Таня Хафф

Кровавая плата

Tanya Huff

Blood Price

Copyright © Barbara Hambly, 1988

Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов

JABberwocky Literary Agency (США)

и Агентства Александра Корженевского (Россия)

© Н. Мерчик, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается Джону, который с самого начала сносил все телефонные звонки, ксерокопирования, походы на почту, поздние возвращения домой, ранние отъезды, а порой и вовсе ночевки вне дома. Спасибо.

Глава 1

Иэн глубоко засунул руки в карманы и хмуро оглядел пустую платформу метро. Пальцы у него заледенели, настроение было дерьмовым, и он понятия не имел, почему согласился встретиться с Корин в ее квартире. Учитывая ситуацию, встреча на нейтральной территории была бы куда лучше. Он перевел суровый взгляд на цифровые часы под потолком. 00:17. Тринадцать минут, чтобы добраться от Эглинтон-Уэст до Уилсон-стейшн, шесть кварталов на автобусе и затем еще три бегом до квартиры Корин. Слишком долго.

Я опоздаю. Она будет рвать и метать. И все шансы помириться коту под хвост. Иэн вздохнул. Они два часа спорили по телефону, прежде чем ему удалось уговорить Корин на встречу. Требовалось огромное количество времени, чтобы построить с ней отношения, и, дьявол побери, скучными их назвать было нельзя. Боже, вот уж женщина с характером… Губы Иэна растянулись в улыбке сами собой: оборотная сторона ее темперамента стоила того, чтобы продолжать эти американские горки. Он заулыбался еще шире. Для девушки ростом метр пятьдесят семь Корин производила колоссальное впечатление.

Иэн снова взглянул на часы.

Куда, черт возьми, запропастился этот поезд?

00:20.

«Чтобы был в половине первого, в противном случае даже не появляйся», – сказала она, полностью игнорируя тот факт, что по воскресеньям Транзитная комиссия Торонто, вездесущая ТКТ, резко снижала количество поездов. В столь поздний час будет удачей поймать последний поезд.

Но если взглянуть с положительной стороны, будет уже очень поздно, когда он доберется до Корин, а учитывая, что завтра у них обоих занятия в восемь утра, ему придется остаться на ночь. Иэн вздохнул. Если, конечно, она вообще пустит меня в квартиру.

Он дошел до южной оконечности платформы и заглянул в туннель. Ни намека на свет, зато он чувствовал дуновение ветерка. Обычно это означало, что поезд близко. Отворачиваясь, Иэн закашлялся. Из туннеля разило так, будто там кто-то умер: так пахнет в коттедже, где мышь сдохла между стен.

– И крупная такая мышь, – пробормотал он, потирая нос кулаком. Вонь осела у него в легких, и Иэн снова закашлялся. Забавно, какие финты порой проделывает мозг: теперь, когда он знал о запахе, казалось, тот становился лишь сильнее.

А затем из туннеля, прямо из темноты, донесся звук шагов, который ни с чем нельзя было спутать. Тяжелая поступь. Не работника, который после тяжелого рабочего дня торопится, пока не пойдет поезд. Не бродяги, что, шатаясь, стремится добраться до безопасной платформы. Тяжелые шаги человека, который целенаправленно подходил к нему со спины.

Иэн с упоением ощутил острый ужас, от которого сердце сильнее зашлось в груди, а дыхание сперло. Он прекрасно знал, что когда обернется, то увидит нечто весьма прозаичное, поэтому он замер и наслаждадся чувством неизведанного, пока оно все еще оставалось неизведанным. Выброс адреналина обострял чувства, секунды превращались в часы.

Он не оборачивался до тех пор, пока шаги не отсчитали шесть цементных ступенек, ведущих на платформу.

А затем было уже слишком поздно.

У него практически не осталось времени, даже чтобы закричать.

* * *

Спрятав подбородок в ворот пальто – хоть и стоял апрель, на улице все еще было промозгло и сыро, без намека на весну, – Вики Нельсон сошла с эглинтонского автобуса и нырнула на станцию метро.

– Да уж, это был полный провал, – пробормотала она. Пожилой джентльмен, сошедший с автобуса следом за ней, издал вопрощающий звук. Она повернулась и бросила пустой взгляд примерно в его направлении, после чего ускорила шаг. Выходит, я не просто «паршивая компания и настолько скованна, что пищу́», я еще и разговариваю сама с собой. Вики вздохнула. Лоренс был симпатичным, но не в ее вкусе. Она не встречала мужчины в своем вкусе с тех пор, как ушла из полиции восемь месяцев назад. Я должна была догадаться, что так все и закончится, когда соглашалась на свидание с мужчиной, который выглядит значительно лучше меня. Не знаю, зачем я вообще приняла приглашение.

На самом деле Вики прекрасно знала, почему она приняла предложение: ей было одиноко. Она знала, но не хотела признаваться себе в этом.

Вики успела спуститься до середины лестницы, ведущей на платформу для поездов, идущих в южном направлении, когда услышала крик. Или скорее полукрик. На середине вопль обрывался. Одним прыжком она очутилась на первой площадке. Оттуда через стекло она могла видеть лишь половину каждой платформы – ни намека на то, на какой стороне случилась беда. Но южная платформа была ближе. На нее она попадет быстрее.

Перепрыгивая через две, а затем даже через три ступеньки зараз, она крикнула: «Вызовите полицию!» Даже если ее никто не услышал, это могло отпугнуть нападавшего.

За девять лет в правоохранительных органах ей ни разу не приходилось пользоваться пистолетом. Сейчас он ей очень пригодился бы. За все девять лет в полиции она ни разу не слышала, чтобы кто-то так кричал.

«И что, черт возьми, ты творишь? – возопила рациональная часть ее. – У тебя нет оружия! Нет прикрытия! Ты понятия не имеешь, что творится там, внизу! За восемь месяцев без униформы ты успела забыть все, чему тебя учили?! Что, черт тебя подери, ты хочешь этим доказать?»

Вики проигнорировала голос разума и продолжила бег. Может, она и пыталась что-то кому-то доказать. И что с того?

Когда она ворвалась на платформу, то тут же поняла, что выбрала не ту сторону, и всего на миг она этому обрадовалась.

Фонтан крови разукрасил отделанную оранжевой плиткой стену, постепенно истончаясь до узора из алых капель. На полу под кровавым пятном лежал молодой человек: глаза и рот раскрыты, вместо горла – кошмарное месиво. Нет, это был уже не молодой человек, а его труп.

Недавно съеденный ужин запросился наружу, но барьеры, которые она научилась ставить, пока расследовала другие смерти, встали на место, и Вики совладала с рвотными позывами.

В туннеле поднялся ветер, она слышала, как приближается поезд, идущий в северном направлении. Судя по звуку, он был уже близко.

Боже ж ты мой, только этого не хватало. В 00:35 в воскресенье велик был шанс, что поезд окажется пустым, никто не сойдет, никто не увидит тела и забрызганной кровью стены у южной оконечности платформы, ведущей на север. Но, учитывая то, как устроен мир, куда более вероятно, что группа детей или миниатюрная пожилая дама со слабым сердцем выйдут из вагона и столкнутся лицом к лицу с безмолвно вопящим свежим трупом.

Она видела лишь одно решение.

Грохот поезда заполнил станцию, когда Вики с бешено колотящимся сердцем и звенящим в ушах адреналином спрыгнула на пути, ведущие на юг. Деревянный настил над контактным рельсом был слишком далеко, практически посередине между бетонными колоннами, поэтому она прыгнула, стараясь не думать о миллионах вольт электричества, которые превратят ее в уголек. На миг она пошатнулась на краю разделителя, проклиная длинное пальто и жалея, что не надела куртку, после чего, прекрасно осознавая всю глупость своего поступка, посмотрела на приближающийся поезд.

И когда он успел подъехать так близко? Свет ослеплял, стук колес оглушал. Она замерла в свете фар. Вики была уверена, что если она двинется дальше, то упадет и металлические колеса зверя разрежут ее на части.

Вдруг нечто, ростом с человека, мелькнуло в северном туннеле. Она различила лишь клубящуюся черную тень на фоне разрастающегося света фар, но это выдернуло ее из ступора и заставило двигаться.

Под ногами хрустела угольная крошка, звенел металл, затем ее руки оказались на краю платформы – Вики подтянулась. Мир наполнился звуком и светом, что-то коснулось ее подошвы.

Ладони были липкими от крови, но чужой, и в тот момент все остальное не имело значения. До того как поезд остановился, она укрыла своим пальто тело и достала удостоверение.

Инспектор поезда высунул голову.

Вики раскрыла кожаную книжечку перед ним и пролаяла:

– Закройте двери! Сейчас же!

Не до конца отворившиеся двери закрылись.

Вики вспомнила о том, что надо дышать, а когда голова инспектора показалась вновь, рявкнула:

– Пусть машинист вызовет по радио полицию. Скажите им код 10–33… неважно, что это значит!

Она видела, что его распирает от вопросов.

– Они в курсе! И не забудьте сообщить, где все произошло.

В чрезвычайных ситуациях люди совершали куда более глупые оплошности. Когда инспектор скрылся в вагоне, она опустила взгляд на визитницу и вздохнула, затем поправила окровавленным пальцем очки на переносице. В данном случае ее удостоверение частного детектива ничего не значило, но люди реагировали на проявление власти, а не на детали.

Вики отошла чуть в сторону от тела. Вблизи запах крови и мочи – спереди джинсы юноши были мокрыми насквозь – легко перебивал металлический аромат метро. Один пассажир глянул через окно ближайшего вагона. Вики осклабилась на него и принялась ждать.

Меньше чем через три минуты она услышала слабый вой сирен с улицы. Она почти обрадовалась. Это были три самые долгие минуты в ее жизни.

За это время она успела сопоставить положение тела с фонтаном крови, и ей совсем не понравились выводы.

Она не знала, кто был способен одним ударом разодрать плоть, словно салфетку, и напасть так быстро, что у жертвы даже не было времени защититься. Но кто-то это сделал.

И этот кто-то скрывался в туннеле.

Она извернулась, чтобы заглянуть в черноту позади поезда. Волоски на затылке стали дыбом. Она гадала, что скрывалось в тени. По коже побежали мурашки, и причиной тому был отнюдь не холод. Она никогда не причисляла себя к людям с богатым воображением, к тому же она знала, что убийца давно ушел, и все же что-то витало в туннеле.

Отчетливый топот полицейских башмаков по плитке заставил ее обернуться и аккуратно развести руки в стороны. Полицейским, которых вызвали на место жестокого убийства, можно простить поспешные заключения, когда они рядом с телом видят человека, перепачканного кровью.

Несколько минут царил хаос, но, к счастью, четверо из шести констеблей слышали о победоносной Виктории Нельсон, и после того, как все обменялись извинениями, они приступили к работе.

«…свое пальто на труп, сказала машинисту вызвать полицию и ждала». Вики наблюдала за тем, как констебль Уэст с ненормальной скоростью корябает в блокноте происшествий, и прятала улыбку. Она еще помнила, как сама была столь же юной и ревностной. Но с трудом. Когда он поднял взгляд, Вики кивнула в сторону тела и спросила:

– Хотите взглянуть?

– У, нет!

Спустя мгновение он добавил, слегка робея:

– Я хотел сказать, мы не должны ничего трогать до прибытия убойного отдела.

Убойный отдел. Желудок Вики совершил кульбит, а настроение сигануло вниз. Она забыла, что больше не руководит процессом. Забыла о том, что теперь она просто свидетель – первая оказавшаяся на месте преступления, да и то потому, что совершила весьма глупый поступок. Благодаря полицейским в форме казалось, что все как в старые добрые времена, но убойный отдел… ее департамент. Нет, больше не ее. Тыльной стороной запястья она поправила очки на носу.

Констебль Уэст смущенно опустил взгляд, когда Вики застукала его за тем, что он глазел на нее.

– Эм… думаю, никто не будет против, если вы смоете кровь с рук.

– Спасибо. – Вики сумела выдавить из себя улыбку, но проигнорировала незаданный вопрос. То, насколько хорошо или плохо она видела, не касалось никого. Пускай в полицейских рядах пойдет очередной слушок. – Будьте добры, достаньте, пожалуйста, пару салфеток из моей сумки…

Молодой констебль робко запустил руку в ее огромную черную кожаную сумку, и на лице его сквозило неподдельное облегчение, когда он извлек на свет салфетки, сохранив при этом все пальцы. В окружных и городских участках полиции ходили легенды о сумке Вики.

По большей части кровь на ее руках засохла, превратившись в красновато-коричневые чешуйки, а ту, что еще не успела, салфетки лишь размазали. Несмотря на это, она продолжала тереть руки, ощущая себя леди Макбет.

– Уничтожаешь улики?

Челлучи, подумала она. Нужно же было им отправить именно Челлучи. Сукин сын всегда двигался абсолютно бесшумно. Они с Майком Челлучи расстались не на дружеской ноте, но к тому моменту, как Вики повернулась к нему, ей удалось совладать с выражением лица.

– Всего-навсего пытаюсь усложнить тебе жизнь.

Ее интонации и улыбка были фальшивыми.

Он кивнул. Чересчур длинный темно-коричневый локон упал ему на лицо.

– Всегда лучше использовать свои сильные стороны. – Затем его взгляд скользнул мимо нее и упал на тело. – Дейв возьмет у тебя показания. – Позади партнер Челлучи отсалютовал двумя пальцами. – Я поговорю с тобой позже. Твое пальто?

– Да, мое.

Вики наблюдала за тем, как Майк приподнял край пропитанной кровью ткани, и знала, что в тот момент для него не существовало ничего, кроме трупа и небольшой территории вокруг него. Хотя их методы отличались, он относился к своим обязанностям столь же рьяно, как и она сама. В прошлом, молча поправила себя Вики. Негласная конкуренция между ними обостряла не одно расследование. Включая те, в которых они не участвовали.

– Вики?!

Она разжала челюсти и, все еще оттирая кровь с рук, последовала за Дейвом Грэмом вдоль платформы.

Дейв, ставший напарником Майка всего за месяц до того, как Вики уволилась и между ней и Майком состоялся последний скандал с криками и воплями, напряженно улыбнулся и сказал:

– Давай сделаем все по правилам, идет?

Вики выдохнула, только сейчас сообразив, что все это время не дышала.

– Конечно, без проблем.

Во всем мире полицейские прятались от своих эмоций за правилами.

Пока они беседовали, опустевшие вагоны медленно тронулись со станции.

– …Услышав крик, ты побежала на южную платформу, пересекла пути перед прибывающим на северную платформу поездом, чтобы оказаться возле тела. Пока ты пересекала пути…

Вики хотелось провалиться сквозь землю. Из всех, кого она знала, Дейв Грэм был наименее склонен осуждать других, но даже он не мог скрыть свою реакцию на ее выходку.

– …ты увидела нечто, напоминающее человека, в свободном развевающемся одеянии. Оно промелькнуло между тобой и огнями поезда. Верно?

– В целом да.

Если убрать все точно задокументированные детали, ее поступок звучал очень глупо.

– Хорошо. – Он закрыл блокнот и почесал нос. – Ты здесь задержишься?

Вики скосила глаза на полицейского фотографа, который щелкал камерой, делая очередную серию снимков. Майка нигде не было видно, но она услышала, как он в туннеле отдает команды своим фирменным голосом – «дарованием божьим отделу по раскрытию убийств». В туннеле… Волосы у нее на затылке встали дыбом, когда она вспомнила ощущение чего-то темного, затаившегося там. На ум приходило только одно слово – «зло». Внезапно ей захотелось предупредить Челлучи, попросить его быть осторожным. Но она этого не сделала. Она знала, как Майк отреагирует. Как она бы отреагировала, будь на его месте.

– Вики? Так ты останешься?

Она уже готова была сказать «нет», мол, вы знаете, где меня найти, если понадобится дополнительная информация, но любопытство – а ей хотелось узнать, что полиция обнаружит, посмотреть, сколько ей удастся продержаться в непосредственной близи к работе, которую она так любила, и при этом не раскиснуть, – превратило «нет» в ворчливое «какое-то время». Разрази ее гром, если она позорно сбежит.

Пока Вики наблюдала, Челлучи поднялся по ступенькам на платформу и заговорил с криминалистом, указывая рукой в сторону путей. Тот спорил и отвечал, что ему для работы требуется освещение получше, но Челлучи лишь отмахнулся от него. Фыркнув, криминалист подхватил свой чемоданчик и направился в туннель.

Как всегда, само очарование, подумала Вики. Челлучи тем временем поднял с пола ее пальто и прошествовал к ней, обходя стороной медиков, паковавших тело в оранжевый пластиковый мешок.

– Дай угадаю. – Она подала голос, как только он приблизился. Фраза прозвучала сухо, почти саркастически, и Вики надеялась, что по интонации нельзя было распознать тех эмоций, что обуревали ее и от которых кишки у нее скручивало спазмами. – Единственные отпечатки пальцев на месте преступления – мои?

Конечно, отпечатков было множество, но кроме кровавых ладоней Вики остальные идентифицировать пока не представлялось возможным – этим займется центральный офис.

– В яблочко, Шерлок. – Он швырнул ей пальто. – Кровавый след ведет в нишу для работников и там обрывается.

Вики нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти, что произошло до того, как она выскочила на платформу.

– Ты проверил южную сторону?

– Там след и обрывается, – сказал он тоном, который подразумевал «не учи ученого». Челлучи поднял руку, чтобы упредить ее следующий вопрос. – Один из констеблей поговорил с дедушкой, пока Дейв разбирался с тобой, но старик практически в истерике. Без конца твердит об Армагеддоне. За ним приедет зять, а я поговорю с ним завтра.

Вики бросила взгляд на противоположную платформу, где пожилой мужчина, который следом за ней вышел из автобуса и спустился в метро, разговаривал с женщиной-полицейским. Даже издалека он выглядел паршиво. Лицо стало серым, и, судя по всему, он тараторил, не контролируя себя. Костлявой рукой с опухшими костяшками он вцепился в рукав полицейского. Вики вновь обратила внимание на своего спутника и спросила:

– А что с метро? Его закрыли на ночь?

– Да. – Майк махнул в конец платформы. – Хочу, чтобы Джейк снял пальчики и исследовал нишу. – Вспышки говорили о том, что фотограф еще работает. – Не тот случай, когда мы можем обернуться за пару минут. – Майк спрятал руки в карманах пальто и нахмурился. – Хотя по тому, как Транзитная комиссия кудахтала, можно подумать, мы закрыли метро в час пик, чтобы арестовать за разбрасывание мусора.

– А по-твоему, с чем мы имеем дело?

Вики насколько могла открыто спрашивала Майка, ощутил ли он то же, что почувствовала она, чем бы это ни было.

Он пожал плечами.

– Это ты мне скажи: ты рисковала, чтобы оказаться в самой гуще этой заварушки.

– Я была на месте, – рявкнула она. – Ты бы предпочел, чтобы я проигнорировала ситуацию?

– У тебя не было при себе оружия, не было прикрытия, ты понятия не имела, что здесь происходит. – Челлучи слово в слово воспроизвел тот же перечень, что она зачла себе раньше. – Ты не могла все забыть за восемь месяцев.

– А что бы ты сделал? – проскрежетала она сквозь стиснутые зубы.

– Уж не стал бы пытаться убить себя только ради того, чтобы доказать: я все еще могу.

Воцарившаяся тишина обрушилась на нее, словно цементные блоки, и Вики сжала зубы под ее весом. Неужто все так и было? Она уставилась на мыски ботинок, затем снова подняла глаза на Майка. При росте в метр семьдесят семь ей редко приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на мужчину, но Челлучи с его метром девяносто три заставлял ее чувствовать себя почти крохотной. Она ненавидела это ощущение.

– Если мы снова о том, как я уволилась из полиции, то я ухожу.

Майк устало поднял обе руки, показывая, что сдается.

– Ты права. Как всегда. Прости. Мы не будем говорить о прошлом.

– Ты поднял эту тему, – бросила она враждебно, но ей было все равно, как прозвучала фраза. Ей стоило прислушаться к своему инстинкту и уйти сразу после того, как она дала показания. Она была не в своем уме, когда решила остаться в досягаемости Челлучи.

У него дернулась челюсть.

– Я же извинился. Давай, играй в суперженщину, если тебе так этого хочется. Но, может, – добавил он сдавленным голосом, – мне не хочется видеть, как тебя убьют. Может, я не готов забыть о восьми годах дружбы…

– Дружбы?

Вики почувствовала, как приподнимаются брови.

Челлучи запустил пятерню в волосы, оттягивая локоны: он всегда использовал этот жест, когда пытался усмирить свой гнев.

– Может, я не готов забыть о четырех годах дружбы и четырех годах секса из-за какого-то сраного разногласия!

– Просто секс? И все? – Вики ухватилась за соломинку, игнорируя куда более серьезную причину их размолвки. Им всегда хватало о чем поспорить. – Для меня это был не просто секс, детектив!

К этому моменту они оба уже орали.

– Разве я сказал, что это был просто секс? – Он широко развел руки, его рокочущий голос отражался от облицованных плиткой стен метро. – Это был великолепный секс, так пойдет? Сногсшибательный секс! Это был… Что?

Констебль Уэст, покрасневший как помидор, подскочил.

– Вы загораживаете путь телу, – сказал он, заикаясь.

Прорычав нечленораздельное проклятие, Челлучи дернулся к стене. Пока каталка проезжала мимо, а содержимое оранжевой флюоресцентной сумки перекатывалось из стороны в сторону, Вики сжала кулаки и подумывала о том, чтобы заехать Челлучи по его красивой физиономии. И почему она позволяла ему так на себя влиять? У него был талант пробивать все тщательно возведенные ею щиты и ворошить эмоции, которые, как ей казалось, она держала под контролем. Черт бы его побрал. То, что на этот раз он был прав, ничуть не помогало. Уголки губ поползли вверх. По крайней мере, они снова разговаривали…

Когда каталка проехала мимо, она распрямила пальцы, положила ладонь на руку Челлучи и сказала:

– В следующий раз я все сделаю по правилам.

Она таким образом извинялась, и Майк это знал.

– С чего вдруг начинать? – вздохнул он. – Послушай, насчет твоего ухода из полиции… Ты не слепая, Вики, ты могла остаться…

– Челлучи… – Она проскрежетала его имя сквозь стиснутые зубы. Он никогда не знал, когда остановиться.

– Забудь. – Он протянул руку и поправил ее очки на носу. – Подбросить тебя до центра?

Вики взглянула на свое безнадежно испорченное пальто.

– А почему бы и нет?

Пока они вслед за каталкой поднимались по ступеням, Майк легонько ударил ее кулаком по руке.

– Здорово снова с тобой препираться.

Вики сдалась – последние восемь месяцев в лучшем случае можно было назвать карательной победой – и ухмыльнулась.

– Я тоже по тебе скучала.

* * *

В понедельник заголовки газет трубили об убийстве на всю первую полосу. В таблоиде даже напечатали цветную фотографию каталки в момент, когда ее выкатывали со станции. Мешок с телом непристойно пестрел на темно-синем и сером фоне. Вики швырнула газету на растущую стопку макулатуры слева от письменного стола и принялась грызть ноготь. Теория Челлучи, которой он скрепя сердце поделился, пока они ехали в центр, строилась на наркоте и чем-то вроде пристежных когтей.

– Как у того парня в фильме.

– Там была перчатка с лезвиями, Челлучи.

– Неважно.

Вики в эту теорию не верила и знала, что Майк разделяет ее точку зрения, но до тех пор, пока у него не появится больше фактов, ничего лучше он придумать не мог. Как правило, его финальные заключения не имели ничего общего с первоначальной теорией – просто он терпеть не мог работать ни с чем. Вики же позволяла фактам падать в пустоту и смотрела, во что эта куча потом превращается. Проблема заключалась в том, что на этот раз факты продолжали падать. Ей требовалось больше информации.

Рука потянулась к телефону и замерла на полдороге, затем Вики отдернула ее. Дело ее больше не касалось. Она дала показания – на этом ее причастность заканчивалась.

Вики сняла очки и протерла линзы толстовкой. Мир по краям размазался, пока не создалось впечатление, будто она смотрит в заполненный туманом туннель, достаточно широкий туннель, чтобы можно было спокойно жить. Пока она потеряла примерно треть бокового зрения. Пока. Дальше могло стать только хуже.

Очки корректировали исключительно близорукость. С остальным ничего уже не могло помочь.

– Хорошо, это дело Челлучи. Прекрасно. У меня своей работы хватает, – твердо сказала она себе. – Той, с которой я могу справиться.

И которой ей стоило заняться. Сбережений не хватит надолго, а в ее обойме дел было пока не так много патронов: проблемы со зрением вынуждали отказывать потенциальным клиентам не раз.

Стиснув зубы, она пододвинула к себе толстенный том торонтского телефонного справочника. Если повезет, Ф. Чан, которого она искала, наследник кругленькой суммы денег, завещанной ему покойным дядюшкой из Гонконга, окажется одним из двадцати шести в списке. Если нет… что ж, было еще целых три страницы Чанов, шестнадцать колонок, приблизительно тысяча восемьсот пятьдесят шесть имен, и она готова была побиться об заклад, что по меньшей мере у половины в семье найдется хотя бы один Фу.

А тем временем Майк Челлучи будет искать убийцу.

Она выбросила эту мысль из головы.

Нельзя быть полицейским, если ты не видишь.

Она заварила эту кашу, ей и расхлебывать.

* * *

Терри Нил ссутулилась и прислонилась спиной к стенке лифта, сделала несколько глубоких вдохов и, когда, как ей казалось, чуть зарядилась энергией, подняла руку, чтобы посмотреть на часы.

– Почти половина первого? – простонала она.

И куда подевался понедельник? Какой вообще смысл ехать домой? Мне сюда возвращаться через восемь часов. Она чувствовала тяжесть пейджера на бедре и молилась, чтобы ее не выдернули из дома раньше. Компания уже получила причитающееся ей сегодня: чертова пищалка начала вопить еще в 04:20 утра, когда она садилась в машину. Так что, может, ну может, они оставят ее в покое на сегодня?

Двери лифта с шипением разъехались, и Терри потащилась к подземному гаражу.

– Попытка номер два уехать из офиса, – пробормотала она.

Слегка щурясь под ярким светом флюоресцентных ламп, она двинулась через практически пустое помещение. Ее тень плясала, как спятившая марионетка. Она всегда ненавидела холодный и жесткий флюоресцентный свет: в нем мир казался решительно враждебным, остро очерченным. А сегодня…

Она покачала головой. От недосыпа в голову лезли сумасшедшие мысли. Борясь с желанием обернуться, она наконец достигла единственного плюса бесконечных переработок.

– Привет, крошка. – Она порылась в кармане в поисках ключей от машины. – Скучала по мне?

Терри открыла багажник хетчбэка, с трудом подняла портфель – чертова сумка весит, наверное, все три сотни фунтов – и затолкала его внутрь. Облокотившись на герметичную прокладку, Терри замерла. Она была наполовину в салоне, вдыхая запах свежей краски, нового винила, нового пластика и… тухлой еды. Нахмурившсь, Терри выпрямилась.

По крайней мере, запах не из моей машины…

Зажав нос, она закрыла багажник и обернулась. Пусть о запахе завтра позаботится охрана. Ей хотелось оказаться дома.

Потребовалось мгновение, чтобы осознать – домой она все же не попадет. Крик достиг горла в тот момент, когда ее шеи не стало. Вопль превратился в бульканье из разорванной трахеи.

Последним, что она увидела, когда ее голова запрокинулась, были темные кровавые потеки на новой машине.

Последнее, что она услышала, – настойчивое жужжание пейджера.

Последним, что она почувствовала, было прикосновение рта к тому, что осталось от ее горла.

* * *

Во вторник утром на первой полосе бульварной газеты красовался заголовок «ОТОРВИГОЛОВА НАНОСИТ ОЧЕРЕДНОЙ УДАР». Из-под него на Вики смотрел тренер «Торонто Мейпл Ливз», надпись под фотографией – уже не в первый раз за сезон – гласила, что пора бы его турнуть: «Ливз» вновь оказались в самом низу худшего дивизиона в лиге.

– Увольте владельца, – пробормотала Вики, поправляя очки на носу и разглядывая мелкий шрифт под заголовком. – История на странице два.

А на второй странице вкупе с фотографией подземного гаража и истеричным рассказом женщины о том, как она обнаружила труп, шло описание изувеченного тела, полностью совпадающее с тем, что Вики обнаружила на станции «Эглинтон Уэст».

– Черт!

«Представитель убойного отдела Майк Челлучи, – значилось дальше, – утверждает, что данный случай не подражание и убийца Терри Нил и Иэна Реддика, погибшего воскресной ночью, – одно и то же лицо».

Вики подозревала, что Майк выразился совсем иначе, хотя подразумевал он как раз эту информацию. Майк не считал, что сотрудничество с прессой необходимо, и редко скрывал свою нелюбовь к журналистам. И он никогда не был вежлив с ними.

Она перечитала статью ради деталей, и по спине пробежал холодок безотчетного страха. Она вспомнила затаившееся нечто, чье присутствие ощутила на станции, и поняла, что эта смерть не будет последней. Она набрала номер телефона прежде, чем осознала, что собирается звонить.

– Могу я поговорить с Майком Челлучи? Что? Нет, не надо ничего передавать.

Вешая трубку, Вики задумалась: а что вообще она собиралась ему сказать? Что интуиция подсказывала ей: это только начало? О, ему это понравится.

Отбросив газету в сторону, Вики взялась за другую. На четвертой странице была примерно та же история, за исключением половины прилагательных и истеричных ноток.

Ни одна из газет не писала о том, что вырвать горло одним ударом практически невозможно.

Если бы я только могла вспомнить, что тогда отсутствовало на трупе. Она вздохнула и потерла глаза.

Тем временем ей предстояло нанести визит пяти Фу Чанам…

* * *

Что-то двигалось в котловане. Деверн Джонс прислонился к рабице и выдохнул в темноту пивные пары, раздумывая, что ему с этим делать. Это был его котлован. Первый, на котором он служил прорабом. Утром они собирались устанавливать каркас, чтобы с приходом весны можно было залить бетон. Он вгляделся в черные силуэты оборудования. Там что-то было. В его котловане.

На миг он пожалел, что решил заглянуть на стройку по дороге домой из бара. Время было за полночь, а силуэт, который он увидел у дальней стены, наверняка принадлежал какому-нибудь забулдыге, искавшему теплое местечко на ночь, где его не достанут полицейские. Строители могли бы вышвырнуть его утром, и никаких проблем. За исключением дорогого оборудования на площадке и того, что бродяга мог оказаться кем-то еще.

– Черт!

Он вытащил ключи и направился к воротам. Подвесной замок был открыт. В сырую и холодную погоду механизм иногда не срабатывал, но он последним покидал стройку и проверил замок перед уходом. Ведь проверил же?

– Да чтоб его!

Получается, хорошо, что он решил заглянуть по дороге.

Петли протестующе заскрипели, ворота распахнулись.

Деверн подождал минуту в начале сходен, чтобы проверить, спугнет ли шум его добычу.

Ничего.

Полное брюхо пива, и все – ты герой, подумал он. Он достаточно протрезвел и понимал: возможно, впереди его ждала опасность, а он был пьян в самый раз, чтобы не придавать этому значения.

На полпути к котловану, когда глаза привыкли к темноте, он снова заметил движение. Человекоподобный силуэт метнулся и исчез за одним из бульдозеров, слишком быстро для алкаша.

Как можно бесшумнее Деверн ускорил шаг. Он поймает сукина сына на месте преступления. Деверн сделал крюк и вытащил из кучи мусора метровую трубу. Рисковать не было смысла – даже загнанная крыса дает отпор. Скрежет металла о металл прозвучал неестественно громко и эхом разнесся по котловану. Выдав свое присутствие, Деверн рванул за бульдозер, крича и размахивая оружием.

На земле кто-то лежал. Деверн видел лишь ботинки, торчащие из сгустка тени. Внутри этого сгустка – а может, создавая его, Деверн не был уверен – притаилась еще одна фигура.

Деверн закричал снова. Фигура выпрямилась и развернулась, вокруг нее клубилась тьма.

Он не понял, что силуэт двинулся, до тех пор, пока трубу не вырвали у него из руки. Ему едва хватило времени, чтобы поднять вторую руку в тщетной попытке защититься.

«Такого просто не существует!» – молча возопил он, умирая.

* * *

В среду утром заголовки желтых газет десятисантиметровым шрифтом гласили: «ПО ГОРОДУ БРОДИТ ВАМПИР».

Глава 2

Он поднял ее руку и провел языком по нежной плоти на внутренней стороне запястья. Она застонала, откинула голову, задышала прерывисто.

Почти.

Он внимательно наблюдал за ней, а когда она почти достигла оргазма, когда ее тело изогнулось под ним, он сомкнул острые зубы на маленькой пульсирующей вене в основании большого пальца. Легкая боль добавилась к остальным ощущениям, что уже перегружали ее нервную систему, и, пока она испытывала оргазм, он пил.

Они закончили примерно в одно время.

Он протянул руку и аккуратно убрал влажную темно-красную прядь с ее лица.

– Спасибо, – мягко произнес он.

– Нет, спасибо тебе, – пробормотала она, поймала его руку и поцеловала в ладонь.

Какое-то время они лежали молча: она то погружалась в сон, то просыпалась, он выводил пальцем узоры на округлостях ее грудей, следуя по линии вен под белой кожей. Теперь, когда он был сыт, они больше не отвлекали его. Удостоверившись, что коагулянт в его слюне подействовал и небольшая ранка на запястье не будет кровоточить, он высвободился из-под ее ног и прошлепал в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Она проснулась, пока он одевался.

– Генри?

– Я все еще здесь, Кэролайн.

– Пока. Но скоро уйдешь.

– Мне надо работать.

Он натянул свитер и заморгал в свете прикроватной лампы. За долгие годы практики он привык не шарахаться, но все же повернулся спиной, давая чувствительным глазам время восстановиться.

– Почему ты не можешь работать в дневное время, как нормальные люди? – запротестовала Кэролайн, прячась под пуховое одеяло. – Тогда бы ночи у тебя были свободны для меня.

Он улыбнулся и честно ответил:

– В дневное время я не соображаю.

– Писатели… – вздохнула она.

– Писатели, – согласился он, наклонился и поцеловал ее в нос. – Мы – особая порода.

– Ты мне позвонишь?

– Как только у меня будет время.

– Мужчины!

Он потянулся к выключателю и погасил лампу.

– И это тоже.

Проворно увернувшись от ее руки, он поцеловал Кэролайн на прощание, бесшумно покинул спальню и пересек погрузившуюся в темноту квартиру. Он слышал, как позади него ритм ее дыхания сменился: Кэролайн уснула. Как правило, она вырубалась сразу после того, как они заканчивали, и никогда не знала, когда он уходил. Одна из тех черт, что ему в ней особенно нравились: по крайней мере, им не приходилось спорить о том, останется он на ночь или нет.

Надев пальто и ботинки, он вышел из квартиры, склонив голову, чтобы ухом уловить щелчок вставшего на место засова. Во многом нынешние времена были самыми безопасными из всех тех эпох, в которые он жил. С другой стороны, они были самыми рисковыми.

Кэролайн не подозревала, кем он был на самом деле. Для нее он был просто приятной интерлюдией, нечастым компаньоном, сексом без обязательств. Ему даже не пришлось особо исхищряться, чтобы все так сложилось.

Рассматривая свое отражение в двери лифта, Генри нахмурился. «Хочу еще». Беспокойство росло уже на протяжении какого-то времени, подзуживая его, не давая покоя. Кормежка несколько ослабляла чувство, но ненадолго. Подавив в себе желание закричать с досады, он развернулся и ударил ладонью по пластиковой стене. В закрытом пространстве удар прозвучал словно выстрел. Генри уставился на кракелюр из трещин, разбегавшийся от его руки. Ладонь щипало, но агрессия притупила тревогу.

В фойе никто не поджидал, чтобы разузнать о причинах шума, и Генри покинул здание чуть ли не в приподнятом настроении.

На улице было холодно. Он чуть туже замотал шарф вокруг шеи и поднял воротник. Благодаря своей природе Генри был не столь восприимчив к холоду, но ему по-прежнему не доставляло удовольствия, когда холодный ветер пробегал по спине. Полы кожаного плаща били его по ногам. Он дошел до конца короткого квартала в направлении Блур-стрит, повернул на восток и направился домой.

Хотя был уже почти час ночи четверга, а весна в этом году решила не радовать ранним приходом, улицы не пустовали. Вдоль восточно-западной оси города стабильно двигались автомобили, а чем ближе Генри подходил к Янг и Блур-стрит, центральному перекрестку Торонто, тем больше людей встречалось ему на пути. За что он обожал Торонто, так это за то, что город никогда не спал. Поэтому он и купил квартиру как можно ближе к центру. В двух кварталах от Янг он свернул на круговой проезд и направился к двери своего дома.

В свое время ему доводилось жить в замках самой разной наружности, было на его счету несколько частных усадеб и даже парочка крипт, когда совсем припекало. Но впервые за столетия он жил в доме, который подходил ему как нельзя лучше, в квартире, купленной им в центре Торонто.

– Добрый вечер, мистер Фицрой.

– Добрый вечер, Грег. Есть новости?

Охранник улыбнулся и нажал кнопку разблокировки дверей.

– Тихо, как в склепе.

Генри Фицрой приподнял бровь красновато-золотистого оттенка, но подождал, пока дверь не откроется и звонок не прекратит пронзительно пищать. Только тогда он спросил:

– А вам откуда известно?

Грег ухмыльнулся.

– Я работал охранником на кладбище Маунт-Плезант.

Генри покачал головой и тоже улыбнулся.

– Мне стоило догадаться, что у вас и на это найдется ответ.

– Стоило, сэр. Доброй ночи, сэр.

Тяжелые стеклянные двери затворились, отрезая возможность продолжить беседу. Грег вернулся к своей газете, Генри помахал ему, желая доброй ночи, и повернулся к лифтам. Но тут же остановился. Он обернулся и уставился через стекло.

«ПО ГОРОДУ БРОДИТ ВАМПИР»

Губы Грега двигались, пока он читал. Затем он положил газету на стойку, пряча заголовок.

Мир Генри сузился до четырех слов. Он толкнул дверь.

– Что-то забыли, мистер Фицрой?

– Ваша газета. Дайте взглянуть.

Напуганный его тоном, Грег отреагировал на приказ и пододвинул газету вперед, пока Генри не выхватил ее у охранника прямо из рук.

«ПО ГОРОДУ БРОДИТ ВАМПИР»

Медленно, без резких движений Грег отодвинул назад стул, стараясь как можно больше увеличить расстояние между собой и человеком по другую сторону стойки. Он не до конца понимал почему, но за свои шестьдесят три года и две пройденных войны он ни разу не видел выражения сродни тому, что сейчас искажало лицо Генри Фицроя. И он надеялся никогда его больше не увидеть, поскольку отражавшаяся в нем злость была нечеловеческой, а страх, который она вызывала, был больше, чем способен выдержать человек.

Господи боже, пусть только он не обратит ее на меня…

– Эм… мистер Фицрой…

Карие глаза, напоминавшие замерзший дым, оторвались от чтения. Оторопевший от столь напряженного взгляда, трясущийся охранник сглотнул раз-два, прежде чем сумел закончить предложение.

– …можете, эм… взять газету.

Страх в голосе Грега проник сквозь ярость. Страх означал опасность. Генри нащупал тщательно сконструированную цивилизованную маску, которую он носил поверх лица хищника, и силой вернул ее на место.

– Ненавижу подобного рода сенсации! – Он с размаху ударил газетой по стойке.

Грег подпрыгнул, и его стул ударился о стену. Дальше отступать было некуда.

– Журналисты, играющие на страхах публики, просто безответственные.

Генри вздохнул, пытаясь замаскировать гнев под патиной досады и раздражения. Четыреста пятьдесят лет практики заставят кого угодно поверить его маске, даже если в последнее время она налезала с трудом.

– Из-за них мы все выглядим плохо.

Грег вздохнул в ответ и вытер влажные ладони о брюки, хватаясь за это объяснение как за соломинку.

– Полагаю, писатели чувствительны к подобным вещам, – сказал он.

– Некоторые да, – согласился Генри. – Уверены, я могу взять газету?

– Конечно, мистер Фицрой. Хоккейные результаты я проверил первым делом.

Его мозг уже сглаживал увиденное, находил рациональные объяснения, которые делали ситуацию приемлемой, но охранник так и не пододвинул стул к стойке до тех пор, пока двери лифта не закрылись, а цифры на табло не стали расти.

Все мышцы Генри были напряжены, пока он пытался стоять неподвижно и концентрировался на дыхании, на том, чтобы контролировать свою ярость, а не позволить ей взять верх. В эту эпоху его вид выживал за счет того, что сливался с массами, а он потенциально совершил фатальную ошибку, в открытую выказав свою реакцию на заголовок. Позволить своей природе вырваться на волю в пустом лифте – одно дело, вреда не будет, но раскрыться перед простым смертным – совсем другое. Он, конечно, не ждал, что Грег вдруг начнет показывать на него пальцем и кричать: «Вампир!»

Смягчить ярость помогало чувство вины за то, что он напугал пожилого мужчину. Грег ему нравился: в мире равенства и демократии здорово было встретить человека, готового служить. Его отношение напомнило Генри о людях, работавших в поместье, когда он был ребенком, и пусть ненадолго, но вернуло его в те, более простые, времена.

Поставив все барьеры на место, Генри вышел из лифта на четырнадцатом этаже, придержал двери для миссис Хьюз и ее мастифа. Огромный пес прошел мимо него на негнущихся ногах, шерсть у него на загривке встала дыбом, из горла раздался грозный рык. Как всегда, миссис Хьюз принялась издавать извиняющиеся звуки.

– Я правда не понимаю, мистер Фицрой. Обычно Оуэн – милейший пес. Он никогда… Оуэн!

Мастиф, весь дрожа от желания напасть, встал между хозяйкой и человеком в дверях, максимально увеличивая дистанцию между ней и угрозой.

– Не волнуйтесь, миссис Хьюз. – Генри убрал руку, и двери лифта стали закрываться. – Нельзя ожидать, что Оуэн полюбит всех.

За миг до того, как двери полностью затворились, он улыбнулся псу. Мастиф прекрасно распознал оскал и бросился вперед. Яростный лай постепенно затих, и Генри сумел улыбнуться более искренне.

Десять минут наедине с псом, и они бы уладили дело. Закон стаи прост – правит сильнейший. Но Оуэн всегда выходил в компании миссис Хьюз, а Генри сомневался, что она поймет. Поскольку он не хотел портить отношения с соседями, ему приходилось терпеть мастифа. А жаль. Он любил собак; чтобы поставить Оуэна на место, особых усилий не потребовалось бы.

Оказавшись в квартире и закрыв за собой дверь, Генри снова взглянул на газету и рыкнул.

«ПО ГОРОДУ БРОДИТ ВАМПИР»

Тела Терри Нил и Деверна Джонса нашли обескровленными.

Судя по всему, заголовок не врал.

И Генри знал, что он был к этому непричастен.

Он резко взмахнул рукой и швырнул газету через комнату, получив небольшое удовольствие от того, как страницы порхнули на пол, словно раненые птицы.

– Черт. Черт. ЧЕРТ!

Он прошел к окну, по пути снял пальто и бросил его на диван, затем отдернул занавески, скрывавшие вид на город. Вампиры были одиночками: они не искали собратьев, не отслеживали, где бродят их сородичи. Он подозревал, что делит территорию с другими такими, как он. Десятки вампиров могли жить, передвигаться, кормиться, возникая и уплывая обратно в ночную тьму, а Генри знал об этом ничуть не больше людей.

Хуже того: если убийца был вампиром, то это был ребенок, один из новообращенных, поскольку только им кровь требовалась в таком количестве и только они убивали с таким остервенением.

– Не мой, – бросил он в ночь, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Это было одновременно и заявление, и молитва. Любой из его рода боялся выпустить на свободу подобного монстра – случайное дитя, случайно обращенный. Но он всегда проявлял осторожность: никогда не кормился до тех пор, пока кровь не обновится, никогда не рисковал, что кто-то глотнет его крови взамен. Однажды у него будет ребенок, но он обратится по своей воле, как в свое время это сделал Генри, и он будет рядом, чтобы направлять его и охранять.

Нет, это было не его рук дело. Но он не мог позволить обращенному терроризировать город. Столетия не изменили страха и того, как люди на него реагируют. Люди быстро возьмутся за факелы и колья… ну или воспользуются их лабораторным аналогом двадцатого века.

– А мне вовсе не хочется до конца своей жизни быть привязанным к лабораторному столу, равно как и лишиться головы или умереть от чеснока, которым мне набьют рот, – сказал он в ночь.

Придется найти ребенка раньше полиции, прежде чем их ответы породят куда больше вопросов, чем решений. Найти ребенка и уничтожить его, поскольку, не имея с ним кровной связи, Генри не мог его контролировать.

– А после, – он поднял голову и оскалился, – я найду родителя.

* * *

– Доброе утро, миссис Кополус.

– Привет, дорогая, ты сегодня рано.

– Не спалось, – ответила Вики, направляясь через магазин к гудящим холодильникам. – А еще у меня молоко закончилось.

– Возьми пакеты, они по скидке.

– Не люблю пакеты.

Краем глаза она увидела, как миссис Кополус молча выражает свое не очень лестное мнение о том, что Вики не желает сэкономить сорок девять центов. Она схватила бутылку и вернулась к прилавку.

– Газеты еще не привезли?

– Привезли, привезли. Они вот здесь, дорогая.

Миссис Кополус склонилась над свертком. Из-за ее массивного тела заголовков не было видно. Выпрямившись, она выложила по одному экземпляру всех утренних газет возле кассового аппарата.

«“СЕЙБРЗ” ОБЫГРАЛИ “ЛИВЗ” 10:2»

Вики выдохнула. Она и не подозревала, что все это время задерживала дыхание. Если таблоиды не кричали об очередном убийстве – не считая расправы в плей-офф, – значит, город пережил эту ночь без приключений.

– Эти ужасные происшествия, ты в них замешана, верно?

– О чем вы, миссис Кополус?

Вики сгребла мелочь, затем положила ее обратно и вместо этого взяла пасхальное шоколадное яйцо с кремовой начинкой. Черт возьми, у нее был повод праздновать.

Миссис Кополус покачала головой, но, касалось это шоколадного яйца или жизни в целом, Вики не могла сказать.

– Когда ты смотришь на газеты, у тебя выражение лица такое же, как когда убивали тех маленьких девочек.

– Это было два года назад!

Два года и целую жизнь назад.

– Я помню то время. Но на этот раз тебе не стоит вмешиваться в это дело с высасыванием крови. – Она закрыла кассу с излишней силой. – В этот раз дело нечисто.

– А когда они бывали чистыми? – запротестовала Вики, зажимая газеты под мышкой.

– Ты знаешь, о чем я, – миссис Кополус ответила тоном, не терпящим возражений.

– Знаю. – Вики развернулась к выходу, но затем остановилась и снова посмотрела на продавщицу. – Вы верите в вампиров, миссис Кополус?

Пожилая женщина красноречиво помахала рукой.

– Я не не верю, – сказала она и для эффекта насупила брови. – Много в мире есть того…

Вики улыбнулась.

– Шекспир?

Выражение лица миссис Кополус не изменилось.

– То, что слова принадлежат поэту, не означает, что в них нет правды.

Когда Вики вернулась к своему многоквартирному дому – трехэтажке из коричневого камня в центре китайского квартала, – было 07:14 утра и район начал просыпаться. Она подумала, не отправиться ли на пробежку до того, как уровень угарных газов вырастет, но отказалась от этой идеи, когда, выдохнув ради эксперимента, увидела облачко пара. Может, согласно календарю на дворе стояла весна, но время для пробежек настанет, когда температура на улице будет соответствовать сезону. Шагая через ступеньку, она благодарила генетику, которая наградила ее спортивным телосложением, не требовавшим особых упражнений. Хотя неизвестно, сколько это еще продлится, как-никак ей стукнуло тридцать один год.

Легкое чувство вины заставило ее взяться за упражнения со свободным весом, пока она слушала новости в половине восьмого.

К 08:28 она просмотрела все три газеты, выпила полтора чайника чая и подготовила счет-фактуру для отправки Фу Чану. Откинувшись на стул, она принялась чистить очки. Ее мир сузился до круга лепнины на потолке. Много в мире есть того… Вики не знала, верит ли она в вампиров, но своим чувствам она точно доверяла, даже если на одно из них в последнее время нельзя было положиться. В том туннеле находилось нечто странное: человек не мог нанести такой удар. В голове крутилась фраза из газеты за среду: согласно судебным медикам, тела Терри Нил и Деверна Джонса были полностью обескровлены. Она знала, что ее это дело не касается…

Каждое утро в 08:30 Брендон Синг уже сидел за своим письменным столом в отделении судмедэкспертов. Он пил чай с бейглом, и где-то до 08:45 к нему еще можно было обратиться.

Хотя Вики лишилась официального статуса, который позволял ей позвонить Сингу, судмедэксперт оставался государственным служащим, а она как-никак платила налоги. Она достала записную книжку. Черт возьми, хуже, чем разговор с Челлучи, все равно не будет.

– Доктора Синга, пожалуйста. Да, я подожду.

И зачем они спрашивают? Вики поправила очки на носу. Как будто у нее был выбор.

– Доктор Синг, слушаю.

– Брендон? Вики Нельсон.

Весомый оксфордский акцент, который он использовал, разговаривая по телефону, сделался легче.

– Виктория? Рад тебя слышать. Много работы с тех пор, как ушла из полиции?

– Прилично, – призналась она, закидывая ноги на угол стола. Доктор Синг был единственным человеком, звавшим ее Викторией, за исключением бабушки по маминой линии, но та умерла еще в семидесятых. Она никак не могла решить, было ли тут дело в шарме старого поколения или же он поступал так назло, ведь Синг прекрасно знал, что она не любит свое полное имя. – У меня свое агентство по расследованию преступлений.

– Да, до меня дошел слух на этот счет. А еще шептались, будто… – Вики представила, как длинные руки хирурга прорезают воздух. – …Ты слепа как крот и продаешь карандаши на углу.

– Не совсем. – От злости ее голос прозвучал мертво.

Брендон же, напротив, заговорил с куда большим радушием:

– Прости, Виктория. Знаешь ведь, что тактичность и я – вещи несовместимые: так и не представилось шанса культивировать в себе манеру разговора с пациентами… – Эта шутка тянулась с их первой встречи во время вскрытия известного наркодилера. – Итак, – он глотнул чая, держа трубку на расстоянии, – чем я могу помочь?

Вики никогда не смущала привычка Брендона переходить к делу после максимально короткого обмена любезностями. Она всегда ценила то, что он не требовал от других вести себя тактично, когда сам этим не отличался. Я занятой человек, не трать мое время понапрасну – такой тон он задавал всем разговорам.

– Во вчерашней газете писали об отсутствии крови в телах Нил и Джонса. Это правда?

– Я и не знал, что ты участвуешь в этом деле, – он вновь заговорил официально.

– Не то чтобы. Я обнаружила первое тело.

– Рассказывай.

И она поведала ему подробности. В среде городских служащих, пусть даже Вики уже не могла отнести себя к их числу, обмен информацией служил валютой.

– И каково твое профессиональное мнение? – спросил Брендон, когда она закончила, стараясь звучать нейтрально.

– Мое профессиональное мнение, – Вики повторила его слова точно таким же тоном, – основывается на трех годах работы в убойном отделе и заключается в том, что я понятия не имею, какой предмет мог нанести такую рану. Невозможно одним ударом порвать кожу, мышцы и сухожилия.

На другом конце Брендон вздохнул.

– Да, я знаю, что случилось, и, если честно, у меня не больше идей, чем у тебя. А уж я занимаюсь этим куда дольше чем три года. Отвечая на твой изначальный вопрос – то, что написали в газетах, в основном правда. Уж не знаю, дело это рук вампира или пылесоса, но из Нил и Джонса выкачали практически все подчистую.

– Выкачали? – Значит, причина – не огромная кровопотеря из-за разорванного горла. – Боже мой.

Она услышала, как Брендон сделал очередной глоток.

– Вот именно, – сухо согласился он. – Этот разговор останется между нами, конечно.

– Конечно.

– Тогда, если ты узнала все, что хотела…

– Да, спасибо, Брендон.

– Рад был помочь, Виктория.

Она сидела, уставившись в одну точку, обдумывая то, что услышала, пока телефон не выдернул ее из ступора гудками, настойчиво напоминая, что она так и не положила трубку.

– Выкачали… – повторила она. – Дерьмо.

Ей стало интересно, что официальное расследование думает по этому поводу. Нет, давай будем честными. Тебе интересно, что Майк Челлучи думает по этому поводу. Нет, звонить ему и спрашивать она не собиралась, увольте. Однако друзья вполне могли обсудить эту тему, если один из них – полицейский, а вторая – бывший полицейский. Только вот Майк обязательно скажет что-нибудь резкое, особенно если он считает, что я использую всю ситуацию для того, чтобы покрутиться рядом с полицией.

Так ли все было на самом деле?

Вики обдумывала мысль, слушая, как трехлетний ребенок носится туда-обратно по квартире над ней. Звук ее успокаивал, как бы говоря, что со вселенной все в порядке, и Вики использовала стаккатный ритм, чтобы подстегнуть собственные мысли, не дать им застояться в болоте жалости к самой себе, которой была отмечена добрая часть последних восьми месяцев.

Нет, наконец решила Вики. Она не использовала эти смерти как соломинку, чтобы ухватиться за то, от чего ей пришлось отказаться. Ей просто-напросто было интересно, как любому другому человеку, оказавшемуся в подобных обстоятельствах. Разница заключалась лишь в том, что у нее был способ удовлетворить свое любопытство.

– И если Челлучи этого не понять, – пробормотала она, набирая номер, – он может свернуть свои мысли трубочкой и засунуть себе… Доброе утро, будьте добры Майка Челлучи. Да, я подожду.

Когда-нибудь – она прижала трубку подбородком и попыталась отодрать обертку от очень старого леденца – я скажу: «Нет, я не буду ждать» – пусть тогда чей-нибудь секретарь побьется в истерике.

– Челлучи.

– Доброе утро. Это Вики.

– Ага. Чем обязан? – Он явно не был в восторге от ее звонка. – Хочешь подбросить мне очередной труп и еще больше усложнить мне жизнь? Или это дружеский звонок в…

В трубке повисла тишина, и, пока Майк Челлучи проверял свои часы, она взглянула на свои.

– …девять ноль две…

– Восемь пятьдесят восемь.

Он проигнорировал ее слова.

– …утром в четверг?

– Никаких трупов, Челлучи. Я просто хотела поинтересоваться, что у тебя за версия на данный момент.

– Это внутренняя информация, Вики. Если ты забыла, ты больше не полицейский.

Укол жалил, но не так сильно, как она ожидала. Что ж, в эту игру могли играть двое.

– Зашел в тупик, да? Точка? – Она перевернула несколько страниц газеты, специально достаточно громко, чтобы он услышал шуршание. – Журналисты, похоже, нашли ответ.

Тряся головой, Вики отодвинула трубку от уха, чтобы яростно высказанное мнение о некоторых репортерах, их предках и потомках не оглушило ее. Она ухмыльнулась. Игра приносила ей удовольствие.

– Хорошая попытка, Майк, но я звонила судмедэкспертам, и в целом тот отчет не врет.

– Что ж, почему бы мне тогда не зачитать тебе свой отчет по телефону? Или могу отправить кого-нибудь с копией файла. Не сомневаюсь, что ты со своим нэнсидрюшным снаряжением решишь загадку еще до обеда.

– Почему бы нам не обсудить все, как двум цивилизованным людям, за ужином?

За ужином? Господи боже, и это я сказала?

– Ужин?

Да черт с ним. Нужно идти до конца.

– Да, ужин. Знаешь, это когда вечером садишься за стол и кладешь в рот еду.

– А, ужин. Что ж ты сразу так не сказала?

Вики по голосу знала, что он улыбается. Ее губы изогнулись в ответ. Майк Челлучи был единственным мужчиной из всех, кого она встречала, у кого настроение менялось так же быстро, как и у нее. Может, поэтому…

– Ты платишь?

А еще он был чертовым скрягой.

– Почему нет? Проведу как деловые расходы: консультация с лучшим экспертом в городе.

Он фыркнул.

– Долго же ты об этом вспоминала. Я подъеду около семи.

– Буду на месте.

Она повесила трубку, поправила очки на носу и спросила себя, что она делает. Пока они разговаривали – хорошо, пока мы тешили себя словесным спаррингом, который нам заменяет беседу, – казалось, будто последних восьми месяцев и ссор не было. А может, просто их дружба была настолько крепкой, что они могли продолжить с того места, на котором остановились? Или, возможно – пока только возможно, – ей наконец удалось наладить свою жизнь.

– И я надеюсь, что откусила ровно столько, сколько смогу прожевать, – пробормотала она пустой квартире.

Глава 3

Норман Бедуэлл отшатнулся вправо, уворачиваясь от смертельного удара тяжелым рюкзаком, налетел на коренастого юношу в кожаной куртке с логотипом Йоркского университета и снова оказался в коридоре, ведущем к лекционному залу. Он покрепче сжал пластиковую ручку портфеля, распрямил узкие плечи и попытался снова. Ему всегда казалось, что необходимо заставить студентов выходить организованными рядами через левую сторону дверей, чтобы студенты, которые прибыли раньше на следующую пару, могли без помех войти в класс через правую сторону.

Проскользнув боком между двумя девушками, которые, не замечая Нормана, продолжали обсуждать сексизм в политике по контролю рождаемости и фены, он наконец-то оказался в классе и направился к своему месту.

Норману нравилось приходить заранее, потому что тогда он мог занять место точно по центру третьего ряда. Это было его счастливое место с того самого момента, когда на первом курсе, сидя здесь, он написал идеальную работу по высшей математике. На вечерние занятия по социологии он записался после того, как подслушал разговор двух качков в кафетерии: они говорили о том, что это прекрасный способ подцепить девчонок. Пока что Норману не везло. Поправляя свой кожаный галстук, он думал, что, возможно, ему стоило попросить о куртке.

Когда он садился, портфель зажало между спинками стульев во втором ряду и выдернуло у него из руки. Норман нагнулся, чтобы высвободить его, и механический карандаш выскользнул из карманного протектора и укатился в темноту.

– Вот хрень, – пробормотал он, опускаясь на колени. Последнее время он экспериментировал с ругательствами, надеясь, что тогда он будет звучать как мачо. Успеха пока не наблюдалось.

Ходили легенды о том, что пряталось под сиденьями лекционных залов в Йоркском университете, но помимо своего карандаша, который он купил только в воскресенье и не хотел терять, Норман обнаружил лишь аккуратно свернутую копию газеты за среду. Вернув карандаш на место, Норман развернул ее на коленках. Он знал, что профессор опоздает минут на пятнадцать – у него было предостаточно времени, чтобы прочесть комикс.

«ПО ГОРОДУ БРОДИТ ВАМПИР»

Дрожащими пальцами Норман перевернул страницу.

– Зацените Бедуэлла. – Парень с толстой шеей ткнул локтем своего приятеля. – Он побледнел, как призрак.

Потирая ребра, адресат столь нежно проявленного доверия глянул на одинокую фигуру в третьем ряду.

– Как ты различил? – проворчал он. – Призрак, гик – одно и то же.

– Я не знал, – прошептал Норман, глядя на черные буквы. – Клянусь богом, я не знал. Это не моя вина.

Существо сказало, что ему требуется кормиться. Норман не спрашивал, где или как. Возможно, признался он себе теперь, потому что не хотел знать. Он дал одну-единственную инструкцию: существо не должны увидеть.

Норман отодрал влажные ладони от газеты и поднял их перед собой – перепачканные, трясущиеся.

– Никогда в жизни, больше ни разу, – поклялся он.

* * *

Удар гонга возвестил об очередном заказе утки по-пекински. Пока он эхом разносился по ресторану, создавая сочный фон для бесед, ведущихся как минимум на трех разных языках, Вики подняла ложку остро-кислого супа ко рту и вопросительно уставилась на Майка Челлучи. Первые полчаса этого вечера он был практически само очарование, и с нее было достаточно.

Она проглотила суп и одарила его взглядом, который говорил: эй, приятель, не надо мне тут гнать, я знаю, что значит эта твоя улыбка.

– Так что, ты все еще держишься за свою нелепую теорию об «ангельской пыли» и когтях Фредди Крюгера?

Челлучи взглянул на часы.

– Тридцать две минуты и семнадцать секунд. – Он сокрушительно покачал головой, и густой каштановый локон упал ему на глаза. – А я поспорил с Дейвом, что ты и получаса не продержишься. Из-за тебя я проиграл пять баксов, Вики. Разве это хорошо?

– Прекрати ныть. – Она погоняла колечко зеленого лука по краю миски. – В конце концов, я плачу за ужин. А теперь, будь добр, ответь на вопрос.

– А я-то думал, что ты все затеяла ради удовольствия побыть в моей компании.

Она терпеть не могла, когда его голос приобретал саркастические нотки. Тот факт, что она не слышала его восемь месяцев, ничуть не уменьшил ее неприязни.

– Если не ответишь на мой вопрос, я тебе такое удовольствие покажу, что бежать до самой кухни придется.

– Черт побери, Вики, неужели нельзя обсудить это после еды? – Он с силой утопил ложку в соуснике.

Еда здесь была ни при чем: все дела, над которыми они когда-либо работали, поодиночке или вместе, они всегда обсуждали за едой. Вики отодвинула в сторону пустую миску и сплела пальцы перед собой. Возможно, теперь, когда она ушла из полиции, он не будет обсуждать с ней убийства. Возможно, но маловероятно. По крайней мере, она молилась, чтобы это было маловероятно.

– Посмотри мне в глаза, – тихо начала она, – и скажи, что не хочешь со мной об этом говорить, тогда я отстану.

Технически он знал, что именно так ему и стоило поступить – посмотреть ей в глаза и сказать, что он не хочет говорить об этом. Бюро криминальных расследований не жаловало сотрудников, которые не могли держать язык за зубами. Но Вики была одной из лучших: свидетельством тому были три внеочередных присвоения звания и две награды, но куда важнее было то, что количество раскрытых ею преступлений стало самым высоким в департаменте. Честность заставляла Майка признать, хотя сделал он это про себя, молча, что статистически ее послужной список был столь же хорош, как и его, просто он работал на три года дольше, чем она. Стоит ли разбрасываться таким ресурсом, размышлял Майк, а пауза затягивалась. Неужели я не воспользуюсь ее талантом и способностями лишь потому, что теперь она гражданское лицо? Он старался не приплетать к этому чувства.

Он посмотрел ей прямо в глаза и тихо сказал:

– Хорошо, гений, у тебя есть идея получше, чем фенилциклидин и когти?

– Ну, сложно придумать идею хуже, – фыркнула она и откинулась назад, позволяя официантке заменить пустые миски на дымящиеся тарелки с едой. Благодарная тому, что у нее появился шанс продемонстрировать свою выдержку, Вики поиграла палочками и надеялась, что Майк не понял, как много это для нее значит. Она и сама этого не осознавала до того момента, как он ответил, и сердце ее забилось быстрее. Часть ее, которую она похоронила с уходом из полиции, вдруг ожила. Она знала, что для обычного наблюдателя ее реакция останется незаметной, но Майк Челлучи к таким не относился.

