня ей нужно было выступать на факультетской конференции. Пришлось в спешке искать замену. И напоследок – из-под носа ушел автобус. Из-за проливного дождя пройти пару остановок до вуза и не промокнуть было невозможно. Поэтому следующую маршрутку она прождала минут двадцать.

В итоге девушка опоздала на первую пару, на которой преподаватель, как назло, проводил контрольную работу. Казалось, что череда всех бед не прекратится и срочно нужно будет искать ясновидящую, которая снимет порчу. Но все эти неприятности моментально стерлись из памяти, когда на перемене к ней подошел однокурсник и пригласил на свидание.

Для нее это была любовь с первого взгляда. И даже не останавливало то, что по этому красавцу сохли почти все девчонки-первокурсницы психиатрического факультета. Поговаривали, что и он сам не пропускает ни одной юбки.

Ее подруга твердила изо дня в день, что не стоит с ним даже связываться. Но не зря запретный плод называют сладким. Поэтому девушка, не слушая никого, поддалась своим чувствам. В конце концов, с малых лет она была послушным ребенком и делала то, что ей говорили родители. «Пора взрослеть и находить свои грабли», – считала она.

Поэтому, когда он подошел на перемене с вопросом, свободна ли она после пар и не захочет ли с ним прогуляться, она не раздумывая согласилась. В этот момент девушка почувствовала, как ее щеки наливаются красной краской. И ей срочно захотелось из-за этого провалиться под землю.

Как назло, время до окончания пар тянулось очень долго. Сердце выскакивало из груди, а ладони сильно потели. Мысли были уже где-то далеко за пределами вуза.

– Ну что, идем? – возник он перед ней, как только закончилась последняя пара, и шепотом прошептал ей в ухо: – Я знаю одно место, где тебе точно понравится.

Затем он нежно взял ее за маленькую ручку и повел к озеру в парк. Конечно, она бывала уже здесь и раньше. Много раз она приходила сюда с родителями, чтобы покормить уток. Но сегодня девушка притворилась, что находится здесь впервые.

В это время года в парке по-особенному красиво. Они шли по желтому ковру из облетевших листьев и разговаривали. Вернее, больше говорил молодой человек. Девушка слушала и не верила своему счастью. Ведь она представляла этот момент много раз.

Казалось, что вся эта история похожа на сказку. Шли дни, недели, месяцы. Девушка окончательно потеряла голову от любви. Каждую их встречу она описывала в дневнике.

«Он так нежно взял меня за руку, когда мы проходили мимо киоска с мороженым. А затем неожиданно подбежал к продавцу и попросил самого вкусного мороженого для себя и своей девушки. Мне было так приятно, что он считает меня своей девушкой. И почему моя подруга говорит, что Он бабник? Наоборот, Он такой добрый, отзывчивый, ласковый», – аккуратным почерком написала девушка.

Обжимания на лестнице, поцелуи в темном коридоре – похоже, влюбленная девушка познала все прелести студенческой жизни. Парень был явно не промах, потому что охмурил простодушную девчушку очень быстро. Учитывая ее неопытность, особо стараться ему не пришлось. Достаточно было пары взглядов, чтобы в животе у нее запорхали бабочки.

Букетно-конфетный период прошел у них достаточно скоро. Затем наступила стадия, когда пара стала сближаться и лучше узнавать друг друга. С этим, судя по записям, проблем не было. Влюбленные уединялись везде, где это было только возможно.

Но со временем парочка стала встречаться все реже и реже. Молодой человек все больше придумывал отговорки. И в один день девушка застала его на лестнице, целующимся с их однокурсницей.

А потом были слезы, обиды. Еще никогда ее, домашнюю девочку, так сильно не обижали и не предавали.

* * *

Из всей этой слезливой истории мне была полезна лишь одна деталь. Это касалось автомобиля, на котором ездил молодой человек Лизы.

«Сегодня Он впервые прокатил меня на своей иномарке. Я раньше никогда не ездила на машине с таким необычным цветом. Она такая же стильная, как и Он сам. Особенно мне нравится наклейка на лобовом стекле в виде змеи, обвивающей чашу. Мы ездили на берег, долго-долго целовались и были близки. В первый раз».

Меня очень заинтересовала змея на лобовом стекле и «необычный» цвет автомобиля. Вряд ли такую клеит себе каждый житель Тарасова. Но ведь прошло уже семь лет и наклейку могли давно отодрать, а машину продать или перекрасить. Поэтому спустя время искать эту машину в городе – это все равно что иголку в стоге сена. Зацепка слабоватая, но все же лучше, чем ничего. И что Лиза имела в виду, когда писала о «необычном» цвете? И какой он? Цвет зеленой гадюки или оранжевой лавы?

Здесь определенно мне потребуется помощь знатока в автомобильном деле. К счастью, за годы работы частным детективом у меня составился порядочный список информаторов, услугами которых я периодически пользуюсь. И в автомобильных вопросах меня всегда выручает Федя Косыгин. Мой старый знакомый, автомеханик с золотыми руками. К тому же он постоянно крутится на Тарасовском авторынке. Много знает, но говорит исключительно при хрусте бумажных купюр.

Наше знакомство с Федей началось на дороге. Когда-то очень давно я помяла ему машину. Это произошло в первый же день моего вождения. Неопытная девятнадцатилетняя Таня первый раз выехала в город. Помню, как, вцепившись в руль своей «девятки», я двигалась по автостраде не более сорока километров в час и при перестроении в другой ряд не углядела в боковое зеркало машину. Вернее, я видела, что там ехал другой автомобиль, но не смогла правильно рассчитать маневр.

Из пострадавшего автомобиля вышел молодой невысокий худощавый мужчина, который улыбнулся мне и сказал:

– Первый день небось за рулем, девушка?

– А откуда вы узнали?

– Я таких новичков за версту чую. Глаза выдали и скорость, с которой ехали. Не переживайте, вмятину и царапины я сам исправлю. Ваша машина вроде не пострадала. Давайте обойдемся без сотрудников органов правопорядка. Сейчас лишняя волокита не нужна ни вам, ни мне.

Трудно поверить, но да, восемь лет назад Таня Иванова не была такой самоуверенной и амбициозной, как сейчас. После своего первого ДТП она не спала всю ночь, долго прокручивая в голове ситуацию. И была несказанно рада тому, что все удалось разрулить по-тихому.

На том мы тогда и порешили. Федя предложил мне на будущее свои услуги и дал номер. Я несколько раз обращалась к нему за помощью при расследовании дел, и он всегда выручал меня.

На этот раз не стала откладывать дело в долгий ящик и набрала его номер.

– Привет, красотка! Сколько лет, сколько зим! Чем могу быть полезен? – Федя явно был рад меня услышать.

– Хотела проконсультироваться у тебя по поводу одной машины.

– Хочешь прикупить?

– Нет, автомобиль проходит по делу. Очень давнему. Семь лет прошло.

– И что же это за дело такое, что ты его до сих пор не можешь раскрыть?

– Подробности разглашать не буду, просто скажу, что ищу владельца иномарки с наклейкой змеи, обвивающей чашу. Цвет авто неизвестен, но его можно охарактеризовать как «необычный». Видел ли ты что-то подобное в Тарасове?

– Необычных автомобилей в нашем городе немало. Кроме наклейки больше примет нет?

– К сожалению, это все, что есть. Но, возможно, тогда, семь лет назад, такая машина была действительно редкостью и могла выделяться среди остальных.

– Давненько это было. Дай мне время, я поспрашиваю у своих. Может, кто-то вспомнит машину с такими приметами, – сказал Федя.

– Будем надеяться. За вознаграждение не переживай, ты же меня знаешь.

– С тобой, Татьяна, всегда приятно работать. Ты щедрый заказчик, не скупишься на гонорары, – сказал Федя, который никогда не упустит возможность подлизаться.

В конце концов, у меня еще был вариант – спросить у Матвея. Возможно, он сможет вспомнить, у кого из его однокурсников была иномарка со змеей на стекле.

Кстати, о Матвее. Я едва не забыла, что сегодня у нас намечалось свидание. Проходя мимо зеркала, я бросила взгляд на свое отражение. Тусклая кожа, мешки под глазами, растрепанные волосы. И во что ты превратилась, Иванова? Пожалуй, мне срочно нужно было к Свете, моему парикмахеру. Уж она-то сможет сделать из меня конфетку.

Я договорилась с ней, что подъеду через час. Обычно у нее не бывает свободного времени, но мне повезло. Клиентка заболела, и у Светы образовалось окно, в которое я удачно попала.

На всякий случай я решила взять с собой пистолет. С ним мне будет спокойнее. И если потребуется, моя рука не дрогнет применить его.

Когда я подъехала к парикмахерской, Светка уже ждала меня, высунувшись наполовину в окно. Она так энергично махала мне рукой, что чуть не выронила телефон.

– Сколько лет, сколько зим, Таня. Совсем дорогу забыла? Сколько же мы не виделись?

– Месяца два не была у тебя. Признаюсь, заработалась. Только одно дело закрою, как другое возникает. Если бы на себя сегодня в зеркало не посмотрела, так и ходила бы как пугало огородное.

– До огородного, конечно, пока далеко, но видок у тебя явно потрепанный, Иванова.

– Сегодня мне надо, чтобы, увидев меня, мой кавалер проглотил язык, – попросила я, поудобнее усевшись в кресло. – Ну, ты знаешь, как я люблю, и чтобы поэкстравагантнее.

– Втрескалась по уши?

– Я? Не смеши меня. Это надо для дела.

– Ну, раз для дела. Как вообще поживаешь? Что у тебя интересного помимо работы?

– Ты же знаешь, мой трудоголизм неизлечим. Впрочем, как и твой, – съехидничала я.

– А пора бы уже и о будущем подумать, часики-то тикают.

– Света, ну не всем же предназначено стоять у плиты и готовить с утра до вечера, а еще стирка, уборка, детей в садик отведи, потом обратно приведи. А муж будет гундосить, как он устает на работе. Потом вообще перестанет замечать. Измены начнутся. И вот расстроенные и выжатые как лимоны жены бегут к частным детективам, чтобы следить за неверными супругами. Ты такой жизни хочешь?

– Ну, насчет измен ты права, конечно. Хотя бывает, что и жены изменяют. У меня клиентка есть. Недавно с мужем своим разругалась в пух и прах.

– Изменил?

– Да нет. Она изменила. Ну, как изменила – на корпоративе с коллегой поцеловалась. Муж увидел. Кто-то из «доброжелателей», видать, ему и позвонил – мужу. Он приехал, а жена в это время обжимается в углу с другим мужчиной.

– Да, неприятное, судя по всему, зрелище. Чем ей муж не угодил? Пьющий или абьюзер?

– Да вроде нет. Мужик-то солидный. Директор рекламного агентства у нас в Тарасове. Оно, кстати, расположено в соседнем доме с нашей парикмахерской. Вон там, справа от нас, синяя дверь, – Света указала пальцем в ту сторону, где находилось это агентство. – Молодой, умный, красивый, самодостаточный. Как вообще такому можно изменять? Видела его пару раз, когда он приезжал за ней сюда в парикмахерскую. На крутой иномарке.

– Директор рекламного агентства, говоришь. А зовут как, не знаешь?

– Сейчас вспомню. Имя у него красивое, редкое, как у певца. Господи, да у этого… Киркорова. Точно – Филипп.

– Ты уверена? – меня словно пронзило током.

– Ну разумеется. Ирина, моя клиентка и его жена, постоянно рассказывала о нем, когда приходила ко мне. Мол, такой заботливый, щедрый. То колье с бриллиантами подарит, то в Европу свозит на выходные.

– И дети у них, наверное, есть?

– Да, двое – мальчик и девочка. Чудесные детишки.

– И что его жена планирует делать? Хочет помириться?

– А как же. Говорит, буду ходить за ним, пока не простит. Уверяет, что любит очень сильно. А интрижка с коллегой была по пьяни. Сама даже не поняла, как это произошло.

Светин рассказ прозвучал как обухом по голове. Сомнений не было – это был Ленкин Филипп. Тарасов – слишком маленький город для двух директоров разных рекламных агентств с одинаковыми именами.

Теперь-то я все начинала понимать. При нашей первой встрече Филипп отбивался от звонков своей жены, которая, видимо, пыталась загладить свою вину. Получается, что он просто использует Лену. Мстит жене за измену. И когда придет время, правда обязательно выплывет наружу. Подруга тогда совсем сойдет с ума. И что сейчас делать мне? Если рассказать ей, то она мне вряд ли поверит. Предугадывая ее реакцию, я предположу, как она взъестся на меня за то, что я лезу в ее жизнь. А когда выяснится правда, а это обязательно произойдет, сделать вид, что я ничего не знаю, у меня не получится. Дилемма та еще.

– Ну как? – прервала мои раздумья Света. – Теперь хоть в ЗАГС.

– Туда, пожалуй, рановато, – сказала я, рассматривая в зеркало. – Спасибо, Свет, как всегда, выручила.

– Обращайся, всегда готова помочь.

– Ты даже не представляешь, как ты мне сегодня помогла.

Я вышла из салона, полная решимости все-таки рассказать Лене о том, что узнала. Но она, как назло, не брала трубку.

– Лена, перезвони мне обязательно, – надиктовала я на автоответчик.

Пока я шла к машине, специально обратила внимание на рекламное агентство в соседнем доме. «Семафор» – ярко красовались неоновые буквы на табличке здания. На крыльце я увидела курящего Филиппа, который, не стесняясь, кокетничал с длинноногой блондинкой в черной мини-юбке. Она громко смеялась. Скорее, ржала как лошадь.

У меня сработал профессиональный инстинкт, я достала свою шпионскую камеру приготовилась снимать. Спрятавшись за своей машиной, я выбрала наиболее выгодную позицию и стала их фотографировать. В конце концов, доказательства не помешают. Парочка быстро докурила и заторопилась зайти в помещение. На улице было по-осеннему прохладно, а девушка была в легкой кофточке с открытым декольте. Филипп открыл даме дверь и вслед за ней вошел внутрь.

Я же запрыгнула в машину и не стала здесь больше задерживаться. Проезжая по центральной улице Тарасова, я поймала себя на мысли, что жутко хочу капучино. Причем с хорошо вспененным молоком. Во рту четко ощущался вкус этого напитка, и от этого мне захотелось его еще сильнее. До ближайшей известной мне кофейни нужно было проехать минимум пять кварталов.

Я свернула в переулок, решив объехать пробку, возникшую из-за ремонта дороги. Но, как назло, таких же умных автомобилистов, как и я, оказалась целая улочка. Сдать назад уже не получится, потому как за мной уже выстроился хвост. Видимо, придется попрощаться с мечтами о капучино и ехать сразу к Матвею. Хорошо, что я сразу захватила с собой наряд для вечера. Нутром чуяла, что до вечера я не доберусь до дома.

На часах было без пятнадцати семь, когда я подъехала по указанному Матвеем адресу. Припарковавшись на единственное свободное место, я заглушила двигатель и начала переодеваться. И тут очень не кстати позвонила Ленка. Прижав одним плечом телефон к уху, двумя руками я пыталась стянуть с себя джинсы. Моя машина явно не предназначена для таких целей. И, конечно, переодеваться и одновременно разговаривать – это была не самая лучшая идея, потому что телефон упал, и пока я его искала, Ленка безответно звала меня в трубке. Когда наконец-то удалось нащупать телефон под педалями, я смогла ответить.

– Что у тебя стряслось? – спросила меня Лена, когда услышала мой голос.

– Все нормально. Я просто переодеваюсь в машине.

– Зачем?

– Приехала на свидание.

– О, Тань, поздравляю! Наконец-то ты решила заняться своей личной жизнью. И кто он?

– Ты его не знаешь. Познакомились недавно, когда начала работать над делом.

– У вас серьезно? – вопрос от Ленки прозвучал с определенной надеждой услышать положительный ответ.

– Думаю, нет. Это просто интрижка. Но я на самом деле не для этого звонила. Хотела с тобой поговорить о Филиппе. Но сейчас, конечно, не самое удобное время.

– Нет уж, говори, – ее тон с дружелюбного сменился на слегка агрессивный.

– Только выслушай меня и помни, что я говорю тебе как подруга, а не как частный детектив.

– Что-то нарыла на него? Я так и знала, что ты не сможешь просто так наблюдать за моим счастьем, – вскипела подруга.

– Лен, выслушай меня. Не то чтобы я специально рыла. Просто совершенно случайно узнала, что он тебя обманывает. Филипп женат и с тобой встречается, чтобы отомстить своей благоверной за измену. Лен, ты еще тут? – недолгое молчание в трубке сменилось короткими гудками.

Я попыталась перезвонить, но абонент был недоступен. Наверняка обиделась и теперь будет считать, что я специально хочу рассорить ее с Филиппом. Ох уж эти влюбленные. Потом ведь все равно будет плакаться мне и ругать Филиппа на чем свет стоит. Это мы с ней уже не раз проходили.

В конце концов, почему я так нянчусь с ней? Взрослая независимая женщина, мать двоих детей. Меня вообще угрожают убить, но я не распространяюсь об этом никому.

От злости и обиды я кинула телефон на соседнее сиденье и по-быстрому закончила переодеваться. Выйдя из машины, я поняла, что не предусмотрела одну вещь. Мое черное вечернее мини-платье никак не сочеталось с белыми спортивными кроссовками. Успокаивало только то, что в квартире их можно будет снять.

Оглянувшись по сторонам, я была заворожена местными видами. Несмотря на то что это центр города, здесь достаточно тихо. Огороженная территория с видеонаблюдением, рассаженные по периметру забора хвойные деревья.

Престижный жилой комплекс, где живут далеко не последние люди города. Где-то здесь обитают тарасовские прокурор и начальник полиции. Поговаривают, что и сам градоначальник квартируется в пентхаусе.

Даже удивительно, что Матвей, рядовой доцент университета, живет в одном из этих домов. Хотя не стоит забывать, что его отец – ректор вуза.

– Это Таня Иванова, – произнесла я в домофон на высоком железном заборе у входа на территорию жилого комплекса.

– Проходи, Таня Иванова. Передай охране, что ты ко мне, и поднимайся на восемнадцатый этаж, дверь в квартиру будет открытой, – услышала я веселый голос Матвея.

Под пристальным взглядом охранника, проводившим меня до лифта, я зашла внутрь и нажала на кнопку. Выйдя из лифта, я пошла на запах. Из приоткрытой двери доносился незнакомый мне, но такой манящий аромат приготовленного блюда. Он был настолько невероятным, что я на секунду забылась.

На пороге квартиры Матвей предстал передо мной в оранжевом кухонном фартуке с изображением человека-паука в поварском колпаке. Под ним была фиолетовая рубашка и гладко отутюженные брюки.

– Заходи, красавица! Извини, немного не успел. На работе задержался. Опробуй, – Матвей протянул мне ложку, наполовину заполненную розово-оранжевой жидкостью. – Только подуй, горячо.

Мои губы осторожно прикоснулись к ложке, и я вкусила что-то, до сих пор не изведанное. На секунду я застыла, пытаясь определить, из каких ингредиентов приготовлено блюдо.

– Ну как? – поинтересовался Матвей.

– Это, безусловно, что-то с чем-то. Ничего вкуснее я еще не пробовала! Что это?

– Пока секрет. Проходи и, пожалуй, сразу к столу. Ты, наверное, голодна?

– Немного. Живешь тут один? – спросила я, оглядевшись по сторонам и оценивая обстановку.

– Разумеется. Не бойся, нам никто не помешает.

– Похоже, что я боюсь? Просто уточнила. Не люблю сюрпризов в виде бывших жен и любовниц, – предупредила я.

– Обещаю, подобных сюрпризов не будет. С бывшими женами я не поддерживаю отношений, а любовница недавно вышла замуж, у нее сейчас медовый месяц. Я, так сказать, в свободном плавании. Да проходи же, Таня, – Матвей по-джентльменски снял с меня куртку и повесил ее в шкаф. – Ванная прямо и налево. Ну, это на тот случай, если тебе надо помыть руки или припудрить носик.

– Было бы неплохо, – я направилась в сторону уборной и по пути разглядывала фотографии, которые были развешаны на стенах. Судя по ним, у Матвея в его столь молодом возрасте бурная и весьма разнообразная жизнь. То он в пустыне ездит на верблюдах, то на лыжах рассекает по горным склонам, то управляет парусником в океане.

– Ты там не заблудилась? – услышала я голос Матвея с той стороны, где, должно быть, расположена кухня.

– Да вот любуюсь твоими фотографиями, – откликнулась я. – А ты, оказывается, любишь путешествовать.

– Признаюсь, грешен. Это моя страсть. Как и красивые женщины. Да проходи ты уже к столу, – потирая руки, позвал меня Матвей.

Войдя в гостиную, я была слегка обескуражена. Приглушенный свет, зажженные свечи, тихая музыка стали многообещающим началом предстоящего вечера. В отличие от меня, хозяин квартиры, по всей видимости, возлагал большие надежды на эту встречу.

– Что будем пить? Не желаешь отведать сливовое вино? Брат привез его из поездки по Европе, – с гордостью сказал он.

– Если только немного, не очень люблю алкоголь. Да и к тому же я за рулем, – в этот вечер мне нужно было сохранять трезвость ума.

– Я тебя уверяю, что этот напиток ты точно полюбишь, – Матвей разлил вино по бокалам.

Не успели мы сесть за стол, как у Матвея зазвонил телефон. Судя по недовольному выражению его лица, ответить на звонок было необходимо. Матвей протянул мне бокал вина и попросил подождать немного.

– Извини, надо ответить. Начальство не поймет, если не поговорю, – попросил прощения Матвей.

Его не было минут двадцать. Оставшись наедине с самой собой, я продолжила разглядывать фотографии, грамоты и дипломы. Под них был отведен целый стеллаж.

«Однозначно нарцисс», – подумала я.

И тут же мой взгляд зацепился за любопытный снимок, стоявший в золотистой рамке практически в центре «Стены славы». Матвей на нем моложе себя нынешнего лет на пять. Он стоял, облокотившись об автомобиль «БМВ». Меня заинтересовал не столько сам Матвей, сколько машина, вернее, ее цвет. Это была иномарка сливового цвета (я вспомнила слова Инны о том, что она видела недавно Лизу в похожей машине). На лобовушке – наклейка змеи, обвивающей чашу.

Не слишком ли часто автомобиль с такими приметами появляется в этом деле? Получается, Матвей и был парнем Лизы? И он может знать о ее местонахождении?

Но без прямых доказательств его ни в чем нельзя обвинить. Улики косвенные. Да и не улики это совсем. Никакой суд не примет их во внимание.

Пока Матвей разговаривал, я поставила бокал на стол и как можно скорее сфотографировала на свой телефон этот снимок. Мне повезло, что я успела это сделать быстро. Спустя несколько секунд в комнате появился Матвей. Как ни в чем не бывало я улыбнулась ему и произнесла дежурную фразу: «Все нормально?»

– Разумеется. На работе без меня не могут найти кое-какие бумаги. Пришлось объяснять, где они лежат. Я же незаменимый сотрудник, ты понимаешь? Давай уже выпьем за встречу. Пересохло в горле, пока разговаривал, – Матвей подошел ко мне очень близко и протянул бокал с вином.

Я сделала глоток и почувствовала, как напиток опускается вниз в мой пустой желудок.

– Ну как? Правда вкусное вино? – Матвей так посмотрел на меня своими большими голубыми глазами, словно ожидал щенячьего восторга с моей стороны.

– Очень необычное. Ничего подобного не пробовала. Я смотрю, ты любитель всего сливового?

– Предположим, не всего. Но с детства обожал сливы. Такие сочные, с кислинкой. Помню, как в детстве в бабушкином саду ел их прямо с дерева. Отец сажал меня на свою шею, и я своими маленькими пальчиками срывал их и клал себе в рот. А бабушка каждый раз говорила, что там косточка, которую надо выплюнуть. Приятные воспоминания.

– Поэтому и автомобиль себе купил такого цвета? – спросила я.

– Ты о каком авто? – Матвей сделал удивленное лицо.

– Я про этот автомобиль, – указала я пальцем на фотографию в рамке.

– А, этот. Это машина не моя.

– Тогда чья же она?

– Моего дяди. Снимок сделан лет семь назад. Крутая тачка, была колерована по спецзаказу.

– Ты ездил на ней?

– Да, я водил ее около года. Но потом из-за границы вернулся мой двоюродный брат, сын дяди. И машина досталась ему. Хотя, когда я видел ее в последний раз, она стояла в его гараже.

– А кто у тебя дядя?

– Главный врач частной психиатрической клиники, которая находится на улице Покровской.

– Да у тебя целая врачебная династия.

– Не совсем. Мои родители, дядя и тетя – медики. Дядя до того, как возглавил клинику, много лет служил в армии военным врачом. Тетя – медсестра в детской больнице. Но, к сожалению, она больше не с нами. А вот их сын не захотел пойти по стопам родителей.

– Сочувствую.

– Давняя история.

– Что означает наклейка на лобовом стекле в виде змеи и чаши?

– Дядя клеил. Это же Гиппократова чаша, которая символизирует военную медицину.

– Где сейчас машина?

– Ой, давно не видел ее. А почему ты вдруг спрашиваешь про нее?

– Просто любопытно. Впервые вижу такой необычный автомобиль. Подумала, что он твой и ты меня на нем прокатишь.

– К сожалению, на этом не получится, но у меня и свое авто вполне комфортабельное. Могу с ветерком по улицам Тарасова провезти.

– Ловлю тебя на слове, – томным голосом сказала я.

– Какие подвижки в деле? Узнала, куда пропала моя однокурсница? – сменил тему Матвей.

– Пока не сильно продвинулась. Но нашла дневник Лизы, который она начала вести в университете. Много интересного узнала. Раскрывает пикантные подробности своей университетской жизни.

– Интересно, и о чем же таком она рассказывает? – Моя новость явно стала для него неожиданностью.

– А ты знал, что Лиза встречалась с молодым человеком?

– Конечно, нет. Говорил же, что я с ней не общался. Да и не видел никогда ни с кем. Только с подружкой ее. Незаметная она была.

– А кто-то ее заметил. И судя по записям, страсти там кипели нешуточные, – продолжила я интриговать Матвея.

– Да что ты говоришь! И кто этот счастливчик? – Матвей быстро заморгал.

– Есть основания предполагать, что это был ее однокурсник. К сожалению, имя его пока неизвестно. Но я обязательно докопаюсь до истины. Подумала, что ты что-нибудь вспомнишь. Много парней было у вас на курсе?

– Человек десять. Но точно не подскажу. А дневник ты уже отдала полиции? – неожиданно спросил Матвей.

– Нет, пока он у меня. В надежном месте. Поэтому, кроме меня, читать его никто не будет.

– Может, все-таки поужинаем? Умираю с голоду, – произнес он, и на его лице возникла улыбка, как будто он надеялся получить от меня именно ответ.

– Да, прости. Я не должна грузить тебя своей работой.

– Ничего страшного. Мне, наоборот, очень интересно. Нескучная все-таки у тебя работа, Таня. Все время приходится разгадывать головоломки, ловить плохих парней. – Матвей отодвинул стул от стола и предложил мне сесть. – Сколько же дел ты раскрыла?

– Счета не веду, но более трехсот точно.

– Ого, впечатляет!

– Может, мы закроем тему работы и наконец приступим к ужину? Так что за такое таинственное блюдо ты приготовил? Можешь уже раскрывать карты, – решила я сменить тему.

– Ты была в Бразилии?

– Пока не доводилось.

– Так вот это ватсапа – рагу из креветок и рыбы с орехами и рисом. Национальное блюдо бразильской кухни. Правда ведь пальчики оближешь? Я впервые попробовал его во время маскарада в Рио-де-Жанейро.

– Действительно вкусно. Честно признаюсь, слегка удивлена твоим кулинарным способностям. Нечасто встречаешь мужчину, способного приготовить такой необычный и, главное, вкусный ужин.

– Ну, наши способности в кулинарии не стоит принижать. Не забывай, что шеф-повара ресторанов в большинстве своем именно мужчины. Я ведь живу один и готовить научился еще со студенческих времен, как только выпорхнул из родительского гнезда.

Матвей поставил бокал на стол и включил погромче музыку. Он протянул ко мне руку и сделал шаг вперед.

– Таня, позволь пригласить тебя на танец? – томным голосом сказал он. – Если, конечно, ты не против.

Я приняла его предложение.

– Почему бы и нет, – и протянула свою руку в ответ.

Мы оказались посередине комнаты. Матвей обвил своими руками мою талию и прижался так близко, что я почувствовала, как бьется его сердце. Я инстинктивно стала отодвигаться назад, потому что следующим шагом он явно планировал меня поцеловать.

– Может быть, мы не будем торопить события? – напряглась я, пытаясь вырваться из его объятий. – Все-таки я частный детектив, который ведет расследование пропажи твоей однокурсницы.

– А я что, уже подозреваемый?

– Нет, но не хотелось бы смешивать личную жизнь и работу. По крайней мере, на время расследования.

– Извини за мой напор. Можно задать тебе вопрос? – обратился ко мне Матвей.

– Задавай.

– А почему ты вообще взялась за это дело? Лиза ведь пропала так давно, неужели еще есть шанс найти ее?

– Шанс есть всегда. Даже если ее уже нет в живых, родители хотят знать, почему и куда пропала их единственная дочь.

– И как ты это узнаешь?

– Как и всегда. Буду собирать пазл по кусочкам.

– А было в твоей практике такое, что пазл не собрался?

– Это исключено. Со мной такого не бывало. Я раскрывала все дела, за которые бралась. Наверное, поэтому меня считают лучшей.

– Ты знаешь, что твои слова звучат возбуждающе?

В этот момент я почувствовала, как руки Матвея становились напряженными. Он посмотрел в мои глаза и предпринял вторую попытку меня поцеловать. И снова я его оттолкнула, но на этот раз он решил добиться от меня поцелуя силой. Как только его губы все-таки коснулись моих, я сильно наступила ему на ногу и, воспользовавшись моментом, вырвалась из его объятий.

– Почему же ты такая упрямая? – завелся Матвей и попытался схватить меня за руку. – Не строй из себя недотрогу. Зря, что ли, одевала такое откровенное платье?

С платьем я действительно прогадала. На что я рассчитывала, когда предпочла именно его всем остальным? Да, когда-то оно меня здорово выручило в деле об убийстве тарасовского бизнесмена. Тогда подозреваемый, глядя в мое открытое декольте, выложил все подробности своего преступления.

«Надо было идти в джинсах. Они меня никогда не подводили», – подумала я.

– Похоже, ты не привык к тому, что тебе отказывают? – Я сделала два шага назад. – Думаю, мне пора. Не уверена, что стоит продолжать нашу встречу.

– Нет, подожди, – он дотянулся до меня и схватил за локоть левой руки, когда я повернулась к выходу.

Я резко развернулась и дала ему пощечину. Такого поворота Матвей явно не ожидал. Поняв, что со мной лучше не связываться, он отпустил меня. Мы молча посмотрели друг другу в глаза. Затем он схватил со стола бокал, в котором еще плескалось вино, и со всей силы швырнул его об стену.

– Иди к черту! Не хочу больше тебя видеть. Уходи!

Невооруженным глазом было видно, как расширились его ноздри и губы поджались в тонкую нить. Он подошел к окну, и было заметно, как Матвея трясло от гнева. Я схватила куртку и поспешила покинуть квартиру.

Не таким я планировала завершение сегодняшнего вечера. Хотя и ожидала, что Матвей начнет распускать руки. Но чтобы с такой агрессией! Думаю, что он вполне способен на более серьезные вещи. Такие, как похищение или убийство.

– Вы быстро, дамочка! – с издевкой произнес консьерж.

– Всего доброго, – выпалила ему я.

Как только я вышла из подъезда, мне позвонил Володя Кирьянов.

– Таня, подъезжай в отдел. Немедленно.

– Что случилось?

– Кажется, нашлась Фролова.

– Живая?

– К сожалению, новости плохие. Но это не телефонный разговор. Поэтому приезжай. Расскажу все подробности.

– Уже еду.

Мои ноги слегка подкосились. Я села за руль и трясущимися руками вставила ключ в замок зажигания. Новость оглушила меня настолько, что я на автомате доехала до отдела полиции. Все-таки я до последнего надеялась, что Лиза найдется живой.

Глава 4

Последняя суббота октября в Тарасове и его окрестностях выдалась на редкость солнечной. Пока снег окончательно не покрыл землю и осеннее солнце из последних сил продолжает согревать ее своими лучами, местные жители устремились за город.

Семья Богдановых после тяжелой трудовой недели, до верха загрузив багажник своего внедорожника туристическим снаряжением, отправилась к берегу Волги. Пока трое их детей на заднем сиденье развлекали себя играми, родители спорили о том, где лучше будет остановиться.

Наконец придя к единому мнению, они остановились метрах в ста у реки. Глава семейства первым делом обустроил мангальную зону и принялся готовить обед. Супруге же он доверил стругать салатики.

«Шашлык женских рук не терпит», – сказал однажды герой популярного фильма. С тех пор этим аргументом козыряют практически все мужчины, не допуская нас, женщин, к огню.

Дети крутились вокруг отца, но он отогнал отпрысков от огня и попросил их бегать подальше, вручив футбольный мяч. Ребята безропотно перебежали в то место, куда велел отец, и продолжили игру на поляне около леса. Спустя минут десять раздался пронзительный детский крик. Взрослые, побросав свои дела, бросились туда, где были их дети.

– Папа, что это? – спросил один из сыновей, показывая на человеческую руку, торчащую из земли.

Отец запихнул детей в машину и набрал номер экстренной службы. Повезло, что мальчишки не в том возрасте, чтобы осознать всю серьезность ситуации.