Пожалуйста, Господи, пусть он думает, будто выуживает из меня идеи. Только не дай ему догадаться, как мне это важно.

Впервые за долгое время Бог, похоже, прислушался.

– Так что там у тебя за идея получше? – нарочито спросил Майк, когда они остались один на один с едой.

Если он и заметил, как ей полегчало, то знака не подал, и Вики этого было достаточно.

– Трудновато строить гипотезы, когда не владеешь всей информацией, – подстегнула она Майка.

Он улыбнулся, и она поняла, не в первый раз, почему свидетели любого пола готовы были выболтать этому мужчине все.

– Гипотезы. Сложное слово. Ты опять кроссворды разгадывала?

– Да, в перерыве между отслеживанием международных похитителей украшений. Колись уже, Челлучи.

Как выяснилось, на месте второго преступления следов оказалось еще меньше, чем на первом. Никаких отпечатков, кроме отпечатков самой жертвы, никакого следа, никаких свидетелей, которые бы видели, как убийца входил или выходил из подземного гаража.

– Когда мы приехали, прошло уже много времени с момента убийства…

– Ты сказал, что в метро след вел в нишу работников, но шел только в одном направлении.

Он кивнул, хмурясь на стручок гороха.

– Вся задняя стенка была покрыта кровью. След вел в нишу и там обрывался.

– А за стеной?

– Думаешь, там есть секретный проход?

Она робко кивнула.

– Учитывая обстоятельства, меня вполне устроил бы такой ответ.

Челлучи покачал головой, и локон снова упал ему на глаза.

– Ничего, кроме грязи. Мы проверили.

Хотя в кулаке Деверна Джонса обнаружили клочок кожи, в остальном, кроме грязи, на третьем месте преступления практически ничего не было. Грязь и бомж, что-то тараторивший про апокалипсис.

– Подожди минутку… – Вики нахмурилась, пытаясь сконцентрироваться, затем поправила вечно съезжающие очки. – Разве старик в метро не говорил что-то про апокалипсис?

– Нет. Про Армагеддон.

– Одно и то же.

Челлучи преувеличенно громко вздохнул.

– Ты пытаешься сказать мне, что мы имеем дело не с одним парнем, а с четырьмя на лошадях? Спасибо. Ты мне очень помогла.

– Полагаю, ты проверил, есть ли связь между жертвами? Чтобы можно было говорить о мотиве.

– Мотив! – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – И почему я об этом не подумал?

Вики наколола гриб и пробормотала:

– Умный засранец.

– Нет, никаких связей, никакого предполагаемого мотива. Мы все еще ищем. – Он пожал плечами, кратко выразив свое мнение о том, к чему эти поиски приведут.

– Культ?

– Вики, за последние несколько дней я пообщался с бо́льшим количеством ненормальных и космических приключенцев[1], чем за все последние годы. – Он ухмыльнулся. – Не считая присутствующих, конечно.

Они почти дошли до ее квартиры. Вики держала Майка под руку, позволяя ему направлять ее в темноте.

– Ты не думал, что в этой теории о вампирах что-то есть? – спросила она. Когда он хохотнул в ответ, Вики уперлась. – Я серьезно, Челлучи!

– Нет, это я серьезный Челлучи. А ты спятила. – Он потянул ее за собой. – Вампиров не существует.

– Ты в этом уверен? «Много в мире есть…»

– Не надо, – предостерег он, – цитировать мне Шекспира. Я так часто слышал его в последнее время, что начинаю думать, будто полицейская брутальность – чертовски хорошая идея.

Они свернули на тропинку, ведущую к дому Вики.

– Ты должен признать, что вампир подходит по всем параметрам.

Вики не более, чем Челлучи, верила в вампиров, но его так легко было вывести из себя…

Он фыркнул.

– Ну конечно. Некто бродит по городу в смокинге и бормочет: «Я хотеть пить твою кровь».

– У тебя есть подозреваемый получше?

– Да. Гигантский парень под наркотой с нацепленными когтями.

– Только не эта тупая теория снова.

– Тупая?!

– Да, тупая.

– Да ты не разглядишь логическую цепочку фактов, даже если она укусит тебя за задницу!

– По крайней мере, я не настолько ослеплена собственными умственными способностями, что не в состоянии увидеть другие возможности.

– Другие возможности? Да ты понятия не имеешь, что происходит!

– Как и ты!

Они какое-то время молча стояли и тяжело дышали друг на друга. Затем Вики поправила очки и выудила из сумки ключи.

– На ночь останешься?

Прозвучало как вызов.

– Да. Останусь.

Его ответ оказался столь же дерзким.

Чуть позже, когда Вики приподнялась, чтобы дотянуться до особо чувствительного участка, и получила ожидаемый нечленораздельный ответ, она решила, что бывают моменты, когда не нужно видеть, что делаешь, а ночная слепота ничего не значит.

* * *

Капитан Реймонд Роксборо посмотрел свысока на гибкую дрожащую фигуру юнги и подивился тому, как он мог быть столь слепым. Учитывая, что юный Смит с его взъерошенными иссиня-черными локонами и сапфировыми очами был очень симпатичным, капитан ни на миг не подозревал, что мальчишка был вовсе не мальчишкой. Хотя стоило признать, что данное решение как нельзя лучше объясняло тревожные чувства, которые его обуревали.

– Полагаю, у тебя есть объяснение происходящему. – Он растягивал слова, стоя прислонившись спиной к двери кабины и скрестив на мускулистой груди загорелые руки.

Девушка – даже девочка, поскольку ей едва было больше семнадцати – прижала хлопковую рубашку к выдавшей ее белой груди, а второй рукой убрала с лица влажные локоны – еще одно свидетельство внезапно прерванного душа.

– Мне нужно попасть на Ямайку, – с гордостью сказала она, хотя в тихо произнесенной фразе улавливались нотки страха. – Никакого другого способа я не придумала.

– Могла бы заплатить, – сухо предложил капитан, его взгляд с удовлетворением прошелся по точеному изгибу ее плеч.

– Мне было нечем.

Капитан выпрямился и шагнул вперед, улыбаясь.

– Думаю, ты недооцениваешь свою привлекательность.

– Ну же, Смит, съезди ему как следует по его продуваемому достоинству.

Генри Фицрой подался вперед на стуле и помассировал виски. Насколько он собирался сделать капитана негодяем? Стоило ли лучшей стороне героя побороть похоть и была ли у него вообще лучшая сторона? Насколько он будет героем без этой лучшей части?

– Если честно, дорогая, – вздохнул он, – мне совершенно все равно.

Он сохранил то, что успел написать за ночь, и выключил компьютер. Как правило, ему нравилось писать начальные главы новой книги – узнавать героев, менять их, чтобы они отвечали требованиям сюжета, но на этот раз…

Он отъехал на стуле от письменного стола и посмотрел через окно своего кабинета на спящий город. Где-то там, сокрытый во тьме, крался охотник – ослепленный, обезумевший от жажды крови и голода. Он поклялся остановить существо, но понятия не имел, с чего начать. Как предугадать место случайного убийства?

Генри еще раз вздохнул и поднялся с места. За последние двадцать четыре часа ни одной смерти. Может, проблема разрешилась сама собой. Он схватил пальто и отправился на улицу.

Утренние газеты уже доставили, я лишь куплю одну и… В ожидании лифта он посмотрел на часы. 06:10. Он не думал, что уже так поздно. И буду рассчитывать на то, что успею вернуться до того, как воспламенюсь. Если он правильно помнил, солнце вставало в 06:30. Времени мало, но ему необходимо было знать, не произошло ли еще одно убийство, не стал ли тяжелее совершенно иррациональный груз вины за то, что он не нашел и не остановил ребенка.

Ящик с национальной газетой находился прямо за зданием. Заголовок на первой странице был посвящен речи об отношениях севера и юга, которую премьер-министр произнес на Филиппинах.

– Зуб даю, что сам он сидит и работает на юге как минимум до середины мая, – сказал Генри и плотнее запахнул воротник кожаного плаща вокруг горла, когда порыв ветра заставил его прослезиться.

Ближайший ящик с газетами располагался в конце квартала через дорогу. Не было нужды искать другое издание: Генри всецело доверял прочитанному заголовку. Он подождал на светофоре, пропуская утренний поток плотно движущейся по Блур-стрит стали, затем перешел улицу и порылся в поисках мелочи.

«“ЛИВЗ” ПРОДУЛИ ПО-КРУПНОМУ»

Смерть последним надеждам на выход в плей-офф, но не та смерть, из-за которой Генри стоило беспокоиться. Испытывая громадное облегчение – лишь слегка подпорченное раздражением: в конце концов, «Ливз» оказались худшими в дивизионе НХЛ, – он зажал газету под мышкой, обернулся и понял, что солнце вот-вот поднимется над горизонтом.

Он чувствовал, как оно дрожит на краю мира, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы не запаниковать.

Лифт, красный светофор, заголовки – все это заняло больше времени, чем имелось в распоряжении. И сейчас было неважно, как именно после четырехсот пятидесяти лет, в течение которых ему всегда удавалось выигрывать гонку с солнцем, он позволил этому случиться. Единственное, что имело значение, – вновь оказаться в безопасности своей квартиры. Краем сознания он ощущал жар солнца – присутствие угрозы, то, как близко он оказался к смерти, – хотя физически тепла не чувствовал. Но это пока – довольно скоро начнет его поджаривать.

Светофор снова был красным – насмехающаяся над ним копия солнца в коробке. Бешеный стук сердца отмерял секунды. Генри бросился на проезжую часть. Взвыли тормоза, бампер грузовика, резко ушедшего в сторону, коснулся его бедра. Он не обратил внимания на резкую боль, на ругательства, которыми сыпали водители, уперся ладонью в капот машины, достаточно маленькой, чтобы перепрыгнуть через нее, затем изогнулся и проскользнул в щелку.

Небо стало серым, затем розовым и наконец золотым.

Кожаные подошвы ударялись об асфальт. Генри мчался в тени, зная, что позади него пламя пожирает улицу и наступает ему на пятки. Ужас боролся с летаргией, в которую дневной свет погружал представителей его рода. И ужас выигрывал. Генри оказался подле дверей с затемненным стеклом, ведущих в его дом, за секунду до солнца.

Лучи коснулись тыльной стороны его руки. Он слишком медленно отдернул ее, прежде чем укрыться внутри.

Прижимая к груди покрытую волдырями руку, Генри болью подгонял себя к лифту. Хотя рассеянный свет не мог обжечь, он все еще представлял опасность.

– Вы в порядке, мистер Фицрой?

Охранник нахмурился, открывая ему внутреннюю дверь.

Не в состоянии сфокусироваться, Генри заставил себя повернуть голову в ту сторону, где, как он знал, сидел охранник.

– Мигрень, – прошептал он, устремляясь вперед.

Полностью искусственный свет в лифте несколько оживил его, и он сумел дойти до двери, лишь иногда опираясь о стену. Он боялся, что ему не хватит координации, чтобы вставить и повернуть ключ, но каким-то образом ему удалось открыть тяжелую дверь, затем закрыть и запереть ее за собой. Вот теперь он был в безопасности.

Безопасность. Движимый одним этим словом, Генри добрался до спальни, где толстые шторы не пропускали солнечный свет и служили ему укрытием. Он пошатнулся, вздохнул и наконец отпустил ситуацию, позволив дню погрузить его в сон.

* * *

– Вики, пожалуйста!

Она нахмурилась: визит к офтальмологу не улучшал ее настроения, а от того, что приходилось смотреть то правым, то левым глазом, начинала болеть голова.

– Что? – рыкнула она сквозь сжатые зубы, и дело тут было не только в том, что ее подбородок лежал на специальной подставке.

– Ты смотришь прямо в центр мишени.

– И что?

Доктор Андерсон скрыла вздох и с терпением, взращенным за годы воспитания двоих детей, объяснила, уже не в первый раз, уклончивым и смутно успокаивающим голосом:

– Когда ты смотришь в центр мишени, это нивелирует эффект теста, и нам просто придется все делать заново.

И ведь так и будет. Снова и снова, если придется. Поджав губы и сдерживая едкий комментарий, Вики попыталась сотрудничать.

– Ну и? – спросила она доктора Андерсон, когда та выключила круговой свет и подала Вики знак поднять голову.

– Хуже не стало…

Вики откинулась назад, наблюдая за выражением лица доктора.

– Улучшения? – напрямую спросила она.

На этот раз доктор Андерсон не стала прятать вздох.

– Вики, я уже говорила тебе раньше, при пигментной дистрофии сетчатки улучшений не будет. Никогда. Станет только хуже. Или, – она отодвинула круговой свет к стене, – если повезет, истощение достигнет определенного предела и остановится.

– Я достигла предела?

– Только время покажет. Тебе и без того повезло, – продолжила она, подняв руку, чтобы предвосхитить очередной комментарий Вики. – Во многих случаях заболевание сопровождается другими нейродегенеративными состояниями.

– Глухота, легкая форма олигофрении, раннее слабоумие и ожирение, – фыркнула Вики. – Мы говорили об этом в самом начале, и это никак не меняет тот факт, что я ничего не вижу ночью, мое боковое зрение сузилось до угла в двадцать пять градусов, и у меня внезапно развилась близорукость.

– Ну, последнее могло произойти независимо от болезни.

Вики поправила очки на носу.

– Очень успокаивает. Так когда уже я полностью ослепну?

Ногти доктора Андерсон отчеканили дробь по блокноту с рецептами.

– Возможно, никогда. Несмотря на расстройство, в настоящий момент твое зрение функционирует отлично. Не стоит сердиться из-за болезни.

– Мое расстройство, – прорычала Вики, поднимаясь с места и хватаясь за пальто, – как вы выразились, вынудило меня бросить работу, которую я любила и которая не давала этому городу окончательно превратиться в отстойник. Поэтому если вам все равно, то я предпочту сердиться.

Она почти хлопнула дверью на выходе.

* * *

– Что с тобой, дорогая? Выглядишь несчастной.

– Денек выдался паршивый, миссис Кополус.

Пожилая женщина цыкнула и покачала головой, когда Вики выложила на прилавок огромную пачку сырных шариков.

– Да уж, вижу. Тебе стоит питаться нормальной едой, дорогая, если хочешь чувствовать себя лучше. От этих чипсов никакой пользы. Да и пальцы потом оранжевые.

Вики собрала сдачу и бросила ее в сумку. В скором времени ей нужно будет разобраться с тем небольщим состоянием, что дребезжало на дне.

– В некоторых настроениях поможет лишь вредная еда, миссис Кополус.

Когда она вернулась в квартиру, телефон надрывался.

– Да, что?

– Твой сладкий голос сделал этот отстойный день чуточку лучше.

– Заткнись, Челлучи! – Придерживая трубку подбородком, Вики выбралась из пальто. – Чего тебе нужно?

– Боже ж ты мой, похоже, кто-то сегодня в туфлях епископа.

Вопреки всем своим намерениям, Вики ухмыльнулась. Так бывало каждый раз, когда Майк произносил концовку этой шутки[2]. Он прекрасно об этом знал.

– Нет, я встала с правильной стороны кровати, – сообщила она ему, придвинув офисный стул и усевшись на него. – Но тебе это прекрасно известно. Однако я только что вернулась после визита к офтальмологу.

– А-а-а.

Она представила, как он откинулся на стуле и положил ноги на стол. Все начальники Майка безуспешно пытались отучить его от этой привычки.

– Роковой глазной доктор. Есть улучшения?

Если бы он сказал это с сочувствием, Вики запустила бы телефон через всю комнату, но Майк лишь проявлял заинтересованность.

– Лучше не станет, Челлучи.

– Ну не знаю. Я тут прочел статью, в которой говорится, что большие дозы витамина А и Е могут расширить зону обзора и улучшить адаптацию к темноте.

Он явно цитировал статью.

Вики не могла определиться, растрогаться или злиться из-за того, что он искал информацию по ее случаю. Учитывая ее настроение…

– Потрать свое время на что-нибудь полезное, Челлучи. Только в случае абеталипопротенинемии речь идет о биохимической недостаточности. – Не он один почитывал статейки. – А у меня другой тип.

– Абеталипопротеинемия, – поправил он ее. – И прости, что беспокоюсь о тебе. А еще я прочел, что ряд людей ведут вполне нормальную жизнь с этим заболеванием.

Он умолк, и Вики расслышала, как он сделал глоток. Стопроцентно холодный кофе.

– Не то чтобы, – продолжил Майк, и в голосе его послышался холодок, – ты когда-либо вела нормальную жизнь.

Она проигнорировала последний комментарий, схватила черный маркер и принялась с его помощью выпускать пар на обратной стороне выписки по кредитной карте.

– Совершенно нормальная у меня жизнь, – рявкнула она.

– Убегаешь и прячешься? – Фраза прозвучала на грани сарказма. – Ты могла остаться в полиции…

– Так и знала, что ты снова заведешь эту тему. – Она выплюнула слова, скрежеща зубами, но гневный голос Майка Челлучи перекрыл тираду, которую она собиралась произнести, а горечь его интонаций заставила ее заткнуться.

– …но нет, ты не могла вынести того факта, что больше не будешь крутым следователем, светловолосой девчонкой, у которой есть ответы на все вопросы, что ты станешь просто частью команды. Ты ушла, потому что не могла смириться с тем, что больше не самая лучшая. А если так, если ты не можешь быть на самом верху, то ты не готова играть! Ты сбежала. Собрала свои игрушки и, мать твою, ушла! Ты не просто ушла с работы – ты меня бросила, Нельсон!

Он хотел сказать это в каждом из тех споров, что разражались между ними после ее диагноза и увольнения. Своего рода финальная точка в бесконечных препирательствах, оре друг на друга, хлопанье дверями. Вики знала об этом точно так же, как знала, когда находила ключ к разгадке дела – на первый взгляд маленькую, незначительную деталь, которая решала все. По всем параметрам последняя фраза Челлучи была именно таким ключом.

– Ты бы поступил точно так же, Челлучи, – тихо сказала она.

Хотя костяшки пальцев, сжимавших трубку, побелели, Вики аккуратно положила ее на место, после чего запустила маркер через всю комнату.

С ним полетела и ее злость.

Он действительно беспокоится о тебе, Вики. В чем проблема?

В том, что любовников найти просто, а вот друзей, на которых можно кричать, гораздо сложнее.

Она запустила обе руки в волосы и вздохнула. Он был прав, и своей реакцией Вики только подтвердила его слова. Как только Майк поймет, что она тоже права, они смогут начать выстраивать новые параметры отношений. Разве что, до нее вдруг дошло, вчерашняя ночь могла быть прощальной и позволила ему говорить начистоту.

Вики поправила очки на носу. Если так, что ж, последнее слово осталось за ней. Однако большого облегчения эта мысль не принесла.

* * *

– Кого я вижу! Норман, старина, как поживаешь? Не возражаешь, если мы присядем?

Не дожидаясь ответа, парень поддел стул, вытащил его из-под стола и уселся. Четверо из его компании последовали примеру.

Когда борьба за места закончилась, Норман оказался зажат между двумя широкоплечими качками, которых он знал как Роджера и Билла. Втроем они уставились на трех девушек, расположившихся напротив них за круглым столом. Он узнал блондинку: как правило, она висела на Роджере. А судя по тому, насколько приветливо вела себя девушка, сидевшая подле Билла, она была с ним. Оставалась лишь одна свободная. Норман плотоядно посмотрел на нее. Он практиковал эту ухмылку перед зеркалом в ванной.

Девушка озадаченно взглянула на него, фыркнула и отвернулась.

– Мило с твоей стороны занять для нас этот столик, Норман, старина. Верно, Билл?

– Точно. – Билл наклонился к нему, и Норман стал хватать ртом воздух, поскольку доступное ему пространство вдруг резко уменьшилось. – Если бы не старина Норман, сидеть нам на полу.

Норман осмотрелся. Толпа народу в пятницу вечером заполнила все подвальное помещение паба «Небылицы».

– Ну, я, эмм… – Он пожал плечами. – Я, эммм… знал, что вы придете.

– Конечно, знал. – Билл ухмыльнулся, хотя его несколько беспокоило то, что гик Бедуэлл был практически одного с ним роста. – Я как раз сказал Роджеру перед тем, как мы вошли, что пятница будет не пятницей, если мы не проведем немного времени со стариной Норманом.

Роджер рассмеялся, и все три девушки заулыбались. Норман шутки не понял, но нахохлился от оказанного ему внимания.

Он купил всем пива.

– В конце концов, это мой столик.

– И единственный свободный во всем пабе, – пробормотала блондинка.

Он проставился по второму кругу.

– У меня полно денег. – Он вытащил из кармана ветровки пачку двадцаток – его третьим желанием были пять тысяч долларов мелкими непомеченными купюрами, – отчего у всех сидящих за столом отвисла челюсть.

– Бог мой, Норман, ты что, банк ограбил?

– Не было нужды, – беспечно сказал Норман. – Там, откуда я взял, еще много осталось.

Он настоял на том, чтобы купить всем пива в третий и четвертый раз, и даже переключился на иностранные марки.

– Привозное пиво более престижно, – сообщил он кожаному плечу Роджера, поскольку ранее тот отодвинулся и его ухо было вне досягаемости. – Цыпочки на него падки.

– Цыпочки? – В голосе послышались опасные нотки.

– Не забывай, от кого ты это слышишь, Хелен.

Билл поспешно забрал у нее бокал, потому как и бокал, и рука угрожающе взмыли в воздух, и опустошил его.

– Пустая трата пива.

Все пятеро снова рассмеялись. Норман, не понимая, в чем соль, присоединился к ним. Пусть никто не думает, что он не с ними.

Когда они повставали с мест, Норман тоже поднялся. Комната закружилась. Прежде он не опрокидывал в себя четыре пива за столь короткий промежуток времени. Если честно, то он не был уверен, что когда-либо выпивал четыре пива подряд.

– Куда мы идем?

– Мы идем на частную вечеринку, – ответил ему Билл, мясистой рукой толкнув его обратно на стул.

– А ты остаешься здесь, Норман. – Роджер похлопал его по плечу.

Сконфуженный Норман переводил взгляд с одного на другого. Они уходили без него?

– Боже, это все равно что пинать щенка, – пробормотал Билл.

Роджер кивнул, соглашаясь.

– Эмм… Норман, там вход только по приглашениям. Мы бы взяли тебя с собой, если б могли…

Они действительно уходили без него. Норман указал пальцем через стол и с укоризной прохныкал:

– Но она была предназначена для меня.

Вина и симпатия на лицах сменились отвращением, и в мгновение ока Норман оказался один. Голос Хелен донесся от дверей, хорошо различимый, несмотря на шум в пабе:

– Я бы вернула ему пиво, но я терпеть не могу блевать.

Безуспешно пытаясь подозвать официантку, Норман сердито смотрел на пивные круги на столе. Она была предназначена для него. Он знал это. Они его надули. Кончиком трясущегося пальца он нарисовал пятиконечную звезду в разлитой по столу жидкости, забывая о своих вчерашних обещаниях. Он им еще покажет.

Желудок внезапно скрутило, и, зажимая рот рукой, Норман рванул в туалет.

Я им еще покажу, думал он, нависая над унитазом. Но, наверное, не сегодня.

* * *

Генри вручил двадцатку молодому человеку, сидевшему у дверей.

– Что сегодня в программе?

Ему не приходилось особо надрываться, чтобы перекричать музыку, но ночь только начиналась.

– Как обычно.

Мужчина вытащил три рулона билетов из объемного левого кармана пиджака оверсайз, а деньги спрятал в правом.

Ряд клубов, работающих допоздна, перешли на билеты на тот случай, если (а лучше сказать – когда) будет облава. Тогда они скажут, что продавали билеты, а не алкоголь.

– Что ж, полагаю, придется довольствоваться обычным.

– Хорошо. Две модные газировки. – Пара билетов сменила руки. – Знаешь, Генри, за эту мочу с пузырьками ты платишь огромные деньги.

Генри улыбнулся и обвел рукой лофт.

– Я плачу за атмосферу, Томас.

– В гробу я видал эту атмосферу. – Томас весело фыркнул. – Эй, я только что вспомнил: Алекс раздобыл ящик более-менее приличного бургундского…

Особой силы воли, чтобы отказаться, тут не требовалось.

– Нет, спасибо, Томас. Я не пью… вино.

Он обернулся и окинул помещение взглядом. На мгновение пред ним предстало совершенно иное сборище.

По-павлиньи яркие одежды из бархата, сатина и кружев превращали комнату в блестящий калейдоскоп цветов. Он терпеть не мог появляться при дворе и делал это только тогда, когда отец требовал. Притворная лесть, постоянная борьба за положение и власть, разрушающее душу балансирование на грани, дабы избежать плахи и костра, – от всего этого у герцога Ричмондского сводило зубы.

Он шел через салон, и поворачивающиеся в приветствии лица носили идентичное выражение – хрупкая маска веселости, под которой скрывались в равной пропорции апатия, подозрительность и страх.

Затем тяжелый ритм метал-версии «Зеленых рукавов» в исполнении «Антракс» ворвался в прошлое. Бархат и бриллианты сменились кожей, стразами и пластиком. Хрупкая веселость теперь скрывала лишь апатию. Генри счел это прогрессом.

Я должен бродить по улицам, думал он, направляясь к кухне-бару и ловя по пути разговоры о недавних убийствах и существах, которых в них обвиняли. Здесь я ребенка не найду… Но ребенок не кормился со вторника и, вероятно, прошел стадию остервенения и теперь вступил в стадию метаморфозы. Но родитель… Руки сжались в кулаки, бинты на правой натянулись, волдыри под ними стрельнули болью. Родителя во что бы то ни стало надо найти. Вот с этим Генри мог разобраться здесь. Уже дважды в лофте Алекса он чуял запах другого хищника. Но тогда он отпустил ситуацию. При таком скоплении людей аромат крови значительно затруднял поиск соперника – не стоило тратить время. Но если сегодня это повторится, даром время он терять не станет.

Внезапно Генри обнаружил, что толпа перед ним расступилась, и тут же взял под контроль выражение лица. Собравшиеся здесь мужчины и женщины с ярким макияжем, обвешанные драгоценными металлами, все еще недалеко ушли от примитивных существ и могли распознать хищника в толпе.

Уже трижды: охранник, солнце, теперь клуб. Если не будешь более осторожным, глупец, тебя ждут колья. Да что с ним такое происходит в последнее время?

– Эй, Генри, давно тя не видел.

Длинная обнаженная рука легла Генри на плечо. Алекс, владелец лофта, вложил ему в руку открытую бутылку воды и проворно повел его прочь от бара.

– Кое-кто хочет тебя увидеть, чувак.

– Кто-то хочет меня увидеть? – Генри не сопротивлялся. Чтобы противостоять Алексу, требовалось слишком много энергии. – Кто?

Алекс улыбнулся с высоты своих метра девяноста трех и подмигнул.

– Ну неа, тады это не будет сюрпризом. Чего ты с рукой сделал?

Генри посмотрел на свою забинтованную руку. Даже в приглушенном свете студии бандаж сиял на фоне черных кожаных манжет.

– Обжегся.

– Ожог – это паршиво, чувак. Ты что, готовил?

– Можно и так сказать.

Губы его подернулись в улыбке, хотя он строго сказал себе, что ничего забавного в этом не было.

– В чем юмор?

– Слишком долго объяснять. Давай-ка лучше ты мне кое-что скажешь.

– Спрашивай, чувак, я отвечу.

– С чего вдруг фальшивый ямайский акцент?

– Фальшивый? – Голос Алекса заглушил музыку, и полудюжине человек пришлось уворачиваться, когда он взмахнул свободной рукой. – Фальшивый? И никакой он не фальшивый, чувак. Я возвращаюсь к своим корням.

– Алекс, ты из Галифакса.

– У меня есть более глубинные корни, чтоб ты знал. – Он подтолкнул не столь высокого Генри вперед и уже без акцента добавил: – Держи – коротышка, как заказывали.

На ступеньках, ведущих в запертую студию Алекса, сидела женщина. Когда она поднялась, то оказалась ростом куда ниже Генри с его метром шестьюдесятью семью сантиметрами. Недостаток роста вкупе с мешковатыми джинсами и свитером оверсайз делали ее похожей на бродягу, что никак не вязалось с коротко стриженными платиновыми волосами и пронзительным взглядом.

Выскользнув из объятий Алекса, Генри склонился в идеальном дворцовом поклоне шестнадцатого века – не то чтобы кто-то в клубе смог бы это оценить.

– Изабель, – серьезно сказал он.

Изабель фыркнула, схватила его за лацканы куртки и впилась в его губы.

Генри с энтузиазмом ответил на поцелуй, мастерски не давая ее языку коснуться острых кончиков зубов. До сих пор он не был уверен, станет ли кормиться сегодня ночью. Теперь он решился.

– Ну, если вы двое собираетесь столь яро предаваться гетеросексуальности, да еще и в моем доме, то я пошел.

Преувеличенно вяло Алекс взмахнул рукой и скрылся в толпе.

– Он нацепит другую личину прежде, чем достигнет дверей.

Генри наблюдал за Алексом, пока садился на ступеньку. Их бедра соприкоснулись, и он ощутил растущий голод.

– У Алекса больше масок, чем у кого бы то ни было, – согласилась Изабель, вновь схватилась за бутылку пива и принялась отдирать этикетку.

Генри провел пальцем по изгибу ее брови. Она их выбелила, чтобы те соответствовали цвету волос.

– Мы все носим маски.

Изабель подняла бровь.

– Какая глубокая мысль. И что, мы все снимаем маски в полночь?

– Нет.

Генри не сумел сдержать меланхолии в голосе, когда вдруг понял, что служило причиной его недовольства в последнее время. Он уже так давно ни с кем не делился, кем был на самом деле и что это значило. Он так давно не мог найти смертного, с которым его свяжет нечто большее, чем секс и кровь. Из такой вот глубокой связи между вампиром и смертным мог родиться ребенок, прежде чем связь будет разорвана. Осознание этого обостряло его одиночество.

Он почувствовал, как Изабель провела ладонью по его щеке, прочел удивление и сочувствие на ее лице и выругался про себя, когда понял, что во второй раз за вечер снял маску. Генри боялся, что, если в скором времени он не найдет человека, который примет его, ситуация выйдет из-под контроля и он выдаст себя, сам того не желая.

– Так как прошло выступление? – Он усилием воли вернулся к реальности.

– Март. Садбери. – Она пожала плечами, возвращаясь к воспоминаниям, раз уж он того хотел. – Больше особо добавить нечего.

Если не можешь разделить с кем-то свою реальность, есть вещи похуже, чем делить с кем-то маски. Взгляд Генри упал на бледную синюю линию, исчезающую под свитером, и от мысли о крови, бегущей столь близко к поверхности кожи, его дыхание стало прерывистым. Он испытывал голод, не страсть, но в конечном итоге они не сильно отличались.

– Как долго пробудешь в городе?

– До завтра.

– Тогда не стоит терять времени.

Она переплела свои пальцы с его, аккуратно проигнорировав перевязь, поднялась и потянула его за собой.

– Думала, ты никогда не предложишь.

* * *

В 23:15 субботним вечером Норман вдруг обнаружил, что у него нет угля для хибати[3], а единственный местный магазин, в котором его можно было купить, закрылся в девять. Он прикинул, чем его заменить, но решил, что лучше не нарушать уже проверенный способ.

Субботняя ночь прошла без приключений.

Ночью в воскресенье…

* * *

– Черт. Черт! ЧЕРТ!

Миссис Кополус цыкнула и нахмурилась. В другой день причиной ее неодобрения стали бы ругательства Вики, но сегодня ее беспокоил заголовок газеты, лежавшей перед ней на прилавке.

«ВАМПИР УБИЛ СТУДЕНТА: в Йорк-Милс обнаружено тело обескровленного молодого человека»

Глава 4

– Боже правый, да вы только посмотрите на старину Нормана.

– А что? – Роджер, копавшийся в своем шкафчике, обернулся. У него в самом буквальном смысле отвисла челюсть.

– «Боже правый» и вполовину не отвечает ситуации, брателло. Жаль, что Билл этого не видит.

– Где он?

Роджер пожал плечами, не отводя взгляда от роскошной портновской обновки Нормана Бедуэлла.

– Понятия не имею. Но он обосрется, если пропустит это зрелище.

Чувствуя на себе взгляды, Норман зашагал еще развязнее. Свисающая с новой черной кожаной куртки цепочка хлопала его по низу спины. Он взглянул на покрытые серебром 925-й пробы носки настоящих ковбойских ботинок и подумал, что стоило попросить в придачу шпоры. Новые черные джинсы – таких облегающих он еще не носил – издавали шуршащий звук, когда внутренние швы терлись друг о друга. Это было почти по-щегольски.

Он всем им еще покажет. Думали, он не крут? Думали, он какой-то там ботаник? Что ж, теперь они будут думать иначе. Норман задрал подбородок. Им хотелось крутизны? Что ж, он покажет им крутизну. Сегодня он попросит о красном «порше». Водить научится позже.

– Что за черт?

Роджер ухмыльнулся.

– Что, рад, что не пришел позже? – спросил он, по-дружески пихая Билла локтем под ребра. – Дух захватывает, верно?

– Если ты о том, что мне хочется блевать от одного вида, ты недалек от истины. – Билл прислонился к шкафчику и покачал головой. – Откуда он бабло берет?

– Пойди и спроси.

– А почему бы и нет…

Билл выпрямился и сделал шаг вперед как раз в тот момент, когда Норман проходил мимо.

Норман заметил его, на мгновение их взгляды встретились, затем он двинулся дальше, похихикивая про себя: «Ха! Утер вам нос. Посмотрим, как вам это понравится».

Вопрос о деньгах застрял у Билла в горле. Он стоял и смотрел, пока не подошел Роджер и не потянул его за руку.

– Эй, в чем дело?

Билл покачал головой.

– Что-то переменилось в Бедуэлле.

Роджер фыркнул:

– Ну да, новые шмотки и осанка. Но под этим всем прежний ботан Норман.

– Да, пожалуй, ты прав.

Но Роджер ошибался. И Билл не мог этого объяснить. У него было ощущение, будто он запустил руку под кровать и что-то гнилое проскользнуло между пальцев – обыкновенная рутина вдруг пошла наперекосяк.

Норман, прекрасно понимая, что произвел впечатление, – Норман, который с досады решил, что ему нет дела, если умрет незнакомец, – этот Норман вышагивал дальше.

* * *

– Виктория Нельсон?

– Да.

Вики посмотрела на молодую женщину – скорее уж девчонку, которая только-только выбралась из подросткового возраста, – стоявшую в дверях ее квартиры.

– Если вы что-то продаете…

– Частный детектив Виктория Нельсон?

Вики на мгновение задумалась, прежде чем медленно протянуть: «Да…»

– У меня есть для вас работа.

Слова были произнесены с таким пылом, на какой способны лишь молодые, и Вики вдруг поняла, что прячет улыбку.

Девушка отбросила с лица неестественно сияющие рыжие локоны.

– Я могу заплатить, если вас это беспокоит.

Поскольку мысль о деньгах еще не успела возникнуть в голове у Вики, она неопределенно крякнула. Взгляды их встретились. Цветные линзы, так и думала. Что ж, они подходят к цвету волос. Затем Вики добавила столь же уклончивым тоном:

– Большинство сперва обращаются по телефону.

– Я думала об этом. – Девушка пожала плечами, но движение было едва заметным, а в голосе не слышалось извинений. – Я решила, что вам будет сложнее мне отказать, если я приду лично.

Вики открыла дверь шире.

– Полагаю, вам лучше войти.

Клиентов хватало, так что не было необходимости брать работу у детей, но ничего плохого не случится, если она выслушает девушку.

– Еще тридцать секунд в холле, и заявится мистер Чин, чтобы узнать, что происходит.

– Мистер Чин?

– Пожилой мужчина, живущий этажом ниже, любит быть в курсе происходящего и притворяться, что не говорит по-английски.

Проскользнув мимо Вики в узкий коридор, девушка фыркнула с явным неодобрением.

– Может, он действительно не говорит, – заметила она.

На этот раз Вики не стала прятать улыбку.

– Мистер Чин говорил по-английски гораздо дольше, чем мы обе живем на этом свете. Его родители переехали в Ванкувер в конце 1880-х. Раньше он преподавал в старшей школе. Он до сих пор учит английскому в Китайском общественном центре.

Ярко-зеленые глаза сузились, и девушка с укоризной уставилась на Вики.

– Не люблю, когда со мной разговаривают в покровительственном тоне.

Вики кивнула и закрыла дверь.

– Как и я.

В последовавшей тишине Вики могла практически слышать, как девушка проигрывает в голове их разговор, взвешивая каждую фразу, каждое слово, оценивает нюансы.

– Ой, – наконец сказала девушка. – Простите. – Лоб разгладился, и она с улыбкой предложила компромисс: – Я больше не буду, если вы обещаете тоже так не делать.

– Договорились.

Вики провела гостью через крохотную гостиную в столь же крохотный офис, по пути привела спинку кожаного кресла в вертикальное положение. До сих пор ни один клиент, реальный или потенциальный, не приходил к ней в офис, что создавало ряд неожиданных проблем.

– Я, эмм… принесу стул из кухни.

– Все в порядке. – Девушка скинула пальто и расположилась вместе с ним на скамье для жима. – Поговорим о деле.

– Нет, сперва о вас. – Вики выдвинула свой стул и села. – Как вас зовут?

– Корин. Корин Фергюс, – сказала она на одном дыхании, явно полагая, что имени будет достаточно. – И я хочу, чтобы вы нашли вампира, который терроризирует город.

– Ясно.

Было утро понедельника, еще довольно рано, а последняя смерть произошла недавно.

– Вас попросил прийти Майк Челлучи?

– Кто?

– Неважно. – Вики поднялась с места, качая головой. – Не знаю, кто подбил вас на это, но можете передать им…

– Иэн Рэддик был моим… – Она нахмурилась, подыскивая слово, которое придаст их отношениям нужный вес. – …любовником.

– Иэн Рэддик, – повторила за ней Вики и снова села.

Иэн Рэддик был первой жертвой. Изувеченным телом, которое она обнаружила на станции «Эглинтон-Уэст».

– Хочу, чтобы вы нашли существо, которое убило его.

– Послушай, Корин, – Вики понизила тон голоса, используя успокаивающие интонации, которые осваивали полицейские во всем мире, – я понимаю, как ты расстроена, но тебе не кажется, что этим расследованием должны заниматься официальные структуры?

– Нет.

Отказ прозвучал почти ультимативно. Вики поправила очки на носу и искала подходящий ответ, пока Корин продолжала:

– Они ищут человека и отказываются признать, что СМИ правы. Они смотрят на все очень узко и не хотят принимать другие версии.

– Отказываются признать, что убийца – вампир?

– Да.

– Ты же знаешь, что газеты тоже не верят, что это дело рук вампира.

Корин убрала с лица волосы.

– И что с того? Факты подходят. Крови не было. Уверена, что Иэна тоже выкачали бы подчистую, если бы его так быстро не обнаружили.

Слава богу, она не знает, что тело нашла я. И снова перед глазами Вики встала картинка с трупом: над зияющей красной раной, которая некогда была его горлом, лицо со столь стандартным выражением ужаса. Зияющая красная рана… нет, скорее это выглядело так, будто кто-то вырвал переднюю часть шеи. Не полоснул по шее, а именно вырвал.

Вот чего не хватало – именно эта деталь не давала ей покоя всю неделю. Куда подевалась передняя часть шеи Иэна Рэддика?

– Так вы возьметесь?

Вики медленно вернулась в реальность.

– Так, давай расставим все точки. Ты хочешь, чтобы я нашла убийцу Иэна Рэддика, исходя из предположения, что его действительно убил вампир? Летучие мыши, гробы и все прочее?

– Да.

– И когда я его найду, я должна вогнать кол ему в сердце?

– Ну не отправлять же создания ночи в суд, – резонно заметила Корин, а глаза у нее воинственно блеснули. – Необходимо отомстить за смерть Иэна.

Зачем печалиться, когда можно свести счеты? Классический способ бороться с горем, и нельзя сказать, что Вики была совершенно против него.

– Почему я? – спросила она.

Корин выпрямила спину.

– Вы оказались единственным частным детективом-женщиной в «желтых страницах».

Логично. По крайней мере, это объясняло странное совпадение, благодаря которому Корин заявилась в офис женщины, обнаружившей тело Иэна. «Из всех кабаков всех городов мира…» Она не могла вспомнить конец цитаты, но начинала понимать, как чувствовал себя Богарт[4].

– Это обойдется тебе недешево.

Зачем я ее предупреждаю? Я же не собираюсь отправляться на охоту за вампирами.

– Я могу позволить себе лучшее. Папочка отстегивает мне феноменальное количество денег из чувства вины. Он сбежал со своим секретарем-референтом, когда я была еще в средней школе.

Вики покачала головой:

– Мой испарился с секретаршей, когда я была в шестом классе, и я от него не получила ни цента. Времена меняются. Она была молодой и красивой?

– Он, – поправила ее Корин. – И да, он был очень симпатичным. Они вместе открыли новую адвокатскую контору на Багамах.

– Как я сказала, времена меняются.

Вики поправила очки на носу и вздохнула. Охота на вампиров. Хотя вовсе не обязательно. Ей достаточно найти того или то, что убило Иэна Рэддика. Именно этим она занималась, пока была в полиции. Господь свидетель, полиции всегда не хватало рук, и лишняя помощь им не помешает.

Корин, не спускавшая глаз с женщины постарше, победно улыбнулась и полезла за чековой книжкой.

* * *

– Майка Челлучи, пожалуйста.

– Один момент.

Вики стучала ноготками по телефонной трубке, ожидая, пока ее соединят. Часть горла Иэна Рэддика отсутствовала, а высокомерный засранец Челлучи даже не потрудился упомянуть, нашли его или нет и случилось ли то же самое с остальными жертвами. На данном этапе ее не волновало, разговаривает он с ней или нет, потому как она, черт возьми, точно собиралась поговорить с ним.

– Бюро криминальных расследований, сержант уголовного розыска Грэм.

– Дейв? Это Вики Нельсон. Мне нужно поговорить с Челлучи.

– Его сейчас нет на месте, Вики. Могу я помочь?

За свое недолгое знакомство с Дейвом Вики знала, что он был, возможно, худшим лжецом на свете. И если он не мог убедительно соврать в серьезных ситуациях, то уж точно не сможет таким образом прикрыть задницу своего партнера. Челлучи всегда знал, как смыться до того, как запахнет жареным.

– Мне нужна услуга.

– Валяй.

Очень важно было правильно подобрать слова и создать впечатление, будто она знает больше, чем есть на самом деле. В противном случае Дейв может пойти на попятную и начать цитировать официальную позицию полиции. Хотя, если повезет, привычка отвечать на ее вопросы у сотрудников департамента не исчезнет еще несколько лет.

– У первой жертвы отсутствовала часть горла. Ее кто-нибудь обнаружил?

– Нет.

Пока что все шло хорошо.

– А что насчет остальных?

– Ни следа.

– Даже прошлой ночью?

– Ни в одном из случаев, а что?

– Просто сижу размышляю. Спасибо, Дейв. Передай от меня своему партнеру, что он скрытная лошадиная задница.

Вики повесила трубку и уставилась на дальнюю стену. Возможно, Майк Челлучи скрывал информацию, чтобы у него была возможность диктовать условия в будущем. Возможно. А может быть, он просто забыл сказать ей об этом. Ха! Может, рак на горе засвистит, только она в этом сомневалась.

Сейчас ей стоило подумать о более важных вещах. К примеру, о том, что за существо способно вырвать сорок квадратных сантиметров шеи и унести двенадцать пинт крови.

Поезд в направлении станции «Лоуренс» с грохотом покинул станцию «Эглинтон-Уэст». Станция моментально опустела, и Вики целенаправленно двинулась к южной оконечности северной платформы, где располагался спуск для рабочих. Теперь это было ее расследование, а она терпеть не могла довольствоваться информацией из вторых рук. Она лично обследует нишу, в которой, предположительно, исчез убийца.

Она замерла на верхней ступеньке бетонной лестницы, кровь слишком громко шумела в ушах. Она всегда считала, что глупые суеверия, народные приметы и ночные ужасы не действуют на нее, но, стоя лицом к убегающему в темноту туннелю, бесконечному, словно нора огромного червя, она никак не находила в себе сил сойти с платформы. Волоски на затылке встали дыбом, когда она вспомнила, что в ночь убийства Иэна Рэддика она была уверена, что нечто смертельно опасное находилось в туннеле. Само ощущение не вернулось, но память проиграла ситуацию столь реалистично, что Вики не могла сдвинуться с места.

Смешно. Возьми себя в руки, Нельсон. В туннеле нет ничего такого, что может причинить тебе вред. Правая нога продвинулась вперед на полступеньки. Худшее, с чем ты столкнешься, – это сотрудник метрополитена и штраф за вход на закрытую территорию. Левая нога встала впереди правой. Боже правый, ведешь себя как подросток в фильме ужасов. Она спустилась на одну ступеньку. Затем на следующую. Еще шаг. И вот она оказалась на узкой полоске бетона, по которой можно было без риска для жизни пройти по внешней стороне от рельсов.

Видишь, ничего страшного. Она вытерла внезапно вспотевшие ладони о пальто, вытащила из сумки фонарик и, с удовлетворением ощущая его приличный вес в руке, посветила в туннель. Вики предпочла бы обойтись без него: вдали от флуоресцентного освещения станции туннель погружался в сюрреалистические сумерки, но тьма не была непроглядной; однако ее ночное зрение ухудшилось настолько, что разглядеть что-то в полутьме она не могла. Злость на болезнь прогнала остатки страха.

Она даже надеялась, что нечто окажется на ее пути. Для начала она накормит его светом фонарика.

Поправив очки на носу, Вики сфокусировалась на полоске света и осторожно двинулась вдоль дорожки. Если поезда движутся по расписанию – и пусть ТКТ было далеко до Муссолини, в целом она справлялась неплохо, – следующий пройдет еще не скоро. Вики сверилась со светящимся циферблатом – в запасе восемь минут. Полно времени.

Она дошла до первой ниши рабочих с шестью минутами в запасе и неодобрительно фыркнула, глядя на следы, оставленные полицейскими.

– Конечно, мальчикам нужно было усложнить жизнь тому, кто придет следом.

Она посветила фонариком на бетонные стены. Дыра, проделанная командой Челлучи, располагалась на уровне пояса и была около двадцати сантиметров в диаметре. Переступая через бетонную крошку, Вики наклонилась вперед, чтобы разглядеть получше. По ту сторону, как и говорил Челлучи, не оказалось ничего, кроме грязи.

– Если он не пошел сюда, – Вики нахмурилась, – то куда он…

Затем она заметила трещину, идущую по всей длине стены и уходящую в инженерно-геологическую скважину. Она практически ткнулась носом в бетон, чтобы повнимательнее разглядеть ее. Уловив едва заметный знакомый запах, Вики полезла за швейцарским армейским ножом и аккуратно поскребла по краю темного углубления.

В свете фонарика хлопья на кончике нержавеющей стали были красно-коричневыми. Возможно, ржавчина. Вики попробовала на вкус. Возможно, ржавчина, но не в этот раз. Она прекрасно представляла, чья это была кровь, но все же стряхнула остатки в пластиковый пакет для сэндвичей. Затем она присела на корточки и засунула лезвие в трещину рядом с верхним краем отверстия.

Она не совсем представляла, зачем это делает. Большая часть крови Иэна осталась на стене станции. На одежде убийцы не могло быть достаточно крови, чтобы просочиться через трещину в бетон на пятнадцать сантиметров, даже если бы он обернулся бумажными полотенцами и всю ночь стоял приклеенным к стене.

Когда она вытащила нож, на лезвии вместе с грязью и следами бетона остались красно-коричневые хлопья. Их она стряхнула в другой пакет, а затем быстро повторила процедуру у нижнего края отверстия с тем же результатом.

Вики обрадовалась грохоту поезда, ведь он нагонял обычный страх, в то время как единственное объяснение, которое приходило ей в голову, пока ниша тряслась, а тонны стали проносились мимо, заключалось в том, что существо, убившее Иэна Рэддика, каким-то образом просочилось через щель в бетонной стене.

Вот уж точно звучало нелепо.

Не так ли?

«Сигманз Инкорпорейтед», как крупнейший производитель и оптовый поставщик одежды из полиэстера, не стала устанавливать серьезную охрану в здании. Но с момента убийства Терри Нил они попытались ужесточить меры.

Однако, несмотря на четыре с половиной страницы новых правил о допуске на территорию, охранник в фойе только глянул в сторону Вики и тут же вернулся к своей книге. В серых вельветовых штанах, черных дезертах и голубой жилетке она могла сойти за одну из сотен женщин, проходивших по этому коридору ежедневно, и от охранника не ждали, что он будет их всех останавливать – это даже не поощрялось. На журналистку она не походила: охранник наловчился определять леди и джентльментов из СМИ и направлял их к соответствующим уполномоченным. Полицейским ее тоже не назовешь: те всегда регистрировались. Она выглядела так, будто знала, куда идет, поэтому охранник не стал вмешиваться. Он считал, что миру не помешает, если больше людей будут знать, куда они направляются.

В 14:30 подземный гараж пустовал, чем объяснялся сам факт, почему Вики появилась именно в это время. Она вышла из лифта и поморщилась от потрескивающих флуоресцентных ламп. «Какого лешего они не установили здесь камеры наблюдения?» – думала она, пока ее шаги эхом отражались от перепачканных бетонных стен.

Даже без потертого и выцветшего контура, обрисованного мелом, она могла сказать, где упало тело. Машины в округе стояли плотно друг к другу, оставляя свободной площадь для трех автомобилей, как будто насильственная смерть была заразна.

Вики нашла то, за чем пришла, – оно почти скрывалось под древним проржавевшим голубым седаном. Закусив нижнюю губу, она вытащила нож и опустилась на колени рядом с трещиной. Лезвие ушло внутрь на все пятнадцать сантиметров, но трещина оказалась глубже. Красно-коричневые хлопья на стали явно упали в проем не со старой развалюхи.

Она села на пятки и нахмурилась.

– Мне категорически не нравится, как все выглядит.

Вики извлекла стеклянный шарик для игры в марблс и поставила его на то, что осталось от меловой линии, затем слегка подтолкнула. Шарик скатился к стене, прочь от трещины. Ни кровь, ни что бы то ни было еще не потекли бы от жертвы к трещине естественным путем.

– Во всем этом вообще нет ничего естественного, – пробормотала она, запихивая третий пакет для сэндвичей с засохшей кровью к остальным, и на четвереньках поползла за шариком.

Вместо того чтобы выйти через здание, она вскарабкалась по крутому выезду и оказалась на Сент-Клэр Уэст-авеню.

– Простите.

Служащий в будке оторвал взгляд от журнала.

Вики махнула рукой в сторону подземного гаража.

– Вы не знаете, что находится под слоем бетона?

Он посмотрел в указанном направлении, затем перевел взгляд на Вики и переспросил:

– Под бетоном?

– Ага.

– Грязь, мисс.

Она улыбнулась и обошла шлагбаум.

– Спасибо. Вы очень помогли. Провожать не надо.

Рабица слегка запротестовала и просела под весом Вики, пока она вглядывалась в строительную площадку. На данном этапе та представляла собой огромную дыру в земле, с более мелкими отверстиями внутри, заполненными грязной водой. Судя по всему, все оборудование убрали, а работу приостановили. Из-за убийства или погоды, Вики не знала.

– Что ж, – она засунула руки в карманы пальто, – грязь здесь точно есть.

Если тут имелись следы крови, то найти их не представлялось возможным.

– Без проблем, Вики. – Раджит Мохадеван спрятал три пакета для сэндвичей в карман лабораторного халата. – Я могу проверить их в конце рабочего дня, никто и не узнает. Ты будешь в здании?

– Нет. – Вики заметила сочувствие, на миг отразившееся на лице криминалиста, но решила не обращать на это внимания. В конце концов, Раджит оказывал ей услугу. – Если меня не будет дома, оставь сообщение на автоответчике.

– Номер тот же?

– Да.

Раджит широко улыбнулся.

– И то же сообщение?

Вики ухмыльнулась в ответ. Последний раз, когда криминалисты звонили ей домой, пришелся на худшую из ссор между ней и Челлучи.

– Нет, сообщение другое.

– А жаль. – Раджит преувеличенно вздохнул, выражая свое разочарование, когда Вики направилась к двери. – Я уже забыл, куда ты советовала ему засунуть журнал происшествий.

Она отсалютовала ему – напоминание о тех днях, когда она еще была молодой, полной энтузиазма женщиной в униформе, – и вернулась к отчету, который заполняла до того, как ее прервали.

Шагая по коридору, чьи знакомые стены, отделанные белой плиткой, обнимали ее, как старого друга, Вики подумывала о том, чтобы направиться через туннель в главное здание и проверить, нет ли Челлучи на месте. Она могла рассказать ему о трещинах, разузнать, не скрыл ли он еще информацию, и… нет. Учитывая его настроение в прошлый разговор и то, что он не позвонил ей в выходные, она лишь помешает его работе, если заявится, а они не практиковали подобное. Работа всегда стояла на первом месте, а трещины лишь рождали новые вопросы вместо того, чтобы давать ответы.

Вики уже вышла из здания, когда поняла: мысль о том, что другой полицейский сидит за ее столом, никоим образом не повлияла на ее решение. Смутно ощущая, будто она предала свое прошлое, Вики втянула голову в плечи, закрываясь от холодного ветра, и направилась домой.

В течение многих лет Вики обещала, что купит себе хорошее собрание энциклопедий. И годами откладывала это дело. Томики, что стояли у нее дома, были приобретены в продуктовом магазине по пять долларов и девяносто девять центов за книгу, при условии что она потратит десять долларов на продукты. В них почти ничего не говорилось о вампирах.

– Легендарные существа, ага, Центральная Европа, Влад Колосажатель, Брэм Стокер…

Вики поправила очки на носу и попыталась вспомнить, какими характеристиками обладал Дракула у Стокера. Она видела постановку давным-давно и, наверное, даже читала книгу в школе – всего каких-то пару жизней назад.

– Он был сильнее, быстрее, и у него были более развиты чувства. – Она загибала пальцы. – Он спал днем, выходил по ночам, якшался с парнем, который ел мух и пауков.

Скорчив гримасу, она вернулась к энциклопедии.

«Считается, что вампиры, – прочла она, – превращались в летучих мышей, волков, туман или пар». Способность становиться паром объясняла ситуацию с трещинами. Кровь жертвы, будучи тяжелее, осядет в узком проходе.

– И у создания, которое поднимается из могилы, не должно быть проблем с перемещением под землей.

Заложив страницу старым счетом за телефон, она тяжело поднялась из офисного кресла и включила телевизор: ей внезапно понадобилось, чтобы в квартире стало не так тихо.

– С ума сойти, – пробормотала она, вновь открывая книгу.

Вики мерила шагами комнату и читала. Фантастика и реальность переплетались слишком тесно, чтобы сидеть спокойно.

Оставшаяся часть статьи перечисляла различные способы борьбы с созданиями – от осиновых колов до горчичных семян и распятия, – в подробностях описывая использование колов, обезглавливание и сжигание.

Вики дала тоненькому томику закрыться и выглянула в окно. Несмотря на то что фонарь горел всего в трех метрах от ее квартиры, она отчетливо ощущала темноту, наползающую на стекло. Учитывая, что речь шла о существе из легенды, методы борьбы с ним воспринимались очень серьезно.

* * *

На тротуаре позади полицейского заграждения возле четвертого места преступления что-то ползало. Ночь ничего не могла от него сокрыть. Более того, в отличие от остальных, он прекрасно знал, что ищет, и все равно не нашел ничего.

– Ничего, – пробормотал Генри себе под нос, поднимаясь. – Но что-то же должно быть.

Ребенок из его рода мог скрыть следы от людей, но не от себе подобных. Генри поднял голову и принюхался к ветру. Кошка – нет, две кошки охотились, еще до наступления утра пойдет дождь, и…

Он нахмурился, брови сошлись на переносице. И что? Он знал запах смерти во всех его проявлениях, но поверх остаточного запаха от утреннего убийства в воздухе витали миазмы чего-то более древнего, более отвратительного, почти знакомого.

Генри перебирал в памяти свои четыреста пятьдесят лет. Где-то там…

Он не заметил приближение полицейской машины. Свет прожектора ударил по нему, прежде чем он двинулся с места.

– Святые угодники! Ты это видела?

– Что?

Констебль вспомогательной полиции Войтович вперилась в широкий круг света за окном, отбрасываемый прожектором на крыше медленно движущейся машины.

– Я не знаю. – Констебль Харпер наклонился вперед над рулем и выглянул из-за напарницы. – Могу поклясться, что видел человека за ограждением, когда включил прожектор.

Войтович фыркнула.

– Тогда мы бы его до сих пор видели. – Она махнула рукой, указывая на пейзаж за окном. – Здесь негде прятаться.

«Здесь» включало в себя тротуар, полицейское заграждение и широкую, утопающую в грязи лужайку. Любой выступ отбрасывал черные тени, но они были слишком маленькими, чтобы укрыть человека.

– Может, выйдем и осмотримся?

– Ты главный.

– Тогда…

В ярких полосах света и тени ничто не двигалось. Харпер потряс головой. В последнее время ночь заставляла его дергаться, обнажала нервы и играла на них.

– Пожалуй, ты права. Там ничего нет.

– Конечно, я права. – Машина двинулась дальше к концу квартала, и Войтович потянулась к кнопке, чтобы выключить прожектор. – Это все статьи о вампирах в газетах – они на тебя влияют.

– А ты не веришь в вампиров?

– Конечно, нет. – Войтович поудобнее устроилась на сиденье. – Не говори, что ты в них веришь.

Настал черед Харпера фыркнуть.

– Меня проверили, – сухо ответил он ей.

А тем временем на лужайке одна из теней лежала, уткнувшись носом в грязь, и вспоминала. Запах здесь усиливался, смешиваясь с ароматом земли и крови, и стирал столетия.

Лондон, 1593-й. На троне уже какое-то время сидела Елизавета. Он был мертв уже пятьдесят семь лет. Он возвращался из театра, только что посмотрев премьеру «Ричарда III». В целом ему понравилось, хотя было ощущение, что драматург позволил себе ряд вольностей, изображая личность короля.

Из переулка, заваленного мусором, покачиваясь, вышел мужчина – худой, взъерошенный, сильно пьяный, но обладающий мрачной красотой. Вокруг него, словно некий личный туман, витал тот самый запах.

Генри уже напился крови у шлюхи позади театра, но, даже если бы этого не было, он не стал бы пить кровь у этого человека. Одного аромата было достаточно, чтобы он насторожился, а слегка маниакальный блеск в глазах только усиливал предостережение.

– Почтеннейше прошу прощения. – Голос принадлежал образованному мужчине, но язык у него заплетался, отчего разобрать слова было почти невозможно. – Но сегодня ночью я побывал в аду, и возвращение дается мне с небольшим трудом. – Он хихикнул и нетвердо поклонился Генри. – Кристофер Марлоу к вашим услугам, милорд. Не найдется ли у вас пары медяков на выпивку?

– Кристофер Марлоу, – мягко повторил Генри в ночь почти четыреста лет спустя после смерти того несчастного мужчины. Он перекатился на спину и уставился в облака, закрывавшие звезды. Хотя он прочел пьесу сразу после ее посмертной публикации в 1604 году, сегодня он впервые задался вопросом, насколько большую исследовательскую работу Марлоу проделал, прежде чем написал «Трагическую историю доктора Фауста».

* * *

– Вики, это Раджит. Прости, что звоню так поздно, эмм… сейчас 23:15 вечера понедельника. Полагаю, ты уже легла спать, но я решил, что ты захочешь знать результаты теста. Есть совпадение с образцами Иэна Рэддика и Терри Нил. Не знаю, что ты нашла, но надеюсь, это поможет.

Глава 5

«…Хотя полицейский департамент не сделал официального заявления на этот раз, судмедэксперты подтвердили, что пятая жертва, Марк Томпсон, также был обескровлен. Пожелавший остаться неизвестным житель из района Дон Миллз-роуд и Сент-Деннис-драйв клянется, что видел гигантскую летучую мышь, пролетевшую мимо его балкона за секунды до того, как было обнаружено тело».

– Господи ты боже.

Вики скомкала газету в плотный шарик и запустила им в дальнюю стену.

– Гигантские летучие мыши! Неудивительно, что он пожелал остаться неизвестным. Дерьмо!

Внезапный пронзительный звонок телефона заставил ее подскочить на десять сантиметров над стулом. Скривившись, Вики уже готова была наброситься на звонящего, но потом решила, что звонок может быть по работе, и соответствующе изменила реплику. Грозное «Чего вам?» редко впечатляло потенциальных клиентов.

– Частное детективное агентство, Вики Нельсон.

– Вы видели утреннюю газету?!

Голос принадлежад молодой девушке, и она не сразу его узнала.

– Простите, с кем я говорю?

– Это я, Корин Фергюс. Так вы видели утреннюю газету?

– Да, Корин, видела, но…

– Но это все доказывает, разве не так?

– Доказывает что?

Прижав трубку к плечу, Вики потянулась за кофе. У нее было предчувствие, что кофе ей понадобится.

– Что это дело рук вампиров. Есть свидетель. Кто-то его видел! – Голос Корин прозвучал победоносно.

Вики набрала в грудь воздуха.

– Гигантская летучая мышь может оказаться чем угодно, Корин. Мусорным пакетом, который сдуло ветром, тенью от самолета, постиранным бельем, упавшим с соседнего балкона.

– А еще это может быть гигантская летучая мышь. Вы ведь собираетесь поговорить с этим человеком?

Прозвучало это скорее как утверждение. И, хотя Вики старалась намеренно не думать о том, чтобы попытаться найти в лабиринте домов и таунхаусов вокруг Сент-Деннис-драйв пожелавший остаться неизвестным источник, разговор с «этим человеком», по логике, должен был стать следующим шагом. Она уверила Корин, что все сделает, обещала позвонить, как только будут результаты, и повесила трубку.

– Все равно что искать иголку в стоге сена.

Но ничего не поделаешь: свидетель мог помочь продвинуться в расследовании.

Она допила кофе и сверилась с часами. Ей хотелось кое-что проверить, прежде чем она отправится на поиски. 08:43. Она чуть не опоздала, но Брендон еще должен быть за своим столом.

Так и получилось.

После обмена любезностями – формальными, по крайней мере, с одной стороны – Вики плавно перешла к вопросу, по которому звонила.

– Мы оба знаем, что ты не все рассказал журналистам.

– Так и есть, Виктория. – Судмедэксперт не стал притворяться, что не понял ее. – Но, как тебе прекрасно известно, я не сумею поделиться этой информацией и с тобой. Увы, но ты больше не полицейский.

– Меня наняли работать по этому делу.

В двух словах она пересказала визит Корин, умолчав о том, что юная особа верит в сверхъестественную природу убийцы, и об их последнем телефонном разговоре.

– Тебя наняли как частное лицо, Виктория, и в этом статусе у тебя не больше прав на эту информацию, чем у любого другого гражданина.

Вики подавила вздох и прикинула, как лучше подступиться к проблеме. Когда Брендон Синг хотел отказать, он говорил «нет» напрямую, без всяких там экивоков. А затем вешал трубку. Но пока он продолжал разговор, его еще можно было переубедить.

– Послушай, Брендон, ты знаешь мой послужной. Ты знаешь, что у меня есть хорошие шансы раскрыть это преступление. И ты хочешь, чтобы оно было раскрыто. Мои шансы возрастают, если я владею полной информацией.

– Согласен, но это попахивает самоуправством.

– Самоуправством? Поверь мне, Брендон, я не собираюсь облачаться в глупый костюм и скакать по округе, дабы обезопасить город для приличных людей. – Она нарисовала символ летучей мыши в блокноте, затем быстро скомкала листок и выбросила. Учитывая обстоятельства, летучая мышь была не самым подходящим мотивом. – Я лишь провожу расследование, ничего больше. Клянусь, что передам всю информацию убойному отделу.

– Я тебе верю, Виктория.

Он сделал паузу, и Вики, ерзая от нетерпения, тоже умолкла.

– По городу разгуливает убийца такого масштаба. Я должна участвовать в расследовании, пусть даже и на второстепенных ролях.

– Высоко себя оцениваешь.

Она услышала улыбку в его интонациях и знала, что ее уловка сработала. Доктор Брендон Синг верил в то, что необходимо использовать все доступные ресурсы, и пускай лично он предпочитал не столь интуитивный подход, каким пользовалась она, судмедэксперт вынужден был признать, что победоносная Нельсон являлась ценным ресурсом. Если она была высокого мнения о себе, то небезосновательно.

– Хорошо, – наконец произнес он еще более напыщенным тоном, чем раньше, чтобы компенсировать свою оплошность. – Но практически все было в газетах, не знаю, как остальное тебе поможет. – Он набрал в грудь воздуха, и казалось, что даже посторонние шумы на том конце провода смолкли. – Во всех ранах, за исключением первого случая, мы обнаружили субстанцию, очень похожую на слюну…

– Очень похожую на слюну? – вставила Вики. – Как что-то может быть очень похожим на слюну?

– «Что-то» не может. Но это вещество походило. Более того, у всех трупов, включая тело молодого Рэддика, отсутствовала передняя стенка горла.

– Это я уже знаю.

– Ясно. – На миг Вики испугалась, что Брендон обидится из-за того, что она прервала его речь, но тот продолжил: – Последнее, что утаили от прессы, касается третьего тела – крупного мужчины Деверна Джонса. Он сжимал в руке фрагмент тонкой мембраны.

– Мембраны?

– Да.

– Как крыло летучей мыши?

– На удивление похоже, да.

Настал черед Вики глубоко дышать. Что-то очень похожее на слюну и крыло летучей мыши.

– Теперь понимаю, почему вы не сообщили газетчикам.

* * *

Челлучи повесил трубку и потянулся за газетой. Он не мог определиться, было ли ему легче просить прощения, потому что Вики не было в квартире, или труднее, поскольку пришлось разговаривать с чертовым автоотчетчиком. Как бы то ни было, он свое дело сделал – следующий ход за ней.

Мгновением позже Дейв Грэм едва успел спасти свой кофе, когда его напарник хлопнул газетой по его столу.

– Ты видел это дерьмо? – спросил Челлучи.

– Эммм… про гигантскую летучую мышь?

– К черту мышь! Эти засранцы нашли свидетеля и даже не потрудились сообщить нам!

– Но мы собирались на Сент-Деннис сегодня утром…

– Да. – Челлучи пожал плечами и накинул куртку, после чего уставился на Дейва со своего места. – Но сперва мы поедем в редакцию. Свидетель способен изменить ход дела, и я не собираюсь спускать в унитаз время, если они знают имя.

– Имя того, кто видит гигантских летучих мышей, – пробормотал Дейв, но все же надел свое пальто и последовал за напарником в коридор. – Ты действительно считаешь, что это может быть вампир? – поинтересовался он, нагнав Челлучи.

Тот даже не замедлил шага.

– Даже не начинай, – рыкнул он.

– Кто там?

– Полиция, мистер Бован. Нам надо поговорить с вами.

Челлучи держал полицейский значок на уровне дверного глазка и ждал. Спустя какое-то время он услышал, как гремит цепочка, щелкают два, нет, три замка. Он отступил назад и встал рядом с напарником, когда дверь медленно приоткрылась.

Пожилой мужчина посмотрел на них слезящимися глазами.

– Вы – сержант уголовной полиции Майкл Челлучи?

– Да, но…

Со своим зрением старик не мог прочесть его имя и фамилию на удостоверении.

– Она сказала, что вы, скорее всего, заявитесь сегодня утром. – Он шире открыл дверь и отступил, пропуская их внутрь. – Проходите, проходите.

Полицейские обменялись удивленными взглядами и вошли в квартиру. Пока пожилой мужчина закрывал замки, Челлучи осмотрелся. Одна стена, окна и дверь на балкон были завешаны тяжелыми одеялами, прикрепленными кнопками, повсюду горел свет. На кофейном столике лежала Библия, а рядом с ней стоял стакан, от которого разило скотчем. Что бы там старик ни увидел, это заставило его организовать баррикады и искать хоть какого-то успокоения.

Дейв осторожно присел на просевший диван.

– Кто сообщил вам о том, что мы придем сегодня утром, мистер Бован?

– Молодая женщина, она только что ушла. Если честно, я удивлен, что вы не столкнулись с ней на парковке. Очень милая девушка, очень дружелюбная.

– А у этой милой, дружелюбной девушки есть имя? – спросил Челлучи сквозь стиснутые зубы.

Пожилой мужчина сумел выдать хриплый смешок.

– Она сказала, что вы именно так и отреагируете.

Качая головой, он взял визитку с кухонного стола и положил ее на ладонь Челлучи. Глядя напарнику через плечо, Дейв едва успел прочесть имя, прежде чем Челлучи сжал руку в кулак.

– Что еще вам сказала мисс Нельсон?

– О, она была очень заинтересована в том, чтобы я сотрудничал с вами, джентльмены. Чтобы я рассказал вам все, что сообщил ей. Конечно, я и не думал поступать иначе, хотя не знаю, как тут может помочь полиция. Скорее уж, это работка для экзорциста или, может, свяще… – Зевок, едва не разорвавший его лицо напополам, прервал поток слов. – Простите, но мне не удалось нормально поспать прошлой ночью. Могу я предложить вам чашечку чая? Чайник еще горячий.

Когда оба полицейских отказались, мужчина уселся в потертое кресло и с ожиданием посмотрел сначала на одного, потом на другого детектива.

– Вы предпочитаете задавать вопросы или хотите, чтобы я все рассказал сначала своими словами?

«Начните сначала и расскажите своими словами». Челлучи тысячу раз слышал, как Вики дает подобную инструкцию, и не сомневался, что сейчас старичок повторяет за ней. Его гнев испарился и сменился неохотным одобрением того, как она умела работать со свидетелями. В каком бы настроении Вики ни застала мистера Бована, она прекрасно подготовила его к их приходу.

– Рассказывайте своими словами. Если понадобится, мы зададим вопросы.

– Хорошо. – Мистер Бован потер руки, явно наслаждаясь второй за утро аудиторией, несмотря на тот испуг, что он пережил прошлой ночью. – Все случилось после полуночи, я точно знаю, потому что в полночь я, как обычно, выключил телевизор. Ну, я собирался ложиться, так что выключил свет, а потом решил: выйду-ка я на балкон и посмотрю, что творится вокруг здания, так, на всякий случай. Иногда, – он подался вперед, чтобы поведать информацию, – дети безобразничают в кустах.

Дейв с пониманием закивал, а Челлучи скрыл улыбку. Без сомнения, мистер Бован проводил много времени на балконе, проверяя окрестности… и соседей. Безмолвным свидетелем тому был чехол для бинокля, лежавший на полу рядом с креслом.

Прошлой ночью он едва ступил на балкон, как тут же понял: что-то неладно.

– Все дело было в запахе. Воняло тухлыми яйцами, только гораздо хуже. А затем появилось оно – гигантское и жутко уродливое, пролетело так близко, что я мог протянуть руку и коснуться, – ну это если бы я был совсем ку-ку, как считает моя дочь. Размах крыльев был метра два – два с половиной, – он сделал паузу для пущего эффекта. – Гигантская летучая мышь. Носферату. Вампир. Найдете его крипту, джентльмены, и найдете убийцу.

– Можете описать создание?

– Если вы о том, смогу ли я узнать его в ряду свидетелей на опознании, то нет. Сказать по правде, оно пролетело так быстро, что я различил только очертания. Но вот что я вам скажу, – он посерьезнел, и в голосе послышались нотки ужаса, – у этого существа были глаза, каких я прежде не видывал и надеюсь, с божьей милостью, никогда больше не увидеть. Они были желтые и холодные, и я знал: посмотри они на меня, недолго мне осталось. Чистое зло, господа, не разбавленное, вроде того, которому поддаются люди, а настоящее – холодное, безжалостное, идущее от самого Сатаны. Я, конечно, уже немолод, мы со смертью на короткой ноге в последние годы, меня уже ничто не пугает, но вот от этого – от этого у меня все поджилки тряслись, прости господи. – Он шумно сглотнул и посмотрел им по очереди в глаза. – Можете мне верить или не верить – тот журналист не поверил, когда я спустился посмотреть, зачем все эти мигалки и сирены, – но я-то знаю, что я видел и что я почувствовал.

Хотя Челлучи очень хотелось принять сторону репортера, описавшего мистера Бована как забавного старого пердуна, он был не в состоянии проигнорировать то, что увидел мужчина. И то, что он почувствовал. От его интонаций и выражения лица у Челлучи волосы вставали дыбом, и пускай интеллект сопротивлялся, инстинкты трепетали и готовы были поверить.

Он бы с удовольствием обсудил это с Вики, но не собирался давать ей повод для радости.

* * *

«Боже, я ненавижу автоответчики». Последовавший за этим тяжелый преувеличенный вздох оказался записан со всем раздражением. «Хорошо. Я бы тоже отреагировал таким образом. Возможно, был бы такой же занозой в заднице. Итак, я прав, ты права, мы оба правы, давай начнем сначала». Несколько мгновений пленка шипела, а фоновый шум – два низких рокочущих голоса, споривших о чем-то, стаккато старой пишущей машинки, постоянно звонящие телефоны – стал громче. Затем снова прозвучал голос Челлучи, в нем появились едва заметные стальные нотки, чтобы показать: он действительно имел в виду то, о чем говорил. «И перестань выведывать у моего напарника засекреченную информацию. Он – хороший человек, не то чтобы ты понимала, что это такое, но у него из-за тебя пульс подскакивает». Он повесил трубку, даже не попрощавшись.

Вики ухмыльнулась автоответчику. Майк Челлучи не умел извиняться, точно так же, как и она. Для него подобное извинение считалось вежливым. И, очевидно, он записал его прежде, чем поговорил с мистером Бованом и выяснил, что она добралась до свидетеля первой. Любое сообщение, оставленное после, прозвучало бы совсем в другом тоне.

Найти пожелавший остаться неизвестным источник, на которого ссылалась газета, оказалось на удивление легко. Первый же человек, к которому она обратилась, заявил: «Вам к мистеру Бовану. Если здесь кто-то что-то и замечает, то это он. Вечно сует нос не в свое дело». После этого мужчина мотнул головой в сторону дома номер двадцать пять по Сент-Деннис с такой силой, что его ирокез упал ему на глаза.

Что же до увиденного мистером Бованом… Хотя Вики совсем не хотелось этого признавать, но она начинала думать, что Корин могла оказаться не столь уж ненормальной в своих предположениях.

Вики гадала, стоит ли звонить Челлучи. Они могли бы обменяться впечатлениями о мистере Боване и его близком контакте.

– Нет уж.

Она покачала головой. Лучше сперва дать ему время остыть. Пока Вики разворачивала только что купленную карту Торонто на кухонном столе, она решила, что позвонит ему позже. Сейчас предстояло поработать.

Легко было забыть о том, насколько Торонто огромен. По мере разрастания город поглощал маленькие местечки и останавливаться, судя по всему, не собирался. Центральная часть, образ которой хранился у всех в памяти, представляла собой лишь малую толику.

Вики обвела станцию «Эглинтон-Уэст» красным, еще один круг она нарисовала там, где примерно располагалось здание «Сигманз» на Сент-Клэр-Уэст, а затем пометила строительную площадку на Симингтон-авеню, где погиб Деверн Джонс. Нахмурившись, она провела прямую линию, соединявшую все три точки. Делая скидку на небольшие неточности в местоположении второго и третьего убийств, линия пересекала все три круга и вела с юго-запада на северо-восток через город.

Две новые смерти не имели никакой связи с первыми тремя, но, похоже, строили свою линию.

Но это было еще не все.

– Нельзя быть настолько тупым, – пробормотала Вики, роясь в ящике в поисках линейки.

Первые две смерти произошли практически на том же расстоянии друг от друга, что четвертая и пятая. Математических стандартов уравнение не выдерживало, но и простым совпадением их не назовешь.

– Нельзя быть настолько тупым, – повторила она снова, похлопывая линейкой по ладони. Вторая линия вела с северо-запада на юго-восток и, по расчетам, должна была закончиться где-то в районе между Вудбайн и Мортимер. Вики готова была поставить на что угодно, что между полуночью и рассветом там обнаружат шестое тело.

Линии пересекались к западу от Йоркского университета.

– «Х» обозначает место. – Вики поправила очки на носу, нахмурилась и поправила их снова. Слишком легко. Тут должна быть какая-то хитрость.

– Хорошо… – Она швырнула линейку на карту и принялась загибать пальцы. – Вариант первый: убийца хочет, чтобы его нашли. Вариант второй: убийца не хуже меня умеет рисовать прямые на карте, специально создал последовательность, которая ничего не значит, и теперь сидит себе в Скарборо[5] и лопается от смеха, потешаясь над полицией, попавшейся на уловку. – В данном случае между ней и полицией не было никакой разницы. – Вариант третий. – Она наполовину согнула третий палец, как будто у нее имелся ответ. – Мы охотимся на вампира, в то время как вампир охотится на нас, и черт его знает, как эти вампиры думают.

Челлучи тоже был в состоянии чертить прямые на карте, но она все равно потянулась к телефону. Временами очевидные вещи ускользали от него. На удивление, он оказался на месте. Зато его реакция была абсолютно предсказуема.

– Не учи ученого, Вики.

– То есть я могу предположить, что лучшие полицейские Торонто сегодня соберутся между Мортимер и Вудбайн?

– Ты можешь предполагать все, что твоей душе угодно, мне никогда не удавалось тебя остановить. Но если ты думаешь, будто ты со своим детективным наборчиком Нэнси Дрю собираешься появиться в округе, то подумай как следует.

– И что ты сделаешь? Арестуешь меня?

Да как он смел указывать ей?!

– Да, если потребуется. – Тон его голоса заявлял, что именно так он и поступит. – Ты больше не служишь в полиции, по ночам ты практически слепая – ты скорее окажешься трупом, а не героем.

– Нечего изображать из себя мою няньку, Челлучи!

– Тогда веди себя как взрослая и останься дома!

Они швырнули трубки практически одновременно. Он знал, что она приедет на место, а она знала, что он знает. Более того, Вики не сомневалась, что, если их пути пересекутся, он посадит ее под замок по сфабрикованному обвинению ради ее собственной безопасности. Будучи предупрежден, он попытался бы арестовать ее прямо сейчас, если бы знал, что это сойдет ему с рук.

Майк был прав. Ночью она практически ничего не видела.

Но полиция охотилась за человеком, а Вики уже не верила, что все эти смерти – дело рук человека. Слепая или нет, если она окажется на месте, то может уравнять шансы.

Чем заняться до темноты? Возможно, тем, что делают детективы, – разузнать, о чем говорят на улицах.

– По крайней мере, он не накричал на мистера Бована, – пробормотала она, надевая пальто.

– Йоу, Виктория, давненько не виделись.

– Да, несколько месяцев. Как поживаешь, Тони?

Тони пожал худыми плечами, одетыми в джинсовую куртку.

– Да все в порядке.

– Ты чист?

Он посмотрел на нее искоса своими бледно-голубыми глазами.

– Слышал, ты больше не полицейский. Я перед тобой не отчитываюсь.

Вики в свою очередь пожала плечами.

– Нет, не отчитываешься.

Какое-то время они молча брели, пробираясь через толпу, что сновала вдоль Янг-стрит. Когда они остановились на светофоре на Уэлсли, Тони вздохнул.

– Ну хорошо, я чист. Довольна теперь? Собираешься докапываться до меня или оставишь в покое?

Она широко улыбнулась.

– А разве когда-нибудь бывает легко?

– Точно не с тобой. Послушай, – он махнул в сторону ресторана на углу, не столь модного, как его конкуренты. – Если ты собираешься отнять у меня время, можешь хотя бы накормить меня ланчем.

Она купила ему ланч, но отказалась покупать пиво, которое он хотел, затем расспросила его о настроениях на улицах.

– Касательно чего? – уточнил Тони, отправляя полную вилку пюре в рот. – Секс? Наркотики? Рок-н-ролл?

– О том, кто охотится по ночам.

Он вскинул руку в лучших традициях киностудии «Хаммер Филмс».

– А, ты о вампирах.

Вики отхлебнула едва теплого кофе, поразилась тому, как она могла пить эту баланду все годы работы в полиции, и подождала. Тони был ее лучшим соглядатаем на улицах. Доносчиком его не назовешь, скорее барометром: он подключался к настроениям на улицах и, хотя никогда не называл конкретных имен, всегда указывал ей в правильном направлении. Ему стукнуло девятнадцать. Когда она впервые привлекла его к сотрудничеству, ему было пятнадцать.

– Атмосфера на улицах… – Он методично намазывал последнюю булочку толстым слоем масла. – Атмосфера на улицах говорит о том, что газеты правы.

– Вампир?

Он уставился на нее из-под густых ресниц.

– Убийца не человек, вот что говорят на улицах. Высасывает кровь, верно? Вампир – подходящее название. Полицейские его не поймают, так как ищут человека. – Он широко улыбнулся. – Копы у нас в городе и яйца выеденного не стоят. Не то что раньше.

– Что ж, спасибо большое. – Она наблюдала за тем, как он подчищает все на тарелке, затем спросила: – Тони, ты веришь в вампиров?

Он вытащил из-под рубашки крохотное распятие.

– Я верю в то, что нужно оставаться в живых.

Когда они вышли из ресторана, Вики подняла ворот пальто и спросила, не требуются ли ему деньги. Она не могла помочь ему обрести дом – он не принимал помощи, потому она давала ему то, что он готов был взять. Челлучи называл это чувством вины белого среднего класса. Вики пропускала такие комментарии мимо ушей, хотя понимала, что, скорее всего, Майк прав.

– Не-а. – Тони убрал со лба прядь светло-каштановых волос. – Мне хватает налички.

– Торгуешь телом?

– А что? Арестовать меня ты не можешь, хочешь нанять?

– Скорее отшлепать. Ты слышал об эпидемии?

Он отошел на безопасное расстояние.

– Эй, я осторожен. Я же сказал, – всего на миг он выглядел гораздо старше, чем был на самом деле, – я верю в то, что нужно оставаться в живых.

– Вики, мне плевать, что там наговорил твой уличный гуру и что за настроения в округе, – вампиров не существует, ты сошла с ума.

Вики отодвинула трубку от уха до того, как Майк на другом конце с силой швырнул свою. Качая головой, она аккуратно водрузила трубку на место. Ну что ж, она ему сказала, вопреки здравому смыслу и прекрасно зная, как он отреагирует. Что бы ни случилось сегодня ночью, ее совесть была чиста.

– Не то чтобы я верю в вампиров, – заметила она пустой квартире, откидываясь в офисном кресле. – Но я считаю, что нужно широко мыслить.

Уже про себя она мрачно добавила, что согласна с Тони и тоже верит в то, что нужно оставаться в живых. Рядом с офисным креслом стояла объемистая сумка с покупками.

В 23:48 Вики сошла на Мортимер-авеню с автобуса, движущегося по Вудбайн в северном направлении. Она ненадолго прислонилась к витрине небольшого садоводческого магазина на углу, чтобы глаза привыкли к темноте. При свете уличного фонаря зрение работало нормально. Но в нескольких метрах от нее, где два круга света создавали двойные тени, она бы не стала доверять своим глазам. Вдали от главной улицы станет еще хуже. Она выудила из сумки фонарик, на всякий случай держа его наготове.

Вдалеке, сквозь тени, она различила сигнал светофора, работающий в своем крошечном спектре, и решила перейти улицу. Причин на то не было: существо могло появиться как в восточной, так и в западной части Вудбайн – но ей это показалось логичным. Она всегда предпочитала движение ожиданию.

«Терриз Милк Март» на северной стороне Мортимер-авеню, похоже, был открыт – единственное ярко освещенное здание во всей округе, – так что Вики прошествовала к нему.

Я могу задать пару вопросов. Купить чипсов. Разузнать… ЧЕРТ! В магазине двое полицейских из убойного отдела беседовали с угрюмым подростком, который мог быть только продавцом. Глаза вдруг заслезились от яркого флуоресцентного света, и Вики сбежала по шести ступенькам вниз гораздо быстрее, чем поднялась наверх. Она приметила машину без опознавательных знаков к югу, на другой стороне Мортимер-авеню, на парковке «Брюерз Ритэйл», – всегда можно рассчитывать на то, что администрация осветит кусочек асфальта почти в полночь, – и сменила направление, не сомневаясь, что Челлучи отдал своим людям инструкции на ее счет.

Если она правильно помнила, дома, выстроившиеся по обе стороны улицы, были небольшими, практически идентичными двухэтажками на одну семью. И не подумаешь, что подобный район привлечет вампира. На самом деле она и не рассчитывала, что вампир заявится непосредственно на Вудбайн: улица была слишком хорошо освещена, на ней всегда было много народу, а следовательно, и слишком много потенциальных свидетелей. Она бы поставила деньги на одну из более тихих жилых улочек на периферии.

На Холборн-авеню без особой на то причины она повернула на запад. Фонари здесь стояли дальше друг от друга, и Вики спешила от одного островка зрения к другому, полагаясь на бюрократов и городских планировщиков в том, чтобы под ногами оказался тротуар. В какой-то момент она поскользнулась на грязи, сумка слетела с плеча и ударила жесткими углами по коленям. Свет фонарика выхватил небольшую строительную площадку, на которой поднимался остов хилого домика. Наверняка прежде здесь был боковой дворик. Существо уже убивало в подобных условиях, но почему-то Вики знала, что это не повторится снова. Она двинулась дальше.

От внезапного воя сирен сердце зашлось у нее в груди. Вики обернулась, держа фонарик на манер оружия. Позади на углу пожарная машина с ревом выехала со станции и повернула на север Вудбайн. Визжали шины.

– Нервишки пошаливают, а, Вики? – пробормотала она себе под нос, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. В ушах пульсировала кровь, от пота перчатки приклеились к рукам. Все еще дрожа, она двинулась к следующему фонарному столбу и оперлась о него спиной.

Круг света практически доходил до дома, но все же не позволял разглядеть здание. Часть лужайки, которую она могла видеть, выглядела вполне ухоженной, несмотря на весеннюю грязь, вдоль одного края были высажены розы, подстриженные, дабы пережить зиму. Вики знала, что это рабочий район, а глядя на газон, готова была поспорить, что большинство семей были итальянцами или португальцами, поскольку в обеих культурах земля играла важную роль и о ней заботились. В таком случае большинство домов будет украшено иконами святых, Мадонны и самого Христа.

Она гадала, насколько иконы сумеют защитить от убийцы.

В конце улицы показались два золотых круга фар медленно движущейся машины. Вики они казались глазами огромного змея, поскольку темнота скрадывала сам автомобиль, оставляя лишь свет. Но ей и не требовалось видеть машину целиком, чтобы знать – это полиция. Только копы во время наблюдения двигались с одной и той же скоростью. Она сама много раз так делала и теперь не могла ошибиться. Борясь с желанием укрыться, она развернулась и уверенно прошествовала по дорожке к дому, роясь в сумочке в поиске воображаемых ключей.

Позади нее, урча двигателем, проехала машина.

Вики вернулась на тротуар, сомневаясь, что удача еще долго будет сопутствовать ей. Челлучи должен был наводнить район своими людьми. Рано или поздно она наткнется на кого-то знакомого, возможно, на самого Челлучи, и ее совсем не прельщало объяснять им, почему она бродит по территории, на которой полиция проводит облаву.

Вики двинулась дальше по Холборн, выстраивая свои аргументы. Я думала, вам не помешает лишняя пара глаз. Как, впрочем, и ей. Я сомневалась, что вы готовы к схватке с вампиром. Верно, но к этому заявлению отнесутся как к крысам в вытрезвителе. У вас нет права держать меня в стороне. Только вот они/он имели на это право. Для этого существовали законы, запрещающие самоубийство.

Так какого черта я здесь делаю? Насколько это глупее, чем поступок на станции метро, когда я в одиночку бросилась бороться бог знает с чем? Тьма сгущалась вокруг нее, ожидая ответа. Что я пытаюсь доказать?

Что, несмотря ни на что, я все еще могу быть нормально функционирующим членом общества? Она фыркнула. С другой стороны, с некоторым количеством нормально функционирующих членов общества я вряд ли встречусь сегодня.

Безмолвный допрос вернулся к вопросу о том, что она пыталась доказать, и Вики решила не продолжать дальше. Ситуация и без того была тяжелой, не стоило еще и углубляться в интроспекцию.

На углу Вудмаунт она остановилась. Тройная линия фонарей убегала вдаль: две уходили в стороны, и одна исчезала впереди. Она видела лишь подвешенные золотые шары. Словно ищейка, принюхивающаяся к запаху, Вики вдохнула холодный ночной воздух. Но она чуяла лишь запах земли, сырости и плесени, появившийся с окончанием зимы. Обычно он ей нравился. Но сегодня напоминал о могилах, отчего Вики плотнее запахнула куртку, борясь с внезапно подступившим холодом. Вдалеке шумели машины, а еще дальше лаяла собака.

Не было особого смысла выбирать, в каком направлении двигаться, так что она повернула влево и осторожно направилась обратно на юг.

Хлопнула дверца автомобиля.

Сердце Вики заколотилось о ребра. Вот оно. Она была как никогда уверена в том, что права.

Вики побежала. Сперва медленно, прекрасно понимая, что, стоит ей оступиться, – она упадет, а то и хуже. Фонарик она пока не включила, поскольку он ограничит поле зрения. Поэтому ей требовался свет фонарей. На Бейкер-стрит она резко остановилась.

Куда теперь? Остальные органы чувств напряглись, компенсируя слепоту.

Скрежет металла о дерево – ногти, вынужденные выпустить добычу.

Восток. Она развернулась и помчалась в том направлении, спотыкаясь, падая, поднимаясь и двигаясь дальше, полагаясь на то, что ноги сами найдут дорогу, которую она не видела. В пятидесяти шагах от перекрестка на ее пути возникла тень. Она скользнула в узкий проезд между двумя зданиями, и, повинуясь инстинкту охоты, Вики последовала за ней. В ста ярдах впереди она увидела красный свет задних габаритных огней.

Вонь стояла такая, будто в конце аллеи кто-то умер. Как та старушка, которую обнаружили на третьей неделе августа в прошлом году, хотя убили ее в маленькой комнатке примерно первого июля.

Вики слышала двигатель автомобиля, шорох колес о гравий, а еще звук, который ей не хотелось определять.

Зло, что таилось в туннеле метро, было лишь блеклым остаточным изображением по сравнению с тем, что поджидало ее здесь.

Тень, чьи параметры нельзя было определить, скользнула между Вики и огнями автомобиля.

Левой рукой Вики держалась за стену из ненастоящего кирпича, а в правой сжимала фонарик, словно это было древко копья. Она протопала вверх по аллее, игнорируя пронзительный голос разума, который допытывался, какого черта она творит.

Что-то завопило, заставив Вики отступить на шесть шагов назад.

Все собаки в округе взвыли.

Не обращая внимания на выступивший по всему телу холодный пот и страх, свернувшийся тугим узлом в груди и не дающий вздохнуть, Вики заставила себя двигаться вперед. Она отвоевала у страха шесть шагов, затем сделала еще шесть.

Наполовину распластавшись по багажнику автомобиля, она включила фонарик.

Ужас мелькал за дальним краем светового пятна, возле деревянной двери гаража, сейчас опасно раскачивающейся на одной вывернутой петле. Казалось, будто тьма движется внутри тьмы. Разум Вики отпрянул столь поспешно и в такой слепой панике, что убедил ее, будто там ничего не было.

Круг света выхватил фигуру молодого мужчины, сидевшего на корточках. Ладонью он заслонял глаза от яркого света. У его ног покоилось тело – бородатый мужчина под сорок или около того. Из разорванного горла все еще текла кровь, густея и свертываясь на гравии. Он умер прежде, чем тело достигло земли, поскольку только мертвые падают, не отдавая себе отчета в том, как они это делают, а в результате выглядят, словно выброшенная марионетка.

Вики достаточно было одного взгляда, чтобы уловить все это. Затем мужчина поднялся с корточек, незастегнутое пальто распахнулось и взметнулось вокруг него, словно гигантские черные кожаные крылья. Он шагнул к ней, лицо искажено гримасой, глаза почти зажмурены. Алые пятна блестели на ладонях и пальцах.

Вики шарила в сумочке в поисках тяжелого серебряного распятия, которое она купила днем и очень надеялась, что оно ей не потребуется. Она набрала в легкие воздуха, чтобы позвать подмогу. Или, может, просто закричать. Она так и не определилась, а мужчина сделал еще один шаг, после чего какое-то время она больше ничего не видела.

Генри поймал падающую молодую женщину и аккуратно опустил на гравий. Ему не хотелось этого делать, но он не мог допустить, чтобы она закричала. Слишком многого он не сумеет объяснить полиции.

Она видела, как я склонился над телом, думал он, вырубая фонарик и пряча его в ее сумке. Чувствительные глаза обрадовались возвращению ночи. Ощущение было такое, словно их пронзили горячим железом. А еще она меня хорошо рассмотрела. Черт! Здравый смысл призывал убить ее до того, как она сумеет его раскрыть. Ему хватит сил, чтобы ее смерть походила на остальные. Тогда он снова будет в безопасности.

Генри повернулся, и взгляд его скользнул за тело, которое теперь было не более чем куском мяса, на разверзнутый земляной пол гаража, где скрылся убийца. Эта ночь доказала, что он никоим образом не был ответственен за смерти.

– Черт! – выругался он в голос, когда приближающиеся сирены и хлопанье автомобильных дверей напомнили ему о том, что нужно срочно что-то предпринять. Он опустился на одно колено, перекинул через плечо тело потерявшей сознание женщины и схватил свободной рукой ее сумку. Вес его не беспокоил: как и все представители его рода, он обладал большой силой, но вот ее рост и длинные свисающие конечности несколько усложняли дело.

– Слишком, черт побери, высока для этого века, – пробормотал он, перепрыгнул через забор из рабицы в конце двора и исчез со своей ношей в ночи.

Глава 6

Вывалив содержимое огромной черной сумки на кофейный столик, Генри опустился на колени и принялся рыться в вещах в поисках документов, кошелька, визитницы – чего угодно, что поможет установить ее личность. Ничего.

Но как? Невозможно. В эти дни никто не выходил из дома без документов, даже те, кто передвигался только ночью. В конце концов ему удалось найти и визитницу, и кошелек: они оказались в боковом кармане сумки, так, чтобы их можно было достать, не роясь в основном отделении.

«Виктория Нельсон, частный детектив». Он наконец выдохнул, хотя не отдавал себе отчета, что задержал дыхание, и просмотрел остальные бумаги. Частный детектив. Слава богу. Он боялся, что сбежал с полицейским в штатском, чем вызвал бы полномасштабную охоту. За прошедшие столетия он подметил, что, какими бы недостатками ни страдали копы, о своих они заботились. Но частный детектив оставался гражданским лицом – ее скорее всего даже не хватятся.

Генри поднялся и посмотрел на женщину, лежавшую без сознания на его диване. Хотя ему это было совсем не по вкусу, ради того, чтобы защитить себя, он бы убил. К счастью, сегодня это не потребуется. Он скинул пальто и стал обдумывать, что скажет ей, когда она проснется.

…Если она проснется.

Биение ее сердца заполняло квартиру, пульс был почти в два раза быстрее, чем у него. Он призывал утолить жажду, но Генри держал голод под контролем.

Он взглянул на часы. 02:13. Солнце взойдет через четыре часа. Если у нее сотрясение…

Он не хотел ее бить. Вырубить человека одним ударом было непросто, что бы там ни показывали в фильмах и сериалах. Нерегулярная практика в течение многих лет научила его, куда и как нужно бить, но никакой опыт не менял того, что удар по голове заставлял мозг двигаться в черепной коробке, мягкие ткани врезались в кости.

Кроме того, череп очень даже симпатичный, отметил Генри, присматриваясь к ней. Хотя широкая челюсть явно намекает на упрямый характер. Он снова проверил ее паспорт. Тридцать один. На коротких темно-русых, а может, светло-каштановых волосах – он нахмурился, не в состоянии определиться – не было следов седины, но вокруг глаз начали проступать крохотные мимические морщинки. Когда он был еще жив, тридцать один считался средним возрастом. Но сейчас люди в этом возрасте только начинали взрослеть.

Она не носила макияжа, что он одобрил, а благодаря легкому бледно-золотому пушку на щеках ее кожа походила на бархат.

На ощупь тоже… Он отнял руку и подавил чувство голода. Нужды не было, только желание, и он не позволит ему контролировать себя.

Мелкие мышцы ее лица дернулись, и она открыла глаза. Как и волосы, они были неопределенного цвета – не голубые, не серые, не зеленые. Кончиком языка она смочила пересохшие губы и наконец встретилась с ним взглядом без страха.

– Вашу мать! – четко сказала она и поморщилась.

Вики вынырнула из темноты, отчаянно пытаясь ухватиться за какую-либо информацию извне, но шумящая в ушах кровь заглушала связные мысли. Она боролась с этим. Боль – а болело знатно – означала опасность. Нужно было понять, где она находится, как сюда попала…

В нескольких метрах от нее показалось лицо. Лицо человека, которое она узнала.

– Вашу мать! – она выругалась и скривилась.

Слова, движение челюстей отдавались новой болью в голове. Вики старалась максимально не обращать на нее внимания. Последний раз, когда она видела это лицо и тело, к которому оно, без сомнений, крепилось, мужчина склонялся над трупом, а затем атаковал ее. Хотя она этого не помнила, но он определенно вырубил ее и принес сюда, где бы это «здесь» ни было.

Она попыталась заглянуть за него, понять, что ее окружает, но в комнате, если это была комната, царил мрак. Могла ли она использовать какую-то информацию?

Я полностью одета, лежу в компании ненормального убийцы, и, хотя остальное тело, кажется, функционирует, ощущение такое, будто моей головой били по воротам. Она приподнялась с дивана.

К сожалению, гравитация оказалась сильнее, чем она предполагала.

Когда она ударилась об пол, в голове взорвались фейерверки, оставляя зелено-красно-золотые пятна на внутренней стороне века, после она погрузилась в темноту.

Во второй раз Вики пришла в себя гораздо быстрее, а граница между одним состоянием и другим была более четкой. На этот раз она не стала открывать глаза.

– Это было глупо, – раздался голос над ее правым плечом. Спорить она не стала. – Велика вероятность, что вы этому не поверите, – продолжил он, – но я не хочу причинять вам вреда.

К ее удивлению, она ему верила. Возможно, дело было в интонации, или тембре голоса, или в том, что он прижимал лед к ее челюсти. А может, ее мозги превратились в омлет, что казалось вполне вероятным.

– Простите, я вовсе не хотел причинить вам боль.

Вики почувствовала, как чуть сместился пакет со льдом.

– Но у меня не было времени объяснять.

Вики приоткрыла один глаз, затем другой.

– Объяснять что?

Бледный овал его лица выплыл из полумрака. Жаль, что она его плохо видела.

– Я не убивал того мужчину. Я оказался рядом с телом незадолго до вас.

– Да?

Она вдруг поняла, что было не так.

– Где мои очки?

– Ваши… а-а-а.

Овал обернулся и исчез из поля зрения, затем появился вновь.

Она ждала, закрыв глаза, пока он пихал дужки ей за уши, примерно туда, где они должны были быть, и опускал перемычку на нос. Когда она вновь открыла глаза, картина сильно не изменилась.

– Вы не могли бы включить свет?

Вики ощущала его удивление, пока он поднимался. Итак, она вела себя не так, как он ожидал. Если ему нужен был ужас – возможно, он придет позже: сейчас у нее слишком болела голова, чтобы тратить силы на это. Кроме того, если он окажется убийцей, то она мало что может сделать сейчас.

Свет, пусть и неяркий, улучшил ситуацию. Хотя в углах копились тени, со своего места Вики разглядела дорогую стереосистему и край книжного шкафа со стеклянными дверцами. Медленно, держа голову так, словно балансировала яйцо на ложке, она села.

– Уверены, что стоит?

Она не была уверена, но признаваться не собиралась.

– Я в порядке, – резко ответила она, борясь с поднявшейся волной тошноты. Вики стянула перчатки и принялась рассматривать своего похитителя из-под сдвинутых бровей.

Он не походил на ненормального убийцу. Хорошо, Вики, если ты такая умная, опиши ненормального убийцу в двадцати пяти словах. Она не могла определить цвет его глаз, хотя, по логике, они должны были быть светло-коричневыми, хотя брови и ресницы мужчины были рыжее, чем пшеничного цвета волосы. Он был из тех, у кого на солнце появляются веснушки. Широкое лицо не было полным – тот тип, который обычно называют честным. Губы были слегка изогнуты. Несомненно, привлекателен. Она сопоставила его рост со стереосистемой. Но невысок.

– Итак, – начала Вики непринужденным тоном, аккуратно откидываясь на диванные подушки. Учебники гласили, что с ненормальными убийцами необходимо разговаривать. Втереться к ним в доверие. – Почему я должна поверить, что вы не причастны к тому, что у мужчины было вырвано горло?

Генри шагнул вперед и передал ей лед.

– Вы были прямо позади меня, – тихо сказал он. – Вы должны были видеть…

Видеть что? Она видела труп, своего собеседника, склонившегося над ним, свет фар, выломанную гаражную дверь и темноту за ней. Тьму, что кружилась во тьме, прежде чем исчезнуть. Нет. Она покачала головой, и физическая боль, вызванная движением, заставила ее еще раз подумать. Тьма, что кружилась во тьме, прежде чем исчезнуть. Стало трудно дышать, и Вики сопротивлялась сильным рукам, державшим ее.

– Нет…

– Да.

Постепенно под его пристальным взглядом, ощущая его прикосновение, Вики успокоилась.

– Что… – Она облизнула пересохшие губы и попыталась снова. – Что это было?

– Демон.

– Демоном не…

Тьма, что кружилась во тьме, прежде чем исчезнуть.

– Ой.

Генри выпрямился и почти улыбнулся. Он практически видел, как она перебирает факты, принимает доказательства, подстраивает свое мировоззрение. Ей это не нравилось, но она не отступила. Генри это впечатлило.

Вики глубоко вдохнула. Ладно, демон. Данная версия все объясняла и подчинялась пусть ужасающей, но логике.

– А зачем вы там были?

Она, к своей радости, обнаружила, что ее голос прозвучал почти нормально.

Что ей сказать? Пусть она и не слишком обрадовалась его ответу – не то чтобы он ее в этом винил, – но и открытой враждебности не проявила. Значит, сказать правду – ту ее часть, что ему не навредит.

– Я охотился на демона. Но слегка опоздал. Я не дал демону напиться крови, но не успел предотвратить убийство. – Он слегка нахмурился. – А почему вы там были, мисс Нельсон?

Значит, он нашел мой паспорт. Только сейчас Вики заметила, что содержимое ее сумки рассыпано по кофейному столику из дымчатого стекла. Чеснок, упаковка горчичных семян, Библия, распятие – на всеобщем обозрении предметы выглядели нелепо. Она тихонько фыркнула.

– Я охотилась на вампира.

К ее удивлению, похититель, охотник на демонов, бросив изумленный взгляд на содержимое ее сумки, словно тоже увидел его в первый раз, вдруг запрокинул голову и расхохотался.

* * *

Генри, герцог Ричмондский, на протяжении всего ужина ощущал на себе изучающий взгляд. Каждый раз, когда он бросал взор в ее сторону, она смотрела на него, но стоило ему попробовать заглянуть ей в глаза, как она с наигранной скромностью опускала взгляд на тарелку, хлопала ресницами, столь черными, что он был уверен: она их подкрашивала, чтобы те оттеняли алебастровую белизну ее щек. Ему показалось, что один раз она улыбнулась, хотя это могла быть игра света и тени.

Пока сэр Томас по его левую руку разглагольствовал об овцах, Генри перекатывал между пальцами виноградину и пытался определить, кем могла быть та леди. Скорее всего, она принадлежала к местной знати и была приглашена на день в Шериф-Хаттон. Он бы точно ее запомнил, если бы она прибыла вместе с остальными из Лондона. Та часть ее платья, которую он мог видеть, была черной. Вдова? Или же она знала, как очаровательно выглядит в черном, и потому так одевалась, а где-то на задворках имелся муж?

Впервые за многие недели он был рад, что граф Суррей решил не ехать с ним в Шериф-Хаттон. В его присутствии женщины меня никогда не замечают.

Ну вот, она улыбнулась. Я в этом уверен. Он вытер мякоть раздавленной виноградины о брючину и потянулся к бокалу из венецианского стекла, опустошил его одним поспешным глотком. Он больше не мог терпеть.

– Сэр Томас.

– …Конечно, лучший баран для таких целей – это… Да, милорд?

Генри наклонился к пожилому рыцарю: он не хотел, чтобы остальные за столом слышали, его и так часто дразнили. Ему стоило огромного труда заставить двор забыть шутку, которую написал про него папин шут Уилл Соммерс:

И пусть лицом похож на сира,

Не соблазнит всех женщин мира.

– Сэр Томас, кто та дама, что сидит рядом с сэром Джайлсом и его супругой?

– Дама, милорд?

– Да, дама.

Ему потребовалось предпринять над собой усилие, чтобы голос прозвучал спокойно и ровно. Сэр Томас был уважаемым вассалом, верным камергером Шериф-Хаттона все те долгие годы, что Генри находился во Франции, и только в силу своего возраста заслуживал уважения.

– Та, что в черном. Рядом с сэром Джайлсом и его супругой.

– Ах, рядом с сэром Джайлсом… – Сэр Томас подался вперед и прищурился. Дама, о которой шла речь, скромно уставилась в тарелку. – Это реликвия старины Безвика.

– Безвика?

Это прекрасное создание не могло быть супругой Безвика! Да барону было по меньшей мере столько же лет, сколько и сэру Томасу. Генри не верил своим ушам.

– Но он же стар!

– Он мертв, милорд, – хихикнул сэр Томас. – Но полагаю, что он явился на встречу с Творцом счастливым человеком. Она милое создание и, похоже, тяжело восприняла смерть старого пердуна. И при его жизни мы ее редко встречали, а теперь и подавно.

– Как долго они были женаты?

– Месяц… нет, два.

– Она живет в замке Безвик?

Сэр Томас фыркнул.

– Если эти замшелые руины можно назвать замком, милорд, то да.

– Ну если вы эту развалюху считаете замком, – Генри обвел рукой большой зал, который не реставрировался с двенадцатого века, – то все что угодно может быть замком.

– Это королевская резиденция, – негодующе заявил сэр Томас.

Она все же улыбнулась. Я отчетливо это видел. Она улыбалась. Мне.

– И там, где живет она, небеса спустятся на землю, – мечтательно пробормотал Генри, на миг растворившись в ее улыбке и забывая о том, где он находится.

Сэр Томас зашелся раскатистым смехом, подавился элем, и пришлось хорошенько похлопать его по спине, что привлекло внимание, которого Генри надеялся избежать.

– Вам следует быть осторожнее и так не возбуждаться, добрый господин рыцарь, – пожурил архиепископ Йоркский, когда поспешившие на помощь сэру Томасу люди вернулись на свои места.

– Не мне, ваша светлость, – набожно ответствовал сэр Томас перед прелатом, – это нашему доброму герцогу жмет гульфик.

Генри почувствовал, как краска прилила к лицу, и проклял тюдоровскую бледность, на которой был заметен малейший румянец, – он краснел так, словно был девчонкой, а не мужем шестнадцати лет от роду.

Позже, когда на галерее менестрелей заиграли музыканты, Генри принялся прохаживаться среди гостей, стараясь – и, как ему казалось, весьма успешно – скрыть свою конечную цель. Он знал, что один-два человека будут наблюдать за ним, чтобы затем доложить его отцу.

Когда он наконец пересек зал, направляясь к ней, она приподняла черные с серебром юбки и вышла через открытые двери во двор замка. Генри последовал за ней. Она ждала его – он знал, что так и будет, – на второй широкой ступеньке, достаточно далеко от дверей, чтобы оказаться в темноте, и достаточно близко, чтобы он сумел найти ее.

– Эмм… в зале жарковато, не так ли?

Она повернулась к нему, лицо и грудь мерцали белизной.

– Сейчас август.

– Эмм… да, верно.

В действительности они не единственные сбежали из душного задымленного зала, но с появлением герцога остальные незаметно отошли подальше.

– Вы… эмм… не страшитесь ночной прохлады?

– Нет. Я люблю ночь.

Ее голос напоминал ему рокот моря, и Генри подозревал, что он может с той же легкостью унести его прочь. В зале при свете факелов ему казалось, она не старше его, но в звездном мерцании она выглядела так, словно не имела возраста. Он облизнул внезапно пересохшие губы, подыскивая, что еще сказать.

– Вас сегодня не было на охоте.

– Нет.

– Вы не охотитесь?

Несмотря на темноту, ее глаза встретились с его взглядом и не отпускали.

– Ох, что вы, еще как.

Генри сглотнул и неловко пододвинулся, гульфик и правда стал слишком тесным. Три года при французском дворе научили его хотя бы одному: он умел распознать приглашение от красивой женщины. Надеясь, что ладони не вспотели, он протянул ей руку.

– У вас есть имя? – спросил он, когда ее холодные пальцы легли в его ладонь.

– Кристина.

– Вампир? – Генри с изумлением уставился на Кристину. – Я всего лишь пошутил.

– Разве? – Она отвернулась от окна, скрестив на груди руки. – Так меня называет Норфолк.

– Норфолк – ревнивый глупец.

Генри подозревал, что отец отправил герцога Норфолкского присмотреть за ним и выяснить, почему Генри, никогда не любивший Шериф-Хаттон и не делавший из этого секрета, вдруг решил остаться в резиденции на весь сентябрь. Он также подозревал, что единственная причина, по которой отец не вызвал его обратно ко двору, заключалась в том, что король тайно одобрял его флирт с красивой вдовой, которая к тому же была старше Генри. Он был не настолько глуп, чтобы верить, будто отец ничего не знает.

– Думаешь? Возможно. – Черные как смоль брови сошлись на переносице. – Ты никогда не задумывался, Генри, почему видишься со мной лишь ночью?

– До тех пор, пока я с тобой вижусь…

– Ты никогда не задумывался, почему я не ем и не пью?

– Ты посещала пиры, – запротестовал Генри, смутившись. Он всего-навсего пошутил.

– Но ты никогда не видел, чтобы я ела или пила, – настаивала Кристина. – И только сегодня ночью ты отметил, насколько я сильна.

– Для чего ты мне все это говоришь?

Вся его жизнь вращалась вокруг тех часов, что они проводили в его огромной кровати с балдахином. Она была совершенна, и он не хотел слышать ничего другого.

– Норфолк назвал меня вампиром. – Она поймала его взгляд и не дала отвести глаза, хотя он пытался. – Следующий шаг – доказательства. Он скажет тебе, что если я не та, кем он меня считает, то приду к тебе днем. – Она сделала паузу, голос ее обрел ледяные нотки. – А ты, гадая, прав ли он, прикажешь мне это сделать. И либо я сбегу и больше никогда тебя не увижу, либо умру.

– Я… я никогда не приказал бы тебе…

– Еще как приказал бы, если бы не верил, что я вампир. Поэтому я тебе и говорю.

Генри открыл и закрыл рот, не издав ни звука. Когда он все же сумел заговорить, голос его был пронзительной карикатурой на его обычный тембр:

– Но я видел, как ты причащалась.

– Я такая же примерная католичка, как и ты, Генри. Возможно, даже лучше, поскольку чем больше король охладевает к Евхаристии, тем больше ты можешь потерять. – Она улыбнулась чуть печально. – Я не создание дьявола. И родилась от простых смертных.

Он ни разу не видел ее при свете дня. Он ни разу не видел, чтобы она ела или пила. Она обладала силой, какой не могла обладать женщина ее комплекции. Но она причащалась и наполняла его ночи блаженством.

– Родилась, – его голос почти пришел в норму, – когда?

– В тысяча триста двадцать седьмом – год, когда Эдвард Третий взошел на престол. Еще не был зачат дед твоего деда.

Не так уж сложно было думать о ней как о нестареющей красоте, неизменной в веках. А дальше было несложно поверить и во все остальное.

Вампир.

Она прочла принятие на его лице и широко развела руки. Свободное одеяние скользнуло на пол, и она позволила ему отвести глаза, зная наверняка, что сам он этого не сделает.

– Ты прогонишь меня? – мягко спросила она, опутывая его сетью своей красоты. – Отправишь меня на костер? Или найдешь в себе силы любить меня и быть любимым в ответ?

Огонь в камине бросал отблески на настенные гобелены. Ангел или демон? Генри было все равно. Он принадлежал ей, и если его душа отправится в ад, так тому и быть.

Он ответно развел руки.

Кристина упала в его объятия, Генри коснулся губами ее надушенных иссиня-черных волос и прошептал:

– Почему ты никогда не пила мою кровь?

– Но это не так. Я пила.

Он нахмурился.

– У меня на шее ни разу не осталось следа…

– Шеи у всех на виду. – Он чувствовал, как она улыбается, прижавшись к его груди. – Мои губы касались не только твоей шеи.

Пока он краснел, Кристина скользнула вниз, чтобы подтвердить свою правоту. Каким-то образом знание о том, что она пила его кровь, одновременно ублажая его, вознесло его на такие вершины, что он думал, будто не выдержит экстаза. Это стоило того, чтобы попасть в ад.

– Это была твоя идея, не так ли?

Герцог Норфолкский склонил голову. Под глазами у него залегли круги, а вокруг рта за последний месяц появились глубокие морщины.

– Да, – нехотя признался он. – Но это ради твоего же блага, Генри.

– Ради моего блага? – Генри горько рассмеялся. – Скорее уж ради твоего. Ты оказываешься гораздо ближе к трону.

Он заметил, как поморщился пожилой мужчина, и порадовался этому. На самом деле он не верил, что Норфолк использовал его, чтобы стать ближе к короне: герцог много раз доказывал свою дружбу, но Генри только что вернулся с болезненной аудиенции с отцом и хотел выплеснуть свой гнев.

«Ты женишься на Мэри, дочери Норфолка, еще до того, как истечет месяц. Рождество проведешь при дворе, а затем отправишься в поместье в Ричмонде. Ты никогда не вернешься в Шериф-Хаттон».

Норфолк вздохнул и устало положил руку Генри на плечо. Его собственная аудиенция с отцом юного герцога была столь же неприятной.

– Если он чего-то не знает, то подозревает об этом. Я предложил сию договоренность, потому что это твой единственный выход.

Генри сбросил его руку со своего плеча. Никогда не вернется в Шериф-Хаттон. Никогда не увидит ее. Никогда не услышит ее смеха, не ощутит ее прикосновения. Никогда не коснется ее в ответ. Он стиснул зубы, чтобы не завыть.

– Ты не понимаешь, – рыкнул он вместо этого и зашагал прочь по коридору, прежде чем опозорить себя, дав волю подступающим слезам.

– Кристина!

Он рванул к ней, упал на колени и зарылся в складках ее платья. На какое-то время мир сузился до ее прикосновения и звучания ее голоса. Когда наконец он нашел в себе силы отстраниться, то отодвинулся лишь для того, чтобы увидеть ее лицо.

– Что ты здесь делаешь? Отец и Норфолк как минимум догадываются. Если они увидят тебя…

Она провела холодными пальцами по его лбу.

– Они меня не найдут. На дневное время у меня есть безопасное укрытие, а ночей у нас осталось не так много, чтобы они успели раскрыть нас. – Она замолчала и накрыла ладонью его щеку. – Я скоро уеду, но не могла не попрощаться.

– Уедешь? – глупо повторил за ней Генри.

Она кивнула, и распущенные волосы скользнули вперед.

– Для меня в Англии стало слишком опасно.

– Но куда…

– Думаю, что во Францию. Пока что.

Он сжал ее руки в своих ладонях.

– Возьми меня с собой. Я жить без тебя не могу.

Ее губы скривила усмешка.

– Если быть точным, ты не можешь со мной жить, – напомнила она ему.

– Жить, умереть, жить заново, воскреснуть. – Он вскочил на ноги и раскинул руки. – Мне все равно, покуда ты со мной.

– Ты еще очень молод.

В ее словах не было уверенности, и он уловил нерешительность на ее лице. Она хотела его! О благословенный Иисус и все святые, она хотела его.

– Сколько тебе было, когда ты умерла? – спросил он.

Она прикусила губу.

– Семнадцать.

– Мне исполнится семнадцать через два месяца. – Он снова упал на колени. – Разве ты не можешь подождать два месяца?

– Два месяца…

– Всего два. – Он не сумел сдержать победоносных интонаций. – Затем я буду с тобой вечность.

Она рассмеялась и притянула его к своей груди.

– А вы много о себе думаете, милорд.

– Да, – сказал он слегка приглушенным голосом.

– Если ваша супруга войдет…

– Мэри? У нее свои покои, и она счастлива оставаться там.

Все еще стоя на коленях, он потянул ее к кровати.

Спустя два месяца Кристина начала пить кровь каждую ночь, поглощая столько, сколько он мог выдержать.

Норфолк выставил охрану у дверей его покоев. Генри приказал им убираться, впервые в жизни продемонстрировав, что он сын своего отца.

Спустя еще два месяца, когда почтенные доктора чесали в затылках и гадали о причинах его слабости, когда Норфолк рыскал по округе в тщетных поисках, Кристина притянула его к своей груди снова, и Генри вкусил крови вечной жизни.

* * *

– Погоди, ты – бастард Генриха ВОСЬМОГО?

– Все верно.

Генри Фицрой, герцог Ричмондский и Сомерсет, граф Ноттингемский, рыцарь ордена Подвязки прислонился лбом к прохладному стеклу и посмотрел вниз на огни Торонто. Он уже давно никому не рассказывал свою историю и успел забыть, как это опустошало.

Вики посмотрела на раскрытую на коленях книгу эпохи Тюдоров и постучала пальцем по абзацу.

– Здесь говорится, что ты умер в возрасте семнадцати лет.

Генри вышел из ступора и повернулся к ней.

– Ну, в общем, мне стало лучше.

– Тебе не дашь семнадцать. – Она нахмурилась. – Я бы сказала, двадцать пять, не меньше.

Он пожал плечами.

– Мы стареем, но медленно.

– В книге ничего об этом не сказано, но разве с твоими похоронами не связана тайна? – Уголок ее губ скользнул вверх, когда она прочла удивление на его лице: нормально улыбнуться не позволяло состояние ее челюсти. – У меня степень бакалавра по истории.

– Необычный диплом для человека твоей профессии.

Он имел в виду работу частного детектива, сообразила Вики, хотя для полицейского это было столь же необычно. Если бы ей давали пять центов каждый раз, когда кто-то – как правило, вышестоящий офицер – вспоминал старый анекдот с бородой про то, как люди, которые не учат историю, обречены повторять ошибки прошлого, она бы уже давно разбогатела.

– Образование не стало помехой, – ответила она с легким нажимом. – Так что насчет похорон?

– Ну, в общем, да. Все прошло совсем не так, как я ожидал.

* * *

Пробуждение, смятение, дезориентация. Постепенно он осознал, что его сердце бьется, и позволил ему окончательно привести себя в чувство. Никогда ему не доводилось бывать в столь непроглядной темноте, и, несмотря на заверения Кристины, которые он прекрасно помнил, Генри запаниковал. Страх лишь усилился, когда он попытался сдвинуть крышку склепа и понял, что не может двигаться. Над ним оказался не камень, а шероховатое дерево – оно находилось столь близко, что при дыхании грудь касалась досок. Вокруг стоял запах земли.

Не гробница благородного лорда – обычная могила.

Он кричал, пока не сорвал голос, он извивался и колотил руками и ногами, насколько мог в замкнутом пространстве. Дерево скрипнуло несколько раз, но земная твердь была неприступной.

Тогда он прекратил попытки, поскольку понял, что, уничтожив гроб, окажется в земле, а это было гораздо хуже. Затем проснулся голод. Он понятия не имел, как долго пролежал, парализованный страхом, пока остервенелая жажда разрывала желудок. Он находился на грани сумасшествия, когда услышал, как над ним вгрызается в грязь лезвие лопаты.

* * *

– Знаешь, – начал он и поскреб лицо рукой, в голосе все еще слышались нотки ужаса, – а ведь не зря большинство вампиров происходят из благородных семей: из крипты выбраться гораздо проще. Меня закопали глубоко, на совесть, – Кристине потребовалось три дня, чтобы найти и вытащить меня.

Временами, даже по прошествии четырехсот лет, он все еще просыпался по вечерам с ощущением, будто он снова в могиле. Один. В темноте. А впереди вечность.

– Так твой отец, – Вики замялась, поскольку со следующей частью у нее были проблемы, – он действительно подозревал?

Генри рассмеялся, но в этом смехе не слышалось веселья.

– О, он не просто подозревал. Позже я узнал, что он приказал вогнать кол мне в сердце, запихнуть чеснок мне в рот и зашить его, после чего отрубить голову и похоронить ее отдельно. Слава богу, Норфолк остался мне верным другом до самого конца.

– Ты с ним потом встречался?

– Несколько раз. Он понял все куда лучше, чем я думал.

– А что стало с Кристиной?

– Она помогла мне пережить исступление, которое накрывает после обращения. Она год охраняла меня, пока я спал, а мое тело адаптировалось к новому состоянию. Она научила меня пить кровь, не убивая. А затем ушла.

– Ушла? – Брови Вики взметнулись почти до линии волос. – После всего этого она ушла?

Генри снова отвернулся, вглядываясь в огни города. Она могла быть там, а он никогда об этом не узнает. С легким сожалением он вынужден был признать, что ему до этого нет дела.

– Когда связь родителя и ребенка истончается, мы предпочитаем охотиться в одиночку. Самые близкие отношения устанавливаются, когда мы пьем кровь, а кормиться друг от дружки мы не можем. – Он прислонился головой к стеклу. – Эмоциональная связь, которая заставляет нас предложить свою кровь смертному, – любовь, если пожелаешь, – всегда исчезает после обращения.

– Но вы все равно могли бы…

– Да, но ощущения совсем не те. – Он встряхнулся, прогоняя меланхолию, и снова посмотрел на Вики. – Это тоже связано с кровью.

– О, получается, что истории о вампирском… эммм…

– Мастерстве? – подсказал Генри с улыбкой. – Все правда. Но у нас предостаточно времени, чтобы напрактиковаться.

Вики почувствовала, как горят щеки, и опустила глаза. Четыреста пятьдесят лет практики… Она непроизвольно сжала зубы, отчего челюсть отозвалась болью, но Вики была лишь рада отвлечься от мыслей. Не сегодня. Сегодня у меня болит голова. Она закрыла книгу на коленях и аккуратно отложила ее в сторону, между делом взглянув на часы. 04:43. В свое время мне доводилось слышать интересные признания, но это… Конечно, она могла не поверить всему, что услышала. Сбежать из квартиры, подальше от клинического психа, и вызвать врачей, которые упекут мистера Фицроя, внебрачного сына Генриха VIII и далее по списку, туда, где ему самое место. Только вот она ему верила, и пытаться убедить себя в обратном значило убеждать себя во лжи.

– Почему ты все это мне рассказал? – спросила она наконец.

Генри пожал плечами.

– Я видел две возможности – довериться тебе или убить. Если бы я доверился тебе, – он развел руками, – а затем понял, что это была плохая идея, я всегда мог убить тебя до того, как ты причинишь мне вред.

– Погоди-ка минутку, – возмутилась Вики, – меня не так-то просто убить!

Он стоял у окна, метрах в трех, может, четырех от нее. Но спустя один удар сердца Генри уже сидел на диване подле Вики, а обе его руки покоились на ее шее. Она даже не уловила, как он двигался.

– Ой, – сказала она.

Он убрал руки и продолжил, как будто она его и не перебивала.

– Но если бы я сперва убил тебя – конец. А я думаю, мы можем помочь друг другу.

– Как?

Вблизи он слишком сильно воздействовал на нее, и Вики пришлось бороться с желанием отодвинуться. Или придвинуться. За четыреста пятьдесят лет можно стать очень сильной личностью, подметила она и обратила свой взгляд на белую бархатную обивку.

– Демон охотится по ночам. Как и я. Но призывает демона смертный, а он живет днем.

– Предлагаешь работать сообща?

– Пока не поймаем демона – да.

Вики провела рукой по бархатному ворсу, затем снова посмотрела на Генри. Глаза светло-карие. Я была права.

– Какое тебе дело?

– До демона? – Генри поднялся и прошествовал обратно к окну. – В общем-то, никакого, но газеты во всем винят вампиров, тем самым ставя нас под удар.

Внизу одинокий автомобиль промчался по Джарвис-стрит.

– До недавнего времени даже я полагал, что убийца – один из нас: брошенное и неподготовленное дитя.

– Что, кто-то мог специально его оставить, чтобы оно заботилось о себе само?

– Возможно. Родитель мог не знать, что обратил ребенка.

– Ты же сказал, что должна быть эмоциональная связь.

– Нет, я сказал, что она исчезает после обращения, я не говорил, что она обязательна. Технически нужно лишь, чтобы вампир испил много крови и чтобы смертный вкусил крови взамен.

– Чтобы смертный тоже вкусил крови? Как это, черт побери, происходит?

Он повернулся к ней.

– Хочешь сказать, ты не кусаешься? – сухо спросил он.

Вики почувствовала, как горят щеки, и быстро сменила тему:

– Ты искал ребенка?

– Сегодня? – Генри покачал головой. – Нет, сегодня я уже знал, что ищу демона. – Он подошел к дивану и склонился над ней, опершись руками о деревянную вставку на подлокотнике. – Как только убийства прекратятся, перестанут появляться истории в газетах, и вампиры снова станут частью мифов и народных легенд. Нам так больше нравится. Если честно, то мы очень стараемся, чтобы все так и оставалось. Если пресса убедит читателей, что мы настоящие, они смогут нас найти – наши привычки всем хорошо известны. – Он поймал ее взгляд, выдержал его и с мрачным выражением оскалил зубы. – Лично я не собираюсь заканчивать свои дни с колом в груди за то, чего не совершал.

Когда он отпустил ее – а Вики не собиралась себя обманывать: она знала, что, если бы Генри не позволил, она не смогла бы отвести взгляд, – она сгребла вещи с кофейного столика обратно в сумку и встала. Стоя лицом к нему, она все же смотрела поверх его правого плеча.

– Мне нужно все обдумать. – Она постаралась говорить нейтральным тоном. – То, что ты мне сказал… В общем, мне надо подумать.

Прозвучало неубедительно, но на большее она была не способна.

Генри кивнул.