Спустя час приехавшая на место происшествия полиция извлекла из земли тело. По-видимому, оно находилось тут не меньше полугода, и опознать его было невозможно. Чуть позже судмедэксперт сделает заключение, что тело принадлежит девушке лет восемнадцати. Единственное, что уцелело, так это цепочка с кулоном в виде капельки.

Первым делом правоохранительные органы проверили цепочку на наличие отпечатков и прошлись по базе пропавших людей. В итоге они выяснят, что семь лет назад родители обратились в полицию Тарасова в связи с бесследным исчезновением их дочери – восемнадцатилетней Лизы Фроловой, на которой в тот день была похожая цепочка.

Поэтому Кирьянов и позвонил мне первой. Я сидела у него в кабинете уже через пятнадцать минут.

– Ты ли это, Иванова? – удивленно спросил Володя, когда увидел меня, стоящую на пороге в своем злополучном мини-платье.

– Не обращай внимания, просто неудачное свидание. Я не успела переодеться и сразу помчалась сюда. Так что у тебя? – мне не терпелось узнать подробности.

– В лесу за городом сегодня нашли труп. Предположительно, это молодая девушка. Ей не больше двадцати. Опознать ее невозможно, потому что тело долго пролежало в земле. Но, видимо, кто-то плохо замел следы, раз его легко нашли мальчишки, приехавшие с родителями на пикник.

– Так почему вы решили, что это Фролова? – с недоумением спросила я.

– Вот из-за этого, – Володя положил передо мной фото цепочки с кулоном, снятой с погибшей. – Похожая была на Фроловой в день пропажи. Мы сравнили.

Действительно, в день пропажи на Лизе было именно такое украшение. Я сразу вспомнила, что читала об этом в деле.

– А что с одеждой? Она совпала с тем, во что была одета Фролова в день пропажи?

– Одежды на ней не было. Это все, что я пока знаю. Увы, – ответил мне Кирьянов и развел руками.

– Родителей уже вызвали для взятия ДНК? – спросила я.

– Да, я им позвонил. Скоро должны подъехать. И что ты можешь об этом всем сказать? У кого мог быть мотив убить ее?

– Вов, погоди с выводами. Может, это и не она. Надо дождаться результатов ДНК.

– Предварительно, смерть наступила от удара тупым предметом по голове. Об этом рассказал мне сегодня наш медэксперт. Я склонен ему верить, потому что обычно его профессиональное чутье не подводит, – заверил меня Кирьянов.

– А цепочку проверяли на отпечатки пальцев?

– Да, эксперт обнаружил на кулоне фрагмент отпечатка. Но в нашей базе совпадений не найдено. Теперь рассказывай, что ты узнала? То, что не знаем мы.

– У меня есть основания предполагать, что Лизу похитили, – начала я. – И не одну, а с подругой – однокурсницей Мариной Игнатьевой.

– Так… Это что-то новое. Рассказывай. И почему же ты молчала?

– Володя, сначала выслушай меня спокойно. Вопросы будешь задавать после, – начала я.

– Хорошо, – Кирьянов напрягся и приготовился слушать.

– Кому-то, видимо, невыгодно, чтобы я расследовала это дело.

Володя насторожился еще больше.

– Кому? – нахмурил он брови.

– Володь, я же сказала, все вопросы потом. В общем, за последнюю неделю я получила два звонка с угрозами. Звонивший с неизвестного номера требует, чтобы я прекратила расследование. И тот велосипедист, который сбил меня…

– Сбил тебя? Когда? – Кирьянов аж подскочил со стула.

– Вчера. Это произошло около моего дома. Но дело сейчас не в этом. Сам того не понимая, этот человек, который мне звонил, проговорился. Он спросил меня, неужели жизнь этих девчонок мне дороже собственной? Понимаешь? И что значат слова «жизнь девчонок»? Они живы?

– Ты меня до инфаркта доведешь, Иванова! – Володя достал платок из кармана брюк и вытер им пот со лба. – Предположим, что это действительно так. Как ты это сможешь доказать? Хотя, на мой взгляд, маловероятно, что девушка жива. Семь лет прошло. Где они могли быть все это время?

– Да где угодно. Например, попали в плен. Я выясню, но мне нужно время.

Кирьянов явно скептически отнесся к моим догадкам. Его больше обеспокоило то, что на меня было совершено нападение.

– Почему ты сразу не рассказала мне о нападении? Тебе нужна защита. Давай я приставлю к тебе человека.

– Вот именно поэтому и не сказала. Мне не нужна защита. Я взрослая девочка и могу за себя постоять. Уж кому, как не тебе, это знать, – дала я понять Володе, что настроена решительно.

Наш разговор прервал тихий стук в дверь.

– Здравствуйте, можно? – услышала я растерянный голос Инны Николаевны. – Мы – Фроловы.

– Да, конечно. Проходите, присаживайтесь, – пригласил их в кабинет Володя.

Я встала со стула и отошла к окну. Инна смотрела то на меня, то на Кирьянова непонимающим взглядом. Ее глаза были наполнены испугом. Под локоть ее держал мужчина, по всей видимости, отец Лизы. Внешне он выглядел лет на десять старше Инны Николаевны. Высокий, седой, немного сутулый. Я сразу обратила внимание, что Лиза очень на него похожа. Несмотря на разницу в возрасте, это сходство улавливалось сразу.

– Это правда, что вы нашли Лизу? – первой заговорила Инна Николаевна.

– В лесу за городом был найдено тело неизвестной девушки. Оно находилось там очень долго, и опознать ее невозможно, только по ДНК. Поэтому мы и пригласили вас сюда. И еще… – Володя протянул родителям Лизы фотографию. – Эта цепочка была на погибшей. Вы узнаете ее?

Инна закрыла лицо руками.

– У нашей дочери была такая цепочка. Мы подарили ей комплект из сережек и цепочки с кулоном в виде капельки на восемнадцатилетие. На кулоне должна быть выгравирована буква «Е». Там есть такая? – негромко произнес отец Лизы.

– Я обязательно узнаю, – ответил ему Володя.

Было видно, как они держались из последних сил.

– Пока рано делать выводы, – вмешалась я в разговор. – Да, вероятность того, что это ваша дочь, есть, но пока не узнаем результат, будем надеяться на лучшее.

– Простите, а вы кто? Мы незнакомы, – обратился ко мне отец Лизы.

– Я частный детектив Татьяна Иванова.

– Я наняла ее, чтобы она нашла нашу девочку, – избавила меня от объяснений Инна Николаевна.

– Зачем ты обратилась к частному детективу? – слегка повышенным тоном спросил Инну Николаевну муж. – Я же просил тебя не делать этого.

– Игорь, не надо, – женщина положила свою руку поверх его. – Давай не здесь.

Кирьянов поспешил вмешаться в перепалку супругов. Он попросил их не тратить зря время и пройти в лабораторию для взятия анализа.

– И когда мы узнаем результат? – поинтересовался отец Лизы.

– Через три дня, не раньше, – сразу ответил ему Володя.

– Это будут самые длинные трое суток в моей жизни, – глаза Инны Николаевны были наполнены слезами.

Я подошла к ней и обняла так, как обнимает дочь свою мать. Хрупкая и обессиленная, она обняла меня в ответ. Как правило, я стараюсь не принимать близко к сердцу личные трагедии своих клиентов. Но Инну мне было по-настоящему жаль.

– Давайте будем верить в лучшее. Я вам позвоню, – прошептала я ей на ухо и отпустила.

Они вышли с мужем из кабинета, держась за руки. Было видно, с каким трудом им дается каждый шаг. Как только они закрыли за собой дверь, Володя посмотрел на меня и замотал головой.

– Пожалуй, и я пойду, – сказала я, когда мы остались в кабинете одни.

– Подожди, Таня, – остановил меня Кирьянов. – Ты, кажется, не все рассказала. Кто эта вторая девушка, которую, по твоему мнению, тоже похитили?

– Ее зовут Марина Игнатьева. Я уже говорила. Помимо учебы, она еще подрабатывала секретарем у ректора. Так вот, на следующий день после пропажи Марина тоже не пришла в вуз. По официальной версии, она забрала документы, бросила учебу и уехала. Обычно, когда студент добровольно хочет прекратить учебу, он пишет заявление. Но его в университете не нашли. По официальной версии, оно утеряно.

– Человек пропал, а его никто не ищет?

– Марина – круглая сирота. Родители погибли. Она всю свою сознательную жизнь росла в детском доме. Ее никто не стал искать, поэтому и заявление о пропаже подать было некому.

– Может, девчонки во что-то вляпались? – предположил Володя. – Ты проверяла их связи, друзей, парней? Потому что мы ничего подозрительного не нашли тогда. Но мы изучали только окружение Фроловой. А вот Игнатьеву не проверяли. Что можешь про нее сказать?

– В детском доме о ней отзываются хорошо. Соседка по общежитию говорила, что проблем Марина не доставляла. Подруга у нее была только одна – Лиза.

– В общем, была идеальной и ни в чем плохом не замечена, – подытожил Кирьянов.

– Ну, не совсем, – возразила я. – Директор детдома рассказывала, что Марина пару раз убегала, но ее оба раза возвращали обратно.

– Так она беглянка… Может, она подговорила подругу сбежать, а потом, когда все пошло не по плану, убила ее? – умозаключил Кирьянов.

– Я тоже так думала, но все же склоняюсь к тому, что они стали жертвами одного похищения.

– Поживем, как говорится, увидим. В любом случае надо подождать три дня. Пока не узнаем результаты. А тебе, Тань, я настоятельно советую быть осторожнее. Не хватало еще и твое убийство расследовать. Шучу, конечно, – в глазах Кирьянова не было ни единого намека на шутку.

– Я уже жалею, что рассказала об этом. И кому, как не тебе, знать, что подобные угрозы меня не останавливали никогда. Скорее, наоборот, заводили. С еще большим рвением буду расследовать это дело.

– Вот поэтому и прошу быть начеку.

На этом мы распрощались. Не хотелось больше слушать его нравоучения. У меня сейчас было одно желание – поскорее доехать до дома и снять это ужасное платье. Рулить в таком наряде было жутко неудобно. Тонкие лямки врезались мне в плечи, и сильно сдавливало в ребрах.

Подъезжая к своему дому, я заметила в зеркале заднего вида автомобиль с включенным двигателем. Определенно, это не был кто-то из соседей, потому что все местные автомобили я знаю. За рулем сидел мужчина. Из-за того, что на улице уже стемнело, я не смогла разглядеть его лицо. Поэтому решила проехаться вокруг дома и вернуться через какое-то время. Когда спустя пять минут снова подъехала к своему подъезду, автомобиль стоял на том же месте.

Достав из сумки пистолет, я переложила его в карман своей куртки. Закрыв машину, я не спеша пошла в сторону подъезда. Краем глаза я увидела, как из подозрительного автомобиля вышел мужчина высокого роста, одетый в черную куртку. На голове у него был капюшон. Я ускорила шаг. Во дворе была такая тишина, что я услышала, как незнакомец зашагал быстрее. Как только он приблизился ко мне сзади, я резко обернулась и на него наставила пистолет.

– Вы кто такой? – выкрикнула я.

– Эй, погоди, не стреляй! – его голос показался мне знакомым. – Это же я, Матвей. Таня, убери, пожалуйста, пистолет. Иначе кто-нибудь подумает, что я преступник.

Вот кого я действительно не ожидала увидеть сейчас, так это его. Он опустил капюшон и посмотрел на меня глазами доброго сенбернара.

– Ты слишком бесстрашный, если подкрадываешься в темноте к девушке, у которой в руке пистолет. И что ты тут делаешь? – спросила я, убирая пистолет в сумку.

С момента нашей ссоры прошло несколько часов. Поэтому еще были свежи воспоминания о последних минутах, проведенных вместе.

– Приехал извиниться. Не очень хорошо получилось сегодня у меня дома.

Я не понимала, говорил Матвей искренне или он просто хороший актер.

– Я не ожидала от тебя такого, – я все еще злилась на него.

– Прости. Я сам от себя такого не ожидал. Не понимаю, что со мной произошло. Наверное, сливовое вино так на меня подействовало. Надо направить претензию производителю. И я действительно сожалею. Иначе не приехал бы сюда, – он взял меня за руку, но я демонстративно ее отдернула.

– Кстати, как ты узнал, где я живу? Я не помню, чтобы давала тебе своего адреса, – спросила я Матвея.

– Я следил за тобой. Как только ты выбежала, я помчался за твоей машиной.

– Неправда, – тут же поймала я на лжи Матвея. – Когда я подъехала к своему дому, ты уже был тут.

– Точно, тебя не проведешь. Ты действительно хороший детектив. На самом деле я давно знал, где ты живешь. Наводил справки. Это преступление?

– Конечно, нет. Но зачем тебе это? – поинтересовалась я.

– А может быть, ты мне очень понравилась и у меня серьезные намерения по отношению к тебе? – подмигнул он мне.

– Намерения затащить в постель?

– Ну, не стоит так грубо, Таня. Ты меня совсем не знаешь, – попытался обидеться Матвей, но его шоу одного актера беспощадно прервали.

В этот момент из подъезда выскочил мужчина, который чуть не сбил меня с ног. Я стояла спиной к двери и поэтому не смогла отреагировать и увернуться от бежавшего. Матвей подхватил меня, чтобы я не слетела с лестницы.

– Эй, друг, поосторожнее давай. Тут же люди стоят, – окрикнул его Матвей.

– Извините, – буркнул в ответ незнакомец, даже не оборачиваясь.

– Так о чем это мы. Ах да. В общем, ты извинился, я обещаю подумать над твоими словами. А сейчас я очень хочу пойти домой. Одна, – остановила я Матвея своей рукой, когда он пытался сделать шаг в мою сторону.

– Хорошо. Твое право. Позвони, когда простишь меня или даже когда будешь злиться. Я все равно буду ждать твоего звонка, – прошептал он.

Глядя на эту милую мордашку, и не подумаешь, что каких-то пару часов назад этот человек швырял бокал об стенку и пытался взять меня силой. Любая здравомыслящая женщина не простила бы подобного к себе отношения. Разумеется, под словом «любая» я не подразумевала себя. Матвей нужен был мне для расследования. Поэтому его сейчас необходимо держать на коротком поводке. И каков бы ни был результат ДНК-теста, я уверена, что он все-таки мог быть причастен к пропаже Лизы и Марины.

Едва переступив порог своей однушки, я первым делом скинула с себя платье. День выдался долгим и утомительным. Сейчас меня могло спасти лишь одно – горячая ванна с густой и ароматной пеной под какую-нибудь романтическую музыку.

Пока набиралась ванна, я решила еще раз пролистать дневник Лизы и отксерить его на всякий случай. Но, как назло, его нигде не было. Хотя отчетливо помню, как перед отъездом убрала дневник в ящик тумбочки. Я перерыла по несколько раз все места, куда я могла положить его. Но все мои поиски не увенчались успехом. Дневник как сквозь землю провалился. Либо его украли. Эта мысль не сразу пришла мне в голову, но других объяснений этому у меня не было.

Первым делом я бросилась к двери. Внешне замки были целыми. Значит, это не взлом и у вора, скорее всего, были отмычки. Все вещи в квартире на первый взгляд были на своих местах. Но, внимательно приглядевшись, я заметила одну любопытную деталь, на которую сразу не обратила внимание. Коробка на полке, где хранятся мои документы, была сдвинута. Видимо, я так давно не протирала в квартире пыль, что после перемещения коробки на полке остался след. Хоть где-то пригодилась моя неряшливость.

Документы, к счастью, остались нетронутыми. Хотя они были и не нужны тому, кто сюда пробрался. Ответ очевиден – злоумышленник искал дневник Лизы. И он добился своего. Но откуда он мог знать о его существовании? И, поразмыслив, я пришла к выводу, что никому, кроме Матвея, об этом не рассказывала.

Так вот почему он ждал меня у подъезда. Вполне вероятно, что Матвей отвлекал меня, пока его подельник шарил в моей квартире. И тот парень, который едва не сбил меня с ног, возможно, и был заодно с Матвеем.

Пока я прокручивала в голове всю цепочку событий, чуть не забыла о ванне. Задержись я еще на пару минут, потопа было бы не миновать. Вряд ли моя соседка, живущая этажом ниже, обрадовалась бы такому сюрпризу. К тому же еще свежи воспоминания о ЧП двухлетней давности, когда у соседа сверху прорвало трубу. Тогда затопило весь стояк вплоть до первого этажа.

Подобные перспективы меня не обрадовали, да и весь настрой полежать в ванне испарился практически сразу, как я обнаружила пропажу. Я сварила кофе и решила, что пришло время кинуть свои гадальные кости. Они меня еще не подводили ни разу. У меня созрел к ним один вопрос: «Может ли Матвей быть причастным к похищению девушек?»

«7+12+34» – «Интуиция вас не подведет. Главное – не сомневаться в своей правоте».

Ну что же, интуиция меня и правда не подводила ни в одном расследовании. И сейчас она подсказывала мне, что Матвей был просто пешкой. В этом деле, возможно, ключевые роли играют фигуры поважнее.

Я сделала пару глотков и поставила кружку на стол. Часы показывали без двух минут двенадцать. Мои веки невольно слипались, и я почувствовала, как погружаюсь в сон. Сопротивляться самой себе у меня уже не было сил. Я не заметила, как уснула.

Ночь пролетела как один миг. Проснувшись, я первым делом позвонила Олегу Лукьянову – моему гиду по шпионской технике. Он лучший специалист в этой области в нашем городе. Очень много лет Олег консультирует меня о шпионских новинках.

– Привет, не разбудила тебя? – начала я разговор.

– Ну ты скажешь тоже. О сне я могу только мечтать. Забыла, что у меня трое маленьких детей?

– Помню, конечно. Твои тройняшки чудесны.

– Особенно когда уходят в садик, – Олег громко засмеялся в трубку. – Так что ты хотела, лучший детектив на планете Таня Иванова?

– Мне сейчас не до шуток, Олежек. Ты сможешь приехать ко мне? И желательно поскорее. Мне нужно, чтобы ты проверил мою квартиру на наличие жучков, – я поняла, что это необходимо обязательно сделать и побыстрее.

– Кому перебежала дорогу? Все так серьезно?

– Это не телефонный разговор. Просто поторопись, – попросила я Олега.

– Хорошо. Уже выезжаю, – ответил он.

Казалось, Олега пришлось ждать целую вечность. За те полчаса, что он ехал до моего дома, я успела выпить две чашки кофе и выкурить парочку сигарет. Наверное, впервые я так некомфортно чувствовала себя в собственной квартире. Полчаса тишины дались мне очень непросто.

– Можешь расслабиться. Здесь все чисто, – успокоил меня Олег, когда проверил мою квартиру. – Но посмотри, что я нашел.

Он протянул мне небольшую черную кожаную визитницу. Странно, что я сама не обнаружила ее.

– Где она была? – поинтересовалась я.

– Около дивана. Это твоя?

– Нет, не моя. Моя визитница потолще будет.

– Может, гости оставили? – предположил он.

– Это вряд ли. В последний месяц у меня, кроме Ленки, и не было никого. А это явно не ее.

Я несколько раз перелистала ее. В ней были всего три карточки и огрызок бумажки, на которой был записан мой адрес. Две визитки были из магазинов обуви и мужской одежды, а третья – принадлежала некоему Михаилу Станиславовичу Вениаминову, директору ООО «Надежность».

– Знаешь его? – спросил меня Олег.

– Впервые слышу. – Я набрала в интернете название, и мне вылезла фирма, специализирующаяся на вскрытии замков.

– Ты считаешь это совпадением: к тебе в квартиру залезли, и человек, который вломился, обронил визитку фирмы, специализирующейся на взломе замков? – заглядывая из-за спины в мой телефон, сказал Олег.

– Ты прав, вряд ли это совпадение, – ответила я и закурила. – Я обязательно это выясню. Вот возьми пятьдесят баксов за работу.

– О, спасибо, это больше, чем то, на что я рассчитывал, – его круглое лицо расплылось в улыбке.

– Не скромничай, твоя помощь бесценна, потому что теперь я буду спать спокойно в собственной квартире.

– Я вот о чем подумал: может быть, тебе сменить замки? У меня есть друг, который сделает это быстро, – предложил Олег.

– Обещаю подумать и, скорее всего, так и сделаю, – ответила я и проводила его.

На самом деле я больше всего не хотела сейчас затевать это бессмысленное занятие. Как говорила моя бабушка, «замки только для честных людей». Не могу в этом с ней не согласиться. Ведь каким бы прочным ни был замок, его обязательно откроют те, кому сильно надо. Поэтому я и забраковала эту бессмысленную затею еще в зародыше.

Подполковник Кирьянов, как обычно, с кем-то пылко беседовал по телефону, когда я вошла в кабинет. Не отрываясь от разговора, он пальцем указал мне на стул. Я положила перед ним на стол полиэтиленовый пакетик, в котором находилась визитница.

– Что это? – тихо спросил Володя, прикрывая телефон рукой, чтобы его не услышал собеседник.

– Это подарок судьбы. Ее выронил неизвестный, когда забрался в мою квартиру, – вполголоса ответила я, откинувшись на спинку стула.

– Я перезвоню, – буркнул Кирьянов в трубку и нагнулся вперед, чтобы поближе рассмотреть пакет с визитницей. – К тебе вломились? Когда? Что забрали?

– Я подозреваю, что он взял дневник Фроловой, потому что нигде не могу его найти.

– Ты считаешь, что это связано с делом?

– Других у меня объяснений нет, – развела я руками.

– И что хочешь от меня? – Кирьянов немного напрягся.

– Я попрошу тебя проверить эту визитницу на отпечатки. Вдруг мне повезет, и ее владелец окажется в базе.

– Таня, ты же знаешь, насколько это проблематично? Это ведь не улика, и она не проходит ни по одному из наших дел.

– А ты сделай это для меня, по старой дружбе, – я посмотрела на него так, что Кирьянов не знал, куда деться от моего взгляда.

Он хорошо изучил его за годы нашей работы и дружбы. Для него этот мой взгляд означал лишь одно: «Выбора у тебя нет, проще сделать, чем придумывать отговорки».

– Ладно, к вечеру отчет будет готов. Умеешь ты, Иванова, вить из меня веревки.

– Володя, это нужно для дела. Ты же сам понимаешь, – попыталась я оправдаться и нежно похлопала его по руке.

– Лучше скажи, в дневнике было что-то важное? Почему он так был нужен вору?

– Я бы не сказала. Имен и фамилий там не было. В целом обычный дневник среднестатистической студентки – чувства, переживания, ссоры, – ответила я.

– Значит, там все-таки что-то было, раз его забрали, не постеснявшись залезть к тебе в квартиру, – предположил Кирьянов.

– Я перечитывала его несколько раз. Единственное, что отметила для себя, это приметы автомобиля ее парня.

– И какую роль он играет в деле? Думаешь, причастен к ее пропаже?

– Помнишь, мама Лизы пару недель назад приходила к вам и утверждала, что видела свою дочь в автомобиле сливового цвета?

– Да, конечно. Мы не приняли ее слова всерьез, потому что без доказательств не можем ничего сделать, – констатировал Володя.

– Так вот, на своем неудачном свидании с Матвеем, однокурсником Лизы, я увидела среди его многочисленных фотографий одну, которая меня особо заинтересовала. На ней он стоит на фоне такой же машины сливового цвета.

– Считаешь, что это один и тот же автомобиль?

– Скажем так, я не исключаю эту версию, но Матвей уверяет, что это не его авто. С его слов, машина много лет стоит в гараже у дяди.

– Значит, надо поговорить с дядей. Пусть расскажет, кто сейчас ездит на ней, – Кирьянов явно забылся, что разговаривает не с подчиненным. – И что ты знаешь про этого Матвея? Что он собой представляет? Судя по всему, он абсолютно не умеет вести себя с девушками.

– С чего ты так решил?

– Ты сама сказала, что свидание было неудачным, – напомнил мне он.

– Мы немного повздорили, но уже помирились.

– У тебя с ним серьезно? Может, не стоит заводить отношения с тем, кого считаешь подозреваемым? – попытался предостеречь меня Володя.

– Об отношениях речи не идет. Просто держу его рядом. На всякий случай.

– Крутишь-вертишь мужиком, в общем, – Кирьянов засмеялся.

– Ну зачем так сразу? Может, я созрела для отношений? – попыталась возразить я.

– Ты? Не смеши меня, Иванова! У тебя отношения только с работой. Уж я-то тебя очень хорошо знаю.

– Давай лучше вернемся к делу. Когда будут результаты отпечатков?

– Прямо сейчас схожу к ребятам. Отдам им твою визитницу. Как будут известны результаты, я тебе позвоню.

Володя взял пакет и подошел к двери. Мне не было смысла здесь дальше оставаться. К тому же очень кстати на телефон пришло сообщение от Феди, который, по всей видимости, что-то выяснил насчет автомобиля. Мы договорились встретиться через час в моем офисе – так я называю свою конспиративную квартиру.

По дороге я успела сделать еще одно важное дело – заехать в свой любимый магазинчик. Там настоящий рай для кофеманов. Несмотря на небольшое помещение, здесь довольно уютно и всегда ароматно пахнет. Все местные продавцы уже знают мои предпочтения. Но сегодня мне захотелось чего-то необычного. Прикупив пару упаковок нового зернового кофе, который, по словам милой девушки-консультанта, обязательно мне понравится, я села в машину.

Поправляя зеркало заднего вида, я столкнулась взглядом с человеком, сидящим в машине напротив. Темно-серый внедорожник был припаркован на противоположной стороне улицы. Мужчина, лет тридцати. Мне показалось его лицо знакомым, но где я его видела, вспомнить не могу.

Я успела разглядеть фотоаппарат в его руках, который он сразу же опустил, когда понял, что я его заметила. Незнакомец завел машину и дал по газам. Я успела запомнить данные автомобиля. Номера были не нашего региона. Они принадлежат Новосибирской области. Поэтому вычислить владельца будет не просто.

Когда я подъехала к дому, Федор уже ждал меня на крыльце. Это самый пунктуальный человек на свете, которого когда-либо встречала. Он никогда никуда не опаздывает. Друзья всегда над ним шутят, что по нему можно сверять часы.

Я оглянулась по сторонам на предмет слежки за мной. Никого подозрительного не было.

– Что ты узнал насчет машины? – сразу спросила я, как только мы зашли в квартиру.

Было душновато, и я открыла форточки, чтобы проветрить.

– У тебя тут уютненько, – Федя плюхнулся в кресло. – Так вот. Мой напарник Серега рассказал, как две недели назад к ним на мойку заезжал похожий автомобиль – иномарка сливового цвета. Водитель оплатил полную мойку, в том числе салона. И запомнил он ее не из-за необычного цвета. Его шокировало кое-что другое.

– И что же? – в ожидании замерла я.

– Беспорядок.

– Ну, в каждой второй машине царит беспорядок, – попыталась возразить я.

– Ты не спеши с выводами. Там был особый беспорядок. Серега сказал, что внутри салона он нашел использованные и целые шприцы, ампулы от лекарства и скотч.

– Так бы сразу и сказал. Что за лекарство?

– Название он не помнит. Две ампулы были вскрытые.

– Куда он дел их?

– Хозяин авто сказал, чтобы Серега почистил машину от мусора и выбросил все лишнее, что там есть. За это он дал ему штуку сверху.

– Он так и сделал?

– А тут, Татьяна, у меня для тебя есть сюрприз – Серега сохранил все, так сказать, на всякий случай. Он, конечно, не знал, пригодится ли ему это.

– Вот клянусь, Федя, мне сейчас хочется тебя расцеловать! Возможно, ты помог раскрыть дело! Устрой мне встречу с твоим знакомым, – наконец-то в этом деле, возможно, появятся реальные улики.

Я протянула Федору конверт с гонораром, который я приготовила ему заранее.

– О, какой толстенький! Поехали, прокатимся с тобой в автосервис. Он сейчас там, – моего собеседника распирало от гордости.

– Поехали!

Мы договорились поехать на моей машине. Когда мы прибыли на место, Федя свистом окрикнул товарища. Сергей, коренастый мужичок невысокого роста, курил на крыльце и улыбался телефону.

– Привет, Серег. Вот эта частный детектив, о которой я тебе говорил, – представил нас друг другу Федя.

– Здравствуйте, – он протянул мне руку, но тут же одернул, затем вытер об штаны и снова подал. – Сергей. Очень приятно.

– Татьяна Иванова, – протянула я свою руку в ответ. – Федя мне рассказал, что вы располагаете информацией об автомобиле сливового цвета, который вы обслуживали. И располагаете кое-какими вещичками, которые припасли из салона. Мне нужно все, что вы оттуда извлекли. От меня же возьмите небольшой презент.

Я достала из сумки конверт и дала ему в руки. Сергей явно не ожидал такой щедрости с моей стороны.

– Я сейчас, – убежал он в подсобку.

– Пожалуйста, – вернувшись обратно, мужчина протянул мне небольшую коробочку. – Я даже рад, что наконец-то избавлюсь от нее.

– Расскажите подробнее, как все было. Важна каждая деталь.

– Заехал, значит, этот мужик к нам. Говорит: «Мне нужна полная мойка машины». Попросил особенно тщательнее прибраться и помыть внутри салона. Сверху еще штуку дал, чтобы я избавился от всех вещей, что внутри валялись.

– И что вы там нашли?

– Сзади было очень грязно. Когда девчонки доставали коврики, смотрю – из салона выпали два использованных шприца. Внутрь заглянул: а там две открытые ампулы от лекарства и обрывки прозрачного скотча на сиденье. Когда отдирали скотч от сидений, то на нем был прилипший длинный волос рыжего цвета. И визитка клиники какой-то. Все в коробке, сами посмотрите.

Я открыла ее и увидела все то, о чем рассказал Сергей.

– Это замечательно, что вы это оставили. И не послушали водителя. Кстати, что можете сказать про него? Как выглядел?

– Парень молодой. Высокий. На цвет волос не обратил внимания, он был в кепке. Видно, что состоятельный. Одет хорошо. Ботиночки до блеска начищены были. Сразу бросились в глаза.

– Скажите, как он расплатился за мойку? Картой или наличкой?

– Наличные дал. Даже сдачу не взял.

– А номер машины не запомнили?

– Нет, девушка. У меня за день столько машин перед глазами мелькает, что все и не упомнить.

– Ну хотя бы марку?

– Это я запомнил. BMW пятой серии.

– Сергей, а вы, случайно, не помните, была ли наклейка на лобовом стекле?

– Что-то было наклеено, но я внимания не обратил. Не до этого было. Он попросил работать как можно скорее. Все время повторял, что торопится, и постоянно курил. Но не обычную сигарету, а электронную.

Я набрала в интернете сайт медицинского университета и нашла в разделе педагогов фотографию Матвея.

– Это он? – поднесла свой телефон к лицу Сергея. – Этот мужчина привез автомобиль на мойку?

– А кто ж его знает. Вроде похож, а вроде и нет. Но тогда он был одет более неформально. В джинсах, футболке и кожаной куртке. А здесь на фото – солидный, в пиджаке. И волосы у него здесь немного подлиннее. Что он натворил? Мне он сразу не понравился. Слишком высокомерный. Да еще эти шприцы. До сих пор мурашки по коже, – резко передернулся Сергей.

– Это я и выясняю. Спасибо за помощь.

– Да не за что. Обращайтесь, – улыбнулся он и потер карман брюк, в который положил конверт.

Приехав обратно в свой офис, я открыла коробку и, глядя на ее содержимое, попыталась восстановить картину происходящего в машине.

Все дороги вели в психиатрическую клинику.

Для чего здесь могли понадобиться шприцы, лекарство (это были ампулы транквилизатора – «Лоразепама») и скотч? По времени заезд в автомойку совпал с тем, когда Инна Николаевна видела эту машину на улице. Если предположить, что в машине были Лиза и Марина, то их вполне могли накачать лекарством. Скотчем могли связать им руки и ноги, чтобы они не убежали. Но куда их везли? И где их держали все эти годы? И если они до сих пор живы, значит, кому-то было невыгодно их убивать.

Я долго смотрела на визитку. Поисковик в интернете выдал мне частную психиатрическую клинику в Тарасове по этому адресу. Главный врач Константин Владимирович Семеренко – родной брат ректора медуниверситета и дядя Матвея. Судя по данным на сайте, он собрал практически все профессиональные награды. С таким будет нелегко заговорить на личные темы. Учитывая его большой послужной список в армии.

Все содержимое коробки нужно как можно скорее отдать на экспертизу. Спустя полчаса я снова навестила Кирьянова.

– Иванова, пора тебе уже выделить здесь отдельный кабинет. Что-то еще нужно проверить на отпечатки?

– Я принесла улики.

Володя заглянул внутрь коробки и немного опешил.

– Что это?

– Шприцы, ампулы, женский волос. Разве не понятно?

– Я это понял. Но откуда это у тебя?

– От одного человека. Вот это, – указала я на кусок скотча, куда прилип волос, – возможно, волос Лизы Фроловой. Его надо как можно скорее проверить. Вы же брали ДНК у ее родителей. Сравните с ним.

Кирьянов не стал мне перечить и понес коробку к экспертам.

Еще несколько дней я пребывала в раздумьях, пытаясь понять роль Матвея в этом деле. Неплохо было бы навестить его дядю.

У меня мгновенно созрел план записаться в эту клинику на прием. Придумаю себе непроходящие панические атаки и попробую попасть именно к нему. На сайте написано, что он ведет прием два раза в неделю: вторник и четверг. Я взглянула на календарь: сегодня была пятница. Значит, надо попробовать попасть туда в следующий вторник. Во что бы то ни стало.