– Понимаю.

– Значит, я могу идти?

– Можешь.

Она в свою очередь кивнула, достала из карманов перчатки и направилась к двери.

– Виктория.

Вики никогда не верила в то, что имена обладают силой и что, назвав свое имя, ты передаешь власть над собой другому человеку, но все же не смогла себя остановить и медленно обернулась к нему.

– Спасибо, что не предлагаешь мне все это рассказать полиции.

Она фыркнула.

– Полиции? Я что, похожа на идиотку?

Он улыбнулся.

– Нет, не похожа.

У него было много времени, чтобы сделать эту улыбку идеальной, напомнила она себе, пытаясь успокоить внезапно зачастившее сердце. Она нащупала за спиной замок, открыла дверь и вышла. Несмотря на его близость, она на мгновение замерла на другой стороне, чтобы перевести дух. Вампиры. Демоны. В полицейской академии не учат, как работать с таким дерьмом…

Глава 7

Центральную часть Торонто темной не назовешь, да и в Вудбайн, где света гораздо меньше, она вполне успешно передвигалась. Поэтому Вики решила добираться до дома пешком. Она подняла воротник пальто, чтобы защититься от ветра, спрятала руки в перчатках глубоко в карманы, скорее по привычке, чем ради тепла, и двинулась на запад по Блур-стрит. До дома было недалеко, а ей требовалось подумать.

Прохладный воздух приятно холодил болевшую челюсть и притуплял боль в голове. Хотя ей приходилось следить за тем, чтобы каблуки не слишком сильно ударяли по асфальту, Вики предпочитала идти, нежели трястись на заднем сиденье такси.

А еще ей необходимо было подумать.

Вампиры и демоны. Ну по крайней мере один вампир и один демон. За восемь лет в полиции она повидала много странностей, и ей пришлось поверить в существование того, что большинство разумных людей – за исключением полицейских и социальных работников – предпочтут не замечать. Глядя на те жестокости, которые сильные вершили над слабыми, поверить в вампиров и демонов было не так уж сложно. Кроме того, вампир, судя по всему, был хорошим парнем.

Она вспомнила его улыбку и тут же остановила себя, не желая реагировать.

На Янг-стрит она повернула на юг, подождала, пока загорится зеленый свет, скорее по привычке, чем по необходимости. Не то чтобы на перекрестке было очень темно, да и машин пока было немного. Мимо сновали люди – Янг-стрит никогда не пустела, но те, кто оказывался на улице после полуночи и до восхода солнца по делам или потому что вел такой образ жизни, аккуратно держались в стороне и не преграждали ей путь.

«Все потому, что ты ходишь как коп, – как-то раз объяснил ей Тони. – Спустя какое-то время вы, ребята, все выглядите одинаково. В форме или без – разницы никакой».

Вики не видела причин не верить ему. Точно так же, как у нее не было причин не верить Генри Фицрою: она своими глазами видела демона.

Тьма, что кружилась во тьме, прежде чем исчезнуть. Она разглядела лишь намек на силуэт, который утек в землю, и за это она была благодарна. Одно воспоминание о нечетком силуэте пугало ее настолько, что она старалась закрыться. А вот запах тлена она помнила прекрасно.

Но вовсе не вид демона и не запах заставили ее поверить Генри. Оба могли оказаться фальшивкой, хотя она понятия не имела, каким образом или почему. Убедила ее собственная реакция. Ужас, который она испытала. То, что ее мозг отказывался точно вспомнить то, что она увидела. Ощущение зла, пресытившегося, холодного, дышащего из темноты.

Вики плотнее запахнула куртку, мурашки, пробежавшие по телу, не имели ничего общего с температурой воздуха.

Демон. По крайней мере, теперь они знали, что искали. Они знали? Нет, она знала. Ее губы расплылись в улыбке, когда она представила, как будет объяснять все Майку Челлучи. Его там не было – он подумает, что она выжила из ума. Черт возьми, да если бы я там не была, я бы решила, что спятила. Кроме того, она не могла рассказать обо всем Челлучи, не выдав Генри…

Генри. Вампир. Зачем ему выдумывать столь сложную историю, если на самом деле он не вампир?

Какая разница, упрекнула она себя. Глупый вопрос. Она знала, как ведут себя патологические лжецы, парочку ей довелось арестовать, с одним она работала. Эти люди не задавались вопросом «Почему?».

История Генри была столь сложной, что просто обязана была быть правдой. Разве нет?

На углу Колледж-стрит она остановилась. В одном квартале к западу виднелись огни главного полицейского управления. Она могла купить кофе, заглянуть к ним, поговорить с тем, кто был в курсе. Ага, о демонах и вампирах. Внезапно ей показалось, что полицейское управление очень далеко.

Она могла пройти мимо него, дальше на запад, к Харон-стрит, и домой, но, несмотря на все произошедшее, она не чувствовала усталости и не хотела оказываться в четырех стенах до тех пор, пока не изгонит из тени тьму, кружащую во тьме. Она наблюдала за тем, как мимо прогрохотал трамвай – капсула, наполненная теплом и светом, пустая, за исключением водителя, – и двинулась дальше на юг, в сторону Дандас.

Когда она подошла к зданию Итон-центра, панциря из стекла и бетона, колокола собора Святого Михаила отзвонили наступление нового часа. Днем шум города заглушал их призыв, но в спокойные, тихие часы перед рассветом их отзвуки эхом прокатывались по центральной части. Колокола церквушек поменьше вливались в хор, но доминировали колокола Святого Михаила.

Не совсем понимания зачем, Вики последовала за звуком. Как-то раз, много лет назад, когда она все еще носила униформу, она преследовала наркодилера вверх по этим ступенькам. Он ухватился за дверь в поисках прибежища. Двери оказались заперты. Судя по всему, в центре большого города даже Бог не считал ночь надежным временем суток. Наркодилер с боем пробивался к машине и не счел забавным, когда Вики и ее напарник стали называть его Квазимодо.

Она ждала, что тяжелые деревянные двери снова окажутся запертыми, но, к ее удивлению, они бесшумно распахнулись. Столь же бесшумно она проскользнула внутрь и закрыла их за собой.

Надпись на картонке, установленной на сверкающей латунной подставке, гласила: «Соблюдайте тишину, идет всенощная на Страстную пятницу».

Резиновые подошвы ее ботинок тихо скрипели, пока Вики направлялась в святилище. Горела лишь половина ламп, отчего в соборе царил почти мистический полумрак. Вики могла видеть лишь потому, что фокусировалась исключительно на конкретных деталях. У алтаря преклонил колени священник, на скамьях в первом ряду сидели одетые в черное коренастые женщины. Все они выглядели так, словно их вылепили по одному лекалу. До Вики донесся слабый шепот голосов, который она сочла молитвой, еще тише щелкали четки – эти звуки не нарушали тяжелой тишины, окутывавшей здание. Ожидание. Было такое впечатление, что они чего-то ждали. Но чего именно, Вики не знала.

Ее взгляд зацепился за открытый огонь, и Вики двинулась по боковому проходу вниз, пока не увидела нишу в южной стене. Три или четыре ряда свечей в красных банках поднимались к фреске, освещенной одним-единственным прожектором. Одетая в белое и голубое Мадонна широко развела руки, готовая обнять уставший мир. Ее улыбка обещала успокоение, а художнику удалось запечатлеть печаль вокруг ее глаз.

Как и многих людей ее поколения, Вики воспитывали более-менее в христианских традициях. Она знала церковные символы и саму историю, но этим все и ограничивалось. Уже не в первый раз она задумалась, а не упустила ли она нечто важное в жизни. Сняв перчатки, она села на скамью.

Я даже не знаю, верю ли я в Бога, словно оправдываясь, призналась она фреске. Но до сегодняшнего вечера я и в вампиров не верила.

В соборе было тепло, и казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как она ненадолго прилегла поспать днем. Она медленно сползла вниз по полированному дереву, лицо Мадонны начало расплываться…

Вдалеке что-то разбилось с жестким отчетливым звуком – натренированному уху было ясно, что кто-то яростно швырнул предмет на пол. Вики пошевелилась и открыла глаза, но не могла найти в себе сил, чтобы двигаться. Она сидела, ссутулившись, на скамье, охваченная странной усталостью, а звуки разрушения тем временем приближались. Она слышала крики мужчин, не столько гневные, сколько самодовольные, однако слов разобрать не могла.

В нише перегорела лампа прожектора. Окутанная тенями, освещенная лишь рядами мерцающих свечей, Мадонна продолжала печально улыбаться, раскрыв объятия миру. Вики нахмурилась. Свечи были толстыми и белыми, воск неровно стекал по сторонам, скапливался и затвердевал в металлических держателях и на каменном полу.

Но свечи были в банках… а на полу… на полу лежал ковер…

Раздался очередной грохот, на этот раз громче и ближе, – Вики дернулась, но не переборола инертность, которая держала ее на скамье.

Сперва она увидела лезвие, затем топорище и только потом державшего его человека. Он несся по боковому проходу из передней части собора, где находился алтарь. На темных одеждах виднелись следы штукатурки, и Вики показалось, что в просвете между полами его оттопыренной кожаной куртки сверкнуло золото. Свет свечей отражался от осколков цветного стекла, застрявших в отворотах его широких ботинок. Коротко остриженные волосы, повторяющие изгиб черепа, блестели от пота. Мужчина осклабился, обнажая крупные желтые зубы.

Он замер на входе в альков, не дыша, и занес топор. Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах от улыбки Мадонны: внезапно на его пути оказался молодой человек, который поймал топорище поднятой рукой. Человек с топором выругался и попытался высвободить оружие. Но топор не двинулся с места.

С позиции Вики казалось, что молодой человек слегка вывернул запястье нападавшего на какие-то пол-оборота, но он явно сделал больше, потому что мужчина снова выругался, выронил оружие и едва устоял на ногах. Пошатываясь, он отступил назад, и Вики впервые сумела хорошенько рассмотреть молодого человека, державшего топор перед собой.

Генри. Ряды мерцающих свечей позади него подчеркнули красно-золотистый оттенок его волос, практически создавая ореол вокруг его головы. Он был одет в цвета Мадонны: воротник и манжеты были отделаны широкими полосками белоснежных кружев, сквозь разрезы на рукавах голубого камзола виднелась белая рубашка. Скрытые в тени глаза сузились, руки дернулись вверх.

Топорище переломилось. Хруст разнесся по всему алькову, после чего куски дерева с грохотом упали на пол. Вики не видела, как Генри двигался, но в следующий момент он уже держал бывшего владельца топора за грудки и поднимал над полом.

– Пресвятая Богородица находится под моей защитой, – сказал он, и в негромких словах прозвучало больше угрозы, чем в оружии. Нападавший висел, весь дрожа от страха. Когда Генри его отпустил, мужчина упал на колени, судя по всему, не в состоянии отвести глаз от лица Генри.

Вики вампир казался мстящим ангелом, готовым в любой момент обнажить огненный меч и сразить врагов божьих. Нападавший, судя по всему, был с этим согласен, так как он глухо застонал и поднял трясущиеся руки, моля о пощаде.

Генри отступил назад и позволил пленнику отвести взгляд.

– Уходи, – скомандовал он.

Нападавший отполз на коленях, пятясь до тех пор, пока не скрылся из поля зрения Вики. Генри наблюдал за тем, как он уходит, еще какое-то время, затем повернулся, перекрестился и опустился на колени. Вики посмотрела поверх его склоненной головы в глаза Мадонне. Ее веки вдруг потяжелели и сами собой закрылись.

Когда она вновь открыла глаза мгновением позже, прожектор снова горел, свечи мерцали в красных стеклянных подсвечниках, а золотисто-рыжая голова по-прежнему склонялась под фреской.

Оцепенение прошло, и Вики поднялась со скамьи, направляясь к нише.

– Генри…

При звуке собственного имени он перекрестился, поднялся и повернулся к ней лицом, запахивая потуже черный кожаный плащ.

– Что…

Он покачал головой, приложил палец к губам и, осторожно взяв ее под руку, вывел из святилища.

– Хорошо подремала? – спросил он, отпуская ее руку, когда за ними затворилась тяжелая дверь.

– Подремала? – повторила за ним Вики, проводя рукой по волосам. – Эм… пожалуй, да.

Генри всматривался в ее лицо, хмурясь.

– Ты в порядке? Ты хорошенько получила по голове сегодня.

– Все в норме.

Ну конечно, это был сон.

– Ты говоришь без акцента.

Во сне у него был акцент.

– Я давно его растерял. Я приехал в Канаду сразу по окончании Первой мировой. Ты уверена, что с тобой все хорошо?

– Я же сказала, что в порядке.

Она зашагала вниз по ступеням. Генри вздохнул и последовал за ней. Кажется, он читал, что после сотрясения мозга спать не рекомендуется, но он зашел в церковь сразу после нее, и не так уж долго она спала.

Это был всего лишь сон, твердо повторила Вики, пока они направлялись на север. С вампирами и демонами я могу справиться, но вот божьи видения – это уже чересчур. Хотя она понятия не имела, с чего вдруг ей должен сниться Генри Фицрой, защищающий изображение Девы Марии от кромвелевского «круглоголового»[6]. Возможно, это был знак. Как бы то ни было, последние сомнения относительно его экс-королевского величества-бастарда, похоже, испарились, и, пускай она скорее поставила бы на то, что работало ее подсознание, чем на божественное вмешательство, Вики решила мыслить широко. На всякий случай. Погодите минутку.

– Ты за мной следил!

Генри осторожно улыбнулся.

– Я только что поведал тебе секрет, который может отправить меня на тот свет. Я должен был проследить, что ты справишься с информацией.

Несмотря на досаду, Вики должна была признать, что в его словах был смысл.

– И?

Он пожал плечами.

– Это ты мне скажи.

Вики поправила лямку сумки на плече.

– Думаю, – медленно начала она, – что ты прав. Мы могли бы добиться большего, работая сообща. Так что временно ты нашел напарника.

Она запнулась о трещину в тротуаре, но восстановила равновесие, прежде чем Генри успел ей помочь. Она сухо добавила:

– Хочу, чтобы ты знал, что обычно я работаю только днем.

Еще не пришло время сказать ему почему. Пока.

Генри кивнул.

– Меня это вполне устраивает. Лично я немного чувствителен к солнечному свету и предпочитаю работать ночью. Таким образом, совместно мы можем охватить все двадцать четыре часа. И, говоря о наступлении дня, – он бросил быстрый взгляд на восток, чувствуя приближение рассвета, – мне пора идти. Мы можем обсудить все завтра вечером?

– Во сколько?

– Часа через два после захода солнца. У меня будет время, чтобы перекусить.

Он исчез прежде, чем она успела отреагировать. Или согласиться.

– Вот завтра мы и посмотрим, кто тут из нас честный человек, – фыркнула она и повернулась на запад, в сторону дома.

К тому моменту, как она оказалась в квартире, над горизонтом взошло солнце. Зевки так и норовили вывихнуть ей челюсть, и Вики отправилась прямиком в кровать.

Только для того, чтобы через сорок пять минут ее грубо разбудили…

– Где! Тебя! Черти! Носили! – Челлучи каждое слово сопровождал яростным встряхиванием.

Вики, которая никогда не отличалась быстротой реакции сразу после пробуждения, позволила ему закончить фразу и только затем подняла руки, сбрасывая его хватку.

– О чем ты, черт возьми, говоришь, Челлучи? – Она заслонила глаза от яркого света и схватила очки с прикроватного столика.

– Один из копов видел, как женщину, похожую на тебя, паковали в БМВ последней модели вскоре после полуночи в пяти кварталах от места, где обнаружили последний труп. Хочешь сказать мне, что сегодня ночью тебя не было в Вудбайн?

Вики отклонилась назад и вздохнула, затем поправила очки на носу.

– Не лезь не в свое дело.

Не было смысла пытаться убеждать Челлучи до тех пор, пока он не остыл.

– Это очень даже мое дело. – Он вскочил с кровати и принялся расхаживать по спальне – три шага, поворот, три шага, поворот. – Ты оказалась в гуще полицейского расследования. Ты… – Он внезапно остановился и сощурился. – Обо что ты ударилась?

– Ни обо что.

– От этого не бывает черно-синей шишки размером с грейпфрут на челюсти, – прорычал он. – Это его рук дело, не так ли? Того парня, что грузил тебя в машину?

Челлучи снова сел на кровать, потянулся к лицу Вики и повернул его к свету.

– Ты из ума выжил! – Она оттолкнула его руку. – Поскольку ты явно не дашь мне спать дальше до тех пор, пока не удовлетворишь свое иррациональное любопытство, хорошо, я скажу – я была в том районе. И, как ты продолжаешь твердить мне, я не очень хорошо вижу в темноте. – Она улыбнулась с обаянием скорпиона. – В чем-то ты оказался прав. Доволен?

Он ответил точно такой же улыбкой и прорычал:

– Не тяни уже!

– Я гуляла с другом, врезалась в фонарный столб, тогда он отвез меня к себе и удостоверился, что со мной все в порядке. Доволен? – Она махнула рукой в сторону двери и откинулась на подушки. – А теперь выметайся!

– Ничего не доволен. – Он хлопнул ладонью по кровати. – После моего напарника ты худший лжец в мире, и ты мне несешь тут первосортную чепуху. Кто этот друг?

– Не твое дело.

– Куда он тебя отвез?

– Тоже не твое дело. – Вики села и придвинула свое лицо вплотную к его. – Ревнуешь, Челлучи?

– Ревную? Черт возьми, Вики! – Он поднял руки, словно собирался снова трясти ее, но, увидев, как сузились ее глаза, как ее собственные руки взметнулись в воздух, опустил свои. – У меня шесть трупов. Я не хочу, чтобы ты стала седьмым!

Ее голос сделался угрожающе низким:

– Но ты должен быть в состоянии оказаться на линии огня?

– А это-то тут при чем? Со мной была половина чертового отделения. Ты же была одна!

– А-а-а. – Она схватила его за лацканы пиджака и притянула к себе, так что они оказались нос к носу. – Так ты волновался? – проскрежетала она сквозь стиснутые зубы. Челюсть нещадно болела, но по крайней мере так она бы не вцепилась ему в глотку.

– Конечно, я волновался.

– ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ПРЯМО И НЕ СКАЗАЛ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПО ОЧЕРЕДИ НАПАДАТЬ НА МЕНЯ И ОБВИНЯТЬ?

Она оттолкнула его так сильно, что Майк слетел с кровати и с трудом удержался на ногах.

– Ну так что? – Вики спросила Майка, когда тот восстановил равновесие.

Он убрал с лица тяжелый локон и пожал плечами, хотя выглядел сконфуженным.

– Эмм… я… я не знаю.

Скрестив руки на груди, Вики аккуратно откинулась на подушки. Учитывая, что при схожих обстоятельствах она поступила бы точно так же, стоило отпустить ситуацию. Кроме того, у нее болела челюсть, да и вся голова целиком, а адреналина хватило бы, чтобы не спать еще неделю.

– Ты хоть домой заехал? – спросила она.

Челлучи устало потер глаза рукой.

– Нет. Не успел.

Вики вернула очки на прикроватный столик и похлопала по одеялу рядом с собой.

Чуть позже в голову ей пришла одна мысль.

– Погоди-ка – аккуратнее, моя челюсть, – ты вернул мне ключи от квартиры давным-давно.

На самом деле он тогда швырнул их.

– Я сделал дубликат.

– Ты же сказал мне, что никаких дубликатов не было!

– Вики, ты не умеешь лгать, зато я умею. Ай, больно!

– Так и задумывалось.

– Нет, мам, я не заболела. Просто вчера допоздна работала над делом.

Вики зажала трубку между плечом и ухом и налила себе чашку кофе. На другом конце провода ее мать тяжело вздохнула.

– Знаешь, Вики, я надеялась, что, раз ты ушла из полиции, я смогу перестать за тебя волноваться. Но вот, пожалуйста, на часах три пополудни, а ты еще в кровати.

Вики никак не могла увязать первое наблюдение со вторым.

– Мам, я встала, пью кофе, – она громко глотнула, – разговариваю с тобой. Чего тебе еще нужно?

– Я хочу, чтобы ты нашла себе нормальную работу.

Вики прекрасно знала, как мать гордится ее двумя наградами, а потому спустила все на тормозах. Со временем, если это еще не произошло, все разговоры ее матери будут приправлены фразой «Моя дочь – частный детектив», как раньше в них постоянно звучала фраза «Моя дочь работает в убойном отделе».

– Более того, у тебя странный голос.

– Я врезалась в фонарный столб. У меня на подбородке шишка. Мне немного больно разговаривать.

– Это случилось прошлой ночью?

– Да, мам.

– Ты же в курсе, что не видишь в темноте…

Настал черед Вики вздыхать.

– Мам, ты говоришь как Челлучи.

Как по сигналу, Челлучи вышел из спальни, заправляя рубашку в штаны. Вики взмахом руки указала ему на кофейник, но он покачал головой и надел пальто.

– Погоди минутку, мам. – Она накрыла трубку рукой и критично оглядела Майка. – Если ты намерен продолжать заглядывать, то лучше тебе принести бритву. Выглядишь как террорист.

Он почесал подбородок и пожал плечами.

– У меня на работе есть бритва.

– А сменная одежда?

– Ничего с ними не случится, если они потерпят меня во вчерашней рубашке несколько часов. – Он наклонился и аккуратно поцеловал ее, стараясь не оказывать большого давления на расползающийся зелено-фиолетовый синяк. – Вряд ли ты меня послушаешь, если я попрошу тебя быть осторожной?

Она, насколько могла, с энтузиазмом ответила на поцелуй.

– Вряд ли ты меня послушаешь, если я попрошу перестать меня опекать, сукин ты сын?

Он нахмурился.

– Все из-за того, что я попросил тебя быть осторожной?

– Потому что ты счел, что я не могу позаботиться о себе. Что я собираюсь совершить глупость.

– Хорошо. – Он развел руки, показывая, что сдается. – Как насчет «не делай того, чего не стал бы делать я»?

Она подумывала о том, чтобы сказать: «Я собираюсь встретиться с вампиром сегодня вечером, как ты к этому относишься?», но решила не искушать судьбу и вместо этого произнесла:

– Я думала, ты не хочешь, чтобы я совершала глупости.

Он улыбнулся.

– Я позвоню. – И с этими словами вышел.

– Ты все еще здесь, мам?

– Они не отпустят меня до пяти часов, дорогая. Где еще мне быть? Что там случилось?

– Прощалась с Майком Челлучи.

Вики зажала телефон под мышкой и, пользуясь длиной провода, поднялась, чтобы приготовить себе тост.

– Так вы снова встречаетесь?

Последний кусочек хлеба заплесневел по краям. Она выбросила его в мусорное ведро и остановила свой выбор на безымянном пакете печенья с шоколадом.

– Похоже на то.

– Ну, ты знаешь, что говорят о весне и мужской влюбленности.

В ее голосе слышалось сомнение, так что Вики сменила тему. Челлучи произвел положительное впечатление на ее маму в те несколько раз, что они виделись, но все же она считала, что обоим лучше найти себе партнера с темпераментом поспокойнее.

– А что, уже весна?

Порывы ветра бросали в окно пригоршни дождя, который, правда, больше походил на мокрый снег.

– Апрель, дорогая. А значит, весна.

– И какая погода у тебя?

– Снег идет. – Она рассмеялась.

Вики стряхнула крошки от печенья со свитера и налила себе еще кофе.

– Послушай, мам, факультету этот разговор обойдется в целое состояние.

Вот уже восемнадцать лет ее мама работала личным секретарем у главы биологического факультета в Университете Куинс в Кингстоне и пользовалась привилегиями, которые заработала за это время, по полной программе.

– Хотя, знаешь, я с радостью с тобой еще поболтаю. Ты звонила по какой-то причине?

– Я хотела узнать, не собираешься ли ты приехать на Пасху?

– Пасху?

– Она уже в эти выходные. Завтра и в понедельник у меня выходной – мы могли бы провести все четыре дня вместе.

Тьма, демоны, вампиры и шесть трупов, которые жестоко лишены жизни.

– Не думаю, мам. Дело, над которым я работаю, может сдвинуться с места в любой момент…

Выслушав еще несколько дежурных фраз и пообещав не пропадать, Вики повесила трубку и направилась к спортивной скамье, чтобы отработать в равной мере съеденное печенье и чувство вины.

* * *

«Генри, это Кэролайн. Я достала билеты на “Призрака” на четвертое мая. Ты говорил, что хочешь посмотреть его, – вот он, твой шанс. Позвони мне в ближайшие дни, если ты свободен».

Других сообщений на автоответчике не было. Генри покачал головой, испытывая смутное разочарование. У Вики Нельсон не было причин звонить ему. Как у него не было повода ждать ее звонка.

– Хорошо, – он уставился на собственное отражение в старинном зеркале над телефонным столиком, – скажи мне, почему я ей доверился? Обстоятельства? – Он покачал головой. – Нет, все обстоятельства указывали на то, что я должен от нее избавиться. Куда более аккуратное решение и куда меньше риска. Давай еще раз. Она напомнила тебе кого-то? Но если ты живешь долго, а это как раз мой случай, то любой человек будет напоминать тебе о ком-то еще.

Отвернувшись от зеркала, Генри вздохнул и запустил пальцы в волосы. Он мог сколько угодно отпираться, но она действительно напоминала ему кого-то – возможно, не внешностью, но своим поведением.

Джиневра Трески стала первой смертной, кому он открылся после обращения. Были и другие, с кем он играл в доверие, но лишь в ее объятиях он мог оставаться собой и не было нужды становиться чем-то большим. Или меньшим.

Когда он понял, что не может жить в елизаветинской Англии – уж слишком она походила и одновременно отличалась от той Англии, которую он знал, – он переехал на юг, в Италию, и наконец остановился в Венеции. Этот древний город многое мог предложить его роду, поскольку каждую ночь оживал и Генри мог кормиться сколько пожелает под покровом темноты.

Был день карнавала, и Джиневра, он прекрасно помнил, стояла на самом краю площади Сан-Марко, наблюдая за толпой, проносящейся мимо нее подобно живому калейдоскопу. Среди всего этого позерства она казалась столь реальной, что Генри подошел ближе. Когда она двинулась домой, он проводил ее до особняка отца, а затем всю ночь выяснял, кто она такая и каково ее положение.

– Джиневра Трески.

Даже триста лет и множество смертных спустя ее имя до сих пор звучало словно благословение.

На следующую ночь, пока слуги спали и дом стоял темный и молчаливый, он проскользнул в ее комнату. Биение ее сердца притянуло его к кровати, и он осторожно отдернул полог. Почти тридцать, и три года вдова. Ее нельзя было назвать красавицей, но в ней кипела жизнь, даже пока она спала. Генри вдруг понял, что уставился на нее. А еще спустя мгновение понял, что она разглядывает его в ответ.

– Не хочу торопить вас с решением, – сухо сказала она, – но я начинаю замерзать и предпочла бы знать, стоит ли мне кричать.

Он собирался убедить ее в том, что он лишь сон, но понял, что не в состоянии.

Почти год они проводили ночи вместе.

– Монастырь? – Генри приподнялся на локте и убрал длинный иссиня-черный локон с ее шеи. – Прости мою откровенность, bella, но, боюсь, жизнь в монастыре не придется тебе по вкусу.

– Я не шучу, Энрико. Завтра после утренней мессы я отправляюсь с сестрами бенедиктинского ордена.

На миг Генри лишился дара речи. Мысль о том, что Джиневра окажется заперта в келье, оторванная от мира, была сродни удару кулаком.

– Почему? – наконец выдавил он.

Она села и обняла колени руками.

– У меня был выбор – сестры или Джузеппе Леммо. – Она поджала губы, словно съела что-то очень кислое. – Монастырь показался мне лучшей перспективой.

– Но почему тебе в принципе понадобилось выбирать?

Она улыбнулась и покачала головой.

– За то время, что ты провел вне светского общества, любовь моя, ты кое-что позабыл. Отец желает, чтобы я вышла за синьора Леммо, но великодушно позволит мне выбрать Бога – все лишь бы избавиться от чересчур образованной дочери в своем доме. – Ее голос посерьезнел, и Джиневра провела пальцем по голой груди Генри. – Он боится инквизиции, Генри. Страшится, что папские ищейки накинутся на семью. – Ее губы изогнулись. – Или что ему придется отказаться от меня.

Генри в изумлении уставился на нее.

– Инквизиция? Но ты же ничего не сделала…

Она подняла брови.

– Я делю с тобой постель – для некоторых уже этого достаточно. А если бы они узнали, что я отдалась ангелу тьмы… – она повернула запястье, так что стала видна маленькая ранка, – то сочли бы, что одного костра для меня недостаточно. – Она приложила палец к его губам, не давая заговорить. – Не волнуйся, никто не знает, но я, помимо всего прочего, женщина, которая осмеливается пользоваться своим умом, а для нынешних времен этого достаточно. Вот если бы мой супруг оставил после своей смерти богатства или если бы я родила наследника, который носил бы его имя… – Ее плечи поднялись и опустились. – Увы…

Он поймал ее руку.

– У тебя есть другой выбор.

– Нет. – Она вздохнула. Ее голос дрожал, когда она выдохнула. – Я долго и тщательно все обдумывала, Энрико, и я не могу пойти твоим путем. Мне необходимо оставаться той, кто я есть, – отсюда опасность, но я просто не смогу прятаться за масками ради того, чтобы выжить, как это делаешь ты.

Он знал, что это правда, но легче от этого не становилось.

– Когда меня обратили…

– Когда тебя обратили, – она не дала ему закончить, – из того, что ты мне рассказывал, страсть была настолько сильной, что не оставалось места для рациональных мыслей, для того, чтобы думать о том, что случится после. И хотя я не чураюсь страсти – рука ее скользнула ему между ног, – я не могу потерять себя в ней.

Он оттолкнул ее обратно на подушки, прижимая собственным телом.

– Это может продолжаться.

Она рассмеялась.

– Я тебя знаю, Энрико. – Она полуприкрыла глаза и прижалась к нему бедрами. – Смог бы ты заниматься этим с монашкой?

Когда шок прошел, Генри рассмеялся и склонился над ней, почти прижимаясь губами к ее губам.

– Уверена? – прошелестел он.

– Да. Если уж мне суждено отказаться от свободы, то пусть это будет ради Бога, а не ради мужчины.

Ему оставалось лишь с уважением отнестись к ее решению.

Ему было больно ее терять, но по прошествии месяцев боль стихла – ему достаточно было знать, что у сестер она в безопасности. Хотя Генри подумывал о том, чтобы покинуть Венецию, он медлил с отъездом, не желая разрывать связь.

По чистой случайности он узнал о том, что сестрам не удалось скрыть ее от мира. Подслушав в темном кафе нашептываемые слухи, он узнал, что ищейки пришли за Джиневрой Трески, забрали ее прямо из монастыря, заявив, что она сношалась с дьяволом и что она послужит примером для других. Она пробыла с ними три недели.

Три недели огня, железа и боли.

Он хотел штурмовать их цитадель, подобно Христу, осаждающему врата ада, но заставил себя обуздать ярость. Он не сумеет ей помочь, если окажется в цепких лапах инквизиторов.

Если было еще что спасать.

Они заняли крыло во Дворце дожей, которые были только рады сотрудничать с Римом. Аромат смерти клубился в залах, словно туман, а запах крови почувствовал бы даже смертный.

Она висела там, где инквизиторы ее оставили. Там он ее и обнаружил. Руки были крепко связаны за спиной, грубый канат проходил сквозь путы и подвешивал ее к потолку. Тяжелые железные гири свисали с обожженных щиколоток. Они явно начали с бичевания, после чего прибегли к более болезненным способам убеждения. Она умерла всего несколько часов назад.

– …Призналась в сношениях с дьяволом, получила прощение и отдала Богу душу. – Он потер пальцами бороду. – Удовлетворительно по всем фронтам. Вернем ее тело сестрам или семье?

Старший доминиканец пожал плечами:

– Не думаю, что есть какая-то разница, она… Кто вы?

Генри улыбнулся.

– Месть, – сказал он, запирая за собой дверь.

* * *

– Месть.

Генри вздохнул и вытер влажные ладони о джинсы. Папские ищейки умерли в ужасе, умоляя пощадить их, но Джиневру это не вернуло. Ничто не могло, до тех пор, пока Вики не разворошила воспоминания. Как и Джиневра, Вики была очень искренней и непосредственной, и если Генри не будет осторожен, то она станет очень реальной и в его мире.

Разве он не этого хотел? Чтобы в его жизни был кто-то, кому он мог доверять. Кто-то, кто смог бы заглянуть под его маски.

Он повернулся и снова взглянул на свое отражение. Ни один мужчина или женщина, что вошли в его жизнь после Джиневры, не коснулись его столь глубоко.

– Держи дистанцию, – предупредил он себя. – По крайней мере, до тех пор, пока вы не победите демона. – Отражение посмотрело на него с сомнением, и Генри вздохнул. – Я надеюсь, что справлюсь.

* * *

Девушка метнулась за массивный стол, ее сапфировые глаза блеснули.

– Я думала, вы джентльмен, сэр!

– Вы совершенно правы, Смит. – Капитан поклонился с кошачьей грацией, не спуская насмешливого взгляда со своей добычи. – Или я должен обращаться к вам «мисс Смит»? Неважно. Как вы заметили, я был джентльменом. Но вы обнаружите, что я отказался от титула какое-то время назад.

Он бросился вперед, но она ловко увернулась.

– Если вы сделаете еще шаг, я закричу.

– Кричите, сколько вам вздумается. – Роксборо присел на стол одним узким бедром. – Не стану вас останавливать. Хотя мне бы очень не хотелось делить такой приз с остальными членами команды.

– Фицрой, что это за хрень?

– Пожалуйста, Генри, не Фицрой. – Он сохранил файл и выключил компьютер. – А эта хрень, – сказал он, выпрямившись, – моя новая книга.

– Твоя что? – Вики поправила очки на носу.

Она проследовала за ним через квартиру в крохотный кабинет, хотя он и попросил ее подождать минутку в гостиной. Если он собирался закрыть свой гроб, она должна была это увидеть.

– Ты что же, читаешь это?

Генри вздохнул, взял с полки над письменным столом книгу и передал ей.

– Нет, но я это пишу.

– Оу.

На обложке наполовину обнаженную женщину страстно, хоть и осторожно, обнимал полностью обнаженный мужчина. Аннотация гласила, что действие в романе происходит в конце девятнадцатого века, но прически и макияж обоих героев никак не соответствовали эпохе. Витиеватым шрифтом лавандового цвета шло название и имя автора: «Хозяин судьбы», Элизабет Фицрой.

– Элизабет Фицрой? – уточнила Вики, возвращая ему книгу.

Генри поставил ее на полку, крутанулся на стуле и встал, сардонически улыбаясь.

– А что не так с Элизабет Фицрой? У нее ровно такие же права, как и у меня.

Приставка «Фиц» использовалась в именах бастардов и давалась признанным внебрачным отпрыскам. «Рой» означало, что отцом был король.

– Ты был не согласен с разводом?

Улыбка стала еще шире.

– Я всегда был верным подданным короля, моего отца. – Он сделал паузу и нахмурился, как будто старался вспомнить. Когда он заговорил вновь, в его голосе уже не слышалось столько сарказма. – Мне нравилась ее любезное высочество королева Екатерина. Она была добра к потерянному маленькому мальчику, который оказался в ситуации, которую не понимал и до которой ему никогда не было дела. Принцесса Мэри, старшая дочь короля, могла бы проигнорировать меня, а то и хуже, но она приняла меня как брата. – Его голос прозвучал тверже. – Мне не нравилась мать Елизаветы, и чувство определенно было взаимным. Учитывая, что все участники событий давно почили, то да, я был не согласен с разводом.

Вики снова взглянула на полку с книгами, пока Генри вежливо, но настойчиво выпроваживал ее из кабинета.

– Пожалуй, материала для романов у тебя полно, – неуверенно пробормотала она.

– Да, – согласился Генри, гадая, почему некоторым людям проще смириться с мыслью о том, что ты вампир, чем с идеей, что ты пишешь любовные романы.

– Полагаю, таким образом ты можешь свести счеты с людьми из своего прошлого.

Из всех странных сценариев для встречи с четырехсотлетним вампиром и бастардом Генриха VIII, которые Вики могла вообразить, она ни разу не представляла, что тот окажется писателем, да еще каким – автором эротических романов.

Он широко улыбнулся и покачал головой.

– Если ты думаешь о моих родственниках, я почти со всеми ними поквитался. Я все еще жив. Но пишу я не поэтому. Просто у меня хорошо получается, и по большей части мне нравится процесс. – Он указал ей на диван и присел на другом конце. – Я мог бы существовать от кормежки до кормежки – и я так и делал, – но я предпочитаю жить с комфортом, а не в каком-нибудь склепе, полном крыс.

– Но если ты живешь так долго, почему не разбогател? – поинтересовалась Вики, усаживаясь в углу, который она занимала сегодня утром.

– Разбогател?

Вики сочла его гортанный смешок очень привлекательным и поняла, что размышляет… Она мысленно дала себе пощечину, возвращаясь к насущным делам.

– О, конечно, – продолжил он. – Я мог бы купить акции IBM за гроши в тысяча девятьсот… каком там? Но кто ж знал? Я вампир, а не прорицатель. А теперь, – он принялся дергать ниточку на джинсах, – могу я задать тебе вопрос?

– Пожалуйста.

– Почему ты поверила тому, что я тебе рассказал?

– Потому что я видела демона и у тебя не было причин лгать мне.

Не было необходимости рассказывать ему о своем сне – или видении – в церкви. К ее решению оно все равно не имело отношения.

– И все?

– Я довольно простой человек. А теперь, – она спародировала его тон, – хватит говорить о нас. Как мы поймаем демона?

Хорошо, молча согласился Генри. Если ты так хочешь, то не будем о нас.

– Не мы. Я. – Он наклонил голову в ее сторону. – Ты поймаешь мужчину или женщину, которая его вызывает.

– Хорошо.

Охота за источником звучала вполне логично. Чем дальше она будет держаться от этого отвратительного куска тьмы, тем счастливее будет. Она положила правую ногу на левое колено и обвила руками лодыжку.

– Почему ты так уверен, что мы имеем дело с одним человеком, а не с ковеном или культом?

– Вызов демона во многом основывается на сфокусированном желании, группа людей, как правило, не в состоянии достичь такого единства мысли. – Он пожал плечами. – Учитывая уровень успеха, шансы, что работает одиночка, очень велики.

Вики повторила его жест.

– Тогда будем рассчитывать на статистику. Какие-нибудь особые приметы, которые мне стоит искать?

Генри вытянул руку и побарабанил пальцами по обивке.

– Если ты спрашиваешь меня, какие люди чаще всего вызывают демонов, то правил не существует. Разве что одно, – он нахмурился, передумав. – Все они ищут легкого способа получить, что им хочется, при этом палец о палец не ударив.

– Ты только что описал жизнь миллионов людей, – сухо сказала Вики. – Ты не мог бы быть чуточку поконкретнее?

– У демона просят материальные вещи: если бы ему просто задавали вопросы, пока он заточен в пентаграмме, демону не потребовалось бы убивать. Ищи человека, который внезапно заполучил богатства, деньги, автомобили. Демоны не могут создавать, так что все добро берется откуда-то.

– Мы можем поймать его на хранении краденого?

Пометить все существующие купюры они не смогут, но вот люксовые машины, ювелирные изделия, акции – эти вещи можно было отследить. Сердце Вики забилось быстрее, пока она перебирала в голове новые возможности раскрыть это преступление. Да! Руки сжались в кулаки, и она победно ударила воздух. Это лишь вопрос времени. Он был у них в кармане. Или она.

– Еще один момент. – Генри заговорил предупредительным тоном, пытаясь не улыбаться ей. Как назывался такой тип борьбы? Бой с тенью? – Чем дольше человек контактирует с демоном, тем более нестабилен он или она становится.

– Да? Еще одна черта, на которую следует обратить внимание, хотя в наши дни нужно быть полным психом, чтобы выделиться из толпы. А что насчет демона?

– Он не очень могущественный.

Вики фыркнула.

– Ты, может, и в состоянии вырвать человеку горло одним ударом… – Она сделала паузу, и Генри кивнул, отвечая на незаданный вопрос. – …но из всех, кого я знаю, никто на такое не способен. Демон достаточно силен.

Генри покачал головой.

– По меркам демонов – нет. Ему требуется кормиться каждый раз, когда его призывают, – в противном случае он не может воздействовать на вещи в этом мире.

– Так смерти – это кормежка? В них нет никакой логики?

– Они ничего не значат для человека, который призывает демона, если ты об этом. Если бы демон убивал конкурентов или недругов конкретного человека, то полиция уже давно нашла бы его или ее. В нашем случае демон сам выбирал, где и кем он будет кормиться.

Вики нахмурилась.

– Но там явно прослеживалась определенная схема.

– Я предположу, что призываемый демон находится под контролем другого, более могущественного демона и пытается сложить имя этого второго демона в городе.

– Ого.

Генри терпеливо подождал, пока Вики обработает новую информацию.

– Зачем?

На самом деле она не была уверена, что хочет знать ответ. Или что ей вообще стоило спрашивать.

– Доступ, неограниченный доступ для более могущественного демона и всей прочей нечисти, кого он решит привести в наш мир.

– И сколько еще смертей до того, как имя будет закончено?

– Нельзя сказать.

– Одна? Две? Ты должен хотя бы примерно представлять, – рявкнула она. Сукин сын, он дал ей надежду и тут же отнял. – Сколько смертей в имени демона?

– Зависит от демона.

Вики бросила на него сердитый взгляд, тогда Генри прошествовал к книжному шкафу и открыл одну из стеклянных дверей. Он снял с полки книгу размером со словарь в кожаном переплете. Когда-то кожа, возможно, была красного цвета, но от времени износилась, засалилась и почернела. На этот раз Генри подсел ближе к ней, повернул покрытую темной патиной застежку и открыл книгу на двойном развороте.

– Она написана от руки.

Вики с восхищением коснулась уголка страницы, но тут же отдернула пальцы. Пергамент оказался теплым на ощупь, словно она прикоснулась к чему-то до неприличия живому.

– Книга древняя. – Генри проигнорировал ее реакцию: он повел себя точно так же, когда впервые прикоснулся к книге. – В ней содержатся имена демонов. Их двадцать семь, и мы не знаем, обо всех ли написал автор.

Имена, выведенные черными чернилами неэстетичным угловатым шрифтом, в основном состояли из семи или восьми букв.

– Демону еще далеко до конца, – выдохнула Вики.

У нее еще было время, чтобы найти ублюдка, который стоял за всем этим.

Генри покачал головой. Ему не доставляло радости умерять ее энтузиазм.

– Демон не станет выкладывать имя полностью – достаточно символа. – Он перевернул несколько страниц. Тут список имен повторялся, и напротив каждого имелся соответствующий геометрический знак. Некоторые были очень простыми. – Грамотность как феномен установилась относительно недавно, – пробормотал Генри. – Все, что нужно, – это символы.

Вики сглотнула. Во рту вдруг пересохло. Некоторые знаки были очень простыми.

Молча Генри закрыл том и вернул его на полку. Когда он снова повернулся к ней, то развел руки в беспомощном жесте.

– К сожалению, я не смогу остановить демона, пока он снова не убьет.

– Почему?

– Мне необходимо подготовиться. Прошлой ночью он закончил вторую часть узора.

– Получается, он мог завершить…

– Нет. В противном случае мы бы знали.

– Но следующая смерть – та, что возобновит узор – она может завершить…

– И все равно нет. Даже самые незамысловатые символы требуют больше времени.

– Прошлой ночью ты был готов.

Он был там, как и она.

– Почему ты не остановил демона?

Но, собственно, почему этого не сделала она сама?

– Остановил? – В его смехе не слышалось веселья. – Он двигался так быстро, что я едва смог разглядеть его. Но теперь, когда я знаю, с чем имею дело, я буду его ждать. В следующий раз я смогу заманить его в ловушку и уничтожить.

Звучало обнадеживающе, если, конечно, у них был этот следующий раз.

– Тебе уже приходилось это делать?

Ей требовались заверения, но Генри, понимая, что может заставить ее поверить во все, что сочтет нужным, вдруг осознал, что не может ей солгать.

– В общем, нет.

Джиневре он тоже никогда не мог лгать – еще одна параллель между двумя женщинами, которую он предпочел бы не подмечать.

Вики сделала глубокий вдох и принялась дергать край свитера.

– Генри, насколько все окажется плохо, если названный демон вырвется на свободу?

– Насколько плохо? – Он вздохнул и, понурившись, прислонился к книжному шкафу. – Рискну прозвучать комично, но тогда на нас обрушится весь ад.

Глава 8

Норман оглядел паб «Небылицы» и нахмурился. По четвергам, пятницам и субботам – в дни, которые он специально отвел для того, чтобы реально подцепить телочек, – он каждый вечер приходил пораньше, чтобы занять столик. Пока что каждый раз к половине десятого – десяти кто-нибудь обязательно подсаживался к нему. Но сегодня, в четверг, накануне длинных пасхальных выходных, в студенческом пабе было пусто, и, судя по всему, компания ему не светила.

Ездить на Пасху домой некруто, самодовольно думал он, водя пальцем вверх и вниз по капелькам на отпотевшем стакане с диетическим имбирным элем. Его родители расстроились, но он оставался непреклонен. По-настоящему крутые пацаны тусовались в университете все выходные, а Норман Бедуэлл отныне тоже был крут.

Он вздохнул. Судя по всему, крутые парни не тусили в «Небылицах». Он бы уже давно плюнул и отправился домой, если бы не рыженькая за столиком в углу. Она была совершенно прекрасна – в ней было все, что так нравилось Норману в женщинах. Он уже давно любовался ею через весь лекционный зал на парах по сравнительному религиоведению. Огненно-рыжие волосы придавали шарма; пусть она была невысока ростом, но это компенсировалось сантиметрами в других областях. Норман представлял себе, как сорвет с нее рубашку и будет просто глазеть на податливые холмики плоти под ней. Она улыбнется ему в слепом обожании, и тогда он протянет руку, чтобы коснуться. Дальше этого воображение Нормана не работало, поэтому он проигрывал сцену снова и снова, наблюдая за девушкой через зал.

После одного-двух бокалов пива голоса за угловым столиком стали громче.

– Говорю же тебе, есть доказательства того, что убийца – создание ночи! – воскликнула рыжеволосая.

– Спустись на землю, Корин!

Так ее звали Корин! Сердце Нормана забилось быстрее, сбиваясь с ритма. Он подался вперед, чтобы лучше слышать.

– А как насчет отсутствующей крови? – не отступалась Корин. – Всех жертв выкачали подчистую.

– Псих, – фыркнула в ответ ее собеседница.

– Гигантская пиявка, – предложила другая. – Гигантская пиявка ползает по городу, пока не найдет очередную жертву, и тогда… ЧАВК-ЧАВК!

Норман отхлебнул пива с подобающим в данной ситуации звуком. Сидящие за столом застонали и принялись бросать в него салфетки. Тогда над шумом пронесся голос Корин:

– Говорю вам, в этих смертях не было ничего естественного!

– Гигантские пиявки тоже необычны, – пробормотала высокая блондинка в ярко-розовой фланелевой рубашке.

Корин повернулась к ней.

– Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду, Джанет. И я не одна так думаю!

– Ты о тех историях в газетах? Про вампиров, что бродят по городу, и все такое?

Джанет театрально вздохнула и покачала головой.

– Корин, они не верят во всю эту ерунду – просто пытаются продать газету.

– Никакая это не ерунда! – настаивала Корин, ударяя пустой кружкой по столу. – Иэна убил вампир!

Ее губы превратились в тонкую упрямую полоску, в то время как остальные обменялись красноречивыми взглядами. Одна за другой ее приятельницы извинялись и покидали паб.

Корин даже не взглянула, когда Норман занял стул, который недавно освободила Джанет. Она думала о том, какими глупцами будут выглядеть ее так называемые подруги, когда частный детектив найдет и уничтожит вампира. Тогда они перестанут над ней смеяться.

Норман несколько мгновений раздумывал над тем, как лучше завести разговор, и попробовал начать с робкого «Привет». В ответ Корин одарила его ледяным взглядом, что несколько обескуражило Нормана, но он проглотил обиду и продолжил:

– Я просто хотел сказать, что я тебе верю.

– В каком смысле? – Вопрос оказался немногим радушнее, чем ее взгляд.

– Верю, в общем, ну, тебе. Насчет вампиров. – Норман понизил голос. – И всего прочего.

От того, как он произнес слово «прочее», у Корин мурашки побежали по спине. Она повнимательнее присмотрелась к нему и решила, что, возможно, смутно помнит его по каким-то занятиям, но по каким, она не имела понятия. Более того, она не могла определиться, дело тут в самом парне или в кувшине пива, который она прикончила.

– Знаю, – продолжил он, оглядываясь по сторонам, проверяя, что никто не подслушает, – в мире существуют вещи, о которых люди даже не догадываются. И мне знакомо чувство, когда другие смеются над тобой. – Он произнес последние слова с такой силой, что в них нельзя было не поверить, а с ними – и во все остальное.

– Какая разница, что нам известно? – Она ткнула его ногтем в грудь – тот был чуть менее ярким, чем ее волосы. – Доказать мы ничего не можем.

– Я могу. У меня в квартире есть абсолютно неопровержимые доказательства.

Он ухмыльнулся, заметив изумление на ее лице, и кивнул для пущего эффекта. Но самое прекрасное в этом то, думал он, едва ли не потирая руки в предвкушении, что это никакая не ложь. У меня действительно есть доказательства, и, когда я ей их покажу, она упадет в мои объятия и… Воображение вновь подвело Нормана и уперлось в тупик, но ему было все равно. Скоро все это окажется реальностью.

– Ты можешь помочь мне доказать, что Иэна убил вампир? – Ярко-зеленые глаза загорелись, и зачарованный Норман начал заикаться.

– В-вампир…

Увлекшись мыслью о том, что он может предоставить ей доказательства, он забыл, что она ждала вампиров.

Корин решила, что, повторив за ней, парень лишь подтвердил ее догадку.

– Отлично. – Она практически вздернула его на ноги и потащила прочь из паба. Как выяснилось, Норман был не очень крупным, а она – довольно сильной. – Поедем на моей машине. Она на парковке.

Ее стремительный марш-бросок чуть замедлился, когда они достигли дверей, а у ряда телефонных будок она и вовсе остановилась. Нахмурившись, Корин вдруг приняла решение.

– У тебя есть двадцать пять центов?

Норман покопался в карманах и выудил монету. Он хотел подарить ей весь мир, что значили какие-то там двадцать пять центов? Пока Корин набирала номер, он медленно придвигался к ней, пока не оказался так близко, что, когда она завела разговор, он мог прекрасно ее слышать.

– Привет. Это Корин Фергюс. Ой, простите, я вас разбудила? – Она повернула голову, чтобы взглянуть на часы. – Похоже на то, но вы должны это услышать. Конечно, речь о вампире. Зачем еще я буду вам звонить? В общем, я познакомилась с парнем, который говорит, что у него есть неопровержимые доказательства… на квартире… Эй, полегче. Вы мой детектив, а не мамочка.

Она практически со всего размаху ударила трубкой по рычагу.

– Некоторые люди, – пробормотала она, – такие стервозные, когда их разбудишь. Идем. – Она подтолкнула Нормана в сторону парковки. – Смерть Иэна будет отомщена, даже если мне придется делать это самой.

Норман вдруг понял, что отчасти это он, а не вампир Корин был ответственен за смерть Иэна, и задумался, что же ему делать дальше. Ничего, решил он, поспешно пристегиваясь, потому что Корин резко тронулась с места. Завизжали шины. Она едет в мою квартиру – это самое главное. Как только она окажется там, с остальным я справлюсь. Он выпятил грудь, думая о том, чего ему удалось достичь. Когда я покажу ей все, она окажется под таким впечатлением, что забудет про вампира и Иэна.

Квартира Нормана находилась в одной из высоток, что теснились на равнине к западу от Йоркского университета и совершенно не сочетались с ландшафтом. Он указал ей на парковку для посетителей, и Корин, одним глазом следя за машиной местной йоркской полиции, которая ехала за ними последнюю четверть мили, вырулила на первое свободное место и заглушила мотор. Полицейская машина проехала мимо, и Корин, прекрасно понимая, что ей не следовало садиться за руль после трех кувшинов пива, с облегчением выдохнула.

Пока Норман возился с ключами, она сквозь стеклянную дверь рассматривала фойе в бежево-коричневых тонах и гадала, как он не путал здания. В лифте Корин барабанила пальцами по стене из нержавеющей стали. Если бы в пабе ей не было столь жаль себя, отчего ее мозг перестал думать, она ни за что бы не поехала с Норманом Бедуэллом. Стоило ей увидеть его в ярком свете на парковке, как она тут же поняла, кто перед ней. Если кого и можно было назвать настоящим гиком в Йоркском университете, так это Нормана Бедуэлла.

Разве что… Корин нахмурилась, напрягая память. Разве что он говорил так, словно знал что-то, а ради Иэна она должна была проверить все зацепки. Возможно, он был не так прост, как казался на первый взгляд. Она посмотрела на Нормана, который улыбался ей очень неприятной улыбкой, и внезапно картинка в ее голове сложилась. Он был Ренфилдом для вампира! Слуга-человек, который не только помогал своему хозяину вписаться в современный мир, но и временами добывал…

Рука нащупала маленький золотой крестик на шее – подарок дедушки на первое причастие. Если гик Норман Бедуэлл считал, что он везет своему мертвому хозяину ночную закуску, то его ждал сюрприз. Она похлопала по сумке, в которой лежал водяной пистолет, наполненный святой водой, и ей стало спокойнее. Она не побоится воспользоваться им: она видела достаточно фильмов о вампирах и знала, какой эффект это произведет. На Нормана святая вода, конечно, не подействует, но Норман не представлял угрозы как таковой.

– Когда я только въезжал, я хотел жить на четырнадцатом этаже, – рассказывал Норман, пока пытался дрожащими руками вставить ключ в замочную скважину. Я в самом деле привел девушку в свою квартиру! – Потому что на самом деле четырнадцатый этаж – он же тринадцатый. Но у них не было свободных квартир, поэтому я до сих пор на девятом.

– Число «девять» имеет большое значение в парапсихологии, – пробормотала Корин, проталкиваясь мимо него в квартиру.

На входе лежал пластиковый коврик, тут же размещался шкаф для верхней одежды. Коридор вел в единственную большую комнату, но гроба в ней не было. Старый диван, накрытый домотканым пледом, стоял вдоль одной стены, металлический сундук служил кофейным столиком. В углу, рядом с ведущей на балкон дверью, притулились пластиковый вентилятор и крохотный письменный стол, заваленный компьютерным оборудованием. В другой половине комнаты плита, холодильник и раковина буквой «г» огибали стол из хрома и винила с двумя точно такими же стульями.

Корин поморщила нос. В квартире было чисто, но откуда-то шел странный запах. Затем она заметила, что практически на каждой ровной поверхности стояло по освежителю воздуха – маленькие пластиковые грибочки, ракушки, конфетницы из искуственного хрусталя. Все вместе они производили кошмарное впечатление.

– Могу я взять твое пальто? – Ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум стереосистемы, играющей этажом выше.

– Нет. – Она чихнула и полезла в карман за платком. – Где у тебя ванная?

Все пиво, что она выпила, внезапно запросилось наружу.

– Сюда.

Он открыл дверь, ведущую в совмещенный санузел.

Она хочет освежиться! – думал он, едва не пускаясь в пляс, пока вешал свое пальто. У меня в ванной девчонка, и она хочет освежиться. В четверг он на всякий случай прибрал в квартире. И вот момент настал. Вытирая потные ладони о брюки, он гадал, стоит ли достать чипсы и соус. Нет, решил он, пытаясь устроиться на диване в непринужденной позе. Оставим это на потом. На после того, как все свершится.

Выйдя из ванной, Корин заглянула в большую гардеробную. Там тоже не было гроба – судя по всему, ей ничего не грозит. Одежда Нормана была аккуратно рассортирована – секция рубашек, секция брюк, серый костюм из полиэстера величаво висел в одиночестве. Пара коричневых мокасин и кроссовки без пятнышка на них смотрели носками в стену. Ей не хватило духу проверить ящики комода, но Корин решила, что Норман был из тех, кто аккуратно складывает свое нижнее белье. В углу, на пластиковом ящике из-под молочной тары, совершенно не к месту стояла хибати. Она бы изучила содержимое ящика, но неприятный запах шел как раз из того угла, и после выпитого пива от него начинало подташнивать.

Возможно, Норман проводил дома какой-то химический эксперимент. В мозгу возникла картинка – Норман в длинном белом халате подсоединяет провода к шее своего последнего создания, – и она с трудом сдержала смех, возвращаясь в основную комнату.

Ей не понравилось выражение лица Нормана, восседавшего на одном конце дивана, и она уже начала было думать, что совершила ошибку, придя сюда.

– Ну так что? – спросила она. – Ты сказал, что тебе есть что мне показать – доказательства того, что вампир существует.

Если он не был Ренфилдом, то она понятия не имела, что он затевал.

Норман нахмурился. Разве он такое обещал? Вроде бы он ничего подобного не говорил.

– Я, эммм – мне есть что тебе показать, но это не совсем вампир.

Корин фыркнула и встала, направляясь к двери.

– Ага, конечно.

У него было что ей показать, ну да. Пусть только попробует достать его – она его в момент отрежет.

– Нет, серьезно. – Норман тоже поднялся на ноги, слегка пошатываясь на каблуках ковбойских сапог. – То, что я тебе покажу, докажет, что в этом городе орудуют сверхъестественные силы. А это не так уж далеко от вампиров, верно?

– Нет. – Несмотря на жалобный тон, казалось, что Норман знает, о чем говорит. – Пожалуй, что нет.

– Тогда почему бы тебе снова не присесть?

Он шагнул к ней, и Корин отступила назад.

– Нет, спасибо, я постою. – Она чувствовала, что едва сдерживается. – Что ты хотел мне показать?

Норман горделиво выпрямился и не с первого раза продел большие пальцы в петли на поясе. Это точно ее впечатлит.

– Я могу призывать демонов.

– Демонов?

Он кивнул. Теперь она забудет о своем мертвом парне и дурацкой теории о вампирах и станет его.

Корин дополнила предыдущий образ Нормана конической шапкой со звездами и волшебной палочкой и на этот раз не сумела сдержать смеха. Реакция была вызвана нервами, поскольку, несмотря на репутацию Нормана, она почти верила, что он говорил правду, и была готова к его доказательствам.

Но Норман об этом не знал.

Она смеется надо мной. Да как она смеет, после того как я единственный не стал насмехаться над ней? Как она посмела? Ведомый обидой и гневом, Норман метнулся вперед, схватил Корин за плечи и впился в ее рот с такой силой, что разбил верхнюю губу о ее зубы. Он даже не заметил легкой боли, вдавливаясь всем телом – от губ до бедер – в ее мягкую податливую плоть. Он научит ее не смеяться над ним!

Но следующая вспышка боли выбила воздух из легких и заставила его попятиться назад, хныча. Он споткнулся о край сундука, сел, хватаясь за промежность. Все вокруг стало красным, затем оранжевым, потом черным.

Корин тыкала в кнопку лифта, проклиная себя за глупость.

– Вызывает демонов, ага, ну как же, – рычала она и пинала стальную стену. – А ведь я почти ему поверила. Очередная фразочка для съема.

Только вот в тот миг, когда Норман схватил ее, его лицо исказилось в такую гримасу, что ей действительно стало страшно. Он почти потерял человеческий облик. Правда, затем его действия стали обычными – она знала, как реагировать на подобное нападение, и впечатление прошло.

– Мужчины такие скоты, – проинформировала она пожилого и слегка удивившегося джентльмена из Ост-Индии, ожидавшего на первом этаже.

В дверях она обнаружила, что новая красная перчатка выпала из кармана куртки во время схватки и осталась в квартире Нормана.

– Просто прекрасно.

Она подумывала о том, чтобы вернуться, – она знала, что справится с Норманом, если дело дойдет до драки. Но все же решила, что не стоит. Если она сомкнет руки на его тщедушной шее, то скорее всего просто задушит его.

Она втянула голову в плечи, стараясь укрыться от ветра, и загашала к машине. Чтобы успокоить задетое самолюбие, Корин стартанула с места, сжигая резину.

По мере того как боль утихала, гнев рос.

Она смеялась надо мной. Я поделился тайной столетия с глупой девчонкой, которая верит в вампиров, а она надо мной посмеялась. Не будучи уверен, что ноги его выдержат, Норман осторожно поднялся. Все всегда смеялись надо мной. Меня последним выбирали в команду по бейсболу. Я никогда не носил ту же одежду, что и другие дети. Они смеялись даже тогда, когда я получал высший балл за тест. Со временем он перестал им об этом рассказывать – о пятерках с плюсом, о своих проектах, которые учителя использовали как вспомогательный материал на занятиях, о том, что он три года подряд выигрывал на научной ярмарке, о том, что за выходные прочел «Войну и мир». Им были неинтересны его победы. Они всегда смеялись.

Так же, как посмеялась она.

Гнев выжег остатки боли.

Стараясь не сводить колени, Норман отодвинул сундук к стене, схватил с дивана плед и повесил его на полдюжины крючков над дверью в квартиру. Тяжелая шерсть уловит большую часть вони, чтобы та не разносилась по коридору. Он на несколько сантиметров приоткрыл балконную дверь и, чтобы она не закрылась, поставил в щель освежитель воздуха в форме гриба. Не обращая внимания на внезапный поток холодного воздуха и усилившийся шум сверху, он придвинул вентилятор вплотную к проему и включил его.

Затем он сходил в гардеробную за хибати и пластиковым ящиком.

Он установил маленькую жаровню как можно ближе к вентилятору, возвел пирамиду из трех брикетов угля, пропитал их жидкостью для розжига и бросил спичку. Вентилятор и сильный ветер, гуляющий вокруг здания, позаботились о дыме, та незначительная часть, что оставалась в комнате, его не беспокоила, так как он отсоединил детектор дыма в квартире и еще четыре на этаже. Он дал брикетам прогореть, а сам тем временем достал мелки и нарисовал пентаграмму.

Обычный мел плохо рисовал на невощеном плиточном полу, поэтому Норман пользовался пастельными мелками. Разницы, судя по всему, не было. По углам пентаграммы он расставил свечи – в каждом одна черная высотой девять дюймов и одна красная высотой шесть дюймов. Ему пришлось обрезать свечи в двенадцать и восемь дюймов, и он обнаружил, что часть черных свечей на самом деле фиолетовые. Но это тоже, похоже, не играло роли.

После того как свечи загорелись, он встал на колени перед тлеющими углями и начал пошагово призывать демона.

В магазине в китайском квартале он купил золотую цепочку в восемнадцать карат длиной пятнадцать сантиметров. При помощи щипчиков для ногтей он отрезал три или четыре звена и уронил их на красные угли. Норман знал, что хибати не дает температуры, достаточной для того, чтобы расплавить золото, но каждый раз, когда он просеивал остатки пепла, он ни разу не заметил блеска металла.

Ладан он купил в модном гастрономе на Блур-стрит Уэст. Он понятия не имел, для чего другие люди использовали рыжеватые хлопья – он не мог себе представить, чтобы кто-то их ел, но, возможно, они могли служить приправой. Он бросил полпригоршни, и хлопья медленно воспламенились от тепла. Пошел густой едкий дым, но вентилятор с ним почти справился.