С момента взятия ДНК у найденной девушки и родителей Лизы прошло три дня. С раннего утра я названивала Кирьянову, чтобы узнать о готовности анализа и экспертизы волоса. Дозвонившись с десятой попытки, я услышала от него, что встреча с Фроловыми у него назначена через час.

– Ты тоже подойдешь? Пришли результаты ДНК.

– Это – Лиза?

– Все при личной встрече, Таня.

– А анализ волоса?

– Он пока не готов. Сегодня обещали сделать. У ребят завал. Они не справляются так быстро.

– Хорошо. Буду у тебя через час.

Ровно в назначенное время я постучалась в кабинет Кирьянова. Родители Лизы уже сидели перед Володей. На Инне Николаевне не было лица. С момента нашей первой встречи прошло чуть больше недели. И видно, что она очень сильно сдала.

Перед Володей лежала папка, внутри которой находился результат анализа ДНК. Было видно, что он уже знал результат.

– Не томите, пожалуйста. Это Лиза? – умоляла Инна Николаевна.

– Нет, это не ваша дочь. Вот, ознакомьтесь с бумагами.

– Но мы в них ничего не понимаем. Нам достаточно ваших слов, – с облегчением вздохнул отец Лизы.

– Кто же эта девушка? И что вы узнали насчет цепочки? Есть там буква «Е»?

– Да, на ней есть эта буква. Личность девушки выясняем. Заведено уголовное дело по статье «Убийство». Предположительно, она погибла от удара тупым предметом.

– Господи, бедная девушка. Какая жестокость, – едва сдерживая слезы, произнесла Инна Николаевна. – Что же теперь с нашей дочерью?

– С нашей стороны пока новостей нет, возможно, Татьяна что-то узнала. Я оставлю вас ненадолго, – Кирьянов вышел из кабинета.

– Татьяна, не переживайте, с Игорем я поговорила. Он согласен, чтобы вы расследовали это дело, – обратилась ко мне Инна Николаевна.

Мы переглянулись с отцом Лизы.

– Спасибо за доверие, Игорь… Простите, не знаю вашего отчества, – я протянула ему свою руку.

– Викторович, – ответил он мне на рукопожатие. – Так у вас есть какие-то новости насчет Лизы, Татьяна?

– Появилась зацепка, которая дает шанс надеяться, что ваша дочь жива.

– Жива?! Слава богу! – подскочила со стула Инна.

– Но это лишь моя догадка, – перебила я ее. – Пожалуйста, не торопитесь с выводами. Это слабая зацепка, но она есть. Сейчас мы ждем результат кое-какого анализа.

– Вы можете рассказать подробнее об этой зацепке? – попросил меня Игорь Викторович. Я заметила, как он приободрился и выпрямил спину.

– При нашей первой встрече вы рассказывали мне, что видели Лизу в машине, – посмотрела я на Инну Николаевну. – Мне удалось выяснить, что это за машина. Цвет совпадает. Один мой знакомый рассказал, что примерно в то же время, когда вы видели этот автомобиль на улице, он обслуживал его на автомойке. Он видел внутри этого автомобиля использованные шприцы и ампулы. И еще там были остатки скотча.

– Скотча? Для чего? – Мама Лизы задала мне вопросы, на которые я пока не могла дать точных ответов.

– Мое предположение, что им связали ноги и руки, когда их перевозили. И еще одна деталь: на одном из кусков ленты был прилипший к ней длинный рыжий волос.

– Это Лизин волос?

– К сожалению, пока это неизвестно. Сотрудник автомойки сохранил все эти улики, и сейчас мы ждем результатов экспертизы.

– Когда они будут готовы? – поинтересовался Игорь Викторович.

– Обещают сегодня.

– Но куда же ее увезли? И зачем? Кому могла наша девочка перейти дорогу? – спросил меня Игорь Викторович.

– Я обязательно выясню. Мне нужно еще время.

Впервые с момента нашего знакомства я увидела, как Инна Николаевна улыбнулась. Конечно, непосвященный в обстоятельства и не уловил бы это незначительное изменение в ее настроении.

– Спасибо, Татьяна, что подарили мне надежду. Вот, возьмите, – она протянула мне конверт с гонораром.

В это время в кабинет зашел Володя с бумажкой в руке. Он сел за стол и принялся ее читать. Мы втроем замерли от ожидания.

– Это результат анализа волоса? – спросила я.

– Да, – задумчиво ответил Кирьянов.

– И что? Совпало ДНК?

– Совпало. Получается, что этот волос, который найден в машине, принадлежит вашей дочери, – обратился он к родителям Лизы.

– Значит, она жива? Как я и говорила вам? – спросила Инна Николаевна.

– Мы не можем сейчас со стопроцентной вероятностью это утверждать. Получается, что две недели назад она была жива. Что с ней сейчас, будем выяснять. Новая улика дает нам возможность официально возобновить расследование.

Глава 5

– Добрый день, меня зовут Екатерина. Чем я могу вам помочь? – заговорил со мной дежурной фразой тоненький женский голосок, когда я набрала номер психиатрической клиники.

– Здравствуйте, я хочу записаться на прием к доктору в вашу клинику. Меня мучают постоянные панические атаки, – на ходу придумала я.

План мне казался очень простым. Притворившись молодой девушкой с серьезными проблемами психики, я должна была стать пациенткой этой клиники. Пробраться туда и выяснить, чем они там занимаются на самом деле.

– Извините, но наши врачи временно не принимают, – к такому ответу я не была готова. – Клиника переезжает в другое место, поэтому работа нашей организации временно приостановлена. Вернее, мы принимаем пациентов только до конца этой недели. Но запись уже полная.

– Девушка, неужели совсем нельзя выкроить для меня время? Мне на самом деле очень плохо. Я уже держусь из последних сил, – попыталась я уговорить ее.

– Еще раз приношу извинения. Но ничем помочь не смогу. Позвоните через две недели, – девушка была неприступна и положила трубку.

Отказ меня никак не устраивал, поэтому я уже через пятнадцать минут стояла перед дверями клиники. Все та же Екатерина, сидевшая за стойкой администрации, встретила меня дежурной улыбкой.

В холле было достаточно мило. Картины с видами моря и пальм. Из маленькой колонки в углу тихо доносилась успокаивающая музыка.

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Я звонила вам недавно насчет записи на прием. Вот решила прийти лично. Подумала, может быть, мы сможем договориться.

– Девушка, я сказала правду. Ничем не могу вам помочь. Клиника пока не работает для новых пациентов. После переезда сможем вас принять. Это не раньше чем через две недели, – раздраженно ответила мне Екатерина.

– А если я очень хорошо вас попрошу и предложу кое-что взамен за вашу услугу? Наверное, зарплата у администратора не очень высокая, а такой красивой молодой девушке, как вы, хочется новую сумочку или кофточку, – я четко дала понять ей, что хочу предложить деньги.

Я показала ей несколько крупных купюр, слегка вытащив из кармана куртки. Екатерина замешкалась. Отказаться от халявных денег ей явно не хотелось.

– У нас тут в холле камера, – шепотом сказала она. – Давайте я дам вам заполнить анкету, и потом мы с вами подберем время, которое будет удобно.

– Только мне надо попасть именно к главврачу, – поставила я условие.

– Хорошо, потому что здесь только он и остался. Остальные врачи уже переехали в новое помещение. Кстати, главврач сможет принять завтра. Вас устроит в два часа? – спросила меня девушка, просматривая расписание по компьютеру.

– Конечно, – ответила я и протянула ей анкету, вложив внутрь деньги. – Это время мне вполне подходит.

Как же я люблю сговорчивых людей. С ними проблемы решаются гораздо проще. В предвкушении завтрашней встречи я потерла руки и решила отпраздновать свою маленькую победу чашкой кофе и пиццей. Самую вкусную пиццу в Тарасове делают только в одном заведении, и мне повезло, что оно находится в паре кварталов от клиники.

Но, похоже, какой-то болван на своем внедорожнике решил вмешаться в мои планы, заперев мне выезд на стоянке. Ничего не оставалось, как растолкать автомобиль, чтобы сработала его сигнализация.

– Простите, запер вас. Машину было негде поставить, – бросился извиняться молодой человек, выбежавший из соседнего здания.

Но в один момент он посмотрел на меня так, словно увидел призрака.

– Иванова? Ты ли это? – снимая черные очки, чтобы рассмотреть меня поближе, застыл незнакомец. – Только не говори, что не признала одноклассника. Я Миша Макаев. Сидел впереди тебя, и ты все время давала мне списывать.

Точно. Как же я могла его не узнать? Все те же веснушки, кучерявые пшеничные волосы, вздернутый нос и карие глаза-пуговки. Это был он – двоечник Мишка, которому мы помогали по учебе всем классом. Со школьных времен он мало изменился, если только слегка округлился. Он был веселым, дружелюбным, но, откровенно говоря, туповатым. Мишка всегда был заводилой на любых мероприятиях, душой компании. Но учеба была его слабым местом. Все предметы, кроме физкультуры. Тут он был лучшим в классе. Быстрее всех бегал, дальше всех прыгал и больше всех забивал голов.

В последний раз мы виделись с Мишкой на нашем школьном выпускном, когда он заявил, что откроет свою фирму по организации праздников и соберет нас всех через двадцать лет.

Поэтому в первую очередь хотелось спросить, удалось ли ему осуществить свою мечту.

– Действительно, не узнала тебя. Повзрослел, что ли, возмужал. Сколько же лет прошло?

– Уже десять в июне будет. А ты здесь какими судьбами, Тань?

– Была по делам. А ты?

– А я тут работаю. Вон там, – показал он пальцем на соседнее с клиникой здание. – Видишь вывеску «Надежность»? Вот там. Я заместитель директора. Может, слышала о нас?

Меня как током ударило. Я уже видела название этой фирмы совсем недавно. Ее визитку вместе с визитницей оставил тот, кто пробрался ко мне в квартиру. Совпадение ли то, что обе конторы, которые фигурируют в моем расследовании, в реальности соседствуют друг с другом? Не думаю.

– Впервые слышу, – не стала я раскрывать свои карты. – И чем же ты занимаешься? Помнится, на выпускном ты нам клялся, что откроешь праздничное агентство.

– А я и открывал, но как-то не пошло дело. Оказалось, что тарасовцы тогда были не готовы к такому предложению. Заказов особо не было, поэтому пришлось свернуть бизнес. Потом уезжал на пару лет в Москву, покрутился там и вернулся обратно. Сейчас вот здесь тружусь. Наша фирма замки вскрывает. Мы такие единственные в городе.

– Да ты что?!

– Все законно, не беспокойся. Дверь у бабушки захлопнулась, к примеру. Она звонит нам, мы приезжаем и открываем. За это получаем гонорар. Все просто. А ты кем работаешь, Таня?

– Я частный детектив.

– Круто! Наверное, безумно интересно?

– Не жалуюсь.

Мишка посмотрел на часы. Время тянулось к обеду.

– Ты куда сейчас, Тань? Может, посидим где-нибудь, поболтаем? У меня есть свободный часок, – его предложение было кстати, ведь до нашей встречи я как раз собиралась перекусить.

– С удовольствием, – мне нужно было подробнее узнать про эту фирму. – Я собиралась в пиццерию. Она за углом. Там самая вкусная пицца в нашем городе.

– О, у нас с тобой одинаковый вкус. Обожаю их пиццы!

– Тогда поехали, только освободи мне выезд.

– Да, конечно, извини, – он мгновенно нырнул в салон автомобиля и дал по газам. – Встречаемся у пиццерии.

Пару минут спустя мы уже сидели за столиком в кафе и заказывали обед. Мишка постоянно смотрел на часы и оглядывался по сторонам, как будто кого-то ждал.

– Ты кого-то ждешь? – спросила я его.

– Нет, все нормально. – Мишка быстро переключился на меня. – Так, значит, ты ловишь плохих парней? Не удивлен, если честно. Ты всегда была в нашем классе борцом за справедливость. Можешь рассказать интересные случаи?

– Да особо и нечего рассказывать. Вернее, много чего можно было бы рассказать, но не здесь и не сейчас.

Неожиданно у нашего столика возник неизвестный мне парень. Но, похоже, Мишке он был очень хорошо знаком, потому что мой одноклассник тут же изменился в лице.

– Здравствуй, Мишаня, а я тебя ищу, – фраерским голосом произнес незнакомец. – Познакомишь с девушкой?

– Мы же договорились встретиться через час. Твоя нетерпеливость не ускорит дело. Мы ждем звонка от него. А пока погуляй еще часок, – Миша попытался спровадить этого парня.

– Понял, не дурак. А с девушкой не познакомишь? – никак не унимался он.

Почему-то голос этого парня показался мне знакомым. Но я никак не могла вспомнить, где могла слышать этот голос.

– Простите, а мы с вами не знакомы? – заговорила я первая и протянула ему руку. – Я – Таня.

– Я знал двух Тань в своей жизни. Одна – моя тетушка из Сыктывкара, вторая – Танька-карманница. Отбывает сейчас срок в колонии общего режима. Если вы, девушка, не одна из них, тогда мы точно не знакомы.

– А как ваше имя?

– Кореша зовут меня Вано, матушка – Ванечкой, батя – Иван.

– Так как мне к вам обращаться? Я не кореш и не матушка и уж тем более не батюшка.

– А никак, – вмешался Миша, – он уже уходит.

– Ну, ты, Мишань, дай пообщаться с красивой девушкой. Да еще с чувством юмора.

– Свободен, Ваня, я тебя наберу, когда заказчик назначит окончательное время. Иди проветрись, – Миша привстал и указал Ване на выход.

Когда Иван все-таки ушел, Миша почесал затылок и стал извиняться за произошедшее.

– Прости за неловкую ситуацию. Это мой подчиненный. Мы ждем звонка от заказчика. Будем устанавливать замки в одном учреждении. Заказчик серьезный, поэтому мы все немного на нервах. Он постоянно переносит время.

– Удивительно, но ни за что бы не подумала, что ты его начальник.

– Почему?

– Он общается с тобой совсем не как подчиненный.

– Да, манера общения у него своеобразная, но я привык, – попытался оправдаться Мишка.

– Судимый?

– Да, как поняла? Отсидел за кражу.

– Не забывай, Миша, кем я работаю. У меня на них чутье.

– Ну да. На самом деле не все так плохо, как кажется. Когда мы принимали его на работу, решили дать ему второй шанс. Пока он нас не подводил. Да что мы все о нем, давай лучше поговорим о нас.

Незаметно пролетел час, пока мы предавались воспоминаниям о школьных годах. Но, получив какое-то сообщение по телефону, Мишка стал резко собираться.

– Прости, Танюша, работа зовет. Давай созвонимся на днях, обязательно надо встретиться еще. Вот возьми, – Миша протянул мне свою визитку.

Она была копией той, которую я нашла у себя дома. Только на этой был его номер, а не директора. Мишка чмокнул меня в щеку и пошел.

Впопыхах он даже забыл свой телефон, который остался лежать на столе. Я собралась бежать за ним, но тут его телефон зазвонил. В этот момент у меня чуть не выпала из рук кружка с кофе. На экране высветилась фамилия, от которой у меня пошли мурашки по коже. Звонивший был подписан «Семеренко».

Какой из Семеренко звонит ему? И что у него общего с моим одноклассником, который занимается вскрытием замков? Мишка быстро вернулся.

– Забыл телефон, – улыбаясь, сказал он.

– Да, тебе тут звонили. Некий Семеренко, – ответила я и решила посмотреть на его реакцию.

– О, наконец-то. Это по работе, – ответил он.

– Я знаю одного Семеренко. Матвея. Не он? – полюбопытствовала я.

– Нет, это другой. Прости, я действительно опаздываю.

Миша ускорил шаг и быстро вышел из кафе. Я увидела в окне, что к нему подошел Ваня. Они сели в авто и укатили в неизвестном направлении.

Пицца закончилась, кофе выпит. Пожалуй, и мне нужно было уходить. Я собралась поехать в свой офис, чтобы разложить по полочкам все факты и улики. Но туда я так и не доехала. Меня срочно вызвал к себе Кирьянов.

– Мы выяснили личность девушки, найденной в лесу. Ты должна приехать, – прозвучал в трубке его хмурый голос.

К счастью, ехать было недалеко. Я находилась в пяти минутах езды от отделения. Кирьянов уже ждал меня в коридоре, замеряя шагами ширину своей двери.

– Зайди, – сказал он, как только меня увидел.

– В чем дело, Вов? Примчалась так быстро, как смогла.

– Мы опознали личность убитой девушки. Ты даже не угадаешь, где она работала, – Володя положил передо мной фотографию убитой.

– В Тарасовском медицинском университете, – я узнала ее сразу. – Я видела там эту девушку, она сливала мне нужную информацию. Ее зовут Надя. Вернее, звали.

Мне стало не по себе. Первая мысль, которая пришла мне в голову, была о том, что Надю убили из-за меня. Кто-то раскрыл ее.

– Что с ней произошло?

– Согласно заключению судмедэксперта, смерть наступила не от удара тупым предметом, как предполагали раньше. Ее накачали лекарствами. А если точнее – была передозировка «Лоразепамом». У девушки было больное сердце. Оно не выдержало такой нагрузки. Удар по голове был несильный. Вероятно, ее сначала оглушили, а потом вкололи лекарство.

– Неизвестно, где ее убили?

– В последний раз ее видели коллеги неделю назад. Она закончила рабочий день и сказала, что пойдет домой. Обычно девушка шла пешком. От вуза до ее квартиры было три остановки. В тот день домой она не вернулась.

– Надя жила одна?

– Нет, с парнем. Как оказалось, он не в ладах с законом. Сидел по малолетству за распространение наркотиков. И, видимо, так и не завязал, потому что мы нашли его в их квартире спящим. Он был под наркотой. Мы его задержали.

– Почему? Он под подозрением?

– В их квартире мы нашли биту со следами крови, а в его куртке – два шприца с ампулами «Лоразепама».

– А что он сам говорит? Зачем убил?

– Да он не помнит ни черта. Последнее, что отложилось у него в памяти, это встреча с друзьями, чтобы шырнуться. По времени как раз совпало с убийством. Возможно, поругались, да он ее и убил.

– «Лоразепамом»? Вов, по-моему, нелогично получается. Откуда это лекарство у наркомана? А биту он где взял?

– Сказал, что не его. Но ведь в его куртке нашли лекарство, и бита лежала рядом с ним.

– А что с отпечатками?

– На бите нашли его пальчики, а вот на ампулах и шприцах чисто.

– Ох, ошиблись вы, Володь, – покачала я головой. – И зачем он отпечатки с ампул стер, а на бите оставил? И вообще, еще же надо было закопать тело в лесу. У него есть машина?

– Предлагаешь отпустить подозреваемого, Тань? У тебя вопросов больше, чем у меня ответов.

– Глубже надо копать. Предлагаю взглянуть на это дело с другой стороны. Я думаю, что ее смерть связана с тем, что она помогла мне, – заключила я. – Уверена на все сто процентов.

– Тань, твоей уверенности мало. Можешь назвать хоть одного человека, у кого был мотив убить ее?

– Вов, темные делишки творятся в этом университете. И заправляет всем семейство Семеренко. Запомни мои слова. Я смогу доказать это. Мне только нужно время.

– Дерзай. Но не забывай, кого обвиняешь. Ректор, кстати, в депутаты городского совета недавно избрался. Поэтому у тебя должны быть очень весомые доказательства, чтобы его обвинить.

– Не беспокойся, я знаю, что делаю.

Я вышла из кабинета немного обозленная на Кирьянова. Как можно не замечать очевидное? Определенно, парень Нади был ни при чем. Очень много в деле привязанного за уши. Хотя для следствия судимый наркоман – очень даже удобный подозреваемый. Тем более если в его кармане нашли улики. Теперь полиция вряд ли будет заморачиваться поисками нового убийцы.

Поэтому мне нужно доказать, что эти два дела могут быть связаны друг с другом. И сделать это поскорее, иначе невиновного посадят.

На следующее утро я проснулась раньше обычного. Дело шло к зиме, поэтому светало поздно. Сначала показалось, что еще часов пять, но на телефоне высветилось 6.53. Спать уже не хотелось. В предвкушении сегодняшней встречи с главврачом клиники я взяла ноутбук и начала рыть о нем всевозможные источники информации. Ничего подозрительного, за что можно было бы ухватиться, я не нашла. Безупречная репутация, многочисленные правительственные награды, порядочный семьянин, рыбак, охотник. Прикопаться не к чему.

А еще у меня немного не укладывалось в голове: почему военный хирург занялся психиатрией? Ведь это абсолютно неродственные области медицины. Может быть, мне удастся понять это при личном общении с ним.

Я приехала в клинику немного раньше назначенного мне времени. Екатерина была на своем посту за стойкой администратора.

– Здравствуйте, директор еще не подъехал. Вам придется подождать, – обратилась она ко мне. – Хотите чай или кофе?

– Я бы не отказалась от кофе, – ответила я. – Если вас это не затруднит.

– Нисколько. Работы сейчас практически нет. Сегодня отменили прием трое пациентов. Поэтому мне тут сидеть куковать до вечера. После вас следующий придет только в шесть вечера, – посетовала Катя.

– А какой он, ваш начальник? Наверное, строгий? Я где-то читала, что он был военным.

– Константин Владимирович – справедливый руководитель. Зря не будет ругать, – поставив передо мной на столик чашку кофе, сказала девушка. – Конечно, его здоровье подкосила гибель супруги, но он старается держаться. Ой, по-моему, я сказала лишнее.

Она закрыла свой рот руками, и ее щеки покраснели.

– Что случилось с его супругой? – я вытаращила глаза, изображая одновременно скорбь и удивление.

– Только пообещайте, что никому не скажете? – потребовала от меня обещание Екатерина.

– Обещаю.

– Спустя несколько месяцев после открытия клиники его жена, Вера Семеновна, пропала, а потом спустя год ее нашли мертвой. Закопанной в лесу. Но убийцу не нашли. Только, пожалуйста, не говорите ему, что вы знаете. Иначе меня уволят, а работу я терять не хочу.

– Не переживайте, Катя, я буду нема как рыба. Скажите, пожалуйста, а какой он как специалист? Мне его порекомендовали знакомые как первоклассного психиатра. Но я им не сразу поверила, потому что он ведь был хирургом в армейском госпитале. Этот факт меня немного смущает.

– Вы не переживайте. Константин Владимирович очень хороший психиатр. Посмотрите, сколько дипломов висит, – она указала мне на стену, увешанную различными наградами и сертификатами. – Можете не сомневаться в его квалификации.

– Екатерина, а вы давно тут работаете?

– Со дня открытия. Почти восемь лет.

– А вам тогда сколько? – Я была удивлена, потому что она выглядела лет на двадцать.

– Мне двадцать семь. Я пришла сюда по объявлению, когда в новую клинику набирали персонал. И меня сразу взяли.

– Повезло.

– Он приехал, – увидела Катя в окне, как ко входу подъехал автомобиль.

В двери появился высокий широкоплечий седой мужчина лет шестидесяти. Он бросил на меня мимолетный взгляд и с порога обратился к Кате:

– Во сколько у меня первый прием?

– Ровно в два, Константин Владимирович. Вот девушка…

– Еще есть время, – посмотрел он на часы и, не дослушав, что говорит ему подчиненная, пошел дальше. Он шел не спеша, что-то бормоча себе под нос. От военной выправки не осталось и следа.

– Суровый, – прокомментировала я, когда главврач скрылся за дверью кабинета.

Катя снова покраснела и ничего не ответила.

Константин Владимирович Семеренко сидел за столом и что-то записывал в свой ежедневник, когда я вошла в кабинет.

– Здравствуйте, проходите, присаживайтесь, – указал он мне на диванчик у стола, а сам при этом даже не оторвался от своей писанины.

Еще пару минут он не обращал на меня никакого внимания, пока я специально не уронила на пол блокнот. Это сразу подействовало, и он отложил ручку в сторону.

– Так, – взял он со стола сложенный вдвое лист бумаги и прочитал мои данные. – Вы – София Божова. Вам двадцать девять лет, и у вас панические атаки. Рассказывайте по порядку, с чего все началось.

Главврач скрестил руки и откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать. Я почувствовала себя студенткой-первокурсницей на экзамене, которая боится ошибиться под пристальным взглядом профессора-экзаменатора. Минут пятнадцать я сочиняла ему историю о том, как в переулке на меня напал хулиган, угрожая мне убийством, ограбил, забрав все мои вещи. После этого земля ушла из-под ног, я перестала спать и есть, да и вообще выходить на улицу. Ведь его так и не поймали.

Под конец моего рассказа Константин Владимирович явно заскучал. Он стал зевать и отвлекаться на свой телефон. Я поняла, что нужно сворачивать болтовню. Дальше он провел несколько тестирований и молча принялся что-то записывать в мою карточку. Я же не выдержала и сама начала задавать ему вопросы. Для главного врача, на мой взгляд, он оказался не слишком хорошим специалистом. Полное безразличие к пациенту было видно невооруженным глазом. Не дай бог попасть к нему на прием с настоящими психическими расстройствами.

– Что со мной, доктор? Я поправлюсь?

– Я сейчас распишу вам лечение. Вы полечитесь три месяца, а потом снова подойдете. Для закрепления результата походите к психологу, – ответил он мне, снова не отрывая головы от бумаги. – Но только имейте в виду, что мы переезжаем в другое место. Администратор вам все расскажет.

– Почему вдруг решили отсюда уехать? Здесь такое хорошее, тихое и красивое место. Окраина города, рядом хвойный лес, – спросила я его, изображая удивление.

– Этому зданию более семидесяти лет. Недавно была комиссия, и его признали аварийным. Администрация города хочет его снести и освободить земли под застройку жилого комплекса.

– И куда же вы переезжаете?

– На другой конец города. В принципе там тоже неплохо: лес и чистый воздух. По соседству находится дом престарелых. Вот, держите, – он протянул мне заключение и рецепты. – Я все расписал, прочтите. Если есть вопросы, задавайте.

– Когда планируете переезжать?

– Мы почти все перевезли в новое помещение, а здесь остались только я да Катя. Ну, если по поводу лечения вопросов больше нет, тогда всего хорошего, София, – сказал он.

У меня были вопросы, но они не касались моей выдуманной болезни. И их я не могла задать, не выдав себя. Но дальше оставаться в этом кабинете уже не было смысла. От главврача я больше ничего не смогу добиться, мне очень хотелось обследовать клинику.

В здании царила тишина. Коридоры были пустынны, поэтому стук моих шагов раздавался здесь глухим эхом. Из большинства кабинетов уже вывезли оборудование, с окон сняты жалюзи. Я прошла до конца и уперлась в приоткрытую дверь, за которой скрывалась лестница вниз. Оглядевшись по сторонам, я никого не увидела, поэтому улучила момент и юркнула туда.

Спустившись по лестнице до конца, я наткнулась на железную дверь. К моему счастью, она была приоткрыта. Внутри горел тусклый свет. Я осторожно сделала первый шаг.

– Здесь есть кто-нибудь? – тихо спросила я.

Никто не отозвался. Открыв дверь пошире, я осторожно прошла дальше. Подвальное помещение выглядело как коридор, по обеим сторонам которого находились небольшие комнатки без окон. Все двери были не заперты. Каждая из комнат напоминала больничную палату. Но для чего здесь палаты, если клиника ведет лишь приемы и не предполагает наличие стационара?

Две кровати, рядом с ними тумбочки, стойки для капельниц. На столике в углу стоят две грязные тарелки, из которых когда-то кто-то ел. Остатки пищи на них уже затвердели. На дне кружек был чай, покрытый плесенью.

Возникло ощущение, что отсюда уходили в спешке. Помятое постельное белье, две брошенные на кровати больничные сорочки и столько же пар тапочек, вперемешку валявшихся на полу.

В комнате витал стойкий запах медикаментов. Никаких лекарств с первого взгляда я не заметила. Но я не заметила на полу ампулу и случайно пнула. Это был точно такой же флакон, который передал мне Серега из сливового «БМВ». Я положила ампулу в сумочку и продолжила осматриваться вокруг. В остальных трех комнатах была примерно такая же картина.

Я сфотографировала всю обстановку внутри и поспешила покинуть это место. Как только я поднялась наверх, увидела администратора Катю. Скрестив перед собой руки, девушка злобно смотрела на меня, словно поймала на месте преступления. От той милой общительной и одновременно наивной девушки, с которой я общалась в холле час назад, не осталось и следа.

– Почему вы там? – со злобой в голосе спросила она. – Ваш прием закончился двадцать минут назад.

– Я заблудилась, – больше ничего не смогла придумать я в ответ.

– Выход у нас там, – Катя указала мне на другой конец коридора.

– Скажите, Екатерина, а у вас тут только приемы проводят или еще есть стационарное лечение?

– Нет, наши специалисты только принимают и проводят терапию. У клиники нет соответствующего разрешения на подобные процедуры.

– А что же тогда внизу? Я мельком увидела.

– Девушка, если вы сейчас не уберетесь отсюда, мне придется вызвать полицию.

– Ну, тогда мне придется рассказать им, что вы брали взятку, чтобы записать меня на прием, – пошла я ва-банк. – Предлагаю разойтись по-мирному. Я ухожу отсюда и никому не говорю о деньгах, а вы забываете, что видели меня здесь.

На этом мы и порешили. Я выходила из клиники с полной уверенностью, что сюда непременно нужно привести полицию. А перед этим, конечно, убедить Кирьянова в необходимости провести обыск в этой клинике и проверить на отпечатки пальцев, пока они не замели следы.

Со всем добром, что мне удалось нарыть, я сразу же поехала к Володе.

– Почему ты считаешь, что девушки там были? – первым делом спросил он меня. – Не исключаю вероятность того, что в клинике действительно проводили какие-то незаконные процедуры. Но как их связать с пропавшими?

– Ампула, которую я нашла в этой комнате, такая же, как и в машине. Володь, ты разве не видишь, что все логично: девушек держали в этой клинике, а потом увезли. Возможно, даже туда, куда сейчас они переезжают.

– Понимаешь, что улики косвенные? Чтобы нагрянуть к ним с обыском, нужно иметь что-то посерьезнее, чем ампулы.

– А фото?

– Их ты могла сделать где угодно.

– Но я сделала их именно там. Ты же меня знаешь, Кирьянов.

– Знаю, Иванова, знаю, – почесал он затылок. – Попробую достать ордер на обыск.

Ордер был у него на руках на следующее утро. Но нам не повезло: когда мы прибыли туда, в клинике было пусто.

Подвальное помещение было вычищено до блеска. Сильно пахло хлоркой. Ни кроватей, ни тумбочек, ничего. Пустые комнаты и кабинеты.

– Скорее всего, они почуяли неладное после моего визита и ликвидировали улики, – констатировала я.

– Возможно, ты их спугнула, когда попалась этой самой Кате, – Кирьянов не скрывал свое недовольство.

Мы обошли помещение и не нашли ровным счетом ничего, что могло бы помочь нам в расследовании. В клинике уже никого и ничего не было. Ни бумаг, ни мебели. Перед тем как уйти, Екатерина записала мне новый адрес клиники.

– Ладно, отбой, ребята, – скомандовал Володя своим подопечным.

– Подожди, Вов, и что, мы так просто сдадимся?

– А что ты предлагаешь?

– Нужно поехать и проверить новое здание.

– У меня связаны руки. На него ордер вряд ли дадут. Нужны доказательства. А пока нам надо отсюда уезжать. Работы невпроворот. Тебя подбросить до дома?

– Нет, я сама доберусь.

Не успела я выйти из клиники, как мой телефон зазвонил. Полиция уже уехала, опечатав здание, и я осталась одна стоять на крыльце. Номер был скрыт. Я сразу догадалась, что мне снова звонят с угрозами. Поэтому заранее приготовилась записать разговор.

– Что-то, Татьяна, вы никак не уйметесь, – пожурил меня неизвестный мужской голос. – Вроде уже и предупреждали не раз, чтобы вы заткнулись, но, думается, не подействовало.

– Вы догадливы. Так что дальше? Накачаете меня «Лоразепамом» и заточите в подвале? – раскрыла я свои карты. – Или, может быть, закопаете в лесу?

Я почувствовала, что мой собеседник не ожидал такого поворота.

– Вы слишком много знаете. Не заставляйте нас принимать меры, – сказал он и бросил трубку.

Я огляделась по сторонам на предмет слежки. В этот момент передо мной откуда ни возьмись возник Ваня.

– Прекрасная Татьяна, неужели соскучилась и приехала навестить меня? – в своей наглой манере спросил он.

– Не угадал. Была тут по работе.

– Так они съехали, – кивнул Ваня в сторону клиники. – Лично видел, как они вчера до ночи вещички вывозили. Хозяин этой клиники все по телефону кричал на кого-то и повторял: «Их надо спрятать понадежнее». Мне Мишка рассказал, что ты частный детектив. Я тебя сразу раскусил. Но сначала подумал, что ты из полиции. За ними охотишься?

– Не то чтобы охочусь. Разведываю обстановку.

– А еще за пару штук я могу рассказать еще их одну тайну. Мы им замки ставили недавно в одном месте за городом. Если тебе, конечно, интересно, – Ваня приоткрыл карман куртки.

Я достала из сумки три тысячи рублей и сунула их туда.

– Так вот слушай: в пригороде Тарасова есть деревня Климовка. Маленькая такая деревенька, домов двадцать осталось. Там сейчас одни старики живут. Работы нет, молодежь вся в городе. Так вот на окраине в лесочке за железным забором стоит двухэтажный дом. Недавно построен. Кто хозяин – не знаю. Вчера мы туда ездили и устанавливали замки. У Мишки можешь спросить, он с кем-то общался.

– Вань, скажи, а подвал там есть?

– А как же. Страшный такой подвал. В нем под жилые комнаты оборудовано все. Кровати стоят. Я еще подумал, кто тут жить захочет.

Тут Ваню позвали, и он пошел в сторону офиса.

– Надеюсь, был полезен, – сказал напоследок он.

– Ты даже не представляешь как, – улыбнулась я ему в ответ.

Новые факты вполне вписывались в общую картину. Значит, теперь они перевезут девушек в Климовку. Возможно, они уже это сделали. Я знала, что просить помощи у Кирьянова сейчас бессмысленно. Он, как официальное лицо, не сможет отправить туда наряд.

Я забила в навигаторе Климовку. От Тарасова до деревни было порядка сорока километров. Пока я строила маршрут, неожиданно объявилась Ленка, моя пропавшая подруга, которая несколько дней назад обвинила меня в том, что я разрушаю ее жизнь.

Мне надо было сделать глубокий вдох, прежде чем начну разговор с подругой. С момента нашей ссоры прошло несколько дней. Хотя то, что произошло, и ссорой-то не назовешь. Ленка просто бросила трубку.

– Да, слушаю, – попыталась я быть серьезной.

– Привет, Таня, – как ни в чем не бывало сказала мне Ленка. – Может, встретимся? Например, через час в нашем любимом месте?

– Лен, у меня срочное дело, мне надо уехать за город.

– А это не может подождать? Мне очень хотелось бы с тобой встретиться.

Мне не хотелось ей отказывать, и я подумала, что час ничего не решит. И я согласилась.

– Хорошо, увидимся там, – ответила я ей.

Нашим любимым местом мы называли небольшое уютное кафе в центре Тарасова. Оно славится тем, что там готовят самые лучшие в городе бургеры и не менее вкусный кофе. Мы с Ленкой любим приходить туда не просто поесть, но и поговорить по душам. По всей вероятности, сегодня нам предстояла именно такая беседа.

Ленка уже сидела за нашим столиком, когда я зашла внутрь. Увидев меня, она приветливо махнула рукой и улыбнулась.

– Я уже сделала заказ, если ты не будешь против. Не стала изменять традиции. Поэтому нам принесут наши любимые гамбургеры и кофе, – нерешительно начала она разговор.

В воздухе повисла неловкость. Между нами никогда ничего подобного не было. Всегда мы общались легко и непринужденно. И не припомню, чтобы мы ссорились. По крайней мере, по-крупному.

– Как дела? – задала я дежурный вопрос.

– Я рассталась с Филиппом.

– Да ты что? – сделала я удивленное лицо. Хотя совсем этому не удивилась. – Это из-за меня?

– Нет, ты тут совсем ни при чем. Хотя я, конечно, очень злилась на тебя после нашего последнего разговора.

В это время нам принесли наши бургеры. Милый молодой официант с бейджиком, на котором было написано его имя – Илья, как назло, очень медленно нас обслуживал. А так хотелось поскорее узнать подробности Ленкиного расставания с Филиппом.

– Так кто кого бросил? – продолжала допытываться я.

– Я его, – ответила подруга и жадно откусила бургер.

– Лен, такое впечатление, что я тебя допрашиваю. Может, сама расскажешь, что случилось? Не хочется сейчас играть в детектива, – слегка раздраженно произнесла я.

– Прости. После нашего того разговора я решила сама съездить к Филиппу и поговорить с ним. Не люблю, когда меня водят за нос. И что бы ты думала: этот мерзавец целовал блондинку на крыльце своей работы.

– Действительно мерзавец, – поддержала я Ленку.

– Ты не дослушала, Тань.

– А что, есть продолжение истории?

– А как же… В тот момент я видела это лобызание не одна. Так совпало, что к Филиппу тогда же приехала и его жена. Ты бы видела, какая там перепалка началась. Я наблюдала это со стороны. А супруга его та еще штучка. Чуть волосы не выдрала этой девице, – рассказ явно поднял Ленке настроение. – Радует, что на месте этой блондинки не оказалась я.

– Ты разговаривала с ним после этого?

– А я видео сняла этой разборки на телефон и отправила ему. Он звонил мне, но я не брала трубку. Так что финита ля комедия. Поэтому я даже благодарна тебе, что ты мне все рассказала. Иначе этот обман продлился бы еще долго, – подруга закинула себе в рот оставшийся кусок бургера.

– И что будешь делать дальше? – спросила ее я.

– Дам обет безбрачия, – с твердой уверенностью ответила Ленка. – Все мужики – козлы.

– Добро пожаловать в мой клуб, – пошутила я.

Так можно было бы сидеть бесконечно, но я вспомнила, что собиралась в Климовку.

– Лен, мне пора.

– Ты куда собралась?

– В Климовку надо съездить. По делу.

– Филипп, кстати, говорил, что собирался строить там дом. По наследству земля досталась. Но меня это уже не касается. А хочешь, вместе съездим? Дети ночуют с отцом. Так что я свободна сегодня. За пару часов обернемся, наверное? Ну пожалуйста, Тань.

– Дело серьезное, не хотелось бы тебя в него посвящать.

– А мне подробности и не нужны. Ну возьми меня с собой, Тань, – дернула меня за рукав Ленка. – Я просто посижу в машине.

– Нет, Лен, извини. Я одна должна туда поехать. Не хочу подвергать тебя опасности. Я же не прошу тебя взять меня к себе на уроки, – аргументировала я.

Я запрыгнула в машину, а Ленка осталась сидеть в кафе. Скорее всего, она снова на меня обиделась. Но я в своих расследованиях всегда придерживаюсь принципа не вмешивать друзей и близких.

Не успела я отъехать от кафе, как вспомнила, что пистолет оставила дома. Без него никак нельзя ехать в Климовку. Да и переодеться не мешало бы.

У подъезда я встретила соседку, которая испуганно смотрела на меня.

– Что случилось, тетя Шура? – спросила я.

Не успела она ответить, как к дому подъехала полиция, вслед за ней и «скорая».

– На Анну Петровну напали. С магазина шла. По голове ударили, – со слезами на глазах рассказала тетя Шура. – Да у кого рука поднялась на безобидную бабушку? Изверги! Бог-то все видит. Обязательно накажет.

– Жива она, тетя Шур?

– Вроде бы. «Скорая» ее осматривает. А вот и полиция приехала, – мы увидели, как из машины дежурной части вышли трое сотрудников в форме.

Они зашли в подъезд. Я последовала за ними.

– Вы куда, женщина? – спросил меня один из офицеров.

Пришлось показать ему удостоверение.

– Я живу с пострадавшей на одном этаже. Она моя соседка.

Полицейский нехотя разрешил мне пройти за ними.

Анна Петровна уже давно на пенсии, она живет одна. И частенько подкармливает меня своей выпечкой. Дочь навещает ее каждую неделю по выходным. Никогда ни с кем не конфликтует. Да и живет она скромно на свою пенсию. Если этот человек хотел чем-то поживиться, то выбрал себе не ту жертву.

Анна Петровна сидела на стульчике в коридоре своей квартиры. Дверь была открыта. Врач «скорой» осматривала ее и обрабатывала рану.

– Танечка, – увидела меня соседка. – На меня напали.

– Как вы себя чувствуете, Анна Петровна? – спросила я ее.

– Все нормально, голова немного болит.

– Вам в больницу надо. Обязательно, – вмешалась в наш разговор врач. – Нужно провериться на сотрясение.

– Вы можете рассказать, что произошло? Я капитан Воробьев, – зашел в квартиру полицейский.

– Я шла из магазина, вышла из лифта. Стала открывать дверь, а он сзади налетел, по голове ударил.

– Что-то пропало у вас?

– Танечка, посмотри в сумке, лежат ли там кошелек с телефоном?

Я выложила на столик содержимое ее сумки. Кошелек с девятьюстами рублями был на месте, кнопочный телефон преступник тоже не забрал.

– Получается, что он ничего не взял, – сказала Анна Петровна, взглянув на капитана.

– У вас есть догадки, кто это мог сделать?

– Милок, я пожилая женщина, живу от пенсии до пенсии и мухи не обижу. Кому я могла помешать?

– Если вы закончили, то нам надо отвезти ее в больницу, – сказала фельдшер «скорой помощи».

– Да, конечно, – задумчиво ответил капитан Воробьев и обратился ко мне: – Можно с вами поговорить?

– Хорошо. Но здесь не место для разговоров. Можно зайти ко мне. Там и побеседуем, – пригласила я его в свою квартиру.

– Скажите, не может ли это нападение быть связано с кем-то из соседей? В подъезде проживают маргинальные личности: наркоманы, алкаши?

– Есть один – Сашка, но он безобидный. Как только переберет, то может уснуть где сидит.

– А друзья у него есть?

– Да они такие же, как Сашка. Они просто алкаши и никак не способны на то, чтобы напасть на безобидную старушку.

– Тогда варианты с соседями, похоже, отпадают. Может быть, видели кого-то подозрительного? – спросил капитан.

– Меня дома-то практически не бывает, да и с моей работой мне все кажутся подозрительными.

– Вы ведь частный детектив. Могла ли ваша деятельность послужить причиной произошедшего? Над чем сейчас работаете?

– Вы на что намекаете, капитан?

– Я просто предположил.

Но я-то знаю, что любое предположение может обернуться обвинением.

– Может быть, вы лучше займетесь поисками настоящего преступника, а не будете строить предположения, сидя на моей кухне? – указала я капитану на дверь. – Думаю, мы с вами закончили разговор.

Воробьев не нашелся что ответить и ушел ни с чем. Я взглянула на часы. День подходил к концу. Уже была почти полночь. Поездку в Климовку сегодня придется отложить.

И только я наконец-то легла в кровать, как мне на телефон пришло сообщение.

«Ты – следующая» – прислали со скрытого номера. Я сразу все поняла. Похоже, капитан Воробьев действительно был прав.

Глава 6

Этой ночью мне не спалось. Каждый час в полудреме я проверяла телефон в ожидании звонка от дочери Анны Петровны – Ларисы. Она обещала мне сообщить о состоянии здоровья матери.

Да и как я могу спокойно спать, когда мне объявили войну? И самое паршивое, что я до сих пор не выяснила, кто за этим стоит. Вернее, у меня есть догадки, но доказательств тому не было.

Лариса позвонила мне утром и рассказала, что у Анны Петровны нет сотрясения. И уже сегодня после обеда врачи обещают отпустить ее домой. Это была по-настоящему хорошая новость. Ведь я осознавала на себе ответственность за это происшествие. Потому что именно из-за моего расследования на нее напали. Это ясно дал понять тот, кого я разозлила.

После беседы с Ларисой чувство тревоги немного отступило и мне захотелось позавтракать. Но пустой холодильник снова заставил меня понервничать. И когда я успеваю все съедать? Учитывая, что меня практически никогда не бывает дома. Пару кусочков сыра «Маасдам», остатки слабосоленой семги и один ржаной хлебец были уничтожены мною за несколько минут. Но с кофе мне не хотелось торопиться, скорее наоборот, растянуть удовольствие. Нужно было привести мысли в порядок и распланировать сегодняшний день.

Поездку в Климовку нельзя было откладывать. Но было бы неплохо сообщить о ней Кирьянову. Учитывая, что дело теперь под его руководством, неправильно скрывать от него новую информацию. Но Володя, как назло, не брал трубку. А поговорить с ним мне хотелось лично. Поэтому я решила не посвящать его автоответчик в свои планы и повесила трубку.

Пока я собиралась, в мою дверь позвонили. На пороге стоял невысокий молодой человек в красной болоньевой жилетке и черной кепке с непонятной надписью. Он держал в руках увесистый букет алых роз, который почти полностью закрывал его лицо.

На всякий случай я засунула пистолет за пояс джинсов и спросила: «Кто вы?»

– Курьер к Татьяне, – переминаясь с ноги на ногу, ответил молодой человек. – Это вы?

– Да, я Татьяна.

– Тогда это вам, – он протянул мне цветы.

– Спасибо, от кого?

– Там в карточке все написано. Я могу идти?

– Да, конечно. Вот возьмите, – я дала чаевые курьеру.

– Спасибо. Всего хорошего, – он стремительно скрылся за углом.

Я закрыла дверь и нащупала небольшую открытку внутри букета. «Я все еще жду прощения. М.» – цветы были от Матвея. А ведь я так и не перезвонила ему. Для меня он по-прежнему один из подозреваемых, с которым не стоит заводить отношения. Но и ссора с ним тоже ни к чему. В этой ситуации я должна быть как Швейцария, то есть соблюдать нейтралитет.

– А ты, наверное, получила цветы, раз звонишь мне? – преисполненный чувства гордости, ответил Матвей, когда я набрала его номер.

– Да, курьер только что приходил. Милые цветочки.

– Похоже, что тебе не понравился сюрприз? – обиженным тоном спросил он.

– Мне было приятно, спасибо.

– Так ты меня простила?

– Матвей, пора, наверное, уже закрыть эту тему. Что было, то было, – резко сказала я.

– Понял, – ответил Матвей. – Думаю, я не вовремя, чувствуется у тебя плохое настроение.

– Не хуже обычного, просто сейчас собираюсь по делам и не до разговоров.

– А я хотел пригласить тебя сегодня на обед.

– Мне надо кое-куда съездить. Думаю, это займет весь день.

– Тогда звони, когда вернешься. Может, сходим куда-нибудь. Думаю, что надо обязательно побывать в новом французском ресторане. Он недавно открылся на Ленина. Хозяин этого заведения – мой друг. Пообещал напитки за свой счет и превосходный десерт из клубники. Ты любишь клубнику?

– Только в виде варенья.

– А лук в виде супа как тебе?

– Звучит заманчиво, но мне действительно пора, Матвей.

– Понял. Больше не задерживаю, Таня.

Мне нужно было собираться в дорогу. Снарядившись своим шпионским оборудованием, я выдвинулась в сторону Климовки. Навигатор рассчитал маршрут и показал, что к месту назначения я прибуду через сорок минут. Я попробовала снова дозвониться до Кирьянова, но в ответ услышала лишь долгие гудки.

Деревня Климовка гостеприимно встретила меня запахом топящихся бань и опавшей листвы. Жизнь в таком месте всегда тихая и размеренная. Здесь нет городской суеты, никто никуда не спешит. Даже местные коровы неторопливо и по-хозяйски ходят по дорогам. Парочка таких мне попалась сразу на въезде в деревню. Они смотрели на меня как на пустое место, когда я пыталась их согнать со своего пути.

Старые деревянные избы, покосившиеся заборы, пустые огороды – не самая приятная картина. Ощущение, что я попала в заброшенную деревню. Но, проехав несколько сотен метров, я заметила местную жительницу, одиноко сидящую на лавочке у забора. На вид ей за семьдесят. Ее платье и сапоги давно вышли из моды, а ватник изрядно поистрепался временем. Бабушка смотрела на меня пристально и с недоверием.

– Здравствуйте, я ищу один дом. Его недавно здесь построили. Не подскажете, как к нему проехать? – спросила я у нее, выйдя из машины.

– А тебе он зачем? – подозрительным тоном спросила пожилая женщина.

– Хотела поговорить с хозяином, – ответила я.

– Тогда зря приехала.

– Почему?

– Потому что там не живет никто. Страшное место. Не лезь туда лучше. Что-то неладное там творится.

– Что именно?

– Не выдашь меня, если расскажу? – посмотрев по сторонам, шепотом спросила бабушка.

– Нет, обещаю.

– Так вот, Юрка, наш пастух, рассказывал, что видел около этого дома несколько машин. Его хибара ближе всех стоит к этому дому. Поэтому он все замечает.

– Какие машины были?

– А я знаю? Разные: и большие, и маленькие.

– Ну-ну, и что дальше?

– Сначала вещи разгружали, потом долго никого не было. А вчера Юрка всю ночь спать не мог. Говорит, крики оттуда раздавались.

– Женские?

– Вот это не скажу. Сама не слышала. С Юркой поговори, дочка. Он больше должен знать.

– А где найти его?

– Так он на пастбище сейчас. Вечером только освободится. Или на машине езжай к нему. Прямо по дороге езжай, не заблудишься. Тут у нас один путь.

– Спасибо большое! Простите, даже не спросила ваше имя…

– Бабушка Алевтина я. Будь осторожна, дочка. Недобрые там люди, поверь.

– Спасибо еще раз. Постараюсь.

Я села в машину и поехала по той дороге, на которую указала бабушка Алевтина. Проехав пару километров, я заметила вдалеке мужчину, одиноко стоявшего у дерева. Рядом с ним ходили коровы. Он сразу заметил меня. Я помахала ему рукой и направилась в его сторону.

– Здравствуйте, вы Юра? – спросила я.

– Да, это я. А вы кто?

– Меня зовут Таня. Бабушка Алевтина подсказала, где вас найти. Я по поводу нового дома, который построили рядом с вашим жилищем.

Он достал папироску из кармана телогрейки и закурил.

– И что вы хотите о нем узнать? Что она наговорила? Совсем не умеет наша Алевтина держать язык за зубами.

– Ничего особенного. Но ведь ваш дом ближе всех расположен к нему. Поэтому я и приехала с вами поговорить. Может быть, что-то видели необычное?

– С какой целью интересуетесь? Из полиции, что ли?

– Нет, я не из полиции. Я частный детектив. Ищу пропавших девушек.

– Никаких девушек не видел, – испуганно посмотрел на меня Юра.

– А кого видели?

– Мужиков видел около этого дома. Разных.

– Что значит разных?

– А то и значит. Постоянно возле этого дома кто-то ошивается. Сначала строители с утра до ночи работали. Потом стройка прекратилась. Какое-то время не было никого. А недавно двое пожаловали. Подумал, хозяева. Солидные, в костюмах, черных очках. Один в возрасте – седой, второй – молодой. Поздно вечером приезжали, когда стемнело. Пару часов пробыли и уехали. Той же ночью спать не мог, кто-то там кричал.

– Кто кричал?

– А я знаю? Понаехали тут богачи всякие и правила свои устанавливают. – Юрка докурил папироску и втоптал ее в землю.

– Какие правила?

– Подкупить меня хотели. Давай, говорят, мы дадим тебе деньги и ты отсюда уедешь в город. Хотели купить мне комнату в общежитии. А дом мой снести. Что мне в городе-то делать? Я тут вырос. Родители здесь похоронены. Какая-никакая, а работа есть. Мне и не надо большего.

– И что они?

– Разозлились и молча ушли. Больше не приходили.

– Получается, что в этом доме все-таки кто-то живет, раз вы слышали голоса?

– Да кто же его знает. Света не видно, но шум оттуда доносится иногда.

– Какой именно шум?

– Стуки, крики. Сначала подумал, что избивают кого. Я даже хотел участковому сообщить, но он у нас слишком безвольный и вряд ли сунется туда.

– Еще что-то подозрительное слышали или, может быть, видели?

– Иногда по вечерам, когда стемнеет, там за забором слышен шорох. Не из дома, а именно с улицы. Слышен мужской голос. Как будто он с кем-то разговаривает. Однажды услышал, как мужик говорит: «Соскучились по воздуху небось. Подышите и обратно зайдем». Я даже не понял, о чем это он. Но слова его запомнил. Это все, больше ничем не могу помочь.

– Спасибо за помощь, Юра. Вы мне очень помогли.

– Да не за что, – он снова закурил.

Я развернулась и поехала обратно в деревню. Теперь мне еще больше захотелось попасть внутрь этого дома.

Серый двухэтажный дом, обнесенный высоким сплошным железным забором, стоял на пригорке. Он был аккуратно спрятан среди деревьев. Выгодное место для проворачивания темных делишек, в том числе и укрытия заложников.

Машин вокруг дома не было, очевидно, если здесь кто-то и находился внутри, то поставил на территорию участка. Я припарковала свою подальше в лесу, так, что ее не сразу можно заметить.

Обойдя снаружи участок по периметру, я обнаружила в заборе небольшую щелку, из которой можно было увидеть, что происходит внутри. Во дворе стояла мертвая тишина. Только слышно было, как пронзительно свистел ветер, разнося по участку опавшие листья и мусор. Двор был захламлен досками и прочими строительными материалами. Также у дома стояла небольшая беседка, развешан гамак, и в углу участка сооружена мангальная зона.

Старенькая серая «Лада Калина» была припаркована у выезда близко к забору. Номера полностью разглядеть не удалось. Но, судя по коду региона, машина была из нашей области.

По всей видимости, она принадлежала мужчине, вышедшему в этот момент из дома. Невысокий полный мужичок разговаривал по телефону, стоя на крыльце. Из его немногословной речи я смогла понять, что он должен срочно ненадолго отлучиться. И спрашивал у кого-то разрешение.

Спустя минуту он закрыл дверь дома на ключ и начал открывать ворота с пульта. Тяжелые металлические створки поехали в стороны. Вот он, мой шанс – пробраться на территорию. Я схватила первый попавшийся под ногами камень и кинула его куда-то подальше за дом, чтобы привлечь внимание охранника. По всей видимости, он попал по чему-то металлическому, из-за чего раздался очень сильный шум. Мужик резко дернулся и побежал туда, откуда услышал грохот. Воспользовавшись моментом, я метнулась к воротам, промелькнула между раздвигающихся створок и спряталась за кучей строительного мусора. На мое счастье, нигде на участке не было камер.

– Ложная тревога, – показался из-за угла охранник, разговаривая в этот момент по телефону. – Я уже выезжаю. Все закрыл. За время моего отсутствия ничего не случится.

Он сел в машину и уехал. Еще пару минут я пробыла в засаде. Когда стало понятно, что, кроме меня, здесь больше никого нет, я поднялась с земли и осторожно приблизилась к дому. Дверь была заперта. Я подергала ее несколько раз. Замок оказался достаточно простым, поэтому мне легко удалось открыть его отмычками.

Обстановка на первом этаже дома была более чем скромной. Но по большей части здесь царил бардак. У окна, занавешенного шторами, стоял диван. На нем, судя по подушке и одеялу, спал мужик, который только что уехал. К дивану был придвинут журнальный столик, на котором валялась пустая коробка от пиццы и недоеденная лапша быстрого приготовления. Рядом на полу были разбросаны бумажные стаканчики от кофе или чая. Напротив дивана на стене висел большой плазменный телевизор.

На втором этаже ничего подозрительного я не заметила. Бильярдный стол и два кресла-качалки. Мне нужно было срочно найти подвал, пока не вернулся охранник. Чтобы отыскать его, пришлось дважды обойти первый этаж. Дверь, ведущую к подвальной лестнице, очень хорошо замаскировали за занавеской. Поэтому я и не заметила ее сразу. Чтобы открыть дверь, мне снова потребовались отмычки.

Наконец справившись с замком, я увидела длинную лестницу, ведущую вниз. Не очень-то надежные замки установила фирма Мишки. Ведь даже такой дилетант, как я, смог с ними справиться.

В лицо ударил холодный воздух, слегка отдававший сыростью. Где-то там, внизу, виднелся бледный свет. На самой лестнице было темно. Я осторожно шагнула на ступеньку, затем нащупала другой ногой вторую. В таком медленном темпе я спустилась вниз, туда, откуда шел свет.

Местечко достаточно паршивенькое. Даже у меня, человека, повидавшего в своей жизни разные подвалы и подворотни, пошли мурашки по коже. Две бронированные двери с маленькими квадратными окошками. Обстановочка напоминала исправительные колонии. Дернула за одну ручку – она не поддалась. За вторую – то же самое.

Я приложила ухо к двери, чтобы прислушаться к тому, что происходит за дверью. Тишина. На двери висел огромный амбарный замок. Слишком сложный для меня. И вскрыть его так ловко, как наверху, точно не получится.

Я тихонько постучала в обе двери. За одной из них мне показалось, что раздался женский голос.

– Там есть кто-то? Отзовитесь, – негромко спросила я.

И снова был слышен голос. Ума не приложу, как открыть эту проклятую дверь. Пока я рылась в сумочке, чтобы найти еще какой-нибудь инструмент, мне к виску приставили что-то холодное и тяжелое. Это был пистолет.

– Ты кто такая? – похоже, вернулся здоровяк. – Что ты здесь делаешь?

– Позвольте мне объяснить.

– К черту объяснения! Ты как тут оказалась?

– Я не смогу ответить на вопрос, если не дадите мне объясниться.

– Пошла, – он открыл одну из железных дверей и стал проталкивать меня внутрь.

Я сопротивлялась как могла. Но в неравной схватке с пистолетом перевес явно не в мою пользу. Моя попытка применить прием карате закончилась тем, что здоровяк ударил меня рукояткой пистолета по голове и я отрубилась.

Очнулась я лежащей на чем-то мягком. Вокруг было мрачно. Но тусклый желтый свет над моей головой помог мне разглядеть обстановку.

Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в небольшом помещении. Это было похоже на комнату. Маленькую, не больше десяти квадратных метров. То, что я привязана к кровати, поняла не сразу. Только когда попыталась с нее встать. Мои руки и ноги были пристегнуты к ней ремнями.

Одежда на мне была та, в которой я приехала в Климовку, – свитер и джинсы. Значит, меня не тронули. Единственное, что с меня сняли, так это кроссовки и куртку. Сумки, телефона и пистолета я тоже не увидела поблизости.

К кровати была придвинута тумбочка с ящичками. Напротив стояла еще одна кровать. Она была пустой. Окон в комнате не было, поэтому я даже не представляла, какое сейчас время суток. Несмотря на отсутствие окна, в комнате было достаточно свежо. И я даже слегка подмерзла. Отопления здесь явно не предусмотрено.

Где-то вдалеке я услышала едва уловимый шум. Было похоже на мужской голос. Прислушавшись получше, я поняла, что по телевизору шел какой-то спортивный матч. Скорее всего, его смотрит тот, кто держит меня здесь.

– Эй, тут есть кто-нибудь? – начала я кричать. – Выпустите меня отсюда!

Повезло хоть, что рот мне не залепили. Я громко и настойчиво кричала до тех пор, пока не была услышана.

– Что ты разоралась? – наконец услышал меня мужик.

Он открыл маленькое окошко на двери. Это был тот же здоровяк, которого я видела на улице и который ударил меня пистолетом.

– Выпустите меня отсюда. Вы не имеете права держать меня здесь. Я…

– Да знаю я, кто ты. Ты – ищейка полицейская, – перебил меня похититель.

– Но я не из полиции.

– Один фиг работаешь с ними. Знаем таких. Чего тебе здесь понадобилось? Сидела бы в городе и следила за неверными мужьями.

– Раз я здесь, значит, в этом доме происходит что-то нечистое. И вы прекрасно об этом знаете. И если меня добровольно не отпустите, сюда приедет полиция, и тогда выбора у вашей шайки уже не останется. Придется сдаться.

Здоровяк молчал. Он покраснел еще больше, но не подал виду, что принимает мои слова всерьез. Он проверил на крепкость каждый из ремней и повернулся к выходу.

– Хотя бы развяжите руки. Так лежать неудобно, – сказала я ему.

– Не велено. Хозяин приедет и сам с тобой разберется. А пока лежи и помалкивай. А если будешь орать, то сам успокою тебя.

– Скажи хоть, какой сейчас день и сколько времени.

– Вечер уже, восемь часов. Вторник. Ужин будет через час, – сказал он и закрыл окошко.

Значит, я нахожусь тут уже не меньше пяти часов. Но ведь меня обязательно скоро будут искать. Наверняка уже Кирьянов перезванивал. Он дважды утром не ответил на мой звонок. Надо было все-таки сообщить Володе, куда я поехала. Хоть бы скинуть сообщение. Ведь я догадывалась, что могло произойти.

А Ленка… Мы созваниваемся с ней чуть ли не каждый день. Надеюсь, она поймет, что если я ей не отвечаю, значит, что-то не так. Хорошо хоть я ей рассказала, что поеду в Климовку. Но вопрос в другом – догадается ли она рассказать об этом Володе?

– Думай, Иванова, думай. Отсюда нужно выбираться, и как можно скорее, – заговорила я сама с собой.

Но пока ничего подходящего в голову не пришло. Ремни были очень крепкими и туго привязаны к металлическим поручням. На мгновение показалось, что левая рука была пристегнута слабее правой. Я подергала ее так сильно, как смогла, но этого оказалось недостаточно. После нескольких попыток высвободить руку ремень наконец-то стал расслабляться. Спустя пару минут интенсивного шатания рука высвободилась от оковы. Вторую тоже удалось вытащить очень быстро.

Когда я полностью высвободилась, то тут же подскочила с кровати, но чуть не упала. Я села обратно. От долгого лежания ноги и спина сильно затекли. Потребовалось несколько минут, чтобы тело вернулось в свое привычное состояние. Я предприняла вторую попытку подойти к двери. К моему разочарованию, она была наглухо заперта снаружи.

Прощупав ее по периметру, поняла, что изнутри я ее никак не открою. Ни замков, ни замочных скважин. Попробовала вышибить плечом – не помогло. Ни малейшего шанса выбраться наружу.

Пока я продумывала другие возможные варианты побега, услышала за дверью шорох. Прыгнув в кровать, я накинула на себя ремни и приняла ту позу, в которой меня оставил здоровяк. Снова открылось маленькое окошко в двери. Кто-то молча смотрел на меня несколько секунд. Я видела только силуэт высокого мужчины. Это явно был не тот, кто запер меня в этой комнате. Он был худее и с более густой шевелюрой.

– Покажи свое лицо и зайди внутрь, если ты не трус, – крикнула ему я. – Матвей? Это ты?

Окошко тут же закрылось. За дверью стали раздаваться голоса двоих мужчин. Голос верзилы я узнала сразу. Второй явно старался приглушить голос, но слова, пусть с трудом, разобрать было можно.

– Что с ней делать? – спросил здоровяк. – Больно много кричит.

– Пока не знаю. Ее искать будут, слишком близкие у нее связи с полицией, – откликнулся незнакомец. – Покорми ее. Не хватало еще, чтобы она скопытилась тут от голода.

– Успокаивать ее надо?

– Если будет кричать, дай стандартную дозу. С остальными сам знаешь, что делать. Все по плану. А я посоветуюсь с доктором, что делать дальше с нашей незваной гостьей.

Затем стало тихо. Видимо, они ушли. Как я поняла, скоро мне должны будут принести еду, тогда я смогу неожиданно наброситься на мужика. План, конечно, неплохой, но любой шум привлечет внимание его подельника. И чем я его смогу побороть? Даже мой богатый арсенал остроумия ничто против их стволов. Ведь эти ребята серьезно вооружены. А у меня забрали мое единственное средство защиты – мой пистолет. Нет, определенно нужно что-то другое. Тем более что из их разговора я поняла: здесь есть еще кто-то. Возможно, это Лиза и Марина. И одной бежать отсюда мне нет никакого смысла. Ведь я пришла за девушками.

Спустя несколько минут ко мне снова пожаловали гости. Я услышала тяжелое дыхание и грузные шаги с наружной стороны двери. Все тот же громила отодвинул железный засов и широко открыл дверь. В руках у него был бумажный пакет, в котором лежала еда.

Лицо у громилы было неестественно красным. Он периодически хватался за свою грудь.

– С вами все в порядке? – участливо спросила я.

Но он сделал вид, как будто меня не услышал, и поставил пакет на тумбочку.

– Есть будешь? – спросил он.

– Не хочу.

– Зря, впереди ночь. Воды хоть попей.

Он поднес к моему рту бутылку, и я сделала пару глотков.

– Еще?

– Нет, – помотала я головой. – Вы, наверное, догадались, почему я здесь?

– Понятия не имею, ты вторглась на частную территорию. А этого мой хозяин не прощает.

– А кто твой хозяин?

– Тебе не положено это знать. Дамочка, ты даже не представляешь, во что вляпалась. Ты переходишь дорогу серьезным людям. И справиться тебе с ними вряд ли по плечу.

– Плохо меня знаешь. И не таких за решетку отправляла. Не запугаете.

– Зря хорохоришься. Молодая, красивая и такая глупая. Нянчилась бы с детишками и варила мужу борщи.

– Не все этого хотят. Кто-то с утра до ночи дежурит у плиты, чтобы прокормить семейство, а кто-то, такие как я, ловит плохих парней. Таких, как ты и твои дружки.

– С чего ты взяла, что мы плохие?

– Были бы хорошие, то не держали бы меня тут. И не держали бы семь лет в заложниках двух беззащитных девчонок. Что плохого они вам сделали?

– Не понимаю, о чем ты? – здоровяк напрягся и отвел взгляд.

– Прекрасно понимаешь, о чем. Что, не признаешься, что укрываете здесь кого-то, кроме меня? А крики у меня за стенкой, стоны?

– Сквозняк.

– Ага, может, еще скажешь, что кошки мяучат или мыши пищат?

Здоровяк посмотрел на меня так, как будто я раскрыла самую главную тайну в его жизни. На его лбу стали появляться капельки пота. Он вытер их рукавом толстовки.

– Ты не должна ничего знать, – мужик стал метаться по комнате из угла в угол, а потом стремительно вышел и закрыл за собой дверь на засов.

Что ж, мои карты раскрыты. Теперь они знают, зачем я к ним пробралась. Хотя наверняка они поняли это сразу, когда заглянули в мое удостоверение.

Очень хотелось курить, кофе и чего-нибудь поесть. И именно в таком порядке. Но выбирать не пришлось. Я открыла пакет с едой. Внутри лежал гамбургер. Мой любимый бургер из нашего с Ленкой любимого кафе. Такой делают только в этом заведении Тарасова.

Была не была. Я слопала гамбургер, затем запила его водой. Но спустя несколько минут меня резко стало клонить в сон. Как я могла так облажаться – в бургер или воду они подложили снотворное. Мое тело в отличие от мозга не стало долго сопротивляться. Руки и ноги стали ватными. В итоге мой организм полностью сдался, и я заснула в той позе, в которой была, сидя на кровати.