Кашляя и потирая слезящиеся глаза рукой, Норман потянулся за последним ингредиентом. Мирру он приобрел в магазине, торгующем эфирными маслами и специализирующемся на создании персональных фирменных парфюмов. Она оказалась дороже золота. При помощи пластикового измерителя, который мать подарила ему перед отъездом, он аккуратно отмерил восьмую часть чайной ложки и капнул на угли.

Тяжелый запах ладана сделался еще гуще, и воздух в квартире стал горьким на вкус. В первый раз, когда Норман испробовал мирру, то практически сразу решил отказаться от нее, так как не мог отделаться от связанных с ней исторических ассоциаций. Столетиями мирру использовали для обработки трупов, и каждый раз, когда он поливал маслом угли, то высвобождал века смерти. Во второй раз он уже не думал о смерти, так как знал, что впереди его ждет нечто похуже. Сейчас, на своем седьмом призыве, он уже не отвлекался на запах.

Стерильные иглы – точно такие же, какими Красный Крест брал первоначальный образец крови у доноров, – он купил в магазине медицинских товаров. Обычно он терпеть не мог эту часть ритуала, но сегодня он был так зол, что не стал медлить. Легкая боль пробежала от кончика пальца вниз, пока не смешалась с пульсирующей болью в промежности, и внезапно сексуальное желание чуть не выбросило его из процесса. Тяжело дыша, он кое-как сумел вернуть контроль над собой.

Три капли крови упали на угли, и с каждой каплей он произносил слово призыва.

Он наткнулся на эти слова в одном из текстов на занятиях по сравнительному религиоведению. Ритуал он создал сам, основываясь частично на исследованиях, частично на общей логике. Это любому под силу, но догадался только я, высокомерно думал он.

Воздух над центром пентаграммы задрожал и изменился, как будто что-то изнутри пыталось вытолкнуть его. Норман ждал, хмурясь по мере того, как запах горящих пряностей сменялся отвратительной вонью разложения, а на смену ритму из соседской стереосистемы пришла беззвучная пульсация в черепе.

Появившийся демон был ростом с человека и примерно человеческой формы, отчего казался еще более ужасным. Норман подошел к краю пентаграммы, хватая ртом воздух.

– Я призвал тебя, – объявил он. – Я твой хозяин.

Демон наклонил голову, и от движения его черты изменились, словно бы под влажной кожей отсутствовал череп.

– Ты мой хозяин, – сказал демон, хотя служившее ему ртом отверстие не подстраивалось под произнесенные слова.

– Ты должен делать то, что я приказываю.

Огромные желтые глаза без век оглядели периметр тюрьмы.

– Да, – наконец согласился демон.

– Сегодня одна особа надо мной посмеялась. Я хочу, чтобы подобное никогда не повторилось.

Демон молча ждал дальнейших инструкций, меняя цвет с грязно-черного на зеленовато-коричневый и обратно.

– Убей ее!

Ну вот, он это сказал. Норман стиснул кулаки, чтобы руки не дрожали. Он чувствовал себя непобедимым гигантом. Наконец он взял дело в свои руки, принял власть, которая принадлежала ему по праву. Пульсация становилась все сильнее, так что теперь вибрировало все тело.

– Кого убить? – спросил демон.

Его слегка ироничный тон вернул Нормана с небес на землю.

– НЕ СМЕЙ НАДО МНОЙ СМЕЯТЬСЯ! – крикнул он, дрожа от ярости, и сделал шаг вперед. Однако Норман вовремя спохватился и повернул ступню под неестественным углом, чтобы не оказаться внутри пентаграммы.

Демон в ответ бросился на него, и двое оказались практически нос к носу.

– Ха! – Норман хохотнул, отступая назад. – Ты такой же, как и все они! Думаешь, сам такой крутой, а я ничтожество! Только вот не забывай, что ты – там, а я – здесь. Я призвал тебя. Я тебя контролирую! Я – ХОЗЯИН!

Гневная тирада ничуть не тронула демона, и он вернулся в центр пентаграммы.

– Ты – хозяин, – спокойно произнес он. – Так кого убить?

Ирония так и осталась в голосе демона, отчего Норман практически потерял над собой контроль. Сквозь красную пелену гнева он осознал, что если он крикнет: «Убей Корин!», то тем самым ничего не добьется. Нужно было подумать. Как найти одного человека в городе с населением в три миллиона? Он прошествовал к дальней стене и обратно, зацепился за что-то правым ботинком и чуть не растянулся на полу. Он долго балансировал, прежде чем найти равновесие, а после наклонился и поднял с пола кусок красной кожи, из-за которой чуть не упал.

– Вот!

Демон подцепил перчатку пятнадцатисантиметровым когтем – от резкого движения складки кожи между рукой и телом натянулись.

Норман улыбнулся.

– Найди вторую перчатку из пары и убей ее владельца. Никто не должен тебя увидеть. Когда закончишь, возвращайся в пентаграмму.

После того как демон исчез, в воздухе все еще витал запах разложения – отвратительное последствие, справиться с которым могло лишь время. Посасывая уколотый палец, Норман подошел к окну и посмотрел на ночной город.

– Больше никто никогда не будет надо мной смеяться, – поклялся он.

Больше никаких игрушек, одежды, компьютеров – сегодня он обрел власть, и, когда демон вернется, напившись крови Корин, Норман отправит его добывать символ этой власти. То, что мир будет вынужден уважать.

Пульсирующий ритм набрал мощь, и Норман потерся о подоконник, виляя бедрами в такт.

* * *

Все еще кипя от злости, Корин припарковалась возле «Макдоналдса». Норман Бедуэлл. Она поверить не могла, что заговорила с ним, не то что поехала к нему на квартиру. Там, в пабе, он звучал чертовски убедительно. Она покачала головой на собственную доверчивость. Конечно, в пабе она не поняла, кто перед ней, но все же…

– Надеюсь, ты это оценил, Иэн, – бросила она в ночь, хлопнула дверцей и заперла машину. – Когда я поклялась найти твоего убийцу, я не рассчитывала, что придется отбиваться от похотливых гиков.

Похолодало. Корин запустила руку в карман в поисках перчаток, но тут же вспомнила, что теперь владеет лишь одной. Стиснув зубы, она направилась внутрь. С некоторыми настроениями справиться могла лишь большая порция картошки фри.

По дороге к кассе она заметила знакомое лицо и сделала круг.

– Хей, Джанет. Я думала, ты поехала к Элисон.

Джанет посмотрела на нее и покачала головой.

– Долгая история, – пробормотала она с полным ртом, набитым бургером.

Корин фыркнула и швырнула оставшуюся перчатку поверх кучи мусора на соседнем стуле. Под флюоресцентными лампами она казалась до неприличного яркой.

– Да? Что же, у меня подлиннее будет. Никуда не уходи.

Спустя какое-то время Джанет таращилась на Корин в изумлении, а яблочный пирожок застыл на полпути к раскрытому рту.

– …в общем, я дала ему по яйцам и сбежала. – Она сделала большой глоток диетической колы. – Зуб даю, не видать мне больше своей перчатки, – грустно добавила она.

Джанет закрыла рот так, что клацнули зубы.

– Норман Бедуэлл? – выплюнула она.

– Да, знаю, – вздохнула Корин. Ей не стоило рассказывать Джанет, но, слава богу, впереди были длинные выходные, и история разлетится не так быстро. – Это было ужасно глупо. Наверное, пиво сказалось.

– Да во всем мире – нет, во всей вселенной – не найдется столько пива, чтобы я отправилась куда бы то ни было с этим криповым парнем, – заявила Джанет, закатывая глаза.

Корин превратила в пюре лук, который она соскребла с бургера.

– Он сказал, что знает что-то о существе, которое убило Иэна, – сконфуженно пробормотала Корин. Ох, не стоило ей рассказывать все Джанет. О чем она только думала?

– Ну конечно, – фыркнула Джанет. – Еще один бесстрашный охотник на вампиров, и ты сразу же повелась.

Глаза Корин сузились.

– Нечего насмехаться надо мной.

– Насмехаться? Да этот демон Нормана мог с той же легкостью прикончить твоего Иэна, как и идиотский вампир. – Джанет пожалела о своих словах, стоило им сорваться с языка.

– Вампиры были исторически задокументированы, и все факты сходятся…

По прошествии двадцати трех минут – Джанет бросала украдкой взгляд на часы, засекая время, – Корин внезапно умолкла и встала.

– Мне нужно в уборную, – сказала она. – Подожди, я скоро вернусь.

– Еще чего, – пробормотала Джанет, как только Корин скрылась вниз по лестнице, ведущей в подвальное помещение. Она откопала свои вещи в куче на стуле и направилась к дверям, по пути накидывая пальто. Корин ей нравилась, но если она услышит еще хоть слово о вампирах, то сама ее укусит. Да любой вампир, на которого наткнется Корин, может утверждать, что это была самооборона.

Уже у дверей она обнаружила, что прихватила красную перчатку Корин. Черт возьми! Если я вернусь, то это еще час рассказов о графе Дракуле. Она какое-то время стояла, хлопая перчаткой по ладони, разрываясь между тем, чтобы поступить по совести, и сбежать ради собственного душевного спокойствия.

Душевное спокойствие победило.

Когда яркий свет выхватил пламенную шевелюру Корин, поднимающуюся по лестнице, Джанет запихнула перчатку в карман, развернулась на каблуках и выскочила в ночь. Если я побегу, подумала Джанет и тут же припустила, то смогу пересечь парковку до того, как Корин выглянет в окно. Вдали от фонарей она будет в безопасности.

* * *

Демон выскочил из-под земли. Он предпочитал передвигаться таким образом, потому что тогда не нужно было расходовать энергию на то, чтобы оставаться невидимым. А до тех пор, пока он не покормится, энергии у него и так было мало. Он почувствовал добычу над собой, но ждал и следовал за ней до тех пор, пока вокруг не осталось ни одной другой жизни.

Тогда он появился.

Жажда убивать была сильна, почти непреодолима. Он получил приказ от «хозяина», природа призывала его отведать крови. Только страх того, что последует за неудачей, заставил его отклонить смертельный удар, для которого он инстинктивно занес руку. Когти ударили по кости, а не по мягкой ткани.

Жертва вскрикнула и обмякла. Она смолкла, но все еще была жива.

Демон алкал теплой крови, наполнявшей ночной воздух запахом еды, но он знал, что, однажды начав, не сумеет остановиться, а смерть должна была произойти в другом месте. Он подхватил добычу, повернулся лицом по ветру и побежал, используя все три свободные конечности. Он не мог просочиться сквозь землю с ней, как не мог взмыть в небо – ноша была слишком тяжелой. Оставалось полагаться на скорость, чтобы не быть замеченным.

Жертва умрет. Он подчинится своему «хозяину», но он также выполнит приказ более старшего хозяина, и жертва умрет согласно схеме.

Смятая красная перчатка незамеченной лежала на краю парковки. Рядом с ней уже подмерзало пятно куда более темного оттенка.

Глава 9

«Возвращаясь к основной истории, в Торонто продожается череда странных смертей. Сегодня ранним утром полиция обнаружила седьмой труп на Фоксрэн-авеню, к югу от гольф-клуба “Оукдейл”. Представители убойного отдела на месте преступления подтвердили лишь то, что смерть произошла от сильного удара по шее, но не сказали, была ли кровь выкачана из жертвы. Полиция также не стала называть имя жертвы до тех пор, пока они не оповестят родственников погибшей».

«Температура в южной части Онтарио ниже нормы…»

Вики вытянула руку и выключила радио, затем прилегла ненадолго на спортивную скамью, слушая звуки города, стараясь убедить себя, что грохот грузовика вдали – это не топот тысячи когтистых лап, а пронзительный вой на востоке – всего лишь сирена.

– Пока что никакой орды демонов. – Она уперлась ладонью в паркетный пол. – Постучи по дереву.

Судя по всему, у нее еще было время, чтобы найти ублюдка, ответственного за смерти, и сломать все кости в его…

Вики оборвала мысль, встала и прошла в гостиную, где она повесила карту города на стену. Месть – это, конечно, хорошо, но она отвлекает от более насущных проблем, а именно – как найти засранца.

Первые шесть смертей произошли ночью в воскресенье, понедельник и вторник с разницей в неделю. Щурясь, Вики обвела Фоксрэн-авеню на карте. Она понятия не имела, как именно эта точка вписывалась географически и вписывалась ли она вообще, а может, напротив, разрушала последовательность.

Вики поправила очки на носу и заставила себя разжать зубы.

Пускай Генри пытается соединить точки, когда проснется сегодня вечером, – она собиралась воспользоваться другими зацепками.

Если Генри прав, человек, вызывающий демона, получал украденные вещи за каждую жизнь. Об их пропаже должны были сообщить. Найди украденное – найдешь призывателя. Все просто. Оставалось лишь проверить отчеты о происшествиях по городу за последние три недели и выявить необычные, необъяснимые кражи.

– Что займет у меня, – она вздохнула, – каких-то два года.

Однако при имевшемся раскладе уж лучше было два года искать, чем еще хоть минуту сидеть на жопе ровно и оставаться беспомощной. Но с какого из восемнадцати подразделений городской полиции ей начать?

Она постучала карандашом по карте. У тридцать первого подразделения будут детали утренней смерти, о которых не сообщили прессе. Детали, которые могут понадобиться Генри, чтобы установить следующее место преступления. Кроме того, предыдущие две линии из шести трупов как раз пересекались в районе 31-го. Возможно, сейчас это ничего не значит, но по крайней мере она знала, откуда начать.

Сжимая в одной руке пакет с четырьмя пончиками – два с клубничным вареньем и два с шоколадной глазурью, – а в другой – поднос с кофе, Вики втянула голову в плечи и повернула на углу на Норфинч-драйв. Больница Йорк-Финч осталась за спиной, и теперь ничто не закрывало ее от безжалостного северо-западного ветра, кроме полицейского участка и нескольких квадратных миль промышленных пустырей. Приземистое здание участка было никудышной преградой.

Когда она подходила к зданию, с парковки вырулила патрульная машина, и Вики остановилась, глядя, как та поворачивает на восток, на Финч-авеню. В 09:20 утра в Страстную пятницу машин почти не было, и можно было легко ошибиться, полагая, что горожане решили воспользоваться возможностью отоспаться, хотя религиозный праздник отмечала лишь треть населения. Вики прекрасно знала, что покой Торонто только снится. Когда количество дорожных жалоб снижалось, увеличивалось количество домашних проблем, поскольку любящие семьи проводили целый день вместе. А в районе Джей-Финч, куда направилась машина, количество безработных зашкаливало – там и в лучшие времена бушевали страсти, что уж говорить о выходных.

В свою бытность полицейским она почти год проработала в 31-м. Подходя к участку, она вспомнила ряд ситуаций и поняла, что совсем не скучает по работе в полиции.

– Кого я вижу – победоносная Нельсон! Она покинула нас, но не была забыта. Что принесло тебя в эту задницу мира?

– Мысль о том, что я увижу твою улыбку, Джимми. – Вики водрузила два пакета на стойку и поправила очки замерзшими пальцами. – Наступила весна, и, подобно ласточкам, я возвращаюсь в Капистрано[7]. Сержант на месте?

– Да, он в…

– Не ее собачье дело, где сержант!

Куда менее прочное здание сотряслось бы от этого рявканья. Следом за фразой в приемную участка выкатился старший сержант Стенли Илджон. Он прошествовал мимо Джимми и встал возле стойки.

– Ты обещалась быть к девяти, – сказал он с претензией. – Ты опоздала.

Вики молча протянула пакет с пончиками.

– Взятки, – фыркнул сержант, кончики его красиво подкрученных усов при этом дернулись от силы выдоха. – Хватит тут прохлаждаться. Тащи свою задницу сюда. А ты, – он стрельнул взглядом по Джимми, – марш за работу.

Джимми, который и без того работал, ухмыльнулся и проигнорировал его. Вики сделала, как было сказано, и, пока сержант Илджон усаживался за свой стол, взяла стул и устроилась напротив него.

Несколько мгновений спустя сержант стряхнул каждую крошечку сахарной пудры с накрахмаленной рубашки.

– Значит, так, мы с тобой оба знаем, что дать тебе ознакомиться с отчетами о происшествиях будет нарушением правил.

– Да, сержант.

Если бы на посту оказался кто-то другой, Вики скорее всего пришлось бы напомнить старшим по званию о том, что они задолжали ей ответную услугу.

– И мы оба знаем, что ты внаглую пользуешься своей репутацией крутого копа, способного творить чудеса, в попытке обойти эти самые правила.

– Да, сержант.

Илджон первым порекомендовал ее к ускоренному повышению, приводя в качестве доказательства ее досье арестов. Когда она ушла из полиции, он позвонил ей и стал выпытывать о ее планах, а затем практически приказал что-то сделать со своей жизнью. Не то чтобы он ее поддержал, но в момент, когда Майк Челлучи практически обвинил ее в том, что она сбежала, грубая доброжелательность сержанта давала хоть какую-то опору.

– Если мне за это влетит, я скажу им, что ты прибегла к рукопашной, в которой вам, частным детективам, говорят, нет равных, и одержала верх, а затем принялась читать отчеты, стоя над моим окровавленным телом.

– Может, мне тогда врезать вам легонько?

Хотя он едва преодолел минимальные ограничения по росту, поговаривали, что Стенли Илджон ни разу не проиграл схватки. С чем бы то ни было.

– Нечего тут умничать.

– Простите, сержант.

Он постучал квадратным пальцем по планшетке, лежавшей на столе, и лицо его приняло суровое выражение.

– Ты действительно веришь, что можешь что-то с этим сделать? – спросил он.

Вики кивнула.

– Сейчас мои шансы раскрыть это дело выше, чем у кого бы то ни было в этом городе, – спокойно ответила она.

Илджон всматривался в нее какое-то время.

– Я тоже умею рисовать линии на карте, – наконец сказал он. – Крест, который образуют первые шесть смертей, отмечает место к северу отсюда. Все копы в участке следят за странными вещами, чем-то, что выдаст убийцу, и можешь не сомневаться, что все эти отчеты, – он порывисто махнул в сторону висевших на стене отчетов за последние недели, – не раз прочесали несколько очень зубастых полицейских. Все мальчишки и девчонки с твоей старой площадки тщательно их изучили.

– Но не я.

Он кивнул, соглашаясь.

– Не ты. – Он хлопнул по пачке документов на столе. – Последняя смерть произошла на моем участке, так что теперь это личное. Если тебе что-то известно, рассказывай.

Демон пишет кровью имя на карте города. Если мы его не остановим, это только начало.

Откуда тебе это известно?

Вампир рассказал.

Она посмотрела ему прямо в глаза и соврала.

– Все, что мне известно, я рассказала Майку Челлучи. Он ведет это дело. Просто мне кажется, будет лучше, если я изучу их лично.

Илджон сощурился. Она видела, что сержант ей не поверил. Не до конца.

Момент тянулся, становясь длиннее, чем все то время, что они работали вместе. Наконец Илджон медленно пододвинул к ней планшетку.

– Я хочу, чтобы эта смерть стала последней, – рыкнул он.

Я желаю этого куда больше, подумала Вики.

Сколько смертей в имени демона?

Она склонилась над отчетом и принялась читать.

– Первая и седьмая жертвы были студентами Йоркского университета. Слишком слабая связь, чтобы строить на этом расследование.

Челлучи вздохнул.

– Вики, сейчас я готов строить расследование на куда более хлипких связях. Ты позвонила, чтобы донимать меня или поделиться чем-то конструктивным?

Вики накрутила телефонный провод на палец. Во второй половине дня она сходила в 52-й участок, и там ее поиски увенчались каким-никаким успехом. Один из полицейских заканчивал смену и услышал, как она говорит о необычных делах. Он-то и рассказал ей о вызове, который принял. Проблема заключалась в том, что Вики не знала, как презентовать эту информацию Челлучи. Вместо этого она спросила:

– Так ты сосредоточишь поиск на университете?

Он снова вздохнул.

– Пока да. А что?

Она сделала глубокий вдох. Придется выкручиваться.

– Не спрашивай меня, откуда мне это известно, потому что ты мне просто не поверишь, но велик шанс, что тот, кого ты ищешь, будет в черной кожаной куртке. За девятьсот долларов.

– Боже мой, Вики! Мы говорим об университете. Половина, мать их, студентов носит черные кожаные куртки.

– Но не такую. У меня есть детальное описание.

– И откуда ты его взяла? Из печенья с предсказанием?

Вики открыла рот и снова закрыла. Все было слишком запутанно.

– Я не могу тебе сказать, – наконец ответила она. – Я выдам свой источник.

– Ты скрываешь от меня информацию, Вики. Я скомпрометирую такие источники, о существовании которых ты сама не знаешь!

– Послушай, кретин, можешь мне не верить, но не смей мне угрожать!

Она выдала ему полное описание куртки и швырнула трубку на рычаг. Сделано. Свой долг она выполнила и оповестила полицию о том, что ей известно. Отлично. Дальше они могут действовать или бездействовать. А Майк Челлучи пусть катится прямиком в ад.

Правда, именно это она как раз и пыталась предотвратить. Стиснув зубы от расстройства, Вики допинала кухонный стул до гостиной и, слегка запыхавшись, уставилась на перевернутый предмет мебели.

– Раньше жизнь была гораздо проще, – сказала она сама себе, вздохнула и вернулась к телефону.

Их единственной зацепкой был Йоркский университет, а именно там училась Корин Фергюсон. Она скорее всего не сумеет им помочь – сукин сын Челлучи был прав: отыскать нужную кожаную куртку на кампусе – все равно что найти честного политика, – но проверить не помешает.

– Могу я поговорить с Корин Фергюсон?

– Простите, но Корин сейчас нет. Что ей передать?

– Вы знаете, когда она вернется?

– Боюсь, что нет. Сегодня утром она уехала к друзьям на несколько дней.

– С ней все в порядке?

Если эта девчонка попала в беду, пока шастала по квартирам всяких незнакомцев…

– Ну, она слегка не в себе: она дружила с девушкой, чье тело обнаружили прошлой ночью.

Скверно. Только недавно погиб Иэн. Но, слава богу, ничего более серьезного.

– Когда она вернется домой, не могли бы вы ей передать, что звонила Вики Нельсон?

– Конечно. Что-то еще?

– Это все.

Вики ничего больше не могла предпринять, если только Генри не найдет чего-то более конкретного.

– Этот, этот или вот этот.

Генри перевел взгляд с карты на страницу с символами.

– Ты можешь определить следующую точку в схеме?

Вики склонилась над столом, стараясь держаться как можно дальше от гримуара. Она не спешила утверждать, что от древней книги исходила зловещая аура – слишком уж походило на клишированную фразу из хоррора, – но она заметила, что даже Генри старался как можно реже к ней прикасаться.

Генри, орудуя транспортиром и линейкой, невесело рассмеялся.

– Три возможные точки в трех возможных схемах, – указал он.

– Великолепно. – Вики выпрямилась и поправила очки на носу. – Новые трудности. Куда отправимся в первую очередь?

– Куда я отправлюсь в первую очередь, – рассеянно поправил ее Генри. Он тоже выпрямился и потер виски. От яркого света, без которого Вики, похоже, не могла работать, у него болела голова. – Лучше бы начать вот отсюда. – Он постучал по карте к востоку от реки Хамбер, между Лоуренс и Эглинтон-авеню. – Здесь продолжается самая простая схема. Теоретически на нее нужно меньше всего времени.

– Теоретически?

Генри пожал плечами.

– Мы опираемся на предания о демонах. Когда речь заходит о них, нет четких и простых ответов. Эксперты в этой области, как правило, умирают молодыми.

Вики набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Четких и простых ответов никогда не бывало. Стоило бы ей уже привыкнуть.

– Так ты раньше никогда ничего подобного не делал?

– На самом деле нет. «Подобное» случается не так часто.

– Тогда ты не будешь возражать, если я спрошу. – Она махнула пальцем в сторону гримуара, все еще держась от книги на расстоянии. – Для чего тебе эта книга?

Генри опустил взгляд на том, хотя по выражению его лица Вики поняла, что он не замечает гримуар.

– Я забрал его у одного сумасшедшего, – резко ответил он. – И сейчас я не хочу об этом говорить.

– Хорошо. – Вики подавила резкое желание попятиться от ярости, прозвучавшей в голосе Генри. – Если не хочешь – не надо. Все в порядке.

Усилием воли он запрятал воспоминание и выдавил из себя примирительную, как он надеялся, улыбку.

– Прости, я не хотел тебя напугать.

Она напряглась.

– Я не испугалась.

Улыбка Генри стала более искренней.

– Хорошо.

Прекрасно понимая, что над ней посмеиваются, Вики прочистила горло и сменила тему:

– Прошлой ночью ты сказал, что мы не можем знать, насколько исчерпывающий этот список.

– Верно.

Он старался об этом не думать.

– Получается, что смерти могут выстраиваться в имя, которого нет в книге.

– Снова в точку.

– Дерьмо. – Вики обхватила себя руками, подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. Все, что она могла разглядеть, – лишь точки света, но и те выглядели ледяными и насмешливыми, будто тысячи демонических глаз в темноте. – И что мы будем с этим делать?

– Как раз то, чем мы занимаемся сейчас. – Вполне возможно, вопрос был риторическим, но временами Генри казалось, что даже на них стоит отвечать, а он хотел хоть немного успокоить Вики. – Будем надеяться и молиться, и не сдаваться.

Вики подняла голову и повернулась к нему.

– Я никогда не сдаюсь, – раздраженно сказала она.

Он улыбнулся.

– Я так и не думал.

Улыбка у него и правда бесподобна, подумала Вики, глядя, как морщинки собираются в уголках его глаз. Она почувствовала, как уголки ее губ дернулись вверх, и мысленно встряхнула себя, чтобы лицо, не дай бог, не выдало внезапную сильную волну желания. Четыреста пятьдесят лет практики, тело двадцатипятилетнего, сверхъестественная сила…

Генри услышал, как быстрее забилось ее сердце, а его чувствительный нос уловил новый запах. Он уже сорок восемь часов не пил кровь, так что скоро придется. Если она меня хочет, глупо отказываться… Он уже давно перерос ту стадию, когда ему нужно было силой доказать, на что он способен. Он знал, что может взять то, что захочет, но он позволит ей сделать первый шаг. Кроме того, как насчет обещания оставаться в стороне до тех пор, пока они не покончат с демоном? Что ж, некоторые обещания давались для того, чтобы их нарушать.

Ее пульс замедлился, и, хотя Генри аплодировал ее самоконтролю, он не потрудился скрыть собственного разочарования.

– Итак. – Ее голос прозвучал хрипло, и Вики прочистила горло. Смешно. Мне тридцать один, а не семнадцать. – В 31-м участке я кое-что узнала, может пригодиться в деле.

– Оу? – Генри поднял одну рыжевато-золотистую бровь и присел на краешек стола.

Вики, которая отдала бы передние зубы, лишь бы научиться вот так поднимать одну бровь и при этом не морщить весь лоб, нахмурилась. Она полагала, что Генри вряд ли отдает себе отчет в том, как свет от люстры падает ему на волосы, как натягиваются коричневые вельветовые брюки на мускулистых бедрах. Усилием воли она вернулась к их разговору. Сейчас было не время для подобных вещей, во что бы они ни вылились позже.

– Несколько человек, преимущественно сотрудники местного «Макдоналдса», отметили, что на парковке торгового центра Джейн-Финч стоял отвратительный запах. Серы и тухлого мяса. Газовая компания все проверила, но не нашла следов утечки.

– Демон? – Генри склонился над картой, стараясь не обращать внимания на растущий голод. Сделать это было не так-то просто, пока Вики находилась так близко и сама физически желала контакта. – Но труп обнаружили…

– Это еще не все. Один человек видел, как по обочине Джейн-стрит бежал медведь. Полиция не придала этому значения, потому что звонивший сказал, что видел медведя лишь мельком, проезжая мимо на машине на скорости в сто километров в час.

– Демон. – На этот раз Генри утверждал, а не спрашивал.

Вики кивнула.

– Все сходится. – Она вернулась к столу и взглянула на карту. – Я предполагаю, что демон подобрал тело вот здесь и отнес его вот сюда, чтобы убить. Но почему? Рядом должны были быть люди.

– Возможно, на этот раз ему приказали убить.

– Я боялась, что ты это скажешь.

– Это единственный логичный ответ, – сказал Генри. – Но взгляни на это с положительной стороны.

– Здесь нет положительной стороны, – рявкнула Вики. Конец дня она провела за чтением отчета судмедэксперта.

– Рискну прозвучать как человек, который смотрит на мир сквозь розовые очки, – сухо начал Генри, – но всегда есть положительная сторона. Или по крайней мере менее мрачная. Если демону приказали убить эту девушку, возможно, полиции удастся установить связь между ней и хозяином демона.

– А что, если демон просто потакал своим низменным порокам?

– Тогда мы не стали дальше от раскрытия преступления. А теперь прости, но, учитывая, что сегодня мы не выдержали расписание, мне лучше отправиться в Хамбер, на случай если демон решит ударить вновь.

В дверях Вики остановилась. От пришедшей в голову кошмарной мысли она побледнела.

– А что, если демон решит заявиться к кому-нибудь домой? Туда, где ты его не увидишь? Где не сможешь его остановить?

– Демоны, – Генри ободряюще улыбнулся, завязывая пояс пальто, – не способны проникнуть в дом смертного, если их специально не пригласят.

– Я думала, это относится к вампирам.

Он положил руку ей на поясницу и решительно подтолкнул в коридор.

– Мистер Стокер, – сказал он, запирая дверь квартиры, – позволил себе пофантазировать.

Генри облокотился о кладбищенский забор и оглядел скромное собрание тихих могил. По большей части здесь были старые каменные плиты одного размера, одного возраста. Несколько мраморных памятников выглядели слишком претенциозно и не к месту.

На западе кладбище примыкало к парку на берегу реки Хамбер, и журчание реки оглашало ночную тишину. К северу располагались жилые районы. На востоке и юге были пустыри. Он гадал, нет ли связи между кладбищем и тем, что застройщики не разрабатывают эту территорию. Несмотря на развитие науки, люди по-прежнему считали мертвых плохими соседями. Генри все никак не понимал почему: мертвые не врубят Twisted Sister[8] на 130 децибелах в три утра.

Он ощущал если не саму схему, то по крайней мере ее предчувствие. Поток зла ждал своего часа, последней смерти, которая закрепит его в этом мире. Благодаря этому чувству, от которого у него волоски на затылке вставали дыбом и хотелось рычать, Генри был убежден, что выбрал правильно. Именно это имя закончат первым, именно этот верховный демон первым вырвется из тьмы и начнет резню.

Он должен остановить демона низшего уровня в те несколько секунд, что пройдут между его появлением и смертельным ударом, потому как, стоит крови пролиться на землю, Генри придется иметь дело с его демоническим хозяином. К несчастью, согласно схеме, убийство могло произойти где угодно на довольно обширной территории, которую Генри не мог контролировать полностью, поэтому он сделал единственную возможную вещь – прошагал пентаграмму, охватывая территорию гораздо большую, чем требовала схема, и оставил открытыми последние пятнадцать сантиметров. Как только демон войдет на территорию, чтобы убить, или принесет труп с собой, Генри закроет пентаграмму. Столь шаткая тюрьма продержится не дольше нескольких секунд, но у него будет достаточно времени, чтобы подобраться к демону и…

– …и остановить его. – Генри вздохнул и поднял воротник плаща. – Временно.

Проблема заключалась в том, что демонов низшего уровня было легко заменить. Ну остановит он первого – это не помешает его «хозяину» призвать другого. К счастью, большинство таких демонов, как большинство забияк, терпеть не могли боль, а значит, у Генри был шанс разговорить демона.

– Если он способен говорить.

Генри засунул руки в карманы и прислонился к забору. Если верить слухам, то не все демоны были на такое способны.

Имелась еще одна проблема, о которой он не сказал Вики, потому что знал: она лишь усмехнется. Сегодня по всему миру миллионы людей оплакивали смерть Христа. Возможно, в этом веке люди перестали видеть силу веры, но только не Генри. У большинства религий в календаре имелся день тьмы, а учитывая распространенность христианства, их день был среди самых мощных. Если демон вернется до того, как воскреснет Христос, он окажется более сильным, более опасным, его сложнее будет остановить.

Генри сверился с часами. 23:40. Согласно вековым традициям, демона призовут – если призыв вообще состоится сегодня – в полночь. Вики сказала, что все предыдущие смерти произошли между полуночью и часом ночи. Он подивился тому, как полиция пропустила столь важную деталь.

Ветер трепал полы плаща о его колени и поднимал пряди светлых волос. Как и все хищники, Генри мог оставаться неподвижным в течение долгого времени, пока того требовала охота, пытаясь учуять, увидеть, услышать появление добычи.

Наступила полночь.

Генри ощутил, как мимо пронеслось сердце тьмы, на миг поток зла усилился. Генри напрягся. У него будет лишь доля секунды, чтобы действовать.

Но поток начал испаряться.

Когда он превратился лишь в возможность, Генри снова проверил время. 01:20. Сегодня по какой-то причине опасность обошла их стороной.

Генри с облегчением выдохнул и, глупо улыбаясь, оперся о забор. Ему совершенно не хотелось драться. Он был рад передышке. Он вернется в центр города, возможно, заглянет к Кэролайн, чтобы перекусить, проведет часы до восхода солнца, не волнуясь о том, что адские орды разорвут его на части.

– Здесь так мирно, правда?

Седовласый мужчина не представлял себе, что оказался на волосок от смерти. Если бы не возвращение схемы и не ощущение приближающейся смерти, Генри нанес бы удар. Он заставил себя не скалиться и засунул дрожащие руки в карманы.

– Я вас напугал?

– Нет.

Ночь укрыла охотника, пока Генри пытался вернуть себе цивилизованное выражение лица.

– Удивили меня, не более того.

Ветер с реки скрыл запах крови, а журчание воды заглушило звуки каучуковых ботинок. Вполне понятно, почему его застали врасплох. Все равно было стыдно.

– Вы не местный?

– Нет.

Мужчина подошел ближе, и Генри понял, что его первое впечатление о возрасте оказалось ошибочным. Не больше пятидесяти, при этом мужчина был в хорошей форме и явно работал на свежем воздухе.

– Я так и подумал, иначе я бы вас запомнил. – Глаза были бледно-голубыми, а над воротом пуховика, под загорелой кожей, пульсировала вена. – Я часто гуляю по ночам, когда меня мучает бессонница.

Его руки свободно висели вдоль полинялых джинсов. Мужчина ждал от Генри объяснений. Морщинистые костяшки пальцев говорили о том, что мужчина не раз участвовал в драках, и Генри не сомневался, что проигрывал тот редко.

– Я ждал здесь кое-кого. – Прилив адреналина сделал Генри немногословным, хотя любопытство постепенно брало верх. – Но человек не явился.

Мужчина медленно улыбнулся, и Генри ответил ему тем же, затем поймал взгляд бледно-голубых глаз и выдержал его. Он повел мужчину в полумрак кладбища, позволяя голоду проснуться и стараясь подавить истерический смех. Мир куда страннее, чем можно себе представить. Генри вдруг осознал, что это действительно так. Вампир поджидает на кладбище демона, а тут его хочет склеить на ночь мужчина. Боже, порой я обожаю этот век.

* * *

– Детектив? То есть мисс Нельсон? – Молодой констебль смутился от своей оплошности и прочистил горло. – Эмм… сержант сказал, что вы, возможно, захотите услышать о звонке, который я принял сегодня утром.

Вики подняла взгляд от кипы отчетов и поправила очки на носу. И когда они стали набирать в полицию детей? Или лучше спросить, с каких пор люди в двадцать выглядят сущими юнцами?

Констебль слегка выпрямился и принялся зачитывать свои записи:

– В 08:02 этим утром, в субботу, 23 марта, некий мистер Джон Роуз, проживающий по адресу 42 Бирчмон-авеню, сообщил о пропаже оружия из своей коллекции. Данная коллекция, включая пропавший предмет, хранилась в запертом ящике за фальшивой стеной в подвале мистера Роуза. Никаких признаков того, что со стеной или замком что-либо делали. Мистер Роуз клянется, что, кроме него и жены, никто не знал комбинации. Следы того, что в дом кто-то проник, также отсутствуют. Все бумаги и разрешения в порядке и…

– Констебль!

– Да, мэм?

Вики вздохнула. Позади были бессонная ночь и долгий день.

– Что за оружие?

– Ой. – Констебль снова покрылся краской и посмотрел на свои записи. – Пропал русский автомат АК-47. С амуницией, мэм.

– Дерьмо!

– Да, мэм.

* * *

– Не верю!

Норман пнул ящик с газетами – носок его кроссовки соприкоснулся с металлом с характерным глухим звуком. Он остановился, чтобы прочесть статью о седьмой жертве на первой полосе, и обнаружил, что тупица-демон убил не ту девчонку. Хуже того, он убил не ту девчонку в четверг, а Норман узнал об этом только сегодня, в субботу.

Корин прожила два дополнительных дня!

Пульсация, которая не исчезла, как обычно, с уходом демона, вдруг усилилась.

Он вытащил из кармана брюк кошелек с мелочью, при этом бормоча себе под нос: «В правильной стране должны быть хорошие источники информации». Если бы он узнал об этом вчера, то снова вызвал бы демона, вместо того чтобы сидеть в интернете в поисках человека, который объяснит ему, как пользоваться его новой пушкой. Жаль, что не могу взять ее с собой на занятия. Тогда бы они все меня заметили. Что злило Нормана еще больше, так это то, что демон вернулся в четверг, затем ушел, чтобы добыть ему автомат, и даже не соизволил сказать, что он облажался.

Когда Норман увидел, что субботняя газета стоит доллар двадцать пять, он почти передумал, но в какой-то мере история была про него, и поэтому, ворча, он опустил монеты. Кроме того, ему нужно было знать, что именно сделал демон, чтобы он мог наказать его сегодня. Наверняка, пока демон заключен в пентаграмму, Норман может причинить ему боль каким-то образом.

Зажав газету под мышкой – он бы взял две, но издание выходного дня и без того было толстым, – он прошествовал в маленький магазинчик на углу, чтобы купить угольные брикеты. У него оставался лишь один, а для ритуала требовалось три.

К несчастью, ему не хватало семидесяти шести пенсов.

– Что?!

– Уголь стоит три доллара пятьдесят девять центов плюс НДС, итого три доллара восемьдесят четыре цента. Здесь только три доллара и восемь центов.

– Послушайте, я буду должен.

Пожилая женщина покачала головой.

– Прости, никаких кредитов.

Норман прищурился.

– Я родился в этой стране. У меня есть права.

Он потянулся за упаковкой, но старушка спрятала ее за прилавком.

– Никаких кредитов, – еще более настойчиво повторила она.

Норман наполовину обогнул прилавок, когда продавщица схватилась за метлу и двинулась на него. Он сгреб деньги и поспешно ретировался.

Наверняка она знает кунг-фу или что-то в этом роде. Он поправил газету под мышкой и двинулся в сторону своей квартиры. На обратном пути он снова пнул ящик с газетами. Ближайший банкомат работал до шести. Он ни за что не успеет. Придется идти завтра в торговый центр, чтобы найти работающий.

Во всем виновата эта старушка. Возможно, после того как он найдет подходящее наказание для демона и разберется с Корин, он займется проблемами иммиграции.

Пульсация сделалась еще громче.

* * *

– Посмотри на это!

Вики ответила, не поднимая глаз и продолжая тереть лицо руками:

– Я видела. Я их принесла, помнишь?

– Неужто весь город выжил из ума?

– Город напуган, Генри.

Она надела очки и вздохнула. Ему она говорить не собиралась, но прошлую ночь она спала с зажженным светом и все равно просыпалась с бешено колотящимся сердцем, мокрая от пота, уверенная, что кто-то карабкается по пожарной лестнице в ее квартиру.

– У тебя было предостаточно времени с 1536 года, чтобы смириться с насильственной смертью. Но остальным не так везет.

Словно желая компенсировать нехватку событий в Страстную пятницу, все три субботние газеты разместили на первой полосе новость о седьмой жертве, делая акцент на то, что из этого трупа тоже полностью выкачали кровь. Все три газеты, включая национальную, которая наконец тоже присоединилась к общему хору, писали о вампирах, вели колонки с историческими и научными заметками о них, одновременно утверждая, что подобных существ не существует.

– Ты представляешь, что будет в результате всего этого?

Генри швырнул газету на диван, половина страниц отделилась и соскользнула на пол.

Вики повернулась, когда он исчез из ее поля зрения.

– Более широкий охват? – спросила она, чтобы скрыть зевок. Глаза болели от того, что она целый день читала отчеты о происшествиях, последней каплей стала новость о том, что призыватель демонов обратился к обычному оружию.

Генри был не в состоянии сидеть спокойно. Он пересек комнату в четыре яростных шага, развернулся и зашагал обратно. Ухватившись руками за спинку дивана, он наклонился к ней.

– Ты права: люди напуганы. Газеты по какой-то причине решили дать этому страху имя. Вампир. – Он выпрямился и провел рукой по ее волосам. – Журналисты, которые пишут эти истории, не верят в вампиров, как и большинство людей, что их читают. Но мы говорим о культуре, в которой люди скорее знают свой знак зодиака, чем группу крови. Где-то там кто-то воспринял все всерьез и уже точит колья в свободное время.

Вики нахмурилась. В его словах был смысл, и она не собиралась отстаивать положительные качества своих современников.

– Один из каналов сегодня транслирует «Дракулу».

– Великолепно. – Генри вскинул обе руки и снова принялся расхаживать. – Давайте подбросим дров в огонь. Вики, мы с тобой знаем, что в Торонто живет по крайней мере один вампир, и мне не нужно, чтобы какой-нибудь крестьянин, доведенный массмедиа до исступления, сделал что-то, о чем я пожалею, и только на основании того, что он ни разу не видел меня в дневное время. – Он остановился и глубоко вдохнул. – Самое отвратительное, что я ничего не могу с этим поделать.

Вики поднялась с дивана и подошла к нему у окна. Она понимала, как он себя чувствовал.

– Вряд ли это что-то изменит, но у меня есть подруга, которая ведет колонку об интересах людей. Как вернусь домой, позвоню ей – может, она сумеет хоть немного снизить накал страстей.

– Что ты ей скажешь?

– То же, что ты сказал мне. – Она широко улыбнулась. – Не ту часть, что про вампиров.

Генри выдавил из себя ответную улыбку.

– Спасибо. Она, наверное, решит, что ты сошла с ума.

Вики пожала плечами.

– Я была полицейским. Так что она уже давно знает, что я свихнулась.

Глядя на их отражение в окне, Вики вдруг впервые поняла, что Генри Фицрой, рожденный в шестнадцатом веке, на полголовы ниже ее. Будучи снобом в том, что касалось роста, Вики с удивлением обнаружила, что ее это совсем не беспокоит. Уши у нее покраснели, как у констебля тем утром. Она прочистила горло и спросила:

– Сегодня снова отправишься к реке Хамбер?

Отражение Генри мрачно кивнуло.

– Каждую ночь до тех пор, пока что-то не произойдет.

* * *

Аника Хэндл только что вернулась с утомительной смены в приемном покое. Пока она парковала машину позади дома и ковыляла по тропинке, она думала исключительно о кровати. Она заметила их, только когда уже была у крыльца.

Роджер, страший брат, сидел на верхней ступеньке. Младший, Билл, стоял в замерзшем саду, прислонившись к дому. Рядом с ним у стены стояло нечто, напоминавшее хоккейную клюшку, но в плохом освещении сложно было разглядеть наверняка. Вместе с группой «друзей» братья снимали соседний дом, и, хотя Аника несколько раз жаловалась владельцу на шум и грязь, выселить ребят не получилось. Судя по всему, парни всю ночь пили. Она чувствовала запах пива.

– Доброе утро, мисс Хэндл.

Вот только конфронтации с Труляля и Траляля ей не хватало.

– Чем могу помочь, джентльмены?

Как правило, они были слишком глупы или слишком пьяны, чтобы уловить сарказм, но она не теряла надежды.

– Ну… – Улыбка Роджера обозначилась как чуть более светлый разрез на сером овале его лица. – Может, скажете нам, почему мы никогда не видим вас днем?

Аника вздохнула. Она слишком устала, чтобы разбираться с их идиотскими идеями.

– Я ночная медсестра, – медленно ответила она, подчеркивая каждое слово. – Поэтому я работаю ночью.

– Отмазка. – Роджер сделал большой глоток из бутылки в левой руке. Правой он что-то держал на коленях. – Никто не работает только по ночам.

– Я работаю.

Нелепость какая. Она зашагала вперед.

– А теперь возвращайтесь туда, откуда пришли, пока я не вызвала…

Она вздрогнула, когда ее схватили за плечи.

– Вызовешь кого? – спросил Билл, притягивая ее к себе.

Испугавшись, Аника отчаянно попыталась вырваться.

– Мы втроем, – казалось, голос Роджера шел откуда-то издалека, – посидим здесь до восхода солнца. Тогда и посмотрим.

Они свихнулись. Они оба свихнулись. Паника придала ей силы, и Аника вырвалась из хватки Билла. Пошатываясь, она поднялась по ступеням. Этого не может быть. Надо просто попасть домой. Дома она будет в безопасности.

Роджер встал. Она может проскользнуть мимо него. Толкнуть его с дороги.

Тут она увидела бейсбольную биту у него в руке.

Удар отбросил ее обратно на лужайку.

Рот и нос оказались разбиты, она не могла нормально вдохнуть, чтобы закричать.

По лицу струилась кровь. Аника встала на четвереньки и попыталась ползти обратно к дому. Если окажусь внутри, буду в безопасности.

– Солнце всходит. Она пытается спрятаться внутри.

– Тут все ясно.

Хоккейная клюшка с одной стороны была заострена – под весом двух мужчин, опирающихся на нее, она прошла сквозь куртку, униформу, кость и плоть, пока не достигла земли.

Когда из-за гаража выглянули первые лучи солнца, Аника Хэндл дернулась в последний раз и замерла.

– Сейчас увидим.

Солнечный свет пересек двор, коснулся белой туфли, аккуратно охватил все тело. В свете солнца казалось, что кровь горит на фоне замерзшей грязи.

– Ничего не происходит. – Билл повернулся к брату, лицо его стало белым как бумага, глаза округлились. – Она должна была превратиться в пыль.

Роджер сделал два шага назад, и его громко стошнило.

Глава 10

– А теперь встанем, чтобы произнести слова Божьи. Сегодня мы читаем из Евангелия от Матфея, глава двадцать восьмая, стихи с первого по седьмой. Да восславится слово Божие.

«По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб. И вот, сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем; вид его был как молния, и одежда его бела как снег; устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали как мертвые; Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите. Вот, я сказал вам»[9].

«Слава Всевышнему» наполнила храм, и в этот миг веры в вечную жизнь, обещанную христианским Богом, оказалось достаточно, чтобы светящаяся стена встала между миром и силами тьмы.

Плохо, что она не была вечной.

* * *

– Пожалуйста, отойдите. В сторону.

Закованных в наручники братьев провели через полицейское заграждение и вывели на аллею. Любопытные соседи приблизились, затем отступили, подобно морской волне, разбивающейся о стену из голубых униформ. Ни один из братьев не обратил внимания на собравшихся зрителей. Роджер провонял блевотиной и продолжал отрыгивать, Уильям молча плакал и держал глаза почти закрытыми. Их затолкали в патрульную машину, защелкали затворы журналистских камер.

Не обращая внимания на выкрикиваемые вопросы, два констебля сели в машину и, маневрируя среди толпы, вывели машину с включенной мигалкой на заднюю аллею. Еще двое присоединились к живой стене, закрывая вид на двор.

– Никакого контакта с прессой, – заявил главный следователь тоном, не терпящим возражений.

Следом вынесли тело. Каталка подскакивала, отчего создавалось мрачное впечатление, будто внутри мешка с трупом кипит жизнь. Двенадцать пар легких выдохнули, снова защелкали затворы, на общем фоне монотонно вещал тележурналист, ведущий репортаж с места событий. Во влажном утреннем воздухе слабый запах антисептика после судмедэксперта оставлял почти видимый глазу след.

– Я видела труп, пока копы не запихали его в пакет, – призналась соседка жадно слушающей ее аудитории. Она сделала паузу, наслаждаясь ощущением власти, и плотнее запахнула демисезонное пальто, надетое поверх фланелевой ночнушки. – Лицо было изуродовано, а ноги раздвинуты. – Она кивнула со знанием дела и добавила: – Ну вы понимаете, что это значит.

Слушатели закивали в ответ.

Машина судмедэкспертов уехала, и стена полицейских распалась на отдельных мужчин и женщин, которые поспешно давали дорогу Майку Челлучи и его напарнику.

– Опросите всех, кто что-то видел или думает, будто что-то видел, – приказал Челлучи. В другой день его бы позабавила реакция толпы – половина из них прихорашивалась, а вторая пыталась незаметно ускользнуть. Однако сегодня ему было не до этого. Бессмысленность убийства наполнила его холодной яростью – он сомневался, что когда-либо вновь ощутит тепло.

Репортеры, которые видели в этой истории куда больше, чем произошло на самом деле, хлынули вперед, требуя хоть какого-то заявления от полиции. Двое уголовных следователей молча проталкивались сквозь прессу, пока не оказались возле своей машины. У журналистов еще имелись остатки инстинкта самосохранения, и они не решались преградить полицейским путь к машине. Челлучи открыл дверь, Дейв наклонился к нему и прошептал:

– Майк, нужно хоть что-то сказать, а то бог его знает, что они напишут.

Челлучи грозно посмотрел на напарника, но тот не отступился.

– Я готов это сделать, если ты не хочешь.

– Нет. – Хмурясь, он посмотрел на толпу шакалов. – Аника Хэндл мертва из-за тех кретинских историй о вампирах, которые вы, ребята, печатали. Вы ответственны в той же мере, что и два олуха, которых мы забрали. Вот ведь история. Надеюсь, вы ею гордитесь.

Челлучи скользнул за руль и захлопнул дверцу с такой силой, что эхо загуляло между соседних домов.

Один репортер отделился от ошеломленной массы, поднял микрофон, но Дейв Грэм покачал головой.

– Я бы не стал, – тихо заметил он.

Репортер замер со все еще поднятым микрофоном, и вся стая наблюдала за тем, как двое следователей уезжают. Неестественная тишина царила до тех пор, пока машина не скрылась в конце аллеи, затем раздался голос, который вновь привел стаю в движение.

– Я видела ее перед тем, как копы спрятали ее в мешок для трупов.

* * *

– Ты все еще дружишь с той писакой?

– Челлучи? – Вики откинулась в кресле и поставила телефон на колени. – Ты о чем, черт тебя подери?

– Ну, эта Фэллоуз, которая пишет для таблоида, ты с ней еще встречаешься?

Вики нахмурилась.

– Ну вообще-то я с ней не встречаюсь…

– Ради бога, Вики, сейчас не время строить из себя скромницу! Я же не прошу тебя с ней спать. Ты с ней общаешься или нет?

– Да.

На самом деле она как раз собиралась звонить ей сегодня и выяснить, что можно сделать, чтобы смягчить страх Генри относительно орды крестьян с кольями и чесноком. Что за вспышка интуиции заставила Челлучи подумать об Анне Фэллоуз именно сегодня? Они виделись лишь однажды, да и тогда отоношения между ними не сложились – Майк и Анна всю вечеринку поглядывали друг на друга, словно настороженные псы, ожидая, когда враг откроет шею для удара.

– Почему ты спрашиваешь?

– Возьми бумагу и ручку. Я хочу, чтобы ты ей кое-что передала.

По голосу Майка все было ясно, и Вики тут же принялась шарить в кармане кресла. К тому моменту, когда он заговорил, она извлекла шариковую ручку и блокнот в кофейных пятнах. Когда он закончил, Вики мягко выругалась.

– Боже правый, Майк, надеюсь, начальство не знает, что ты передаешь эту информацию?

Она услышала его усталый вздох и, прежде чем он ответил, сказала:

– Забудь. Глупый вопрос.

– Не хочу, чтобы подобное повторилось, Вики. Газеты заварили эту кашу, они могут все исправить.

Вики посмотрела на записи о жизни и смерти Аники Хэндл, занимавшие три листа ее аккуратным читабельным почерком, и поняла, почему Челлучи был так расстроен и зол. Отголоски этих чувств скользнули вниз по позвоночнику, словно холодный палец.

– Я сделаю все, что смогу.

– И будем надеяться, что этого окажется достаточно.

Последние слова прозвучали категорично – Вики знала, что сейчас он повесит трубку, и прокричала его имя. Несколько секунд, пока она не поняла, услышал ее Майк или нет, показались ей самыми долгими за последнее время.

– Что? – рыкнул он.

– Сегодня вечером я дома.

Она слышала его дыхание и знала, что он все еще на линии.

– Спасибо, – наконец ответил он, затем раздался щелчок, когда Майк положил трубку. Сделал он это почти нежно.

Сидя у дальней стены в кафе «Драксиз», Вики могла видеть сквозь огромные окна большую часть Блур-стрит и Янг. Она решила, что история была слишком серьезной, – не стоит рисковать и сообщать все по телефону, когда можно друг друга не так понять. Поэтому она пригласила Анну на ланч. При личной встрече у нее было больше шансов убедить колумнистку, что пресса несет ответственность за то, чтобы ситуация с Аникой Хэндл не повторилась.

Вики ковыряла краешек картонного стаканчика с кофе. Генри хотел, чтобы пресса прекратила писать о вампирах, чтобы защитить себя, и Вики готова была сделать все, что может. Ей стоило раньше понять, что Генри не единственному грозит опасность. Картон порвался, и горячий кофе пролился ей на руку.

– Тоже мне, сыщик. Я могла бы треснуть тебя дубиной по голове, а ты даже не заметила бы, что я здесь.

– Как?..

– Я зашла через маленькую дверь на восточном углу, ваше следовательское величество. – Анна Фэллоуз заняла место напротив Вики и высыпала первый из четырех пакетиков сахара в кофе. – Что такого важного стряслось, что ты вытащила меня в дождь?

Вики потыкала маринованный огурец палочкой для размешивания сахара, гадая, с чего начать.

– Сегодня утром убили женщину…

– Прости, что приходится спустить тебя с небес на землю, но женщин убивают каждое утро. Что такого особенного в этой смерти, что ты решила поделиться со мной?

– Здесь все иначе. Ты сегодня разговаривала со своей редакцией? Слышала новости?

Анна подняла глаза от розана с говядиной.

– Вот только не начинай, Вики. Сегодня пасхальное воскресенье, и у меня выходной. Я и так всю неделю барахтаюсь в этом говне.

– Тогда позволь, я расскажу тебе об Анике Хэндл. – Вики взглянула на свои записи, скорее чтобы собраться с мыслями, а не освежить информацию. – Все началось с газет и статей о вампирах…

– И ты туда же! Ты не поверишь, сколько ненормальных позвонило в редакцию за последние недели. – Анна отхлебнула кофе, поморщилась и добавила еще пакетик сахара. – Только не говори мне, что дети напуганы и ты хочешь, чтобы я написала о том, что вампиров не существует.

Вики подумала о Генри, который прятался от дневного света в двух кварталах от кафе, затем о молодой женщине, которую проткнули заостренной хоккейной клюшкой – удар был настолько сильным, что ее не просто проткнули, а пригвоздили к земле, словно насадили бабочку на булавку.

– Я хочу, чтобы ты написала как раз об этом, – сказала она сквозь стиснутые зубы.

Она выдала все жуткие подробности смерти Аники, как будто свидетельствовала в суде, при этом в голосе ее не осталось эмоций. Только так Вики могла довести рассказ до конца, не срываясь на крик и не начав швырять предметы.

Уже в самом начале Анна положила свой сэндвич, да так к нему и не вернулась.

– Пресса заварила эту кашу, – подвела итог Вики, – пусть пресса и поставит точку.

– Но зачем звонить мне? На месте преступления были журналисты.

– Потому что ты мне как-то раз сказала, что разница между колумнистом и репортером заключается в том, что колумнист может себе позволить не только задаться вопросом «почему?», но и попытаться найти ответ.

Брови Анны поползли вверх.

– Ты это запомнила?

– Я мало что забываю.

Женщины посмотрели на записи, и Анна тихонько фыркнула.

– Везет тебе. – Она подхватила бумаги и с разрешения Вики спрятала их в рюкзак. – Сделаю все, что в моих силах, но ничего не обещаю. В этом городе полно психов, и не все они читают мою колонку. Полагаю, мне не стоит спрашивать, откуда у тебя эта информация? – Такие подробности по большей части не сообщали прессе. – Забудь. – Она поднялась. – Я выкручусь так, чтобы не упоминать имени Челлучи. Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что испортила мне воскресенье?

Вики кивнула и смяла пустой стаканчик из-под кофе.

– Счастливой Пасхи.

«В настоящее время Генри Фицрой не может подойти к телефону, но, если вы оставите свое имя, номер и причину, по которой вы звоните, он с вами свяжется при первой возможности. Спасибо. Если это ты, Бренда, то я все сдам к сроку. Не волнуйся».

Когда прозвучал сигнал, Вики гадала, кто такая эта Бренда и о чем шла речь. Потом она вспомнила капитана Мачо и девушку с огромной грудью. Идея о том, что у вампира есть автоответчик, по-прежнему забавляла ее, хотя она понимала, насколько это практично, – создания ночи, добро пожаловать в двадцатый век.

– Генри, это Вики. Мне сегодня нет смысла приходить к тебе вечером. У нас нет никакой новой информации, и я совершенно точно не смогу помочь тебе со слежкой. Если что-то произойдет, позвони мне. Если нет, я свяжусь с тобой завтра.

Вешая трубку, она нахмурилась. Когда она говорила для автоответчика, ее голос напоминал Джека Уэбба, записывающего эпизоды «Драгнета»[10].

– Я съел дениш с сыром, – пробормотала она, поправляя очки на носу, – а Джо Пятница – пончик.

Она подхватила пальто и сумку и направилась к двери. После смены Челлучи будут ждать у его бабушки: по традиции пасхальное воскресенье проходило в компании тетушек, дядюшек, кузенов и отпрысков. Если только он не работал, ничто не могло отмазать его от празднования в кругу семьи. Если он получит необходимое от них – а учитывая то, что произошло с Аникой Хэндл, Вики сомневалась, что это возможно: какой бы любящей и поддерживающей ни была его семья, они не могли понять его злости и разочарования, – он будет не раньше восьми. У нее было время, чтобы изучить отчеты о происшествиях как минимум одного участка.

Пока она закрывала дверь, зазвонил телефон. Она остановилась, глядя в квартиру сквозь щель. Это не мог быть Генри. Это не мог быть Челлучи. Корин все еще не вернулась в город. Скорее всего, звонила мама. Вики закрыла дверь. Сегодня она была не в том настроении, чтобы испытывать чувство вины.

– …а еще все кабели, удлинитель и сетевой фильтр. Короче, всю систему.

Вики постучала кончиком карандаша по отчету. Все ее знания о компьютерах легко уместились бы на головке булавки, и еще осталось бы место для пары ангелов, чтобы станцевать танго. Однако если она верно прочла цифры, то по сравнению с системой, которую украли из компьютерного магазина, маленький клон, что стоял у нее дома, был сродни счетам.

– Так-так-так… Крылатая Виктория собственной персоной.

Вики ощерилась. Затем чуть подправила положение губ, чтобы они напоминали улыбку.

– Старший сержант Гован, какой неожиданный сюрприз.

Не стараясь скрыть собственного недовольства, Гован схватил со стола отчеты и развернул свою грузную тушу к дежурному офицеру.

– Какого хрена здесь делает гражданское лицо? – Он потряс стопкой бумаг. – И откуда у нее разрешение на знакомство с отчетами?

– Ну, я… – начал дежурный сержант.

Гован перебил его:

– Кто ты такой, черт тебя побери? Это мой участок, и я решаю, кто может, а кто не может сюда приходить. – Он переместил свое брюхо в направлении Вики, и та поспешно встала, пока старший сержант не отрезал ей пути к отступлению. – У этого гражданского лица нет никаких, мать ее, прав находиться вблизи этого здания, и плевал я на то, каким отменным копом она была в прошлом.

– Не доводите себя до инфаркта, старший сержант. – Вики накинула куртку и повесила сумку на плечо. – Я уже ухожу.

– И правильно, мать твою, делаешь. И чтоб больше не возвращалась, Нельсон, запомни. – На шее у Гована проступили жилы, а бледные глаза горели ненавистью. – Мне плевать, с кем ты там трахалась, чтобы получить свои звездочки, сейчас их у тебя нет. Об этом тоже не забывай!

От попытки держать себя в руках у Вики свело челюсть. Карандаш в правой руке переломился – треск дерева разнесся по участку, словно выстрел. Радиооператор подскочил, но ни Вики, ни дежурный сержант не издали ни звука. Кажется, что они даже перестали дышать. Отточенными движениями Вики выбросила половинки карандаша в мусорку и сделала шаг вперед. Ее мир сузился до двух таращившихся на нее водянисто-голубых кругов под серебристо-серыми бровями. Она сделала еще шаг, зубы были стиснуты так, что в ушах гудело.

– Вперед, – усмехнулся Гован. – Только попробуй меня ударить, и окажешься в наручниках, а твоя задница – в камере, прежде чем до тебя дойдет, что же произошло.

Вики с трудом сдержала себя. Если она потеряет контроль, то ничего этим не добьется. Кроме того, как бы ей это ни претило, но Гован был прав. У нее больше не было должности, которая защитила бы ее от него или системы. В красной дымке ярости Вики сумела найти выход из участка.

На ступеньках ее начало трясти, и ей пришлось прислониться к стене, пока дрожь не унялась. До нее донеслись громогласные комментарии Гована. Всю ярость примет на себя дежурный офицер, и Вики бесила ее собственная беспомощность. Если бы она знала, что старший сержант заглянет в участок в свой выходной, то никакие адские полчища не заставили бы ее туда прийти.

Гован всегда отчаянно хотел стать следователем, но так и не выбился в чины. Он забывал о том, что старшие сержанты во многом руководят отделением, и жаждал стать детективом во что бы то ни стало, но ему уже дважды отказывали в повышении, и он знал, что теперь ждать нет смысла. Он ненавидел Вики еще больше потому, что она была женщиной и обошла парней в их собственной игре. Он ненавидел ее всем сердцем за то, что она донесла на него за избиение пацана в обезьяннике, отчего ему сделали выговор.

Вики платила ему той же монетой. Власть всегда привлекает тех, кто будет ею злоупотреблять. Она до сих пор помнила эту строчку из вводной лекции в полицейской академии. В некоторые дни помнить об этом было куда проще.

Она была слишком вымотана, чтобы ехать с пересадками, а потому взяла такси, и черт с ней, с двадцаткой, которую возьмут за дорогу домой.

День еще не кончился. Она позвонит приятелю, который разбирается в компьютерах, и попытается узнать, для чего может быть использована украденная система. Она догадывалась, что применить ее можно было для чего угодно, но спросить не повредит – возможно, удастся найти еще один ключик к призывателю демонов.

Старая обивка кресел в такси воняла, дождь барабанил по грязным стеклам. Вики сгорбилась. В конце концов, сколько хакеров в черных кожаных куртках, с автоматом, призывают демонов в Торонто?

* * *

Челлучи заявился после девяти.

Вики достаточно было увидеть выражение его лица, чтобы все стало ясно.

– Они разводили антимонии.

– Словно ходили по тонкому льду, – подтвердил он, хмурясь.

– Они хотели как лучше.

– Вот только не надо об их намерениях. – Он бросил пальто на стул. – Мне о них прекрасно известно!

Последовавшая за этим ссора выжала из них последние соки. Когда со спорами было покончено, как и с их неизбежными последствиями, Вики убрала влажный локон со лба Челлучи и нежно поцеловала его. Он вздохнул, не открывая глаз, но его руки крепче обняли ее. Вики зацепила край одеяла кончиком пальца и укутала их обоих, снова потянулась и выключила свет.

Полицейские подсаживались на наркоту или алкоголь не без причины. В течение четырех лет, до того как Вики ушла из полиции, она была для Челлучи предохранительным клапаном, он делал то же самое для нее. Однако из-за ее увольнения вовсе не стоило менять остальные правила. Вики понятия не имела, что делал Челлучи те восемь месяцев, пока они не разговаривали. И ей совершенно не хотелось этого знать.

Она легла удобнее под его весом и закрыла глаза. Помимо всего прочего, ей совсем не хотелось спать одной. Рядом с Челлучи было тепло, и он мог обнять ее, когда придут кошмары.

* * *

Ветер сгибал деревья на кладбище чуть ли не пополам, их силуэты выглядели дикими, рваными. Генри вздрогнул. После трех ночей ожидания он был на взводе и жаждал любой стычки. Даже проигрыш казался ему лучше бездействия. Предания о демонах были полны пробелов, которые его воображение с радостью заполняло.

Путь силы все еще требовал якоря и зловеще пульсировал, хотя пасхальное воскресенье и символическое воскресение Христа несколько приглушили его.

Затем все изменилось.

Пульсация ускорилась, тьма была уже не просто ночным мраком.

Генри знал, что где-то в этот момент начертили пентаграмму, зажгли огонь, начали призыв. Он напрягся, чувства обострились, Генри приготовился закрыть собственную пентаграмму при первом намеке. Началось. Меньший демон. Если он не сумеет его остановить, тогда придет демон более высокого ранга, а с ним – конец света. Правая рука поднялась, осеняя его крестным знамением.

– Боже, дай мне сил, – помолился он.

В следующий момент он вдруг оказался на коленях на мокрой земле, чувствительные к яркому свету глаза слезились, а под закрытыми веками радостно плясали остаточные изображения.

* * *

Третья капля крови упала на угли – воздух вокруг пентаграммы задрожал и изменился. Норман сел на пятки и ждал. Сегодня он выяснил, где живет Корин: оказалось, что взломать базу данных о студентах – как раз плюнуть. Никаких больше ошибок – она заплатит за то, что ему сделала.

Пульсация в голове нарастала до тех пор, пока, казалось, весь мир не запел вместе с ней.

Норман нахмурился, когда мерцание стало более отчетливым и появился неясный силуэт демона. Казалось, будто он борется с чем-то, кидается на невидимого врага. Рот демона распахнулся в безмолвном крике, после чего в пентаграмме стало пусто.

В тот же миг угли в хибати вспыхнули с такой силой, что Норману пришлось откинуться назад. Пульсация перешла в пронзительный вой. Он впился ногтями в уши, но завывание продолжалось.

Через три-четыре секунды под воздействием почти пламени закаленная сталь хибати расплавилась до состояния шлака, огонь исчез, поднявшийся порыв ветра в центре пентаграммы не просто загасил свечи, но отбросил их к дальней стене.

– Это н-невозможно, – с заиканием произнес Норман во внезапно воцарившейся тишине.

В ушах все еще звенело эхо, но даже пульсация прекратилась, оставив за собой болезненную пустоту. Часть его сознания дрожала от страха, в то время как вторая не верила произошедшему. Жар, что расплавил чугунную хибати, должен был уничтожить все здание.

Норман протянул дрожащую руку и коснулся металлической лужицы – все, что осталось от крохотного гриля. Кончики пальцев обожгло, спустя секунду он почувствовал боль.

Она была столь сильной, что Норман даже не смог закричать.

* * *

Когда зрение вернулось, Генри с трудом поднялся на ноги. Такого удара он не получал уже столетия. Он понятия не имел, почему не подумал, будто в мир прорывается верховный демон, но даже в первые мгновения слепоты, когда его охватила паника, эта мысль не пришла ему в голову.

– Что же это было? – спросил он, припадая к бетонному ангелу и стряхивая грязь с коленей.

Он едва ощущал характерную для наречения силу. Она практически исчезла: она могла быть дальше, только если бы полностью вернулась в ад.

– Есть идеи, мистер… мисс… – Он попытался прочесть имя на надгробии.

Ответ оказался высечен на пьедестале ангельской статуи.

ХРИСТОС ВОСКРЕС!

Генри Фицрой, вампир, воспитанный как истинный католик, вновь опустился на колени и прочел «Аве Марию» на всякий случай.

Глава 11

Корин проскользнула через двойные двери за мгновения до того, как должно было начаться занятие, и направилась через лекционный зал к своим друзьям. Бледность и хрупкость выдавали недостаток сна и пролитые слезы. Казалось, даже ее рыжие локоны поблекли.

Группа друзей раскрылась и приняла ее в свой безопасный круг. Ребята выразили свой ужас и сочувствие. Хотя все они знали Джанет, Корин видела ее последней, отчего ее горе было более реальным, чем для остальных.

Ни один из них, включая Корин, не заметил, как лицо Нормана Бедуэлла искажала гримаса ненависти каждый раз, как он бросал взгляд в их сторону.

Да как она смеет жить, когда я сказал, что она обязана умереть?

Где-то посреди ночи пульсация вернулась: каждый удар заверял Нормана, что сила все еще с ним, каждый удар требовал, чтобы Корин заплатила сполна.

Она стала символом всех тех, кто когда-либо насмехался над Норманом. Шлюх, что раздвигали ноги перед ребятами из футбольной команды, но отказывали ему. Качков, которые толкали его, словно его не существует. Но он здесь, и он это докажет. Он натравит на них всех своего демона. Но сперва умрет Корин.

Очень осторожно он передвинул забинтованную руку с коленей на подлокотник. Он практически не спал ночь и решил перед занятиями зайти в студенческий медцентр. То, на что шли его студенческие взносы, Нормана совершенно не впечатлило. Сперва его заставили ждать, пока не примут двух человек, которые пришли раньше него, хотя было же очевидно, что ему гораздо хуже, а затем эта глупая корова сделала ему больно, когда фиксировала бинт. Они даже не захотели слушать историю о том, что произошло, которую он придумал специально для них.

С трудом удерживая портфель на коленях, Норман достал маленькую черную книжку, которую он купил в старшей школе, чтобы записывать телефонные номера девочек. Первые четыре или пять страниц были неаккуратно вырваны, а на странице, которая теперь была первой, Норман написал под именем Корин: «Студенческий медицинский центр».

Начиная с сегодняшнего дня, Норман Бедуэлл сведет счеты.

Он не понял, что пошло не так прошлой ночью. Он провел ритуал безошибочно. Нечто вмешалось и остановило демона – остановило его демона. Норман нахмурился. Очевидно, имелись силы мощнее того существа, которое он призывал. Ему это не нравилось. Совсем не нравилось. Да как кто-то посмел мешать его планам?!

Он видел лишь одно решение. Придется обзавестись более сильным демоном.

После лекции он спустился к кафедре и преградил путь профессору. За прошедшие годы он усвоил, что лучший способ получить ответы – это заблокировать путь к выходу.

– Профессор Ли, мне нужно с вами поговорить.

Профессор покорно поставил тяжелый портфель рядом с кафедрой. Он старался уделять время студентам, когда им это было нужно: ответив на несколько вопросов – а на это уйдет всего пара минут, – он мог пролить свет на то, как им выполнять семестровую работу. Но Норман Бедуэлл подкарауливал его исключительно для того, чтобы доказать, какой он умный.

– Что ты хотел, Норман?

Чего он хотел? Пульсация вновь стала столь громкой, и ему было трудно думать. Пришлось сделать над собой усилие.

– Речь о моем докладе на семинаре. Раньше вы говорили о том, что, помимо мелких демонов, есть еще и верховные демоны. Правильно ли я понимаю, что они более могущественны?

– Да, Норман.

Что этот парень сделал со своими пальцами? Наверняка совал куда не надо и был пойман с поличным…

– Но как определить, кого получишь? Я про призыв демонов – как гарантировать, что явится верховный демон?

Брови профессора Ли поползли вверх. Похоже, их ждет адский семинар. Фигурально выражаясь.

– Ритуалы призыва демонов определенного типа очень сложны, Норман…

Норман подавил смешок. Ритуалы не были точно описаны, однако ничего сложного в них точно не было. Но, конечно, ему ни за что не удастся убедить в этом профессора Ли. Тот считал, что все знает.

– Чем отличаются ритуалы для верховных демонов?

– Ну, для начала нужно имя.

– Где мне его найти?

– Я не собираюсь проводить исследование за тебя, Норман.

Профессор взял портфель и направился к двери, ожидая, что Норман отойдет в сторону. Но Норман не двинулся с места. Выбирая между тем, чтобы пихаться или сдаться, профессор Ли вздохнул и покорился.

– Я бы предложил тебе поговорить с доктором Сагарой из отдела редких книг в Университете Торонто. Возможно, у нее найдется то, что сможет тебе помочь.

Мгновение Норман взвешивал ценность предоставленной информации, затем кивнул и отступил к доске. Он рассчитывал на большее, но по крайней мере так ему было с чего начать, а до полуночи еще оставалось десять часов.

– Хорошо. Я позвоню доктору Сагаре и предупрежу ее, что ты придешь.

Оказавшись в безопасности коридора, профессор ухмыльнулся. Он почти жалел, что не станет свидетелем того, как непреодолимая сила сталкивается с неподвижным объектом. Почти.

Несколько мокрых снежинок осели на лицо Нормана, пока он ждал автобуса. Он переминался с ноги на ногу, радуясь, что надел кроссовки: как выяснилось, ковбойские сапоги совершенно не защищали от холода. Черная кожаная куртка более-менее грела, хотя ветер трепал бахрому и она хлестала его по шее.

Когда он увидел приближающийся автобус, то шагнул к поребрику, но тут же на него ринулась толпа студентов, которые оттеснили его практически в конец очереди. Все попытки отвоевать свое место закончились неудачей – Норман сдался и, кипя от злости, зашагал вперед вместе с очередью.

Ну подождите у меня… Норман перехватил портфель поудобнее, не обращая внимания на то, что тот ударил стоящего рядом с ним человека по голени. Как только я заполучу своего верховного демона, не будет больше никаких очередей, автобусов и острых локтей. Он гневно посмотрел на высокого тощего парня, который прилагался к обозначенному локтю. Как только у Нормана появится шанс, парень тоже окажется в списке.

* * *

Вики не стала сопротивляться и позволила толпе студентов вынести ее через задние двери автобуса. Подслушивая их разговоры в течение долгой поездки, она узнала две вещи: с тех пор как она училась в университете, почти ничего не поменялось, а еще глагол «сказать», похоже, вышел из употребления.

– …ну и тут мой папаша выдал: «Если хочешь взять машину, я должен знать, куда ты поедешь и…»

Что самое печальное, эта девушка скорее всего учится на филолога. Оказавшись на тротуаре, Вики застегнула куртку и бросила взгляд на автобус. Двери как раз закрылись за последним студентом, рванувшим на кампус, и грузная машина покатила прочь. Теперь ничего не поделаешь – следующие сорок минут она не сможет изменить своего решения.

Вики чувствовала себя несколько глупо, но идеи получше она так и не придумала. Если повезет, глава факультета информатики сумеет – и захочет – сказать ей, кто мог использовать украденную систему. Возможно, Корин могла помочь выудить верную иголку в стоге сена: как-никак она здесь учится. Но, когда Вики позвонила ей сегодня утром около 08:30, никто не взял трубку.

Поправив очки, Вики двинулась через парковку, высматривая черные кожаные куртки. Как и предупреждал Челлучи, их было достаточно, причем носили их как парни, так и девушки. Вики прекрасно знала, что физические характеристики никак не влияют на способность совершить преступление, но все равно высматривала их. Наверняка зло, скрытое в призывателе демонов, должно проявляться внешне.

* * *

Норман протолкнулся к первому свободному месту. Его покалеченная рука давала ему право сидеть, но, когда он зашел в автобус, ни одна эгоистичная скотина не уступила ему места, хотя он испепелял взглядом всех и каждого. По-прежнему дуясь, он достал из кармана рубашки калькулятор и стал рассчитывать время, которое ему потребуется провести в центре города. Как раз сейчас он пропускал занятие по аналитической геометрии. Впервые в жизни он прогулял пару. Пускай он копил все пятерки и пятерки с плюсом – а у него имелся полный перечень всех когда-либо полученных в жизни оценок, – недавно он осознал, что есть более важные вещи.

Например, сведение счетов.

Когда автобус наконец остановился перед станцией метро, Норман витал в фантазиях о том, как он перестроит мир и все качки и им подобные окажутся там, где и должны быть, в то время как он получит признание и женщин, которых он заслуживал. Задрав голову, он прошествовал к поездам, не обращая внимания на удивленные взгляды и смешки, которыми его одаривали. Мир, которым будет править Норман Бедуэлл, признает значимость Нормана Бедуэлла.

– Доктор Сагара?

– Что?

Норман слегка удивился резкому тону пожилой дамы. Он ведь еще даже ни о чем ее не попросил.

– Профессор Ли сказал, что мне стоит с вами поговорить.

– О чем? – Она строго посмотрела на него поверх очков.

– Я работаю над проектом по демонам…

– Которые входят в состав совета директоров? – усмехнулась она, затем покачала головой, не увидев реакции. – Это была шутка.

– Ой.

Норман глядел на нее, раздраженный тем, что в помещении было тускло. Хватало того, что в отделе редких книг оказалось темно – для начала там не помешали бы несколько рядов мощных ламп, пока все это дерьмо не перепишут на мейнфрейм[11]. Так нет ведь, так же темно было и в кабинетах. Латунная лампа бросала круг золотого света на письменный стол, но лицо доктора Сагары оставалось в тени. Он огляделся в поисках стенного выключателя, но ничего не нашел.

– Итак? – Доктор Сагара постучала пальцами по бювару. – Как, по мнению профессора Ли, ваш проект связан со мной? По телефону он не сказал ничего конкретного.

– Мне необходима информация о верховных демонах. – Его голос подстроился под ритм пульсаций.

– Тогда вам нужен гримуар.

– Что?

– Я сказала, – она произнесла медленно и отчетливо, будто разговаривала с идиотом, – вам нужен гримуар – древняя, практически мифическая книга со сказаниями о демонах.

Норман подался вперед и слегка прищурился, когда оказался в кругу света от лампы.

– У вас есть такой?

– Ну, судя по всему, профессор Ли считает, что есть.

Норман заскрежетал зубами. Университету Торонто стоило больше внимания уделять регламенту по работе с пенсионерами. Старушка была явно в маразме.

– Так он у вас есть?

– Нет. – Она переплела пальцы рук и откинулась на стуле. – Но если вам действительно нужен гримуар, предлагаю вам обратиться к молодому человеку по имени Генри Фицрой. Он навестил меня, как только переехал в Торонто. Просто копия своего отца. Тот очень любил антиквариат, особенно книги. Несколько экземпляров в нашей коллекции – его подарок. Одному Богу известно, что унаследовал Генри.

– У этого Генри Фицроя есть гримуар?

– Я похожа на Господа Бога? Я не знаю, что у него есть, но он ваш лучший шанс в этом городе.

Норман вытащил из портфеля электронную адресную книгу.

– У вас есть его номер?

– Да. Но я вам его не дам. Вы знаете имя – поищите. Если его нет в телефонном справочнике, значит, он не хочет, чтобы его беспокоили.

Норман таращился на нее в изумлении. Не может она просто взять и не назвать ему номер телефона. Пульсация переросла в барабанный бой.

Судя по всему, она могла.

– Всего доброго, молодой человек.

Норман продолжил таращиться.

Доктор Сагара вздохнула.

– Всего доброго, – повторила она с нажимом.

– Вы обязаны мне сказать…

– Ничего я вам не обязана. – Скулеж находился на самом верху списка тех вещей, которые доктор Сагара не переносила. – Выметайтесь.

– Вы не можете так со мной разговаривать! – запротестовал Норман.

– Я могу разговаривать с вами так, как пожелаю. У меня пожизненный контракт. А теперь… уйдете по-хорошему или мне вызвать библиотечную охрану?

Тяжело сопя, Норман развернулся и протопал к двери.

Доктор Сагара смотрела ему вслед, нахмурившись, отчего лоб ее пересекли две вертикальные морщины. Она еще выскажет все профессору Ли. Судя по всему, он до сих пор обижался на нее за ту тройку с минусом.

Она пожалеет. Норман пронесся через темные тихие помещения отдела редких книг и обошел входной турникет. Они все пожалеют! Выход располагался за стойкой охраны. Если кто-то из них посмеется надо мной, он – труп.

Норман толкнул барьер, но портфель застрял между ним и стойкой охраны. Скрежет заставил одного из охранников удивленно вскрикнуть.

– Нет, мне не нужна ваша помощь! – рыкнул Норман, махая забинтованной рукой. Он дернул портфель, отчего тот застрял еще больше. – Это все ваша вина, – проворчал он, когда охранник вышел посмотреть, чем он может помочь. – Если бы вы строили турникеты нормально, было бы больше места!

– Если бы вы проходили через них аккуратнеее… – пробормотал охранник, двигая механизм в надежде, что ему не придется вызывать специалистов техобслуживания.

– Как вы смеете со мной так разговаривать? Моей вины здесь нет. – Несмотря на свое неудобное положение, Норман выпрямился и посмотрел охраннику прямо в глаза. – Кто ваш начальник?

– Что…

Охранник никогда не считал, что обладает буйным воображением, но сейчас его не отпускало престраннейшее чувство, будто нечто совсем нечеловеческое изучало его глазами паренька, метавшими молнии. Его ноги вдруг ослабли, и ему отчаянно захотелось отвести взгляд.

– Кто ваш начальник? Я собираюсь написать жалобу, и вы лишитесь работы.

– Я что?

– Вы меня слышали. – Последний рывок высвободил портфель, на одной стороне остались глубокие борозды. – Подождите у меня! – Норман спиной открыл двери и чуть не врезался в двух студентов, которые пытались войти. Он грозно посмотрел на охранника. – Вы еще увидите!

Когда он достиг Блур-стрит, ему было лучше. С каждым шагом он представлял, как вытаскивает с полки одну из тех глупых редких книг, швыряет ее перед собой на тротуар, а затем пинком отправляет на проезжую часть. Все еще пыхтя, он зашел в телефонную будку на заправке и поискал имя, которое назвала ему сумасшедшая старуха.

Генри Фицроя в книге не оказалось.

Норман дал адресной книге упасть и почти засмеялся. Если они думали, что подобная малость сумеет его остановить…

По пути домой он добавил в свою черную книжку доктора Сагару, библиотечного охранника и грубого сотрудника ТКТ. Его совсем не беспокоило то, что он не знал их имен: верховный демон будет достаточно могущественным, чтобы найти их и так.

Вернувшись домой, он внес в список соседа сверху. Скорее из принципа, ведь хеви-метал-рифы, просачивающиеся сквозь потолок, только усиливали пульсацию в его голове.

Ему потребовалось гораздо меньше времени, чем он думал, чтобы взломать телефонную систему, учитывая, что печатать приходилось одной рукой.

Единственный Генри Фицрой в списке проживал по адресу Блур-стрит-Ист, дом 278, квартира 1407. Поскольку дом находился близко к Янг и Блур-стрит, Норман прикинул, что там сдаются дорогие кондоминиумы. Он оглядел свое скромное жилище. Как только он призовет верховного демона, то тоже будет жить в том районе, с шиком, которого заслуживает.

Но сперва надо было раздобыть гримуар – он не сомневался, что у Генри Фицроя он есть: чокнутая старушка просто скрытничала.

Конечно, Генри Фицрой не станет одалживать ему книгу. Живущие в подобных домах люди слишком гордились своей собственностью. Только потому, что у них было много денег, они считали, что остальной мир не стоит их внимания, а значит, во вполне логичной просьбе одолжить книгу ему будет отказано.

– Он, поди, даже не знает, чем владеет, думает, это какая-то старая книга, которая стоит кучу денег. Я же знаю, как ей воспользоваться. А потому она моя по праву.

Это даже воровством не назовешь – он просто возьмет то, что и так его.

Норман повернулся и посмотрел на расплавленный металл, некогда бывший хибати. Был лишь один способ достать свою собственность из здания с повышенной охраной.

* * *

– Сегодня что-нибудь произошло? – поинтересовался Грег, занимая недавно освободившийся стул.

Стоило немного подождать. Стул все еще был теплый. Он терпеть не мог сидеть на стульях, нагретых чьей-то задницей.

– Мистер Пост из тысяча шестьсот двадцатой снова застрял на выезде с парковки. – Тим усмехнулся и почесал бороду. – Каждый раз, когда он пытался переключить коробку передач, он откатывался назад, паниковал и снова останавливался. В конечном итоге он скатился до самого низа и начал оттуда. Я чуть живот не надорвал от смеха.

– Некоторым, – заметил Грег, – не дано водить механику. – Он наклонился и поднял с пола пакет, лежавший возле стойки. – Что это?

Охранник дневной смены замер, одна рука в хоккейной куртке, пиджак от формы на вешалке.

– Ах, это… Доставили сегодня утром, UPS из Нью-Йорка. Писателю с четырнадцатого этажа. Я позвонил в его квартиру и оставил сообщение на автоответчике.

Грег вернул посылку на пол.

– Полагаю, мистер Фицрой спустится за ней позже.

– Наверное. – Тим остановился по другую сторону стойки. – Я тут думал, Грег.

Пожилой охранник фыркнул.

– Опасное занятие.

– Я серьезно. Я думал о мистере Фицрое. Я уже четыре месяца здесь работаю и ни разу его не видел. Он никогда не спускается за почтой. Никогда не выезжает на машине. – Тим махнул в сторону посылки. – Я ни разу не говорил с ним по телефону – все время этот автоответчик.

– Я вижу его практически каждую ночь, – заметил Грег, откидываясь на стуле.

– Я как раз об этом и говорю. Ты видишь его по ночам. Бьюсь об заклад, ты ни разу не видел его до захода солнца.

Грег нахмурился.

– К чему ты клонишь?

– Все эти убийства, когда из людей высасывали кровь, я думаю, это дело рук мистера Фицроя. Думаю, он – вампир.

– А я считаю, ты выжил из ума, – сухо ответил Грег и резко опустил стул на все четыре ножки. – Генри Фицрой – писатель. Нечего ждать, что он будет жить как обычный человек. Что касается этих вампиров… – Он наклонился и достал из старого кожаного портфеля дневной выпуск желтой газеты. – Лучше прочти вот это.

Поскольку после семи полноценных матчей «Ливз» выигрывали в плей-офф дивизиона, первая полоса была посвящена хоккею. Анике Хэндл пришлось довольствоваться второй страницей.

Тим прочел статью, хмурясь, когда попадались длинные слова. Когда он закончил, Грег поднял руку, не давая ему сказать, и перевернул страницу. Колонка Анны Фэллоуз не взывала к разуму читателей – она играла на эмоциях вокруг смерти Аники Хэндл. Она полностью переложила вину на СМИ, признавая собственное участие в случившемся и требуя, чтобы запугивание прекратилось. Неужели на улицах недостаточно ужасов, чтобы создавать новые?

– Так вся эта история про вампиров выдумана?

– Похоже на то, разве нет?

– И все ради того, чтобы продать газеты. – Тим с отвращением покачал головой. Он пододвинул таблоид на другую сторону стойки и постучал пальцем по фотографии на первой странице. – Думаешь, «Ливз» в этом году дойдут до конца?

Грег фыркнул.

– Думаю, куда больше шансов, что Генри Фицрой – вампир.

Он махнул молодому охраннику, подавая знак, чтобы тот шел домой, а затем обогнул стойку, чтобы открыть дверь миссис Хьюз и ее мастифу.

– Сидеть, Оуэн! Ему не нужны твои поцелуи.

Вытирая лицо, Грег наблюдал за тем, как огромная собака направляется к лифту, таща за собой миссис Хьюз. Фойе всегда казалось меньше, после того как проходил Оуэн. Грег проверил, что замок на внутренней двери защелкнулся: его порой заедало – надо будет переговорить с обслуживанием здания, – а затем вернулся за стойку и взял газету.

Он вдруг замер: запах чернил и прикосновение к газетной бумаге всколыхнули в памяти ту ночь, когда вышла первая статья о вампирах. Он вспомнил реакцию Генри Фицроя на заголовок и вдруг понял, что Тим был прав. Он ни разу не видел мистера Фицроя до заката.

– Ну и что? – Он встряхнулся. – У человека есть право работать и спать тогда, когда ему вздумается.

Но все же он не мог забыть той звериной ярости, которая на мгновение проскользнула во взгляде молодого писателя, как не мог отделаться от тревоги, ледяными пальцами гладившей по шее.

* * *

Стоило свету покинуть город, как Генри Фицрой зашевелился. Он ощутил простыню, которая накрывала его обнаженное тело, и отдельно – каждую нить, прикасавшуюся к коже. Слабый поток воздуха коснулся его щеки, словно дыхание ребенка. Он ощутил три миллиона жизней в городе, и на мгновение какофония оглушила его, но затем он сумел вернуться к тишине. В последнюю очередь он ощутил себя. Глаза открылись – Генри уставился в темноту.

Он ненавидел просыпаться подобным образом, ненавидел чрезмерную уязвимость. Когда за ним наконец придут, это случится как раз в такой момент – не в часы забвения, но в час теней, когда солнце зашло, но тьма еще не наступила. Тогда он ощутит, как в грудь ему вогнали кол, и поймет, что пришла смерть, но ничего не сможет с этим поделать.

По мере того как Генри старел, момент пробуждения наступал все раньше, на несколько секунд приближаясь к дню. Но он никогда не происходил быстрее. Как и в свою бытность смертным, Генри просыпался медленно.

Столетия назад он спросил Кристину, как это происходило с ней.

– Словно я выхожу из глубокого сна – сейчас меня еще здесь нет, а в следующее мгновение я здесь.

– Тебе снятся сны?

Она перекатилась на бок.

– Нет. Вампирам не снятся сны.

– Наверное, этого мне не хватает больше всего.

Она улыбнулась и провела ногтем по внутренней стороне его бедра.

– Мы учимся видеть сны в момент пробуждения. Показать тебе, как это делается?

Временами ему казалось, что как только он проснется, то слышит голоса из прошлого – голоса друзей, любовниц, врагов; как-то раз он слышал голос отца, который кричал ему, чтобы он потарапливался, не то они опоздают. За прошедшие четыреста лет это больше всего походило на то, что мир смертных называл снами.

Он сел и начал потягиваться, но замер, внезапно ощутив тревогу. Совершенно бесшумно Генри встал с кровати и подошел к двери спальни. Если бы в квартире был кто-то живой, он бы почувствовал.

В квартире никого не было, но тревога не отпускала.

Он принял душ, оделся, с каждым мгновением уверяясь все больше – что-то было не так. Он вновь и вновь обращался к своим ощущениям, пытаясь понять, что стряслось. Когда он спустился вниз за посылкой, предчувствие усилилось. Та часть его натуры, что носила маску цивилизованности, обменялась любезностями с Грегом и пофлиртовала с пожилой миссис Маккензи, в то время как он просеивал мириады ощущений в поисках источника опасности.

Пока Генри направлялся обратно к лифту, он почувствовал на себе взгляд охранника, обернулся и едва заметно улыбнулся. Двери открылись – Генри шагнул внутрь. Сомкнувшаяся сталь не дала ему увидеть ответное выражение лица Грега. Что бы там ни беспокоило пожилого мужчину, с этим Генри разберется позже.

* * *

– Частный детектив Нельсон.

Поскольку Вики не могла знать, кто из звонивших окажется потенциальным клиентом, она решила, что все звонки будет принимать за рабочие. Ее мама возражала, но она возражала против многих вещей, которые Вики не собиралась менять.

– Вики, это Генри. Послушай, мне кажется, тебе лучше приехать сегодня.

– Почему? Нашел что-то новое и хочешь обсудить перед тем, как отправиться на пост?

– Я никуда не пойду сегодня.

– Что? – Она убрала ноги со стола и сурово посмотрела на телефон. – Надеюсь, у тебя есть веская причина остаться дома.

Она услышала его вздох.

– Если честно, то нет. Однако меня не покидает чувство.

– Вампирская интуиция? – фыркнула Вики.

– Можно и так сказать.

– То есть ты сегодня будешь сидеть дома просто потому, что у тебя предчувствие?

– Если коротко, то да.

– То есть пусть демоны свободно шатаются по городу, пока ты полагаешься на интуицию?

– Не думаю, что демоны придут сегодня.

– Что? Почему?

– Из-за того, что случилось прошлой ночью. Сила Божья снизошла и сказала «нет».

– Что сказала?

– Я и сам не очень понимаю.

– Что произошло прошлой ночью, Фицрой? – Она прорычала вопрос сквозь стиснутые зубы. Ей приходилось допрашивать враждебно настроенных свидетелей, так и те были куда щедрее на подробности.

– Послушай, я расскажу тебе, когда ты приедешь.

Ему не хотелось объяснять по телефону свой религиозный опыт женщине из двадцатого века. Даже при личной встрече будет не просто ее убедить.

– Твое предчувствие как-то связано с тем, что случилось прошлой ночью?

– Нет.

– Тогда почему…

– Послушай, Вики, за все эти годы я научился доверять своим чувствам. Наверняка тебе самой приходилось порой полагаться на интуицию, не так ли?

Вики поправила очки на носу. У нее не было особого выбора – приходилось верить в то, что Генри знает, что делает. В вампиров поверить было проще.

– Хорошо. Мне нужно еще кое-что сделать, но я приеду, как только смогу.

– Идет.

Его голос звучал совсем иначе, чем раньше, и Вики нахмурилась.

– Генри, все в порядке?

– Да… Нет… – Он снова вздохнул. – Просто приезжай, когда сможешь.

– Послушай, у меня… – Черт бы его побрал!

Вики уставилась на трубку, в которой раздавались гудки, говорившие о том, что Генри Фицрою не было никакого дела до того, что там у нее. И все же она должна была все бросить и поспешить к нему, потому что у него было предчувствие.

– Только этого мне не хватало, – пробормотала она, роясь в сумочке, – вампир в депрессии.

В списке, который для нее составил профессор информатики, было двадцать три имени: студенты, которые, по его мнению, могли использовать потенциал украденной компьютерной системы. Хотя он заметил, что зачастую на самых сложных домашних системах просто играют в игрушки, и ничего более.

– С такими параметрами и вы смогли бы поиграть, – добавил он.

Он понятия не имел, кто из двадцати трех носил черную кожаную куртку. Он не обращал внимания на подобные вещи.

– Кто-нибудь из них вел себя странно в последнее время?

Профессор устало улыбнулся.

– Мисс Нельсон, эти ребята по-другому себя и не ведут.

Вики сверилась с часами. 21:27. Было уже чертовски поздно. И куда ушло время? Не питая особых надежд на то, что Челлучи наконец окажется в офисе – она пыталась дозвониться до него начиная с четырех часов, – Вики набрала номер главного управления. Его все еще не было на месте. Дома его тоже не оказалось.

Оставив очередное сообщение, Вики повесила трубку.

– Пусть не говорит потом, что я не пыталась передать ему важную информацию.

Она прикрепила список к маленькой доске объявлений, висевшей у нее над письменным столом. На самом деле она понятия не имела, насколько важны эти имена. Шанс того, что они что-то значат, был минимальным, но другого у них не было. С ними Вики по крайней мере могла с чего-то начать.

21:46. Лучше бы ей отправиться к Генри и выяснить, что же случилось прошлой ночью.

– Рука Господа. Конечно.

Если забыть о демонах и Армагеддоне, Вики не представляла, что могло произвести подобное впечатление на четырехсотпятидесятилетнего вампира.

– Если забыть о демонах и Армагеддоне… – Она потянулась к телефону, чтобы вызвать такси. – А ты стала куда беспечнее относиться к концу света.

Ее рука легла на пластик, когда аппарат зазвонил и пронзительный звук заставил ее сердце подскочить.

– Ладно, не совсем беспечно.

Она глубоко вдохнула, взяла себя в руки и подняла трубку.

– Привет, дорогая, я не вовремя?

– Я как раз собиралась уходить, мам.

Еще пять минут, и ее бы уже не было в квартире. У ее матери было чутье на такие вещи.

– Так поздно?

– Еще даже десяти нет.

– Знаю, дорогая, но на улице темно, а с твоим зрением…

– Все в порядке с моим зрением. Я буду держаться освещенных улиц и обещаю быть осторожной. А теперь мне правда пора.

– Ты идешь одна?

– Я кое с кем встречаюсь.

– Не с Майком Челлучи?

– Нет, мам.

– Ой. – Вики практически услышала, как мать навострила уши. – Как его зовут?

– Генри Фицрой.

А почему бы и нет? У нее было лишь два способа отделаться от мамы – резко повесить трубку или удовлетворить ее любопытство.

– Чем он занимается?

– Он писатель.

С мамой можно было говорить искренне. Она вряд ли стала бы спрашивать, не является Генри кровососущим мертвяком.

– А как к этому относится Майкл?

– А как он должен относиться? Ты прекрасно знаешь, что между мной и Майком совсем не тот тип отношений.

– Если ты настаиваешь, дорогая. А этот Генри Фицрой симпатичный?

Вики на миг задумалась об этом.

– Да, симпатичный. Есть у него особая харизма…

Голос Вики сделался задумчивым, и ее мама рассмеялась.

– Звучит серьезно.

Фраза вернула Вики к реальности.

– Да, мам, это очень серьезно, а потому я должна идти.

– Хорошо. Я просто надеялась, что, если уж ты не сумела выбраться домой на Пасху, у тебя найдется немного времени сейчас, чтобы провести его со мной. Мои выходные прошли скромно – я посмотрела телевизор, в одиночку поужинала, затем рано легла спать.

Вики прекрасно понимала, что ею манипулируют, но это ничуть не помогало. Никогда не помогало.

– Хорошо, мам. У меня есть несколько минут.

– Не хочу доставлять тебе неудобств, дорогая.

– Мама…

Спустя почти час Вики положила трубку на рычаг, посмотрела на часы и застонала. Никто не умел так, как ее мама, заполнять время ничем.

– По крайней мере, за этот час не наступил конец света, – пробормотала она, прищурилась, пытаясь разглядеть номер Генри на пробковой доске, и стала набирать.

«В настоящий момент Генри Фицрой не может подойти к телефону…»

– Да чтоб тебя! – Она повесила трубку, не дослушав сообщение. – Сперва он просит меня приехать, а теперь куда-то свалил.

Едва ли его внезапно настигла смерть, пока Вики разговаривала с матерью по телефону. Она сомневалась, что даже вампирам хватит хладнокровия включить автоответчик, пока их расчленяют.

Вики накинула куртку, схватила сумочку и, предварительно включив собственный автоответчик, покинула квартиру. Двигаясь осторожно, она дошла до конца темной тропинки и вышла на тротуар, а затем направилась в сторону ярких огней на Колледж-стрит примерно в половине квартала от нее. Она собиралась заказать такси, но раз Генри не было дома, то можно и прогуляться.

Тот факт, что мама напомнила ей о болезни, никак не повлиял на ее решение. Никоим образом.

* * *

Генри схватил телефон и заскрежетал зубами, когда звонивший повесил трубку, хотя сообщение еще даже не закончилось. Немногие вещи выводили его из себя сильнее, а это случилось уже третий раз за вечер. Он включил автоответчик, когда сел писать, скорее по привычке. Он собирался отвечать только на звонки Вики. Но откуда ему было знать, кто звонит, если они бросали трубку? Он взглянул на часы. 23:10. Неужели что-то случилось? Он набрал номер Вики и полностью прослушал сообщение, прежде чем повесить трубку. Ничего нового он не узнал.

Где она?

Он подумывал отправиться к ней на квартиру и попытаться взять след, но отказался от этой идеи практически сразу. Интуиция продолжала твердить, что он должен оставаться дома, отчего Генри делался дерганым и нервным.

Что ж, раз уж ему все равно сидеть здесь, то он попытается использовать это чувство в своем творчестве.

Смит сделала шаг назад, сапфировые глаза были широко распахнуты. Она схватила опасную бритву капитана с маленькой подставки.

– Еще шаг, – предупредила она, голос ее приобрел страстные интонации, – и я тебя порежу!

Ничего не получалось. Генри вздохнул, сохранил файл и выключил компьютер. И куда запропастилась Вики?

Он был не в состоянии сидеть спокойно, поэтому вернулся в гостиную и взглянул на город. Впервые за все то время, что он жил в кондоминиуме, огни Торонто не впечатляли. Он мог думать лишь о том, как они погаснут и тьма распространится, пока мир не утонет в ней.

Генри включил стерео, вытащил диск, затем вернул его на место и выключил стерео. Он принялся мерить шагами комнату. Взад и вперед, взад и вперед, взад и…

Даже сквозь стеклянные дверцы он мог чувствовать присутствие гримуара, однако, в отличие от Вики, он называл его порождением зла без всяких сомнений. Чуть более ста лет назад его экземпляр был одним из трех последних настоящих гримуаров в мире, ну или по крайней мере так ему сказали, а у него не было причин сомневаться в человеке, который ему это сообщил, ни тогда, ни сейчас.

* * *

– Так вы Генри Фицрой? – Доктор О’Мара схватил ладонь Генри, его большие выцветшие глаза заблестели. – Я столько всего о вас слышал от Альфреда. Мне кажется, я уже вас знаю.

– А я вас, – ответил Генри, снимая вечерние перчатки и отвечая на рукопожатие с точно такой же силой. Волоски у него на затылке встали дыбом: у Генри было ощущение, что показать себя сильнее, чем этот человек, было бы столь же опасно, как и показать себя слабее. – Альфред очень вами восхищен.

Доктор О’Мара отпустил Генри и похлопал Альфреда по плечу.

– Правда?

В голосе слышалась угроза, и достопочтенный Альфред Уэверли, чье плечо слегка опустилось от стальной хватки доктора, поспешил заполнить паузу:

– Вы не подумайте, доктор, я ничего ему о вас не рассказывал, просто…

– Просто он постоянно вас цитирует, – закончил за него Генри и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой.

– Цитирует меня? – Выражение лица доктора О’Мара стало чуть менее мрачным. – Что ж, пожалуй, против такого никто не станет возражать.

Альфред просиял, его глаза блеснули, щеки зарумянились. Страх на его лице, заставивший Генри вмешаться, испарился, словно его никогда и не было.

– Прошу меня извинить, мистер Фицрой, но некоторые вещи требуют моего внимания, – доктор обвел рукой зал. – Альфред представит вас остальным гостям.

Генри наклонил голову и сощурился, глядя, как хозяин покидает комнату.

Остальные присуствующие – десять человек – немногим отличались от достопочтенного Альфреда – богатые, праздные и заскучавшие молодые джентльмены. Троих Генри уже знал, остальных видел впервые.

Когда с представлениями и любезностями было покончено и они наконец-то остались одни, Альфред спросил, принимая виски от одного из лакеев с ничего не выражающим лицом:

– Так что думаешь?

– Думаю, что ты ввел меня в большое заблуждение. – Генри отказался от предложенного напитка. – Этому месту далеко до притона беззакония.

Губы Альфреда нервно дернулись в улыбке, в мерцающем свете газовых ламп его лицо выглядело бледнее, чем обычно.

– Черт возьми, Генри, я никогда так не говорил. – Он провел пальцем по кромке бокала с виски. – Тебе повезло быть здесь. Гостей всегда двенадцать. Доктор О’Мара настоял на том, чтобы позвать тебя, после того как Чарльз… эмм… после несчастного случая с ним.

Несчастный случай? Чарльз был мертв, но викторианская чувствительность Альфреда не давала ему назвать вещи своими именами.

– Я собирался спросить тебя: почему доктор О’Мара желал видеть меня?

Альфред зарделся.

– Я ему все-все про тебя рассказал.

– Все?

Учитывая законы, запрещающие гомосексуальные отношения, и предпочтения Альфреда, Генри в этом сомневался, но, к его удивлению, молодой человек кивнул.

– Я ничего не мог с собой поделать. Доктор О’Мара из тех людей, от которых ничего не утаишь.

– Я в этом не сомневаюсь, – пробормотал Генри и поблагодарил Бога за то, что Альфред не знал, кем он являлся на самом деле. – С ним ты тоже спишь?

– Тише, Генри!

Но незаконнорожденный сын Генриха VIII терпеть не мог светских условностей, а потому просто повторил вопрос:

– Ты с ним спишь?

– Нет.

– Но переспал бы…

Альфред одновременнно выглядел несчастным и одухотворенным. Он кивнул.

– Доктор О’Мара великолепен.

Генри скорее воспользовался бы эпитетом «подавляющий». Харизма доктора напоминала приливную волну, которая смывала всех, кто не обладал подобной силой. Генри не имел ни малейшего желания попасть под такое влияние, но он прекрасно понимал, что, окажись он праздным юношей, каким выглядел, это вполне могло с ним случиться. Он видел, как это произошло с остальными гостями, и ему это совершенно не нравилось.

Вскоре после одиннадцати доктор исчез, а затем в недрах дома прозвучал гонг.

– Пора, – прошептал Альфред и схватил Генри за руку. – Идем.

Генри удивился, когда их группа из двенадцати юношей в безупречных вечерних костюмах прошествовала в подвал. Огромная центральная комната была освещена факелами. В одном углу стоял большой камень, высотой в половину человеческого роста. На нем не хватало лишь статуи рыцаря, чтобы сходство с криптой оказалось полным. Его сотоварищи начали раздеваться.

– Снимай одежду, – поторопил его Альфред и бросил Генри свободную черную накидку. – Надень вот это.

Генри внезапно все понял и подавил желание рассмеяться. Его привели как двенадцатого члена ковена – группа юных аристократов одевалась в черные простыни и дурачилась в закопченном подвале. Он позволил Альфреду помочь ему переодеться и забавлялся до тех пор, пока к алтарю не вышел доктор О’Мара.

На нем было красное одеяние цвета свежей крови. В правой руке он держал человеческий череп, а в левой – древнюю книгу. Он должен был выглядеть так же глупо, как и его почитатели. Но нет. Бледные глаза горели, а сила, которую он аккуратно сдерживал в гостиной, здесь пылала и воспламеняла всю комнату. При помощи голоса он доводил молодых людей до исступления – он то громыхал подобно грому, то переходил на шепот, обвивавшийся вокруг них, призывавший их приблизиться.

Вместе с истерией росло и отвращение Генри. Он стоял вдали от факелов, там, где тени были самыми густыми, и наблюдал. Ощущение опасности призывало его прятаться, пробегавший по спине холодок говорил: вне зависимости от того, насколько все кажется нелепым, по крайней мере для доктора это никакая не игра – распространявшееся от алтаря зло было очень реальным.

В полночь две неизвестные, одетые в черное фигуры держали над камнем сопротивляющуюся кошку, пока третий орудовал кинжалом.

– Кровь. Кровь! КРОВЬ! КРОВЬ!

Когда запах крови смешался с запахом дыма и пота, Генри почувствовал, как растет его собственная жажда. Пение сделалось громче и интенсивнее, пульсируя, словно сердце, и отдаваясь в нем. Накидки полетели на пол, обнажая плоть, – под кожей текла кровь… кровь… кровь. Генри оскалился и сделал шаг вперед.

Затем поверх толпы извивающихся тел Генри встретился взглядом с доктором.

Он знает.

Ужас прорвался сквозь жажду крови и заставил Генри бежать прочь. В одной лишь черной накидке, напуганный куда сильнее, чем за все триста пятьдесят лет, он вернулся в убежище перед самым рассветом и провалился в дневной сон, а лицо доктора все еще стояло у него перед глазами.

Следующей ночью, вопреки собственному желанию, он снова отправился в тот дом. Нужно было встретиться с опасностью. И устранить ее.

– Я знал, что вы вернетесь. – Доктор О’Мара не стал подниматься из-за письменного стола и махнул рукой в сторону свободного стула. – Прошу, садитесь.

Напрягая все чувства, Генри медленно вошел в комнату. Если не считать спящих слуг на третьем этаже, доктор был единственным в доме. Генри мог убить его и исчезнуть – никто бы не узнал. Вместо этого он сел, ведомый любопытством. Откуда этот смертный знал, кто он, и чего хотел?

– Ты очень хорошо маскируешься, вампир. – Доктор радушно улыбнулся ему. – Если бы я уже не знал о существовании вашего вида, то не придал бы значения болтовне юного Альфреда. Ты произвел на него впечатление. Как и на меня. Как только я понял, кто ты, то знал, что ты должен присоединиться ко мне.

– Вы убили Чарльза, чтобы освободилось место.

– Конечно. Число участников не может превышать двенадцати.

Когда Генри выразил свое отвращение, доктор лишь засмеялся.

– Я видел твое лицо, вампир. Ты хотел эти жизни, эту кровь. Разодрать эти свежие юные шеи. И они с радостью бы отдались тебе, прикажи я им. – Он подался вперед, бледные глаза горели холодным огнем. – Я могу организовывать подобное пиршество для тебя каждую ночь.

– А что взамен?

– Вечная жизнь. – Его ладони сжались в кулаки, а слова прозвучали как колокол. – Ты сделаешь меня таким же, как ты.

Этого было достаточно. Более чем достаточно. Генри вскочил со стула и бросился на доктора.

Но наткнулся на невидимый барьер, сдержавший его, как паутина муху. Он мог метаться на месте, но не мог двинуться ни вперед, ни назад. Мгновение он боролся с путами что было сил, а затем повис, тяжело дыша, оскалившись, беззвучный рык исказил его лицо в гримасе.

– Я так и думал, что ты откажешься сотрудничать. – О’Мара обошел письменный стол и встал близко к Генри, так что он мог чувствовать дыхание доктора, пока тот говорил. – Думал, я позер и дурак, не так ли, вампир? Ты не догадывался, что я владею подлинной силой – силой, добытой из темных мест при помощи отвратительных средств, благодаря поступкам, от которых даже у тебя поджилки затрясутся. Именно эта сила сдерживает тебя сейчас и продолжит сдерживать, пока ты не будешь моим.

– Ты не можешь заставить меня обратить тебя. – Незамутненная ярость в голосе Генри скрывала страх.

– Возможно. Ты физически силен, а ментально практически ровня мне. Я не могу испить твоей крови, потому что придется разрушить твои путы. – Доктор развернулся и взял со стола книгу, затем поднес ее к лицу Генри. – Но если я не могу тебя принудить, то я знаю, кто сможет.

Эту книгу в просаленном кожаном переплете красного цвета доктор держал прошлой ночью во время церемонии. В столь непосредственной близости исходившее от нее зло ударило Генри почти физически, и он закачался на невидимых цепях, удерживавших его.

– Это, – доктор О’Мара нежно погладил книгу, – один из последних подлинных гримуаров. Насколько мне известно, во всем мире существует еще лишь два других. Остальные – лишь бледные копии этих трех. Написавший их человек продал душу за эти сведения, но лукавый забрал ее прежде, чем мужчина успел воспользоваться столь дорого купленным знанием. Если бы у нас было время, дорогой мой вампир, я бы рассказал тебе, скольких сил мне стоило достать книгу, но у нас его нет – ты должен стать моим до рассвета.

Нескрываемое желание в его глазах было настолько сильным, что Генри затошнило. Он вновь принялся бороться, забился еще сильнее, когда вновь услышал смех доктора, увидел, как тот отошел назад.

– За месяцы церемоний я выяснил, что необходимо, чтобы контролировать демона, – сказал доктор будничным тоном, пока скатывал ковер перед огнем. – Демон может дать мне все, кроме вечной жизни. Но ее я могу получить от тебя, так что демон должен преподнести мне тебя. – Он поднял взгляд от пентаграммы, вырезанной в полу. – Сумеешь ли ты выстоять против владыки ада, вампир? Сомневаюсь.

Во рту у Генри пересохло, он тяжело дышал, но с новой силой принялся сопротивляться. Мышцы напрягались, суставы щелкали – он боролся за свою жизнь, а когда показалось, что он уже не сумеет сдержать вопль отчаяния, его правая рука пошевельнулась.

Доктор О’Мара зажег свечи, подсыпал отвратительно пахнущий порошок в огонь, раскрыл книгу и принялся читать.

Правая рука Генри снова пошевелилась. Затем левая.

В центре пентаграммы появилось мерцание.

Генри вдруг понял, что сила, питающая призыв, забирала силу от его пут. Они слабели. Слабели…

Мерцание нарастало, увеличивалось и превращалось в…

С яростным воплем Генри вырвался из пут и бросился через комнату. Прежде чем доктор что-либо понял, Генри схватил его, поднял и швырнул со всей оставшейся силой о противоположную стену. Голова доктора ударилась о деревянные панели, и дерево оказалось прочнее. Существо в пентаграмме исчезло, оставляя после себя лишь отвратительный запах и память об ужасе.

Ослабленный, дрожащий, Генри склонился над телом. Свет покинул бледные глаза, сделав их грязно-серыми. У стены лужицей натекла кровь, горячая и красная. Генри, который так отчаянно в ней нуждался, поблагодарил Бога за то, что мертвая кровь не вызывала жажды. Он скорее дал бы себе умреть от голода, чем напился крови этого человека.

По коже побежали мурашки, но Генри все же поднял гримуар с пола и, пошатываясь, вышел в ночь.

* * *

– Стоило его уничтожить.

Генри смотрел на гримуар, положив ладони на стеклянные дверцы книжного шкафа. Он никогда не задавался вопросом, почему он этого не сделал. Едва ли он хотел услышать ответ.

* * *

– Йоу, Виктория!

Вики медленно повернулась в открытой телефонной будке, ее сердце в этот момент очень правдоподобно изображало отбойный молоток.

Тони широко улыбнулся.

– Е-мое, ты чего такая нервная? Мне казалось, ты никак не работаешь по ночам.

– Больше не работаешь, – поправила она его машинально, пока сердце приходило в норму. – Да и потом, похоже на то, что я работаю?

– Ты всегда выглядишь так, будто работаешь.

Вики вздохнула и оглядела Тони. Выглядел он не очень. Грязь говорила о том, что спал он где попало, а заострившееся лицо намекало на то, что питался он тоже нечасто в последнее время.

– Выглядишь так себе.

– Бывали лучшие времена, – согласился он. – Я бы не отказался от бургера и картошки фри.

– Почему бы и нет.

Автоответчик Генри по-прежнему настаивал на том, что Генри был недоступен.

– Заодно расскажешь, чем занимался в последнее время.

Тони закатил глаза.

– Я что, похож на сумасшедшего?

* * *

Три угольных брикета горели под чугунной сковородкой, которую ему купила мама. Он впервые ею воспользовался и уже добавил золото, ладан и мирру. Три капли крови зашипели от жара, и Норман тут же отшатнулся, на всякий случай.

Прошлой ночью что-то не дало демону появиться, но поскольку подобное случилось единожды, то чисто статистически сегодня демон сможет пройти. Норман очень верил в статистику.

Воздух в центре пентаграммы задрожал. Обожженные пальцы Нормана защипало – неужели это случится вновь? Не должно было. Статистически не должно было.

И не случилось.

– Я призвал тебя, – заявил Норман, подаваясь вперед, когда демон полностью сформировался. – Я – твой хозяин.

– Ты – хозяин, – согласился демон.

Он выглядел несколько пришибленным и постоянно поглядывал назад.

Норман фыркнул, глядя на это жалкое орудие. После сегодняшней ночи он будет повелевать настоящим демоном, и уже ничто не сможет его остановить.

Глава 12

– Ты знаешь, что такое гримуар?

– Да, хозяин.

Демон сгорбился в самом центре пентаграммы. После испытанной накануне боли, когда его зашвырнуло обратно, он был осторожен.

– Хорошо. Ты отправишься вот сюда.

Хозяин указал на здание, отмеченное на карте. Демон сопоставил информацию с собственным видением города – куда более комплексной, менее ограниченной картинкой.

– Ты отправишься в это здание самым прямым путем. Ты заберешь гримуар из квартиры тысяча четыреста седьмой и сразу же принесешь его сюда, в пентаграмму, воспользовавшись той же дорогой. Люди не должны тебя увидеть.

– Должен покормиться, – мрачно напомнил демон хозяину.

– Хорошо, покормись по дороге. Я хочу гримуар как можно скорее. Ты понял?

– Да, хозяин.

Придет время, и он покормится тем, кто призывал его. Так ему пообещали.

Он чувствовал, что верховный демон, которому он служил, ждет. Чувствовал, как росла его ярость, когда он отклонялся все дальше от почти начертанного имени. Знал, что ощутит эту ярость на себе, когда вернется из этого мира.

На пути было достаточно жизней, и, поскольку выбор был огромным, он покормился в том месте, которое отмечало имя другого верховного демона. Потребуется еще четыре смерти, чтобы завершить это имя, но, возможно, второй хозяин защитит его от первого, если будет контролировать врата.

Демон не знал, что такое надежда, ибо само понятие было чуждо демоническим созданиям, но он ведал, что такое возможность, а потому делал все, что мог.

Тем не менее покормился он быстро и передвигался с опаской, не желая привлекать внимание силы, которая остановила призыв накануне. В прошлом демоны сражались с этой силой, и у него не было ни малейшего желания противостоять ей сейчас, да еще в одиночку.

Демон почувствовал гримуар, когда приблизился к зданию, указанному хозяином. Расправив крылья, он спланировал вниз, оставаясь лишь тенью на фоне звезд, и приземлился на балкон. Зов книги стал сильнее: темная сила отреагировала на появление демона.

Демон почувствовал, что поблизости есть жизнь, но не мог определить, что именно за существо – слишком быстрое для человека, но слишком медленное для демона. Он не понял, как такое возможно, но, в конце концов, понимание не было обязательным.

Он обнюхал металл, обрамлявший стекло, и не был впечатлен. Мягкий металл, смертный металл.

Тебя не должны видеть.

Если он не мог видеть улицу, то живые существа на улице не смогут увидеть его. Он запустил когти в раму и вырвал стекло.

* * *

Капитан Роксборо шагнул ближе, выставив руки, не спуская глаз с лезвия.

– Ты же не думаешь… – начал он.

Лишь молниеносные рефлексы спасли его от опустившейся бритвы и позволили вовремя отскочить назад. Свободная складка рубашки оказалась аккуратно рассечена, но до кожи лезвие не дошло. Он с трудом сдержал гнев.

– Я начинаю терять терпение, Смит.

Генри замер, пальцы зависли над клавиатурой. Он услышал шум на балконе. Тихий звук, походивший на шуршание листьев на ветру, но звук этот был чуждым.

В считаные секунды он оказался в гостиной – сильный запах тухлого мяса подсказал, что его ждет. Повинуясь двухсотлетней привычке, рука Генри скользнула к бедру, хотя он не носил меча с начала девятнадцатого века. Единственное имеющееся у него оружие – служебный револьвер – хранилось завернутым в промасленную тряпку в подвале. Вряд ли у меня хватит времени сбегать за ним.

Существо стояло, сжимая в когтях стеклянную дверь, на фоне ночного неба. Оно практически полностью заняло крохотную застекленную террасу, соединявшую столовую с балконом.

Яркой нитью в демоническую вонь вплетался аромат свежей крови, говоря Генри о том, что демон недавно покормился, в то время как сам он уже давно этого не делал. Генри глубоко нервно вдохнул. Каким же я был идиотом, что не защитил квартиру! Хотя бы открытая пентаграмма, как у реки Хамбер… Я должен был догадаться. Теперь придется иметь дело с последствиями.

– Стой, демон, тебя не приглашали войти!

Огромные желтые глаза без век посмотрели в его направлении, очертания демона изменились, подстраиваясь под движение.

– Мне приказано, – сказал он и швырнул дверь.

Генри скользнул вперед, и стекло ударилось об пол в том месте, где он стоял еще мгновение назад, не причинив никому вреда. Он увернулся от когтей, прыгнул и ударил обеими кулаками демона по голове. Та деформировалась, подобно мокрой пробке, поглощая удар. Демон замахнулся, поймал Генри, когда тот подался вперед, и швырнул вампира на кофейный столик. Генри перекатился, едва увернувшись от смертельного удара, и поднялся на ноги, сжимая в руках металлический прут. Отломанный конец был острым и ярко блестел.

Демон вскрыл Генри руку пониже локтя.

Давясь криком, вампир отшатнулся, почти упал и ткнул демона прутом в ногу.

Взмах крыла практически поймал его, но паника придала ему силы, и Генри пинками высвободился, чувствуя, как рвется под каблуками плоть демона. Удар, который предназначался его шее, пришелся на плечо Генри. Они оба полетели на пол. Генри ухватился за деформированную ступню и потянул что было силы. Голова демона оказалась прочнее телевизора Генри, но ненамного.

* * *

– Сидеть, Оуэн! Тихо! – Миссис Хьюз отклонилась назад, удерживая поводок, и едва успела закрыть дверь, прежде чем Оуэн с истерическим лаем потащил ее через коридор. – Оуэн, заткнись!

Пес так громко лаял, что она едва слышала собственные мысли. Звук разносился эхом, становясь даже громче, чем в четырех стенах ее квартиры. Неважно, насколько солидной была звукоизоляция между квартирами, звуки из коридора были всегда слышны. Нужно было вывести Оуэна на улицу, прежде чем комитет жильцов решит выселить их.

В конце коридора открылась дверь, и показалась голова соседа, которого она знала. Военный в отставке, он сам имел двух собак, чей лай она могла слышать сквозь открытую дверь – наверняка, они отреагировали на истерию Оуэна.

– Что с ним не так? – прокричал сосед, когда они оказались достаточно близко, чтобы его можно было расслышать.

– Не знаю.

Миссис Хьюз споткнулась и едва не упала, когда Оуэн со всей своей мощью внезапно кинулся на дверь Генри Фицроя и принялся царапать когтями края. Когда это не сработало, пес попытался сделать подкоп. Миссис Хьюз старалась оттащить его назад, но без особого успеха. Хотела бы она знать, почему ее Оуэн так невзлюбил мистера Фицроя. Правда, сейчас ей достаточно было знать, что ее не выселят за нарушение общественного покоя.

– Оуэн! Сидеть!

Пес проигнорировал ее.

– Он никогда прежде так себя не вел, – пояснила она. – Он внезапно принялся лаять, как будто сделался одержимым. Я думала, что, если выведу его на улицу…

– В любом случае так будет тише, – согласился сосед. – Могу я вам помочь?

– Пожалуйста. – Ее просьба прозвучала слегка отчаянно.

Вдвоем они кое-как дотащили заходящегося в лае мастифа до лифта.

– Не понимаю, – запыхавшись, произнесла миссис Хьюз, – обычно он мухи не обидит.

– Ну, он никого и не обидел – пострадала лишь пара барабанных перепонок, – заверил ее сосед, убирая ногу, которой он блокировал двери лифта. – Удачи!

Он слышал, как в шахте лифта раздается грудной лай Оуэна, как вторят его собственные собаки. А затем внезапно все прекратилось. Он остановился и нахмурился, услышал последний жалобный скулеж, за которым последовала полная тишина. Покачав головой, он вернулся в квартиру.

* * *

Тягучая желтая жидкость сочилась из ран. Демон схватил гримуар и захромал к балкону. Имена и заклинания делали книгу с демоническими сказаниями тяжелой до невероятности. Ничего столь тяжелого его еще не просили принести. А еще демону было больно. Несмертный, с которым он сражался, сделал ему больно. Его оболочка неохотно менялась с серой в черную крапинку на черную в серую крапинку, а мембрана правого крыла была порвана.

Он должен был вернуть гримуар хозяину, но сперва необходимо было подкормиться. Поврежденная мембрана выдержит спуск с этой высотки, но затем ему срочно понадобится жизнь, чтобы излечиться. Вокруг было полно жизней. Найти одну и забрать ее трудностей не составит.

Демон спикировал в ночи; на том месте, где он стоял мгновение назад, блестела желтая жидкость.

* * *

Миссис Хьюз улыбалась, слушая, как Оуэн скачет в кустах. К ее облегчению, в лифте пес успокоился и с тех самых пор был просто душкой. Словно читая ее мысли, Оуэн выскочил на открытое место, проверил, где она, радостно пролаял и снова ускакал прочь.

Она знала, что должна держать его на поводке, даже в овраге, но, когда они выходили на прогулку ночью, а вокруг никого не было, она позволяла ему побегать – как ради его удовольствия, так и ради своего. Им обоим было не в радость двигаться в темпе друг друга.

Засунув руки в карманы, миссис Хьюз втянула голову в плечи, укрываясь от внезапно налетевшего холодного ветра. Весна. Когда она была девочкой, весна наступала еще до Пасхи, она была в этом уверена: им никогда не приходилось надевать перчатки в середине апреля. Пронесся очередной порыв ветра, и миссис Хьюз наморщила нос. Пахло так, словно к востоку отсюда умерло животное размером с енота и сейчас уже наполовину разложилось. Хуже того, судя по звукам, доносившимся из кустов, Оуэн уже нашел труп и сейчас готовился покататься в этом запахе.

– Оуэн! – Она сделала несколько шагов вперед и приготовила поводок. – Оуэн! – Отвратительный запах тухлого мяса стал сильнее, и она вздохнула. Сперва истерика, теперь придется всю оставшуюся ночь купать пса. – Оуэ…

Конец слова демон вырвал из ее горла, поймал падающее тело второй рукой и притянул рану к зияющей дыре рта. С шумным хлюпаньем он принялся заглатывать кровь, которая была необходима ему, чтобы исцелиться. Демон пошатнулся и едва не упал, когда со спины в него врезалось нечто тяжелое, а когти прочертили болезненные полосы от плеча до бедра. Когда демон с рыком повернулся, кровавая слюна стекала по подбородку.

Оуэн оскалился, прижал уши и в очередной раз бросился на демона. Его собственный рык при этом больше походил на вой. Пес перевернулся в воздухе, получил скользящий удар и тяжело приземлился на три лапы. Его коричневое плечо стало практически черным от крови. Близость демона вводила пса в исступление – Оуэн снова зарычал и ударил по обвисшему крылу, сминая его мощными челюстями.

Прежде чем пес успел воспользоваться массивной шеей и плечевыми мышцами, демон лягнул его. Острый коготь прошелся по ребрам, прочертил рану в пятнадцать сантиметров – кишки мастифа, блестя, вывалились в грязь.

Оуэн в последний раз слабо мотнул головой, разодрав и без того покалеченную мембрану еще больше, затем блеск в его глазах померк, и, издав последний, исполненный ненависти рык, Оуэн умер.

Даже после смерти пес не разжал челюстей, и демону пришлось разорвать псу пасть, чтобы освободиться.

Спустя десять минут пара подростков спустилась в овраг в поисках укромного местечка. На тропинке было несколько крутых каменистых мест, а поскольку их глаза еще не привыкли к темноте, она казалась вдвойне опасной. Парень шел немного впереди, девушка шагала позади, держа его за руку: просто он желал оказаться в конце пути чуть больше, чем она.