Неизвестно, сколько я проспала в итоге после этого, но проснулась от сильной жажды и страшной головной боли. Пребывание в этой комнате напрочь стирает временные рамки. День сейчас или ночь – не определишь. И это больше всего раздражало.

А еще напрягает то, что руки мои снова были привязаны к кровати. На этот раз, к счастью, только руки. Но привязали меня так, что ремни впивались в запястья. Было очень больно.

Кругом царила полнейшая тишина. Такая оглушающая и гнетущая. Перспектива застрять здесь надолго показалась не самым подходящим вариантом, поэтому я решила напомнить о себе.

– Эй, есть кто-нибудь? Хочу пить, – стала кричать я.

Я долго звала верзилу, пока не услышала, как он спускался по лестнице. Окошко открылось, и показалось его красное широкое лицо.

– Че кричишь?

– Пить хочу и в туалет. А еще голова раскалывается. Чем меня накачали? – выпалила я.

Он закрыл окошко и вернулся минут через десять с бутылкой воды и таблеткой.

– На, пей. И таблетку возьми. Я сам их пью. У меня часто бывают головные боли. Эффективное средство.

– И как ты предлагаешь мне это сделать? Развяжи хоть.

– Нельзя. Один раз ты уже развязалась. Если еще что-нибудь подобное выкинешь, свяжу так, что вовек не освободишься.

– Сколько вы меня будете тут держать?

– Пока не придумаем, что с тобой делать.

– И что же вы хотите со мной сделать? Хотели бы убить, то сделали бы это сразу. Значит, я вам нужна для чего-то.

Здоровяк ничего не ответил. Только посмотрел мне в глаза, и я увидела в них сострадание.

– Ослабь мне ремни, туго очень. Я же вижу, что ты хороший человек. Отпусти меня, и я обещаю, что договорюсь о смягчении приговора для тебя. Скажу, что ты сотрудничал. И вообще, зачем меня связывать, если мне из этой комнаты никак не выбраться?

Он замешкался. В одно мгновение мне показалось, что он почти согласился с моим предложением и захотел развязать руки. Но тут же сменил решение и просто немного ослабил ремни.

– Так нормально? – спросил он.

– Терпимо. Почему твой хозяин не приходит со мной поговорить? Боится показать себя? Возможно, мы даже с ним знакомы. Не так ли?

– Я не знаю всех твоих знакомых. Поэтому не смогу ответить. Если он сочтет нужным, то придет.

– Когда?

– Когда сам это решит.

– А как насчет туалета?

– Подожди, – он достал телефон из кармана толстовки и вышел кому-то позвонить.

Вернувшись, здоровяк молча подошел ко мне, отвязал руки от кровати и завязал за моей спиной. Потом он надел мне на голову черную повязку.

– Зачем?

– В туалет поведу, наверх. Ты не должна ничего видеть.

– Боишься, что я увижу то, что и так уже видела?

– Пошли, не умничай.

Он вел меня под руку наверх. Еще в первый раз, когда я спускалась вниз, я насчитала четырнадцать ступенек. Как только мы прошли все четырнадцать, то сразу повернули налево и остановились.

– Пришли. Повернись ко мне спиной, – он развязал мне руки, снял повязку с глаз и подтолкнул вперед. – Давай по-быстрому. И смотри, без самодеятельности.

Уборная была достаточно маленькой. Окон нет, а вместе с ними и не было возможностей для побега. На полу я увидела большой гвоздь. Я аккуратно спрятала его в карман джинсов. В моей ситуации может пригодиться любой острый предмет, даже такой.

– Ты чего там копаешься? – постучал в дверь громила минут через пять.

– Да иду я уже, – ответила я.

Второпях я огляделась по сторонам. Больше ничего не попалось, что бы я могла прихватить с собой. Когда вышла наружу, меня нетерпеливо ждал здоровяк. Он держал в руках повязку и сразу же нацепил ее мне на глаза. Руки снова связал, но на этот раз уже спереди.

– Только одна я замечаю всю курьезность ситуации? К чему этот маскарад? Я облазила этот дом вдоль и поперек.

– Помолчи, – похоже, я его очень сильно разозлила.

– Сколько меня еще будете здесь держать? Или вы собираетесь до конца своих дней водить меня туда-сюда? – решила я взять его измором, чтобы он выдал мне хоть какую-то информацию.

– Не я решаю. Если прикажут, буду водить.

– На кого вы работаете и кто такой доктор?

– Давай шагай, ты слишком любопытная. Топай живее вниз. Держись справа за поручень и спускайся.

Здоровяк подтолкнул меня под лопатки.

– Эй, полегче, я же могу улететь вниз, – огрызнувшись, сказала я ему. – Где там поручень? Я ни черта не вижу.

Он положил на холодную и гладкую трубу мои связанные руки.

– Держись ее и спускайся.

Осторожно делая каждый шаг в полной темноте и тишине, я ощущала сзади дыхание здоровяка. Оно было тяжелое и частое, как будто он задыхается. В один момент я поняла, что он отстал от меня и остался где-то позади. На лестнице наступила гробовая тишина.

– С вами все нормально? Мне кажется, вам стоит обратиться к врачу.

– Все хоро…

В этот момент я услышала звук, какой бывает только при падении с лестницы. Меня что-то стукнуло в спину и отбросило к стене. Я смогла удержаться на месте только благодаря тому, что схватилась за поручень.

Я быстро содрала с себя маску и увидела, что здоровяк упал вниз. Его грузное тело лежало на полу в скрюченном и неподвижном состоянии.

– Эй, что с вами? – я попыталась нащупать пульс, но не смогла. Его просто не было. Мужчина не подавал признаков жизни.

Я не смогла его реанимировать. С момента падения прошло уже минут десять. Скорее всего, ему уже ничего не поможет. Он умер. Я пошарила в его карманах, но телефона, чтобы вызвать «скорую» и полицию, не нашла.

Похоже, что судьба подарила мне возможность сбежать. Это обрадовало меня с одной стороны, но с другой – огорчило. Кем бы он ни был, я не желала ему смерти, и он мог бы мне еще пригодиться.

Но горевать не было времени, потому что нужно было как можно скорее освободить свои руки. И открыть другую дверь, где я очень надеялась увидеть Лизу и Марину.

Я поднялась наверх и вышла в кухню. Огляделась. Никого, кроме почившего мужика, в доме больше не было. И ничего, чем я могла бы разрезать ремень, похоже, тоже. Здесь не было ни ножей, ни ножниц. Ничего.

Пришлось применить единственный острый предмет, который у меня был. Я достала из кармана гвоздь, которым можно было расцарапать ремень. Повезло, что он текстильный. А значит, его можно порвать. Процесс, конечно, длительный и требующий огромного терпения, но других вариантов у меня не было. В итоге пришлось потратить не меньше часа на то, чтобы разорвать ремень.

Как только мне удалось освободить руки, я снова спустилась вниз и попыталась открыть дверь. Большого амбарного замка, который я видела в первый раз, уже не было. Дверь была заперта только на металлический засов. Но он мне никак не поддавался. Сколько же сил нужно, чтобы открыть его?! Наверное, с десятой попытки удалось сдвинуть его с места. Из последних сил, а их у меня практически не осталось, я дотолкала засов до конца и потянула на себя дверь.

Комната изнутри была похожа на ту, в которой держали меня. Такая же мрачная обстановка и те же кровати. Я не сразу поняла, что на них кто-то лежит, пока не подошла поближе. Под белыми простынями, отвернувшись к стенке, спали две девушки.

Это были они – Лиза и Марина. Живые! И это главное. Я настолько обрадовалась, когда их увидела, что на секунду даже забыла, где мы все втроем находимся.

– Эй, Лиза, Марина, вы слышите меня? Я частный детектив и пришла за вами, – попыталась я разбудить их, но безрезультатно.

Девушки так и остались лежать неподвижно. Пульс у обеих был, но слабый. Я перевернула каждую на спину. Глаза их оставались закрытыми. И если бы не пульс, то я подумала бы, что они тоже мертвы. Обе девушки были бледные и сильно исхудавшие. Я попыталась посадить каждую из них, но они были как овощи.

На столиках рядом с койками стояли контейнеры с ампулами и таблетками. Ампулы были те же, что дал мне Серега. Названия таблеток мне были незнакомы. Тут же были витаминные комплексы. Девушек явно не хотели убивать, раз поддерживали им жизни витаминами. Но их постоянно пичкали транквилизаторами.

Поняв, что вывести из дома два неподъемных для меня тела мне не по силам, я решила подняться наверх в поисках телефона. Нужно было срочно позвонить Кирьянову.

Тем временем в Тарасове активно велись мои поиски.

– Где же ты, Таня? Во что впуталась? – Подполковник Кирьянов в очередной раз предпринял попытку дозвониться.

Он швырнул телефон на стол и почесал затылок. Затем сделал очередной глоток остывшего кофе из кружки со своей фотографией, которую я подарила ему на день рождения. Потом он встал и вышел из кабинета. Уже вторые сутки обо мне никто ничего не знал.

Володя поставил на уши всю правоохранительную систему города. Разослал ориентировку на меня во все отделы Тарасова, вокзал, больницы, морг.

И, к моему счастью, догадался позвонить Ленке.

– Лена, это друг Тани Ивановой, Кирьянов. Тебе Таня не говорила, куда она собирается? Второй день не могу до нее дозвониться. Чувствую, что она попала в беду.

– Да, я тоже ищу ее. Мы обедали с ней два дня назад, и она говорила, что собиралась за город. Сейчас вспомню куда. Вспомнила – в Климовку.

– Что она там потеряла?

– Сказала, что нужно съездить туда по делу. Я даже хотела с ней напроситься, но она не взяла меня с собой. Сказала, что опасно.

– А она не говорила, что за дело?

– Я подумала, что это связано с ее нынешним расследованием. Вы же знаете, что она никогда никого не посвящает в свою работу. Упрямая же. Неужели она во что-то вляпалась?

– Видимо, да, раз до сих пор не вышла на связь, – в задумчивости ответил Володя. – Значит, Климовка, говоришь. Попробуем съездить туда.

Но он понятия не имел, где меня там нужно искать. Бросив все свои дела, Кирьянов запрыгнул в машину и отправился в сторону Климовки.

На часах было почти шесть вечера. Начинало темнеть. Осенью солнце садится рано. Но это не остановило Володю, и он решил не дожидаться утра. Когда Кирьянов заехал в деревню, стемнело окончательно. Вдоль единственной дороги в Климовке горели фонари.

Бабушка Алевтина стояла у своих ворот и разговаривала с соседкой, когда Кирьянов проезжал мимо. Он увидел их и остановился.

– Простите, пожалуйста, вы не видели здесь молодую девушку на днях? Она блондинка. Худая. Из города приехала, – спросил он.

– Была здесь похожая на ту, что описываешь, сынок.

– Посмотрите, это она? – он показал им на своем телефоне мою фотографию.

– Без очков плохо вижу, сынок. Но похожа на ту, с кем я разговаривала недавно. Очень вежливая и милая молодая девушка. А ты кто? Жених ее, что ли?

– Нет, я ее друг, из полиции, – Володя показал им свое удостоверение. – Так о чем вы разговаривали?

– Она спрашивала о доме, что стоит на окраине деревни. Вон в той стороне. На пригорке стоит. Он тут у нас такой один, – бабушка кивнула в сторону этого участка.

– Чей это дом?

– Не знаю, и никто у нас тут в деревне не знает. Год назад приехал богатенький толстосум из города и забабахал себе хоромы царские. Закрылся от всего мира высоким железным забором. И теперь не видно, что на участке у него творится. Да я об этом вашей подруге все рассказала. Она потом еще к Юрке-пастуху должна была поехать. Ему, бедному, меньше всех повезло. По соседству с этим домом живет.

– Что за Юрка и где его найти?

– Да прямо возле этого дома и живет. Не перепутаете. Его хибарка там одна стоит. Синяя крыша, зеленый забор. Постучитесь к нему. Собаки у него нет. Так что смело во двор заходите.

Кирьянов поблагодарил бабушку Алевтину и поехал до конца улицы к дому Юры. В его хибаре горел тусклый свет. Володя постучался. Хозяин дома выглянул из окошка. Завидев на своем пороге незнакомца, он спросил: «Кто вы? И чего хотите?»

Кирьянов рассказал Юрке все то же, что и бабушке Алевтине. А тот, в свою очередь, передал Володе весь наш разговор. Про дом, про крики, доносившиеся оттуда, про попытки подкупа.

– Видимо, она так и не смогла ничего разузнать, потому что в тот же вечер я видел, как ее машина отъезжала от этого дома.

– Вы уверены в этом?

– Гражданин начальник, у нас тут нечасто машины ездят. Поэтому, поверьте мне, я уверен, что видел, как ее автомобиль выехал из деревни в сторону Тарасова. Так стремительно уезжала. Подумал, что куда-то торопится.

Володя почесал подбородок.

– Что известно о хозяине дома?

– Ровным счетом ничего. Их там несколько, насколько я понимаю. Всегда вижу двоих в костюмах и темных очках. Один молодой, другой постарше. Я даже подумал, что они – отец с сыном.

– Или дядя с племянником? – имея в виду Матвея и его дядю главврача, сказал Кирьянов.

– А кто ж их знает, мне все равно. Лишь бы жить не мешали.

– Пора, наверное, и мне наведаться туда, – произнес вслух Кирьянов.

– А вам никто не откроет. Там тишина уже несколько дней. Посмотрите, света нет. Хоть спать спокойно стал по ночам. А то постоянно шумят. – Юра закурил папироску и присел на лавочку. – Раз уж вы здесь, может, хоть разберетесь с ними. Нашему участковому бессмысленно жаловаться. Наверное, они и его уже подкупили.

Действительно, как и сказал Юра, Володе никто не открыл дверь, сколько бы он ни стучался. Кирьянов постоял еще несколько минут, затем сел в машину и уехал.

Он даже и не подозревал, что в это время я находилась в нескольких десятках метров от него. И мне, как никогда, нужна была его помощь.

Кирьянов вернулся в город и позвонил жене, чтобы не ждала его сегодня домой. Он зашел в свой кабинет, налил неизвестно какую по счету чашку кофе и стал думать. Спустя минуту в его кабинет постучался дежурный и доложил, что в одном из дворов Тарасова нашли мой автомобиль. Его припарковали в самом неблагополучном районе города. Там, где обычный человек в здравом уме вряд ли решится оставить свою машину.

Выехавшая на место оперативная группа под руководством подполковника Кирьянова нашла внутри мои документы, разряженный телефон, пистолет и мою сумку со всей шпионской техникой. А также куртку и кроссовки. Криминалисты проверили автомобиль на наличие отпечатков пальцев и следов крови. Все было вычищено и отмыто хлоркой, как и в случае с психиатрической клиникой. Остатки этого вещества обнаружили специалисты.

Проверка телефона тоже ничего подозрительного не показала. Только куча пропущенных звонков от Кирьянова и Ленки. А последний, кому я звонила, был Володя.

– Что дальше делать? – спросил оперативник Володю.

– Похоже, пора возбуждать дело о пропаже Татьяны Ивановой, – ответил он ему.

Глава 7

Оставив девушек в комнате, я поднялась из подвала наверх. Нужно было как можно скорее найти телефон, чтобы позвонить Кирьянову и сообщить о моем местонахождении. В этом доме больше нельзя было оставаться ни минуты.

В гостиной мало что изменилось с тех пор, как я была здесь в первый раз. Даже сбилась со счета, сколько дней я пробыла в заточении. Но знаю одно – это время показалось вечностью.

Похоже, здоровяк был не самым чистоплотным жильцом. Коробки от фастфуда, одноразовая посуда все так же были разбросаны по столу и вокруг него. К сожалению, среди всего этого хлама телефона не было. Пришлось несколько раз перерыть эту груду мусора. Безрезультатно. Не удалось отыскать его ни в диване, ни в тумбочке под телевизором. На втором этаже, кроме пары грязных мужских футболок и бутылки от виски, ничего не было. Не мог же этот телефон сквозь землю провалиться!

Ни ноутбука, ни каких-либо еще приспособлений, которые могли бы связать меня с внешним миром. Не оставалось ничего, кроме как просить помощь извне. Нужно бежать к местным жителям и надеяться, что в этой глуши хоть у кого-нибудь есть телефон.

Дело за малым. Остается понять, как выбраться из этого дома ужасов. Я видела, как здоровяк открывал ворота с помощью пульта. Но ничего похожего на него в обозримом пространстве тоже не было.

Пока я осматривала дом, увидела в окно, что ворота открываются. Во двор заехал черный тонированный джип. Из него вышли двое – похожие друг на друга крепкие лысоватые мужчины средних лет. Они были одеты в черные кожаные куртки и обтягивающие джинсы.

Один из них подошел к задней пассажирской двери и за шкирку выволок оттуда парня. Я сразу узнала его – это был Ваня. Мишкин работник, который и навел меня на этот дом.

Его вели словно на каторгу. Связанные спереди скотчем руки, кляп во рту. Ваня не сопротивлялся. С трудом передвигая ноги, он шел в дом. Его нетерпеливо подталкивал один из громил и что-то говорил ему.

Нужно было спрятаться как можно скорее. Еще пару минут, и они увидят внизу труп своего кореша. Его убийство повесят на меня. И им будет не важно, что я ни при чем. Проверив комнату, поймут, что я сбежала. И если они меня найдут, тогда я определенно не жилец.

Пробежав глазами по комнате, я ничего не заметила, кроме шкафа-купе. Большой и вместительный и, к счастью для меня, пустой. Я запрыгнула внутрь и затаила дыхание.

– Шевелись, давай, Иуда. За то, что язык за зубами не держишь, поплатишься теперь. Проведешь остаток жизни с подружкой своей в четырех стенах, – угрожал один из громил Ване.

Они двинулись в ту сторону, где находится подвал. И это был лучший момент для побега. Я на цыпочках вышла из дома во двор. Ворота были закрыты. Но повезло, что рядом с ними я увидела маленькую калитку, которую не заметила раньше. Ее, как оказалось, было очень просто открыть изнутри. Но она предательски заскрипела, когда я из нее выходила. И этот звук был настолько громким, что в доме услышала голоса. Похоже, они поняли, что я выбежала со двора.

Оказавшись снаружи, я сразу же бросилась в ту сторону, где оставила машину. Но ее там не было. Только свежие следы шин указывали на то, что еще недавно тут стоял автомобиль. Скорее всего, они нашли ключи в моем кармане и отогнали машину куда-то, чтобы отвести от себя подозрение. Следы вели в сторону деревни.

– Она не должна была далеко уйти, – вдруг услышала я где-то неподалеку мужские голоса. – Ищи ее повсюду.

«Меня уже хватились», – решила я и побежала дальше, стараясь не шуршать листьями.

В носках по голой земле в осеннем лесу убегать было не так уж легко. Обломки веток впивались в ноги и сильно их царапали. Но сама боль меня не так пугала, как перспектива быть пойманной и убитой. Пришлось бежать наугад. Ведь я абсолютно не знала местности. Повсюду были кусты и деревья. И ни одной тропинки.

В один момент я остановилась и прислушалась. Повсюду было тихо. Когда стало понятно, что мне удалось оторваться от преследования, я присела на пенек. Нужно было немного отдышаться и продумать, что делать дальше. По телу пробежали мурашки. Поздней осенью уже достаточно холодно. Тем более в лесу. Поэтому долго я в таком виде не пробегаю.

Но для начала нужно восстановить дыхание. Когда в университетские годы я занималась легкой атлетикой, тренер заставлял нас дышать правильно после забегов. Он всегда повторял, что лучший способ восстановиться на финише – это делать хорошие и глубокие вдохи. С каждым разом нужно медленно понижать их частоту. Я стала так дышать и почувствовала, как в легкие начало поступать больше воздуха. И мне стало легче.

Я осмотрелась вокруг. Уже стемнело, но в лесу было относительно светло. Огромный белый шар освещал дремучий лес. Сегодня полнолуние. Мне показалось, что вдалеке я увидела огни. Пройдя несколько сотен метров, я вышла из чащи на тропу. Она вывела меня как раз к домику бабушки Алевтины. Я запомнила ее адрес, потому что ее дом стоял первым к выезду из деревни.

Калитка оказалась незапертой. Света в окнах не было. Скорее всего, она уже спала. Деревенские жители ложатся спать рано. А я давно потеряла счет времени. Пришлось долго стучать в дверь, пока хозяйка не услышала. И вдруг я услышала шарканье обуви по полу.

– Иду, иду, да кто же это так поздно? – раздался недовольный голос.

– Бабушка Алевтина, откройте, пожалуйста. Это Таня Иванова. Я частный детектив из Тарасова. Мы общались несколько дней назад.

– Помню, конечно, – она стояла на пороге в ночной сорочке, когда открыла дверь. – Господи, девочка моя! Да что же с тобой случилось? Где твоя одежда и обувь? Заходи скорее.

Бабушка Алевтина испуганно смотрела на меня.

– Мне нужен телефон, у вас есть? Надо срочно позвонить моему другу в полицию.

– Это тот, который искал тебя здесь? Сегодня вечером приезжал. Сказал, что из полиции. Владимир Кирьянов вроде. Он удостоверение показывал.

– Да, это он. Надо вызвать его сюда.

– Где ты была? И почему босиком? Вот возьми, надень тапочки, и я сейчас поставлю чайник.

– Спасибо, – поблагодарила я ее. – Я была в плену. В том самом доме, о котором расспрашивала вас. Так где телефон?

– Сейчас-сейчас.

– Сколько сейчас времени, бабушка Алевтина?

– Время уже к полночи. Да ты замерзла совсем, трясешься вся. Надень мою телогрейку, – протянула она мне свой тулуп, а потом пошла за телефоном.

Я осторожно выглянула в окно, чтобы проверить, нет ли за мной слежки. Как только бабушка Алевтина принесла телефон, я сразу набрала номер Кирьянова. Хорошо, что я помнила его наизусть. Спустя три гудка Володя ответил на звонок.

– Кирьянов. Слушаю.

– Вов, это я.

– Господи, Тань. Где ты? Мы ищем тебя.

– Я знаю, что ищете. Объяснять нет времени. Просто сейчас выслушай. Собирай группу и выезжайте в Климовку. Я буду в самом первом доме, как заедете в деревню, справа. Зеленый забор с красной калиткой. На доме адрес Центральная, один.

– Тебя там держат в заложниках?

– Нет. Здесь меня приютили. А теперь дослушай меня. Мы поедем в тот дом, где ты искал меня. На окраине. Но, Володь, сразу предупреждаю, там минимум двое и они вооружены.

– Понял. Жди. Выезжаем.

По пустым дорогам ребята должны будут домчаться минут за тридцать. Оставалось только ждать. Сидя на табурете, укутавшись одеялом, я начала осознавать, что сильно замерзла. Совсем не ощущала своего тела. Бабушка Алевтина принесла мне большую кружку горячего чая и кусок белого хлеба.

– Вот возьми, пей, дочка. Чай с душицей, мятой и шиповником. Сама собирала и сушила. Такого нигде не отведаешь. Хлеб тоже моего производства. Сама сегодня испекла. Чем богаты, как говорится. – Она села рядом со мной и погладила своей рукой мою спину. – Говорила ведь тебе, не лезть туда. Плохие там люди.

– Да, вы были абсолютно правы. Там очень плохие люди. Но я не могла по-другому. Это моя работа – помогать тем, кому нужна помощь.

– Молодая ведь, красивая. А лезешь в логово бандитское. Наверное, не замужем?

– Нет.

– А тот, кто приезжал за тобой, видно, влюблен в тебя.

– Нет, мы просто друзья. Хорошие, проверенные временем друзья. Я доверяю ему как себе. Если бы вы знали, через что мы с ним прошли. Времени не хватит рассказать.

– Ты пей, пей чай, а то остынет, – она осторожно подтолкнула чашку к моим губам.

– Ммм, какой обалденный чай! Вы правы – ничего вкуснее в жизни не пробовала! – сделала я глоток и представила себя на лугу среди сочной травы и полевых цветов. – А ведь я кофеманка.

– Просто ты еще не пила настоящий чай, приготовленный с любовью. До конца допивай и доедай.

В этот момент в окне промелькнул свет. Судя по звукам, подъехала машина. Володя не мог бы так рано приехать. После моего звонка прошло не больше десяти минут. Бабушка Алевтина разглядела в окно большой черный автомобиль. Было слышно, как из него вышли двое, потому что двери хлопнули дважды.

– Спрячься, это они. В чулан спрячься, там не так много места, но выбирать не приходится. А я с ними разберусь.

Я кое-как протиснулась в чулан. И стала подслушивать.

– Чего вам? – спросила бабушка Алевтина незваных гостей, появившихся во дворе дома.

– Смотрим, не спится тебе, бабуля. На дворе ночь. А у тебя свет в избе горит, – ответил один из них.

– Так по нужде встала, да водички попить. Да еще давление скачет. Таблетку выпила. Почему вас это так интересует? Вы, я смотрю, тоже не в кроватях.

– Одна живешь? – продолжил громила, проигнорировав ее вопрос.

– Одна, муж помер пять лет назад. Дети в городе живут.

– Не видела никого поблизости подозрительного? Например, женщины молодой.

– Да откуда тут подозрительным взяться? В нашей деревне днем с огнем не увидишь никого.

– Так видела или нет?

– Не видела никого. Я дальше своего двора не выхожу.

– Ладно, поверим на слово. Ложись спать, бабушка. Поздно уже. И на калитку засов поставь. А то мало ли кто тут бегает.

Бабушка Алевтина промолчала. Громилы сели в автомобиль и уехали. Я вылезла из чулана, подошла к ней и обняла ее, когда она зашла обратно в дом.

– Спасибо вам за все, что делаете для меня!

– Ну-ну, давай без сантиментов. Тебе надо подобрать одежду. У меня, конечно, тут не торговый центр, но есть кое-что. У меня дочь примерно твоего возраста и телосложения. Кое-какая одежда есть ее тут. У тебя какой размер обуви?

– Тридцать седьмой.

Она достала из-под лавки осенние кожаные сапожки на маленьком каблучке.

– Они, конечно, уже вышли из моды. Но доехать до дома в них сможешь. И вот возьми куртку. Она достаточно теплая.

– Даже не знаю, как мне вас благодарить.

– Главное, будь осторожна. Вижу, ты хороший человек, Таня. Только отчаянная.

Мы еще раз обнялись. На улице послышались звуки приближающихся автомобилей. Мы осторожно выглянули в окно. Приехал Володя с ребятами. Я быстро оделась в одежду, которая дала бабушка Алевтина, и выбежала на улицу.

– Ну ты даешь, Иванова! Сколько раз тебе говорил: не ходи на дело одна, – не успев меня увидеть, начал отчитывать Кирьянов.

– Вов, времени нет. Потом мне будешь нотации читать. Пора в путь. Ехать надо по этой дороге до конца, упремся в железный забор.

– Да знаю я, Тань. Я же искал тебя там. И что нас там ждет?

– Сама не знаю пока. Возможно, вооруженные люди уже уехали. Но там, очень надеюсь, до сих пор находятся Лиза с Мариной.

– Постой, ты их нашла? Они живы?

– Да, Володь. Тогда, когда я была там, они были живы. Но, судя по всему, они напичканы лекарствами. И не способны адекватно воспринимать реальность. Поехали уже!

Бабушка Алевтина провожала у ворот и махала вслед. Она перекрестила нас на дорогу, как это делают матери. Когда мы отъезжали от дома, я смотрела, как ее фигура становится все меньше. И в один момент она совсем исчезла в темноте.

Мы подъехали к месту назначения через несколько минут. Вокруг стояла кромешная тьма. Никаких признаков присутствия хоть кого-то не было и за железным забором.

После того как ребята открыли калитку, мы тихо зашли в дом. Входная дверь была не заперта. По всей видимости, громилы бросили все в спешке, когда поняли, что я сбежала.

Тело здоровяка лежало нетронутым на том же месте.

– Кто это? – спросил меня Володя, указывая на него.

– Тот, кто меня сюда упрятал.

– Ты его убила? – испуганно спросил меня Кирьянов.

– Нет, к счастью, не пришлось. Он замертво упал с лестницы, когда вел меня вниз. Думаю, инфаркт. Он плохо выглядел. Это дало мне возможность сбежать.

Дверь, за которой я нашла Лизу и Марину, снова была заперта на засов. Когда ее отворили, девушки лежали на кроватях.

– «Скорую»! Вызывайте срочно! И сразу две машины, – прокричал Кирьянов, когда нащупал пульс у обеих девушек. – Они пока еще живы.

– Значит, мы успели.

– Фролову узнаю, а это Игнатьева? – указал он на Марину.

– Да, это она, – подтвердила я.

– Что же с ними делали все эти годы, что они такие неузнаваемые? – Он осмотрел их руки, которые были исколоты, как у наркоманов. – Это наркотики?

– Судя по всему, транквилизаторы, – я показала ему лекарства, стоящие рядом на столике. – Видимо, им кололи их постоянно.

– Их срочно нужно в больницу. Вы вызвали «скорую»? – крикнул Кирьянов наверх.

– Да. Едут, – раздался голос сверху.

– Странно, при мне привозили еще одного парня. Но, похоже, его тут нет.

– Весь дом обыскали? – обратился Володя к одному из своих ребят, когда тот спустился к нам вниз.

– Да. Кроме этих двух девушек и умершего, больше никого нет, – ответил ему лейтенант.

– Значит, они забрали с собой Ваню. Заметали следы, – заключила я.

– Что за Ваня? – поинтересовался Кирьянов.

– Я все расскажу в отделе, когда будешь записывать мои показания, – ответила я ему.

– Что дальше? – вмешался лейтенант.

– Обыскивайте дом на наличие подозрительных предметов и проверяйте отпечатки. И выясните, кто собственник здания. Очень интересно узнать, как в его доме оказались девушки, пропавшие семь лет назад.

– Владимир Сергеевич, «скорая» приехала, – раздался сверху голос оперативника.

– Проводи их к нам вниз, – скомандовал Володя.

Врачи констатировали у девушек сильное истощение организма. Они долго не отходили от Лизы и Марины. Проверили им давление, сердце.

– Состояние критическое, – подошел к нам с Кирьяновым один из докторов.

– Почему они без сознания? Они выживут? – спросила я у медика.

– Ничего сказать не могу. Отвезем их в больницу, там ими займутся, – ответила она. – Но, признаюсь честно, за свой тридцатилетний стаж работы на «скорой», я впервые вижу такое сильное истощение человеческого организма. Встречала всякое, но не такой ужас. Извините, но счет идет на минуты. Нам надо ехать.

– Да, конечно. Куда вы их отвезете? Мои ребята поедут с вами. Девушек нужно круглосуточно охранять.

– В первую городскую больницу. Там сильная реанимация. Мы уже выезжаем.

Девушек вынесли на носилках и уложили в машины. Они были без сознания. Двое оперативников поехали за «скорыми», а мы остались в доме. Нужно было дождаться, когда увезут тело здоровяка.

– Владимир Сергеевич, мы узнали, кто является собственником этого дома, – обратился к Кирьянову лейтенант.

– Так кто же он?

– Некий Семеренко Матвей Кириллович, 1994 года рождения. Работает…

– …в Тарасовском медицинском университете, – закончила я фразу, и мы переглянулись с Кирьяновым. – Вызывай его на допрос, Вов.

– Поедем в отдел, Таня. Мои ребята все закончат. А нам надо поговорить с Семеренко.

– Но сначала я бы хотела поехать домой и принять душ. Кстати, еще проблема – я не знаю, где мой автомобиль и все мои личные вещи, среди которых и пистолет, – сказала я.

– Не переживай, твоя машина на нашей стоянке, – успокоил меня Володя.

– Как она туда попала?

– Поехали к нам, по дороге расскажу. У нас и душевая есть. Твоя одежда тоже у нас.

Пока мы ехали, Кирьянов рассказал мне в подробностях, как они нашли мою машину. Те несколько дней, что я провела в плену, показались вечностью. Такое ощущение, что меня не было в реальном мире как минимум пару месяцев.

– Вот она, – Володя подвез меня прямо к моей «ласточке». – Держи ключи. Но я настаиваю, чтобы ты пока не ездила домой. Ведь те, кто тебя похитил, еще на свободе. И к тому же через пару часов мы вызовем сюда Семеренко. Уже почти пять утра. Поспишь в отделе. Номер люкс не обещаю, но у меня вполне комфортный диван.

– Пожалуй, ты прав. Я пока останусь здесь. Очень хочу послушать, как Матвей будет оправдываться, – согласилась я.

– Но только я сам с ним поговорю. Ты будешь наблюдать. Все эмоции и предположения оставишь за дверью. Знаю я тебя.

– Хорошо, постараюсь.

Кирьянов вызвал Матвея к девяти утра. После этого он сделал еще один не менее важный звонок.

– Доброе утро, Инна Николаевна. Это подполковник Кирьянов. У нас есть для вас новости. Вы можете подъехать как можно скорее в первую городскую больницу? Там находится ваша дочь.

Судя по звукам в трубке, Инна Николаевна заплакала. Так громко, что ее слышала даже я, сидящая в нескольких метрах от Кирьянова. Ни один мужчина не способен вытерпеть женский плач. Я заметила, что Володя побледнел, и решила спасать ситуацию, забрав у него телефон.

– Доброе утро, Инна Николаевна. Это Таня. Я понимаю, вы сейчас в шоке. Но поверьте мне, это правда. И вам нужно поторопиться. Врачи пока не дают прогнозов. Но они делают все, чтобы спасти Лизе жизнь. Я подъеду в больницу, как только смогу.

Оставшееся до прихода Матвея время Кирьянов в своем кабинете записывал мои показания. Каждый раз, когда я рассказывала о том, как меня связывали и я пыталась выбраться, Володя хватался за голову и вздыхал.

– Ну ты даешь, Иванова. Тут записывать такое сложно, не то чтобы пережить все это.

– Если бы ты оказался на моем месте, то сделал бы то же самое.

Нашу беседу прервал стук в дверь. Приехал Матвей. Он был пунктуален. Появился ровно в назначенное время. Меня он сразу не узнал, потому что я сидела спиной к двери.

– Здравствуйте, я Семеренко, меня позвал Кирьянов.

– Да, проходите. Я вас вызывал.

Я встала со стула, и только тогда Матвей увидел меня.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, Таня, – обратился он ко мне. – Так в чем меня обвиняют?

– Тебе все объяснит подполковник Кирьянов.

Володя указал ему на стул, где прежде сидела я.

– Мне стоит беспокоиться, товарищ начальник? – спросил Матвей, садясь на стул перед Кирьяновым. – Все-таки не каждый день вызывают в полицию.

– Все зависит от того, насколько вы будете со мной откровенным. Я жду от вас правды. Мы вызвали вас, чтобы узнать о доме в деревне Климовка. Вашем доме.

– Ну да. У меня есть такой дом. Вернее, я там не живу и никогда не жил. Он просто на меня записан. Но им пользуются другие люди.

– Кто?

– А в чем, собственно, дело?

– Вопросы здесь задаю я, – Володя повысил голос. – Кто живет в доме?

– Насколько я знаю, никто. Но иногда там бывает мой двоюродный брат.

– Когда вы были там в последний раз?

– Да я там вообще никогда не был, – занервничал Матвей. – Скажете, может, уже, в чем дело?

– И вы, конечно, не знаете, что творилось в вашем доме? – продолжал Кирьянов.

– Конечно, нет. Говорю же: это не мой дом. Вы меня не слышите совсем! Я даже не знаю, где он находится.

– И, разумеется, вы не знаете, что там прятали людей и на протяжении многих лет их накачивали лекарствами?

Глаза Матвея округлились от удивления и испуга одновременно. Он смотрел то на Кирьянова, то на меня. На минуту я даже ему поверила, что он действительно ни при чем. Уж очень убедительно он все отрицал.

– Насколько я знаю, дом построили около года назад. Про какие-то многие годы, о которых вы говорите, я понятия не имею, – продолжал настаивать на своем Матвей.

– Как-то складно получается: дом записан на вас, но о том, что там происходило, вы не в курсе, – что-то печатая в компьютере, сказал Володя.

– Я говорю правду.

– Тогда расскажите мне всю предысторию. Объясните, как так получилось, что этот дом записали на вас?

– Меня попросил об этом дядя. Я и не спрашивал, зачем ему так надо. Родственные узы, так сказать. В благодарность за помощь получил хорошее вознаграждение.

– На чьи деньги строился дом?

– На деньги брата и его отца.

– Как их зовут?

– Мой дядя – Семеренко Константин Владимирович. Он владеет частной клиникой. Брат – Афонин Филипп Павлович. У него свое рекламное агентство в Тарасове.

Я чуть не подпрыгнула с места.

– Филипп – твой брат? – прервала я свое молчание.

– Да, а ты не знала? Думал, ты все обо мне знаешь, – усмехнулся Матвей.

– Нет. Как выясняется, не все. Только одного не понимаю: если он сын твоего дяди, то почему фамилии у вас разные?

– Филипп – его приемный сын. Мой дядя Костя очень давно женился на женщине, у которой уже был сын от первого брака. Он воспитывал его с пяти лет как родного. Настоящий его отец погиб в аварии. Других детей у дяди Кости нет, – рассказал Матвей.

Неожиданное совпадение. Действительно тесен мир. Еще вчера я считала Филиппа лживым бабником, который пудрит мозги моей подруге. А сегодня он становится подозреваемым в моем расследовании о похищении людей.

– Так мы продолжим? – Кирьянов всем своим видом дал понять, чтобы я замолкла. – У кого ключи от дома?

– У тех, кто его построил. Говорю же, я владелец только на бумаге.

– Это мы уже слышали. Тогда как вы объясните, что две ваши однокурсницы были найдены в подвале вашего же дома обессиленными и без сознания? Девушек искали семь лет, а они все это время были у вас.

– Кто найден? Когда? О чем вы говорите? Таня, о чем он говорит?

– Матвей, мы нашли Лизу и Марину. В том самом доме, владельцем которого ты являешься, – снова вмешалась я.

– Неужели? Что же они там делали?

– А это мы должны спросить у вас, Матвей Кириллович. Их держали в вашем доме словно животных в клетке, – Володя разозлился не на шутку. – Накачивали транквилизаторами. Да бог знает, как еще там над ними издевались! И вы мне тут рассказываете сказки, что ни при чем!

– По-моему, мне пора позвонить своему адвокату, – сменил тон Матвей. – Чую, что собираетесь повесить на меня то, к чему я абсолютно не причастен.

– Звоните, ваше право, – Кирьянов достал из тумбочки стола сигарету и вышел из кабинета.

Матвей стал набирать номер адвоката. Тот пообещал подъехать в течение получаса.

– Ты тоже считаешь, что я в этом замешан? – обратился ко мне Матвей, когда закончил разговаривать по телефону.

– Факты, к сожалению, говорят не в твою пользу. Только если у тебя нет догадок, кто мог за твоей спиной проворачивать там такие дела. Я видела как минимум троих охранников. Когда меня держали в плену…

– Стоп. Тебя держали в плену? Там? – Матвей очень удивился.

Либо он на самом деле не знал, либо просто очень хорошо играет, изображая из себя жертву.

– Да, я провела там несколько дней. Ведь это я нашла девчонок.

– Вот, блин, похоже, я влип! – Матвей схватился за голову. – Все, я больше ни слова не скажу без адвоката.

– Если ты помнишь, я не из полиции, а частное лицо. Мне кажется, что ты действительно не имеешь ко всему этому отношения. Так помоги мне поймать того, кто на самом деле к этому причастен. Как думаешь, Филипп может быть способен на такое?

– Да, он может быть способен на все.

– В смысле?

– В прямом. Его в свое время подозревали в смерти матери. Это было лет семь назад. Филипп был последний, с кем ее видели живой. После их встречи она бесследно исчезла. Но потом вроде с него сняли обвинение. Дядя замял дело.

– Насколько я знаю, ее тело все-таки нашли? – задумалась я.

– Да, но дело вроде как осталось нераскрытым. Я подробностей не знаю. В моей семье эта тема табу.

– А ведь Филипп не производит впечатление убийцы.

– Ты с ним разве знакома?

– Судьба свела меня с ним, когда он пытался заморочить голову моей лучшей подруге. Мы даже сидели с ним за одним столом.

– Какой, оказывается, маленький наш город, – ухмыльнулся Матвей. – Но только не выдавай меня. Я тебе ничего не говорил. Попробуйте накопать на него что-нибудь. Уверен, что рыльце в пушку у него точно имеется. Мне он всегда не нравился. Как только появился в нашей семье, сразу невзлюбил его. Игрушки мои ломал и кошек мучил.

Кирьянов зашел в кабинет с невысоким лысоватым мужчиной средних лет в дорогом костюме. В руках у незнакомца был черный кожаный портфель. Он педантично поставил его на единственный оставшийся свободным стул.

– Матвей Кириллович, больше ни слова не говорите без моего ведома, – приказным тоном обратился к нему адвокат.

– Вы предъявляете ему обвинение? – обратился он к Кирьянову.

– Пока нет.

– Тогда допрос окончен. Всего хорошего. Матвей, прошу на выход.

Мы смотрели в спины стремительно удаляющихся мужчин. Как только они вышли из кабинета и закрыли за собой дверь, Кирьянов от злости швырнул телефон на стол.

– Черт побери, нужны доказательства, чтобы его привлечь, – засуетился он.

– Вов, а ты не думал, что он действительно ни при чем?

– Ты защищаешь своего дружка?

– Во-первых, он мне не дружок. А во‐вторых, мы же должны проверить со всех сторон. Матвей говорит, что Филипп может быть причастен ко всему происходящему. Его уже подозревали однажды в смерти матери. Но потом дело замяли.

– Я поручу своим ребятам пробить всю информацию о нем. И вызову-ка его и этого главврача на беседу. А пока неплохо было бы попить кофе и чем-нибудь позавтракать. Я дома не был двое суток.

– Мне тоже лучше сейчас поехать домой, а потом в больницу. Надо поговорить с родителями Лизы и узнать, как дела у девушек.

– Отправлю с тобой Семенова. Для защиты.

– Это лишнее. Я смогу за себя постоять. К тому же не думаю, что они сейчас меня тронут. И не забывай, что у меня есть мой пистолет.

Кирьянов не стал со мной спорить. А я не стала его больше задерживать. По приезде домой я первым делом прыгнула в душ. Очень хотелось смыть с себя всю грязь. В носу стоял стойкий запах подвальной сырости. Волосы были похожи на солому, на ноги было страшно смотреть. Неизвестно, сколько я пробежала по лесу в одних носках. Но мои ступни горели и были расцарапаны до крови. Только оказавшись в ванной, я прочувствовала всю боль от этих ран.

Сварив себе кофе, я села в любимое кресло и с наслаждением опустошила чашку. И почему-то вспомнился чай, которым меня напоила бабушка Алевтина. Я дала себе слово, что, как только завершу дело, обязательно ее навещу. Во-первых, нужно было отдать ей одежду, а во‐вторых, хотелось напроситься на чай. И уже даже решила, какой тортик я куплю к столу.

От усталости и сонливости очень хотелось зарыться под одеяло и пролежать так минимум неделю. Но мне необходимо было быть в больнице. Я пообещала Инне, что приеду, как только освобожусь.

В коридоре терапевтического отделения тарасовской больницы было немноголюдно. Вдалеке на скамейке у окна я увидела два силуэта – мужчины и женщины. Она сидела, прислонившись к нему. А он гладил ее руку.

– Здравствуйте, – подошла я к ним.

– Танечка! Наконец-то хоть вы пришли. Нам никто ничего не говорит. Мы сидим тут в полном неведении.

– Отсутствие новостей – это тоже неплохо. Если бы было что-то плохое, врачи уже бы сообщили, – попыталась успокоить я их. – Попробую что-то узнать.

Молоденькая девушка с большими карими глазами сидела на посту медсестры и перебирала назначения.

– Здравствуйте, мне нужно узнать состояние поступивших к вам вчера Фроловой и Игнатьевой.

– А вы им кто?

– Я частный детектив, а вот там сидят родители одной из девушек.

– Мы же им сказали, что состояние стабильно тяжелое. За их жизнь борются.

– Тогда кто их врач? Хотелось бы поговорить с ним.

– Я их врач, – за спиной раздался знакомый мужской бас. – Что хотела узнать, Татьяна Иванова?

Я резко обернулась. Это был Витя Переверзев. Мой давний хороший знакомый. Года три назад он здорово помог мне в одном расследовании, связанном с махинациями в больнице. После этого мы даже с ним встречались пару месяцев, но решили, что не готовы для серьезных отношений. Мы оба были помешаны на работе.

С тех пор он совсем не изменился. Все та же улыбка и те же добрые глаза. Только, судя по бейджику на его халате, он хорошо взлетел по карьерной лестнице.

– Витя! – дернулась я от неожиданности. – Или к тебе обращаться Виктор Сергеевич? Судя по твоей должности, ты теперь заведующий отделением.

– Да, теперь я тут заведующий. Но для тебя, как и всегда, просто Витя, – он обнял меня и поцеловал в щеку.

Нельзя было не заметить презрительный взгляд той самой медсестры, которая пару минут назад вежливо отшила меня.

– Вить, я надеюсь, эта медсестра не твоя жена? – шепотом на ухо спросила я его. – Она меня сейчас испепелит своим взглядом.

– Нет, – засмеявшись, ответил он.

Тогда я отвела Витю в сторону, чтобы нас не подслушивали.

– Я догадался, что ты в больнице из-за этих девушек. Вряд ли ты решила навестить меня спустя столько лет, – начал он первым разговор.

– Да, ты прав. Это я нашла их. Ты знаешь их предысторию?

– Следователь мне рассказал. Семь лет заточения. Их организмы под действием сильных транквилизаторов.

– Какие-то следы физического насилия обнаружили?

– Нет, к счастью, никакого.

– Так они выкарабкаются?

– Мы делаем все возможное.

– Вить, скажи мне как старому другу. Сейчас мне и ее родителям меньше всего нужны такие дежурные фразы. Если есть хоть малейший шанс на то, что они придут в себя, дай его нам.

– Ты слишком многого просишь, Тань. Решающую роль в таком деле сыграет возраст. Девчонки молодые. Но после таких сильных лекарств могут быть проблемы с памятью и психикой.

– Серьезные?

– Сейчас трудно сказать. Они могут очнуться в любой момент. Просто ждем. Жизненные показатели у них в норме. Правда, у Игнатьевой чуть похуже.

Звонок на телефон Вити прервал наш разговор.

– Это хорошая новость. Продолжайте дальше назначенное лечение. – Он завершил разговор и посмотрел на меня: – Фролова пришла в сознание.

– С ней можно поговорить?

– Пока ничего не знаю. Я проведаю ее в реанимации. Потом подойду к вам. Иди к ее родителям. Но пока сильно не обнадеживай.

Я пошла к родителям Лизы и параллельно начала звонить Кирьянову.

– Володя, Лиза пришла в сознание. Доктор должен скоро подойти к нам и рассказать о ее состоянии.

– Отлично, держи меня в курсе. Я подъеду после того, как тут разберусь с делами. И, кстати, главврач пропал.

– Как пропал?

– А вот так. На работе говорят, что он взял отгулы. По тому адресу, где он живет, – никого нет. Соседи говорят, что видели, как он вчера вечером уезжал с чемоданом.

– А Филипп? У него же семья. Жена и дети.

– Жена с детьми за границей. Они отдыхают в Таиланде. На работе сказали, что сам Афонин в командировке. Но где именно, не знают. Своего заместителя он предупредил с утра, что его не будет пару дней. Дома его тоже след простыл.

– В бега пустились?

– Скорее всего. Послушаем, что скажут потерпевшие.

– Если, конечно, вспомнят.

– Считаешь, такое возможно забыть?

– Не в этом дело. Врач сказал, что после длительного приема транквилизаторов вполне вероятна потеря памяти и психические расстройства.

– Бедные девчонки. Вот им досталось-то.

Кто-то похлопал меня по плечу. Вернулся Витя. Он махнул рукой в сторону Инны и Игоря и пошел. Я последовала за ним.

– Ваша дочь пришла в сознание, – начал он рассказывать о состоянии Лизы, обращаясь к ее родителям. – Но она дезориентирована.

– Что это значит? – со слезами на глазах спросила Инна Николаевна.

– Она не понимает, где находится и что с ней происходит. Чуть позже вызовем к ней психиатра.

– Когда мы сможем навестить ее? – спросил отец Лизы.

– Хоть сейчас. Но только одна просьба – держите свои эмоции при себе. Ей сейчас нельзя расстраиваться. Она растерянна и напуганна.

– Мы поняли вас, – заверил доктора Игорь Викторович.

– Хорошо, тогда пройдем в реанимацию.

– А можно Танечка пойдет с нами? – попросила Витю Инна Николаевна. – Мне с ней спокойнее.

– Хорошо, пусть тоже пройдет, – посмотрел на меня Витя.

Чтобы дойти до реанимационного отделения, нужно было спуститься на один этаж вниз. Когда мы зашли туда, Инна Николаевна вцепилась в мою руку. Я не стала сопротивляться. Возможно, таким образом она пыталась сдержать эмоции.

Витя проводил нас до кровати Лизы. Она спала. Но как только Инна Николаевна села рядом на стул, девушка проснулась. В первые секунды ее глаза забегали. Лиза смотрела то на мать, затем на отца, а потом и на меня. Когда ее взгляд снова сосредоточился на Инне Николаевне, девушка попыталась улыбнуться. Но, видимо, у нее не было на это сил.

– Пи… пи… – раздался еле слышный голос Лизы.

– Что? Что ты хочешь? – переспросила мать свою дочь.

Лиза показала глазами на стакан с водой, стоящий рядом на тумбочке.

– Пить? Вот, попей, – Инна Николаевна поднесла к ее губам трубочку, торчащую из стакана.

Лиза сделала пару глотков и дала понять, что больше не хочет. Инна Николаевна то поглаживала ее худую руку, то поправляла на голове растрепавшиеся пряди. Ее тусклые рыжие волосы сейчас мало похожи на ту густую шевелюру, которая, судя по фотографиям, была у нее на первом курсе. Лица девушек сильно похудели, у обеих под глазами нарисовались синяки.

– Ты помнишь меня, доченька? – почти шепотом спросила ее Инна Николаевна.

Девушка как могла кивнула. В ее глазах блеснули слезы.

– А папу? Посмотри, он тоже здесь.

Игорь Викторович подошел ближе к кровати и захотел прикоснуться к ее руке, но не стал этого делать.

И снова девушка утвердительно кивнула. Инна Николаевна от радости поцеловала ее руку. Они смотрели друг на друга не отрываясь на протяжении нескольких минут. Но вскоре глаза Лизы стали закрываться.

– Я думаю, что на сегодня достаточно. Ей надо отдыхать, – вмешался Витя.

– Да, конечно. Мы все понимаем, – мать аккуратно отпустила руку дочери.

Инна Николаевна погладила ее по голове, и Лиза уснула.

– Когда она была маленькой, я всегда гладила ее по голове и она засыпала. Как сейчас.

– Пойдем, – отец Лизы отвел жену от койки дочери.

Марина лежала на соседней с Лизой койке. Я подошла к ней. К девушке было подключено очень много проводов. Выглядела она похуже, чем Лиза.

– Как она? – спросила я у Вити.

– Тяжелее, чем ее подруга, – ответил он мне. – Подаем кислород. Есть некоторые проблемы с легкими и почками. Надеемся, что все-таки не придется оперировать. Ближайшие сутки покажут, насколько сейчас эффективна наша тактика лечения.

Мы покинули реанимацию с тяжелыми чувствами. Каждый из нас шел молча, находясь под впечатлением от увиденного.

– Вы сейчас домой? – спросила я Инну Николаевну.

– Нет, мы останемся здесь, – категорично заявила женщина. – Она проснется и захочет нас увидеть.

– Ближайшие сутки, а может, и двое ваша дочь пробудет в реанимации. В палату ее пока рано переводить. Мы вам позвоним, если что-то изменится, – заверил родителей Лизы Витя.

– Дорогая, доктор прав. Мы тут будем только мешаться, – попытался отговорить жену отец Лизы.

– Но я не могу, Игорь. Она лежит там совсем одна, – продолжала настаивать Инна Николаевна.

– Послушайте, она там не одна, – вмешалась я в их разговор. – За ней круглые сутки следят врачи и медсестры. У дверей реанимации дежурит полиция. Все будет хорошо. Теперь точно будет. Просто нужно еще немного времени.

Мои уговоры сработали, и Инна Николаевна согласилась поехать домой. Я тоже планировала как можно скорее вернуться в свою квартиру и просто поспать. Хождение мне давалось с трудом.

– Тань, что у тебя с ногами? – заметил Витя. – Я все время за тобой наблюдаю.

– Да так, издержки профессии. Пришлось несколько часов провести в лесу без обуви.

– Позволь глянуть? Да у тебя заноз полно! Как ты вообще ходишь?

– Сама не знаю.

– Нужно срочно обработать. Я сейчас. Садись и никуда не уходи, – приказал мне Витя.

Спустя пару минут он вернулся, чтобы очистить мои раны.

– Витя, ты что-нибудь знаешь про семейство Семеренко? – Я подумала, что он, как близкий к медицине человек, может что-то знать.

– Это ректор университета который?

– Да, и у него еще есть брат. Он заведует частной психиатрической клиникой.

– Ректора знаю. Когда я учился, пересекался с ним пару раз. Я же возглавлял профком студентов.

– И как он тебе?

– Скользкий и неприятный тип, скажу я тебе.

– Почему?

– Поговаривали, что он связан с криминальными личностями Тарасова. Но доказательств тому не было. Да и кто попрет против руководства?

Витя быстро закончил процедуру и прописал мне постельный режим как минимум на несколько дней. Но по дороге домой мне пришлось снова навестить Володю в отделе.

Кирьянов стоял у окна и курил в форточку, когда я зашла к нему в кабинет. На его столе лежал откусанный бутерброд, рядом стояла недопитая чашка с кофе.

– Так и не удалось позавтракать? – спросила я, глядя на его стол.

– Да какой там. То одно, то другое. Я не задержу тебя. Надо опознать кое-кого.

– Что-то нашли?

– Во-первых, мы опознали умершего. Дмитрий Филимонов, три судимости.

– За что?

– Хулиганство, разбой и кража.

– А во‐вторых?

– Во-вторых, помимо пальчиков Филимонова, мы обнаружили отпечатки еще одного – дважды судимого Петрова по кличке Пятак. Сейчас пытаемся выследить его. Но, похоже, и он решил сбежать, – рассказал Володя.

– А есть его снимки? Хочу на него посмотреть. Возможно, узнаю в нем одного из тех, кого видела в этом доме.

– Для этого и позвал. Вот его фото из личного дела.

Я сразу узнала его.

– Да, этот тип был в доме. Он сидел за рулем машины, которая привезла Ваню.

– Уверена? – уточнил Кирьянов.

– Разумеется, уверена. За что судим этот Пятак?

– Первая отсидка была за грабеж, вторая – за драку.

– У них есть какая-то связь с Матвеем или Филиппом?

– Выясняем. Но нутром чую, что эти братья оба причастны.

– А я бы не спешила с выводами. Здесь замешана рыбка покрупнее. Тоже братья, но постарше.

– Ты имеешь в виду ректора и главврача?

– Думаю, да. И я, кажется, знаю, как это доказать.

Глава 8

Поздней ночью на тарасовском вокзале мужчина собирался купить билет, чтобы покинуть город.

– Мне нужен один билет до Калининграда, – обратился он к кассиру, которая явно была недовольна, что ее потревожили в столь поздний час.

– Осталось одно место на верхней боковой полке в плацкарте. Устроит? – пробурчала она.

– Да хоть на крыше, лишь бы уехать.

– Тогда давайте документы.

Пока мужчина рылся в кармане, чтобы достать паспорт, к нему сзади подошли двое полицейских.

– Младший лейтенант Роговицын, – представился один из них. – Гражданин Петров, или лучше обращаться Пятак? Вы должны пройти с нами.

Мужчина попытался убежать, но был тут же уложен на пол стражами правопорядка.

– Погоди убегать, тебя весь город ищет, – надевая на него наручники, сказал Роговицын. – И советую не дергаться. Иначе добавят срок за сопротивление полиции.

– Я ничего плохого не сделал, – пытался выкрутиться Пятак. – Вы меня с кем-то перепутали. Я хочу уехать домой к маме. Она больна.

– А почему тогда убегаешь? Если ты ничего не натворил? Расскажешь об этом в отделе. Пойдем.

И его увели в наручниках на глазах у присутствующих, которые спросонья даже не поняли, что произошло. Через пятнадцать минут Пятака привезли в отдел на допрос к Кирьянову. Я не могла пропустить его, поэтому примчалась, как только он позвонил мне. Но было одно условие – не нужно было, чтобы Пятак меня увидел. Поэтому я села в углу за шкафом.

– Вадим Петрович Петров, присаживайтесь. Долго же мы вас искали. Надеюсь, при задержании вам зачитали права?

– Да, младший лейтенант был предельно вежлив.

– Почему пытались убежать? Куда собрались? – начал первым Кирьянов.

– Торопился. Матушка заболела, собирался навестить.

– Странно. А сегодня утром, когда мы были у нее, ваша мама была в полном здравии. Да и до ее дома поезда не ходят. Она живет всего в паре кварталов отсюда.

– А, подловили меня, – на его лице появилась злорадная ухмылка. – Считаете себя самым умным, гражданин начальник?

– Петров, ты знаешь, почему здесь?

– Понятия не имею. Мне сказали про какое-то похищение. Поэтому думаю, что я тут надолго. Не найдется закурить?

– У нас не курят.

– Жаль. Так откуда же такой большой интерес к моей скромной персоне?

– Новый двухэтажный дом на окраине деревни Климовки тебе о чем-то говорит?

– Впервые слышу.

– Тогда как объяснишь, что там нашли твои отпечатки?

– Это ошибка, – развел Пятак руками.

– Дактилоскопия – наука точная. Так что тут ошибок быть не может.

– Ах да, вспомнил – я был там в гостях. Чай пил.

– У кого в гостях?

– У друга.

– И… Как его имя?

– Не помню, у меня плохая память на имена, – с издевкой произнес Пятак, раскачиваясь на стуле.

– А мой свидетель говорит, что видел тебя там и ты совсем не чаи распивал, – продолжал Кирьянов.

– И что же я там делал? Что говорит ваш свидетель? Может, поведаете? – Он сменил свой самоуверенный и наглый тон на обычный.

– Пойми, Петров, тебе лучше сотрудничать и выдать нам всех своих подельников. Мы знаем, что в этой игре ты всего лишь пешка.

– Совсем не разбираюсь в шахматах, – Пятак продолжал глумиться над Кирьяновым.

– Улики сейчас говорят не в твою пользу. Ты снова сядешь, и теперь уже надолго.

– Позвольте поинтересоваться, в чем меня конкретно обвиняете, начальник?

– Похищение нескольких человек – это как минимум.

– И кого же я похитил?

– Двух студенток.

– Это был не я.

– Но ты их охранял. – Володя поднес ему к лицу фотографии девушек. – Вот так они выглядели до похищения, а так – сейчас, спустя семь лет. Видишь разницу?

Пятак брезгливо отвел взгляд от снимков.

– Нет, посмотри. Они сейчас в реанимации, и молись, чтобы девушки выжили. Ведь если они так и не очнутся, то на тебе будет статья посерьезнее, чем похищение. И знай, что твои товарищи выйдут сухими из воды. Тогда ты будешь отвечать за всех. И твоя дочь и жена вряд ли увидят тебя в ближайшее время. Сколько твоей дочке лет? Три? За это время она тебя совсем забудет. А если девушки придут в сознание, то в подробностях расскажут, что ты с ними делал. Поэтому тебе лучше поторопиться, – Кирьянов кипел от злости, но держал себя в руках.

Пятак перестал раскачиваться на стуле и застыл в одном положении. Затем, шмыгнув носом, он попросил у Володи стакан воды. Жадно опустошив его большими глотками до дна, Пятак аккуратно поставил его на стол. Затем откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и посмотрел на Володю:

– Хорошо. Если я буду сотрудничать, что меня ждет?

– Я скажу прокурору, что ты помогал следствию. И он обязательно примет это к сведению.

Спустя минуту раздумий Пятак, неожиданно для меня, согласился рассказать обо всем. Вероятно, ему не улыбалась перспектива отвечать за чужие грехи.

– В общем, слушайте. Да, я был в этом доме. Но девчонок не похищал. Моя задача состояла в том, чтобы за ними следить. Вовремя давать лекарства, кормить и выводить на улицу дышать воздухом.

– Почему их там держали? А главное, кто за всем этим стоит?

– О причине, по которой они там находились, я не спрашивал. Мне платили за эту работу неплохие деньги и приказали помалкивать.

– Там были только эти две? – Кирьянов снова пододвинул к нему фото Лизы и Марины.

– Сначала да, но потом об этом месте не без помощи одного крысеныша пронюхала эта ваша подруга-детектив. Пришлось ее закрыть. Но это было не в мою смену. Фил ее обнаружил. Она вынюхивала в доме, что-то искала. И потому ничего не оставалось, как затолкать ее в подвал. А потом он поплатился за это, бедняга.

– Что имеешь в виду?

– Так она его убила. Мы приехали, и он уже был мертв, а она сбежала.

– Кстати, насчет Филимонова, – перебил его Кирьянов. – Мы выяснили причину его смерти. У него случился инсульт.

– Не может быть. Да вы покрываете ее, – возмутился Пятак. – Она скинула его с лестницы. И это сойдет ей с рук. Благодаря вам.

– Я никого не покрываю. Есть официальное заключение медэксперта. К тому же у нее на это есть свое объяснение. И оно разнится с твоим.

– Я вам не верю.

– Не забывай, ты не в том положении сейчас. Мне известно также, что в тот день, когда вашей пленнице удалось сбежать, ты со своим напарником привез в дом еще одного парня. Его зовут Иван. Где он? И почему вы его туда притащили?

– Слишком много говорил. Крыса он. Это он проболтался детективу о доме.

– Где он сейчас?

– В психиатрической клинике. Его сделали неучтенным пациентом.

– Что значит неучтенным?

– А то и значит. Я думал, вы уже знаете об их бизнесе.

– О каком бизнесе?

– Главврач этой самой клиники пристраивает к себе пациентов за деньги.

– И кто ему платит?

– А финансирует его Батя. Он хорошо известен в криминальном мире. Пробейте его по своим базам. Он судимый.

– Да, слышал о таком, – у Кирьянова даже загорелись глаза. – И какова его роль в этом бизнесе?

– Насколько я знаю, он поставлял этих самых пациентов.

– Где он их находил?

– Без понятия.

– И сколько таких пациентов?

– Помимо этих девчонок, я видел как минимум четверых.

– Где же их всех держали?

– В клинике, в подвале. Но когда администрация города попросила их оттуда съехать, руководству экстренно пришлось искать новое помещение. В том здании, куда они переехали, подвала нет. Поэтому всех неофициальных пациентов развезли по трем точкам. Одна – в Климовке. Две другие – в Тарасове.

– Где именно в Тарасове?

– Одно место – это подвальное помещение в медицинском университете, а второе – в частном доме на окраине города. Главврач, насколько я знаю, приобрел его недавно.

– Раз они задействовали медуниверситет, получается, что ректор тоже замешан?

– Вот этого не скажу. Не знаю. Мое дело маленькое.

– Имя Филиппа Афонина тебе о чем-то говорит?

– А как же. Это мой друг детства. В одной песочнице за игрушки дрались. После окончания школы мы разбежались кто куда. Но потом снова встретились. Как оказалось, нас связывает много общего.

– Что именно? – уточнил Володя.

– Общий бизнес.

– Какая его роль в этом деле?

– Он посредник между своим отцом и Батей. Ведет там бухгалтерию и на побегушках, как и я. И…

Не успел Пятак закончить фразу, как в кабинет стремительно влетел мужчина. Это был тот же адвокат, который приходил к Матвею.

– Закрой рот и больше ничего не говори. Позвольте мне поговорить с моим клиентом наедине, – обратился он к Кирьянову.

Володя вышел, я же осталась сидеть за шкафом. Очень кстати Володя меня сюда упрятал. На всякий случай я включила диктофон.

– Что ты им уже наговорил? – спросил адвокат у Пятака.

– Большую часть. Они пригрозили мне надолго упечь за решетку, если я не начну сотрудничать. Что мне еще оставалось? У них мои отпечатки из того дома.

– И что? Они наверняка блефуют. Почему ты меня не дождался?

– Откуда же я знал, что мне потребуется адвокат? Думал, отболтаюсь. А потом даже не успел очнуться, как уже начал ему все рассказывать.

– Ну ты лопух. Ты хоть представляешь, что теперь будет? Тебе нельзя выходить на улицу. Ты – покойник. С ними не шутят.

– Тогда я лучше останусь здесь, – Пятак явно испугался.

– Тебе нужно убедить подполковника, что все организовал ты. Возьми вину на себя. Скажи, что испугался и придумал все. Их интересуют девчонки. Я узнавал, одна из них пришла в себя, но пока ничего не рассказывала. И даже если она что-то вспомнит, то можно списать все на психотропные лекарства, которыми ее кололи.

– Но как я должен его убедить? – возмутился Пятак. – Его подружка-детектив слишком много знает. Она настырная и непрошибаемая. Сам же знаешь. Все наши угрозы на нее не подействовали. Я думал, она уж точно успокоится после того, как ты приказал мне сбить ее на велосипеде. Но нет, продолжила рыть дальше. Потом еще эта соседка. Намек снова не поняла и полезла в дом. Она и здесь докопается до истины.

– С соседкой ты, конечно, погорячился. Не надо было ее бить. Я же говорил тебе просто припугнуть ее. Ладно, разберемся. Насчет детектива не переживай, я ею займусь, – заверил его адвокат. – А пока подумай, что ты скажешь полиции.

В кабинет вошел Володя.

– Вы закончили? – обратился он к Пятаку и адвокату.

– Да, мой клиент хочет написать чистосердечное признание.

– Признание в чем?

– Наверное, в том, чего не совершал, – неожиданно для всех я вышла из-за шкафа, потому что уже не было сил сидеть там и выслушивать весь этот бред.

Пятак и адвокат побледнели, словно увидели призрака. Но спустя несколько секунд адвокат покраснел от злости.

– Не стоит брать на себя ответственность за то, чего вы не делали, – обратилась я к Пятаку. – В своих преступлениях вы уже сознались. И кого же вы так боитесь? Хотя все здесь присутствующие прекрасно знают кого. Вот бумага и ручка. Напишите об этом, и вы будете в безопасности. Они вам ничего не сделают. И не забудьте описать то, как напали на меня и мою соседку.

Кирьянов пододвинул к Пятаку лист бумаги и ручку. А я передала Володе диктофон.

– Мне нужно позвонить, – адвокат попытался выйти из кабинета.

– Нет, подождите. С вами тоже нужно поговорить.

– Вов, прослушай запись. Там много интересных признаний.

Кирьянов понял, что я поймала на чем-то адвоката.

– Тарасов, отведи гражданина в соседний кабинет, да глаз с него не своди. Я скоро подойду, – Володя вставил наушники и приготовился прослушать запись.

От наглости и вседозволенности Пятака, которые царили в кабинете Кирьянова в первые минуты допроса, не осталось и следа. Он осунулся, и в его глазах был только страх. Он явно не знал, что ему делать.

– Я понимаю вас, – сказала я подозреваемому. – Вы напуганы. Но лучше всего сейчас – это рассказать правду.

Пятак молча взял ручку и начал писать. В этот момент в кабинет зашел сержант и занес небольшую тетрадку. Я узнала ее сразу же. Это был дневник Лизы.

– Откуда он у вас? – обратилась я к полицейскому.

Кирьянов, не понимая, что происходит, посмотрел на меня.

– Мы нашли его во время обыска в квартире гражданина Петрова.

– Так, значит, это ты влез ко мне в квартиру? – обратилась я к Пятаку.

– Мне дали задание его забрать у вас.

– Кто?

– Филипп. Он мне сказал сделать все по-тихому. Но я сам мараться не стал и нанял Ваньку. Он юркий.

– Ваня? Тот самый, который работает в фирме, занимающейся вскрытием замков?

– Да.

– Зачем Филиппу дневник Лизы? Там про него ни слова, я читала.

– Я не спрашивал. Приказы не обсуждаются, сами понимаете.

– Таня, объясни мне, в чем дело, – вмешался Кирьянов.

– Вов, это дневник Лизы. Я нашла его среди старых вещей Марины. Скорее всего, она хранила его у подруги. Его украли у меня из квартиры до того, как я собиралась показать тебе.

– В нем есть ценная информация?

– Ничего особого, кроме того, что Лиза встречалась с однокурсником. Я пришла к выводу, что это был Матвей. Я потом тебе расскажу, – ответила я Кирьянову.

Пятак писал почти час. Он изложил на бумаге все то, что рассказал нам. Закончив писанину, Пятак передал листки Кирьянову.

– Как ты связываешься с Батей?

– Он мне сам звонит.

– Куда?

– На специальный телефон. Он в сумке, – Пятак указал на черную сумку, которая стояла на стуле в углу кабинета.

– О чем вы разговариваете?

– Он звонит, когда нужно раздать поручения.

– Как часто это происходит?

– Один раз в несколько дней.

– Когда звонил в последний раз?

– Вчера. Это он приказал нам спрятать Ваню. Он узнал, что Ваня слил информацию, поэтому захотел его наказать. Батя всегда поступает так с неугодными.

– Где его найти?

– Не знаю. Поговаривают, что он живет где-то в пригороде. Вы, наверное, больше моего знаете. Так куда меня теперь?

– Пока в изолятор.

Володя приказал увести его.

– Что теперь? – спросила я Кирьянова, когда мы остались одни в кабинете.

– Надо ехать по остальным двум точкам, пока они не замели следы. Надеюсь, что они еще не успели это сделать. Я уже предупредил ребят, выезжаем через десять минут.

– А адвокат?

– Немного подождет.

– Я с вами, – поставила я его перед фактом. – И не вздумай меня отговаривать.

– Хорошо, но только не геройствуй.

На часах уже было семь утра, когда мы подъехали к медуниверситету. Недовольный зевающий охранник отворил ворота и с сонным видом спросил: «Что вам нужно в такую рань?» Он не сразу разглядел за нашими спинами полицейские машины.

– Полиция, – сунул ему перед лицом свое удостоверение Кирьянов. – А это – ордер на обыск подвального помещения в здании университета.

– У нас этих подвальных помещений штук пять. Какое именно вам нужно?

– Будем осматривать все, – ответил ему Володя.

– Начнем с того, в котором недавно делали ремонт, – вмешалась я в разговор. – Наверняка такое есть.

– Да, вы правы, в одном из них недавно все перестраивали. Что-то туда завозили.

– Вот туда нас и ведите, – приказал Володя.

Подвальное помещение расположено в самом дальнем крыле здания. Захочешь найти специально – ни за что не отыщешь. Я узнала это место по железной двери. Она была по типу той, за которой держали меня. Но замков было побольше.

– Что за дверью? – спросил охранника Кирьянов.

– Понятия не имею.

– Где ключи?

– На вахте от этой двери ключей нет.

– У кого они могут быть? Давайте спросим у ректора. Иначе придется взломать ее.

– Нет никого еще. Так рано руководство у нас не приходит.

– Тогда вскрываем дверь, – скомандовал Кирьянов. – И побыстрее.

Вдруг вдалеке в коридоре мы увидели приближающуюся к нам фигуру мужчины в деловом костюме. Он быстрым шагом направлялся в нашу сторону. Кирилл Владимирович Семеренко, ректор вуза, предстал перед нами собственной персоной. Я узнала его потому, что Матвей был его точной молодой копией. Высокий, худощавый, но, в отличие от своего сына, седой. Мужчина бросился к двери и попытался закрыть ее своей грудью.

– В чем дело? Кто вы? – с яростью забросал он нас вопросами.

– Полиция. А вы? – ответил ему Володя.

– Я ректор этого университета. На каком основании вы сюда ворвались?

– На основании вот этого, – Володя вместе с удостоверением показал ему ордер на обыск.

– Но там ничего нет, вы ошибаетесь, – занервничал ректор.

– Вот и посмотрим. Вы сами откроете или нам это сделать?

– Ключей нет.

– У кого есть?

– Вы не понимаете, их вообще нет в этом здании.

– Все ясно. Тогда вскрываем, – сказал Кирьянов и уступил место своим ребятам, которые стояли позади него с инструментами в ожидании приказа.

Ректор в это время заметно нервничал и пытался кому-то позвонить. Пару минут, и все было готово. Мы с Володей осторожно прошли внутрь. Он на всякий случай держал руку на кобуре.

В помещении не было света, за исключением крохотного ночника, горящего в углу. Рядом с лампой стояла кровать. На ней лицом к стенке лежал парень.

– Живой! – Кирьянов нащупал у него пульс и повернул на спину.

– Вов, это Ваня, – узнала я парнишку.

– Ничего себе! Кто это? – в дверном проеме показалась голова испуганного охранника.

– Хотите сказать, вы не знали об этом? – спросила я его.

– Конечно, нет.

– А вы как это объясните? – обратился Кирьянов к ректору, которого, как оказалось, уже и след простыл.

– Разыщите его, он не должен был далеко уйти, – крикнул Володя ребятам. – И «скорую» вызывайте. Похоже, парень под действием тех же лекарств, что и девушки. Но ему повезло больше, чем им.

Пока мы ждали «скорую», к нам подошел один из ребят и сказал, что ректора остановили на автостоянке, когда тот садился в свой автомобиль. Он пытался уехать.

Отправив Ваню в больницу, мы поднялись в кабинет ректора, чтобы опросить несостоявшегося беглеца.

– Куда же вы так торопились, Кирилл Владимирович? – начал разговор Кирьянов, садясь в кресло перед столом ректора.

– Я ничего говорить не буду без своего адвоката. Вот только пока дозвониться до него не могу.

– Вы и не дозвонитесь, он у нас в отделе.

Я поняла, что это тот самый адвокат, которого мы задержали.

– Так, может, объясните, как в подвале государственного учреждения оказался прикованным к кровати молодой парень, которого ищут родные? – вмешался Кирьянов.

– Я тут ни при чем. Это помещение у нас арендуют.

– Кто?

Семеренко сначала помолчал, но потом все-таки выдавил из себя несколько слов:

– Все бумаги у нашего юриста. Вуз не несет ответственности за то, что делают арендаторы.

– Где сейчас ваш юрист? – уточнил Володя.

– По-видимому, по пути на работу. Еще рано.

– Позвоните ей, пожалуйста, пусть поторопится, – попросил ректора Кирьянов.

Юрист Кира Семеновна подъехала в университет через полчаса. По документам оказалось, что подвальное помещение арендовала фирма, занимающаяся поставкой канцелярских принадлежностей. Аренда была проплачена на год вперед. На договоре стояла подпись некоего Максима Ивановича Василевского. Но по правоохранительной базе в Тарасове жил только один человек с такими данными. Но он умер три года назад в возрасте девяноста восьми лет.

– Вы видели его? – спросил юриста Кирьянов.

– Разумеется. Мы же подписывали договор, – самоуверенно ответила она.

– Сможете описать его?

– На вид ему не больше тридцати. Высокий, черные вьющиеся волосы. В очках.

– Под это описание подойдет каждый четвертый житель Тарасова, – разочарованно пробубнил Володя.

– Это все, что я могу сказать, – развела руками Кира Семеновна.

– Мне нужен телефон, который он указал в договоре.

– Вот, пожалуйста, – юрист дала Володе переписать номер.

Но, как он и предположил, телефон был отключен. Фиктивная фирма и подставной руководитель. Не удивлюсь, если в роли директора выступал Филипп. Уж больно похож по описанию.

– Это не он? – на всякий случай показала я Кире Семеновне фото Филиппа.

Женщина на секунду смолкла.

– Он, – утвердительно кивнула она. – Но только на этом снимке он без очков. Это не Василевский?

– Нет, его зовут Филипп Афонин. Он племянник вашего начальника.

– Не может быть! – Женщина выразила неподдельное удивление. – Но ведь он показал паспорт и другие документы. Казалось, что все достоверно. А Кирилл Владимирович знает?

– Нам самим это очень интересно, – ответил на ее вопрос Кирьянов. – Мы должны снова поговорить с ним.

В приемной ректора нас встретила длинноногая блондинка с большими голубыми глазами и не менее огромными накладными ресницами.

– Что вы хотели? – хлопая глазами, спросила она нас.

– Нам нужно поговорить с ректором, – Володя показал ей удостоверение. – Мы с ним уже беседовали полчаса назад. Остались кое-какие вопросы.

– Простите, но его нет. Он уехал.

– Куда?

– В министерство, – в ее тоне проскользнула нотка неуверенности.

– Но его машина стоит на парковке, – взглянула я в окно и увидела его огромный тонированный черный крузер.

Девушка смутилась и не сразу сообразила, что ответить.

– Он ведь не в министерстве? – подловила ее я. – А где? У себя в кабинете?

– Да, – шепотом ответила девушка и продолжала активно моргать. – Но мне не велено никого к нему впускать.

– Девушка, сейчас не время для этих церемоний. Идет расследование, и чем раньше мы все выясним, тем лучше. А если вы не пустите нас к подозреваемому, то придется обвинить вас в препятствии расследованию, – припугнул ее Володя.

– Вов, сбавь обороты, – шепнула я ему. – Давай я сама поговорю с ней.

Хотя долго упрашивать ее пустить к ректору мне не пришлось. Девушка настолько испугалась угроз Кирьянова, что чуть ли не сама побежала открывать мне дверь.

Ректор рылся в бумагах на стеллаже, когда зашли к нему в кабинет. Увидев нас, он оторвался от дела. Затем взял верхнюю стопку бумаг и спешно убрал их в сейф.

– Вы получили, что хотели? Удалось выяснить, кто арендовал подвал? – обратился он к нам.

– Да, но результат получился крайне неожиданным. И я думаю, вам известно почему, – произнес Кирьянов.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Он прекрасно знал, на что мы намекали. И это было видно по его лицу. Его выдал бегающий взгляд – самый верный признак лжи.

– Кира Семеновна опознала в арендаторе вашего племянника Филиппа, – сообщила я ему.

– Не может этого быть. Она ошиблась. Зачем ему нужно это делать?

– Может быть, он сделал это по чьей-то просьбе? – вмешался Кирьянов.

– И по чьей же? Хотите сказать, что я его попросил?

– Я не знаю. Вы мне скажите, – Володя посмотрел ему в глаза.

– Неужели вас эта ситуация совсем не волнует? – подключилась я к разговору. – В подвале нашли запертого человека. Причем лежащего на кровати. Ее же туда как-то заносили.

– Я повторюсь: мы не несем ответственности за арендаторов.

– А если бы там изготавливали наркотики или бомбу, вы бы так же, как сейчас, разводили руками?

Мы с Кирьяновым понимали, что у нас нет весомых доказательств причастности старшего Семеренко к похищению Вани так же, как и к исчезновению Лизы и Марины. Ловко провернутая афера с подставной фирмой развязывала ему руки. По документам он выходил сухим из воды. Но я была больше чем уверена, что он мог знать, где прячутся его брат и племянник.

– Где сейчас находится ваш брат, Кирилл Владимирович? – спросила я.

– Понятия не имею. Наверное, дома или на работе.

– Ни там, ни там его нет. Мы проверяли. Когда вы разговаривали с ним в последний раз?

– Не припомню. Наверное, на прошлой неделе. Мы не так часто общаемся, – неохотно ответил он.

– Вы не спросите, почему мы ищем их?

– Раз о нем спрашиваете, значит, в чем-то подозреваете.

– И все же, где он сейчас может находиться? Может, позвоните ему? Поможете следствию?

Семеренко ничего не оставалось, как набрать номер своего брата. Он нашел в телефонной книжке его имя и позвонил. «Абонент недоступен», – вежливо ответил женский голос.

– По крайней мере, я попытался, – развел он руками.

– Другого номера нет? – спросил Кирьянов.

– Только этот.

– А номер Филиппа у вас есть?

Ректор набрал и его, но ответ был такой же.

– У них есть недвижимость в пределах Тарасова? Может, домик в деревенской глуши? – спросил Кирьянов.

– Насколько я знаю, за пределами города у них нет ничего.

– А как же дом в Климовке? – поинтересовалась я. – Он записан на вашего сына, но, со слов Матвея, там хозяйничают ваш брат и племянник.

В этот момент в кабинет зашла длинноногая блондинка-секретарша.

– Кирилл Владимирович, через полчаса у вас заседание в Академии наук. Водитель уже внизу, ждет, – писклявым голоском произнесла она.

– Спасибо, Ирочка. Простите, мне пора, – обратился он к нам.

– И вы не ответите на вопрос? – напомнила я ему.

– Отвечать нечего. Я ничего не знаю. Если у вас больше ко мне нет вопросов, то прошу, – он показал нам на выход.

– Думаю, вопросы будут чуть позже. Оставайтесь в городе, – предупредил его Кирьянов.

Уже когда мы сидели в машине, Володе позвонили из больницы и рассказали, что Ваня пришел в сознание. Параллельно с этим звонком со мной связалась Инна Николаевна. Она сообщила, что Лизе стало лучше. Ее перевели в отдельную палату. Но состояние Марины вызывает у врачей серьезное опасение.

– Ей будут делать операцию. У Марины что-то с легкими и с почками. Сейчас ее готовят к операции.

– Мы приедем через час, чтобы поговорить с Лизой.

Когда мы подъехали в больницу, Марина была уже на операции. Лиза лежала в одноместной палате, у входа в которую дежурил полицейский.

Навстречу нам попался Витя, выходивший оттуда.

– Как она? – спросили мы его прежде, чем зайти внутрь. – Ее можно допросить?

– Она еще слаба, только начала потихоньку кушать и говорить, – ответил врач. – Но по большей части она еще спит. Действие тех лекарств, которые она принимала, пока не прошло окончательно.

– Вить, нас интересует ее психическое состояние. Готова ли она рассказать, что с ней произошло, – уточнила я у него. – К тому же время идет. Нужно поймать тех, кто с ней это сделал.

– Ее психика сейчас непредсказуема. Поэтому не могу ручаться за то, что она вам все сразу расскажет. С ней с завтрашнего дня должен начать работать психотерапевт. Попробуйте поспрашивать ее, но только очень аккуратно. Вдруг повезет и она готова что-то рассказать.

– Вов, позволь мне поговорить с ней. Боюсь, что она мужчинам не станет доверять в связи с последними событиями.

– Предлагаю разделиться. Я опрошу Ваню, а ты тут поговори, – сказал Кирьянов.

Я заглянула в палату. Лиза не спала. Инна Николаевна поила ее чаем.

– Простите, я, наверное, не вовремя?

– Да что вы. Заходите. Она покушала. Десять ложек супа из наваристого куриного бульона и целую печеньку съела. Доктор сказал кушать понемногу, но часто, – начала рассказывать мне Инна. – Вы, наверное, хотите с ней поговорить?

– Да, было бы неплохо, если бы Лиза уделила мне немного времени, – ответила я и посмотрела на девушку.

Лиза с недоверием взглянула сначала на меня, потом на мать.

– Доченька, ей можно доверять, – Инна Николаевна подошла ко мне и приобняла. – Это она нашла тебя. Поговори с ней.

– Но я ничего не помню, – еле слышно произнесла Лиза.

– Совсем ничего? Как ты оказалась там? Что случилось семь лет назад?

– Сколько лет?

– Семь. Тебе не говорили?

– Нет, – она отрицательно помотала головой.

– Ты помнишь кого-то из тех, кто там был? Кто-то знакомый тебе?

– Я ничего не помню, простите. Получается, что я забыла семь лет своей жизни? – на Лизу было жалко смотреть.

– Лиза, ты помнишь Матвея Семеренко? Он был твоим однокурсником.

– Я помню Матвея. Мы с ним какое-то время встречались. Прости, мама, что я вам не говорила об этом. Возможно, если бы вы знали, то смогли бы уберечь меня от ошибок.

– Ты о чем, доченька? – Инна Николаевна схватилась за сердце.

– Сейчас, наверное, бессмысленно что-то скрывать. Мам, я была беременна от Матвея. Но я собиралась избавиться от ребенка.

Инна Николаевна выронила чашку из рук.

– Матвей знал об этом? – спросила я.

– Да. И это было нашим общим решением. Мы оба были слишком молоды, и становиться родителями не входило в наши планы.

– Вы расстались?

– Да, мы поняли, что больше не сможем быть вместе.

– Ты тогда еще была беременной?

– Да. Но Матвей оплатил процедуру. Но я так и не успела это сделать. Дальше ничего не помню.

– Матвей мог похитить тебя?

Лиза замолчала и задумчиво смотрела в сторону окна.

– Вот вы меня сейчас спросили, и я кое-что вспомнила. Помню, как в тот день мы с Мариной были в кабинете ректора. Она ведь работала там, да?

– Да, она подрабатывала в его приемной. И что вы там делали?

– Не могу вам сказать. Но помню, что потом мы сели в машину Матвея. И он нас куда-то повез. В машине играла музыка, и мы о чем-то разговаривали. Дальше все как в тумане, к сожалению. Простите, я хочу отдохнуть.

– Да, конечно. Если что-то вспомнишь, дай знать.

Я вышла из палаты. В коридоре меня уже ждал Кирьянов, дремавший в кресле у окошка. Я слегка похлопала его по плечу. Он вздрогнул и, увидев меня, поднялся с кресла.

– Не сплю, просто, пока тебя ждал, видимо, задремал. Ну что? Какие новости? – спросил он.

Я передала ему в подробностях наш разговор с Лизой. Новые факты их отношений с Матвеем заставили меня по-другому взглянуть на ее похищение. Может быть, незапланированная беременность девушки не понравилась его отцу? И, возможно, в тот день Лиза рассказала о ней ректору. А Марину взяла с собой в качестве поддержки. И потом, когда он узнал, приказал Матвею избавиться от девушек.

– Надо бы снова допросить Матвея, – предложила я Кирьянову.

– Да, и на этот раз построже, – согласился он.

– А что у тебя? Ваня рассказал что-то?

– Сказал, что после того, как слил тебе информацию про дом, через несколько дней его схватили двое прямо около его подъезда и увезли. Один из этих двоих – Пятак. Он узнал его по фото. Когда они приехали в Климовку, то наткнулись на труп Филимонова. Тебя уже в подвале не было. Тогда они решили, что ты его убила и сбежала.

– А я в этот момент пряталась в шкафу.

– Да. Потом они побежали искать тебя по округе, потому что услышали скрип калитки. Поняли, что ты выбежала на улицу только что. Они рванули за тобой, а Ваню связанным оставили в подвале. Потом вернулись за ним и отвезли туда, где мы его нашли.

– Почему же они не оставили его в Климовке?

– Он сказал, что не захотели оставлять свидетеля. Туда все равно должна была нагрянуть полиция. Учитывая, что ты сумела вырваться на свободу.

– Но как они узнали, что именно он рассказал мне про Климовку? Мы разговаривали тихо и не привлекали внимание, – этот вопрос не выходил из моей головы.

– Либо вы были не так уж и осторожны и за вами следили, либо…

– Либо?

– Другого варианта у меня пока нет, – заключил Кирьянов.

– Ваня вспомнил что-то, что бы указывало на кого-то из Семеренко?

– Лучше! Он опознал Филиппа по фото. Сказал, что тот очень долго «беседовал» с ним. Его интересовало, что тот еще тебе рассказал и что тебе известно.

– Где проходила эта беседа?

– В машине. Филипп подсел к ним на пути в Климовку. Ваня сказал, что машина остановилась где-то между деревнями Некрасовка и Лебяжий. Минут пять они стояли неподалеку от заброшенной мельницы. Затем подъехал Афонин и пересел к ним.

– Ваня не запомнил приметы автомобиля?

– Фиолетовый «БМВ», – подглядел Кирьянов в блокнотик. – Потом Филипп уехал, а Ваню повезли в Климовку. Ну а что было дальше, я уже рассказал.

– Возможно, он где-то там неподалеку и обитает. Проверьте. Это небольшие деревни. Местные жители там всегда все про всех знают. Нам обязательно надо его найти. У меня почти созрел план, как это сделать. Но шансов маловато. Возможно, Ленка мне сможет в этом помочь, – предположила я.

– И как она это сделает?

– Я пока не придумала до конца, как все провернуть. Но, как только придумаю, обязательно расскажу, – сказала я. – Интересно, Марина все еще на операции?

– Ее уже прооперировали, – и снова ниоткуда возник Витя. – Как раз пришел сообщить вам. Хирургу пришлось удалить у нее почку. Были проблемы с легкими, но их успешно разрешили.

– Она поправится? – поинтересовался Кирьянов.

– Основные угрозы для жизни миновали. Будем ее наблюдать и надеяться на лучшее. Простите, мне пора. Пациенты ждут.

Мы распрощались с Витей и вышли из больницы.

Кирьянову позвонили, и он помчался на работу. У меня же возникло жуткое желание чем-то позавтракать. Потому что совсем забыла, когда ела в последний раз.

Словно прочитав мои мысли, мне позвонила Ленка. Я совсем закрутилась и даже не позвонила ей после того, как вернулась домой.

– Ну наконец-то, Тань! – услышала я в трубке взволнованный голос подруги. – Ты где пропадала? Я столько раз тебе звонила!

– Это не телефонный разговор, Лен! Может, встретимся? У меня к тебе есть дело. Или ты на работе?

– Я уже освободилась. И, кстати, мне тоже надо тебе кое-что рассказать. Это касается Филиппа. Пока ты где-то пропадала, мы с ним встречались.

– Думала, ты с ним покончила.

– Не делай поспешных выводов. Он кое-что попросил у меня. По старой дружбе. Но и это не телефонный разговор.

Не терпелось поскорее послушать рассказ Ленки о ее встрече с Филиппом. Что же он мог хотеть от нее в те дни, когда меня держали взаперти?

По телефону я не стала рассказывать Ленке о криминальных связях Филиппа и о том, что мы подозреваем его в похищении. Мы договорились о встрече в кафе с русской кухней. Безумно хотелось съесть какой-нибудь наваристой молочной каши.

С каждым новым днем в Тарасове становилось холоднее. Зима дышала в спину. Пока я ехала до кафе, снова пошел снег. Большие хлопья кружили в воздухе и падали с серого неба на землю.

Несмотря на непогоду, мне захотелось прогуляться. Я решила оставить машину на стоянке и пройтись пару кварталов до кафе. Вообще-то я редко позволяю себе подобные пешие променады, но сегодня очень хотелось размять ноги.

Когда я переходила дорогу на перекрестке, меня кто-то окликнул. Это был мой одноклассник Миша.

– Торопишься, Таня?

– Немного. Подруга ждет в кафе. А ты тут какими судьбами?

– Хочу навестить друга. Он в больнице. Помнишь, может быть. Он подходил ко мне, когда мы с тобой сидели в пиццерии в прошлый раз.

Я сразу поняла, что он говорит о Ване. Но непонятно одно – откуда он узнал? Ваню охраняет полиция и никому не должно быть известно о его местонахождении.

– Ты имеешь в виду Ивана?

– Да, именно его.

– Что с ним случилось? – изображая удивление, спросила я.

– Не знаю. Подрался, наверное, с кем-то. Он мастер во что-то вляпываться. Ладно, я побежал.

– Постой, Миш, – окрикнула я его. – Передавай ему привет.

– Конечно.

Я тут же позвонила Кирьянову, который заверил меня, что с его стороны утечки произойти не могло. Он полностью доверяет своим ребятам. Да и сам Ваня никому не сообщал о том, где находится и что с ним произошло. К тому же у него при себе нет ни телефона, ни других средств связи. Володя пообещал усилить охрану в палате и присмотреться к Мише. Мы оба предположили, что он тоже может быть связан с этим делом.

Незаметно для себя я дошла до кафе, где меня уже ждала Ленка. Она ерзала на стуле в ожидании меня. Такое ощущение, что мы не виделись сотни лет.

– Привет, пропащая! – подруга кинулась меня обнимать. – В следующий раз, когда решишь куда-нибудь исчезнуть, оставляй адрес. Ты не представляешь, что я пережила за эти дни.

– Лен, все позади. Давай уже поедим. И ты расскажешь мне то, что собиралась.

Мы сделали заказ. Любезный парнишка-официант попросил нас подождать минут десять, пока приготовится заказ.

– Так о каком одолжении попросил тебя Филипп? – не терпелось мне узнать.

– Он позвонил мне среди ночи. Ты же знаешь, что я никогда не выключаю телефон. Филипп сказал, что ему срочно надо уехать. И попросил, чтобы я присмотрела за его собакой. Милый кокер-спаниель по кличке Дол.

– Насколько я знаю, он ведь женат. Неужели некому присмотреть за псом?

– Его семья где-то за границей на отдыхе. Ты же знаешь, что я люблю животных и, несмотря на наши неудачные отношения, не смогла ему отказать.

– Надолго он уехал?

– Не сказал, но пообещал, что как только его семья вернется, то заберет собаку.

– Как справляешься?

– Мальчишки помогают. Давно просили у меня животное. Пусть тренируются и приучаются к ответственности.

– Филипп оставлял контакт для экстренной связи?

– Он написал мне один номер, но сказал, что там, куда он едет, связи нет. Поэтому сообщение отправить можно, но не факт, что оно дойдет. А что?

– Если я попрошу тебя написать ему кое-что, ты выполнишь мою просьбу? И при этом ты не будешь спрашивать, зачем мне это.

– Ну нет, так дело не пойдет. Ты его в чем-то подозреваешь?

– Я не могу тебе раскрывать подробности дела. Но да. Он под подозрением. Его разыскивает вся полиция Тарасова.

– Что же он такого натворил?

– Лен…

– Поняла, молчу. Ну почему так, Таня? Единственный приличный мужчина, который мне понравился за последнее время, как выяснилось, женат. Но это оказалось меньшее из зол. Теперь еще и моя лучшая подруга подозревает его в преступлении. В следующий раз обязательно попрошу тебя проверить мужчину, прежде чем влюбляться в него.

– Договорились. Так ты напишешь сообщение?

– А у меня есть выбор, Тань?

– Думаю, что нет.

– И что писать?

– Может быть, раз ему так важна собака, то написать что-то про нее?

– Например: «Перезвони срочно. Дело касается Дола»?

– Вполне. Лен, ты схватываешь на лету.

Ленка отправила сообщение. Но было видно, что оно не доставлено адресату.

– И что мне ему сказать, когда он перезвонит? – спросила она.

– Понимаешь, нам необходимо выманить его оттуда, где он сейчас находится. Попроси приехать к тебе.

– И вы его схватите?

– Мы с ним побеседуем. Но не буду скрывать: дело серьезное.

Нам принесли наш заказ, и мы, отодвинув на второй план рабочие дела, решили просто поесть и поболтать по душам.

Глава 9

Прошло уже больше суток с того момента, как Ленка отправила сообщение Филиппу. Но телефон все еще показывал, что оно так и не было доставлено. По всей видимости, он отключен либо находится в месте, где нет связи. Мы все были наготове. По плану, как только Филипп отвечает на сообщение, полиция выслеживает местонахождение его номера.

Тем временем из больницы ко мне пришла радостная новость. Марина очнулась после операции. Состояние ее по-прежнему тяжелое, но врачи дают благоприятные прогнозы на выздоровление.

Инна Николаевна с того момента, как нашли девушек в подвале в измученном состоянии, не отходила от дочери ни на минуту. Она кормила ее, следила, чтобы Лиза принимала лекарства строго по расписанию. Благодаря этому девушка уже спустя несколько дней после реанимации смогла вставать с кровати и практически заново учиться ходить, чистить зубы, кушать самостоятельно.

Поэтому, когда настало время переводить Марину из реанимации в обычную палату, Инна Николаевна попросила положить ее к Лизе. Тем более вторая койка пустовала. У женщины было огромное желание помочь и Марине встать на ноги. Ведь у девушки не было семьи. К тому же Фроловы решили после больницы приютить Марину у себя, если, конечно, она согласится.

Как только Марина открыла глаза, Инна Николаевна была рядом. Она сразу позвонила мне. Я примчалась, как только смогла.

– Здравствуй, Марина. Меня зовут Таня. Я частный детектив, – обратилась я к ней, садясь на стул рядом с кроватью.

– Здравствуйте, – почти шепотом произнесла она и посильнее зарылась в одеяло.

– Прошу, не бойся меня. Здесь ты в безопасности, – заверила я ее. – В больнице тебе помогут. За дверью стоит полицейский и никого лишнего к вам не пустит. Скажи, ты помнишь что-нибудь? Почему вы с Лизой оказались в том месте?

Марина попросила стакан воды и только после этого утвердительно кивнула головой.

– Ректор, – произнесла она.

– Что ректор? Это он вас похитил?

– Я работала секретарем у него. – Марина с трудом сглотнула слюну. – Помню, что в тот день ко мне зашла Лиза. Она позвала меня сбегать в буфет на обед. Ректора тогда не было на месте. Он уехал на совещание. Я решила, что за двадцать минут ничего не случится. Но вспомнила, что перед отъездом он сказал мне полить цветы в его кабинете. Мы зашли туда, и, пока разговаривали, я поливала. А потом Лиза случайно задела стопку бумаг у него на столе. – Марина снова попросила попить.

– И что было дальше?

– Мы стали складывать бумаги обратно на стол. Потом Лиза увидела какую-то красную папку. Из нее торчали листы, и она захотела их аккуратно сложить. Но стала читать. Хотя я просила ее это не делать. В итоге Лиза увидела в них то, что нам не следовало знать. Там была какая-то информация про психиатрическую клинику, которой руководил родной брат ректора. Помню только список пациентов, их фото, а напротив фамилий были суммы. Мы сначала ничего не поняли. Но потом я увидела несколько расписок. В них ректор и его брат получали деньги за оказание каких-то медицинских услуг. Суммы были очень большие с пятью и даже шестью нулями.

– Имена или фамилии не вспомнишь?

– Нет, к сожалению. Мы так были шокированы, что не заметили, как ректор вернулся. Он стал на нас орать и сказал нам, чтобы мы помалкивали. Пообещал нам за это хорошие оценки. Затем взял эту папку и убрал ее в свой сейф. После этого дал нам другие документы и сказал, чтобы мы отвезли кое-какие бумаги в ту самую клинику. Мы должны были передать их главврачу. Отвез нас туда Матвей, его сын. А дальше, простите, я ничего не помню.

– Ты и так уже рассказала главное. Ты уверена в этом?

– Да, я помню это прекрасно. Вы думаете, что я обманываю? – испуганно посмотрела на меня Марина.

– Ни в коем случае! Я тебе верю, – заверила я ее.

– Так все и было, – услышали мы голос с соседней койки. Проснулась Лиза.

– В итоге вы передали документы главврачу?

– Мы зашли к нему в кабинет, отдали документы. А потом молодой парень, сидевший там, вызвался проводить нас, и это последнее, что я вспомнила, – сказала Лиза.

– Сможете описать парня? Рост, цвет волос и так далее.

– Высокий, темноволосый, симпатичный. Но это, наверное, мало вам поможет.

– Похож? – показала я им на телефоне фото Филиппа.

– Что-то есть, но на этом снимке он значительно старше, – ответила Марина.

Лиза согласилась с подругой. Постепенно из маленьких звеньев у меня начала складываться цепь событий. Девушки поплатились за свое любопытство. Они стали жертвами обстоятельств. Не прочитав эти бумаги, они смогли бы избежать этого долгого плена длиною в семь лет.

– Чуть позже к вам заедет следователь, чтобы зафиксировать показания, а пока отдыхайте, – сказала я и попрощалась с девушками.

Выйдя из палаты, я сразу позвонила Кирьянову. Я рассказала ему все подробности разговора, а затем поспешила к Ленке.

Подругу я застала за весьма любопытным занятием. Она купала собаку. Мальчишки с любопытством смотрели, как их мать намыливает пса. А сама собака флегматично стояла в ванной и лишь периодически закатывала глаза от удовольствия.

– У вас тут все серьезно, я смотрю, – произнесла я, когда зашла в квартиру. – Прямо собачий салон красоты. Я бы не отказалась, чтобы меня тоже так помыли.

– Скажешь тоже, удовольствие не из приятных, – сдувая с глаз вылезшую из-под платка прядку волос, ответила Ленка. – Никто меня не предупреждал о том, что под словами «приглядеть за собакой» кроется столько нюансов. Ощущение, что третьего ребенка завела.

– Новости есть?

– Перед тем, как мы пошли мыть это четвероногое чудовище, не было. Загляни сама, телефон на диване в моей комнате.

Я как чувствовала – Филипп ответил Ленке на сообщение. «Приехать не смогу. Разберись сама», – написал он.

Сообщение пришло буквально минуту назад. Я тут же позвонила Кирьянову, и они смогли отследить его местонахождение.

– Есть. Телефон засветился неподалеку от поселка Лебяжий. Где-то в лесной зоне. Мы уже выезжаем туда, – сказал Володя.

– Я тоже приеду, – сказала я.

В этот момент в комнату зашла Ленка. У нее был такой вид, что ее саму мне хотелось помыть. В комнату забежала собака и встала между нами с Ленкой. А затем в типичной собачьей манере начала стряхивать с себя воду, забрызгав нас.

– Брысь отсюда, мокрое чудище! Ну как? Филипп ответил? – вытирая вспотевший лоб, спросила она.

– Да, ответил. Мне пора бежать, – направилась я к двери. – Только прошу, Лен, если вдруг он снова даст о себе знать, ни в коем случае не говори ему ни о чем.

– Конечно, я все понимаю, – ответила она.

Я знала, что в этом могу полностью положиться на подругу. Пусть она и та еще болтушка – профессия обязывает, полагаю, – но чужие тайны хранить умеет.

– Ну, удачи тебе с песиком, – пыталась подбодрить я подругу и пошла к машине.

Навигатор проложил мне путь до Лебяжьего длиною в тридцать пять километров. Я снова набрала Кирьянова. Он ответил, что ждет машину, которая едет с места происшествия.

– Если приедешь туда раньше нас, то жди. Слышишь? Жди! Ни в коем случае не лезь первой, – давал он мне свои отеческие наставления.

– Хорошо, – ответила ему я то, что он хотел от меня услышать.

Так и получилось. Я заехала на территорию Лебяжьего быстрее полиции. Небольшой поселок примерно на пятьдесят домов. Но никого, кто мог бы рассказать мне, куда двигаться дальше, на улице встретить не удалось. Поэтому интуитивно я решила поехать по центральной улице до упора. По карте именно там была лесная зона. А Володя говорил, что сигнал телефона шел откуда-то из леса.

Заехав в какую-то глушь, я предприняла несколько безуспешных попыток дозвониться до Кирьянова. Его телефон был недоступен. Бездействовать и сидеть в ожидании полиции никак не хотелось. К тому же закончился кофе, который я захватила с собой по дороге сюда. Разложив пару раз пасьянс на телефоне, я устала ждать и решила прочитать об этом поселке в интернете.

Как я и думала, о поселке Лебяжий была достаточно скудная информация. Но меня заинтересовала одна статья, написанная журналистом про когда-то знаменитого местного фермера, жившего неподалеку от этого населенного пункта. На момент публикации мужчине было за сорок, он жил один и полностью посвятил себя своему делу. Его ферма считалась гордостью района. Но после смерти мужчины в одно мгновение все закончилось. Дом опустел. Скотину забрали в колхоз. Спустя несколько лет о фермере и его достижениях все забыли.

Гипотетически в том доме, наверное, можно было укрыться. Поэтому я решила осторожно пройтись по лесу в поисках этой заброшенной фермы. И чтобы не заблудиться, оставляла повсюду метки, означавшие мое пребывание здесь.

Как назло, связи на телефоне не было. И теперь, когда мне позвонит Кирьянов, я буду недоступна. Но когда меня это останавливало?

Я шла, как мне показалось, очень долго, и в один момент даже собиралась возвращаться обратно. Повезло, что в этот раз я была в обуви и нормальной одежде. Я заметила вдалеке старый покосившийся забор. На огороженной территории было несколько построек. Одна из которых – небольшой домик. Рядом с ним, по всей видимости, стоял сарай. Я поняла, что наконец-то пришла к той самой ферме.

Подойдя поближе, увидела на земле свежие следы от колес. Судя по всему, машина неоднократно здесь проезжала. Но на территории фермы я ее не увидела. Зато услышала шум приближающегося автомобиля. Я затаилась в кустах.

Спустя минуту машина стала слышна еще лучше. Из-за пригорка показался «БМВ» сливового цвета. Тот самый, который был неуловим для меня с самого начала расследования.

Водитель остановился около забора и вышел. Я сразу узнала его, несмотря на маскировку. Только сегодня он был не в дорогом костюме, а в обычной черной толстовке с капюшоном, потертых черных джинсах и темных очках. Это был Филипп. Он отодвинул одну створку забора и заехал в сарай. Вот где он прятал машину, чтобы ее не заметили. Затем Филипп достал из багажника пакет, наполненный продуктами, и зашел внутрь. Идеальное место для укрытия – заброшенный дом в лесу.

Я снова взглянула на телефон, но в этой глуши связи по-прежнему не было. Оставалось только ждать, когда это место найдет Кирьянов, и караулить, чтобы Филипп не сбежал.

Но спустя двадцать минут из дома вышли двое – Филипп и его отчим Константин Семеренко. Они собирались уезжать. Пока Филипп складывал сумки в багажник, Константин Владимирович садился в машину.

Нужно было их как-то остановить. И у меня созрел план.

– Уже уезжаете? – спросила я, держа руку в правом кармане куртки, где находился пистолет. В левый я положила диктофон и поставила его на запись.

Филипп от неожиданности выронил ключи от машины.

– Нашла нас все-таки, – со злостью ответил он.

– Полиция уже едет сюда. Так что советую вам обоим сдаться.

– Еще чего! Мы уедем отсюда, и ты нас не остановишь.

В этот момент из машины вышел отчим Филиппа и направил на меня пистолет.

– Я сразу понял, что ты не та, за кого себя выдаешь, – сказал он.

– Как?

– Слишком любопытная. Много вопросов задавала не по теме. И даже не думай доставать пистолет! – сказал он мне, когда я попыталась вынуть руку из кармана. – Подними руки, чтобы я их видел.

– Что будем с ней делать, отец? – спросил у него Филипп. – Нам пора на самолет.

– Привяжи ее в доме к кровати. Да поскорее, пока полиция сюда не нагрянула.

– Не успеете сбежать, они будут с минуты на минуту, – попыталась обломать я их планы.

– Успеем. Ты быстрее веди ее в дом, а я выгоню машину, – скомандовал Константин Владимирович и сел за руль.

Филипп подошел ко мне и взял меня за руки, скрестив мне их за спиной. Потом он залез ко мне в карман. Достав оттуда мой пистолет, Филипп приставил его в мой бок.

– Извини, Таня, но ты сама напросилась.

– Не спросишь о своей собачке?

– А что спрашивать? Она в надежных руках. Не зря же я отдал ее этой дурочке Ленке. Я знаю, что она влюблена в меня по уши. Еще со школы на меня вешалась. Поэтому сделает все, что попрошу. И это несмотря на наш неудавшийся роман. Ею очень удобно манипулировать.

– И чем ты так ее привлек? Никогда не понимала. Ты мне с первых минут нашего знакомства показался крайне неприятным типом. Вижу, что я не ошиблась.

– Ну, ты погорячилась. Я многим нравлюсь.

– Думаю, твоя жена с этим согласится. Забавный вышел скандал у вас с ней. Ленка показывала мне видео, – засмеялась я ему в лицо.

– Вот гадина! – разозлился Филипп. – Что еще она тебе показывала?

– Похоже, она не такая и дурочка, за которую ты ее держишь.

– Сколько ты еще будешь с ней там возиться? – нетерпеливый тон его отчима был слышан в доме с улицы. – Как в первый раз, ей-богу.

– Тебе приходилось делать это и раньше?

– Я много чего делаю. Так, куда же тебя привязать? – осматривая комнату, спросил сам себя Филипп.

Пока он раздумывал, к чему меня приковать, я улучила момент и выхватила у него мой пистолет. Не зря же столько лет отрабатывала приемы на татами. К тому же на этот раз в мои планы не входило быть прикованной к кровати и упускать главных подозреваемых.

– Эй-эй, не горячись! – не на шутку испугался Филипп. – Давай обсудим.

– Расскажи мне все о вашем бизнесе.

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты прекрасно понимаешь. Иначе что бы вы вдвоем в этой глуши делали? Явно не на курорт приехали.

– Да что ты там копаешься? – неожиданно ворвался в дом Константин Владимирович и на секунду обомлел. В этот момент я как раз держала на мушке Филиппа.

– Ну ты олух, как мог так облажаться? – Его отчим схватился за голову. – Ты даже с бабой справиться не можешь. Ничего доверить нельзя. Дамочка, вам не справиться сразу с нами двумя. К тому же пушка, как я вижу, только одна.

– Не запугаете. Да и далеко не уедете, вас поймают. Поэтому в вашем случае лучше сдаться.

– Не тебе мне указывать, девочка! Мы уйдем отсюда, и ты не остановишь нас.

– А вот и нет, никуда вы отсюда не уедете, – в дверном проеме появился Кирьянов.

– Ну, наконец-то, Вов! Еще немного, и они бы ушли, – вздохнув, произнесла я.

– Я же тебе говорил подождать нас, Иванова. Когда ты начнешь слушаться?

– Нужно было их задержать. Я и так ждала вас очень долго.

– Константин Семеренко и Филипп Афонин, вы арестованы по подозрению в похищении людей и незаконном бизнесе. Повернитесь, – Кирьянов надел на них наручники.

– У вас нет доказательств! – озлобленно гаркнул Семеренко.

– Их у нас достаточно. Поехали обратно, – скомандовал Володя.

Их затолкали в машину. А мне пришлось идти до своей машины туда, где я ее оставила.

Обратная дорога из Лебяжьего до Тарасова показалась мне намного короче, я доехала быстрее. Когда подъехала к отделу, Володя выходил из своей машины. На крыльце в это время стояли двое мужчин. Это были Матвей и его отец, Кирилл Владимирович Семеренко.

Увидев, как из машины в наручниках выводят его брата, ректор набросился на Кирьянова с угрозами.

– На каком основании вы их задержали и почему меня с сыном сюда вызвали? – стал кричать он на Володю. – Я найду на вас управу. Мы влиятельные люди.

– А вас обоих я попрошу пройти в мой кабинет после того, как допрошу ваших родственников, – спокойным тоном обратился к нему Кирьянов.

Первым мы с Володей допросили главного врача Константина Семеренко. Он отказался от услуг адвоката, утверждая свою невиновность. В кабинете у Кирьянова он вел себя спокойно, в отличие от своего брата, который периодически на кого-то кричал в коридоре.

– Вы узнаете этих девушек? – Кирьянов положил перед ним на стол две фотографии Лизы и Марины.

– Впервые вижу, – бегло взглянул на них Семеренко.

– Тогда посмотрите сюда, – Володя показал ему другие фото, которые сделала я, когда пробралась в подвал клиники. – Что это за комнаты, узнаете? Снимки были сделаны в вашем медицинском учреждении.

– В нашей клинике не было таких помещений. Вы что-то путаете.

– Вы, конечно, будете отрицать, ведь перед отъездом вычистили там все, не оставив следов.

– Вы правы, когда мы уезжали, то наняли для уборки клининговую компанию, чтобы после себя помещение оставить чистым.

– Но здание под снос, зачем его мыть? По-моему, это бессмысленно, – спросила я Семеренко.

– Бессмысленно держать меня тут, не имея весомых доказательств.

– Почему же вы сбежали со своим сыном сразу после того, как мы обнаружили похищенных девушек в Климовке?

– Хотел провести с ним больше времени. С похищенными девушками это никак не связано.

– Дом в Климовке строили вы?

– У меня нет там дома.

– Тогда как вы объясните, что мы нашли фирму, которая строила этот коттедж? Все документы подписаны вами, оплата за их услуги производилась с вашей банковской карты, – Кирьянов разложил перед ним ксерокопии чеков и документов.

– Повторю: это не мой дом.

– Да, по документам собственником числитесь не вы, а ваш племянник. Но он утверждает, что вы его попросили записать дом на себя и даже заплатили ему за это немалую сумму. Зачем?

– Не понимаю, для чего мне это было нужно?

– Наверное, чтобы прятать там людей. И получать за это деньги. В этом доме мы нашли пропавших семь лет назад девушек. Они сейчас в больнице и уже дали свои первые показания. У нас также есть признание человека, который на вас работал.

– А доказательства моих злодеяний у вас есть?

– Мы работаем над этим. Нам также нужно знать о третьем месте, где вы прячете людей.

– Не понимаю, о чем вы. Проверьте мою клинику. Мы недавно переехали в новое здание. Там нет никаких подвалов. Все абсолютно законно. Пациентов лечат, согласно их диагнозам. А что касается каких-то там пропавших девушек, я понятия не имею, о чем вы. Вы нашли их в доме Матвея. С него и спрашивайте. И да – я оплачивал строителей, потому что сначала хотел этот дом для себя, но потом подарил его племяннику.

– Может быть, вы подарили его приемному сыну?

– Нет, племяннику, – продолжал настаивать на своем главврач.

– Мы были в новом помещении клиники. Действительно, там все законно. Потому что никаких подвалов в этом здании не предусмотрено. С этим у вас вышла заминка. Поэтому и развезли своих неучтенных пациентов по разным точкам. Две из них мы обнаружили. Осталась третья. И вы не выйдете отсюда, пока не скажете мне адрес, – Кирьянов ударил по столу кулаком.

– Подполковник, вы ходите вокруг да около. Нет у вас доказательств. Поэтому либо арестовывайте меня, либо отпускайте.

– По закону я имею право арестовать вас на двое суток до выяснения новых обстоятельств.

– Тогда, если у вас ко мне больше нет вопросов, отведите меня в камеру. Я устал, хочу отдохнуть. Возраст, понимаете ли.

– У меня есть вопрос, – вмешалась я в допрос. – Константин Владимирович, кто сейчас ездит за рулем вашего сливового «БМВ»?

– Филипп. Это его машина уже много лет, – ответил Семеренко.

– И никто, кроме него, не водит ее? К примеру, месяц назад?

– Нет, он даже своей жене ее не доверяет. Холит и лелеет свою «ласточку».

– Я поняла. Спасибо. У меня вопросов больше нет.

Кирьянов посмотрел на меня с удивлением и приказал увести Семеренко в камеру.

– Ты о чем-то догадалась? – спросил он меня, когда дверь закрылась. – Поделишься?

– Ты помнишь, с чего все начиналось? Инна Николаевна мне при первой нашей встрече рассказывала, что видела, как Лизу везли в этой самой машине.

– Ну да. Мы ведь ей не поверили тогда.

– Так вот. Мы тогда не проверяли камеры, потому что не знали, в каком направлении уезжал автомобиль. Но сейчас нам точно известно, что девушек везли в сторону Климовки. А с того самого перекрестка, где Инна Николаевна их видела, выезд из города только по одной дороге. И я точно знаю, что там есть камеры. Нужно проверить. Там постоянно дежурят сотрудники дорожно-патрульной службы. Они ведь там стоят с камерами и часто пишут видео. Свяжись с их начальством, может, нам повезет.

– Сейчас им позвоню, – обрадовался моей новой догадке Володя.

– И еще, – продолжила я. – Уже ясно, что Филипп у него на побегушках. И в психологическом плане он намного слабее отца. Надо на него надавить и, возможно, где-то смухлевать, чтобы он сознался.

– Если бы знать, как это сделать. Слишком мало доказательств.

– Когда нас это останавливало? Кстати, Марина говорила про какую-то секретную папку, из-за которой они и поплатились свободой. Она сказала, что ректор хранит все важные бумаги в сейфе. Я вспомнила, что и при нас с тобой он что-то убирал туда. Чутье подсказывает, что именно там лежат доказательства. Но без ордера мы не сможем получить содержимое сейфа.

– Давай послушаем, что сейчас расскажет нам Афонин, – сказал Кирьянов и попросил сержанта завести в кабинет Филиппа.

Филипп, как и его отчим, на допросе вел себя сдержанно. Он лишь раз взглянул на меня с легкой ухмылкой. Его явно развлекала вся эта ситуация.

– А у вас тут уютненько, – сказал он Кирьянову, оглядывая кабинет.

– Ну, кому, как не вам, это знать. Судя по досье, вы уже бывали на допросах в полиции, гражданин Афонин, – заглядывая в папку, начал Володя. – Подозрение в убийстве матери – серьезное обвинение.

– Я был ни при чем. И это доказали. Неужели в вашем досье об этом не написано?

– Да, действительно, все обвинения были сняты. Но сейчас вы снова здесь.

– И снова я ни при чем, – развел руками Филипп.

– Мы так не считаем. Почему вы прятались в заброшенном доме?

– Мы проводили время с отцом. Захотелось, так сказать, экстремального отдыха. Там, кстати, достаточно неплохо, несмотря на то что дом пустует. Даже подумали прикупить его.

– И что же вы вдвоем там делали?

– Кроссворды разгадывали, чай пили. Свежий воздух, так сказать, успокаивает.

– Но у вас ведь есть дом в Климовке. Почему не поехали туда?

– Это дом брата.

– Вы узнаете этих девушек? – Кирьянов показал ему фотографии Лизы и Марины.

– Нет, впервые вижу.

– А они вас узнали.

– Да что вы говорите! И где же они меня видели?

– Вы мне скажите. Посмотрите повнимательнее.

– Нет, не узнаю, – Филипп помотал головой.

– Ладно, а этого человека вы знаете? – Володя положил перед ним фото Пятака.

– Да, это мой друг детства. Сашка Петров. А что с ним?

– С ним все хорошо. Он буквально вчера написал вот на этом же месте несколько листов с признанием. Кстати, про вас тут тоже есть много чего интересного, – размахивая перед Филиппом бумагой, сказал Кирьянов.

Филипп изменился в лице. От его улыбки не осталось и следа. Все веселье тут же куда-то испарилось.

– Когда вы виделись с ним в последний раз?

– Не помню, может быть, на днях.

– Где?

Филипп молчал.

– Понятно. А вот этого молодого человека помните? Вы разговаривали на днях, – Володя показал ему снимок Вани.

– Мне кажется, пора воспользоваться услугами адвоката, – сказал Филипп.

– А чего вы испугались? Если говорите, что не виновны, то бояться нечего. Так, я напомню, где вы с ним общались. Его зовут Иван. Ты выбивал из него информацию у старой мельницы. Не помнишь? А он все прекрасно помнит, несмотря на то что вы накачали его «Лоразепамом».

– Чем-чем накачали? Лора чего? Вы рассказываете какие-то страсти. Я и мухи не обижу. Меня явно хотят оклеветать.

Беседу прервал вошедший в кабинет лейтенант и отдал Кирьянову бумаги. Я заметила, как у Володи загорелись глаза.

– Что там? Почему вы улыбаетесь? – заерзал на стуле Филипп.

– Посмотрите сами, – Кирьянов показал ему несколько фотографий. – Вот на этом снимке вы выезжаете на своем сливовом «БМВ» из Тарасова. А здесь автомобиль показан немного с другого ракурса. И смотрим, кто же там изображен? Неужели Лиза Фролова? Действительно она. И что же она делала в вашей машине?

– Это фотошоп.

– Есть свидетель, который видел вас в тот день. По-моему, уже просто нет смысла отпираться, – попытался убедить его Кирьянов.

– Послушай, Филипп, – влезла я в их разговор. – Все кончено. Сейчас самое лучшее для тебя – это сотрудничать с нами. Улик против тебя достаточно, чтобы посадить надолго. А как же твоя семья? Но мы также знаем, что ты просто исполнитель. Люди, которые всем руководят, первым делом будут спасать свои шкуры. Без обид, но ты ведь ему не родной сын. Поэтому настоящие отцовские чувства Семеренко к тебе вряд ли испытывает. Похоже, что на первом месте там братские отношения. И он уже дал нам это понять во время допроса.

Похоже, мои слова заставили Филиппа задуматься. Каким бы негодяем он ни был, но сидеть за чужие преступления уж точно не хотел.

– Если я расскажу все, что мне будет?

– Будет зависеть от того, что ты расскажешь.

– Все.

– Давай обо всем с самого начала, – приготовился записывать Кирьянов. – Чем вы занимаетесь?

– У отчима и его брата небольшой бизнес. За деньги, причем совсем немалые, они удерживают насильно в психиатрической клинике людей. Их «поставляет» криминальный авторитет по кличке Батя. Под это дело они отвели целый подвал. Все там обставили. Все процветало, пока городские власти не попросили на выход. Им понадобилось место. Отчим пытался откупиться, но новый глава администрации не пошел на уступки. Видимо, тот, кому понадобилось это место, дал ему на лапу больше, чем предложили мы. Пришлось действовать экспромтом и распихивать людей по разным местам.

– Сколько всего таких «пациентов»?

– Было восемь, пока девчонка не отбросила концы.

– Ты о какой девчонке?

– Из медуниверситета. Надя, что ли. Решила на свою голову поиграть в частного детектива.

Мы переглянулись с Володей и поняли, о ком идет речь. Это была та самая милая девушка Надежда, которая сливала мне информацию. Ее труп был найден в лесу.

– Что с ней случилось? – спросила я.

– Ректор застал ее врасплох, когда она рылась в документах в его приемной. А потом сделали с ней то же, что и с остальными. Он отправил ее в клинику передать кое-какие документы, а я заманил ее в подвал, и пришлось вколоть ей лекарство. Но кто же знал, что у нее слабое сердце. Она прямо там и умерла через несколько часов. Деваться было некуда. Отчим приказал отвезти ее в лес и зарыть там.

– А что с цепочкой? Почему у нее на шее был кулон Лизы?

– Хотели запутать вас. Внешне они были немного похожи, поэтому и надели на нее кулон. Чтобы вы перестали расследовать.

– Так как оказались у вас Фролова и Игнатьева?

– Насколько я знаю, ректор застал их в своем кабинете, когда они читали то, что им не следует. Он отправил их к нам, а мы о них позаботились. Лизу полиция стала искать. А у Марины никого не было, поэтому ректор сам написал заявление от ее имени об отчислении.

– Что с девушками там делали? Какими лекарствами их кололи?

– Успокоительными. Кормили их, гуляли с ними. Они были как «овощи», поэтому угрозы не представляли. Большую часть времени они лежали.

– Так и собирались их там держать?

– Пока да. Но были планы отвезти их в другую страну, откуда они никогда не смогли бы вернуться.

– Жестоко, – постучал ручкой по столу Кирьянов.

– Это жестокий бизнес, к сожалению.

– И где сейчас остальные?

– Трое лежат в частном доме. Мы выкупили его за копейки. Там нет подвала, но много комнат.

– Адрес?

– Улица Котельная, дом два.

– Срочно отправляйте наряд на Котельную, дом два, – позвонил Кирьянов по телефону дежурному. – Кто там с ними? Он вооружен?

– Там Вася. Да, у него пистолет.

– Подозреваемый вооружен, – сказал он в трубку. – Какую роль играет в этом деле Матвей?

– Никакую.

– В смысле?

– Он не знает об этом бизнесе.

– Не поверю. Как можно не замечать, что творится у него под носом?

– Матвей – мажор, привык жить за папенькин счет. Своими руками он может делать только одно – лапать красавиц в уголке. Абсолютно безвольный. Поэтому его и не посвящали в подробности бизнеса. Сдал бы при первой опасности.

– Но, насколько мы знаем, именно он тогда отвез девушек в клинику, – вспомнила я.

– Да, но он понятия не имел, для чего это сделал.

– И он даже не понял на следующий день, что произошло?

– Говорю же, он недалекий. А в те годы так только за юбками и бегал. Чуть ли не каждую неделю с новой девчонкой. С этой Лизой только долго встречался, что было ему совсем несвойственно.

– Кто звонил мне с угрозами?

– Когда ты начала расследовать это дело, я понял, что нам конец. Ленка все твердила, что ты лучшая и раскрываешь даже самые безнадежные дела. Тогда я рассказал об этом отчиму. И он приказал припугнуть тебя.

– Звонки, велосипедист, кража дневника, нападение на соседку – это все твоих рук дело?

– Ну, не моих лично, но по моему указанию.

– Кстати, что с дневником? Зачем он был вам нужен? Ведь там ничего про вас нет.

– После вашего с Матвеем неудачного свидания он позвонил мне. Все рассказал, но тогда он уже был в хлам пьяным. Стал нести какую-то чушь. И сказал, что ты нашла дневник Лизы. И он боялся, что она написала в нем о своей беременности. Поэтому я и нанял человека, чтобы его забрать у тебя.

– Кого ты нанял?

– Дневник у тебя забрал из квартиры Ваня, все остальное – дело рук Пятака.

– Что стало с ребенком Лизы?

– Она его потеряла. С таким количеством медикаментов у ее беременности не было шансов сохраниться. Но мы, клянусь, не знали, что она в положении.

Спустя час Кирьянову сообщили, что третье место, на которое указал Филипп, обнаружено. Пациентов нашли и отвезли в больницу. Охранявшего их мужчину задержали.

– Это все пациенты? Других точно нет?

– По крайней мере, я знаю только этих.

– Ты знаешь, как они туда попали?

– Их привез Батя. Они где-то перешли ему дорогу, – рассказал Филипп.

– Как найти Батю? За ним еще пара грехов есть. Наркополиция давно его окучивает, – спросил у него Кирьянов.

– Если я сдам его, мне сбавят срок?

– Ты и так с нами сотрудничаешь, – ответил Володя. – Так где его искать?

– В соседнем Покровске на краю города есть гаражный кооператив. Самый крайний гараж с номером пятьдесят один. Там фасуют героин. У него человека три обычно сидят там. Насколько я знаю, он последние дни тоже обитал там. Прятался, когда узнал, что в Климовке и в университете прикрыли наши точки. Если еще не сбежал, поищите там.

– Братья Семеренко имеют отношение к наркотикам?

– Нет, это точно.

Кирьянов тут же связался с полицией Покровска, которая по наводке Филиппа сразу же выехала в тот гаражный кооператив. Все было так, как он и говорил. Батя прятался там. Но как только увидел полицейских, попытался открыть огонь. Он был застрелен на месте, как и его трое подельников.

Допрос Филиппа продолжался почти четыре часа. Когда его вывели из кабинета Кирьянова, в коридоре не было уже ни ректора, ни Матвея.

– Вот теперь мы наконец-то сможем получить ордер на обыск у Кирилла Семеренко. Я пойду его запрошу. Жди меня тут, – сказал Володя.

– Нет, я пока схожу куплю нам перекус. Когда мы еще поедим, – ответила я.

– Ценное предложение. Ехать на голодный желудок на обыск не самое приятное занятие, – обрадовался он и быстро зашел в свой кабинет.

Спустя час ордер был уже на руках у Кирьянова. К тому времени мы уже успели съесть по гамбургеру и выпить по стакану кофе. Когда мы подъехали к медицинскому университету, у главного входа стояла карета «скорой помощи». Поднявшись в приемную, мы увидели выходящих из кабинета ректора двух фельдшеров. Рыдающая секретарша Ирочка стояла испуганная посреди приемной и хлопала своими ресницами.

– Что случилось? – Кирьянов показал им свое удостоверение. – Мы из полиции.

– Самоубийство. Тут нам делать нечего, уступаем место вам, – сказала врач и поспешила на выход.

– Ира, что произошло? Вот, попейте воды, – дала я стакан девушке и посадила ее на стул.

Ее руки тряслись, и она не могла даже сделать глотка. Я напоила ее водой, дала салфетку.

– Я сидела, печатала приказы и слышу – хлопок, – начала она рассказывать. – Забегаю в кабинет, а там Кирилл Владимирович в кресле и у него из головы течет кровь. Я сразу же вызвала «скорую», а они меня отругали, мол, надо было в полицию звонить.

– Расскажите, как он себя сегодня вел? Был странным, хмурым? Заметили что-то подозрительное? – спросил у нее Кирьянов.

– Да вроде все как обычно. Хотя я бы сказала, что он был сегодня чересчур милым. Принес мне большую шоколадку к чаю. Я спросила, за что? Он ответил, что сегодня будет хороший день. Обычно он не позволял себе такие любезности.

– Кто-то к нему приходил сегодня?

– С утра заходил сын, они очень долго разговаривали. И все. Больше никого.

Мы прошли в кабинет ректора. Он сидел в кресле. Если бы из его виска не текла кровь, можно было бы предположить, что он спит. На полу рядом с ним валялся пистолет. А на письменном столе был идеальный порядок. Перед покойным лежала только красная папка и записка.

Это было чистосердечное признание, написанное им от руки. В нем ректор в подробностях все описал, взял всю вину на себя и попросил никого не наказывать. В письме он также сообщил, что его сын Матвей ни при чем.

В красной папке были те самые бумаги, о которых мне говорила Марина: расписки, фотографии.

– Совсем неожиданный поворот, – почесал затылок Кирьянов.

– Неужели замучила совесть? – спросила я.

– Похоже на то.

– И что теперь?

– А что теперь? Каждый будет отвечать за свои поступки.

– Филипп и его отчим будут сидеть. Они понесут наказание за все, что совершили.

– А Матвей? Ректор пишет, что он не был в курсе его темных делишек.

– Матвей, похоже, действительно ни при чем.

Мы дождались криминалистов и разъехались по разным местам. Кирьянов отправился в отдел заполнять бумажки, а я поехала к Ленке, чтобы рассказать ей всю правду про Филиппа. Потому что подумала, что, какой бы она ни была горькой, подруга должна ее знать.

Ленка приняла все стойко. Но до конца дня мне пришлось просидеть у нее. Она клялась мне, что больше в ее жизни не будет никаких мужчин. В итоге бутылочка игристого немного подняла Ленке настроение.

– Кстати, собаку у меня забирают. Объявилась жена Филиппа. Мальчишки, конечно, уже успели расстроиться, но я только рада. Не хочу, чтобы о Филиппе мне что-то напоминало, – рассказала она мне.

Вернувшись наконец-то домой, я набрала себе ванну, о которой мечтала. В тот вечер я впервые за последние месяцы смогла уснуть как младенец.

Прошло несколько дней после похорон Кирилла Семеренко. В тот день проститься с ректором медицинского университета пришло чуть ли не полгорода. Все было очень помпезно. Люди говорили красивые слова, приносили цветы. И недоумевали, почему он так поступил.

Я пришла туда лишь для того, чтобы поддержать Матвея, который выглядел как беспомощный котенок, оставшийся один на большой дороге.

Сегодня мы отправились с Матвеем в кофейню неподалеку от моего дома. Он позвонил мне и попросил о встрече. Матвей был подавлен и по-прежнему находился в сильном шоке. Поэтому большую часть времени мы просидели в тишине. Каждый из нас думал о чем-то своем.

– Лизу и Марину завтра выписывают, – прервала я наше молчание. – Не хотел бы ты навестить их?

– И что я скажу? Привет, я тот, чьи родственники над вами издевались все эти годы?

– Они знают правду. Они понимают, что ты ни при чем. Можно просто извиниться, и этого им будет достаточно.

– Таня, думаю, ты права. Я должен извиниться. Сейчас к ним можно?

– Да, – взглянула я на часы. – Как раз время для посещения.

В больнице, несмотря на опасения Матвея, все прошло неплохо. Поначалу чувствовалось напряжение. Девушки все еще с недоверием смотрели на него. Но Матвей все-таки сумел найти слова, чтобы они его простили.

Пока бывшие однокурсники разговаривали, Инна Николаевна отвела меня в сторонку и крепко-крепко обняла.

– Мое сердце меня не обмануло. Признаюсь, что, когда мне посоветовали обратиться к вам, я очень сомневалась. Я не верила уже ни во что. Пока вас не увидела. Вы с первых минут сумели вселить в меня надежду. Спасибо огромное, Таня, от меня и Лизиного папы!

– Я рада, что была вам полезна. Берегите себя и девочек. Что будет с Мариной? Она согласилась поехать к вам?

– Да, сказала, что, пока не встанет на ноги, поживет у нас. А дальше – посмотрим.

Мы вышли с Матвеем из больницы в хорошем настроении. Еще одно завершенное дело.

– Я должна проведать кое-кого еще. Поедешь со мной? Это за городом, – предложила я ему.

– Свежий воздух мне сейчас не помешал бы, – впервые за долгое время Матвей улыбнулся. – Так куда мы поедем?

– В Климовку. Там живет прекрасная бабушка, которая готовит самый вкусный чай на свете! Ты обязательно должен его попробовать. Но только сначала заедем в магазин и купим вкусный тортик, – сказала я.

– Что за бабушка?

– Долго рассказывать. Она очень похожа на мою. Такая же добрая и заботливая.

– Тебе повезло. А у меня никогда не было бабушки, – с сожалением вздохнул Матвей.

– Эта бабушка тебе обязательно понравится.

Мы ехали в Климовку и слушали музыку. Из динамиков доносилась спокойная романтическая мелодия. Прохладный ветер из приоткрытых окон раздувал нам волосы. Впервые за долгое время мне не хотелось ни о чем думать. Только смотреть вдаль, держать руки на руле и предвкушать аромат свежего чая с шиповником и душицей.

Когда мы заехали в деревню, бабушка Алевтина сидела на лавочке и как будто ждала меня.

– Я знала, что ты вернешься, дочка. Наверное, снова хочешь отведать моего чаю? – улыбнулась она и пригласила в дом.

– Вы правы. Давайте пить чай. Мы с гостинцем.

Мы проболтали с бабушкой Алевтиной до позднего вечера. И впервые за последнее время мне не хотелось возвращаться в город.

Content

Марина Сергеевна Серова
Семь лет молчания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9