Когда он начал падать, его свободная рука принялась колотить по воздуху. Девушка выпустила его ладонь, чтобы не последовать за ним. Парень ударился о землю с каким-то хлюпающим звуком и несколько мгновений лежал и пялился в темноту, стараясь проникнуть за ее завесу.

– Пэт?

В ответ он почти заскулил и кое-как поднялся на ноги. Ладони и колени были покрыты чем-то темным, как будто он упал в грязь. Девушка наморщила нос от неприятного запаха.

– Пэт?

Его глаза округлились, белки светились. Хотя он открывал рот, из него не исходило ни звука.

Она нахмурилась, сделала два робких шага вперед и присела на корточки. Земля под ее пальцами была влажной и немного липкой. Запах усилился. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и, поскольку от нее никто не ждал, что она будет вести себя как мужчина, она закричала. И продолжала кричать еще какое-то время.

* * *

Вики сощурилась, чтобы размытые огни вдалеке стали четче. Она знала, что яркий белый луч, освещавший овраг, шел от полицейской машины, хотя сам автомобиль не видела. Она слышала возбужденные голоса, но не различала толпы, которая шумела. Было поздно. Она уже должна быть у Генри. Но вдруг она чем-то поможет здесь… Одной рукой держась за бетонную стену, которая окружала головной офис корпорции «Манулайф», она повернула на площадь Сент-Полз и направилась в сторону света.

Ее до сих пор удивляло то, как несчастный случай привлекал толпу – даже за полночь в понедельник. Им всем что, не нужно утром идти на работу? Еще две полицейские машины с воем промчались мимо, а двое мужчин чуть не сбили ее с ног, торопясь посмотреть на происходящее. Она едва их заметила. Время было за полночь…

Ведя пальцами по бетону, Вики ускорила шаг, пока один из голосов не заставил ее замереть на месте.

– …У нее была вырвана шея, как у остальных.

Генри ошибся. Демон снова убил сегодня. Но почему здесь, практически в центре города, вдали от схем, которые выстраивали имена демонов? Это его чутье заставило Генри сегодня остаться в квартире…

– Черт!

Надеясь, что ее ноги сами найдут дорогу, Вики развернулась и побежала, пробивая путь сквозь все прибывающий поток любопытных. Она запнулась о поребрик, который не могла увидеть, ударилась плечом о непонятный выступ, который мог быть столбом, обогнула троих людей, которые не торопились уйти с ее дороги. Ей нужно было попасть к Генри.

Когда она оказалась возле его дома, мимо проехала «скорая» и, скрежеща шинами, свернула на Сент-Полз. За машиной по круговому проезду, подобно выводку зловещих гусят, последовала группа людей. Скорее всего, охранник оказался в их числе, потому что, когда она толкнула двери и оказалась в фойе, за стойкой никого не было.

– Дважды черт все это побери!

Она нагнулась в поисках кнопки, которая открывала внутреннюю дверь, но, как она и боялась, охранник запер дверь, а ключ взял с собой. Вики была слишком зла и слишком обеспокоена, а потому даже не стала ругаться – просто дернула дверь. На удивление, та распахнулась: замок сперва запротестовал, но затем металлический язычок, который не полностью вошел в паз, высвободился наружу. Она рванула внутрь, потратила секунду на то, чтобы осторожно запереть за собой дверь – старые привычки так просто не уходят, – пересекла фойе и принялась тыкать в кнопки лифта.

Она прекрасно знала, что повторное нажатие не ускорит процесс, но продолжала нажимать кнопку.

Казалось, что подъем на четырнадцатый этаж занял дни, нет, даже месяцы. Адреналин заставлял ее метаться по кабине. Двери Генри оказались заперты. Она была настолько уверена, что с ним что-то случилось, что ей и в голову не пришло постучать. Порывшись в сумке, она вытащила отмычки и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять дрожь в руках. Хотя страх по-прежнему поторапливал ее, она заставила себя медленно вставить подходящую отмычку и еще медленнее выполнила все манипуляции, имитирующие ключ в замке.

После нескольких болезненно затянувшихся секунд она уже было решила, что дорогой замок ей не по зубам, и желала, чтобы появился Грязный Гарри[12] и снес дверь с петель, но тут последний язычок поддался. Тяжело дыша, благодаря Бога за то, что строители решили не устанавливать электронику, она кинула отмычки в сумку и дернула дверь.

Дувший с балкона ветер прогнал большую часть вони, но миазмы разложения были все еще ощутимы. Вики вновь вспомнила о старушке, которую они нашли в разгар лета, когда она уже шесть недель как была мертва, но на этот раз воображение нарисовало старушке лицо Генри. Она знала, что запах шел от демона, но интуиция настаивала на другом.

– Генри?

Она потянулась назад и плотно закрыла дверь, затем нащупала выключатель. Она ни черта не видела. Генри мог лежать мертвым у ее ног, а она так и не…

Он был не совсем у ее ног. Генри распластался на перевернутой кушетке, порванная обивка наполовину скрывала его. И он не был мертв. Живые не способны сымитировать позу, в которой оказывается мертвое тело.

На ковре повсюду, словно лед катка, блестело стекло. Избежать его было просто невозможно. Балконная дверь, кофейный столик, телевизор – Вики, которую обучили наблюдать даже во время катастрофы, на ходу подмечала осколки разного цвета. Генри выглядел немногим лучше, чем его квартира.

Вики с трудом закрыла дверь на террасу, толкая ее по высыхающим липким лужам из желтой жидкости, затем опустилась на одно колено и прижала пальцы к влажной коже на шее Генри. Его пульс был настолько медленным, что, казалось, каждый следующий удар был своего рода запоздалой мыслью.

– Это нормально? Черт возьми, откуда мне знать, что для тебя нормально?

Она как можно осторожнее выпутала его из обивки и обнаружила, что каким-то чудом ни одна кость не оказалась сломана. Пока она аккуратно распрямляла его руки и ноги, Вики также подметила, что кости у него очень тяжелые, и теперь гадала, был ли это результат вампиризма или они достались ему по наследству от смертных предков. Хотя сейчас это не имело значения. У него на теле были многочисленные порезы и раны, оставленные как осколками стекла, так и когтями демона.

Даже самые глубокие из них едва кровоточили.

Кожа Генри была влажной и холодной, глаза закатились, и он ни на что не реагировал. У него наступил шок. И насколько бы правдивыми ни были легенды о вампирах, Вики знала, что в одном они точно ошибались. Генри был таким же бессмертным, как и она. Конкретно сейчас он умирал.

– Черт. Черт! ЧЕРТ!

Одной рукой она направила тело Генри, и то соскользнуло на разорванные подушки. Затем Вики перевернула софу и потянулась за сумкой. Маленькое лезвие швейцарского армейского ножа было самым острым, потому что она им пользовалась реже всего. Она приставила его к запястью – на коже появилась ямка, и Вики замерла, молясь, чтобы ее план сработал. Пусть легенды ошибаются во всем остальном, но только не в этом.

Оказалось, все не так больно, как она думала. Вики прижала ранку к его губам и ждала. Алая капля скатилась из уголка рта, прочертив красную линию у Генри на щеке.

Затем его горло задвигалось, делая маленькие конвульсивные глотки. Она почувствовала, как его губы приросли к ее запястью, его язык скользнул раз, другой, слизывая кровь. Волосы у нее на затылке встали дыбом, и почти против воли она сильнее прижала рану к его рту.

Генри начал пить, сперва жадно, затем, когда понял, что ему не откажут в крови, более спокойно.

Поймет ли он, когда надо остановиться? Ее дыхание стало неровным, ощущения, прокатывавшиеся по руке, отдавались в других частях ее тела. Смогу ли я его остановить, если он не остановится сам?

Две минуты, три – она наблюдала за тем, как он пьет кровь, и в тот момент в нем не существовало ничего, кроме голода. Все это напомнило ей о том, как ребенок приникает к груди матери, и под слоем одежды – куртка, свитер, лифчик – ее соски затвердели. Теперь она понимала, почему столь многие истории связывали кровь и секс – это был один из самых интимных моментов в ее жизни.

* * *

Сперва пришла боль, затем была кровь. Ничего, кроме крови. Весь мир был кровью.

* * *

Она наблюдала за тем, как сознание возвращается к Генри. Его рука схватила ее и плотнее прижала ко рту.

* * *

Он чувствовал жизнь, которая давала ему кровь. Чуял ее, слышал. Он узнал эту жизнь и боролся с красной дымкой, твердившей, что эта жизнь должна принадлежать ему. Так легко было поддаться голоду.

* * *

Она видела внутреннюю борьбу, когда Генри сделал последний глоток и оттолкнул ее запястье. Вики не понимала. Она чувствовала его нужду, то, как ее тянуло утолить его жажду. Она подняла запястье и снова поднесла к его губам, алые капли сочились из пореза.

Он оттолкнул руку с поразившей ее силой, следы его пальцев белым отпечатались на ее руке. К сожалению, он растратил на это последние силы – его тело обмякло, голова скатилась на плечо.

Боль от его захвата помогла прогнать туман в голове, хотя думать все еще было сложно. Вики сменила позу. Комната то расплывалась перед глазами, то снова становилась четкой. Выныривая из темноты, Вики поняла, почему Генри остановился. Она не могла дать ему достаточно крови, при этом не пожертвовав собой.

– Вот дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – Не слишком оригинально, но Вики почувствовала себя лучше.

Она устроила его на кушетке, прощупала и вытащила из кармана брюк ключи – если она собиралась спасти Генри, нельзя было больше терять времени на то, чтобы взламывать замки отмычками. Ему требовалось больше крови. Надо найти Тони.

Вики резко поднялась на ноги, что оказалось ошибкой – мир покачнулся, и она скорее заковыляла к двери, нежели побежала. Как он мог выпить столько крови за столь короткое время? Тяжело дыша, она вышла в коридор и потрусила к лифту.

* * *

– Боже мой, это же Оуэн!

Оуэн? Грег протолкался сквозь толпу в первый ряд. Если Оуэн был ранен, то миссис Хьюз могла понадобиться его помощь.

Но Оуэн был не просто ранен. Его пасть была разорвана.

А миссис Хьюз не мог помочь уже никто.

* * *

Ей нужно было попасть на перекресток Янг и Блур, но тело отказывалось подчиняться. Головокружение становилось лишь сильнее, и она переползала от одного твердого предмета к другому, отказываясь сдаваться. На Черч-стрит вопрос о том, чтобы не сдаваться, уже не стоял.

– Йоу, Виктория.

Сильные руки подхватили ее, когда она падала. Вики вцепилась в джинсовую куртку Тони и держалась до тех пор, пока тротуар не перестал грозить ударить ее по лицу.

– Ты в порядке, Виктория? Выглядишь дерьмово.

Она оттолкнулась от него и схватилась за его руку вместо куртки. И как мне ему об этом сказать?

– Тони, мне нужна твоя помощь.

Мгновение Тони изучал ее лицо, бледные глаза сузились.

– Тебя кто-то бил?

Вики покачала головой и тут же пожалела об этом.

– Наркотики?

– Нет, конечно! – От возмущения она выпрямилась.

– Тогда что, черт возьми, с тобой стряслось? Двадцать минут назад ты была в порядке.

Вики сощурилась: яркий свет уличных фонарей не давал сфокусироваться. Тони был скорее зол, чем обеспокоен.

– Я объясню по дороге.

– Кто сказал, что я куда-то пойду?

– Тони, пожалуйста…

Момент, который потребовался ему, чтобы принять решение, показался Вики самым долгим в ее жизни.

– Ну, мне все равно нечем заняться. – Он позволил Вики потащить себя вперед. – Однако лучше бы тебе придумать хорошее объяснение.

* * *

Круглыми глазами Грег смотрел через плечо кряжистого полицейского. Он видел лишь кроссовку миссис Хьюз, подошва которого была перепачкана кровью, и часть ноги в спортивных штанах – фигура судмедэксперта скрывала остальное. Бедная миссис Хьюз. Бедный Оуэн.

– Никаких сомнений. – Судмедэксперт поднялся и дал знак санитарам скорой помощи позаботиться о трупе. – То же, что и в остальных случаях.

По толпе прокатился перепуганный шепот. То же, что и в остальных случаях. Вампир!

Один из детективов отреагировал на шум, повернулся и грозно посмотрел вверх по склону холма.

– Что, черт возьми, там делают все эти люди? Выведите их за машины! Сейчас же!

Грег двинулся вместе с остальными, но он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы обратить внимание на догадки людей вокруг. Несмотря на поздний час, он узнал в толпе нескольких жителей их дома. Генри Фицроя среди них не было. Как и многих других, стоило признать, но отсутствие мистера Фицроя вдруг стало важным.

Оуэн любил всех, кроме Генри Фицроя. Грег никак не мог забыть выражение, появившееся в глазах молодого мужчины, как и тот ужас, которое оно вызвало. Он не сомневался, что мистер Фицрой был способен убить. Вставал вопрос: убил ли он в действительности?

Протискиваясь сквозь толпу, Грег поспешил обратно на Блур-стрит. Пора было получить ответы.

* * *

Вампиры. Демоны. Тони стучал ногтем большого пальца по зубам и изучающе смотрел Вики в лицо с осторожно-нейтральным выражением.

– Почему ты рассказала мне этот секрет?

Вики оперлась о стенку лифта и помассировала виски. Действительно, почему?

– Ты был ближе всех. Ты мне должен. И я верю, что ты не выдашь тайны.

Он выглядел сперва испуганным, затем довольным. Уже давно никто не доверял ему по-настоящему. Тони улыбнулся и внезапно оказался намного младше.

– Все взаправду, не так ли? Никакого дерьма?

– Никакого дерьма, – устало согласилась Вики.

* * *

Тони аккуратно подошел к софе, стараясь не ступать на стекло, и посмотрел на Генри круглыми глазами.

– Он не очень-то похож на вампира.

– А ты чего ожидал? Смокинг и гроб?

За то время, что Вики отсутствовала, ничего не поменялось – Генри не выглядел лучше, но и хуже ему тоже не стало.

– Эй, успокойся, Вики, все это, знаешь ли, странно.

Она вздохнула и убрала со лба Генри рыже-золотистый локон.

– Знаю. Прости. Я волнуюсь.

– Все тип-топ. – Тони подошел ближе к кушетке и похлопал ее по руке. – Я понимаю, что значит волноваться. – Он набрал полную грудь воздуха и вытер ладони о джинсы. – Что мне надо делать?

Она показала ему, где встать на колени, и поднесла свой нож к его запястью.

– Может, лучше я сам? – предложил он, видя ее нерешительность.

– Да, наверное.

На фоне бледной кожи его кровь выглядела очень красной. Вики чувствовала, как дрожит его рука, пока она подносила ее ко рту Генри.

Что, черт возьми, я творю? – подумала она, когда Генри принялся сосать кровь, а лицо Тони приняло почти блаженное выражение. Я выступаю в роли сутенера для вампира.

* * *

Снова кровь, но на этот раз нужда была не столь большой, и потребовалось гораздо меньше времени, чтобы он осознал мир вокруг него.

* * *

– Он действительно сосет. Он и правда…

– Вампир. Да.

– Эмм… интересно. – Тони чуть пододвинулся и потянул штанину джинсов.

Вспомнив свои ощущения, Вики была благодарна, что Тони не видит, как она краснеет. Она скинула куртку и направилась в ванную, гадая, найдется ли в аптечке современного вампира что-то полезное. Набору для первой помощи, который Вики держала в сумочке, было не под силу справиться с ранами Генри, хотя, если придется, она поэкспериментирует.

На удивление, у современного вампира нашлись бинты и пластырь. Подхватив их, а также две влажные тряпки, полотенце и махровый халат, висевший на двери, она поспешила обратно в гостиную, опираясь о стены и мебель, где возможно.

Она обработает глубокий порез на руке Генри, а затем отдохнет. Возможно, в течение нескольких дней.

* * *

Повозившись с замком, Грег открыл шкафчик в комнате отдыха и вытащил из коробки колышек для крокета.

– В качестве меры предосторожности, и только, – сказал он себе, оценивая заостренный конец. – Это разумная мера предосторожности.

* * *

Стараясь не думать о том, насколько глубока рана и насколько велик ущерб, Вики промыла ее, сжала края разорванной кожи и мышц как можно плотнее и перемотала руку бинтом. Рука Генри дрожала, но он не пытался вырваться.

Тони осторожничал и старался отвести взгляд.

* * *

Когда к нему вернулось сознание, Генри смутился. У кого он пил кровь? Он явно угадывал запах Вики, но не знал парня.

Он чувствовал, как к нему возвращается сила, как начинает исцеляться тело теперь, когда кровь, которую он выпил, может пойти на что-то другое, кроме как поддержание его жизни. Сейчас ему требовалось лишь время.

* * *

– Думаю, он закончил.

– Он остановился?

Тони продемонстрировал свое запястье.

– Полагаю, «закончил» означает именно это.

Порез бал заметен, но всего лишь одна капля скатилась по грязному рукаву джинсовой куртки.

Вики подалась вперед.

– Генри?

– Погоди минутку, Виктория. – Тони подался назад и встал. – Если ты собираешься его будить, дай мне сперва уйти.

– Что?

– Он меня не знает. Не думаю, что мне стоит присутствовать, пока ты пытаешься его убедить, что я не сболтну.

Вики прикинула ситуацию и решила, что мысль не такая уж плохая. Она не знала, как Генри отреагирует на то, что она выдала его секрет абсолютному незнакомцу. Она бы на его месте взбесилась.

Она проводила Тони до двери.

– Как ты себя чувствуешь?

– Возбужден. Ну и голова немного кружится, – добавил он прежде, чем она успела отреагировать. – Думаю, он выпил у меня поменьше, чем у тебя. К тому же я моложе.

– И куда болтливее. – Она ухватила его за плечо и слегка встряхнула. – Спасибо.

– Эй, да я бы ни за что не упустил возможность. – На миг он стал открытым и уязвимым, затем самодовольная ухмылка вернулась. – Потом расскажешь, чем это все закончилось.

– Обязательно. – Вики вытащила из кармана несколько помятых купюр и сунула ему в ладонь. – Пей больше жидкости в ближайшие дни. И постарайся, чтобы охранник тебя не заметил, когда будешь выходить.

– Не учи ученого, Виктория.

* * *

В лифте Грег хлопал себя по ноге колышком в полметра длиной. На самом деле он не верил, что Генри Фицрой – вампир, но он не верил и в то, что миссис Хьюз мертва, а она совершенно точно была мертва. За свою долгую жизнь он понял одно: вера не имеет ничего общего с реальностью.

На четырнадцатом этаже он распрямил плечи и шагнул в коридор, полный решимости выполнить свой долг. Он не считал себя особо смелым, но он нес ответственность перед жильцами дома. Он выстоял против нацистов, он выстоял в Корее, справится и сейчас.

У дверей Генри Фицроя он проверил, что брючина скрывает колышек – он не собирался им пользоваться без крайней необходимости, – и постучал.

* * *

– Черт!

Вики перевела взгляд с Генри на дверь. На полицию было не похоже – те стучали особым образом, который было ни с чем не спутать, – но и игнорировать стук не стоило, поскольку могло выйти только хуже. Если кто-то на улице видел демона на балконе Генри…

В глазок она увидела искаженное лицо пожилого охранника со стойки у входа. Пока она наблюдала, он поднял руку и постучал снова. Вики понятия не имела, что ему нужно, да ей было все равно. Он не мог поговорить с Генри, а ей нужно было избавиться от него, причем так, чтобы он не увидел то поле боя, в которое превратилась гостиная. Если охранник что-то подозревал – а судя по выражению его лица, он явно был чем-то недоволен, – ей стоило убедить мужчину в том, что Генри был занят последние пару часов. Ну а если он ничего не подозревал, стоило закрепить это впечатление.

* * *

Это сумасшествие, вдруг понял Грег. Мне стоило прийти сюда после восхода, когда он спит. Пальцы нервно задвигались по крокетному колышку. Я могу взять общий ключ и удостовериться тем или иным способом…

Дверь распахнулась, и у него отвисла челюсть. Перед ним стояла женщина со взъерошенными волосами, кое-как завернутая в мужской халат, и сонно смотрела на него.

Вики выключила весь свет, кроме единственной лампы в коридоре сразу за ней, в надежде, что та ослепит охранника и не даст увидеть все, что не закрывало ее тело. Она встала между дверью и косяком, опираясь на них, и позволила халату сползти чуть ниже на всякий случай. Она не собиралась поражать охранника своей красотой, но если она правильно «прочла» пожилого мужчину, то подобная ситуация должна смутить его.

Возможно, идея была глупой, но ничего другого ей на ум не пришло.

– Могу я вам помочь? – спросила она, прикрывая рукой не совсем фальшивый зевок.

– Эмм… нет, я… то есть мистер Фицрой дома?

– Да. – Вики улыбнулась и поправила очки на носу. Халат сам сполз еще чуть ниже. – Но он спит. Он вроде как… – она выдержала паузу достаточно долго, чтобы уши охранника успели покраснеть, – вымотался.

– Оу. – Грег прочистил горло и принялся думать, как он мог с достоинством выйти из ситуации. Было совершенно очевидно, что Генри Фицрой не покидал своей квартиры в прошедшие часы. И было совершенно ясно, что он не впивался клыками в шею этой молодой женщины или любые другие части ее тела. На которые Грег не смотрел. – Я просто, эмм… то есть, в общем, в овраге произошел инцидент, и я подумал, что он мог что-то видеть или слышать, поскольку он, как правило, не спит ночью. То есть я знаю, что его окна выходят на другую сторону…

– Не думаю, что он что-то заметил. Он был… – снова пауза, снова лицо охранника залилось краской, – занят.

– Послушайте, мне правда жаль, что я вас потревожил. Я поговорю с мистером Фицроем в другой раз.

Охранник выглядел таким подавленным, что Вики инстинктивно протянула руку.

– Этот инцидент случился с кем-то, кого вы знали?

Грег кивнул, реагируя на сочувствие в ее голосе.

– Миссис Хьюз и Оуэн. Оуэн был ее псом. Они жили в квартире в конце этого коридора.

Он указал направление, и Вики перестала дышать, когда увидела, что у него в руке.

Грег проследил за ее взглядом и покраснел еще больше. Ярко нарисованные полосы на верхушке крокетного колышка, казалось, насмехались над ним. Он и забыл, что взял его с собой.

– Дети, – торопливо пояснил он. – Оставляют вещи повсюду. Я просто отношу на место.

– А…

Вики заставила себя отвести взгляд от колышка. Если она проявит к нему слишком большой интерес, то может все испортить, а попытка выбросить его в шахту лифта – именно это Вики и хотелось сделать, – скорее всего, может рассматриваться как проявление большого интереса.

– Мне очень жаль женщину и ее собаку, – выдавила она.

Он снова кивнул.

– Мне тоже. – Затем он выпрямился, и Вики увидела, как чувство долга и ответственность берут верх. – Мне пора возвращаться на свой пост. Простите, что побеспокоил. Доброй ночи, мэм.

– Доброй ночи.

Он дождался, когда щелкнет замок, затем направился обратно к лифту. Когда двери кабины закрылись, он посмотрел на колышек в руке и покачал головой. Последний раз он так оконфузился в девятнадцать, во время Второй мировой: тогда он по ошибке зашел в женский туалет ВМС.

– Вампиры, ха! Похоже, я старею.

Вики сползла по двери с внутренней стороны, чувствуя слабость в коленках. Они едва не попались. Включив свет в гостиной, она аккуратно подошла к Генри.

Его глаза были открыты, одной рукой он прикрывал их от яркого света.

– Чувствуешь себя лучше? – спросила она.

– Зависит от того… с чем сравнивать.

Он свесил ноги с софы и сел. Он уже давно так отвратительно себя не чувствовал.

Вики протянула руку и поддержала его, когда он чуть не рухнул обратно.

– Очевидно, мистер Стокер не преувеличивал, когда писал о восстановительных способностях вампиров.

Генри попытался улыбнуться, но не особо преуспел.

– Мистер Стокер был писакой.

Генри повращал обоими плечами и вытянул ноги. Судя по всему, все работало, но не слишком хорошо и при этом болело.

– Кто был тот парнишка?

– Его зовут Тони. Он уличный с детства. И он принимает людей такими, какие они есть.

– Даже вампиров?

Она оценила выражение его лица. Судя по всему, Генри не злился.

– Даже вампиров. И он знает, каково это – желать, чтобы тебя оставили в покое.

– Ты ему доверяешь?

– Безоговорчно. Иначе я бы придумала другой план. Позвала кого-то еще.

Хотя Вики понятия не имела, к кому обратилась бы в таком случае. Челлучи даже не пришел ей на ум. Ни разу. Что только доказывает, что даже в полубессознательном состоянии я умнее, чем кажусь. Челлучи точно бы меня не поддержал. Думаю, можно было бы ограбить Красный Крест.

– Тебе требовалось больше крови, но ты не стал…

– Я не мог, – он тихо прервал ее. – Если бы я выпил больше, то забрал бы все. – Его глаза под фиолетово-зеленым синяком на лбу смотрели мрачно. – Если выпить слишком много крови от одного человека, то можно потерять контроль. Я чувствовал твою жизнь и растущее желание ее забрать.

Тут Вики улыбнулась – она ничего не могла с собой поделать.

– Что?

Генри не понимал, чему тут можно было улыбаться. Сегодня ночью они оба были близки к смерти.

– Мне в голову пришла строчка из детской книжки: «Он же не ручной лев»[13]. Ты совсем не ручной, верно? Хоть и выглядишь цивилизованным.

Он задумался на мгновение.

– Нет, пожалуй, согласно твоим стандартам, не ручной. Тебя это пугает?

Ее брови взлетели вверх, но тут же опустились. Она слишком устала, чтобы сохранять это выражение.

– Ой, вот только не начинай.

На этот раз он улыбнулся и поднял ее руку, поворачивая запястье к свету.

– Спасибо, – сказал он и нежно провел пальцем по вене.

Волоски на теле Вики встали дыбом – ей пришлось сглотнуть, прежде чем она смогла заговорить.

– Не за что. Я бы сделала то же самое для любого.

Генри по-прежнему держал ее руку, но его улыбка стала более изумленной.

– Ты в моем халате.

Поправив очки на носу, Вики постаралась не смотреть на кучу одежды, которую она скинула на обеденный стол.

– Долгая история.

Она позволила ему усадить себя рядом и нервно облизнула губы. Кожа пылала в месте его прикосновения. А ведь он касается всего-то только моей руки.

Затем его выражение изменилось – Вики повернулась, чтобы посмотреть, что вызвало такой ужас и неверие. Одна дверца стенного шкафа была открыта, стекло, на удивление, осталось целым.

– Демон, – голос Генри вторил выражению его лица, – забрал гримуар.

Глава 13

Генри вскочил на ноги и пошатнулся.

– Я должен…

Вики подхватила его и усадила обратно на софу, прежде чем он упал.

– Что ты должен? Ты не в состоянии куда бы то ни было идти.

– Я должен вернуть гримуар, прежде чем призовут верховного демона. – Он стряхнул с себя ее руки и снова встал, распрямляя плечи. – Если я начну прямо сейчас, возможно, мне удастся отследить демона. Доставить гримуар он может только в физической форме.

– Как ты его отследишь?

– По запаху.

Вики взглянула на балкон, затем перевела взгляд на Генри.

– Забудь об этом. У него есть крылья. Демон полетит. Мне все равно, кто ты такой, – ты не можешь отследить того, кто не оставляет следов на земле.

– Но…

– Но ничего. Если бы не твоя природа, ты сейчас был бы мертв. Возможно, у меня нет многовекового опыта столкновения со смертью, но я видела достаточно, чтобы понять.

Она была права. Генри шагнул к окну и прислонился лбом к стеклу. Прохладное и гладкое, оно облегчало головную боль. Его тело работало, но болело целиком. Он не помнил, когда последний раз чувствовал такую слабость и такую боль. Теперь, когда прилив энергии после кормления остался позади, тело настаивало на том, чтобы он дал ему отдохнуть и исцелиться.

– Ты спасла мне жизнь, – признал он.

– Тогда нечего ею разбрасываться.

Вики ощутила, как от пореза на запястье пробежали отголоски тепла. Она проигнорировала их. Возможно, им предоставится шанс начать с того места, на котором они остановились, но сейчас было не время. Кроме того, едва ли мы выдержим нечто серьезнее, чем петтинг. Вики сгребла свою одежду, направилась в кухню и закрыла за собой дверь с жалюзи.

– Ты сделал, что мог, теперь позволь кому-то еще продолжить дело.

– Тебе?

– А ты видишь рядом еще кого-то?

Генри выдавил из себя полуулыбку.

– Нет.

В этом она была тоже права. Ему дали шанс, и он его провалил.

– Хорошо. – Она застегнула молнию на джинсах и скинула халат. – Можешь присоединиться ко мне после заката, если к тому времени станешь мобильным.

– Дня отдыха мне должно хватить. Ладно, я буду не в лучшей форме, но смогу функционировать, – поправился он, когда Вики фыркнула.

– Этого достаточно. Я оставлю сообщение на автоответчике, как только буду знать, где окажусь.

– У тебя меньше двадцати четырех часов, чтобы найти человека с гримуаром в городе с населением в три миллиона. Вики, может, ты и была хорошим копом…

– Я была лучшей, – проинформировала она его, аккуратно натягивая толстовку поверх очков.

– Хорошо. Ты была лучшей. Но не настолько хороша. Никто не может быть настолько хорош.

– Может, и нет. – Тон ее голоса явно говорил о том, что она с этим не согласна. – Но пока ты ночами ждал, когда демон нанесет удар, я не сидела на жопе ровно. – Аккуратно переступая через стекло, она вернулась к софе и села, чтобы надеть ботинки. – Среди прочего демон украл супернавороченную компьютерную систему. Судя по всему, это страшно умная и быстрая штука. Я сегодня ходила в Йоркский университет – нашлось достаточно зацепок, чтобы искать в том направлении, – и поговорила с главой факультета информатики. Он дал мне список из двадцати трех студентов, которые могут заставить этот компьютер вытворять чудеса. – Она выпрямилась и поправила очки на носу. – Так что вместо того, чтобы искать одного человека среди трех миллионов, мне достаточно проработать двадцать три из двадцати четырех тысяч.

– Потрясающе. – Генри сорвал с себя лохмотья, в которые превратилась рубашка, и прошагал обратно к софе. Аккуратно сев, он швырнул ткань в разбитый телевизор. – Один из двадцати трех из двадцати четырех тысяч.

– Шансы не так уж плохи. Кроме того, мне не придется работать со всеми двадцатью четыремя тысячами. Люди в списке являются частью довольно узкой группы. Если я не смогу их найти, то уж точно сумею разузнать о них.

– За один день? Потому как гримуаром воспользуются следующей ночью, и тогда начнется резня. Больше времени у тебя не будет.

Она подняла подбородок и насупила брови.

– И что ты предлагаешь? Сдаться, потому что ты считаешь, это невыполнимо? Ты думал, будто можешь справиться с мелким демоном, помнишь? – Она пробежала взгядом по его ранам. – Ты тоже небезупречен, когда дело касается некоторых вещей.

Генри закрыл глаза. Ее слова ранили глубже, чем любой удар, нанесенный ему сегодня. Но она была права. По его вине гримуар забрали, по его вине миру грозили боль и смерть в масштабе, который немногие смертные могли себе представить.

– Генри, прости. Я не должна была.

– Но это правда.

Она подошла ближе. Он ощущал, как биение ее сердца заставляет вибрировать воздух. Вики сжала его руку в своей. Генри ждал дежурных фраз, которые не облегчат его вину.

– Да, – согласилась она.

Его глаза широко распахнулись.

– Но ты бы не прожил так долго, если бы не научился извлекать уроки из своих ошибок. Когда я найду этого человека, мне понадобится прикрытие.

– Ну что ж, спасибо большое.

Только этого ему не хватало – к нему проявляет снисходительность девчонка, чьи предки наверняка ковырялись в земле на крестьянском наделе, когда он разъезжал верхом подле короля. Он высвободил свою ладонь из ее пальцев и постарался не морщиться, когда движение отозвалось в ране на руке.

– Прежде чем вы начнете задирать нос, ваше королевское величество, возможно, вы подумаете, кого еще я могу использовать? Поверь мне на слово, обвинение в призыве демона не впечатлит полицию. Не уверена, что это даже считается преступлением.

– А как же юный Тони?

– У Тони своя дорога. Кроме того, в этом он мне помочь не может.

– То есть я единственный во всем городе?

– Мы – единственные в городе.

На мгновение их взгляды встретились, и Вики поняла, что совершила глупость – все истории и фильмы о вампирах предупреждали об этом. Миг ей казалось, будто она балансирует на краю пропасти, и она боролась с желанием броситься вниз. Затем момент прошел, вместо пропасти перед ней была пара усталых карих глаз, и она поняла, что ее сердце бьется чуть быстрее, чем если бы перед ней был человек, а не вампир. Или мужчина в роли вампира. Или вампир в роли мужчины. Или еще что-то. Чудесно. Город, нет, весь мир вот-вот вспыхнет адским пламенем, а я думаю своим либидо.

– Мне лучше начать пораньше. Лучше я пойду.

– Пожалуй, да.

Десятки вещей так и остались несказанными.

Он смотрел, как она надевает куртку, биение ее сердца было почти непреодолимым. Если бы он выпил чуть больше ее крови, то не сумел бы остановиться и забрал бы ее жизнь. Такие кормежки были самыми приятными, и многие вампиры погибли, пристрастившись к ним. Она спасла их обоих, приведя мальчишку. Она в самом деле была потрясающей женщиной: немногие смертные сумели бы противостоять его жажде.

Он хотел еще. Больше ее. Если они переживут последующие двадцать четыре часа…

Вики остановилась по дороге к двери, ухватившись за спинку стула в качестве поддержки.

– Только сейчас вспомнила – где ты был раньше? Я звонила, но постоянно попадала на автоответчик.

– Ты поэтому так припозднилась?

– Ну какой смысл приходить сюда, если тебя нет дома?

– Я был дома. Я включил автоответчик, чтобы фильтровать звонки. – Его брови поползли вверх, в то время как она насупилась. – Что? Ты так не делаешь?

– Если я дома, то отвечаю на звонки.

– Если бы я ответил и ты оказалась здесь, когда прилетел демон…

– Мы оба были бы мертвы, – закончила за него Вики.

Генри кивнул.

– Вики?

Ее ладонь уже легла на ручку двери, но она повернулась к нему.

– Ты понимаешь – шанс, что мы провалим дело, велик? Может, ты ничего не найдешь или мы не сумеем ничего сделать, чтобы остановить верховного демона…

Она улыбнулась ему, и Генри вдруг осознал, что был не единственным хищником в комнате.

– Нет, – сказала она. – Я ничего такого не понимаю. А теперь отдохни немного.

И она ушла.

* * *

Улицы города тонули в крови. Стонущие люди тащились сквозь кровавые реки и искали у нее спасения. Она тянула к ним руки, но из глубоких порезов на запястьях хлестала кровь.

– Он идет, Вики. – Генри Фицрой упал на колени перед ней и подставил рот под поток крови.

Она попыталась шагнуть назад, но не смогла пошевельнуться: застывший бетон покрывал ее ступни до самых лодыжек.

– Он идет, Вики, – повторил Генри. Он подался вперед и принялся лакать кровь, стекающую по ее рукам.

Холодный ветер коснулся ее спины, Вики слышала клацанье когтей по камню, нечто огромное потянуло ее к себе. Она не могла обернуться и посмотреть на это нечто – руки Генри и бетон держали ее на месте. Она могла лишь бороться с путами и слушать, как нечто подходит все ближе и ближе. Запах тления усилился, и когда она посмотрела вниз, то увидела не Генри, а разлагающийся труп старушки, чьи губы приклеились к ее запястью. Позади нее стояло то, что осталось от Майка Челлучи.

– Почему ты мне не рассказала? – спрашивал он разорванным ртом. – Почему ты мне ничего не сказала?

* * *

Вики нащупала выключатель – зажегся яркий свет, и она резко села, тяжело дыша. Сердце болезненно билось в груди. Это был всего лишь очередной кошмар из целой серии других. К счастью, она не помнила подробности остальных.

Трясущимися руками она нацепила очки и уставилась на часы. 05:47. Почти три часа сна.

Она выключила ненужный будильник, который установила на 06:30, и свесила ноги с кровати. Если призыватель демонов не нарушит схему, то верховный демон появится в полночь. У Вики было восемнадцать часов, чтобы найти его или ее и постранично затолкать гримуар призывателю в глотку. Сны пугали ее, а ничто не злило Вики больше, чем страх, с которым ничего нельзя было поделать.

Она медленно и аккуратно встала. Литр апельсинового сока и две таблетки железа, которые она приняла, придя домой, возможно, возместили потерю крови до некоторой степени, но она знала, что едва ли будет сегодня в хорошей форме. Как, впрочем, и в ближайшее время. Порез на запястье практически зажил, хотя кожа по краям оставалась чувствительной и вокруг раны был синяк. Воспоминания о кормлении смешались с кошмаром, так что она упрятала их подальше, собираясь разобраться с ними позже. Сейчас стоило волноваться о более важных вещах.

Вики простояла бы под душем дольше, стараясь смыть сон, но никак не могла избавиться от чувства, будто кто-то стоит позади нее. Струи не давали ей видеть и слышать, и Вики чувствовала себя слишком уязвимой, чтобы затягивать.

Она включила кофемашину, достала очередной литр сока и выглянула на улицу. В паре окон горел свет. Эдмонд Янг вышел, позевывая, на крыльцо и побрел к углу дома, чтобы забрать выпуски утренней газеты, которые он должен будет разнести, совершенно не подозревая, что, возможно, это его последний обход. Через каких-то восемнадцать часов адские орды начнут разрывать город и его жителей на части.

– И у них на пути лишь полуслепой бывший полицейский и бастард Генриха ВОСЬМОГО. – Она сделала большой глоток сока и поправила очки на носу. – Заставляет задуматься, не так ли?

Вот только Вики совсем не нравилось то, о чем она при этом думала.

Найти одного из двадцати трех из двадцати четырех тысяч. На самом деле, если речь шла о полицейской работе, то шансы были не такими уж плохими. Если ей просто удастся получить адреса студентов в администрации университета – хотя, если честно, она сомневалась, что сумеет это сделать без значка, – то, поговорив со студентами, уже сможет продвинуться в деле. Лидеры группы обычно знали, кто разделял их взгляды, так что если призыватель – один из двадцати трех, то как миниум один человек сумеет указать на него.

Конечно, она могла собрать факты и детали в неправильную картинку. Может, она не просто шла по ложному следу, но и искала совершенно не в том стоге сена.

На спине выступил холодный пот, и Вики подавила желание обернуться. Она знала, что в квартире никого нет, что позади нее никто не стоит, и она не собиралась поддаваться фантомам – хватало реальных ужасов, на которые стоило тратить страх.

Стоило позавтракать, прежде чем отправляться в Йоркский университет – какой смысл приезжать голодной в пустой кампус? В 06:35 она расправилась с омлетом и почти допила вторую чашку кофе, набрала номер Майка Челлучи, подождала три гудка и повесила трубку. Что бы она ему сказала? Что она догадывается, кто убийца? Так это она знала с той самой ночи, когда встретилась с Генри в Вудбайн. Что один из двадцати трех гениев в Йоркском университете призывает демонов в свободное время? И что если его не остановить, то он или она призовет того, с кем не сможет сладить, и тогда миру крышка? Он подумает, что у нее поехала крыша.

– Все вертится вокруг демона. Все. Черт!

Компьютер, который, пусть и слабо, указывал в сторону одного из двадцати трех студентов, был никак не связан с убийствами, которые пытался раскрыть Челлучи. Единственной связью был демон.

– И как я узнала о демоне? Мне рассказал вампир.

Она осушила кружку и поставила ее на стол с куда большей силой, чем требовалось. Ручка отломилась и осталась у нее в руке. Вики резко дернулась и швырнула фрагмент чашки через всю комнату, с удовлетворением услышала, как ручка врезалась в стену и разлетелась на мелкие осколки.

Но удовольствие продлилось всего лишь секунду.

– Один полуслепой экс-полицейский и бастард Генриха ВОСЬМОГО, – повторила она.

Информация постепенно оседала в голове, и тут до нее окончательно дошло, что она больше не полицейский. Несмотря на все – проблемы с глазами, увольнение, – последние восемь месяцев она по-прежнему думала о себе как об офицере полиции. Но она им не была.

Не будет прикрытия, не будет поддержки. До захода солнца она может рассчитывать только на себя, а если кто и нуждался в полной информации, так им был не Майк Челлучи, а Генри Фицрой.

– Черт!

Она потерла глаза рукавом и снова надела очки. Она понимала, что будь она до сих пор полицейским, то скорее всего не дошла бы так далеко: правила и распорядки связали бы ей руки. Если бы она никогда не служила в полиции, то и подавно не смогла бы так продвинуться: информация была бы ей просто недоступна. Но лучше от этого понимания не становилось.

– Судя по всему, я как раз то, что нужно в данной ситуации: одна женщина против Армагеддона.

Она глубоко вдохнула, и челюсть щелкнула.

– Пора заняться делом.

Омлет свинцом лежал в желудке, а горло сдавливало болезненным спазмом, так что оно и на плоть мало походило. Это нормально. С этим она может справиться. Если повезет, у нее будет время разобраться в своих чувствах.

Стоило отнести копию списка Генри прошлой ночью. Она не хотела тратить сейчас время на то, чтобы делать ксерокопию и заносить ему.

– Генри, это Вики. – К счастью, автоответчик не лимитировал сообщения по времени, потому что перечисление списка и ее планов на день заняло более пяти минут пленки. – Как только узнаю больше, свяжусь с тобой.

Без пяти семь. Семнадцать часов. Вики положила список в сумку, схватила куртку и направилась к двери. Ей потребуется час, чтобы добраться до университета, то есть останется шестнадцать часов на поиски.

Она уже копалась с дверным замком, когда зазвонил телефон. Ей стало любопытно, кто может звонить в такую рань, поэтому она подождала, пока не прозвучит гудок и не начнется сообщение.

– Привет, мисс Нельсон? Это Корин. Послушайте, если вы пытались со мной связаться, то простите, что не отвечала, – я была у друзей.

Замок скользнул на место. Она поговорит с Корин позже. Так или иначе, к полуночи дело разрешится.

– Просто я была очень расстроена смертью той девушки, Джанет: она была моим хорошим другом. Не могу перестать думать о том, что если бы я не повела себя так глупо из-за Нормана Бедуэлла, то она подождала бы меня и я подвезла бы ее до дому.

– Дерьмо!

Открыть замок оказалось так же трудно, как и закрыть его. Норман Бедуэлл был одним из студентов в списке.

– Полагаю, если вы найдете вампира, который убил Иэна, то найдете и того, кто убил Джанет, верно? Теперь я как никогда хочу, чтобы его нашли.

Корин сделала паузу, и громыхание падающей цепочки практически заглушило ее вздох.

– Корин? Не вешай трубку, это я, Вики Нельсон.

– Оу, привет. – Она слегка сконфузилась, когда ее застали разговаривающей с автоответчиком. – Я вас разбудила? Простите, что звоню так рано, но у меня сегодня экзамен, и я хотела поехать в библиотеку позаниматься.

– Все в порядке, поверь мне. Лучше расскажи мне о Нормане Бедуэлле.

– Зачем? Он – гик.

– Это важно.

Вики практически слышала, как Корин пожимает плечами.

– Хорошо. А что вы хотите знать?

– Насколько хорошо ты его знаешь?

– Пфф-жалуйста. Я же сказала, что он – гик. Он в моей группе по сравнительному религиоведению. Вот и все.

– Насколько глупо ты себя с ним повела?

– Что?

– Ты сказала, что, если бы не повела себя глупо с Норманом Бедуэллом, Джанет подождала бы и ты подвезла бы ее домой.

– Ах да… ну я не пошла бы с ним, если бы не выпила сперва пива, но он сказал, что может доказать существование вампиров и что он знает, кто убил Иэна. Ну, то есть он не прямо так и сказал… но что-то в этом роде. Как бы то ни было, я пошла к нему домой, но он лишь хотел потрахаться. Он никак не был связан с вампирами.

– Ты не заметила у него компьютера? Довольно большого и навороченного?

– Да, у него был компьютер. Не знаю, насколько навороченный. Я была немного занята тем, что отбивалась от него, пока он пытался скормить мне чушь про призывание демонов.

На мгновение мир остановился.

– Мисс Нельсон. Вы все еще там?

– Поверь мне, я никуда не ухожу. – Вики опустилась в офисное кресло и порылась в поисках ручки. – Это очень важно, Корин, где живет Норман?

– Эмм… где-то в западной части кампуса.

– Ты можешь дать мне его точный адрес?

– Нет.

– НЕТ? – Вики глубоко вдохнула и напомнила себе, что криком она ничего не добьется. Прижав трубку подбородком, она подняла с пола телефонный справочник. Бед… Беддал… «Беркут Лтд.»…

– Но если это так важно, то я, наверное, могу отвезти вас туда. То есть в ту ночь я приехала к нему на машине, так что, наверное, сумею найти. Наверное.

– Этого уже достаточно.

В телефонной книге Бедуэлла не оказалось. Ничего удивительного: он скорее всего переехал в квартиру осенью, в начале семестра, а новые номера вносили не раньше конца мая.

– Я сейчас приеду. Где мы можем встретиться?

– Ну, я не могу с вами встретиться раньше пяти часов. Как я сказала, у меня экзамен.

– Корин, это важно!

– Мой экзамен тоже важен. – Судя по тону, она не готова была идти на компромисс.

– До экзамена…

– Мне действительно нужно подготовиться.

Ладно, 17:00 – еще не слишком поздно. У них будет чуть больше двух часов до заката и семь часов до полуночи. Они точно опознали преступника, и семи часов хватит с лихвой. Кроме того, криком делу не поможешь.

– Хорошо, тогда в пять. Где?

– Знаете, где находится Бертоновская аудитория?

– Я найду.

– Будьте у северного выхода.

– Хорошо. В пять часов, у северного выхода из Бертоновской аудитории. До встречи.

Вики повесила трубку и какое-то время сидела, уставившись на телефон. Она рисовала в своем воображении самые различные варианты развития ситуации, включая последнюю отчаянную схватку с верховным демоном, но такого исхода она не ожидала – ей преподнесли ответ на блюдечке. Она поправила очки на носу и покачала головой. Однако ей не стоило удивляться: когда из бездны выуживались верные вопросы, за ними, как правило, следовали правильные ответы.

Рисуя закорючки на телефонном справочнике, Вики набрала номер справочной системы – на всякий случай.

– Здравствуйте, я ищу новую запись на имя Нормана Бедуэлла. У меня нет адреса, но он живет в районе Йоркского университета.

– Подождите минутку. У нас есть новая запись на имя некоего Н. Бедуэлла…

Вики накорябала номер поверх изображения телефонного оператора на обложке.

– Не могу я попросить у вас еще и адрес?

– Мне очень жаль, но нам не разрешено давать такую информацию.

– Вы пожалеете куда больше, если миру придет конец, – пробормотала Вики и нажала большим пальцем на рычаг.

Тот факт, что она ожидала подобного ответа, не сделал его менее раздражающим.

По номеру Бедуэлла раздался скрежет коммутируемого доступа, и Вики поспешно повесила трубку.

– Похоже, возвращаемся к плану с Корин.

08:17. Вики зевнула. Она могла потратить весь день, пытаясь дозвониться до Н. Бедуэлла, который мог быть, а мог и не быть Норманом, но что ей точно было нужно, так это еще четыре-пять часов сна. Потеря крови и то, что она поздно легла – Вики скорее относила себя к тем, кто рано ложится и рано встает, – подкосили ее. Наверное, ей все равно стоило отправиться в Йоркский университет, поговорить с остальными из списка, но сейчас, когда представилась возможность немного отоспаться, ее тело, похоже, приняло независимое решение этой возможностью воспользоваться.

Шатаясь, Вики прошла в спальню, сбросила одежду и успела лишь переставить будильник на час дня, прежде чем провалиться в сон. Глаза закрылись еще до того, как голова достигла подушки. Звонок Корин прогнал неизвестность, определил угрозу, а значит, теперь у Вики было оружие против кошмаров, если они придут вновь.

«Порой мы побеждаем благодаря огневой мощи, численному превосходству и лучшему оружию, но гораздо чаще наши победы определяются знанием. Если ты что-то знаешь, то оно больше не имеет над тобой власти».

Вики проснулась, а в голове звучали слова ее инструктора. Он любил прибегнуть к высокопарному слогу и почти шекспировской речи, но кадеты мирились с этим не только потому, что инструктор верил во все, что говорил, но и потому, что он практически всегда был прав.

У монстра было имя. Норман Бедуэлл. Теперь его можно было победить.

Вики съела тарелку супа, поджаренный сендвич с помидорами и приняла таблетку железа, после чего позвонила Генри.

– …как только Корин укажет мне хоть какой-нибудь адрес, я позвоню и дам тебе знать. Судя по всему, он не должен создать большой проблемы, если поблизости нет демона. Корин отвезет меня обратно в университет, я дождусь тебя там.

Палец лежал на рычажке. Вики слушала гудки в трубке и смотрела вдаль, собираясь с мыслями. Наконец она приняла решение.

– Черт, хуже не будет.

Он мог ей верить или не верить, но ему стоило владеть этой информацией.

– Майка Челлучи, пожалуйста. Да, я подожду.

Его не оказалось в здании, и парень на другом конце не слишком помог.

– Передайте ему, что звонила Вики Нельсон.

– Да, мэм. Что-то еще? – Парень явно о ней никогда не слышал, и ее имя не произвело на него никакого впечатления.

Вики сменила тон. Она получила высокое звание в свои годы и уж точно знала, как обращаться с сопливыми мальчишками. Слова прозвучали как на плацу:

– Передайте, что ему следует проверить студента Йоркского университета по имени Норман Бедуэлл. Я сообщу ему больше подробностей, когда узнаю сама.

– Да, сэр! То есть мэм.

Она улыбнулась слегка печально и повесила трубку.

– Ладно, пусть я больше не коп, – обратилась она к своей старой фотографии в униформе, висевшей над столом, – это еще не значит, что нужно отказываться от преимуществ. Возможно, пришло время создать совершенно новые отношения с полицейским департаментом.

Поскольку у нее было время, а заняться было особо нечем, Вики поехала в университет на общественном транспорте. В детстве ей приходилось считать пенни, поэтому теперь она по возможности не ездила на такси. Как и все остальные жители Торонто, она ругалась и жаловалась на ТКТ, но стоило признать, что если ты не в жуткой спешке и не слишком щепетилен относительно того, кто толкает тебя локтями, то ты прибывал в нужное место более или менее в нужное время.

Во время долгой поездки до университета она собрала всю имеющуюся информацию в один длинный список. Когда она делала последнюю пересадку, то дошла как раз до финального вопроса. Когда они поймают Нормана Бедуэлла, то что будут с ним делать?

Итак, мы заберем гримуар и избавимся от непосредственной угрозы. Она посмотрела в окно на ряды серых промышленных зданий в один этаж. Что тогда? Максимум, что ему можно будет вменить, – это хранение украденного имущества и запрещенного оружия. Он отделается легким испугом и несколькими часами общественных работ (не исключено, что дело вообще закроют из-за какой-нибудь мелочи), а затем вернется к призыванию демонов. В конце концов, он успел убить семь человек еще до того, как заполучил гримуар. Должен найтись способ остановить Нормана, не устраняя его навсегда, – последний вариант Вики совершенно не рассматривала. Возможно, если он расскажет суду, где он взял компьютер, куртку и прочие вещи, его сочтут умалишенным.

Найти его.

Забрать гримуар.

Пусть с остальным разбирается полиция.

Вики улыбнулась своему полупрозрачному отражению. Пусть с этим разбирается полиция – в ее нынешнем положении эта фраза звучала очень привлекательно.

Корин ждала у главного выхода из Бертоновской аудитории, ее рыжие волосы сияли, словно маяк, в этот сырой весенний день, когда небо было затянуто тучами.

– Я сдала экзамен быстрее, чем думала, – крикнула она Вики, пока та подходила ближе. – Хорошо, что вы приехали пораньше: я бы умерла со скуки, если бы мне пришлось ждать дольше. Моя машина припаркована позади здания.

Вики поравнялась с девушкой и подстроилась под ее шаг. Корин убрала с лица локон, при этом застучали яркие пластиковые браслеты, и вздохнула.

– Никогда не знаю, хорошо это или плохо, если я заканчиваю раньше отведенного времени. Получается, либо ты знаешь все идеально, или же ты на самом деле ничего не знаешь и только думаешь, что все знаешь.

Судя по всему, ответ ей не требовался, поэтому Вики промолчала, думая, что сама она никогда не была таким ребенком.

– Лично я считаю, что все сдала. Иэн всегда говорил, что нет смысла думать, будто ты провалила экзамен, когда уже ничего нельзя сделать.

Вспомнив Иэна, она вдруг посерьезнела и не произнесла больше ни слова, пока они шли до машины и выезжали на Шорхэм-драйв.

– Норман действительно это делает?

Вики взглянула на девушку – она сжимала руль так крепко, что костяшки побелели.

– Что делает? – спросила Вики, скорее чтобы потянуть время – она понимала, к чему клонит Корин.

– Призывает демонов, как он мне сказал. Я думала об этом после нашего разговора. Убить Иэна и Джанет вполне мог и демон, а не вампир. Поэтому вы здесь, не так ли?

Вики прикинула варианты и решила, что правда подойдет. Корин едва ли решит, что она тронулась умом, однако, учитывая сложившуюся ситуацию, ее это не слишком успокаивало.

– Да, – тихо сказала Вики, – он действительно призывает демонов.

Корин свернула на север и выехала на Халлмар-драйв, шины слегка заскрипели.

– И вы здесь, чтобы его остановить.

Корин не спрашивала, но Вики все равно решила ответить.

– Нет, я просто должна найти его.

– Но я знаю, где он – четыре, пять, шесть. – Корин выехала на парковку жилого комплекса, состоящего из четырех зданий. – Он живет вон в том здании.

Девушка остановила машину недалеко от двери, и Вики записала номер.

– Ты помнишь номер квартиры? – спросила Вики, глядя на затемненное стекло входной двери.

– Девять с чем-то. – Корин пожала плечами. – «Девять» – могущественная цифра. Наверняка это помогло ему с заклинаниями.

– Верно. – Вики выбралась из машины, и Корин последовала за ней.

– Мы должны взять его прямо сейчас.

Вики резко остановилась и посмотрела на свою компаньонку.

– Прошу прощения?

Корин ответила ей невозмутимым взглядом.

– Вы и я. Мы должны взять его прямо сейчас.

– Не говори ерунды, Корин. Этот человек опасен.

– Норман? Опасен? – Она с презрением фыркнула. – Может, его демон и опасен, но Норман – гик. Я с ним в одиночку справлюсь, если вас это не интересует.

Когда Корин зашагала вновь, Вики встала перед ней.

– Придержи лошадей, сейчас не время любителям геройствовать.

– Любителям геройствовать? – Голос Корин поднялся на октаву. – Вы уволены, мисс Нельсон!

Она развернулась на одном каблуке, обошла Вики и зашагала дальше к зданию. Вздохнув, Вики последовала за ней. Применять физическую силу она станет в последнюю очередь. В конечном счете Корин даже в здание попасть не сможет.

Внутренняя дверь в фойе оказалась открытой, и Корин двинулась внутрь, словно Элиот Несс, пришедший за Аль Капоне. Вики следовала за ней по пятам и попыталась остановить.

– Корин, я…

– Стоять, обе.

Парень, показавшийся из-за горшка с растением, был совершенно неказистым. Высокий и худой, он двигался так, словно некоторые части тела он взял в аренду у кого-то другого. Пластиковый карманный протектор был набит ручками, а штаны из полиэстера на пять сантиметров не доходили ему до лодыжек.

Корин закатила глаза и направилась прямиком к нему.

– Норман, не будь таким…

– Корин. – Рука Вики легла на плечо девушки, резко останавливая ее. – Возможно, нам лучше поступить так, как говорит мистер Бедуэлл.

Широко ухмыляясь, Норман поднял украденный АК-47.

Вики не собиралась рисковать жизнями лишь потому, что внешне магазин автомата выглядел пустым. В конечном итоге полицейский отчет включал пропавшую амуницию.

Один из четырех лифтов стоял на первом этаже, двери были открыты. Норман жестом указал женщинам проследовать внутрь.

– Я увидел, как вы паркуетесь, из окна, – сказал он им. – Я знал, что вы приехали остановить меня.

– Ну что ж, ты прав… – начала Корин, но умолкла, когда Вики сильнее сжала ее руку.

Вики практически не сомневалась, что сумеет отобрать у Нормана оружие так, что никто, за исключением разве что Нормана, не пострадает, но она точно не собиралась делать этого в лифте, стены которого, судя по всему, были изготовлены из нержавеющей стали. Допустим, первой очередью он промахнется, но всех троих разорвет на части рикошетом. Вики продолжала держать Корин за руку, пока они двигались по коридору к квартире Нормана. Дуло автомата Калашникова металось то к одной, то к другой, словно сошедший с ума поворотник.

Господи, пускай только никто не выглянет из-за двери. Я справлюсь с чем угодно, если все будут сохранять спокойствие. Поскольку Вики не могла рассчитывать на то, что кто-то из соседей не окажется вдруг на линии огня, приходилось ждать, пока они не окажутся в квартире, – только тогда она сможет действовать.

Двери были не заперты. Вики подтолкнула Корин вперед себя. Как только он закроет дверь… Она услышала щелчок, отпустила руку Корин, развернулась и… Корин оттолкнула ее в сторону и кинулась на обидчика.

– Черт возьми!

Вики увернулась от описавшего дикую дугу локтя и попыталась убрать Корин с линии огня. Темный, почти синий металл дула царапнул по очкам. Она успела заметить, как побелели пальцы Нормана на рукоятке оружия. Корин вцепилась ей в плечо. Со своим ограниченным периферийным зрением Вики не заметила, как взметнулся приклад из армированной стали. Он прошел на миллиметр выше тонкой кости у виска и ударил по черепу. Вики отбросило на стену, а затем наступила тьма.

* * *

Насупив брови, Челлучи просматривал пачку записок с телефонными сообщениями, скопившуюся на его столе, и проверял, от кого они. Два журналиста, дядя, Вики, прачечная, снова репортер… и еще один. Он нечленораздельно зарычал, смял все и сунул в карман. У него не было времени на эту ерунду.

Он весь день прочесывал территорию, где нашли последнюю жертву и ее собаку. Он поговорил с двумя подростками, которые обнаружили тело, и опросил большинство людей, живущих в пределах четырех кварталов. На месте преступления обнаружились полустертые отпечатки ног, говорившие о том, что человек, которого они ищут, пришел босиком, у него только три пальца на ноге и очень длинные ногти. Никто ничего не видел, хотя пьяница, заночевавший на другом конце оврага, слышал звук, похожий на хлопающий парус, и учуял запах тухлых яиц. Лаборатория только что проинформировала его, что в зубах мастифа обнаружили частички, идентичные тем, что были в кулаке Деверна Джонса. И Челлучи по-прежнему был далек от разгадки.

Ну или по крайней мере он не приблизился к ответу, с которым мог бы работать.

Много в мире есть того…

Он вышел из кабинета и затопал вниз по коридору. В новом здании штаба шаги звучали приглушенно, но он все равно старался произвести как можно больше шума.

Этому месту не хватает дверей, которыми можно было бы хлопать. А Шекспиру не стоило совать нос не в свои, черт побери, дела!

Когда Майк проходил мимо стойки, кадет на дежурстве подался вперед.

– Эмм… детектив, вам звонила Вики Нельсон. Мне показалось, что она настаивала на том, чтобы вы проверили…

Челлучи жестом прервал его:

– Ты записал сообщение?

– Да, сэр, я оставил бумажку у вас на столе.

– Значит, ты со своей работой справился.

– Да, сэр, но…

– Не учи меня, как я должен выполнять свою работу.

Кадет нервно сглотнул, кадык уперся в тугой ворот формы.

– Так точно, сэр.

Хмурясь и топая, Челлучи покинул здание. Нужно было побыть одному и подумать. Только Вики ему сейчас не хватало.

Глава 14

Генри вышел из душа и нахмурился, глядя на свое отражение в большом зеркале. Мелкие порезы и ссадины зажили, раны посерьезнее заживали, но они не причинят ему беспокойства. Он размотал полиэтиленовый пакет, которым укрыл повязку на руке, и аккуратно потыкал бинты. Было больно, и он догадывался, что болеть будет еще какое-то время, но, если быть осторожным, он сможет пользоваться рукой. Прошло столько времени с тех пор, как его последний раз серьезно ранили, что главной проблемой теперь будет не забыть о травме, иначе он рискует причинить себе еще больше боли.

Он встал боком и покачал головой. Огромные зеленые пятна заживавших синяков все еще покрывали большую часть его тела.

– На самом деле выглядит знакомо…

* * *

Кончик копья нашел его правую подмышку, поднял его и вышвырнул из седла. На мгновение он завис в воздухе, затем, когда рев зрителей достиг крещендо, упал на землю. Доспех с грохотом врезался в утрамбованный грунт арены. С точно таким же шумом его голова ударилась о шлем. Он бы особо не возражал против падений, не будь они, черт подери, столь громкими.

Генри закрыл глаза. Ненадолго, пока не прекратится шум…

* * *

Когда он открыл их вновь, то смотрел в лицо сэра Гилберта Талбойза, мужа своей матери. Откуда тот, черт подери, взялся? И куда делся шлем? Сэр Гилберт ему нравился, поэтому он попытался улыбнуться. Но лицо, похоже, плохо его слушалось.

– Встать можешь, Генри? Его величество король приближается.

В голосе сэра Гилберта слышалась тревога, которая проникала даже сквозь шум в ушах Генри. Сумеет ли он подняться? Генри не был уверен. Болело все тело, хотя казалось, он ничего не сломал. Короля едва ли порадовало то, что Генри выбили из седла, а то, что он продолжит валяться в грязи, порадует его еще меньше. Стиснув зубы, Генри позволил сэру Гилберту усадить его, а затем с его помощью и с большим трудом встал на ноги.

Генри пошатнулся, но устоял, даже после того, как его перестали поддерживать чужие руки. Перед глазами все поплыло, затем зрение сфокусировалось на короле – в роскошном красном бархате и золотой парче он шествовал с трибуны. Генри отчаянно попытался собраться с мыслями. Он был не в чести у отца с тех пор, как очень неразумно дал всем знать, что считает королеву Екатерину единственной подлинной королевой Англии. Отец вперые решил заговорить с ним с того момента, как связался с той лютеранской шлюхой. Даже спустя три года французский двор гудел от историй о ее старшей сестре, Мэри, и Генри не мог поверить, что его отец в самом деле посадит Анну Болейн на трон.

К несчастью, король Генрих VIII именно так и поступил. Генри благодарил Бога за то, что доспех не давал ему опуститься на одно колено – он сомневался, что сумеет подняться или, если уж на то пошло, контролировать падение. Он поклонился как смог и принялся ждать, пока король заговорит:

– Ты держишь щит слишком далеко от тела. Держи его ближе, и тогда противник не сумеет провести копье за него. – Королевские пальцы, усыпанные золотом и бриллиантами, подняли его руку и прижали к его боку. – Держи вот так.

Генри все же поморщился, когда край латного налокотника уперся в особо чувствительный синяк.

– Тебе больно?

– Нет, сир.

Если он признается, что ему больно, это ему никак не поможет.

– Ну, если не болит сейчас, будет позже. – Король издал гортанный смешок, затем рыжевато-золотистые брови сошлись на переносице, король зыркнул глубоко посаженными глазами-пуговичками. – Нас расстроило ваше падение.

Следующая его реплика будет очень важной. Генри облизнул губы. По крайней мере, с блефом в духе короля Хэла он мог легко разобраться.

– Мне жаль, сир. Хотел бы я, чтобы на моем месте были вы.

Грузное лицо опасно покраснело.

– Вы желаете видеть своего монарха выброшенным из седла?

Люди в непосредственной близости смолкли, придворные перестали дышать.

– Нет, сир, поскольку если бы в моем седле оказались вы, то на земле был бы сейчас сэр Джон.

Король Генрих повернулся и посмотрел на турнирную арену, где стоял сэр Джон Гейдж, мужчина на десять лет младше короля и на пике силы. Король засмеялся.

– Ха, ты прав, парень. Но жених не участвует в турнирах, чтобы не сломать свое копье.

Генри пошатнулся, когда король шутливо похлопал его по спине, и наверняка бы упал, если бы сэр Гилберт его тайно не поддержал. Он смеялся с остальными, поскольку король пошутил. И хотя он был рад снова оказаться в фаворе, все, о чем он мог думать, – это оказаться в горячей ванне и залечить свои синяки.

* * *

Генри поднял руку.

– Возможно, немного худее, но все того же оттенка.

Он поиграл мышцами и поморщился, когда кожа на одной из заживших ссадин натянулась. Раньше подобные травмы заживали неделями, порой месяцами – теперь достаточно было дней.

– И все же хороший турнирный доспех вчера не помешал бы.

Прошлой ночью… Он выпил у Вики и ее друга больше крови, чем обычно выпивал за месяц. Она спасла ему жизнь, едва не пожертвовав собой, и он был благодарен, но в результате возникали новые сложности. Которым придется подождать до тех пор, пока он не разберется со старыми.

Он застегнул наручные часы. 20:10. Возможно, Вики позвонила, пока он принимал душ.

Нет.

– Отлично. Норман Бедуэлл, Йоркский университет и «я тебе перезвоню». Так перезвони уже.

Генри прожигал телефон взглядом. Не было ничего хуже ожидания, когда он знал, что гримуар где-то там и им скорее всего воспользуются.

Он оделся. 20:20. По-прежнему никаких звонков.

Телефонные справочники хранились в кладовке в коридоре. Он вытащил их на всякий случай. Никакого Нормана Бедуэлла в них не нашлось. Там вообще не было Бедуэллов.

Из-за ее сообщения он никуда не мог пойти. Она рассчитывала на то, что он будет дома, когда она позвонит. Генри не мог собственноручно отправиться на поиски. К тому же в этом не было никакого смысла, раз Вики подошла к разгадке так близко.

20:56. Он собрал практически все осколки стекла. Зазвонил телефон.

– Вики?

– Пожалуйста, не вешайте трубку. Вы разговариваете с комп…

Генри с такой силой бросил трубку на рычаг, что пластик треснул.

– Черт!

Он быстро набрал ее, прослушал сообщение на автоответчике в третий раз за вечер – оно не сказало ему ничего нового, – затем повесил трубку, на этот раз аккуратнее. Но, судя по всему, кроме корпуса, ничего не пострадало.

21:17. Металлолом, который некогда был телевизором и кофейным столиком, стоял на лестничной площадке, ожидая, когда его отнесут в мусороприемник. Генри не знал, что делать с софой. Если честно, ему было плевать на софу. Почему она не звонит?

21:29. На ковре остались пятна, а дверь на балкон по-прежнему отсутствовала, хотя Генри загородил отверстие куском фанеры, но в остальном он уничтожил следы битвы в квартире. У него не осталось никаких механических занятий, чтобы отвлечься от мыслей. И почему-то он никак не мог перестать думать о сломанном женском теле, свисающем с крюка.

– Черт побери, Вики, да позвони уже!

Пустое пространство на книжной полке привлекало его взгляд, а чувство вины, которое он все это время сдерживал, осаждало баррикады. Гримуар принадлежал ему. Ответственность лежала на нем. Если бы он был сильнее. Если бы он был быстрее. Если бы он был умнее. С его-то опытом в четыреста пятьдесят лет он должен был обыграть одного одинокого смертного, у которого не имелось и десятой части того.

Он грустно посмотрел на город внизу.

– Мне следовало…

Он так и не закончил фразу. Он не мог повести себя иначе. Даже если бы он по-прежнему верил в то, что убийца – это брошенный ребенок-вампир, даже если бы Вики не наткнулась на него, когда он склонился над трупом, даже если бы он не решился ей довериться, он все равно бы проиграл вчерашнюю битву с демоном и потерял бы гримуар. Все, что он мог сделать иначе, – это уничтожить гримуар, когда он впервые заполучил его, в 1800-х, и, если честно, он не был уверен, что сумел бы уничтожить его – ни тогда, ни сейчас.

– Хотя, – признался он себе, накрывая левое предплечье правой рукой (на фоне бинтов кожа казалась еще более бледной), – если бы Вики не стала частью этого уравнения, я был бы мертв.

И тогда некому было бы предотвратить приход верховного демона. Генри оскалился.

– Не то чтобы я много делаю для того, чтобы его остановить.

Почему она не звонит?

Он начал расхаживать перед окном взад и вперед, взад и вперед.

Прошлой ночью Вики потеряла много крови. Вдруг она попала в беду и слишком слаба, чтобы выпутаться?

Он вспомнил, как снимал с крюка мертвое тело Джиневры. Она была полна жизни. Как и Вики…

Почему она не звонит?

* * *

Вики пришла в себя какое-то время назад и лежала тихо, закрыв глаза, ожидая, когда пройдет пульсация в висках и перестанет звенеть в ушах. Да, время поджимало, но одно резкое движение – и она выблюет кишки наружу, а это едва ли кому-то поможет. Лучше подождать, собрать информацию и действовать тогда, когда из этого может что-то выйти.

Вики облизала губы и почувствовала вкус крови: теплая струйка стекала из носа.

Ноги были связаны в районе лодыжек. Руки связали от запястий почти до самых локтей, но не веревкой, а тканью. Ее положили на бок, колени подтянули к груди. Левая щека соприкасалась с твердой липкой поверхностью скорее всего полом. Кто-то снял с нее куртку и очки. Вики с трудом сдержала панику, когда это поняла.

Она слышала, а может быть, чувствовала позади себя шаги и сопение человека, у которого были проблемы с аденоидами. Норман. На другом конце она слышала редкие вдохи. Каждый выдох походил на возмущенное фырканье. Корин.

Значит, она все еще жива. Хорошо. И, судя по звукам, она зла, а не покалечена. Еще лучше. Вики подозревала, что Корин тоже связали, иначе она бы не сидела так спокойно. Что тоже было очень неплохо. Никто не погибает быстрее, чем герои-любители. Не то чтобы профессионалы – голову пронзила вспышка боли – так уж преуспевают.

Какое-то время, пока новая боль не смешалась со старой и не притупилась, она лежала и проигрывала в голове, что случилось бы, если бы не вмешалась Корин.

Вонь от прошлых призывов демона была все еще сильной – только в здании, где живут студенты, подобное могло сойти Норману с рук. К ней примешивался запах угля, свечей, освежителя воздуха и тоста.

– Мог бы и угостить. Я умираю с голоду.

– Поешь позже.

Вики не удивилась, когда услышала, как Норман говорит с набитым ртом. Он наверняка еще и в носу ковыряет и носит сандалии с носками. Ну просто потрясающий парень во всех смыслах.

– Когда?

– Когда верховный демон сделает тебя моей.

– Спустись с небес на землю, Бедуэлл! Демоны не бывают столь могущественными!

Норман засмеялся.

Холодные пальцы прошлись вверх и вниз по ее позвоночнику. Вики с трудом поборола желание перевернуться, только бы то, во что превратился Норман Бедуэлл, не стояло у нее за спиной. Она как-то раз слышала подобный смех. Спецназу потребовалось семь часов, чтобы выкурить того человека, и они потеряли двоих заложников.

– Вот увидишь. – Его голос с тостом во рту прозвучал вполне буднично. – Сперва я хотел, чтобы тебя разорвали на кусочки, очень-очень медленно. Затем я подумывал о том, чтобы использовать тебя как часть ритуала, чтобы призвать верховного демона. Я уже говорил, что для этого требуется принести жертву? Пока ты не появилась, я собирался воспользоваться парнишкой из соседней квартиры. – Его голос прозвучал ближе, и Вики почувствовала, как в спину ей уткнулся острый мысок ботинка. – Теперь я решил воспользоваться ею, а тебя сохранить для себя.

– Ты отвратителен, Бедуэлл!

– НЕ ГОВОРИ ТАК!

Забыв о сотрясении мозга, Вики открыла глаза как раз вовремя и увидела, как Норман метнулся вперед и ударил Корин по лицу. Без очков все вокруг расплывалось, но, судя по звуку, удар оказался так себе.

– Я сделал тебе больно? – Ярость испарилась так же быстро, как и появилась.

Яркая копна волос взметнулась вверх и назад, когда Корин откинула голову.

– Нет, – ответила она ему, вскинув подбородок. В голос ее прокрался страх, но гнев пока что пересиливал.

– Оу. – Норман засунул в рот последний кусок тоста и вытер пальцы о джинсы. – Я еще успею.

Вики понимала и одобряла гнев Корин. Она и сама полыхала от ярости, вызванной Норманом, всей ситуацией, своей беспомощностью. Хотя она предпочла бы разразиться тирадой и поорать, Вики сдерживала свою злость. Если она выпустит пар сейчас, пока она связана, это не поможет ни ей, ни Корин, ни городу. Вики глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Казалось, будто ее голова балансирует на краю мира – одно неверное движение, и она покатится в бездну.

– Простите. – Она не собиралась шептать, но говорить громче не получилось.

Норман повернулся.

– Да?

– Я тут подумала… – Вики сглотнула. Ее захлестнула боль. Но она продолжила: – Не могли бы вы вернуть мне очки? – Вдох, второй, третий, пока Норман терпеливо ждет. В конце концов, он никуда не собирался. – Без них я не вижу, что вы делаете.

– Оу. – Она практически слышала, как поползли вниз его брови. – Справедливо позволить вам все увидеть.

Он вышел из поля ее зрения, и Вики закрыла глаза, давая им небольшой отдых. Справедливо? Что ж, похоже, я должна радоваться тому, что он не собирается впустую терять места в первом ряду.

– Вот. – Норман присел на корточки и очень осторожно заправил пластиковые дужки ей за уши, а затем опустил очки на переносицу. – Лучше?

Вики моргнула, когда сложный узор на черных ковбойских ботинках внезапно обрел четкость.

– Намного. Спасибо.

Вблизи, если говорить только о его чертах, а не о выражении лица, Норман выглядел относительно привлекательным. Немного худощав и неуклюж, но со временем это пройдет. Только вот времени у них не было страниями Нормана Бедуэлла.

– Хорошо. – Он похлопал ее по щеке, и от его прикосновения, каким бы легким оно ни было, голову пронзила боль. – Я скажу вам то же, что и ей. Если закричите или начнете шуметь, я вас обеих убью.

– Пойду почищу зубы, – продолжил он, выпрямляясь. – Я чищу каждый раз после еды. – Он вытащил из карманного протектора толстую ручку и открутил колпачок. Оказалось, что это дорожная зубная щетка, а в ручке находилась паста. – Вам стоит заиметь такую же, – сказал он ей и продемонстрировал, как щетка работает, при этом голос его звучал высокомерно и самодовольно. – Мне ни разу в жизни не ставили пломбу.

К счастью, ответа он не ждал.

По счастливой случайности, Корин он усадил прямо напротив Вики, так что не пришлось вращать головой. Несколько секунд она изучала красное пятно на бледной щеке девушки. Даже в очках сфокусировать зрение оказалось непросто.

– Ты в порядке? – тихо позвала она.

– А вы как думаете? – Корин даже не пыталась говорить тише. – Я привязана к кухонному стулу Нормана Бедуэлла, причем носками!

Вики опустила глаза. Каждая нога была привязана к хромированной ножке кухонного стула по меньшей мере шестью носками. Серые, черные и коричневые капроновые носки были растянуты до предела, и порвать их не представлялось возможным. Несмотря ни на что, Вики была заинтригована – ради эксперимента она дернула свои путы: они не походили на носки. Поскольку двигать руками казалось безопаснее, чем головой, Вики провела ими по полу, пока они не оказались в поле зрения. Галстуки. По меньшей мере четыре, может, пять: яркие цвета и извивающиеся узоры из турецких огурцов не давали точно сосчитать. Дело было скорее в ее собственной слабости, чем в умениях Нормана, потому как Вики сомневалась, что он когда-либо был бойскаутом, но узлы он завязал хорошо.

– Вы собирались на него прыгнуть, верно?

– Что? – Вики подняла глаза и тут же пожалела об этом: тело мгновенно запротестовало, посылая попеременно волны головокружения и тошноты.

– Когда мы заходили в квартиру и я… то есть я хочу сказать… В общем, простите.

Прозвучало скорее как вызов, нежели извинение.

– Сейчас это уже неважно. – Вики сглотнула, стараясь не пускать еще больше слюней, которые скапливались у нее под щекой. – Давай просто попытаемся… выбраться из этой заварушки.

– А вы как думаете, что я пыталась сделать все это время? – Корин отчаянно дернулась, но в результате ее стул лишь на сантиметр отодвинулся назад. – Просто поверить не могу! Просто не могу поверить!

Расслышав нотки надвигающейся паники, Вики сказала самым сухим тоном, на какой была способна:

– Это как если бы… Альфред Хичкок снимал «Месть ботаников».

Корин недоуменно уставилась на нее, затем хлюпнула носом и несколько потрясенно улыбнулась.

– Или Дэвид Кроненберг снимал «Джинни моей мечты»[14], – подключилась она.

Молодец, девочка. Оставшиеся силы Вики ушли на то, чтобы подбодрить Корин улыбкой. То, что Корин не воспринимала Нормана всерьез, представляло опасность, но куда хуже будет, если девушка расклеится.

От того, что Вики пыталась выпутаться, хуже становилось ей, а не галстукам. Но она все равно продолжала бороться. Если миру суждено погибнуть, будь она проклята, если позволит ему рухнуть под каблуком ковбойского сапога Нормана Бедуэлла, который был до смешного высок. Только этого не хватало.

* * *

– Довольно! – Генри отвернулся от окна и рванул к дверям. Он знал имя, знал место, пора было присоединиться к охоте. – Мне не стоило так долго выжидать.

У дверей он замедлился, схватил пальто и квартиру покидал практически нормальным шагом. Он вставил ключ в замок, затем направился к лестнице, проклиная то, что ему приходится изображать смертного.

В полумраке лестницы он отбросил всю видимость и двигался настолько быстро, насколько позволяли мышцы.

До полуночи оставалось чуть менее двух часов.

Он совсем забыл, что на лестничной клетке была установлена система камер для выборочного наблюдения за домом.

* * *

Вики снова пришла в себя и подумала: «Пора прекратить это». Каждый раз, когда она пыталась пошевелиться или поднять голову, она снова проваливалась во тьму. Временами чернота забирала ее даже тогда, когда она ничего не делала, а просто тихо лежала, пытаясь набраться сил для очередной попытки освободиться. Придется придумать что-то новое.

Все попытки выпутаться привели лишь к тому, что она ухудшила свое физическое состояние и сумела добраться до часов.

Без семи минут десять. Генри наверняка уже сходит с ума. О боже, Генри! Непроизвольное движение породило очередную вспышку боли. Но от ужаса Вики ее едва заметила. Я забыла предупредить его, что охранник…

* * *

Хотя Грег понимал всю необходимость камер наблюдения, он никогда их не любил. С ними он чувствовал себя немного соглядатаем. Он предпочитал, когда работали два-три охранника – кто-то постоянно патрулировал территорию, а кто-то оставался на центральной позиции за стойкой. Камеры просто не могли заменить специально подготовленного человека на посту. Но специально обученным людям нужно было платить, а камерам – нет, поэтому приходилось работать с ними.

Когда привлекательная молодая девушка вышла из джакузи и потянулась за полотенцем, Грег вежливо отвел глаза. Может, он стал слишком стар, но эти две полоски ткани никак нельзя назвать купальником. Когда он снова посмотрел на экран, то увидел лишь ровные ряды машин в подземном гараже.

Он откинулся на стуле и поправил черную повязку на рукаве, которую носил в честь миссис Хьюз и Оуэна. Без них дом будет уже не тем, что прежде. Ночь шла, а Грег все ждал, когда же они отправятся на свою последнюю прогулку перед сном. Приходилось напоминать себе, что он больше никогда их не увидит. Молодой человек, которого он сменил на посту, сделал удивленное лицо, увидев повязку, а затем еще более изумился, когда услышал объяснение. Современная молодежь не знала, что такое уважение – ни по отношению к мертвым, ни по отношению к властям, ни по отношению к самим себе. За последние десять лет Генри Фицрой был одним из немногих, кто понимал.

Генри Фицрой. Грег потянул за нижнюю губу. Прошлой ночью он поступил очень и очень глупо. Ему было стыдно, он сожалел о том, что сделал, и все же он не был до конца уверен, что ошибся. Как говаривал старина сержант: «Если оно ходит как утка, крякает как утка и ведет себя как утка, велик шанс, что это утка». Сержант имел в виду нацистов, но Грег полагал, что к вампирам это тоже относится. Хотя он сомневался, что такой человек, как мистер Фицрой, способен на столь сумасшедшее убийство, но выражение, которое Грег прочел в его глазах много недель назад, было до пугающего разумным. Кроме того, он сомневался, что такой мужчина, как мистер Фицрой, позволил бы гостившей у него юной леди открывать двери в неглиже. Он бы встал и сделал это сам. Когда Грег достаточно успокоился, чтобы обдумать ситуацию, то понял: она точно что-то скрывала.

Но что?

Его внимание привлекло движение на одном из мониторов. Грег нахмурился. Мимо пожарного выхода на седьмом этаже промелькнуло нечто черное. Оно двигалось так быстро, что невозможно было разглядеть. Он принудительно перевел систему в ручной режим и активировал камеры на лестничных клетках.

Несколько секунд спустя камера на пятом этаже показала Генри Фицроя – он перескакивал через две ступеньки и хмурился. Он ничем не отличался от любого другого молодого человека в хорошей физической форме – и плохом настроении, – который решил не тратить время на ожидание лифта. Хотя сам Грег не стал бы спускаться с четырнадцатого этажа пешком, ничего сверхъестественного в том, что делал Генри Фицрой, не было. И делал он это самым обычным способом.

Вздохнув, Грег вернул камеры в режим случайного переключения.

– А что, если оно ведет себя как утка лишь часть времени? – спросил он вслух.

* * *

Генри спустился до шестого этажа, и произошедшее накануне взяло свое – ему пришлось идти медленнее, практически как смертному. Он зарычал и оперся о перила, обозленный тем, что мышцы отказываются работать так, как должны. Вместо того чтобы ступать на лестницу один раз в середине пролета, ему приходилось использовать каждую ступеньку.

Когда он оказался возле машины, то был в преотвратном настроении. Из гаража он выехал на слишком большой скорости, отчего выхлопная труба процарапала бетон на подъеме. Звук заставил его успокоиться. Он едва ли доберется на место быстрее, если машина сломается или на него обратит внимание полиция.

Пока он нетерпеливо ждал зеленого света в крайнем ряду, то уловил знакомый запах.

– БМВ? Ты, должно быть, шутишь. – Тони оперся на предплечья, заглянул внутрь через открытое окно и цокнул. – А если эти часы «Ролекс», – добавил он тихо, – то я хочу назад свою кровь.

Генри знал, что в долгу перед парнем, а потому постарался скрыть рвущуюся наружу ярость. Он почувствовал, что ощерился, и понял, что не слишком преуспел.

Если Тони и не был уверен в том, что же произошло прошлой ночью, то выражение лица Генри, в котором не осталось почти ничего человеческого, заверило его, что это был не сон. Если бы гнев Генри был направлен на парня, тот уже вовсю улепетывал бы и остановился бы только с восходом солнца, когда оказался бы в безопасности. Но сейчас он лишь убрал руки с автомобиля.

– Я думал, ты захочешь поговорить…

– Позже.

Если мир переживет сегодняшнюю ночь, они поговорят. Это было несрочно.

– Да. Точно. Позже сойдет. Скажем… – Тони нахмурился. – С Викторией все в порядке?

– Я не…

Светофор сменился. Он втопил педаль.

– …знаю.

Тони стоял и смотрел, как удаляется машина. Он поджал губы и спрятал руки глубоко в карманах, перекатывая четвертак между пальцами.

– Вот это мой домашний номер. – Вики протянула ему карточку, затем перевернула ее, чтобы показать написанный на обратной стороне от руки номер. – А вот по этому номеру ты можешь позвонить, если окажешься в беде, но не сможешь связаться со мной.

– Майк Челлучи? – Тони покачал головой. – Он меня не сильно любит, Виктория.

– Увы.

– Мне он тоже не нравится.

– Похоже, что мне до этого есть дело? Позвони ему в любом случае.

Тони достал четвертак из кармана и направился к телефонному автомату на углу. После четырех лет в карманах различных курток визитка была помятой, но номер на обратной стороне по-прежнему читался. Он уже позвонил по первому номеру и спустил четвертак впустую, слушая тупой автоответчик. Все знали, что Виктория никогда его не включала, если была дома.

– Мне надо поговорить с Майком Челлучи.

– Слушаю.

– Виктория в беде. – Он никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

– Кто?

Тони закатил глаза, глядя на телефонную трубку. И они еще называли его лучшим копом в городе. Что за дебил!

– Вики Нельсон. Такая высокая настырная блондинка, раньше была полицейским, припоминаешь?

– Что с ней?

Челлучи был взволнован. Хорошо.

– Я не знаю.

– Где она?

– Не знаю.

Тони слышал, как на том конце провода Челлучи заскрежетал зубами. Если бы ситуация не была столь серьезной, он бы ловил кайф.

– Ты полицейский, вот ты и выясни.

Он повесил трубку прежде, чем Челлучи взорвался. Что мог, он сделал.

Майк Челлучи долго и цветисто ругался на итальянском, глядя на телефон. Пораздумав, он узнал голос звонившего – то был уличный парнишка Вики, а значит, сообщение могло оказаться достоверным и его нельзя было проигнорировать. Он вывалил на кухонный стол маленькие розовые записки и начал просматривать.

«Норман Бедуэлл. Йоркский университет». Он поднес записку к свету – жест оказался совершенно бесполезным, – затем бросил листок в кучу остальных.

Вики никогда не была выпендрежницей – она всегда играла по правилам, заставляла их работать на себя. Она бы ни за что не отправилась арестовывать предполагаемого массового убийцу, к тому же еще и психически больного, без прикрытия. Только вот у нее больше не было прикрытия, не так ли? А еще она могла решить, что должна кому-то что-то доказать…

Он нажал кнопку сохраненного номера полицейского управления еще до того, как закончил мысль.

– Это Челлучи. Даррел, мне нужен номер кого-то из администрации Йоркского университета. Я знаю, что на дворе ночь. Найди мне домашний номер. Да, я не на службе. Ты же мне не платишь сверхурочные из своего кармана, так чего жалуешься? – Он прижал трубку подбородком, снял со спинки стула наплечную кобуру и нацепил на себя в ожидании ответа. – Хорошо, набери мой домашний, когда найдешь. И, Даррел, отложи все остальные дела. Этот номер был нужен мне еще вчера.

Он потянулся за курткой и положил ее рядом с телефоном. Он ненавидел ждать. Он вытащил розовую записку из остальной кучи.

Норман Бедуэлл.

– Не знаю, из какой шляпы ты вытянула это имя, Нельсон, – проворчал он, – но если я приеду тебя спасать, а окажется, что ты не по уши в дерьме, то плохое зрение и шаткое положение окажутся наименьшими из твоих проблем.

* * *

Норман уже какое-то время разговаривал с гримуаром. Его тихое бормотание превратилось в фоновый шум, пока Вики то теряла сознание, то вновь приходила в себя. Временами она различала слова – в большинстве случаев речь шла о том, как мир начнет относиться к Норману так, как тот заслуживает. Вики всецело поддерживала эту мысль.

– Эй, Норман!

Бормотание прекратилось. Вики попыталась сфокусировать зрение на Корин. Девушка выглядела… смущенной?

Прижав гримуар к груди, Норман оказался в ее поле зрения. Вики вздрогнула, увидев, как крепко он прижимает к себе книгу. Когда она всего лишь раз прикоснулась к ней в квартире Генри, то у нее побежали мурашки. От воспоминания о том мгновении ей до сих пор делалось не по себе.

– Послушай, Норман, мне правда надо в уборную.

Корин говорила тихо и напряженно, что не оставляло сомнений в ее искренности, и Вики вдруг поняла, что лучше бы она этого не говорила.

– Эмм… – Норман явно понятия не имел, что делать в таком случае.

Корин громко вздохнула.

– Послушай, если ты меня развяжешь, я тихонько схожу в туалет, затем тут же вернусь, и ты сможешь снова привязать меня к стулу. Можешь все это время целиться в меня своей пушкой. Но мне правда очень надо.

– Эммм…

– Твоего верховного демона вряд ли обрадует, если я нассу на его пентаграмму, когда он заявится.

Норман долго смотрел на Корин, а его пальцы поглаживали темную кожу гримуара.

– Ты этого не сделаешь, – наконец сказал он.

– Проверим?

Возможно, дело было в улыбке, а может, в тоне ее голоса, но Норман решил не рисковать.

Пока он отвязывал девушку, Вики снова потеряла сознание и пришла в себя, когда Корин уже снова была привязана к стулу.

– А как насчет нее? – спросила Корин.

Норман перехватил автомат.

– Какая разница? – Она все равно скоро умрет.

Вики начинала бояться, что так оно и будет. У нее просто не осталось сил: каждый раз, когда она выныривала из темноты, мир казался чуточку дальше. Хорошо, раз уж мне все равно умирать, я закричу, он выстрелит, и тогда соседи вызовут полицию: автомат без глушителя. Конечно, он может снова ударить меня по голове. Только этого ей не хватало. Если Корин тоже закричит, Норман может не выдержать и убьет одну из нас.

Пускай Корин верила в вампиров, демонов и черт еще знает во что, на деле она не понимала, что вот-вот произойдет. Конечно, в том не было ее вины. Я ей не сказала.

Вики поставила на весы жизнь Корин и жизнь всего города. У нее не было никакого права принимать такое решение. Но она его сделала. Прости, Корин.

Она облизнула губы и, насколько могла, набрала полную грудь воздуха.

– Кор…

Приклад ударил по полу в сантиметрах от ее носа, металлическая накладка врезалась в плитку. Шум и вибрация выбили остатки столь аккуратно собранного воздуха, и Вики почти безмолвно закричала. Слава богу, автомат был на предохранителе.

– Заткнись, – добродушно сказал ей Норман.

Ей оставалось лишь подчиниться, потому как на нее снова накатила темнота.

Норман оглядел квартиру, будучи чрезмерно доволен собой. Скоро все те люди, которые считали его никем и ничем, заплатят. Он протянул руку и погладил книгу. То были ее слова.

22:43. Пора рисовать пентаграмму. На этот раз требовалась куда более сложная форма, и он хотел удостовериться, что сделает все без ошибок.

Сегодняшняя ночь станет величайшей в его жизни.

Глава 15

Она прекрасно знала, что нельзя подходить к незнакомым мужчинам в машине. Она выросла на историях о похищениях, изнасилованиях и том, как разлагающиеся тела девушек позже обнаруживали в канавах. И тем не менее, когда ее позвали, она откликнулась, потому как все предупреждения ее матери потеряли свою силу, когда она встретилась взглядом с незнакомцем.

– Где находится административное здание?

Она знала, где располагаются офисы по крайней мере ей казалось, что она знала. На самом деле она уже ни в чем не была уверена. Она облизнула губы и предположила:

– Корпус Росс?

Она видела в корпусе Росс офис, и не раз.

– И где он?

Она развернулась полубоком и указала. А мгновение спустя она гадала, почему стоит посреди бульвара Сент-Лоренс, пялится на задние огни автомобиля, въезжающего в кампус, и при этом испытывает смутное чувство разочарования.

Генри глянул на карту кампуса и нахмурился. Только один офис мог владеть информацией, которая ему требовалась, – С302, кабинет студенческих программ. Он ощущал несколько жизней в здании, но с ними он разберется позже.

23:22. Время утекало сквозь пальцы.

Плохое освещение играло на руку: если бы кто-то и смотрел, то увидел бы лишь густую тень, мелькнувшую в темном коридоре.

Первый лестничный пролет довел его лишь до второго этажа. Он отыскал другую лестницу и попал на третий этаж. Генри шел по номерам, написанным на дверях. 322, 313, 316… 340? Он развернулся и уставился на пожарный выход, мимо которого только что прошел. Должна же быть в нумерации какая-то логика. Никто, даже в двадцатом веке, не назначает номера произвольно.

– У меня нет на это времени, – прорычал он.

350, 342, 344, 375а…

Он дошел до еще одного коридора, пересекающего первый, – номера разбегались в двух направлениях. Генри остановился: он услышал голоса и никак не мог проигнорировать то, что они говорили.

– А ты чего ждал, когда назвал имя верховного демона в храме его любовницы?

Храм? Любовница? Неужели теперь в призыве демонов участвовали и другие группы? Или он с самого начала ошибся, решив, что этим занимается всего один человек? Времени проверять не было. Но он не мог пройти мимо.

Вниз по пересекающему коридору, повернуть за угол – из-под двери в самом конце просачивался свет. Несколько человек говорили одновременно.

– Я так понимаю, демон поймал Элиаса?

– Хорошая догадка. И что ты с этим будешь делать?

– А что мы можем делать? Ждать.

– Можешь, конечно, ждать, – один голос возвысился среди общего гомона, – но Лекси пинает статую и кричит что есть мочи: «Ашвам, Ашварн, Ашварн, верни его обратно!»

Генри замер, положив ладонь на дверь. Внутри было шестеро – и никакого демона. Что происходит?

– Ничего не происходит.

– То есть как ничего?

– А вот так – ничего. – Девушка, сидевшая во главе стола, заметила моргающего Генри на пороге и улыбнулась. – Привет. Заблудился?

Они играли в игру. Это стало ясно, когда Генри увидел яркие игральные кости. Но игра, в которой призывают демонов?

– Я ищу кабинет студенческих…

– Ой, да ты совершенно не в том месте. – Юноша почесал темную щетину. – Тебе нужно в ЗАЗ. – Поймав удивленный взгляд Генри, он ухмыльнулся и продолжил: – Западное административное здание, ЗАЗ, там находится все это дерьмо.

– Да, но ЗАЗ закрывается в пять. – Одна из игроков осторожно поставила маленькую оловянную фигурку на стол и сверилась с часами. – А сейчас почти половина двенадцатого. Там никого нет.

Восемь минут двенадцатого. Он снова потратил время на безуспешные поиски.

– Эй, чувак, не расстраивайся ты так. Может, мы чего подскажем?

– А может, уже продолжим играть? – пробормотала другая. Остальные ее проигнорировали.

А что ему терять? В конечном счете он искал парня, призывающего демонов. Связь тут, конечно, была натянутой.

– Я ищу Нормана Бедуэлла.

Девушка во главе стола скривила губы.

– А что? – спросила она. – Он должен вам денег?

– Вы его знаете?

– К сожалению, – протянули игроки хором.

Они бы рассмеялись, но Генри оказался подле стола в считаные секунды. Ребята нервно переглянулись, и Генри увидел по выражениям их лиц, что они вспомнили о девяти трупах с разорванным горлом. Он не мог принудить столь большую группу – оставалось лишь надеяться, что они были достаточно молоды, чтобы подчиниться силе.

– Мне нужен адрес.

– Мы, эмм… как-то раз играли у него. Грейс, у тебя не записан его адрес?

Все смотрели, как Грейс, девушка во главе стола, роется в бумагах. Похоже, она записывала все. Генри подавил желание помочь ей с поиском.

– У Нормана проблемы?

Генри не сводил глаз с бумаг, словно так нужная нашлась бы быстрее.

– Да.

Сидевшие ближе всех к Генри игроки отодвинулись, понимая, что перед ними охотник. В следующий момент с типичной для молодежи самоуверенностью они решили, что не могут быть его добычей, и вернулись на прежние места.

– Мы, эмм… перестали играть с ним, потому что он все воспринимал слишком серьезно.

– Да, он стал себя вести так, будто все это взаправду. Будто он сталкивался с волшебниками, воинами, длинноногими тварями на каждом углу.

– Он такой кретин.

– Это просто игра.

– Игра, в которую мы не играем, – заметила одна из них.

– У Нормана серьезные проблемы?

– Да.

После этого они перестали разговаривать. Они не понимали, как реагировать на тон Генри.

Грейс осторожно передала ему лист бумаги, словно не была уверена, что сможет при этом сохранить пальцы.

– Погодите, – запротестовал высокий юноша. – Мне тоже не нравится Норман, но разве нам стоит вот так давать его…

Генри повернулся и посмотрел на него. Парень побледнел и закрыл глаза.

Захлопнув дверь и врубив передачу, Генри стартанул по парковке, сжигая резину. Он сверился с часами. 23:36. Времени практически не оставалось.

– …и последняя соединяется здесь. – Норман выпрямился и просиял, с гордостью глядя на пол в своей квартире.

Белые очертания пентаграммы едва виднелись под окружающими ее красными и желтыми символами. Он погладил открытую страницу гримуара, повторяя контур пентаграммы, которую только что воспроизвел.

– Скоро, – сказал он книге, – скоро.

От запаха акриловой краски у нее под носом Вики еще сильнее затошнило, а в глазах защипало и зачесалось. Она больше не могла игнорировать свое состояние – приходилось терпеть. Сперва ей показалось хорошей идеей стереть фрагмент пентаграммы, пока краска не высохла, но потом она поняла, что этим только выпустит демона на свободу раньше. Но что-то же она может сделать? Она отказывалась принять, что Норман Бедуэлл победил.

Корин переводила взгляд с пентаграммы на Нормана и обратно на сохнущую краску. Все это происходило взаправду – теперь она начинала верить. Во рту внезапно пересохло, а сердце билось так громко, что тощий гик должен был это услышать. Она с новыми силами принялась освобождать правую ногу. После того как она вернулась из туалета и Норман снова ее привязал, ей удалось несколько ослабить хватку носков.

Все то время, что он занимался бог знает чем, Корин понемногу растягивала носки. Рано или поздно она освободит ногу. На данный момент ее мозг отказывался думать о том, что произойдет позже.

Норман поставил пять новых свечей вокруг пентаграммы. Красные и желтые витиеватые свечи оказалось куда легче найти, чем черные из перечня. Он держал гримуар при себе, зажав под мышкой, когда нужно было освободить руки, а в остальное время прижимал книгу к груди. Без нее он чувствовал себя неполным, словно она стала частью него. Он даже взял ее с собой, когда отправился днем в магазин «Канэдиан Тайерз», чтобы купить новую хибати. Когда он сжимал гримуар, то знал, что его самые дикие мечты сбудутся.

Пульсация в голове нарастала, становилась все более дикой, принуждала. Тон менялся в зависимости от его действий, а может, это его действия менялись в зависимости от тона – Норман уже не был уверен.

Вытаскивая крохотный гриль из коробки и устанавливая его возле балконных дверей, он проверил, насколько его аудитория впечатлилась. Женщина постарше снова закрыла глаза, очки сползли настолько, что он мог видеть поверх них. Но она все еще дышала, а больше ему было и не нужно. Он разозлится, если она умрет до того, как он убьет ее, потому что тогда придется использовать Корин, а у него на нее другие планы. Корин тоже происходящее не слишком впечатляло, но она выглядела испуганной, а сейчас этого вполне достаточно.

– Ты больше не смеешься.

Он пихнул ее гримуаром в спину и ощутил удовольствие от того, как она вздрогнула при его прикосновении, затем сел на корточки и установил три угольных брикета.

– Не над чем смеяться, Норман.

Корин развернулась на стуле. Он сидел позади нее и чуть в стороне – ее бесило то, что она не видит, чем он занят. Хотя ей хотелось кричать, она старалась не слишком повышать голос. С ненормальными надо разговаривать тихо – она читала об этом в книге.

– Послушай, это зашло слишком далеко. Миссис Нельсон нужен доктор. – Немного умоляющих ноток не помешает. – Пожалуйста, Норман, отпусти нас, и мы забудем обо всем, что видели.

– Отпустить?

Настал черед Нормана смеяться над ней. Едва ли верховный демон сможет обеспечить ему большее удовольствие, чем это. Он смеялся над ней так, как всю его жизнь смеялись над ним. Хохот нарастал, а Корин съеживалась под его весом. Норман чувствовал, как смех эхом прокатывется по гримуару, как звук вибрирует внутри его самого, вплетается в пульсацию в голове.

– Норман!

Прозвучало не слишком громко, но достаточно, чтобы прервать смех. Ладно, возможно, имя несет в себе силу. По крайней мере в одном ошибалась. Вики попыталась сфокусироваться на лице парня, не сумела и сдалась. Ненормальный истерический хохот прекратился. Вот на что она потратила силы – что ж, придется довольствоваться даже небольшой победой.

Брови Нормана сошлись на переносице. Он уставился на женщину на полу. Он радовался тому, что она умрет. Она прогнала смех. Все еще хмурясь, он зажег свечи и выключил верхний свет. В воцарившемся полумраке Корин резко вдохнула, но даже это не улучшило его настроения. Только когда уголь занялся, а воздух в комнате стал сизым от дыма с приместью ладана, его лицо просветлело.

Оставалась всего одна вещь.

Когда Вики в очередной раз открыла глаза, она оказалась близка к панике как никогда в жизни.

Когда вдруг стемнело?

Она видела пять мерцающих огоньков. Остальная комната, Корин, Норман исчезли. В воздухе витал тяжелый… странный запах, было трудно дышать.

Господи боже, я что, умираю?

Она попыталась двигаться, бороться, жить. Руки и ноги все еще были связаны. Это придало ей сил, сердце успокоилось, дыхание замедлилось. Если она связана, то еще не умерла. Пока что нет.

Огоньки – это свечи (что еще это может быть?), а воняет ладаном. Началось.

Она не видела, как подошел Норман, даже не поняла, что он там, пока парень не поправил очки у нее на носу. Его пальцы были теплыми. Норман с трудом сдвинул путы с левого запястья. Ей показалось, будто она различила тонкую полоску шрама, где Генри накануне пил кровь. Вики знала, что ей мерещится. При таком освещении в это время она бы не увидела, даже если бы ей отрубили руку полностью.

Она ощутила прикосновение холодного лезвия к коже – поцелуй стали вскрыл вену. Затем другую. В отличие от горизонтальных надрезов, которые они делали с Тони, Норман резал вертикально. Теплая жидкость собралась в основании ее ладони.

– Ты должна пережить призыв, – сообщил ей Норман, отодвигая ее руки от тела и превращая их в очередные символы вокруг пентаграммы. – Поэтому я вскрою только одно запястье. Не умирай слишком быстро.

Она услышала, как нож со стуком упал на пол рядом с ней, различила звук удаляющихся шагов.

Не дождешься, мать твою, я не… Гнев только ослаблял ее, поэтому она успокоилась. Отныне только самое необходимое. Никогда не говори «Я умру». Особенно когда это означает истечь кровью на грязном полу, позволив Армагеддону уничтожить город, а затем и весь мир. Она лежала на левом боку – значит, сердце сантиметрах в десяти над полом. Сконцентрировавшись на одном-единственном действии, она сумела подложить правую руку под левую, поднимая кровоточащее запястье как можно выше. Пусть не на десять сантиметров, но так кровотечение хоть немного замедлится.

Давление будет низким… я смогу продержаться… долго.

Возможно, это был как раз вопрос времени, но она постарается, чтобы это оказалось ее время, а не его.

Под весом головы ухо было прижато к полу – все, что она слышала, – ритмичное шипение, похожее на звук моря в раковине. Она лежала и слушала его, не обращая внимания на все громче распевающего Нормана.

* * *

Он обнаружил нужное здание среди комплекса даже без адреса. Каждый волосок на теле Генри встал дыбом от той силы, что эманировала вокруг, и ожидания зла. Он выскочил из машины еще до того, как она остановилась, а в следующий момент преодолел запертые двери и рванул в фойе. Армированное стекло не выдержало столкновения с бетонным вазоном, который Генри запустил в них.

* * *

Норман выплюнул последнее диссонирующее слово и позволил левой руке лечь на раскрытый гримуар, который он держал в правой. Горло саднило, глаза щипало, он дрожал от волнения, ожидая, когда мерцание в воздухе обозначит приход демона.

Но оно так и не появилось.

Пентаграмма была пуста, а в его голове пульсировал величественный ритм. Как вдруг уже в следующее мгновение, без всякого предупреждения, пентаграмма заполнилась, а от пульсации осталось лишь эхо.

Норман вскрикнул и упал на колени. Забыв о гримуаре, он обеими руками закрыл лицо.

Корин захныкала и обмякла: не в силах принять увиденное, сознание покинуло ее.

Вики попыталась сделать несколько неглубоких вдохов сквозь стиснутые зубы. Впервые в жизни она была рада тому, что не может как следует видеть. Вместе с нечетким силуэтом в пентаграмме вернулись все страхи и кошмары, которые она когда-либо испытывала – от детских испугов до вчерашних ужасов. Она сжала зубы, преодолевая желание застенать, и воспользовалась своим физическим состоянием – болью и слабостью, – чтобы изолировать себя от верховного демона. Мне и так уже настолько больно, что куда уж больше.

Судя по всему, существо в пентаграмме это забавляло.

Цвета смешивались так, как им не пристало, и создавали оттенки, что пронзали сердце и замораживали душу. Из них родилось существо со светлыми кудрями, голубыми глазами и очень-очень белыми зубами. Стройное, бесполое существо не претендовало на то, чтобы быть мужчиной или женщиной, и в то же время являлось и тем и другим.

– Довольно, – сказал верховный демон, и ужас слегка отпустил ее.

Он проверил границы своей тюрьмы, а затем осмотрел живых существ вокруг. Проигнорировав Корин, он тем не менее присел на корточки возле Вики и довольно улыбнулся, глядя на узоры, оставленные на полу кровью.

– Так ты и есть та жизнь, что откроет путь моей силе? – Демон улыбнулся, и Вики вознесла хвалу тому, что могла видеть лишь туманные очертания его лица. – Но ты не слишком готова сотрудничать, не так ли?

Лишь плохо слушающиеся мышцы дали Вики время, чтобы воспротивиться желанию опустить кровоточащее запястье на пол. Внезапно она узнала сущность, и это придало ей силы.

– Я… тебя знаю.

Она не видела прежде этого лица, этого демона, но вот сущность – о, ее Вики знала прекрасно.

– Я тебя тоже знаю. – В глазах повелителя демонов на миг промелькнуло нечто. – И на этот раз я победил. Все кончено, Виктория.

Ох, как же она ненавидела это имя.

– Надежда… умирает последней.

– Шутишь? В твоем-то положении? Мне казалось, лучше бы потратить силы на то, чтобы умолять о пощаде. – Демон поднялся и отер пыль с рук о бедра. – Жаль, что не могу оставить тебя в живых. Твоя реакция на мои планы доставляет мне удовольствие.

В этот момент Вики хотела лишь, чтобы ей хватило слюны на плевок.

Верховный демон повернулся к Норману, который все еще сидел, съежившись у хибати.

– Встань!

Норман схватил гримуар, словно талисман, и дрожа поднялся на ноги.

– Освободи меня!

Норман выпятил нижнюю губу, и выражение его лица сделалось решительно упрямым.

– Нет. Я призвал тебя. Я твой хозяин.

Сила принадлежала ему, а не этому существу. Он владел силой.

От смеха верховного демона в квартире вылетели окна.

Норман задергался так, словно к его плечам были привязаны ниточки, а верховный демон был кукловодом, и двинулся к пентаграмме.

– Нет, – захныкал Норман, – я – хозяин.

До Вики вдруг дошло, что Норман борется. Она-то ждала, что его волю затушит как спичку. Как оказалось, тщеславие и эгоизм были куда более сильной защитой, чем она думала.

* * *

Когда Генри вышел из лифта на девятом этаже, его сразил запах крови. Он перекрывал даже вездесущую вонь демона и влек его к нужной двери. Дверь была заперта.

Металл выдержал. А вот деревянный косяк треснул и поддался.

* * *

Вики услышала шум, как будто он шел откуда-то издалека. Она узнала этот звук, поняла его значение, но, похоже, ей было почти все равно.

Верховный демон тоже услышал шум, но проигнорировал его. Все его внимание было сосредоточено на Нормане, который стоял в нескольких сантиметрах от пентаграммы, весь взмыленный, трясущийся и явно проигрывающий битву.

Казалось, слово состояло в основном из согласных, и оно разрывало уши так же, как оно разрывает горло.

Верховный демон зарычал и развернулся, весь налет человекоподобия испарился, когда он двигался. Когда он увидел Генри, его черты восстановились и демон улыбнулся.

– Ты назвал мое имя, дитя ночи. Так ты – победитель? Это ты явился, чтобы спасти мир смертных от моего господства?

Генри ощутил его удар по своему разуму и отмахнулся от прикосновения. Когда он ответил, его рык был почти таким же демоническим.

– Возвращайся в свой ад, порождение Сатаны! Этот мир тебе не принадлежит!

– Порождение Сатаны? – Верховный демон покачал головой. – Ты выдал свой возраст, Генри Фицрой. Этот мир уже не верит в темного властелина, но я с большим удовольствием открою им глаза, и ты не сможешь меня остановить.

– Я не позволю тебе уничтожить этот мир, я не сдамся без боя.

Он не осмеливался отвести глаз от верховного демона и взглянуть на Вики, хотя знал, что это запах ее крови наполняет комнату.

– Сражайся, если хочешь, – демон вежливо поклонился. – Ты проиграешь.

– НЕТ! – Норман стоял, широко раздвинув ноги, засунув гримуар под мышку, сжимая автомат Калашникова так, что аж пальцы побелели. – Я назвал твое имя! Я – ТВОЙ ХОЗЯИН! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ! НЕ МОЖЕШЬ! НЕ МОЖЕШЬ! НЕ МОЖЕШЬ!

Он выдал короткую очередь по пентаграмме, почти разорвав верховного демона напополам. Вопя от ярости, тот потерял контроль над своей формой и снова превратился в водоворот тьмы, какой был в самом начале.

Незаконное использование огнестрельного оружия, путано подумала Вики, пока патроны уничтожали кухонные шкафы.

От шума Корин полностью пришла в себя. Она запаниковала и с новой силой принялась бороться с путами. Ее швыряло из стороны в сторону, а ножки стула взмывали над полом на несколько сантиметров.

Верховный демон восстановил форму – ощущение было такое, будто ночь свернулась. Температура в квартире упала. Демон улыбнулся, демонстрируя изогнутые зубы, которых у него раньше не было. В очередной раз Норман, дергаясь, начал двигаться к нему.

Внезапно зажегся свет, ярко осветив сцену, и голос прокричал: «Стоять! Полиция!»

Застывшие выражения лиц в первый миг показались даже забавными, затем Генри поднял руку, чтобы защититься от яркого света, верховный демон обернулся, чтобы встретиться с новым противником, а Норман бросился к дверям с воплями: «Нет, он мой! Вы не можете меня остановить! Он мой!»

Ноги Корин наконец-то освободились от носков. Когда Норман пробегал мимо, она лягнула его.

Размахивая руками, Норман попытался устоять на ногах. Гримуар упал на пол. В следующий момент Норман свалился в пентаграмму.

Нормана не стало, хотя еще пару секунд его крик был слышен в комнате.

Майк Челлучи стоял рядом с выключателем, в одной руке он держал пистолет 38-го калибра, другой инстинктивно перекрестился.

– Господи боже, – выдохнул он во внезапно повисшей тишине, – что, черт возьми, тут происходит?

Повелитель демонов повернулся и посмотрел на него.

– Как раз это здесь и происходит, детектив, – ад.

Дела обстояли хуже, чем Челлучи мог себе представить. Конечно же, ему привиделось, как испарился простофиля с автоматом. Ему привиделось существо, стоявшее в центре комнаты и улыбавшееся ему.

Только вот никакой это был не мираж. Он все видел своими глазами.

Затем он заметил Вики, и невероятность происходящего стала не так важна.

– Кто это сотворил? – спросил он, двинулся в ее сторону и опустился на одно колено. – Что здесь происходит?

Во второй раз вопрос прозвучал чуть более отчаянно. Пока Майк прощупывал пульс у нее на шее, он не выпускал повелителя демонов из виду – источник угрозы был ясен после всего увиденного.

– Все примерно так, как выглядит, – ответил ему Генри. Было совершенно ясно, что рослый офицер – друг Вики. С тем, что он здесь делает, можно будет разобраться позже. – Вот это верховный демон. Он только что уничтожил… человека, который призвал его, и теперь у нас большие проблемы.

– Проблемы? – спросил Челлучи, решив сейчас не раздумывать над тем, верит он во все это или нет.

– Да, – ответил верховный демон и вышел из пентаграммы. Он без всяких усилий выхватил пистолет из руки Челлучи и выбросил его в окно.

Челлучи смотрел, как исчезает оружие: он ничего не мог с этим поделать. Его губы побледнели и вытянулись в тонкую линию. Игнорируя холодный пот, забыв об ужасе, который ледяным кулаком сжимал его сердце, не замечая все остальное, Челлучи склонился к Вики и сосредоточился на той единственной вещи, которую он мог исправить. Кое-как разделавшись с узлами на ее путах, он перемотал ее запястье первым галстуком, который развязал.

– Это ей не поможет, – заметил верховный демон.

Пока все внимание было сосредоточено на Вики, он шагнул в сторону, развернулся и метнулся к гримуару.

Но Генри оказался первым – он схватил книгу и отступил назад с ней. На удивление, верховный демон рыкнул, но дал ему уйти.

– У тебя нет власти, – сообразил Генри. – Ты в этом мире, но у тебя нет власти.

– Призыв не закончен, – признал верховный демон, не спуская глаз с книги, – пока не умрет эта женщина.

– Значит, он никогда не будет закончен.

Приложив усилие, Челлучи разорвал путы на ногах Вики и швырнул их через всю комнату.

– Скоро все закончится, – заметил повелитель демонов. – Она умирает.

– Нет, не умирает, – рыкнул Челлучи, переворачивая обмякшее тело Вики на спину.

Да, я умираю. Вики хотела ощутить прикосновение ладони, что легла ей на лицо, но вот уже какое-то время она ничего не чувствовала. Глаза чесались, но у нее не было сил даже моргнуть. Она жалела, что все получилось именно так. Но она сделала все, что могла. Пришло время уйти на покой.

Верховный демон поднял голову и посмотрел прямо на нее с торжественным, победоносным выражением.

Когда она умрет, он выиграет.

Черта с два он победит. Она ухватилась за оставшуюся жизнь и хорошенько ее потрясла. Я не собираюсь умирать. Я не умру!

– Я… не… умру…

– Вот и я так сказал. – Челлучи даже не стал улыбаться, потому что они оба не поверили бы этой улыбке. – Слышишь?

Через разбитое окно она слышала приближающиеся сирены.

– Кавалерия? – спросила Вики.

Майк кивнул.

– Как только я оказался у здания, то позвонил дежурному, передал код – ранен офицер. Было ощущение, будто дом осаждают. С ними будет «скорая». Плевать на то, сколько крови ты потеряла, они сделают переливание.

– Еще сотрясение…

– У тебя достаточно крепкая голова – она выдержит. Ты не умрешь.

Челлучи наполовину обернулся и бросил эти слова через плечо верховному демону.

Тот неприятно улыбнулся.

– Все смертные рано или поздно умирают. Я, конечно, сделаю все, что в моих силах, чтобы это случилось раньше.

– Только через мой труп, – рыкнул Челлучи.

– В этом нет нужды. – Генри покачал головой. – Он не может ее убить, иначе сделал бы это, как только покинул пентаграмму. Ее смерть связана с призывом, а демон не может повлиять на призыв. Он может лишь ждать.

Затем Генри приблизился к демону и сказал ему:

– Если ты останешься, то будешь бороться каждое мгновение. Мы не можем тебя уничтожить, но без силы тебе придется нелегко.

Повелитель демонов наблюдал за Генри, прищурившись.

Нет, вдруг поняла Вики, он смотрит не на Генри, а на гримуар.

– Так что ты предлагаешь? – фыркнул демон. – Чтобы я сдался? Мне нужно лишь время, а его у меня предостаточно.

Вики отодвинула руку Челлучи, которой тот ограждал ее.

– Сделка… Ты хочешь… гримуар. – Еще бы язык ее слушался как следует. – Давай… разорви призыв… и он твой.

– Со временем я заберу гримуар. Вы понятия не имеете, как пользоваться знанием, которое содержится в нем. – Он даже не пытался скрыть своего желания, когда глазел на книгу демонических знаний. – Твоя сделка ничего мне не даст.

– Сила, отданная добровольно, куда могущественнее той, что взята против воли. – Корин покраснела до кончиков ушей, когда двое мужчин и верховный демон повернулись к ней. – А что, так и есть. Об этом все знают.

– Там, откуда ты пришел, силу редко отдают добровольно, – добавил Генри, медленно кивая. Девчонка сказала важную вещь. – Так можно организовать большой переворот.

– Имя… начертанное на… карте города.

А демоны-то, оказывается, были с амбициями.

– Выскочка нащупывал свой путь. – Верховный демон перемолол еще несколько слов, которые прозвучали так, будто кошки дрались. Его форма вновь стала нечеткой.

– Зачем ждать этого мира, когда можно получить другой сейчас? – попытался Генри. – Ты хочешь гримуар. С его помощью ты сможешь контролировать других демонов. Уничтожить своих врагов…

– Даааа.

– Мы отдадим его тебе добровольно, а взамен ты разорвешь заклятие призыва и вернешься туда, откуда пришел. Того, кто тебя призвал, больше нет. Ничто не держит тебя здесь. Зачем ждать, когда ты можешь править сейчас?

Верховный демон с трудом удержал форму и протянул руки, которые уже не совсем походили на руки.

– Отдай его мне. Я согласен на вашу сделку.

– Поклянись своим именем.

– Клянусссссь имммм.

– И ты никогда не воспользуешься этой книгой во вред человечеству, – поспешно добавила Корин, пока Генри не сделал шаг.

– В книге содержится знание, которое может быть использовано только против демонов.

Она выпятила нижнюю губу.

– Все равно поклянись. Своим именем.

– Клянуссссь. Я клянусссь.

Генри сделал шаг вперед и положил гримуар на то, что осталось от рук верховного демона. Гримуар и демон исчезли.

Вики начала хохотать.

Челлучи посмотрел на нее и нахмурился.

– Что? – рявкнул он.

– Я просто… подумала… что ты… напишешь… в своем… отчете.

* * *

– Я виделся с Генри. – Тони доел последнюю ложку желе и поставил миску на поднос. – Он пришел ко мне и рассказал, что случилось. Сказал, я имею право знать. Он крутой. Думаю, он проверял меня.

– Возможно, – согласилась Вики. – Ты слишком много о нем знаешь.

Тони пожал плечами.

– Я не угроза. Мне до фени, во сколько парень встает.

– Мне неважно.

Он улыбнулся.

– Я так и сказал.

Заскрипели подошвы ботинок вошедшей медсестры.

– Часы посещений закончены. Приходите завтра.

Тони перевел взгляд с медсестры на Вики и поднялся на ноги. В дверях он остановился и оглянулся.

– Оставь мне желе.

Вики состроила гримасу.

– Оно все твое, – пообещала она.

Медсестра еще на какое-то время задержалась в палате, поправляя одеяло, проверяя капельницу и повязку, перебинтовывавшую левую руку Вики от запястья до локтя. В дверях она столкнулась с Майком Челлучи.

– Простите, – она вытянулась в полный рост и перекрыла проход, – но часы посещений закончились.

Челлучи аккуратно отодвинул ее в сторону, а когда она воспротивилась, показал значок.

– Полицейское дело, – сказал он и закрыл дверь.

Глядя на темные круги под глазами Вики, он покачал головой, затем цокнул при виде капельницы, наклонился и поцеловал Вики, потом, не выпрямляясь, сказал:

– Выглядишь дерьмово.

– Зато чувствую себя гораздо лучше. – Она протянула руку и убрала локон с его лба. – Вот вчера я и чувствовала себя дерьмово. Где ты, кстати, был вчера?

– Писал отчет. – Он сел на стул, который Тони пододвинул к кровати. – Конечно, ты можешь смеяться. Но это та часть полицейской работы, по которой ты едва ли будешь скучать.

Было уже не так больно, как прежде. Вики догадывалась, что со временем ее это вообще перестанет задевать.

– Что ты написал?

– Правду. – Он улыбнулся, глядя на ее выражение. – Ну хорошо, не всю.

– А Норман?

– Ему удалось сбежать, пока я боролся за твою жизнь. К счатью, шеф до сих пор смотрит на тебя сквозь розовые очки, а потому счел это достаточной причиной. По всей стране разослан его словесный портрет. – Майк пожал плечами. – Мой послужной список не станет от этого лучше, но по крайней мере убийства прекратятся, а я решил, что Норман в итоге получил по заслугам.

Вики не была уверена, что согласна с ним, а потому промолчала. Слишком уж попахивало девизом «Око за око». После такого в мире останутся только слепые.

– Твой новый парень слегка застенчив.

Она улыбнулась в ответ на тон Челлучи.

– Я же сказала тебе. Он писатель. Он привык к одиночеству.

– Конечно. А я тебе говорил, что лжец из тебя никудышный. Но я в долгу перед ним за то, что он позаботился о том… подростке. Так что на этот раз я спущу на тормозах.

Улыбка Вики стала еще шире. Корин понятия не имела, что в конечном итоге встретилась со своим вампиром и что этот самый вампир убедил ее в том, что большая часть произошедшего просто не случалась. Если верить Корин, Генри опустил значительную часть про младшего и верховного демонов и сложил всю вину на Нормана Бедуэлла. В некотором роде Норман наконец получил признание, которого так жаждал.

Она протянула здоровую руку и ткнула Челлучи в бедро.

– Этот, как ты ее называешь, подросток только что заплатил мне хороший гонорар за ту небольшую драчку, так что попрошу тебя говорить о ней с большим уважением.

Челлучи состроил гримасу.

– Вики, у нее в голове опилки. Не знаю, как ему удалось все замять, ну, ты понимаешь… – Он не мог произнести этого, иначе все становилось слишком реальным. – Но я с содроганием думаю о том, что было бы, если бы история попала к журналистам. А теперь, – он поднялся на ноги и направился к двери, – я пойду, чтобы ты могла немного поспать.

Но до сна было еще далеко. Вики спрятала в руке таблетки, которые медсестра заставляла ее принять, и слушала, как больница постепенно затихает.

– Ты не спишь, – тихо сказал Генри.

Она кивнула, понимая, что он видит ее, даже если она его – нет.

– Меня ждала?

Она попыталась ответить с юмором:

– Ну, я решила, ты вряд ли заглянешь в часы посещений.

Вики ощутила, как под его весом прогнулась кровать.

– Я сомневался, захочешь ли ты меня видеть.

– Почему?

– Ну, не то чтобы наше совместное времяпрепровождение оставило после себя приятные воспоминания.

– Немного.

Некоторые воспоминания были очень даже приятными, но Вики не была уверена, что стоит напоминать Генри о них прямо сейчас. Учитывая его четырехсотпятидесятилетний опыт, у него и так было слишком много козырей.

Генри нахмурился, зная, что темнота скроет его жест. Она говорила одно, а вот ее запах…

– Тебе, наверное, нелегко было сюда попасть.

– Больницы хорошо освещены, – согласился он. – Я надеялся, что смогу увидеться с тобой, когда ты выйдешь…

– Конечно.

Понял ли он, что она на самом деле ему предлагала? А сама-то она понимала?

– Можем поужинать вместе.

Вики не видела, как он улыбнулся, но слышала его смех, затем ощутила легкое нажатие пальцев на запястье.

– Ты веришь в судьбу? – спросил Генри.

– Я верю в правду. Я верю в справедливость. Я верю в своих друзей. И я верю в себя. – Какое-то время она не верила, но теперь это ощущение вернулось. – А еще я верю в вампиров.

Его губы скользнули по коже запястья, когда он заговорил, – от его теплого дыхания все волоски на ее теле встали дыбом.

– Мне этого достаточно.

Примечания

1

Автор отсылает к канадскому телесериалу «Космические приключения» (Space Cases) конца 90-х годов. Сюжет повествует о приключениях группы эксцентричных подростков и двух взрослых, которые застряли на космическом корабле и пытаются вернуться домой.

2

Автор отсылает нас к анекдоту. Монашка просыпается утром и отправляется на монастырскую кухню. Вдруг ближайшая дверь открывается, из нее выходит еще одна монахиня и говорит: «Кто-то сегодня встал не с той стороны кровати!» Всю дорогу до кухни ситуация повторяется. Спустя 15 таких комментариев первая монашка просто пышет яростью. Она направляется прямиком в офис старшей сестры, распахивает дверь. Старшая сестра открывает рот, но та ее опережает: «НЕ ВЗДУМАЙТЕ СКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО Я ВСТАЛА НЕ С ТОЙ СТОРОНЫ КРОВАТИ! С МЕНЯ УЖЕ ХВАТИТ!» Главная монахиня ошеломлена, но отвечает спокойно: «Ничего подобного я говорить не собиралась! Просто хотела спросить, почему вы в туфлях епископа?»

3

Традиционная японская передвижная печь для обогрева и приготовления еды.

4

Речь идет о цитате из фильма «Касабланка»: «Из всех кабаков всех городов мира она выбрала именно мое кафе» (Of all the gin joints in all the towns in all the world, she walks into mine). Хамфри Богарт – американский актер, сыгравший персонажа Ричарда Блейна в этом фильме.

5

В данном случае имеется в виду район Торонто.

6

«Круглоголовые» – сторонники Оливера Кромвеля, стремившиеся к установлению конституционной монархии.

7

Сан-Хуан-Капистрано, городок в Калифорнии, в котором испанские конкистадоры по прибытии на американский континент организовали миссию. Было подмечно, что с наступлением весны в один и тот же день – 19 марта – в город прилетают ласточки. Монахи сочли это божественным знаком.

8

Американская глэм-метал-группа.

9

Цитата из Евангелия от Матфея.

10

Под данным названием выходили радио-, телесериал и полнометражные фильмы про полицейских из Лос-Анджелеса. Сюжет вращается вокруг Джо Пятницы и его напарников и представляет опасную работу полицейских без прикрас. Благодаря этому сериал завоевал признание публики и улучшил имидж полицейских у простого населения.

11

Мейнфрейм – высокопроизводительный компьютер, используется для хранения больших объемов данных.

12

Герой одноименного полицейского фильма с Клинтом Иствудом в главной роли.

13

Строчка из «Хроник Нарнии» К. С. Льюиса.

14

Американский фэнтезийный ситком середины 60-х о 2000-летнем джинне-женщине, которая влюбляется и выходит замуж за астронавта.

Content

Таня Хафф
Кровавая плата

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания