Эшли Джейд

Безжалостный рыцарь

Copyright © 2020 by Ashley Jade

© Елфимова Анастасия, перевод на русский язык, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

«Но нет покоя голове в венце»

– Уильям Шекспир, Генрих V.

Пролог

Коул

Двумя месяцами ранее…

– Ты опоздаешь.

Моей младшей сестре и в самом деле стоит как-то искоренить эту раздражающую привычку врываться в мою комнату без стука.

Я думал, что после того, как она месяц назад вошла и увидела Кейси, которая мне отсасывает, у нее отпадет желание так делать, но очевидно – этого не произошло.

Я бросил на нее суровый взгляд:

– Слышала когда-нибудь о стуке?

Она положила руку себе на бедро, и я едва сдержался от того, чтобы не выцарапать себе глаза, ведь теперь она совсем не похожа на ту кудрявую девчонку с брекетами, которой была два года назад.

Особенно в этой чирлидерской форме.

Господи. О чем я вообще думал, когда просил Кейси дать ей место в команде?

Бьянка только второкурсница и, как следствие, самая младшая в группе поддержки. А еще парни из моей футбольной команды дали ей кличку. Лолита.

Джейс убьет меня, когда узнает.

Мой брат всего на год старше меня, но так как после смерти матери наш отец свалил, растил нас с Бьянкой в основном Джейс. В любом случае, он выпустился в прошлом году и переехал в квартиру рядом с колледжем вместе со своей девушкой Дилан. Эти двое настолько влюблены в друг друга, что блевать тянет, но я не собирался предпринимать попыток изгадить его счастье.

И сраная ухмылка на лице Бьянки говорила – она точно знает, о чем я думаю.

– То, как ты его боишься, просто смешно. – За момент до того, как я собрался спорить с ней, что могу надрать зад ему, да и вообще кому угодно, одной рукой, завязанной за спиной, она добавила: – Если бы ты хотя бы взглянул на сообщение, которое тебе пришло, то увидел бы, что он не сможет прийти на игру сегодня.

Я попытался не обращать внимания на огонек разочарования, вспыхнувший в груди. Джейс никогда раньше не пропускал ни одной моей игры… Не говоря уже о первом матче сезона.

– Оу. – Я быстро смахнул сообщение. – Окей. Не проблема.

Бьянка рассматривала свои ногти.

– Похоже, у него дедлайн с той игрой про зомби. – Ее взгляд стал острее. – Между нами, я думаю, это все ерунда, и он просто хочет проводить больше времени с Дилан. Похоже, того, что он живет с этой сучкой и видит ее каждый день, ей мало, так что теперь она еще и убеждает его кинуть нас.

Ага, в это я лезть не буду. Разборки Бьянки и Дилан – это их дерьмо, не мое.

Хотя, если подумать…

– Слушай, это твое «я-маленькая-испорченная-принцесса» поведение уже начинает надоедать. – Развернувшись, я схватил свою спортивную сумку с кровати. – Продолжай в том же духе, и все решат, что ты сохнешь по своему брату.

– Фу, – пропищала сестра. – Это отвратительно.

Я обернулся и поиграл бровями.

– Не волнуйся, уверен, большинство тебя не осудит. – Я указал на свое лицо. – Учитывая то, как я выгляжу, и вот это все. Но ты видела, что случилось с Дилан в прошлом году, когда все решили, будто она трахнула Оукли. Ты действительно думаешь, что сможешь выдержать такую лавину дерьма?

Оукли – сводный двоюродный брат Дилан и лучший друг Джейса. Мой тоже, если уж на то пошло. И технически, в последнее время он еще и наш арендатор – отец позволяет ему снимать наш гостевой дом, поскольку семья Оука… Ну, скажем так, на фоне его текущей ситуации мое семейство выглядит как Семейка Брэйди[1]… а это уже о чем-то да говорит.

– На что ты намекаешь, придурок?

Вау, она прозвучала почти как взрослая. Кажется, то, что она учится на врача, начинает окупаться.

Ей только на пользу пойдет, если я собью с нее немного спеси.

– Ты едва ли можешь зашнуровать ботинки без Джейса. – Я приблизился к ее лицу. – Но его здесь больше нет. А значит, я тут за главного.

У нее хватило наглости захихикать.

– Оу, мои помпоны дрожат… – Бьянка взвизгнула, когда я схватил ее за руку. – Ай, какого черта, Коул?

– Слушай внимательно и позволь тому, что я собираюсь сказать, задержаться в твоей головке. – Взгляд, которым я ее одарил, стер улыбку с лица Бьянки. – Я не Джейс, так что не думай, будто я намерен разбираться с твоим дерьмом. Облажаешься в этом году – твои проблемы. Поняла меня?

Сестра должна уяснить это прямо сейчас. Она, возможно, и самая младшая в семье, но я не собираюсь нянчиться с ней, как это делал Джейс или наша мать.

Как делал он.

Если она пойдет ко дну, у нее не получится потянуть меня за собой.

Мы с моим братом управляли Королевской Академией последние четыре года, но в то время, как Джейс держал всех в железном кулаке, я правил, будучи для всех золотым мальчиком.

Каждый парень хотел быть мной, и каждая девчонка мечтала стать той самой счастливицей, которая сможет высосать и вытрахать из меня всю душу.

И это меня более чем устраивало.

– Ты такой придурок.

– Осторожно. Насколько мне известно, именно я подвожу тебя на игру. – Я оскалился, глянув на нее. – Ходят слухи, что капитан твоей группы поддержки может превратиться в настоящую стерву, если ты опоздаешь.

Она покачала головой, глядя на меня, а из глаз летели искры.

– Именно поэтому ты согласился выбить мне место в команде. – Бьянка оттолкнула меня с дороги. – Я думала, ты оказал мне услугу, но ты сделал это только для того, чтобы манипулировать мной.

– «Манипулировать» такое ужасное слово. – Цокнув языком, я постучал по подбородку. – Предпочитаю термин «держать тебя в узде».

– Боже, я никогда не пойму, почему… – Бьянка зажала себе рот на середине предложения.

– Почему что? – уточнил я.

Мы оба знали, как заканчивается это предложение, поэтому она могла бы, черт возьми, и закончить его. Как бы удовлетворенно сестра ни выглядела до этого, сейчас на ее лице отразилась мука.

– Это нечестно.

После этого она вылетела из комнаты.

Я схватил с комода ключи от машины и поймал свое отражение в зеркале. А после сразу отвернулся.

Она права… Это нечестно.

Тогда умер не тот близнец.

И все это моя вина.

Сойер

Мне не стоило приходить сюда сегодня.

По какой-то причине я правда поверила Оукли, когда тот сказал, будто хочет обговорить расписание наших занятий за стаканчиком пива на вечеринке у Кристиана.

Он не закончил школу со своим классом в прошлом году, и так как его кузина Дилан – моя лучшая подруга, я согласилась оказать ему услугу и убедиться в том, что он выпустится в этом году.

Однако прошел уже час, а все, что он делал – это курил травку, поглощал солидное количество виски и засовывал свой язык в глотку какой-то чирлидерши.

Ну, не просто какой-то чирлидерши. Морган, которая по совместительству лучшая подруга Кейси – капитана группы поддержки и главной стервы КА.

Я так злилась на него за то, что он притащил меня сюда просто так, что выхватила красный пластиковый стаканчик из его руки и сделала пару глотков.

– Оукли, – возмутилась я сотый раз за ночь, – ты можешь попытаться сосредоточиться, пожалуйста?

Я собрала в кучу остатки терпения, очевидно благодаря наличию виски в организме.

– Я работаю вечером в понедельник, четверг, пятницу и воскресенье. Еще у меня молодежная группа в среду после школы, но…

– О, Боже, – простонал он, когда Морган начала покусывать мочку его уха.

Меньше, чем через секунду девушка снова набросилась на Оукли, подобно тигрице.

Грустно. Я начинала скучать по его старой подружке, Хейли. По крайней мере, она дала бы ему закончить диалог.

Я залпом выпила остатки содержимого стакана и поставила его на журнальный столик.

– Я сдаюсь. Напиши мне завтра, если действительно хочешь заниматься.

Я ушла, прежде чем он смог бы остановить меня, хотя он и не собирался. Черт, да я сомневалась, что он вообще вспомнит, что я была здесь сегодня.

Я искала телефон в сумке, когда услышала знакомый голос, растягивающий слова:

– Это самый уродливый свитер, который я когда-либо видела. Сделай всем одолжение и купи очки получше.

Бьянка.

Новый член группы поддержки и самый младший отпрыск Ковингтонов.

Расправив плечи, я воскликнула:

– Вау, посмотри-ка на себя. Твои братья наконец-то выпустили тебя из клетки.

И даже без сопровождения… что, если вы спросите меня, очень смело. Не только, потому что девчонка до смешного красива, – у нее еще и репутация ходячей проблемы.

Взглянув на то, как все парни вокруг стараются держаться от нее подальше, я могла только предположить – прошел слушок, что Бьянка под запретом.

Тем не менее, судя по всему, ее саму это ни капли не беспокоит.

– Ага, Коулу насрать, чем я сегодня занимаюсь.

И это неудивительно, учитывая то, что золотой мальчик КА своей золотой рукой выиграл первую игру сезона пару часов назад. Вероятно, он зажигает так, что даже не помнит собственного имени.

Я собралась спросить, кто же присматривает за ним, раз уж его старший братишка сегодня не здесь, но Бьянка прервала меня:

– Если ты высматриваешь квотербека, который едва ли знает о твоем существовании, в последний раз я видела его в джакузи, когда он зажимался со своей девушкой, Кейси.

Эти слова не должны ощущаться так, словно она вгоняет мне в грудь кусок стекла и поворачивает его. Однако…

Поворот. Поворот. И еще один.

Выражение моего лица, должно быть, выдало меня, потому что малышка Ковингтон запрокинула голову и засмеялась:

– Боже, а это проще, чем я думала. – Она поднесла стакан к губам. – Хочешь совет? Отрасти-ка шипы, мир полон засранцев.

– Думаю, это объясняет, почему так много их учится в КА.

– В точку. Старшая школа как раз то место, где их взращивают. – Бьянка смотрела на меня на мгновение дольше положенного. – Кстати о засранцах. Я уже давно хочу спросить у тебя кое-что.

Что ж, я удивлена.

– Что?

Ее лицо приобрело задумчивое выражение.

– Почему тебе нравится мой брат? Хочу сразу прояснить – это не та чушь, мол «ты можешь найти кого-то в сто раз лучше, чем он», потому что, – давай будем честны, – ты не можешь. Но мне искренне интересно, зачем ты тратишь свои чувства на того, кто очевидно не ответит тебе взаимностью?

Бьянка – сучка с большой С, но то, что она говорит, имеет смысл… отчасти.

– Он мне не нравится.

Не совсем. Просто… Коул Ковингтон всегда завораживал меня. Но не в том смысле, в котором он завораживает всех остальных девчонок в школе. Я не могла объяснить, однако у меня было ощущение, будто он – далеко не тот, кого мы видим снаружи. Возможно, потому что Коул сканировал людей так же, как и я.

Так, словно смотрел в самую суть.

Что просто безумие, ведь он самый красивый, самый популярный и самый талантливый квотербек на планете… и все же.

Неважно, как часто он заставлял меня поверить в собственную неправоту, я не могла не думать, что он не такой поверхностный, каким хочет казаться.

Внутри у него не сплошная пустота.

– Не знаю, – прошептала я, – иногда ты просто…

– Тонешь в том, кто совсем не для тебя? – добавила Бьянка, и я не могла не заметить, как ее глаза впились во что-то на другом конце комнаты.

Я проследила за ее взглядом до Оукли и Морган, которые все еще целовались на диване.

О, Боже. Надеюсь, она пялилась на Морган, ведь ее братья никогда не позволят им с Оукли стать не просто друзьями. И не только потому, что Бьянка второкурсница, но и потому, что он лучший друг Джейса и Коула.

Плюс ко всему, Оукли уж точно не Мистер Стабильность.

На данный момент он живет в гостевом доме Ковингтонов, поскольку у него случилась интрижка с мачехой – интрижка, о которой его отец все еще не знает – и та залетела. К счастью, это оказался ребенок ее мужа, а не Оука, но, если верить моей лучшей подруге, Кристалл действительно много значила для него и разбила ему сердце.

Бедняга всего лишь пытается собрать себя по кусочкам.

И похоже, на сегодняшний вечер он заручился поддержкой Морган в этом деле… что совсем не понравилось младшей Ковингтон.

Это ужасно – видеть человека, чувства к которому буквально отрывают тебя от земли, целующегося с кем-то еще.

– Парни – отстой, – заключила я, предложив ей немного поддержки. – Ты прекрасна и…

– Что? Ты пытаешься забраться в трусы ко мне, потому что Коул не пускает тебя в свои? – Взгляд Бьянки впился в меня, и она фыркнула. – Поверь, в мире нет столько алкоголя и отчаяния, чтобы я разрешила тебе отлизать мне сегодня. У меня, как и у моего брата, тоже есть свои стандарты. – Она самодовольно ухмыльнулась. – Не меньше, чем десять из десяти, милая. А ты, к сожалению, тянешь только на пять.

Вау… Окей. Пошла она.

Некоторые люди просто прогнили до основания.

– Как жаль, что Бог одарил подобной красотой такую злобную ведьму, как ты. – Я пронеслась мимо нее, но остановилась, когда до меня дошло. – Ты сказала, что Коулу насрать, что ты здесь.

Ее губы скривились в гримасе.

– Да, и что?

Я помахала своим мобильником перед ее лицом.

– Я просто хотела позвонить Дилан, ну, знаешь, девушке Джейса. Я не собиралась упоминать, что ты здесь, но…

– Окей, твоя взяла. Встречаемся в ванной через пять минут.

Я моргнула.

– Погоди, что? Зачем?

– А ты как думаешь?

От удивления мои глаза распахнулись, и Бьянка ответила мне ухмылкой.

– Боже. Видела бы ты сейчас свое лицо. Понятно, почему Коулу нравится над тобой издеваться. – Достав зеркальце из сумочки, она нанесла на губы немного блеска и вздохнула. – Второй совет за ночь. Если ты утруждаешь себя тем, чтобы угрожать кому-то, убедись, что, по крайней мере, получишь от этого какую-то выгоду. – С удовлетворенным видом Бьянка изящно поманила меня пальцем и подмигнула. – Моя киска превращается в тыкву в полночь, так что, если передумаешь, советую найти меня раньше.

Не уверена, – это реальное предложение, или она просто потешается надо мной. Хотя это и не важно, мой ответ все еще твердое «нет».

Даже если бы я и была по девочкам, Бьянка Ковингтон обосновалась бы в самом низу моего списка приемлемых кандидатур. Возможно, я бы умерла от старости, прежде чем добраться до нее.

Зазвонил телефон, и мое плохое настроение рассеялось, как только я увидела имя Дилан, вспыхнувшее на весь экран. Я ответила после первого же гудка.

– У гениев мысли сходятся. Я как раз хотела тебе набрать.

Дилан что-то сказала, но музыка играла так громко, что я ее не услышала.

– Подожди, повиси немного.

Быстро подумав, я взлетела вверх по лестнице. Очевидно, спальни на втором этаже были заняты парочками, которые хотели перепихнуться, но у меня получилось найти одну пустую в конце коридора.

– Прости, – не озаботившись тем, чтобы включить свет, я плюхнулась на заправленную кровать. – Мне пришлось уйти на второй этаж, чтобы слышать тебя. Что ты говорила?

– Я хотела спросить, решила ли ты пойти к Кристиану, чтобы встретиться с Оукли, но музыка и голоса на фоне говорят сами за себя.

– О, да.

Я задумалась о том, как сказать ей, что я не смогла составить расписание занятий с ее кузеном, поскольку тот напился в хлам и трахает Морган, но тут Дилан сказала:

– Что-то случилось? Ты в порядке? Хочешь, чтобы я…

– Нет, все нормально.

– Врешь.

Ненавижу ее проницательность. Почти так же, как и то, что она выпустилась в прошлом году, а я снова одна в этом гадюшнике.

– Слушай, я пыталась, но у меня не получилось договориться с Оукли о расписании. Он был слишком занят, напиваясь и исследуя глотку Морган.

– Что? – ахнула подруга. – Вот дерьмо. Прости. Мы говорили утром, и он поклялся, что серьезно решил собраться.

Как и я, Дилан дает людям слишком большой кредит доверия.

– Это не твоя вина. Уверена, он позвонит мне завтра и извинится.

– Лучше бы ему это сделать, иначе он будет иметь дело со мной. Я не хочу смотреть на то, как он рушит свою жизнь. Он должен выпуститься в этом году.

Согласна. Оукли – прекрасный парень с большим потенциалом… Он просто сбился с пути. Но я практически уверена, что мы с Дилан сможем вытянуть его оттуда и направить в нужном направлении.

– Не волнуйся. Закончилась только первая неделя учебы. Между нами, я уверена, что мы сможем до него достучаться.

И лучше раньше, чем позже.

Дилан вздохнула.

– Да, ты права. Спасибо, что присматриваешь за ним ради меня. Я знаю, у тебя куча своего дерьма… Погоди, я вспомнила. Что ты делаешь завтра вечером?

– Завтра суббота… так что, как обычно. Ничего.

– Отлично. Как насчет ночевки у меня? Я подумала, мы могли бы съесть тонну углеводов, ты бы вылила на меня последние сплетни КА, и мы устроили бы марафон фильмов 80-х.

Звучало божественно, но я не хотела мешать. Или того хуже – быть третьей лишней.

Я никогда не сказала бы этого, ведь, честно, я безумно рада, что Дилан в итоге осталась со своей родственной душой и все такое, жаль только, что это оказался Джейс Ковингтон.

Старший брат Бьянки и Коула.

Хотя, если уж говорить об этой дьявольской семейке, он лучший из этого трио. Ну… на данный момент. Он не всегда был так добр по отношению к Дилан из-за того ужасного недопонимания, которое разрушило их старую дружбу. К счастью, он поумнел, вытащил голову из задницы и теперь обращается с ней, как с куском золота.

То, как они влюблены друг в друга одновременно вдохновляет и вызывает тошноту. Джейс не выходит из комнаты, не проверив как дела у Дилан и не нужно ли ей что-то, и они, черт возьми, живут вместе.

Парень буквально готов целовать песок, по которому она ходила.

И сейчас Дилан улыбается так много, что, по словам моей мамы, у нее будут ужасные морщины и гусиные лапки к двадцати пяти годам.

Я, черт побери, надеюсь, что это так. Я хочу, чтобы моя подруга была всегда счастлива так же, как сейчас.

Однако я не хочу врываться в конфетно-букетный период этой сладкой парочки. Особенно учитывая то, что Дилан обмолвилась, мол, Джейс уделяет ей столько же внимания в спальне, сколько и за ее пределами.

– Ты уверена, что твой парень не будет возражать, если я приду на ночь?

– Ты шутишь? Джейс знает, что ему не стоит вмешиваться в наши девичьи дела. К тому же он работает на износ над «Островом Зомби-2» и, уверена, втайне обрадуется, что я буду занята чем-то другим.

– Вместо того, чтобы заняться кем-то другим?

Ее смех раздался у меня в ушах.

– Это как раз одна из причин, чтобы ты пришла. Мы не виделись уже десять дней, и у меня начинается ломка. Не могу дождаться, когда мы будем учиться в одном универе.

В животе образовался клубок беспокойства.

– Этого может и не случиться… Все зависит от того, дадут ли мне стипендию в Дьюке.

Попасть в Дьюк очень сложно. Нужно иметь либо деньги, либо мозги, и обычно они выбирают тех, у кого есть и то, и другое. У меня есть только одно, что я могу им предложить, и боюсь, этого окажется недостаточно.

Того, что я могу предложить, никогда не бывает достаточно.

– Эй, – негодующе сказала Дилан, – ты одна из самых умных и великолепных девушек, которых я знаю, Сойер Черч. Дьюку повезет, если у них будет учиться кто-то вроде тебя. Они должны валяться у твоих ног, чтобы ты дала им шанс. Уверена, ты напишешь идеальное вступительное эссе, идеально сдашь экзамены. Ты, мой друг, далеко пойдешь. Очень далеко. Черч уже на низком старте, так что миру лучше бы подготовиться к этому.

Настала моя очередь смеяться.

– Чертовски вдохновляющая речь. Ты на ходу это придумала?

– Да, но я готова подписаться под каждым словом. – Дилан резко выдохнула. – А еще я, возможно, ходила на курсы маркетинга и училась тому, как найти потенциальных клиентов, или в моем случае, рок-группы. Сработало?

Я сказала стопроцентную правду.

– На все сто. Где расписаться?

– Что ж, если бы ты наконец-то позволила миру услышать свой прекрасный голос…

Я прервала ее в середине предложения.

– Прости, я заезжаю в туннель, плохая связь. Люблю, не могу дождаться завтра, чтобы встретиться с тобой.

Я повесила трубку, прежде чем Дилан успела возразить. С тех пор как она поймала меня на пении во время поездки на машине этим летом, она решила вплотную мною заняться. Но я пела только в церкви, вместе с хором, потому что там ощущала себя максимально комфортно.

Я не была достаточно уверена в себе, чтобы петь для кого-то еще, кроме Бога, ведь он единственный, кто не стал бы критиковать меня за то, как я выгляжу.

Мир не любит толстух. Холодная, жесткая правда, которую моя мать вбила мне в голову в тот момент, когда еще в шестом классе весы показали цифры выше нормы.

Попытка спеть стала бы пустой тратой времени, и я бы опозорилась даже просто из-за того, что вообще попробовала. Для начала нужно сбросить пятьдесят фунтов.

К несчастью для меня, легче сказать, чем сделать.

Я, может, и хороша в чем-то, но диета никогда не входила в список этих вещей.

Устроившись поудобнее на кровати, я закрыла глаза и вздохнула.

Иногда я представляла себе мир, в котором я хорошенькая и худая, и у меня есть все возможности привлекательных людей. Но бывали и другие моменты: мои мысли становились мрачными, и втайне я хотела, чтобы каждый милый парень и каждая злая девушка, которые когда-либо смеялись надо мной, взяли свои слова обратно и подавились этими оскорблениями.

Но в основном? Я просто хотела смотреть в зеркало и радоваться тому, что вижу.

Я хотела знать, каково это – чувствовать, что меня достаточно.

Не поймите меня неправильно – моя самооценка не настолько низкая, чтобы ненавидеть себя. Напротив, мне нравится то, кем я являюсь, и я знаю, что в душе я великолепный человек. Я трудолюбивый работник, отдала бы любому нуждающемуся последнюю рубашку – запасные я, кстати, постоянно таскаю с собой, – к тому же я саркастичная, яркая личность… Однако миру этих качеств недостаточно.

Проведите пять секунд в социальных сетях, и вы быстро узнаете – худшее, что с вами может случиться, это быть толстым.

Проведите десять секунд в комнате с моей мамой или старшей сестрой, и вы поймете, насколько не похожи на идеальную королеву красоты.

Я пресловутый круглый колышек, вечно пытающийся поместиться внутри квадратного отверстия. Отчаянно пытаюсь сделать так, чтобы моя внешность соответствовала тому, что у меня внутри. Это безмолвная битва и кричащий демон, которого я заталкиваю поглубже… Ведь никому не нравятся зануды и нытики.

Никому не нравится, когда толстая девочка говорит о том, как она несчастна или как ее расстраивает, когда над ней смеются.

Как бы ей хотелось быть худой.

Поскольку в глубине души красивые, стройные люди осуждают тебя за то, что ты сама загнала себя в такое положение.

У них в голове проносятся мысли вроде: «Если она так несчастна, то почему ничего с этим не делает?» или «Если бы она перестала лениться, занималась спортом и правильно питалась, она бы похудела». И мое любимое: «Она должна попробовать новую кето-диету или сделать операцию по бандажированию желудка».

Может быть, толстые люди не хотят садиться на новую модную диету или делать операцию.

Может быть, посещение тренажерного зала вызывает у толстяков приступ тревоги и заставляет их сдаться еще до того, как они начнут, потому что половина людей там смотрит на них, словно на выброшенную на берег рыбу. В то время как другая половина гадает, как долго они продержатся, прежде чем сдадутся и направятся в ближайший Макдональдс.

Может быть, толстые люди просто хотят, чтобы их приняли с их недостатками. Как и все остальные люди.

И может быть, только может быть, общество должно перестать осуждать их. Ведь каждый толстый человек может с уверенностью сказать – никто не осуждает нас сильнее, чем мы сами.

Мы точно знаем, что показывает наше отражение.

Каждый лишний фунт, который мы не должны иметь.

Каждую слезу, которую мы тайно пролили в отчаянии и печали.

Все диеты, которые мы пробовали, но в итоге потерпели неудачу.

Каждый страх и неуверенность, что терзают нас.

Все ожидания, которые мы никогда не оправдаем.

И это отстой.

Если бы я могла пожелать что угодно, то после мира во всем мире, истребления бедности и избавления от расистских и гомофобных придурков, я бы хотела быть худой и красивой.

Больше никакого стресса. Никаких обманутых ожиданий. Никакого осуждения.

На этот раз люди будут смотреть на меня, потому что я красивая… вместо того, чтобы глазеть и думать, что я была бы красивой, если бы похудела.

Но желать чего-то подобного бессмысленно… поскольку мечты не сбываются у таких девушек, как я. Нет рыцарей в сверкающих доспехах, которые ждут, чтобы увезти нас в закат, где мы могли бы жить долго и счастливо.

Рыцарям в сияющих доспехах мы не нужны.

Им нужны хорошенькие крошечные чирлидерши вроде Кейси, Морган и Бьянки.

Таким девушкам, как я, приходится копаться глубже и пытаться довольствоваться тем, что общество может нам предложить, учиться получать гораздо меньше, чем мы заслуживаем.

Потому что это все, на что мы годимся.

Я так увлеклась своей вечеринкой самобичевания, что не услышала, как открылась дверь, и высокая мускулистая фигура, пошатываясь, вошла в спальню.

В одиночестве.

Ну, не совсем… учитывая то, что я все еще лежала на кровати и все такое.

– Извини… гм. Занято.

Хорошая работа, Сойер. Ты только что сказала какому-то мистическому парню, что занималась самоудовлетворением.

Он пробормотал что-то бессвязное, но я узнала бы этот голос где угодно.

Коул Ковингтон.

Не успела я прийти в себя, как он упал на кровать. Несколько дюймов вправо, и он бы приземлился на меня, но это не имело значения. Важным было то, почему он вообще оказался здесь.

Лежащим на кровати… со мной. В разгар вечеринки.

– Коул.

– Привет.

Серьезно?

– Привет.

Я наклонила голову, чтобы посмотреть на него, но это была плохая идея, поскольку даже в полумраке он так великолепен, что это должно быть противозаконно.

– Ты в порядке?

– Нет, – промямлил он.

Что ж, дерьмово.

– Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

Окей.

Никто не произнес больше ни слова. Казалось, что пока мы пялились в потолок, прошла уже целая вечность.

Я попыталась придумать хоть какую-то зацепку, как ему помочь, но это было почти невозможно, ведь я понятия не имела, в чем дело.

Все пройдет. Моя бабушка говорила так всякий раз, когда я переживала тяжелые времена.

Однако у меня не выдалось возможности сказать ему об этом, потому что он проговорил:

– Сегодня мой день рождения… Кажется. – Коул прерывисто вздохнул. – Уже двадцать первое?

Я недоумевала, почему он так расстроен из-за того, что ему исполнилось восемнадцать, и почему его день рождения в августе, а не в ноябре, как я всегда думала, но потом я вспомнила, что его брат-близнец умер некоторое время назад.

Я посмотрела на часы на прикроватном столике. Полночь. Я бы поздравила его с днем рождения, но я не бессердечная.

– Мне жаль, – вместо этого прошептала я.

Честно говоря, я не знала, что еще сказать. И вообще не была уверена, можно ли сказать хоть что-то в подобной ситуации.

Он фыркнул:

– Хах, наверное, только тебе.

Я понятия не имела, о чем он, но не хотела давить, поэтому помалкивала.

У нас с Коулом всегда были странные… отношения.

Ни для кого не секрет, что мы не совсем друзья, но он пошел дальше, флиртуя со мной и говоря вещи, которые, как он прекрасно знал, действовали мне на нервы. Коул был настолько убедителен, что в прошлом году я даже подумала, будто действительно ему понравилась… но потом появилась Кейси.

Кейси – капитан группы поддержки и новая «главная» стерва, отвечающая за всю Королевскую Академию. А еще она та девушка, которую я избила на вечеринке в прошлом году за то, что та назвала меня толстой.

Вообще-то, «толстая» было бы предпочтительнее. Она сказала настолько мерзкие, отвратительные вещи, что я не уверена, мог бы хоть кто-то столько молиться, чтобы спасти ее мерзкую душонку.

Коул был там, когда это случилось, и по его виду было ясно, что он не одобрял ее слова. На самом деле, он выглядел так, словно не хотел больше иметь с ней дела.

Буквально на мгновение мне показалось, будто я смогла разглядеть что-то в нем… что-то благородное и праведное.

Но потом он начал меня игнорировать и встречаться с ней.

С тех пор мы практически не общались. До сегодняшнего дня, очевидно.

– Это чушь, – пробормотал он в темноту.

Не густо, но хоть что-то.

– Что чушь?

– Все.

В одном этом слове было столько боли, что мое сердце пропустило удар. Мне было жаль, что я не знаю слов, способных облегчить его боль. Но, опять-таки, может, Коулу и не нужен был тот, кто разберется с его проблемами.

Возможно, он просто нуждался в том, кто выслушает его.

Не обращая внимания на тоненький голосок в голове, который вопил, мол, я собираюсь сделать нечто, равносильное тому, чтобы засунуть голову в пасть льву, который вполне может разорвать меня на кусочки… Я потянулась к руке Коула.

В тот момент, когда мы соприкоснулись, Коул резко выдохнул, но, к моему удивлению, не отстранился. Он сжал мою руку так, словно шел ко дну… а я была его спасательным кругом.

– Все вокруг – не те, кем пытаются казаться.

Оторвав взгляд от потолка, я посмотрела на него.

– Как это?

– Все фальшивые, – пояснил он. – Все ненастоящие. Мы все овцы, которые ходят друг за другом по кругу… и никуда не приходят.

Как бы грустно это не звучало, в этом была доля правды. В мире больше фальшивых людей, чем настоящих.

– Все так чертовски фальшивы, – повторил он. – И я в том числе.

У меня на языке вертелось сказать, что сейчас он настоящий, но от его следующего заявления у меня перехватило дыхание:

– Я знаю только одного человека, который не пытается казаться кем-то еще.

– Кто же он?

Я почувствовала стайку бабочек у себя в животе, когда его губы дернулись, а глубокие зеленые глаза уставились на меня.

– Моя любимая Святоша.

Я разрывалась между желанием врезать ему и желанием улыбнуться, потому что я его любимая… и не важно кто.

– Мудак.

Коул ухмыльнулся, и да поможет мне Бог, ведь я так облажалась.

Я часто закатывала глаза на девушек, которые утверждали, будто не могут контролировать себя в присутствии симпатичных парней и поэтому ведут себя глупо.

Оказывается, карма не всегда сучка. Иногда она дьявольски привлекательный квотербек с такими острыми скулами, что о них можно порезаться; зелеными глазами, такими пронзительными, что вы всерьез задаетесь вопросом, не является ли он наполовину волком, и худым, мускулистым телом, которое заставляет…

Возьми себя в руки, Сойер.

– Я и есть мудак. – Подвинувшись, Коул повернулся ко мне всем телом. – И, если ты хотя бы наполовину такая умная, как я думаю, ты бы прямо сейчас встала с этой кровати и ушла.

Его угрозы меня не пугали.

– Зачем мне это делать?

Его взгляд потемнел.

– Потому что твой драгоценный Бог может в конце концов аннулировать твой билет в Рай, если ты задержишься здесь еще немного.

Оу, что ж.

Во рту у меня пересохло, а ладони начали потеть… а потом я вспомнила. Коул может быть и пьян, переживает тяжелую ночь… но у него все же есть девушка.

Кто-то из нас должен был прекратить то, что происходило, прежде чем Коул сделал бы что-то, о чем потом пожалеет.

– Не думаю, что Кейси, ну, твоей подружке, это понравится.

– Не думаю, что ей есть до этого дело. – Он отвернулся.

Да он пьянее, чем я думала.

– Конечно, ес…

– Я почти уверен, что она мне изменяет.

Кейси – последний человек в мире, которого мне хочется защищать, но я горжусь тем, что даю хорошие советы.

– Тебе не кажется, что ты должен поговорить об этом с ней и спросить ее, прежде чем предпола…

– Не, – горько рассмеялся он. – Мне плевать перед кем она раздвигает ноги.

– Оу.

Это в корне меняет дело.

– Все изменяют. – Я смотрела, как дергается его кадык. – Все лгут. – Еще один горький смешок вырвался наружу. – Даже мой отец изменял матери, а он смотрел на нее так, будто она была для него всем чертовым миром.

Желваки под его кожей задвигались.

– Он увез ее из Индии, забрал подальше от карьеры и семьи, потому что был слишком эгоистичен, не мог вынести мысли о том, чтобы остаться без нее. Потом этот ублюдок изменил ей… А теперь она просто корм для червей, в то время как он все еще живет и дышит. Все еще трахает эту шлюху Надю, которая выглядит, как его мертвая жена, и все еще игнорирует собственных детей. – Ноздри Коула раздуваются из-за сбившегося дыхания. – Это несправедливо.

Вау.

– Я…

– Не надо. Не оправдывай то, что он сделал, и не говори мне, мол, все совершают ошибки. Пусть он захлебнется в своей вине. Он этого заслуживает. – На его лице отразилось смятение, а голос упал до шепота. – Мы оба заслуживаем.

Мое сердце сжалось. Коул не виноват, что его мама умерла. И его отец тоже, даже если он и предал свою жену. Но я не стану даже пытаться говорить нечто подобное.

– Эй. – Я положила ладонь ему на щеку и стала ждать, когда Коул посмотрит на меня. – Это не твоя вина.

Опустив взгляд, он наклонился ко мне.

– Скажи это еще раз.

– Это не твоя вина, – повторила я с еще большей уверенностью.

Он изучал мое лицо, прерывисто дыша.

– Святоша?

Проигнорировав прозвище, я ответила:

– Да?

В его глазах безошибочно читалась агония.

– Почему ложь так прекрасна, а правда всегда так чертовски уродлива?

Господи. До сегодняшнего вечера я никогда не считала Коула человеком, который погряз в рефлексии. Однако, оказывается, то саднящее чувство, что он – больше, чем его внешность, было чертовски точным.

Задумавшись над его вопросом, я сказала ему единственное, что имело для меня смысл:

– В ложь легче поверить, ведь обычно она защищает кого-то или скрывает что-то плохое. – Прикусив нижнюю губу, я добавила: – Или, может быть, потому что правды не существует… Во всяком случае, абсолютной. У каждого из нас своя правда, и это та версия событий, что больше всего сочетается с тем, к чему мы стремимся и во что верим. Даже если это ложь. Я думаю, в конце концов, все сводится к эгоизму.

Я слегка встряхнула головой, когда поняла, каким долгим и запутанным, наверное, был мой ответ.

– Извини, я не совсем ответила на твой вопрос.

На его лице застыло угрюмое выражение.

– Нет, ответила. – Коул провел большим пальцем по костяшкам моей руки. – Расскажи мне о себе что-то, чего я не знал до сегодняшнего вечера. – Его точеное лицо стало серьезным. – Что-то настоящее… что-то, что причиняет боль.

Это… неожиданно и немного нездорово.

С другой стороны, пьяные люди обычно не очень-то разумны.

– Я не знаю. Не уверена, что есть чт…

– Да, есть.

Он прав – я действительно хранила некоторые личные, болезненные вещи при себе и не делилась ими с другими. Но сейчас мне не казалось страшным, если я расскажу ему. К тому же, он так пьян, что, возможно, забудет об этом.

– Мои родители уже два года спят в разных спальнях и почти не разговаривают друг с другом. – А если я в комнате, то они общаются через меня. – Но разводиться они отказываются.

Я ждала какого-нибудь укола или спазма, но ничего не произошло. Это продолжалось так долго, что я уже почти перестала обращать на это внимание.

Или просто оцепенела?

– Почему?

Нет, это не то, чем я хотела бы поделиться с ним. Он и так смеется над тем, что я верю в Бога при каждом удобном случае. Это просто даст ему еще один повод для насмешек.

– Не твое дело.

Ясно, что ему не понравился такой ответ, но он не настаивал.

– Коул – не мое настоящее имя.

Это было неожиданно.

– Не настоящее?

Коул отрицательно покачал головой.

– Технически нет.

Ожидание убивало меня.

– И какое твое настоящее имя?

– Почему твои родители не разводятся?

Даже будучи пьяным, он оставался придурком. Я была почти уверена, что он уже все понял, просто хочет, чтобы я сказала это сама.

Я встречала атеистов и раньше, и большинство из них уважают тех, кто верит. Однако Коул не из их числа. Выглядит так, будто у него свои счеты с Богом, и он использует любой предлог, чтобы высмеять его существование.

– Твой день рождения не в ноябре, – отметила я, сменив тему. – В прошлом году Кристиан устроил тебе вечеринку в честь дня рождения в ноябре.

Он пожал плечами.

– И?

Сейчас август.

– Ты соврал.

Коул ухмыльнулся.

– Как я уже сказал… все врут.

Это меня не устраивало. Особенно после того, как он попросил меня рассказать ему нечто настоящее.

Тем не менее, я была бы лицемеркой, если бы начала упрекать его, учитывая то, что я намеренно уклонялась от его вопроса. Была не была.

– Мои дядя и дедушка – священники. Моя мама – их секретарь и ведет бухгалтерию в церкви. Мы выросли в… – Закрыв глаза, я перешла сразу к делу. То, что я выросла в маленьком южном городке, к делу не относится. – Развод не одобряется.

Я с трудом втянула воздух, когда в груди разорвался пузырь боли. Вот оно.

Мои родители больше не любят друг друга, но наша вера убеждает их, будто расходиться неправильно… хотя я уверена, что Бог не хотел бы, чтобы они оставались несчастными.

Я терпеть не могла эту самодовольную улыбку на лице Коула.

– Потому что вымышленный человек наверху отправит их в Ад?

Я отдернула руку.

– Почему ты так его ненавидишь?

Взгляд, которым он наградил меня, был полон жестокости.

– Я не могу ненавидеть того, кто не существует. – Коул пожал плечами. – Но, между прочим, если бы твой воображаемый человечек в небе и был реальным, можно было бы с уверенностью сказать, что это он начал войну между нами… не я.

Грудную клетку сдавило. В его голове определенно зреет какая-то возмутительная, мерзкая мысль.

Его большой палец коснулся уголка моих губ, застав меня врасплох.

– С ума сойти, как самый искренний человек, которого я когда-либо встречал, мог поверить в такую чертовски очевидную фальшивку.

Не обращай внимания, повторяла я про себя, но мой мозг проигнорировал это.

– С ума сойти, как самый красивый парень, которого я когда-либо видела, может быть настолько безобразным внутри. – Я тихонько выругалась, когда поняла, что сказала это вслух. – Мне жаль. Это было грубо. Я не это имела в виду…

– Именно это. – Коул совсем не выглядел расстроенным или обиженным. Скорее наоборот… почти счастливым. Наверное, это все алкоголь. – Колтон. – Он прищурился. – Если ты расскажешь об этом хоть кому-нибудь, я превращу твою жизнь в настоящий ад. В ад, который будет в десять раз хуже, чем тот, которым тебя пугает твой маленький Бог.

Я стукнула его по руке.

– Ты такой ублюдок.

– Ты и дальше будешь повторять очевидные вещи? – Его взгляд скользнул к двери. – Или поступишь как умная девочка и уйдешь отсюда?

До меня дошло – он проверял меня. Если бы он действительно хотел, чтобы я ушла, то не смотрел бы на меня так, будто ему нужно, чтобы кто-то спас его.

Коул ждал моей реакции, но черта с два он ее увидит.

– Мне и здесь нравится.

– Как хочешь. – Его взгляд упал на мою грудь. – Интересно, понравилось ли бы тебе, если бы я расстегнул твой джемпер и уткнулся лицом в твои сиськи?

Я была так рада, что свет выключен, потому что мои щеки словно вспыхнули.

– Колтон…

– Коул, – поправил он. – Расслабься, Святоша. Если бы я действительно испытывал интерес к твоим сиськам, они бы уже были у меня во рту. То же самое касается и твоей девственной киски.

Да, он определенно испытывал мое терпение, играл на остатке моих нервов, словно это была его личная гитара.

Коул снова потянулся к моей руке, и, да помогут мне небеса, я позволила ему сделать это.

– Я родился двадцать первого августа, но мы празднуем мой день рождения в ноябре.

Это… странно.

– Почему?

Он сильнее сжал мою руку.

– Семья не была готова к тому, чтобы праздновать день, в который родился Лиам после того, как он покончил с собой, поэтому Джейс предложил мне выбрать новую дату. Ту, которая не напоминала бы им о смерти Лиама.

У меня в груди все сжалось. Я едва сдержалась, чтобы не обнять его, ведь что-то мне подсказывало – он решит, будто это жалость, и его дальнейшая реакция не будет приятной.

– Почему ноябрь?

– Седьмое ноября. – Он ухмыльнулся. – И да, ноябрь – лучший месяц в футболе.

Я попыталась понять причину его усмешки, а затем в моей голове пронесся образ Коула на футбольном поле.

– Твой номер на майке. Все называют тебя Счастливой Семеркой.

Он поиграл бровями.

– Потому что так оно и есть.

На мгновение мне показалось, будто он собирается начать разглагольствовать о том, какой потрясающий у него бросок или расскажет о своей статистике, но то, что он сказал дальше, звучало в разы хуже.

– Учитывая, что я – близнец, который пока что жив и все такое.

Вау. Самоуничижение – одно, но это…

Словно его собственная искореженная версия брони.

Как толстая девушка шутит о том, что она тяжелая, прежде чем кто-либо другой сможет это сделать.

Мы поступаем так, чтобы защитить себя, но это только глубже вгоняет нож… Ведь мы признаем, что воспринимаем себя так же, как и все остальные.

Мы признаем, что мы такие же никчемные, какими они заставляют нас себя чувствовать.

Я не могу представить, каково это – быть на месте Коула и потерять своего брата-близнеца, но я знаю, каково использовать кусочки своей личности в качестве щита, чтобы попытаться защитить то, что внутри.

Потому что правда настолько уродлива, что причиняет боль.

– Коул…

– Не надо. – Его голос надломился, словно кончик лезвия. – Не трать свое время, пытаясь исправить меня. Ты только порежешься о мои сраные осколки. – От его взгляда у меня внутри все перевернулось. – И когда это произойдет… я буду с улыбкой смотреть, как ты истекаешь кровью.

Я никогда раньше не встречала человека, которого нельзя было бы спасти, но думаю, что все бывает в первый раз.

Я должна уйти.

Должна забыть этот случайный, странный разговор… и оставить его здесь одного.

Я должна продолжать притворяться, будто не схожу по нему с ума.

Есть так много вещей, которые я должна сделать…

И все же я придвинулась ближе.

– Угрожай мне, сколько хочешь, но я тебя не боюсь, Коул Ковингт…

Я не успела закончить фразу, потому что его губы впились в мои.

О. Боже. Мой.

Клянусь, мой мозг отключился, а сердце пропустило несколько ударов. Вкус у Коула был именно такой, каким я себе его всегда представляла. Пиво, рай… и чистейший плотский грех.

Последнее ворвалось в мой мозг ослепляющим напоминанием. Разорвать поцелуй требовало больше силы воли, чем отказаться от декадентского шоколадного торта, когда ты не ела в течение двенадцати часов.

– Мы не можем. Это неправильно.

– Господи. Мало того, что твой Бог – воплощение предубеждений, он еще и херов кайфолом.

Трудно было не рассмеяться, потому что… ну, тут он не так уж и ошибался. Однако предположение Коула о том, почему я остановилась, таково.

– Это не имеет никакого отношения к Богу. Это все твоя чирлид…

– Кейси здесь нет. Она, наверное, болтает с парнем, с которым переписывалась всю неделю. – Переместившись, он прижался ко мне, заставив мой здравый смысл пошатнуться. – Даже если бы она была здесь, я бы хотел, чтобы это была ты.

После этого заявления из комнаты испарился весь воздух.

Но как бы мне ни хотелось, чтобы это было правдой, и чтобы он говорил искренне, я знала, это не так.

– Ты пьян.

– А ты красивая. – Мои глаза закрылись, когда он прорисовал дорожку из поцелуев вниз вдоль моей челюсти. – И настоящая.

Резкая реплика Коула из прошлого пронеслась у меня в голове.

– Забавно, могу поклясться, что несколько минут назад ты сказал, будто я тебе неинтересна.

Он одарил меня дерзкой ухмылкой.

– Говорил же, сладкая… Я лжец.

Его губы сократили расстояние между нами, прежде чем я успела возразить.

Боже милостивый.

Пытаться противиться поцелуям Коула – все равно, что бороться с зыбучими песками, в которых уже увязла. Я пыталась поступить правильно. Это что-то да значит, верно? Всю свою жизнь я изо всех сил старалась идти по пути высокой морали. В кои-то веки я хотела побаловать себя и посмотреть, каково это – быть девушкой, которая получает парня.

Даже если это случится только потому, что парень пьян, а я… здесь.

Приоткрыв губы, я позволила его языку проникнуть внутрь. Как по щелчку, его поцелуй из легкого и дразнящего превратился в активный и всепоглощающий. Мне стало тяжело дышать, когда он принялся жадно исследовать каждый дюйм моего рта, словно не мог им насытиться.

Мое сердце заколотилось сильнее – от нервов и удовольствия, – когда его руки начали блуждать по моему телу. Пальцы поигрались с первой пуговицей моего свитера.

– Ты в порядке?

Нет. Я не могла пошевелиться.

Дальше всего я зашла с Томми ДаСильва.

Он был волком в овечьей шкуре. Мудаком, напустившим на себя образ хорошего мальчика. А еще он был злейшим врагом Ковингтонов.

Но ничего из этого я не знала, когда мы познакомились в Интернете, на христианском форуме для знакомств. Только когда мы перешли в личные сообщения, он признался, что тоже живет в Роял-Мэноре. Но Томми учился не в Королевской Академии. До выпуска в прошлом году он ходил в государственную школу на другом конце города.

Томми предложил встретиться, но я отказалась. Прошел месяц, и он с завидным постоянством продолжал просить о встрече. Наконец, я призналась и сказала ему, что не хочу этого делать, поскольку боюсь, что ему не понравится, как я выгляжу. Он не показался мне самовлюбленным, но по его фотографии я поняла, что он хорош собой и играет в футбольной команде.

Томми заверил меня, что все будет хорошо, и он не судит людей по внешности. В конце концов, я сдалась, и мы встретились в каком-то кинотеатре под открытым небом в одном из соседних городишек. Мы тут же поладили, разговоры и смех заполнили все пространство вокруг… Все было идеально.

В итоге, одно за другим, и мы зашли дальше, чем я ожидала.

Я не жалела, что подрочила ему, пока он не сказал, что уже поздно и ему нужно возвращаться домой. Я была уверена, что он начнет меня игнорировать, учитывая то, как резко он свалил после того, как вышел из машины, однако, к моему удивлению, Томми написал мне той же ночью и сказал кучу вещей, которые заставили меня покраснеть и почувствовать себя желанной.

Мы договорились встретиться снова в выходные.

Но он меня продинамил.

Я должна была сразу понять, что между нами не было ничего серьезного, и ему нужен был только быстрый перепихон, но, учитывая, что я была молода и неопытна, я дала ему слишком большой кредит доверия. И после некоторых уговоров с его стороны… я еще раз ему подрочила.

И снова он ушел так же быстро, как и пришел.

Только на этот раз, когда Томми написал мне после, он не распылялся на комплименты и грязные разговорчики. Он сказал мне, что я милая девушка, но он не видит будущего со мной, поскольку его не привлекает моя фигура. Он пытался побороть это, но после нашей второй встречи понял, что нам лучше остаться просто друзьями.

Стоит отдать ему должное, мы действительно общались еще несколько недель после этого случая, и он казался уважительным и дружелюбным.

Хоть я и не могла винить его за то, что он не считал меня привлекательной, – и я действительно оценила его честность насчет этого, – я бы солгала, если бы сказала, будто это не задело мое эго.

Может, я и не красотка, однако я все еще человек с чувствами.

Чувствами, что в данный момент сходили с ума благодаря Коулу Ковингтону, который смотрел на меня так, словно хотел съесть, пока расстегивал первые пуговицы моего свитера.

Я так боялась, что ему будет противно, что он придумает отговорку и уйдет.

Положив свою руку поверх его, я остановила его, прежде чем он дотянулся до последней пуговицы. К моему удивлению, Коул не протестовал, и просто вернулся к поцелуям.

– Я хочу тебя, – шептал он между поцелуями, или, по крайней мере, мне так казалось.

Его речь становилась все менее разборчивой, а дыхание сбилось.

Я собиралась спросить, все ли с ним в порядке, но его губы двинулись вниз, а затем он начал посасывать и покусывать чувствительное местечко на моей шее, отчего по спине побежали мурашки.

Вот дерьмо.

Я должна остановить это. Он не знает, что делает.

«Ну конечно, подруга» – насмехался мой разум. Коул точно знает, что делает.

Этот смышленый придурок делал из меня свою марионетку с каждым движением языка.

Прерывистое шипение вырвалось у меня изо рта, когда его губы опустились ниже, задевая мое декольте.

– Господи, – простонал он. – Я знал, что они большие, но они…

Огромные, немного обвисшие, несимметричные.

– Просто идеальные. – Коул выдохнул порыв горячего воздуха на белую ткань, покрывавшую мою грудь, и смял одну из сисек своей большой рукой. – Я хочу, чтобы они оказались у меня во рту.

Боже милостивый. То чертово яблоко в Эдеме – это просто цветочки.

Если дьявол действительно хотел искусить Еву, он должен был заставить ее провести две минуты в одной комнате с Коулом Ковингтоном, пока он касался бы ее тела и шептал грязные словечки.

Мои щеки запылали, когда я посмотрела вниз, а Коул зарылся лицом в мою грудь, простонав мое имя.

Я молча молилась, чтобы у меня хватило сил остановить это, пока все не зашло слишком далеко.

– Нам нельзя заниматься сексом, – прохрипела я, приходя в себя.

– Расслабься. – Я вздохнула, когда он слегка прикусил мой сосок через лифчик. – Я просто хочу немного поиграть с ними. – Рука, массирующая другую грудь, скользнула вниз, а затем Коул дернул за резинку моих леггинсов. – И узнать, какова на вкус твоя нетронутая киска.

О, черт.

Я копалась у себя в мозгу, но не могла придумать вескую причину, по которой нужно было остановить это.

Моя девственность предназначалась для будущего мужа, но это не значило, что я не могла попробовать что-то еще. Особенно то, что заставляло меня чувствовать себя так хорошо.

Например, как Коул сжимал мои сиськи, в то время как его рот нетерпеливо двигался между ними, словно он не смог выбрать, какая из них ему нравится больше, поэтому решил остановиться на обеих сразу.

Я покрылась мурашками – он стянул чашки моего лифчика вниз.

– Еще лучше.

Мои легкие сжались, а дрожь усилилась в ту секунду, когда его рот коснулся моей кожи. Я так нервничала, что казалось, будто я не могу дышать.

– Такая нежная, – бормотал он, уткнувшись в мое тело.

Его ленивый голос звучал так, словно находился за миллион миль отсюда. Я попыталась ответить, но давление в груди усилилось. Если бы я знала об этом меньше, то сказала бы, что у меня…

Твою мать.

У меня не было приступа астмы больше шести месяцев, и это произошло именно сейчас.

Хрипя, я закинула руку за голову и схватила сумочку с подушки. Там я хранила ингалятор, потому что мама настаивала, чтобы я всегда носила его с собой. На всякий случай.

Поднеся его к губам, я быстро втянула одну затяжку, затем другую. Меня постигло чувство облегчения, когда давление ушло из легких, и я наполнила их воздухом.

Коул был на удивление молчалив во время всего этого маневра, но я не могла его винить. Можно было с уверенностью сказать, что я официально разрушила момент.

Я сделала еще один глубокий вдох, прежде чем заговорить:

– Прости за…

Звук его тихого храпа заставил меня поперхнуться этой фразой.

Я посмотрела вниз, и, конечно же, его глаза были закрыты, а щека прижималась к левой груди так, словно мои сиськи – его личные долбаные подушки.

Коул выглядел таким довольным, и это было бы почти очаровательно, если бы не факт того, чем мы занимались несколько минут назад. Я не могла поверить, что он заснул, пока у меня был приступ астмы.

Я заскрипела зубами. Не было уверенности в том, должна ли я чувствовать себя оскорбленной или смущенной… или и то и другое одновременно.

Я попыталась засунуть девочек обратно в лифчик, когда услышала стук каблуков за дверью.

О, Боже. Пожалуйста, пусть это будет не Кейси и не ее клан сучек.

Во время моей первой недели в КА, Бритни – предшественница Кейси – вместе с самой Кейси и несколькими другими болельщицами украли мою одежду из раздевалки, пока я принимала душ. У меня не было выбора, кроме как бродить по коридорам в полотенце, чтобы найти учителя, в то время как все смеялись и мычали на меня.

Конечно, Бритни еще и опубликовала фотографию этого события в Инстаграме. Это было ужасно и чертовски больно, но преподало мне ценный урок, и не один.

Не ставь себя в компрометирующее положение – потому что ученики КА любят распускать слухи и буквально расцветают на сплетнях.

Никогда не теряй бдительность рядом с этими стервами.

Убедись, что у тебя есть запасная одежда в машине и рюкзаке.

Мое сердце замерло. Сегодня я уже нарушила правило номер один.

– Вставай, – прошипела я, лихорадочно застегивая свитер.

Коул не двигался с места и был слишком тяжелым, чтобы оттолкнуть его, но это не имело значения… Дверная ручка уже повернулась.

Мы оба так облажались.

Так мне и надо. Я заслужила это за связь с чужим парнем.

Хотя Коул и был убежден, будто Кейси ему изменяет, два неверных решения не дают одно верное.

Независимо от того, насколько приятно было принимать их.

– Встань с меня, – прорычала я, предпринимая последнее отчаянное усилие, прежде чем дверь открылась и включился свет.

– Какого черта? – Карие глаза Бьянки широко распахнулись. – Ты в порядке?

На мгновение мне показалось, что она разговаривает со своим братом, но ее взгляд был прикован ко мне. Обычно такая спокойная и собранная девушка сейчас выглядела так, будто весь ее мир разрушился.

Именно тогда я догадалась, как это могло выглядеть с ее точки зрения. Черт.

– Я в порядке, – уверила я ее, ища в своем мозгу нечто, что не разоблачило бы наше маленькое свидание, и при этом объяснило, почему Коул лежал на мне. – Коул… – Я держала ингалятор в руке, словно это все объясняло. – Помогал мне дышать.

Бьянка приподняла бровь.

– Что?

«Что» – это логичная реакция, поскольку моим следующим предложением была просто куча бессмысленного дерьма, но яма уже была вырыта, и это лучшее, что я могла сделать.

К тому же гордость не позволяла мне сказать ей постыдную правду.

Я сделала мысленную пометку позвонить Дилан, как только попаду домой, ведь, по крайней мере, она не будет смеяться надо мной, когда услышит о том, что Коул отключился в самом разгаре наших игрищ.

– У меня был приступ астмы, когда он ввалился сюда пьяный, – уточнила я, смешивая два элемента правды вместе. – Я сказала ему, что не могу дышать, и он… начал делать искусственное дыхание.

О да, это же так логично.

Вполне закономерно, что Бьянка уставилась на меня так, словно у меня выросла еще одна голова.

– Зачем ему делать искусственное дыхание, если у тебя в руке ингалятор, а ты по-прежнему дышишь достаточно хорошо, чтобы сказать ему, что не можешь дышать? – Она скрестила руки на груди. – Не говоря уже о том, что неизвестно, как он смог сделать все это, пока спал?

Это очень хорошие вопросы. Кто знал, что Бьянка такая проницательная?

– По правде говоря, я тоже обо всем этом думала, но ты же знаешь, какой Коул, когда выпьет. Он точно не самый…

– Ты нашла его? – закричал Оукли, врываясь в комнату и становясь позади Бьянки.

Я не смогла распознать выражения его лица, когда взгляд Оука упал на Коула, который все еще дремал… на мне.

– Коул делал ей искусственное дыхание, – выдала Бьянка с застенчивой улыбкой.

Будучи сбитым с толку и навеселе, Оукли почесал затылок.

– Ну, либо он облажался, либо Сойер пожадничала и украла весь его воздух, пока он не потерял сознание. – Парень сощурился и погрозил мне пальцем. – Тебе лучше что-то с этим сделать.

Да уж, мне действительно стоило бы начать заниматься с ним как можно скорее, потому что… ну, это работало совсем не так.

– Не мог бы кто-нибудь из вас, пожалуйста, закрыть дверь?

Для меня было бы намного проще удержать этот маленький пожар только между нами четырьмя.

Бьянка начала закрывать дверь, но замерла.

– Хорошо, но только если ты согласишься кое-что для нас сделать.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но на самом деле у меня не было выбора.

– Что?

Она посмотрела на Оукли, закурившего косяк.

– Оукли привез нас сюда, но сейчас он слишком бухой, чтобы вести машину. И учитывая, что Коул все еще в своей, – она показала пальцами кавычки, – искусственной коме, а у меня нет прав, нас нужно будет отвезти домой.

– Договорились. – Я свирепо уставилась на них. Если Бьянка могла манипулировать мной, то и я смогу. – Пока вы двое держите рот на замке. То есть ничего не произошло, я просто не хочу, чтобы у людей сложилось неправильное представление об этой ситуации.

Особенно когда у меня самой не было возможности осознать, что произошло.

Не то чтобы я ожидала, будто Коул порвет с Кейси и начнет встречаться со мной, но мне казалось, нам нужно будет поговорить о том, что произошло сегодня вечером. Когда он протрезвеет.

Оукли затянулся косяком.

– Черт, я едва помню, что произошло пять минут назад.

– Пять минут назад твой язык все еще был в глотке Морган. – Бьянка пробормотала это себе под нос, закрывая дверь и подходя к кровати.

Мы обе попытались переместить ее брата, но безуспешно. Мало того, что Коул был намного тяжелее, чем выглядел, казалось, он еще и из той категории людей, которых даже взрывом не разбудишь.

Бьянка помахала рукой Оукли, который все еще радостно затягивался.

– Нам тут не помешала бы помощь.

Выбросив окурок в окно, он присоединился к нам.

– Не стоило тебе закидывать в себя столько виски, чувак, – сказал Оук, а Коул, пошатываясь и будучи все еще не в себе, приподнялся. – Я же говорил тебе, виски после пива…

Оукли не успел закончить фразу, потому что к горлу Коула подкатил ком и… он начал блевать прямо на кровать.

Я была безумно счастлива, что у меня хватило здравого смысла остановиться и не заходить дальше. А еще я сейчас чувствовала себя намного лучше из-за того, что Ковингтон отключился на мне, ведь все могло быть гораздо хуже.

Я вздрогнула, вспоминая рассказ Дилан о том, как Джейса вырвало пиццей с ананасами на Бритни Колдуэлл в середине вечеринки в прошлом году.

После этого ее репутация была разрушена. Хотя это было связано не столько с пиццей, сколько с тем, что после Джейс заявил, будто Бритни не очень-то свежая там.

В любом случае, это была карма.

– Это плохая идея, – закончил Оукли, прежде чем обратить свое внимание на явно испытывающую отвращение Бьянку. – Я отведу его в ванную.

Бьянка кивнула.

– Хорошая мысль.

– Я пойду поищу ведро или миску, – заявила я, когда Оукли увел Коула.

Однажды я подвозила парня из моей молодежной группы домой после того, как его вырвало в церкви. Потребовалось больше месяца, чтобы этот отвратительный запах полностью исчез, и я совсем не хотела отмывать свой фургон от рвоты.

Я направилась к двери, но Бьянка остановила меня.

– Сойер?

– Да?

Усмехнувшись, она указала на мой кардиган.

– Ты пропустила несколько пуговиц.

Сойер

У меня внутри все сжалось, когда я вышла из фургона и направилась ко входу в школу.

Сегодня было утро понедельника, что уже отстойно, но еще хуже, когда все выходные ждешь звонка или сообщения от кое-кого.

Конечно, у Коула не было моего номера, но, учитывая то, что его брат спит с моей лучшей подругой, ему не составило бы большого труда раздобыть его. Даже сообщения в Инстаграм было бы достаточно.

Но нет. Ничего.

Что ставило меня в дерьмовое положение, поскольку я должна была первая с ним поговорить. Наверное, я могла бы проигнорировать эту ситуацию и притвориться, будто ничего не произошло, но это глупо, ведь что-то все-таки произошло. Что-то, что могло добавить неловкости. Я не хотела, чтобы между нами возникла неловкость. И, возможно, существовала крошечная часть меня, которая втайне надеялась, что Коул тоже чувствовал – между нами что-то происходило.

Та-дам… вот оно.

Маленькое зернышко правды, которое я пыталась засунуть поглубже в надежде, что оно исчезнет.

Я влюблена в Коула Ковингтона… и ненавижу себя за это.

Он – все, что я презираю в людях. Он самодовольный, безжалостный бабник, и, хуже всего, он высмеивает мою веру. И все же… в нем было нечто такое, что я не могла игнорировать.

Глупые подростковые гормоны. Они только мешали.

Мой желудок совершил кульбит, когда я прошла мимо его машины на стоянке. Я даже не пыталась скрыть гримасу.

Ярко-зеленый «Феррари», такой же несносный, кричащий и надменный, как и он. Ходили слухи, будто эта машина не только стоила целое состояние, но еще и была чертовски редкой. Мол, в мире меньше двадцати человек водили точно такую же.

Не могу сказать, что я удивилась. У Ковингтонов столько же денег, сколько и семейных трагедий.

Мать Коула была бывшей актрисой Болливуда, погибшей в ужасной автокатастрофе. Если верить сплетням, она не только выглядела великолепно, как и все ее дети, но и принадлежала к какой-то королевской династии в Индии.

Я мало что знала о Джейсоне Ковингтоне – отце Коула – кроме того, что он возглавлял известную фармацевтическую компанию.

Я молча добавила еще одну галочку в свой список мошенников. Все знают, что у людей, которые управляют фармацевтическими компаниями, нет души.

Должно быть, у Коула это от него.

Ладно, это нечестно. У Коула есть душа. Прошлой ночью он обнажил передо мной ее часть.

Собравшись с духом, я продолжила идти ко входу.

Я почувствовала это, как только вошла в здание. Энергия в этом месте… убивала. Вернее, вся она была направлена на меня в виде косых, плохо скрываемых неодобрительных взглядов от некоторых девушек, нескольких ухмылок от случайных парней и множества шепотков.

Крошечные капли пота выступили у меня на лбу и спине, но я заставила себя продолжать дышать.

Единственный способ выжить в этой адской дыре – никогда не позволять им видеть, как ты потеешь.

Заставляя себя смотреть в пол, я направилась прямиком к своему шкафчику. В нескольких рядах от себя я заметила Коула, стоявшего рядом со своим шкафчиком – он разговаривал с Дуайтом Дэвисом, Кортлендом Беннетом и еще несколькими парнями из его команды.

Дуайт – хороший парень. Ну, по крайней мере, он выглядел таковым каждое утро воскресенья, когда я видела его в церкви.

Но Кортленд? Чувак просто придурок с большой буквы.

Я уже потеряла счет, сколько раз ловила его на том, что он откровенно пялился на мою грудь. К тому же он напыщенный и имеет дурную привычку издеваться над непопулярными ребятами развлечения ради.

Что ж, вполне логично, что они с Коулом друзья. Рыбак рыбака и прочее.

В любом случае, я была не настолько глупа, чтобы подойти и заговорить с Коулом, пока он с ними.

Существовали некоторые вещи, которые нельзя было просто так забыть, и когда меня заставляли ходить по коридорам в полотенце, именно Кортленд мычал громче всех и призывал людей присоединиться к нему.

Сунув руку в рюкзак, я быстро переложила несколько книг.

– Ненавижу быть гонцом, принесшим плохие вести, но ходят слухи, что у Кейси есть пуля с твоим именем.

Ком застрял в горле, когда я посмотрела в пару налитых кровью небесно-голубых глаз, принадлежащих Оукли.

– Что?

С какой стати Кейси, или кому бы то ни было, если уж на то пошло, хотеть пристрелить меня?

«Может быть, потому что ты зажималась с ее парнем?» – подсказал мой мозг, что, однако, совсем не помогло ситуации.

– Расслабься, – сказал он. – Она тебя не убьет. – Оук пожал плечами. – Просто планирует надрать тебе задницу к концу занятий.

Тупица, должно быть, забыла, что в тот единственный раз, когда мы с Кейси подрались, именно я вышла победителем.

– Кто сказ… – Я остановилась, прежде чем закончить фразу.

Я не хотела признаваться ни в каких проступках. По крайней мере, пока не поговорю с Коулом.

Может быть, мы сможем объяснить Кейси, что ее парень был пьян, и наша связь ничего не значила.

Мое сердце замерло. Ему явно не понравится эта идея.

– В каком смысле она хочет надрать мне задницу? Почему?

Оукли бросил на меня пронзительный взгляд.

– Очевидно, она узнала о вашем небольшом сеансе искусственного дыхания с ее парнем. Или скорее… все узнали. – Он невинно поднял руки. – Не смотри на меня так. Я ни хрена не говорил. Кто-то еще, должно быть, подслушал вас или вошел, пока вы практиковали технику искусственного дыхания.

Ублюдок. Это объяснило бы все взгляды и перешептывания, которые мне достались.

– О, Боже.

У меня появилось ощущение, будто мир вокруг меня закружился.

С Кейси, желающей надрать мне задницу, я справлюсь, но вся школа, говорящая о моей личной жизни…

Мне не хотелось подобных разговоров в школе. Я не желала, чтобы люди говорили обо мне, и точка.

Я уже знала, что они скажут.

– Ого, выглядишь так себе, – заметил Оукли. – Хочешь, я позвоню Дилан? Держу пари, она ее отпугнет.

Я не сомневалась, что моя лучшая подруга может поставить Кейси на место одним ударом, но это не битва Дилан.

Это моя битва.

Я поступила неправильно, и теперь должна признаться и заплатить за это.

– Я скоро вернусь. Мне просто нужно… – Я указала на уборную, собираясь уходить.

Мне нужна была секунда, чтобы вздохнуть и успокоиться, прежде чем я начну разбираться со всеми последствиями. Я была благодарна, что внутри никого не оказалось. За исключением Бьянки, стоявшей у раковины и красящей свои и без того длинные ресницы.

– Ты выглядишь дерьмово, – поприветствовала она меня, когда наши глаза встретились в зеркале.

Я открыла кран.

– Чувствую себя так же, – пробормотала я, брызнув холодной водой на щеки. – Все знают обо мне и Коуле.

Больше не было смысла это отрицать. Она обязательно услышит правду рано или поздно.

– Черт. Слухи распространились быстрее, чем я думала. – Усмехнувшись, она выудила из сумочки тюбик блеска для губ. – Не за что.

Я приложила все возможные усилия, чтобы не засунуть этот блеск для губ ей в глотку.

– Подожди… Это ты пустила слух? Какого хрена, Бьянка? Ты обещала.

Закатив глаза, она провела блеском по своим алым губам.

– Не надо так драматизировать. Я оказала тебе услугу.

Я почувствовала, как мое кровяное давление поднимается до опасного уровня.

– Услугу? Какую, на хрен, услу…

– Не хочу тебя огорчать, но ты неудачница. – Бьянка небрежно пожала плечами. – Теперь… чуть меньше. – Она причмокнула губами. – За одни выходные ты превратилась из маленькой серой мышки, фанатеющей от Иисуса, в девушку, которая перепихнулась с самым популярным парнем в школе. Это заставляет всех думать о тебе, как о загадочной и сексуальной, а не скучной и странной. – Наши взгляды снова встретились в зеркале. – Как я уже сказала, не за что.

Она сошла с ума, черт возьми.

– Я не хочу, чтобы люди так обо мне думали. Я не хочу, чтобы люди вообще думали обо мне. – Я схватилась за грудь, заставляя себя дышать. – Благодаря твоему болтливому рту, Кейси хочет надрать мне задницу.

Бьянка закатила глаза.

– Не волнуйся. Эта дрянь абсолютно не умеет драться, ты ее сделаешь.

Она не понимает.

– Я не хочу драться с ней в принципе. Чего я хочу, так это…

– Моего брата? – Прежде чем я успела возразить, она добавила: – Хорошие новости, Черч. Я думаю, он тоже тебя хочет. Как бы то ни было, я бы предпочла, чтобы он был с тобой, а не с Кейси. Джейс уже встречается кое с кем, кого я терпеть не могу, и мысль об обоих моих братьях…

– Эй, – прорычала я. – Дилан потрясающая.

– Да, потрясающая сучка-манипуляторша.

Серьёзно? Бьянка перепутала ее с самой собой?

– Кто бы говорил.

Она снова закатила глаза.

– Неважно. – Младшая Ковингтон схватила свою сумочку с края раковины. – Я пыталась тебе помочь.

– Друзьям так не помогают! – крикнула я, когда она уже уходила. – По крайней мере, ты могла бы сказать мне…

Озлобленный смех заставил меня замолчать.

– Вау. – Прижав руку к сердцу, она обернулась. – Ты думала, мы друзья?

Не совсем так, но я не думала, что мы враги. К тому же, зачем ей было пытаться помочь кому-то, кто ей не нравился?

– Не знаю. Может быть.

– Нет, милая. – Ее хорошенькое личико сморщилось. – У меня нет друзей. В лучшем случае, временные союзники, которые не вызывают у меня желания раздавить их череп каблуком. – Бьянка медленно подошла ко мне. – Кейси – капитан группы поддержки, и поэтому думает, будто руководит КА, но это не так. – Ее глаза сощурились, она изучала свои ногти. – Эта дура ко всему прочему совершила досадную ошибку, без остановки переписываясь не с моим братом во время тренировки на прошлой неделе. Когда я узнаю, кто это был, и у меня будут доказательства, которые она не сможет отрицать, я разрушу ее жизнь. – Злая усмешка озарила ее лицо. – Тогда я займу ее место… и сделаю ее и всех в КА своими сучками.

Вот дерьмо.

Лицо Бьянки оказалось в неприличной близости от моего.

– Хочешь совет? Я предлагаю тебе оставаться на моей стороне. – Она достала блеск для губ во второй раз. – И не шевелись. Тебе не помешало бы немного цвета.

Прежде чем я успела возразить, она принялась наносить блеск мне на губы.

– Мой брат – мудак, но по какой-то причине он от тебя в восторге. – Засунув кисточку обратно в тюбик, Бьянка посмотрела мне прямо в глаза. – Я думаю, ты будешь хорошей парой для него, Сойер. Но я должна предупредить тебя: если ты когда-нибудь изменишь ему или намеренно причинишь боль, я перережу тебе глотку, будто ты ягненок для жертвоприношения. Понятно?

Боже.

– Я…

– Понятно?

Когда я кивнула, она улыбнулась.

– Отлично. А теперь хватит болтать со мной и иди покорять своего мужчину.

Моего мужчину? Бьянка, должно быть, в бреду. Такие девушки, как я, не получают своих мужчин… потому что те обычно не хотят нас.

Они хотят девушек, которые выглядят как она.

Но что, если Коул не такой, как все остальные? Что, если я действительно ему нравлюсь?

Той ночью казалось, что дела обстоят именно так.

– Хорошо, – прошептала я.

– Подожди, – окликнула она меня.

– Какого… какого черта ты делаешь? – Я попыталась отбросить руку Бьянки, но у нее все-таки вышло расстегнуть первую пуговицу моей рубашки.

– У тебя великолепная грудь. Не обязательно все время ее прятать. – Она бегло осмотрела меня и состроила гримасу. – Сними этот дурацкий ободок. С ним ты выглядишь, как десятилетка, которая пришла фотографироваться на школьный альбом.

Боже, дай мне сил. Она такой ребенок.

Выбросив ободок в мусорку и проведя пальцами по моим длинным темным волосам, она пожала плечами.

– Не потрясающе, конечно, но это лучшее, что я могу сделать в такой короткий срок. Тебе следует задуматься о том, чтобы купить линзы… и косметику. Немного макияжа тебе точно не повредит.

– Я накрашена.

Я подкрасила ресницы сегодня утром. Потому что знала, что буду разговаривать с Коулом.

Она сморщила носик.

– В следующий раз попробуй накраситься так, чтобы выглядеть лучше, а не наоборот.

– Вот это да, спасибо.

Бросив на Бьянку раздраженный взгляд, я вышла из уборной.

Напряжение, которое я пыталась заглушить, практически разрывало мою грудную клетку, пока я шагала по коридору. Но я быстро пришла в чувство, когда увидела Коула, все еще разговаривавшего со своими товарищами по команде.

Возможно, это был не лучший момент, чтобы сознаться в своих странных чувствах или завести разговор о том, что между нами произошло. Это стоило бы сделать наедине. Так никто не сможет подслушать и распустить еще больше слухов.

Я собралась вернуться к своему шкафчику, но его пристальный взгляд встретился с моим.

Мои колени подогнулись, когда я обратила внимание на его пронизывающие зеленые глаза, взъерошенные темные волосы, идеальную линию челюсти и скулы, о которые можно порезаться.

Это несправедливо. Такие парни, как он, не должны быть настолько убийственно красивыми.

Неуверенность в себе снова начала нарастать, но я заставила себя засунуть ее куда подальше.

Я ему нравлюсь.

Да, пусть он и не позвонил, но невозможно делиться такими вещами с кем-то, если не чувствуешь связи. И абсолютно точно нельзя целовать человека так, как он целовал меня, если он тебя не привлекает.

Пьяный или нет, Коул позволил мне взглянуть на себя настоящего той ночью.

Наверное, пришло время заставить этот пессимистичный голос в голове замолчать, чтобы он не разрушил происходящее между нами, когда все едва началось.

Потому что, возможно, просто возможно… такая девушка, как я, может заполучить того самого парня.

Коул

Я почувствовал ее в ту же секунду, как она вышла из уборной. Не уверен, что она там делала, но эти пухлые губы в форме сердечка стали красными и блестящими.

Мне едва удалось подавить стон раздражения, застрявший в горле.

Она пыталась произвести на меня впечатление. Что могло значить только одно. Боже. Мои ошибки множатся с каждой секундой.

Мне не следовало так напиваться в эти выходные.

Не следовало подниматься наверх.

И мне определенно точно не следовало разговаривать с Сойер Черч – Маленькой Мисс Святошей – и дать ей увидеть эту мою сторону.

Я так сильно стиснул зубы, что удивительно, как они не превратились в пыль. По слухам, существовало еще несколько вещей, которые я не должен был делать с ней. Вещей, о которых я ничего не помню, потому что отключился в середине разговора.

Черт.

Спрятанные за очками в черной оправе, ее большие карие глаза смотрели на меня, ища ответы на множество невысказанных вопросов.

Ответы, которые я не мог ей дать, потому что я, на хрен, ничего не помнил. Все, что я знал, – вещи, которые мы делали или не делали той ночью, разрушали ее незапятнанную репутацию.

И мою.

Отведя взгляд, я снова обратил свое внимание на Дуайта и Кортленда.

Как обычно, Кортленд вел себя как придурок. Ходил вокруг да около в напыщенно-насмешливой манере, которая раздражала меня до чертиков.

– Итак, как все прошло?

Я запихнул свой блейзер в шкафчик.

– Как прошло что?

Последние пять минут я отбивался от его глупых намеков, и мое терпение начало подходить к концу.

Он обменялся взглядами с Дуайтом.

– Да ладно тебе, Ковингтон. Не стесняйся. Расскажи нам, как прошла твоя маленькая интрижка.

Моя рука сжалась в кулак. Мне пришлось напомнить себе, что эта рука однажды будет стоить миллионы, а Кортленд не стоит ни хрена.

– Держу пари, что девушка с такой внешностью отчаянно хотела угодить тебе, – вступил в разговор Леннокс Уоллес, один из моих полузащитников.

Несколько наших товарищей по команде хохотнули. Не обращая на них внимания, я перевел взгляд на противоположный конец коридора. Казалось, хуже уже быть не могло, но… Кейси и ее стая маршировали в мою сторону.

Бьянка написала мне, мол, Кейси сказала девушкам из команды, что надерет задницу Сойер, если это правда. Возмущение Кейси по поводу моего пьяного предательства почти комично, учитывая уверенность Бьянки, что та мне изменяет. Однако это являлось всего лишь предположением, и у меня не было доказательств. Все, что у меня было – это разъяренная подружка, которая в настоящее время бросала на меня свои острые, как кинжалы взгляды, пока ее каблуки стучали по плитке.

И еще одна девушка, которая смотрела на меня так, словно я какой-то рыцарь в сияющих доспехах.

Та самая девушка, от которой я заставлял себя держаться подальше последние три месяца.

Сойер умела проникать мне под кожу и в голову, как никто другой, что делало ее опасной.

Особенно сейчас.

Существовал только один способ восстановить порядок и исправить это дерьмо.

Я повернулся к Кортленду.

– Тебе придется уточнить. Я много с кем переспал.

И намного больше, чем он.

На этот раз парень выглядел смущенным.

– Ты реально не помнишь?

– Помню что? – прорычал я, привлекая всеобщее внимание к нашему разговору. – Я был чертовски пьян в пятницу.

Шаги Сойер замедлились.

Ехидно улыбаясь, Кортленд оглядел небольшой круг людей, скопившихся вокруг нас. Похоже, все были заинтересованы нашим маленьким собранием.

– Не хочу тебя огорчать, но ходят слухи, будто ты трахался с Сойер Черч у Кристиана на выходных. – И прежде чем я успел ответить, он похлопал меня по плечу. – Никогда не считал тебя любителем пышечек, но я слышал, что любители Иисуса дикие в постели.

Мой смех звучал убедительно даже для моих собственных ушей.

– Ты издеваешься, да? – До того, как он собрался запротестовать, я вскипел. – С какого перепугу я буду трахать какую-то толстую девственницу, когда у меня есть отличная киска, которую я могу брать в любое время?

Я почувствовал на себе тяжесть множества взглядов, когда Кейси бочком подошла ко мне. Как по сигналу я обнял ее за плечи. Краем глаза я заметил Оукли, смотрящего на меня, как на кусок дерьма.

Да пожалуйста. Он может поцеловать меня в зад. На кону моя репутация.

И ее.

Сойер не только получит клеймо шлюхи – ведь именно так с подобными обходятся девочки в старшей школе – но еще и Кейси вместе с остальными болельщицами превратят ее жизнь в сущий ад.

Кроме того, в наших с Кейси отношениях был хоть какой-то смысл. Люди ожидали, что мы будем вместе.

Это то, чего должен хотеть кто-то вроде меня.

Я потратил много времени на то, чтобы построить себе эту жизнь, и не позволю какой-то пьяной ошибке разрушить все это.

Неважно, как сильно меня заинтриговала Сойер.

Глянув на свою девушку, я проворчал:

– Детка, скажи этому идиоту, что случилось в пятницу, раз уж он так интересуется, куда я засовывал свой член.

Не теряя ни секунды, Кейси прощебетала:

– Ты напился, а потом мы поднялись наверх. – Она прищурилась, глядя на него. – Почему ты так интересуешься причиндалами моего парня, Кортленд? Если хочешь переметнуться на другую сторону, боюсь, тебе не повезло. В моем отряде мест нет.

Неважно, как Кейси была расстроена, я знал, что она ринется в бой. Не потому, что любит меня, или на нее всегда можно положиться, а потому, что нас нарекли парой, правящей КА, и мысль о том, что я изменяю ей с кем-то вроде Сойер, явилась бы невыносимым оскорблением для ее эго.

Так же, как и я, Кейси знала, как важно поддерживать образ и давать этому миру шоу.

Скрывать свое настоящее я.

Кортленд выглядел смущенным, но я еще не закончил с ним.

Схватив его за воротник свободной рукой, я впился в него взглядом, который ясно давал понять – не стоит больше переходить мне дорогу.

– В следующий раз, когда ты решишь устроить мне допрос с пристрастием на тему моей сексуальной жизни, я отшлепаю твою уродливую рожу своим членом. Точно так же, как я поступаю со всеми другими наглыми придурками, которые не знают, когда нужно свалить к чертям.

Его лицо обмякло, когда все начали улюлюкать и кричать.

Ухмыляясь, я слегка ударил его по плечу.

– Не приходи на тренировку, пока не найдешь свои яйца, Беннет. Футбол – это игра для настоящих мужчин. Не для выскочек, которые болтают без умолку и распространяют слухи, как какая-нибудь маленькая сучка.

Я глянул на своих товарищей по команде.

– То же самое касается и всех остальных.

Уважение снова вспыхнуло на их лицах. Кризис был предотвращен.

Почувствовав, как камень упал с души, я нашел рукой задницу Кейси, и мы двинулись дальше по коридору.

Как обычно, все смотрели на меня.

Кроме Сойер.

Она смотрела вниз на свои туфли… так, словно смотреть на меня было слишком больно.

Хорошо.

Я предупреждал ее, чтобы она не приближалась.

Глава первая

Сойер

2 месяца спустя…

– Кэтрин выходит замуж, – практически взвизгнула мама, как только моя задница встретилась со стулом.

– Вау, это действительно… нечто, мама. Можешь передать картофельное пюре?

По правде говоря, оно волновало меня гораздо больше, чем новость о помолвке сестры.

На другом конце обеденного стола мой отец усмехнулся. Можно было с уверенностью сказать, что я унаследовала от него свой ген сарказма.

Мама надулась.

– Боже мой, Сойер. Кэтрин – твоя сестра. Можно было бы проявить побольше энтузиазма.

Поправив на носу очки, папа откашлялся.

– Сойер, вероятно, думает о том же, о чем и я. Кэтрин еще даже не закончила колледж. Она слишком юная, чтобы выходить замуж. – На его лице появилось беспокойство, а затем он продолжил: – Сколько она с ним встречается? Три, максимум четыре месяца? И за это время мы виделись всего один раз. Им бы подождать еще несколько лет, прежде чем они остепенятся.

Мама приклеила на лицо натянутую, благослови-тебя-господь, улыбку. Умение, которым к двадцати годам обладало большинство южанок.

– В этом году Кэтрин заканчивает учиться на медсестру, Дэн. Кроме того, ты думаешь, такой целеустремленный, умный врач, как Марвин, будет вечно ждать, пока девушка будет готова к замужеству?

Началось.

С другой стороны, это был самый длинный разговор, который случился между ними за очень долгое время.

– Если он любит ее, то будет. – Отец вытер рот салфеткой. – Я не хочу спорить, но также я не хочу, чтобы моя девочка – ни одна из них – совершила ошибку и вышла замуж не за того мужчину.

Мама вздохнула.

– О, ради Бога. Мне едва исполнилось восемнадцать, когда мы поженились.

– Да, и посмотри, что хорошего из этого вышло. – По выражению его лица было ясно, что папа хочет взять свои слова обратно. – Я не…

Бросив на него леденящий душу взгляд, мама взбила свои темные волосы и переключила свое внимание на меня.

– Она хочет устроить свадьбу в Найтдейле.

Что-то подсказывало мне, что это была скорее идея мамы, чем Кэтрин. Самая легендарная королева конкурсов красоты в Северной Каролине абсолютно точно изо всех сил старалась показать всем в родном городе, что ее столь же красивая дочь, к тому же будущая медсестра, выходит замуж за врача.

Тем не менее, я вполне могла смириться с местоположением. Прошло три года с тех пор, как мы покинули наш родной город, и часть меня скучала по его простоте.

– Отлично. – Я засунула вилку с едой в рот и проглотила порцию. – Дай мне знать, когда она определится с датой, и я обязательно возьму выходной на работе.

Я потянулась к миске с картофельным пюре, чтобы положить себе добавки, но мама отодвинула ее подальше от меня.

– Третьи выходные марта.

– Ну, учитывая, что я предупрежу его за год, у мистера Гонсалеса не должно возникнуть с этим проблем.

Хотя, зная его, это еще не точно.

Мой босс – человек… сложный. Я бы даже сказала, совершенно ненормальный. А еще он готовит лучшую курицу в городе, так что большинство людей закрывают глаза на его недостатки.

– Не в следующем марте, глупышка, – поправила мама. – В этом марте.

Мой отец подавился своим напитком.

– До этого марта осталось меньше полугода. Почему так скоро?

– В это время у Кэтрин весенние каникулы.

– По-твоему, это не слишком? – Когда ее взгляд стал острее, я добавила: – Просто она учится на последнем курсе. Выпускные экзамены – это не шутка. Свадьба в последнем семестре колледжа кажется чем-то…

– Сумасшедшим, – вставил мой отец. – Сойер права, Джолин. Это уже слишком. Она сведет себя в могилу, планируя эту чертову свадьбу, когда ей нужно сосредоточиться на посещении занятий. Занятий, которые обходятся этой семье слишком дорого и скоро отправят нас в богадельню.

Это правда. Мы больше не растягивали каждый цент, который у нас был. Мы начинали растягивать центы, которых у нас не было. Если верить телефонному разговору, который я подслушала прошлой ночью, кредитные карты моих родителей почти опустели.

Я надеялась, ради Кэтрин, что Марвин из богатой семьи и предложит взять расходы на себя, ведь я, честно говоря, понятия не имела, как они собирались платить за эту свадьбу.

Это была еще одна причина, по которой так важно, чтобы я получила максимальную стипендию в колледже.

Мало того, что церковь моего дяди и дедушки пострадает, когда я уеду в следующем году, поскольку моей маме придется самой заботиться о сборе средств и пожертвованиях – в чем она, если честно, не очень хороша – но и родительское материальное положение тоже пострадает.

Я не хочу, чтобы это происходило со всеми ними.

Мама бросила салфетку на тарелку.

– У Кэтрин средний балл четыре. У нее все в порядке. Кроме того, я сомневаюсь, что ей придется работать, когда у них появятся дети. Марвин действительно любит…

– Любит ее так сильно, что у него не хватило порядочности попросить у меня благословения?

Вот дерьмо.

Обычно мой папа покладистый и спокойный, но, как и для всех хороших отцов, его дочери – это его мир, так что вопросы, связанные с ними, могли бы заставить его разогнаться с нуля до шестидесяти. То, что Марвин не попросил благословения, прежде чем делать предложение, расценивалось бы как оскорбление для большинства южных папочек.

– Вообще-то, он попросил, – как ни в чем не бывало заявила моя мать.

– Что?

Опустив глаза, она разглаживала скатерть.

– Он позвонил две недели назад и спросил, дадим ли мы ему свое благословение, чтобы сделать предложение Кэтрин.

Мой бедный отец выглядел так, словно изо всех сил старался не схватить миску с зелеными бобами и не швырнуть ее через всю кухню.

– Почему ты мне не сказала?

Мама отмахнулась от него.

– Потому что я знала, что ты придумаешь какие-нибудь оговорки и все испортишь. Так же, как ты портишь все вокруг.

Черт. Я пыталась не принимать чью-либо сторону, когда мои родители спорили, но со стороны мамы было неправильно не сказать ему нечто настолько важное.

Сокрушенное выражение отцовского лица, когда он встал, ранило мое сердце.

– Ясно.

Не говоря больше ни слова, он вышел из кухни.

Мгновение спустя я услышала звук заводящейся машины. Зная его, он направлялся в свою мастерскую механика. Это был не только его бизнес, но еще и счастливое место.

Куда он ездил, чтобы сбежать от всего этого.

– Не смотри на меня так, Сойер.

Я ничего не могла с этим поделать. То, что они игнорировали друг друга ощущалось дерьмово, но еще дерьмовее ощущалось то, что они причиняли друг другу боль.

– Это было неправильно, мама, – прошептала я, проводя вилкой по остаткам еды на тарелке. – Кэтрин и его дочь тоже.

О чем она, кажется, часто забывала в последнее время.

Мама заломила руки.

– Вместо того, чтобы совать свой нос куда не надо, ты должна сосредоточиться на себе. – Прежде чем я успела спросить, что она имела в виду, она прошептала: – Ты будешь подружкой невесты.

Ура. Нет.

Я оценила жест и все такое, но мы с моей старшей сестрой никогда не были особенно близки. Она не просто была на пять лет старше меня, но еще и являлась точной копией мамы, что касалось ее внешности и любви к конкурсам и чирлидингу.

Мы не могли бы быть более разными, даже если бы попытались.

Я не знала, что ответить.

– Оу… хм. Скажи ей… спасибо?

На ее лице проявилось разочарование.

– Послушай, я говорю это не для того, чтобы показаться грубой, но ты будешь белой вороной рядом с Кэтрин и ее друзьями, если не похудеешь до свадьбы. – Мама одарила меня крошечной улыбкой, которая никак не облегчила жжение внутри. – Я просто не хочу, чтобы тебе было стыдно.

Нет, она не хочет, чтобы ей было стыдно.

Сколько я себя помню, она возводила Кэтрин на пьедестал за то, что та была красивой и худой. В то время как я была толстой дочерью, которой она втайне стыдилась.

Ее просто убивал тот факт, что Джолин Черч – королева практически каждого чертового конкурса в Северной Каролине – создала нечто настолько несовершенное и уродливое, как я.

К счастью, мой отец никогда не заставлял меня чувствовать себя ошибкой.

Встав из-за стола, я подошла к шкафу.

– Кэтрин пришлет по электронной почте диету, которую, как нам кажется, тебе стоит попробовать, – сказала она, пока я доставала пищевую пленку. – Одна из ее сестер по студенческой общине похудела на двадцать фунтов за два месяца. Я уверена, что если в этот раз ты будешь придерживаться диеты, то сможешь сбросить сорок фунтов до свадьбы. Может быть, даже больше.

Возможно, в этом что-то было, поскольку мысль о моей идеальной сестре и матери, обсуждающих диеты и то, сколько мне нужно сбросить до свадьбы, напрочь убила мой аппетит.

Я быстро завернула то, что осталось на тарелке отца.

– Ладно.

Обычно легче согласиться с ней, чем протестовать.

– Что ты делаешь?

– Собираю остатки папиного ужина.

– Сойер, ты же знаешь, я говорю это не для того, чтобы ранить тебя. Я просто хочу, чтобы ты была здорова. Ты не хуже меня знаешь, что чувствовала бы себя намного лучше, если бы похудела.

Может быть. Но также я чувствовала бы себя намного лучше, если бы она научилась принимать меня такой, какая я есть, вместо того чтобы пытаться превратить меня в то, что хочет она.

– Верно, – прошептала я, ведь у меня никогда не хватало смелости бороться с ней.

Наверное, потому что в глубине души я знала, что она права. Не то чтобы я думала, что не смогу сбросить сорок фунтов. Черт возьми, даже больше, если ориентироваться на ИМТ. Но я не могла вынести того, что она постоянно заставляла меня чувствовать себя так, словно я недостаточна хороша.

Балансируя с тарелкой в одной руке, я схватила ключи со стойки.

– Я скоро вернусь.

Я остановилась уже почти у двери. Несмотря на то, что она думала про мой вес, она все еще была моей матерью, и мне действительно было не наплевать на нее. Я не хотела, чтобы она думала, будто принося отцу ужин, я выбираю его сторону.

– Люблю тебя.

Последовала долгая пауза… а затем:

– Начну-ка я с этих тарелок.

Разочарование камнем упало мне на грудь.

Не знаю, почему я так надеялась, что она ответит.

Она никогда не отвечает.

Глава вторая

Коул

Ничто не сравнится с кайфом, который испытываешь после победы. Вызывающая привыкание энергия просачивается сквозь поры и проходит по телу, словно вы – провод под напряжением.

Меня распирало настолько, что даже раздражающая задница Кортленда меня не беспокоила. Дуайт, забивший последний тачдаун в игре, ухмыльнулся.

– Чувак, этот твой приемчик просто огонь. Хорошая идея, Ковингтон. Как ты узнал, что это сработает?

Я пожал плечами и повел свою команду в раздевалку. У нас было меньше пятнадцати минут, чтобы принять душ, прежде чем мы вернемся на поле для объявления короля и королевы школы.

Как будто никто не знает, кто победил.

– Легко. Шестьдесят второй по-прежнему лечит свое травмированное колено, поэтому не может быстро бегать, а сорок четвертый боится получить травму, вот и играет как попало. – Я не хотел получать все лавры в одиночку и бросил ему кость, так как, по словам моего тренера, мне нужно работать над своим спортивным поведением. – Но даже если бы он не боялся, я знал, что ты слишком быстр для них.

– Черт, позади меня как будто был один воздух. Они даже не пытались.

Кортленд фыркнул.

– Кучка девчонок.

– Да, приятель. Пусть ублюдки считают это местью за прошлый сезон. – Леннокс из защиты похлопал меня по плечу. – С таким квотербеком как Ковингтон шутки плохи.

Я улыбнулся вместе с ним.

– Чертовски верно.

В прошлом году Томми ДаСильва – самый никчемный кусок дерьма в мире – специально травмировал меня на поле во время второй по важности игры сезона. Из-за сотрясения мозга, которым наградил меня этот ублюдок, мне не разрешили играть на чемпионате.

И вместо нас победили «Святые».

Я бы солгал, если бы сказал, будто не презираю его и остальных уродов «Викингов» всей своей душой.

К счастью, Томми закончил школу в прошлом году, так что мне больше не придется ни видеть его, ни слышать о нем. Жаль, я не могу сказать то же самое о Тодде Харрисе, начинающем квотербеке «Викингов». Чувак хорош, надо отдать ему должное. Но это только потому, что его отец, дядя и дед играли в НФЛ. Ублюдок тренируется с тех пор, как был маленьким куском дерьма в подгузнике.

Он не работал ради этого так же, как я.

И да, возможно, он так меня раздражал потому, что ему, в отличие от меня, все принесли на блюдечке с золотой каемочкой, но все-таки было в этом парне что-то еще, что выводило меня из себя. Хотя, скорее всего, все оттого, что у нас с ним была одна цель.

Ходили слухи, мол Дьюк, колледж с лучшей футбольной командой на западном побережье, в следующем году возьмет одного квотербека. Тодд Харрис рвался на это место.

Я тоже.

Словно прочитав мои мысли, Дуайт спросил:

– Ты думаешь, Харрис выбыл до конца сезона?

Оставалось только надеяться.

Прямо перед перерывом Леннокс и несколько других парней вышибли его. Он встал, похрамывая, в результате чего оказался на скамейке, а вместо него вывели запасного квотербека, чтобы закончить игру.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, его травма, вероятно, сыграла свою роль в нашей легкой победе в сегодняшнем матче.

Я толкнул дверь раздевалки.

– Нет, не думаю…

Конец этого предложения утонул в звуках секса, проникших в мои уши.

– Вот черт, – со смехом пробормотал Дуайт.

– Похоже, кто-то уже начал праздновать, – подметил Кортленд.

Главный вопрос, кто?

– Еще, – хрипло скулила девушка. – Сильнее.

Крошечные волоски у меня на затылке встали дыбом.

Я знаю эти хриплые стоны.

Мгновение спустя в поле зрения появилась моя девушка.

Юбка чирлидерской формы собралась у нее на животе, загорелые ноги обвивали талию кого-то из «Викингов», пока тот вытрахивал из нее душу, вжимая в шкафчики.

Кровь в моих жилах застыла, когда я заметил номер на его спине.

Тодд Харрис.

Глава третья

Коул

– О, Боже, – кричала Кейси.

Все были до такой степени шокированы, что не могли сказать и слова, включая Кортленда, который никогда не затыкался. Парочка отстранилась друг от друга.

– Хочешь, я посторожу дверь? – предложил Дуайт.

– Только скажи, брат, – проворчал Леннокс у меня за спиной. – Мы можем выбивать из него дерьмо по очереди.

– Где попкорн, когда он так нужен? – сказал Кортленд.

– Коул, – прошептала Кейси дрожащим голосом.

Не обращая внимания на эту суку-предательницу, я сосредоточился на куске дерьма рядом с ней. Когда он обернулся, напряжение приобрело осязаемые формы. Все взгляды были устремлены на нас, они ждали драки.

Сраная ухмылка на лице ублюдка ясно дала понять, что он не просто хотел, а с нетерпением ждал моей реакции. Но, к его сожалению, я лучше отрежу себе яйца кухонным ножом, чем дам ему то, что он хочет.

Ведь я знал – стоит мне тронуть его, я не смогу остановиться, пока окончательно не уничтожу эту рожу.

А это именно то, чего он хочет.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что он напишет на меня заявление, и я попрощаюсь со своим местом в Дьюке. Ублюдок, должно быть, был ужасно напуган, раз пал настолько низко, что трахнул мою девушку.

Поправка – бывшую девушку.

– Коул, – снова прошептала Кейси.

Проигнорировав ее, я посмотрел на Тодда и протянул ему руку.

– Хорошая игра, чувак.

Его лицо исказило замешательство, глаза пробежались по комнате, а после он опасливо ответил на рукопожатие. Когда я ослабил хватку, козел напрягся, без сомнения, ожидая последующего удара.

Но его не произошло.

Вместо этого я просто ушел.

На земле не существовало человека, ради которого стоило бы отказаться от своей мечты.

* * *

– Эй, – окликнул меня Джейс, когда я был уже на середине коридора.

Я настолько погрузился в себя, что прошел мимо него.

Возьми себя в руки.

Я обернулся.

– Привет.

Он подошел ко мне с обеспокоенным лицом.

– Ты в порядке?

– Почему я должен быть не в порядке?

Засунув руки в огромный карман толстовки, брат выдохнул.

– Не знаю. Ты выглядишь растерянным.

У нас с братом были странные отношения. Он всего на год старше, но именно он проявил инициативу и позаботился обо всем после того, как наша семья распалась. Он к тому же был единственным человеком, которому когда-либо было не наплевать на меня. Джейс бы не просто схватил пулю ради меня и Бьянки – он схватил бы целый магазин ради нас. Вот почему только он получал от меня должные крупицы уважения.

Проверив, что рядом нет лишних ушей, я сказал ему все как есть.

– Я застал Кейси трахающейся с Тоддом Харрисом в раздевалке.

Я и вся остальная футбольная команда.

Его глаза расширились.

– Черт. Вот дерьмо. – У Джейса на лбу выступила вена. – Если хочешь, чтобы я сломал ему челюсть, только скажи. Я не хочу, чтобы ты упустил свой шанс в Дьюке из-за какого-то придурка.

Как бы я ни ценил его предложение разобраться с Тоддом, это дерьмо – моя проблема, а не его.

– Не трать свое время. По правде говоря, я давно хотел избавиться от вонючей задницы Кейси. Она просто опередила меня, вот и все.

Его губы дернулись.

– Не заморачивайся на этот счет. Едва ли ты долго пробудешь один. Я уверен, тут полно девушек, готовых отказаться от своей правой сиськи за возможность увлажнить твой член.

Он был прав.

Жаль, что я уже переспал с большинством из них и начинал уставать от их фальшивых стонов и монотонных движений. Половину времени они просто лежали, будто дохлые рыбешки. Словно мысль о том, чтобы трахнуться со мной, была интереснее самого процесса.

Неудивительно, что Оукли трахнул свою мачеху.

Старшеклассницы чертовски скучные. Особенно, когда они девственницы.

Засаживать одной из них это все равно, что заставлять себя есть сухую курицу без приправ на протяжении двадцати минут, лишь бы избавиться от голода.

Лично я предпочел бы умереть с голоду.

Протянув руку, я стукнул своим кулаком об его кулак.

– Ты прав. – Я продолжил идти по коридору. – Мне пора. Меня могут вызвать в любой момент.

– Подожди, – сказал Джейс, когда я собрался уходить.

– Что?

– Донор спермы все еще в командировке, верно?

– Да. Кажется, он сказал, что вернется во вторник.

В то время как Джейс затаил обиду на нашего отца и отказывался взять у того даже цент, особенно теперь, когда в состоянии был прокормить себя сам, – мне было начхать, и я с удовольствием высасывал из ублюдка каждый пенни.

Как по мне, это меньшее, что мог сделать Джейсон Ковингтон.

И если хотя бы на пять минут притворяться, будто я не испытываю ненависти к этому уроду, можно вытрясти из него очень даже неплохие вещицы. Вот, например, моя самая ценная добыча. Феррари за два миллиона долларов, названная мною зеленым монстром. Я получил ее вскоре после того, как мы поймали отца с поличным с его последней шлюхой Надей, и Джейс проговорился, мол, папочка изменял нашей маме еще до того, как она умерла.

Ублюдок.

– Хорошо. Я приеду в воскресенье. – Джейс потер затылок. – В последнее время Бьянка сильно на меня наседает. Она думает, Дилан крадет меня у вас. – Его взгляд упал на меня. – Но это не так. Дилан никогда бы так не поступила.

О, черт. Вот оно.

– Тебе не нужно оправдываться передо мной. Дилан делает тебя счастливым. Не позволяй Бьянке все испортить.

Братец вздохнул.

– Я знаю. Просто не хочу, чтобы она думала, будто мне на нее все ра…

– Она знает, что тебе не все равно, Джейс. Единственная причина, по которой она ведет себя как ревнивая девчонка и заставляет тебя чувствовать себя плохо – потому что ты ей это позволяешь. Совершенно очевидно, что Бьянка хочет внимания и ей нравится чувствовать, словно у нее есть хоть какая-то власть над твоими отношениями с Дилан.

Иногда моему старшему брату требовался укол рациональности. Он знал так же хорошо, как и я, что Бьянке нравилось иметь людей и проникать им в голову, чтобы потом контролировать их. К счастью для нее, у Би есть преимущество – спасибо внешности нашей мамы и гену мудачества Ковингтонов, унаследованному от отца.

К несчастью для всех остальных, у Бьянки не было никаких границ, и никто не знал, как далеко она зайдет, чтобы получить то, что хочет. Тот факт, что она планировала стать психиатром после окончания школы… напрягал. Миру крышка, как только Бьянка начнет дергать за ниточки психически больных и отбитых преступников.

Вот почему Джейсу нужно было перестать позволять ей играть с ним, как со своей игрушкой. Мой брат стал мягче, когда влюбился, но в конечном итоге он обожжется, если не будет осторожен.

– Ты прав. – Он снова вздохнул. – Я просто не хочу, чтобы она чувствовала себя так, будто не может обратиться ко мне, или что я бросаю ее, или еще какое-нибудь дерьмо. Она…

– Чувак, прекрати. Бьянка схватила тебя за яйца, и чем дольше ты ведешься на ее бред, тем крепче становится ее хватка.

Она моя младшая сестра, поэтому я всегда буду за нее, если кто-нибудь причинит ей боль, но эта девушка – мастер манипуляции. Мне жаль того беднягу, на которого она в конце концов положит глаз. Этот клоун никогда не сможет сбежать от ее сумасшедшей задницы.

Черт, если бы Кортленд не был таким извращенным придурком, я бы их свел. Ублюдку бы не помешало немного пострадать.

Кивнув, Джейс скрестил руки на груди.

– Так и сделаю. В воскресенье утром я собираюсь усадить ее и сказать, чтобы она прекращала это дерьмо, потому что Дилан никуда не денется, и Бьянке нужно с этим смириться.

– Звучит как план. Я скажу Оукли, чтобы он пришел на семейное собрание. Если мы втроем будем там, она поймет, что дело серьезное, и отступит.

Я собрался уходить в третий раз, но Джейс снова остановил меня.

– Да… кстати об этом. – Я не был уверен, что означало мрачное выражение на его лице. – Я не хочу, чтобы Оукли был там.

Это… неожиданно. Оук нам как брат, рожденный от другой матери.

– Он всегда приходит на наши семейные собрания.

– Теперь нет.

Раздражение защекотало мой затылок.

– Почему, черт возьми, нет?

– Потому что прошлой ночью он обдолбался в сопли. – Ноздри Джейса раздулись от злости. – И как раз в тот момент, когда я собирался высказать ему на этот счет, позвонил Локи, и он вышел на улицу.

Локи был барыгой с другого конца города. Появление этого парня не сулило ничего хорошего. Оук признавался, мол в прошлом несколько раз покупал у него экстази, кокаин и героин. Но, помимо этого Локи продавал траву, и, если верить Оуку, марихуана помогала ему справиться с эпилепсией.

Я открыл рот, чтобы защитить своего друга, но затем Джейс процедил сквозь зубы:

– Через пару минут я нашел его в конвульсиях во внутреннем дворике.

– Черт.

Учитывая состояние Оукли, припадки случались… но не так часто. Если только он не находился в состоянии сильного стресса или не принимал наркотики, которые ему не следовало принимать.

Но как бы меня ни раздражала мысль о том, что он снова сидит, Джейс не должен был отрекаться от него из-за одной ошибки. В последнее время жизнь у парня совсем не сказка.

– Он постоянно ругается с отцом, – сказал я ему. – Уэйн хочет, чтобы он вернулся домой, но Оук отказывается.

Суровое выражение на лице Джейса не смягчилось.

– Я знаю.

– Да, а еще ты знаешь, насколько беременность Кристалл подпортила ему жизнь. Черт возьми, дай ему право на ошибку.

Его глаза потемнели.

– Я уже много раз это делал. Когда донор спермы вернется, я скажу ему, чтобы он вышвырнул Оука из гостевого дома. Он снова водится с Локи, и я не хочу, чтобы ты или Бьянка были в этом замешаны. Выгнать его – единственный способ защитить вас.

Мы не часто ссорились, но пошел-ка он со своей надменностью.

– Оукли не Уолтер Уайт, Джейс. Он твой лучший друг, и в его жизни происходит настоящее дерьмо. Если ты заставишь отца выгнать его, ты подпишешь ему смертный приговор, потому что он начнет еще больше общаться с Локи, и мы оба знаем, чем закончатся эти отношения.

Они закончатся Оукли, валяющимся мертвым в канаве или выпрашивающим мелочь на углу улицы на новую дозу.

– Он причиняет боль Дилан. – В глазах брата вспыхнул гнев. – Оукли может лажать сколько угодно, мне все равно, но Дилан нет. Прошлой ночью, после того как он ушел, она плакала, пока не уснула, потому что он был под кайфом, а это, черт возьми, не нормально.

Я фыркнул.

– Похоже, твоей маленькой паиньке нужно взять себя в руки.

Я был рад, что Джейс счастлив, но его девушка за последнее время вошла в мой топ дерьмовых людей.

После того, как несколько месяцев назад произошла та ситуация с Сойер, Джейс отчитал меня и сказал, чтобы я держался от нее подальше, потому что Дилан надерет мне задницу, если я снова причиню боль ее драгоценной лучшей подружке.

Когда я сказал ему, что посмотрел бы на это, он ответил, мол, у нее не будет даже шанса, поскольку он оторвет мне руку и засунет ее прямо в задницу.

И это был не первый раз, когда он принял чью-то сторону вместо моей.

Джейс толкнул меня.

– Не будь мудаком, придурок. Она волнуется за него. – Его плечи опустились, когда он выдохнул. – Мы оба волнуемся. – Уголки губ Джейса побелели, взгляд стал глубоким и хмурым. – Но я не собираюсь тратить свое время и силы, объясняя это кому-то вроде тебя.

– И что это, блин, значит?

– Дилан беспокоится об Оукли, потому что любит его. – Братец собрался уходить. – Это чувство тебе никогда не понять, ведь ты сраный эгоист.

Он был прав.

Бьянка уже диагностировала мне социопатию из-за моего нарциссизма и отсутствия эмпатии. Я сказал ей, мол, это все потому, что я еще не встречал никого, о ком стоило бы заботиться. Она пробормотала – Бог, должно быть, перепутал свои провода и отдал Лиаму все сострадание, а мне – всю злобу. Так что я спросил ее, где было сострадание Лиама, когда он надел петлю себе на шею и позволил своей семье во время завтрака найти его труп висящим в гардеробной.

Я улыбнулся, когда она убежала в слезах.

– Хорошо поболтали, – бросил я, пока Джейс уходил по коридору. – Я передам Оукли, чтобы пришел позавтракать около девяти. Может быть, ты приготовишь всем оладушки… как в старые добрые времена.

В ответ он мрачно качнул головой и показал средний палец.

Джейс никогда в этом не признается, но я точно знал, о чем он думал.

Тогда умер не тот близнец.

Глава четвертая

Сойер

– Я не знаю, что делать, – прошептала Дилан, когда мы сидели на наших местах на трибунах.

После матча Джейс ушел поговорить со своим братом – мудаком, которого нельзя называть – и я спросила Дилан, все ли в порядке, потому что она выглядела напряженной. Бедняжка словно разваливалась по швам, что не могло не настораживать, ведь Дилан была не из тех, кого легко расстроить.

Именно так я узнала, что дела действительно плохи.

– Думаешь, я должна рассказать об этом дяде?

Поморщившись, я покачала головой.

– Я думаю, это сделает ситуацию с Оукли только хуже. Он избегает своего отца, потому что не может сказать ему правду, помнишь?

– Нет, он избегает Кристалл, потому что та беременна, а Оукли все еще испытывает к ней чувства. – Лицо подруги скривилось. – Он употребляет, поскольку у него не хватает смелости рассказать отцу о том, что произошло.

Я не могла сказать, будто виню его. Вряд ли я смогла бы справиться с чувством вины, или у меня хватило бы смелости вылить все это на отца. Учитывая, что ребенок Кристалл не от Оукли, я могла только предполагать, что он от ее мужа. А это значило, он или она станет младшим братом или сестрой Оукли.

Братом или сестрой, которых он может никогда не увидеть, если отец отречется от него.

Братом или сестрой, которые могут родиться в разрушенной семье без одного родителя, если его отец разведется с женой.

Так что Оукли находился буквально между молотом и наковальней.

Однако наркотики не решат ни одной из его проблем. Только добавят.

– Слушай, я знаю, что это неприятно слышать, но, если Оукли употребляет наркотики, возможно, тебе стоит держать дистанцию ради твоего же блага.

– Нет. – В ее голубых глазах плескалась решимость. – Я не отказалась от Джейса, когда он вымещал на мне свое горе, и я не отказываюсь от Оукли за попытку заглушить боль, которую причинила моя тетя.

Клянусь, у Дилан в мизинце было больше упорства, чем большинство людей проявляло за всю жизнь. Это одна из многих причин, по которым мы сошлись и почему я так сильно ее люблю. Эта девчонка не станет терпеть никакое дерьмо и может ответить так, что мало не покажется… Но в глубине души она никогда не откажется от тех, кого любит.

Даже если они этого не заслуживают.

– Я знаю, и не говорю, что ты должна. Но мне правда кажется, тебе стоит установить рамки и дать понять, что ты не хочешь находиться рядом с ним, когда он под кайфом.

Ну, под каким угодно кайфом, кроме травы. Потому что этот парень курит как паровоз.

Вытерев ладони о джинсы, она кивнула.

– Ты права. Я просто не хочу, чтобы он думал, будто мне все равно, и я отталкиваю его.

– Но это не так. Если уж на то пошло, он увидит, как сильно ты заботишься о нем и беспокоишься. Что-то вроде небольшой интервенции. – Я сжала чашку горячего шоколада в ладонях. – Оук большой добряк в глубине души, и он любит тебя. Уверена, услышав, как ты напугана и насколько сильно тебя ранит эта ситуация, он завяжет.

Я надеялась на это.

Честно говоря, у меня совсем не было опыта, связанного с наркотиками или общением с наркоманами. Все, что я знала, это то, что они склонны причинять боль людям, которых любят… Снова и снова.

Я очень надеялась, что ради Дилан и, что намного важнее, ради самого себя, Оукли покончит с этой дрянью.

– Полагаю, глупо спрашивать, связывался ли он с тобой по поводу репетиторства?

Я ненавидела стирать это полное надежды выражение с лица Дилан.

– Нет, но я могу попробовать написать ему еще раз, если хочешь.

Она тяжело вздохнула.

– Все в порядке. Оукли – большой мальчик. Если он опять не выпустится из школы, это его проблемы.

Ее слова могли бы звучать убедительно, если бы не грустный взгляд.

Я протянула руку и сжала ее ладонь.

– С ним все будет в порядке.

– А если нет?

– Тогда мы продолжим пытаться, пока не убедимся в этом.

Пожав мою руку в ответ, Дилан улыбнулась.

– Спасибо.

– За что?

– За то, какая ты.

Ей не стоило благодарить меня за то, что я вела себя как друг.

– Джейс… – перешла она на шепот, – в общем-то не так благороден, как ты, когда дело касается проблем Оукли. Он очень зол на него.

Неудивительно. Джейс был таким же противником наркотиков, как и мы с Дилан, однако не обладал схожим запасом терпения, когда случалось какое-то дерьмо. А если говорить об Оукли… Вокруг этого парня такого добра было очень много. То, что они с Джейсом были близкими друзьями, всегда казалось мне странным. У Оукли гораздо больше общего с одним мудаком, которого нельзя называть. Тем, кто пил, как не в себя, и тусовался, словно каждые выходные – последние.

Как по команде, я заметила злую королеву и ее рыцаря в сверкающих доспехах. Или, как я любила его называть – самоуверенный придурок, замотанный в фольгу. Они стояли на импровизированной сцене вместе с остальными номинантами. Будто у кого-то были сомнения, кто станет королем и королевой КА.

Закатив глаза, я снова обратила внимание на свою подругу.

– Я же не единственная, кому это кажется смешным?

– Да уж. Обычно второкурсниц не номинируют на звание принцессы КА.

Я понятия не имела, о чем она говорила.

– А?

– Бьянка говорит, что принцесса должна быть студентом младшего курса и, – она показала кавычки, – «королева» назначает ее своей преемницей. Второкурсницы обычно герцогини или что-то типа того, но Кейси закатила истерику и добилась того, чтобы Бьянку номинировали на звание принцессы.

Только тогда я заметила Бьянку, стоявшую рядом с Кейси.

– Черт. Ты знаешь больше меня, а сама даже здесь больше не учишься.

На этот раз Дилан закатила глаза.

– Поверь мне, я была бы рада этого не знать, но Бьянка заходила в прошлую пятницу. – Дилан скривила губы. – А потом сама себя пригласила остаться на ночь.

Вау. Хотела бы я знать, что произошло во время этой ночевки.

Поначалу Дилан пыталась относиться с пониманием к ненависти в ее сторону и дать Бьянке время прийти в себя и смириться, но прошло уже шесть месяцев, и ее терпение подходило к концу.

– Судя по твоему испепеляющему взгляду, я полагаю, все прошло не очень хорошо.

Ее глаза сузились.

– Каждый раз, когда Джейс пытался поцеловать меня, Бьянка начинала шуметь, опрокидывала свой стакан с водой, роняла что-то или невыносимо громко чихала.

– Зная Бьянку, это не так уж и плохо.

Дилан подняла палец.

– Это было только начало. – Она повернулась ко мне. – Ты же знаешь, что я реально боюсь смотреть фильмы, в которых много крови?

Я понимающе кивнула. По правде говоря, я находила безумно смешным то, как она закрывала глаза и втягивала голову в шею, словно пятилетний ребенок, при первом же виде крови.

– Бьянка настояла на том, чтобы мы устроили марафон Пилы, – продолжила подруга. – Я подумала, что буду в порядке, ведь смогу просто прятаться за Джейсом во время страшных сцен, но нет. Она украла его.

– Что значит, украла?

– Значит, что она буквально похитила Джейса и использовала его в качестве своего щита.

У меня вырвался смешок.

– Вау.

Дилан раздраженно фыркнула.

– Понимаешь? И не то, чтобы я могла пожаловаться, поскольку она его младшая сестра. Хотя… – На ее лице проступило отвращение. – Неважно, это очень странно, и я, наверное, слишком остро реагирую.

Черт возьми, она не может так поступить со мной.

– Давай, Дилан. Ты не можешь оставить меня в таком состоянии. Это из кодекса лучших друзей. Если у тебя имеются в наличии хорошие сплетни или теория заговора, ты обязана поделиться ими.

– Ладно. – Она передернула плечами. – Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

– Принято. А теперь выкладывай.

Взяв чашку с горячим шоколадом, Дилан сделала большой глоток.

– Она вошла к нам, когда мы уже лежали в постели.

– О, Боже. Только не говори мне, что она хотела спать между вами, как маленький ребенок, потому что ей было страшно.

Выражение ее лица омрачилось.

– Если бы.

Когда мои брови взлетели вверх, она прошептала:

– Она вошла, когда Джейс был у меня между ног, и мы собирались заняться сексом.

У меня отвисла челюсть.

– Оу.

– Мы думали, она спит в другой спальне.

– Зачем она это сделала?

Подруга пожала плечами.

– Понятия не имею. После того, как мы быстренько прикрылись, Джейс спросил, почему она не постучала. Бьянка начала утверждать, мол, стучалась, но он был так занят, что не услышал ее. Потом она сказала, что ее тошнит из-за ужина, который я приготовила, и Джейс должен отвезти ее в больницу, поскольку это похоже на отравление. – Дилан подняла палец, как бы уточняя. – Чтоб ты знала, с моими спагетти все было в порядке.

Я ей верила.

– Ты делаешь потрясающие спагетти.

Она прикусила нижнюю губу.

– Да, черт возьми. – Подруга немного понизила голос. – Дело в том, что я отчетливо помню, как запирала дверь, когда мы ложились спать, ведь я… ну, ты понимаешь.

– Хотела пошалить?

Ее губы дернулись.

– Да, бабуль. Или, как мы, сумасшедшие детишки, называем это в наши дни, потрахаться. – Я начала смеяться, но ее лицо вдруг стало серьезным. – Клянусь, эта соплячка вскрыла замок и специально выжидала момент, когда я уже почти кончила, чтобы ворваться. – Выдохнув, она закрыла глаза. – Но это еще не самое страшное.

Мой желудок сжался. Что еще могла сделать Бьянка?

Дилан шумно сглотнула, выглядя так, словно ей было жутко неловко.

– На следующее утро, после того, как она заставила Джейса возиться с ней полночи из-за ее выдуманного пищевого отравления, мы проснулись и обнаружили, что она готовит нам завтрак.

– Ой. Ну, не так уж и плохо.

– На самом деле, это было просто ужасно. В частности, то, во что она была одета, когда вышагивала по моей кухне и готовила для моего мужчины. Это реально вывело меня из себя.

– Во что она была одета?

– Помнишь нашу поездку в «Виктория Сикрет» с Оукли?

Как я могла забыть? Оукли вел нас через стеллажи с бюстгальтерами и трусиками и рассказывал, что нравится парням, флиртуя со всем персоналом, пытаясь угадать размер бюстгальтера каждой девушки, мимо которой мы проходили… Это было незабываемо.

– На ней была шелковая синяя комбинация, которую я купила.

Черт возьми.

– Ого… это…

– Чертовски странно. – Ее ногти впились в стаканчик. – Когда я спросила ее, какого черта она надела это, Бьянка сказала, мол, нашла ее висящей в прачечной и не думала, что я буду возражать, поскольку она заблевала всю пижаму, и Джейс сказал ей одолжить что-нибудь из моих вещей.

– Зачем Джейс сказ…

– Он не говорил, – буквально выплюнула Дилан. – Он сказал, что дал ей одну из моих старых футболок с концертов и пару спортивных штанов. – Она нахмурилась. – С той самой ночи я ломаю голову, пытаясь придумать логичное, не вызывающее отвращения объяснение ее поведению. – Подруга посмотрела на меня. – Если кто-то и может понять, что вообще происходит и отговорить меня от того, чтобы пойти на крайние меры, прежде чем я порежу эту сумасшедшую сучку, так это ты.

У меня не было никаких идей.

– Ну же, Сойер. Мне нужно, чтобы ты сказала мне, что я слишком остро реагирую, и сестра моего парня не пытается увести его.

Я не могла, ведь лучшие друзья не лгут друг другу.

– Ну, – медленно сказала я, ища проблеск здравого смысла в этом сумасшествии. – Как Джейс отреагировал на все это?

То, что делала Бьянка, уже вызывало беспокойство, но было бы гораздо хуже, если бы Джейс… отвечал взаимностью.

Дилан на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

– Он, похоже, не понял, что именно она делала во время фильма ужасов. Но он определенно был раздражен, когда она вошла к нам, и на следующее утро, когда увидел ее на кухне. Было видно, что ему противно. На самом деле, после того, как он отвез ее домой и вернулся, он сказал мне, что я должна либо сжечь эту комбинацию, либо выколоть ему глаза, если я хочу снова встретиться с его членом.

Мило. С другой стороны, касаемо Джейса ей не о чем было беспокоиться.

– Это хорошо. – Мне в голову пришла одна мысль. – Если только…

– Если только?.. – пискнула она. – Если только… что?

Дилан умная девушка, и удивительно, что она не подумала об этом.

– Я уверена, что Бьянка не хочет Джейса. Я думаю, она делает это, чтобы запудрить тебе мозги, и чтобы ты в конце концов порвала с ним.

А еще она явно пыталась показать свое превосходство, поскольку чувствовала угрозу теперь, когда являлась не единственной женщиной в жизни своего брата, но это уже была совсем другая проблема.

Дилан грызла ноготь на большом пальце, обдумывая мое заявление.

– Не могу поверить, что она думает, будто это может сработать.

У меня на кончике языка вертелось указать Дилан на то, что это уже работает, ведь она выходит из себя, но вместо этого я решила сказать что-то более конструктивное.

– Она пытается подготовить почву, чтобы возникла неловкая ситуация, когда Джейсу придется выбирать между тобой и его младшей сестрой. Но ты права, это не сработает. Вы, ребята, крепкие, как кремень.

– Это все равно не отменяет того факта, что даже для нее это хреновый поступок.

Я подавила желание напомнить ей, что братья и сестры Ковингтоны – воплощение всего хренового.

– Я не оправдываю ее, но она, вероятно, ревнует из-за того, что Джейс отдалился. Ко… то есть мудак, которого нельзя называть, – точно не брат года, и судя по тому, что ты мне рассказала, их отец тот еще кусок дерьма и едва признает их. Джейс – единственный стабильный человек в ее жизни. Черт возьми, он, по сути, для нее как отец. Его переезд, несомненно, ощущается как очередная потеря родителя и брата.

– Черт. Когда ты так говоришь, мне становится немного жаль Бьянку. – Лицо Дилан вытянулось. – Я не пытаюсь отнять у нее Джейса. Я бы никогда…

– Я знаю это, и Джейс знает. В конце концов, Бьянка тоже поймет и перестанет пытаться саботировать ваши отношения. А пока просто держись и спрячь свое нижнее белье.

Подруга улыбнулась.

– Спасибо. Я чувствую себя как после лучшего в мире сеанса психотерапии.

– Я пришлю вам счет по почте.

Мы одновременно подняли глаза на сцену: ведущая объявляла Бьянку принцессой и пыталась надеть ей на голову маленькую корону. Бросив на нее раздраженный взгляд, Бьянка прогнала ее и надела корону сама.

Дилан огляделась.

– Джейс сказал, что пошел поговорить с Коулом, но Коул уже давно на сцене. Он уже должен был вернуться.

– Может быть, он внизу, фотографирует?

– Сомневаюсь. – Глянув на свой телефон, она пробормотала ругательства. – Коу… извини, тот, кого нельзя называть, и Джейс поругались, и он сейчас сидит в машине. – Она быстро поцеловала меня в щеку. – Ты не против, если я уйду?

Я помахала рукой.

– Конечно. На самом деле, мне тоже пора идти. Элайдже нужно пораньше уйти с работы, поэтому я сказала, что зайду и подменю его…

И… я разговаривала сама с собой, поскольку Дилан уже спускалась по лестнице. Я была рада за нее и все такое, но существовала крохотная часть меня, которая злилась на Джейса. Он был не просто ее парнем – он был ее лучшим другом задолго до меня.

А это значило, что он всегда будет на первом месте.

И в моей голове жил тихий ворчливый голос, дразнивший меня, что я никогда не узнаю, каково это – быть у кого-то в приоритете.

Люди вокруг меня встали и начали хлопать, и я бросила взгляд на сцену как раз вовремя, чтобы увидеть, как коронуют короля и его королеву.

Они так идеально смотрелись вместе. Как в сказке.

В глубине души я злилась. Под всеми слоями жира, неуверенности и жалости к себе скрывалась та, что отдала бы почти все на свете, лишь бы узнать, каково это быть красивой и худой, как Кейси, и иметь Коула Ковингтона, который смотрел бы на меня так, словно я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

Но я знала, что этого никогда не произойдет, ведь все, что он видел, все, что видело большинство людей, когда они смотрели на меня – это толстую девственницу, любящую Иисуса.

А для таких девушек сказок не писали.

Глава пятая

Коул

– Коул, подожди! – кричала Кейси за моей спиной.

С короной в руке я вышел со стадиона. Мне нечего было сказать этой неверной шлюхе.

– Коул, пожалуйста.

Люди начинали пялиться, разумеется, задаваясь вопросом, что происходило между самыми авторитетными королем и королевой КА.

Я подавил желание сообщить им, что их прекрасная королева – мерзкая шлюха-предательница. А их король презирал всех и каждого из них за то, что они, словно овцы, велись на любое дерьмо, которое подавалось им на блюдечке. Они все поклонялись мне, потому что думали, будто я лучше их.

Но это было не так. Я просто лучше притворялся.

Я уже почти добрался до парковки, когда кто-то резко схватил меня за руку. Ниточка моего терпения натягивалась с каждой секундой все сильнее.

– Не прикасайся ко мне, мать твою.

Несколько человек в пределах слышимости замерли. Кейси окаменела.

Хорошо. Так и должно быть.

У нас было соглашение, и она, черт возьми, его нарушила. Как будто самого факта измены было мало, она еще и выставила меня идиотом перед всей моей футбольной командой. Выбрав Тодда Харриса из всех возможных парней.

– Все в порядке, – заявила она стаду с вымученной улыбкой. – Просто немного тестостерона после игры осталось. – Она взмахнула своими помпонами. – Вперед, Рыцари!

Несколько человек издали радостные возгласы, а я бросил на нее красноречивый взгляд.

Пожри дерьма и сдохни.

К тому времени, как она увела меня от небольшой толпы зевак, мир перед глазами уже затянулся красной дымкой.

– Что именно во фразе «не прикасайся ко мне» тебе, черт возьми, непонятно?

Она нервно оглянулась, дабы убедиться, что нас никто не услышит.

– Успокойся, пока ты не сделал того, о чем потом можешь пожалеть.

– Например, трахнул Тодда Харриса?

Чувство вины исказило ее лицо.

– Слушай, я облажалась. Но мы все еще можем это исправить.

Господи Боже. Осветлитель для волос, должно быть, прожег ее мозг.

Я рассмеялся, но в этом смехе не было и капли юмора.

– Исправить это? С какого хрена мне вообще нужно это исправлять? Теперь ты головная боль Тодда, а не моя. Насколько я могу судить, этот ублюдок оказал мне неоценимую услугу.

Я мог видеть контур ее языка, проступавший через щеку.

– Ты закончил?

Я еще даже не начал… и никогда не начну, ведь она того не стоит.

– С тобой? Да. Я уже давно закончил.

Мне не стоило даже начинать с ней встречаться. Причина, по которой я сделал это, заключалась в одном – она была капитаном группы поддержки, и это было ожидаемо.

А еще потому, что знал – это заденет Святошу-задротку, которая сводила меня с ума.

Я собрался уходить, но Кейси выскочила передо мной. Лучшее, что я мог сделать, это выбросить ее предательскую, костлявую задницу из своей жизни навсегда.

– Мне больше нечего тебе сказать, – процедил я сквозь стиснутые зубы. – Сделай так, чтоб я тебя не видел.

– Ты сейчас не серьезно. – Кейси попыталась дотронуться до моей щеки, но я отвернулся. – Я совершила одну ошибку. Так же, как и ты.

Я понятия не имел, о чем она говорила, но она точно заблуждалась, если думала, будто эти ее танцы с бубном вокруг меня вызовут хоть какое-то сочувствие.

– Ошибку? Ты трахалась с ним за моей спиной на протяжении нескольких месяцев. Это не ошибка, а осознанный выбор.

Ее нижняя губа задрожала.

– Только потому, что ты изменял мне с ней.

В этом сезоне я получил несколько ударов по голове, но я не помню, чтобы трахался с кем-то, кроме дьяволицы передо мной, с тех пор, как мы начали встречаться.

– Изменял тебе с кем?

Она пихнула меня ладонями в грудь.

– Не смей стоять тут и лгать мне, Коул. Ты чертовски хорошо знаешь, о каком жирном перепихоне я говорю.

Черт возьми. Я всерьез задумался, были ли вообще у этой сучки мозги.

– Ты несешь какой-то сраный бред. Я никогда никого не трах…

– Что насчет Сойер? – проговорила она, уперев руки в бока. – Ты думал, я не узнаю правду, придурок?

О, черт. Снова это дерьмо.

– Я уже сказал тебе, в ту ночь между нами ничего не было. Я поднялся наверх пьяный и отключился.

Я опустил нечеткие детали, которые едва помнил, например, как я рассказывал Сойер вещи, которые никогда никому не рассказывал, и как хотел поцеловать ее так сильно, что, черт возьми, ощущал это желание на вкус.

Кейси вонзилась в меня своими когтями.

– Какое у тебя оправдание для всего остального?

– Для чего?

Если бы у меня что-то случилось с Маленькой Мисс Святошей, я бы запомнил каждую секунду. Ну, за исключением одного-единственного раза, когда у нас якобы что-то было, но я оказался слишком пьян, чтобы запомнить хоть крупицу из этого. Кроме того, что я касался ее руки, прежде чем отключиться.

И заблевал всю кровать.

Если и имелась хоть крошечная вероятность, что высшая сила существует, я был почти уверен, что это было мое наказание.

– Перестань строить из себя придурка, Коул! Бьянка мне все рассказала.

Учитывая, что моя младшая сестра ни черта не знала о моей сексуальной жизни, я в этом сомневался.

– О, да? Например?

– Например, тот факт, что ты тайно встречаешься с Сойер. – Злость заставила черты ее лица выглядеть острее. – Она рассказала мне, что у тебя есть тайный фетиш на толстушек, потому что они хорошо сосут.

Боже. Я убью Бьянку.

Прерывисто дыша, она выкрикнула:

– Вот почему я вообще связалась с Тоддом. Мне нужно было поднять себе самооцен…

– Заткнись.

Мне не вынести больше и секунды.

– Малыш, пожалуйста. – Кейси обвила вокруг меня свои руки, словно сжимая в тиски. – Мне жаль. Мне так чертовски жаль.

– И правильно.

Она вот-вот потеряет лучшее, что было у нее в жизни.

Она посмотрела на меня со слезами на глазах.

– Ты действительно собираешься перечеркнуть все, что между нами было, и покончить с этим из-за одной глупой маленькой ошибки?

Ее глупой маленькой ошибки было бы более чем достаточно для большинства парней, чтобы послать ее. Меня, однако, не волновал тот факт, что она спала с кем-то еще, ведь мне на нее плевать.

Единственное, что меня волновало это то, с кем она решила мне изменить и то, что я не хотел быть рядом с кем-то настолько наивным.

– Нет, не собираюсь.

На лице Кейси промелькнуло облегчение.

– Хорошо, а теперь что ты скажешь, если мы…

– Я бросаю тебя, потому что ты попалась в ловушку Бьянки.

У нее отвисла челюсть.

– Ты же не серьезно. Малыш, я не виновата. Она…

– Она все это выдумала, а ты настолько тупая, что заглотила ее наживку, – посмеялся я, на этот раз искренне. – Прости, Кейси, но я не могу быть с кем-то настолько чертовски тупым. Я хочу, чтобы мозг моей девушки был больше, чем ее сиськи.

И это говорило о многом, ведь я охренеть как любил нырять в хорошенькую пару больших сисек. Я практически видел, как хрупкое эго Кейси разбивается на тысячу осколков, когда она сделала шаг назад.

– В таком случае, удачи тебе с тем бочонком сала.

Мне пришлось напомнить себе, что Кейси уже перестала бы оскорблять Сойер, если бы не чувствовала, что меня это задевает. Я должен был покончить с этим и свалить, но идиотка продолжала что-то говорить.

– Просто чтоб ты знал – ты можешь попрощаться со своей репутацией, Ковингтон. Я собираюсь рассказать всем, почему трахнула Тодда, и насколько его член больше твоего, и как он трахал меня в сотню раз лучше, чем ты когда бы то ни было. – Ехидно улыбаясь, она погладила меня по щеке. – Но никто не удивится, ведь Тодд все делает лучше тебя, особенно играет в фут…

Что-то внутри меня вдруг оборвалось, и я заткнул ей рот рукой, прежде чем она успела закончить фразу.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю тебя? Когда-нибудь разговаривал с тобой по-настоящему? Когда-нибудь проводил с тобой время для чего-то, кроме секса? – Не дожидаясь ответа, я стиснул зубы. – На случай, если тебе трудно увидеть картину целиком, детка, ответ на все эти вопросы – нет. – Посмеиваясь, я убрал руку. – Ты тратишь столько враждебности и обиды на того, кому всегда было на тебя наплевать. – Я провел большим пальцем по ее щеке. – Так почему бы тебе не сделать себе одолжение и не остановиться, потому что это уже попахивает отчаянием, жалкая ты дрянь.

Ее мерзкий смешок был похож на скрип ногтей, царапающих доску.

– Я не более отчаявшаяся и жалкая, чем та уродливая свинья. Ты унизил ее перед всей школой, сказал всем, будто в ту ночь был наверху со мной, а не с ней, но она все еще одержима тобой.

Кейси все неправильно поняла. Сойер даже не взглянула в мою сторону с тех пор, как я публично унизил ее.

И я не мог сказать, что виню ее.

Но то была цена, которую я должен был заплатить, чтобы защитить ее репутацию… и свою. По крайней мере, теперь она видела меня таким, каким я являлся на самом деле.

Безжалостный манипулятор, заботящийся только о себе и использующий людей в своих целях.

– Это ты кажешься одержимой, Кейси. Сколько можно повторять. Я никогда с ней не спал.

Она фыркнула.

– Знаешь, что? Я тебе верю. Ведь какой парень в здравом уме станет связываться с ней, когда есть я? Боже, этот выброшенный на берег кит – не более чем отвратительный паразит. Жирный, уродливый холодец, который не может держаться от тебя подальше…

Я снова заткнул ее рот рукой.

– Ты знаешь, что такое ревность, Кейси? – Наклонившись, я губами припал к ее уху и слегка прикусил за мочку. – Это неуверенность, завернутая в ненависть к себе, ведь в глубине души ты знаешь, что недостаточно хороша.

И никогда не будешь.

Однако, если повезет, сможешь стать кем-то другим.

Человеком, которым мечтают стать все остальные, потому что у этого парня есть все.

И все это стоило ему вечности в аду, мертвого брата-близнеца и одной горькой черной души.

Глава шестая

Сойер

Из-за того, что я забыла учебник истории в шкафчике, мне пришлось вернуться за ним. Когда я подошла к своему фургону, парковка уже пустовала.

Хотя там был Оукли, стоявший возле своего «БМВ».

Я предположила, что он ждет Коула, но мгновение спустя к нему подъехала машина, и из нее вышел Локи. Замедлив шаг, я смотрела, как он протягивает Оукли бумажный пакет.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что в нем было.

Я не слышала, что говорил Локи, но что бы это ни было, Оук был весь на нервах. Что-то оборвалось у меня в груди, когда Локи запрыгнул в машину и уехал.

Проще простого махнуть рукой на Оукли, как на обыкновенного наркомана, который просто катится по наклонной, и держаться от него подальше, но я так не могла. Конечно, у него были проблемы, но в нем так много хорошего.

Хорошего, которое уничтожат наркотики, а после и прикончат его самого.

С этой мыслью, придавшей мне уверенности, я бросилась через парковку. Если Дилан и Джейс не могли достучаться до него, я очень сомневалась, что мне это удастся, но будь я проклята, если не попробую добиться хоть чего-то, использовав так называемую «суровую любовь».

– Эй, Коротышка, какого хрена? – завопил он, когда я выхватила у него пакет.

– Я не позволю тебе разрушить свою жизнь.

Прежде чем он успел остановить меня, я подошла к водостоку на стоянке и избавилась от содержимого пакета. Меня наполнил ужас, когда я увидела, как около пятидесяти крошечных восковых мешочков исчезли в канализации.

– Боже правый, чувак. Ты пытаешься покончить с собой?

Я мало что знала о наркотиках, но это казалось перебором для обычного потребителя.

– Не собирался, но теперь я, считай, уже мертв. – На его лице вспыхнул гнев. – Ты хоть представляешь, что сейчас сделала?

Да уж, он очень глубоко увяз.

– Эм… да. Спасла тебе жизнь.

Кипя от злости, Оукли вцепился в свои грязно-желтые волосы.

– Это были героин и кокаин на четыре тысячи долларов, которые ты только что уничтожила.

Еще одна причина, по которой наркотики – отстой. Придурки отваливают кучу денег за то, чтобы умереть.

Я широко развела руками.

– Не за что. – Он открыл рот, но то, что я должна была сказать, гораздо важнее. – Ты хоть представляешь, как сильно расстраиваешь людей, которые тебя любят? – Скрестив руки на груди, я посмотрела на него сверху вниз. – Дилан плачет перед сном почти каждую ночь, а Джейс даже не может насладиться футбольным матчем своего брата, поскольку они боятся, что им позвонят и скажут – у тебя передоз, случился припадок, и ты захлебнулся рвотой, а после умер где-то в канаве.

Драматично? Да. Но иногда необходима была тактика запугивания.

Стыд окрасил его лицо.

– Сойер, это не…

– Меня не интересуют твои оправдания. – Махнув рукой, я направилась к своему фургону. – Единственное, что я хочу услышать от тебя, это обещание, что ты навсегда завяжешь с этим дерьмом.

– Я не могу, – прошептал он позади меня.

– Нет, мож…

– Не могу. – Схватив за локоть, Оук развернул меня к себе. – Это не то, что ты думаешь. – Он резко выдохнул. – Я закладчик.

О, это хорошо. Признание того, что проблема существует – это первый шаг к ее решению.

– Я понимаю. Но тебе нужно перестать употреблять, чтобы больше не закладывать свои вещи…

Он раздраженно вздохнул.

– Я имею в виду, что я закладчик у Локи.

Я потеряла дар речи, пока не вспомнила, что Дилан говорила, как его ломало прошлой ночью. Я осуждающе ткнула пальцем ему в лицо.

– Вы меня не обманете, мистер. Дилан сказала, что ты был под кайфом, когда вы в последний раз виделись.

Вытащив косяк из-за уха, Оукли пошел к своей машине.

– Это потому, что некоторые клиенты заставляют меня пробовать товар, прежде чем купить его. Я не хочу, но у меня не всегда есть выбор.

С таким же успехом он мог бы начать говорить на другом языке, потому что, как по мне, это была полная бессмыслица.

– Что? С чего бы им…

– Чтобы убедиться, что Локи не кинул их, и товар реально хорошего качества.

Кто знал, что наркоманы такие придирчивые?

Я отмахнулась от этой мысли. Произошло что-то куда более важное.

– Ладно, допустим, я поверю в твою маленькую историю с пробами. С какой стати тебе вообще работать на Локи? Есть так много другой работы…

– Никто не будет платить мне столько же, сколько Локи.

Справедливо, но риск все еще был не оправданным.

– Слушай, я знаю, тебе нужны деньги, но разве ты не можешь найти работу, где тебе не придется нарушать сразу несколько статей уголовного кодекса?

– Я пытался. – Выражение его лица стало серьезным. – Не все такие умные, как ты, Сойер. У меня нет ни мозгов, ни навыков, ни опыта. – Поднеся косяк к губам, парень затянулся. – Я даже не могу устроиться в гребаный продуктовый магазин. В итоге они решили вместо меня взять какого-то четырехглазого ботаника. – Оук глянул на меня. – Без обид.

Я пропустила этот комментарий мимо ушей.

– Ты умный, Оукли. Тебе просто нужно приложить усилия и действовать.

Я знала, у него проблемы в школе, но также я знала, что если он будет усердно работать, то добьется успеха.

– Ни у кого не хватает на меня терпения, Сойер. Каждый мой учитель думает, что я безнадежен, потому что не могу сосредоточиться и понять это дерьмо, как все нормальные люди. – Оукли оперся на свою машину. – Я не собирался работать на Локи, но отец сказал, что отнимет мою машину и ежемесячное пособие, если я не вернусь домой к концу месяца. – Он выпустил клуб дыма. – Локи предложил мне работу, так как, по его словам, я выгляжу, как белый сёрфер из Калифорнии, и богатые придурки-расисты, которых он надеется переманить, будут затовариваться у меня в три раза чаще, чем у него. – Оук невинно пожал плечами. – К тому же, мой отец – окружной прокурор. Так что, даже если меня и поймают, большинство копов не станут меня арестовывать.

– Вау, с таким потрясающим бизнес-планом, что может пойти не так? – Прислонившись к своему фургону, я посмотрела на него. – Не хочу показаться кайфоломщицей, но Локи явно использует тебя, а это значит, что ему будет наплевать, когда ты оступишься и с тобой случится что-то плохое. – Оукли открыл рот, чтобы возразить, но я еще не закончила. – Я знаю, ты не хочешь возвращаться домой из-за всей этой ситуации с Кристалл, но это бесплатная крыша над головой, еда, за которую не нужно платить, и машина. Торчать у отца еще год – это гораздо лучше, чем продавать наркотики, ставя на кон собственную жизнь.

Его плечи поникли.

– Ты не понимаешь.

Оукли прав, я не понимала.

– Тогда убеди меня.

Сделав еще одну затяжку, он выдавил из себя:

– Ты когда-нибудь любила кого-то так сильно, что это причиняло боль? И ты не просто знала, что не сможешь быть вместе с этим человеком, а один лишь его вид напоминал тебе обо всех тех дерьмовых вещах, которые ты сделала. – Его голос упал до шепота. – Обо всем, что ты потеряла?

– Я… – Я покачала головой. – Нет.

– Тогда считай, что тебе повезло, ведь я бы не пожелал такого дерьма даже своему злейшему врагу.

Я так сильно хотела подобрать верные слова, лишь бы достучаться до него. Единственное, что я знала наверняка, – его жизнь точно не станет лучше, если он продолжит идти тем же путем.

– Я знаю, у тебя в жизни полный разлад, но мне и правда кажется, что тебе нужно рассказать своему отцу о случившемся. Он будет расстроен и обижен, и да, он, вероятно, разведется с Кристалл, но ты его сын. – Протянув руку, я взяла его за подбородок. – То, что ты сделал, было неправильно, но ты сделал это не один. Кристалл была взрослой…

– Это я манипулировал ею.

Может так оно и было, но нормальные взрослые женщины не трахаются с подростками.

– Тебе было сколько, шестнадцать, когда вы впервые переспали? Мне все равно, насколько настойчиво ты пытался уговорить ее переспать с тобой, она должна была тебе отказать. Тот факт, что она этого не сделала, доказывает, что у нее серьезные проблемы.

Он опустил голову.

– Да, так и есть. – Оукли почесал затылок. – Сойер, если я расскажу тебе кое-что, ты можешь пообещать, что будешь держать это при себе?

Несмотря на узел беспокойства, завязавшийся в животе, я кивнула.

– Я серьезно. Рассказывать Дилан тоже нельзя. Ей и так тяжело находиться рядом с тетей после того, как она поймала нас прошлым летом. Но я знаю, она все еще любит Кристалл. И при этом ей не насрать на меня… и, если Дилан узнает, что на самом деле произошло между нами, это может уничтожить их отношения, а я не хочу, чтобы это случилось.

Я понимала его дилемму. Мама Дилан умерла, когда ей было восемь, а ее отец – если его вообще можно так назвать – игнорировал ее с тех пор, как вышел из тюрьмы и сбежал со своей мерзкой женой и новорожденным ребенком, оставив Дилан одну.

Тетя Дилан была тем самым взрослым, к которому она всегда могла обратиться, она практически заменила ей мать… До той ночи, когда Дилан застала свою дражайшую тетушку трахающейся с пасынком-подростком, пока ее муж был наверху.

Оукли взял с Дилан обещание не говорить дяде и не начинать конфликт с Кристалл, но можно было с уверенностью сказать, что Дилан никогда больше не сможет посмотреть на тетю как раньше, и она потеряла весомую долю уважения к ней.

Как бы я ни ненавидела скрывать что-то от Дилан, очевидно, Оукли нужен был кто-то, на кого он мог бы вывалить свое дерьмо и довериться.

– Ладно. Я обещаю не говорить Дилан. Если только это никак не разрушит ее жизнь.

– Поверь мне, я не пытаюсь разрушить чью-то жизнь.

Только свою собственную.

Оукли облокотился на машину.

– В позапрошлом году мой отец сильно давил на Кристалл, чтобы она родила ему ребенка. Через год отношения между ними стали довольно напряженными, а она так и не забеременела. – Обхватив губами косяк, он глубоко затянулся. – Они сходили еще к нескольким врачам по лечению бесплодия, но ничего не помогало, и никто не знал почему. Мне было так жаль Кристалл, ведь я понимал, что она пыталась сделать все возможное, чтобы забеременеть и подарить отцу ребенка, которого он так сильно хотел. При этом казалось, что отец просто не замечал ничего вокруг и не видел, как сильно вся эта дерьмовая ситуация с ребенком напрягала ее, поскольку все, что его заботило это его желание иметь еще одного ребенка. – Оук указал на себя. – Оглядываясь назад, я не могу винить его за то, что он хотел начать все заново, ведь ребенок, который у него уже есть – полная лажа.

Мое сердце сжалось.

– Оукли…

– Как бы то ни было, однажды ночью они так сильно ссорились, что я проснулся. Я спустился на кухню, где пил отец – он всегда так делает, когда у него стресс, – и услышал, как он кричал, мол, это была ее вина, что она не могла забеременеть. Он сказал, она не заботится о себе должным образом, и, возможно, если бы она трахалась с ним, как раньше, когда они только начали встречаться, и она охотилась за его деньгами, у них уже был бы ребенок.

Я вздрогнула.

– Это ужасно.

– Да. – Оукли нахмурился. – Кристалл начала плакать и извиняться, хотя это была не ее вина. Я не выдержал, поэтому набросился на него и сказал, что, если он не перестанет обращаться с ней, как с дерьмом, его новая жена в конечном итоге превратится в наркоманку и бросит его ради наркотиков… так же, как сделала первая. – В его глазах вспыхнула боль. – Мой отец любит Кристалл, но мама… она… когда она ушла от нас, он был просто разбит.

Что-то мне подсказывало, что Оукли это тоже сломало.

– Мне жаль.

Это все, что я могла сказать.

Он пожал плечами.

– Отец расстроился и ушел… Остались только я и Кристалл. Как обычно, она пыталась притворяться, будто все в порядке, но я знал, что это не так.

Я не понимала, что означало выражение его лица.

– Мне следовало вернуться наверх, но чем дольше я смотрел на то, как она плачет, и думал о боли, которую испытывал оттого, что он хочет заменить меня новым ребенком, тем больше я злился.

Я уже знала, к чему все это приведет.

– Я так понимаю, именно тогда вы двое впервые… ну, ты понял.

Ухмыльнувшись, он кивнул.

– Там же, на кухонном столе. Я заставил ее конч…

Я подняла руку, прежде чем он закончил предложение.

– Эй, ковбой. Мне не нужны все подробности.

Некоторые вещи лучше не рассказывать.

Оук выдохнул облако дыма.

– После того, как мы закончили, она сказала, мол, это была ошибка, и это никогда не повторится… но это повторилось. Каждый день в течение следующих четырех месяцев. – Он потер свой подбородок. – Я не сразу понял, что мы трахались уже не просто, чтобы отомстить ему – мы делали это потому, что были влюблены. – На его лице появилась печальная улыбка. – Мы часто говорили о том, что будем делать после того, как я закончу школу. Наш план состоял в том, чтобы взять деньги, которые она получит во время развода, и жить на каком-нибудь экзотическом острове, где никто не будет осуждать нас за то, что мы вместе, и питаться кокосами.

Я боролась с желанием указать на то, что теоретически на кокосах можно прожить максимум пять-десять лет.

И что этот план больше походил на фантазию, чем на реальность.

– Но так бывает, когда ты влюбляешься, Сойер. – Оукли забрался в машину, достал еще один косяк и закурил. – Рано или поздно… кому-то причинят боль. – Его лицо исказила боль. – И чаще всего это не тот, кто ты ожидаешь.

– Должно быть, тебе было чертовски больно, когда она сказала, что хочет остаться с твоим отцом.

– Черт возьми, да. – У него вырвался истерический смех. – Но до тех пор, пока я знал, – это то, чего она действительно хочет, и что она счастлива, я мог с этим справиться. – Еще одна струя дыма выплыла из его рта. – С чем я не мог смириться, так это с тем, что все произошедшее между нами, оказалось ложью, и она просто использовала меня.

– Зачем?

– Чтобы забеременеть.

Я не могла скрыть своего удивления.

– Что? Как…

– Я нашел положительный тест на беременность в мусорном ведре.

– Черт.

Еще один кивок.

– Когда я спросил ее об этом, она сказала, что ребенок мой, так как у них с Уэйном не было секса после той большой ссоры. Мне было страшно, но я сказал ей, мол, сделаю все возможное, чтобы позаботиться о них. Я бы бросил школу, рассказал Уэйну правду, пошел в армию, если бы мне пришлось… что угодно.

Теперь казалось еще более логичным, что его настолько потрепала эта ситуация. Он поставил все на Кристалл и ребенка.

– Ты хотел взять ответственность на себя и поступить правильно.

– Да, но мне не дали шанса этого сделать.

Я попросила его продолжить. В его глазах мелькнула боль.

– Через несколько дней у нее случился выкидыш.

– Ох. – Я едва сдержалась, чтобы не обнять его. – Мне так жаль, Оукли.

– Да, правда отстой, но, в конце концов, это было к лучшему. По крайней мере, так я продолжаю себе говорить. – Моргнув, Оукли отвел взгляд. – За несколько дней до выкидыша я подслушал, как она пыталась убедить моего отца отправить меня в военное училище.

Я зависла.

– Что?

На этот раз по его щеке скатилась одинокая слеза.

– Стены наверху тонкие, как картон, а защелка на двери их спальни сломана, так что я не только слышал… Я видел. Она оседлала его, старалась по полной. Очевидно, чтобы потом убедить его, что ребенок, которого она носит, принадлежит ему. Уговаривала его отправить меня в военное училище. Она утверждала, мол, мое присутствие ее напрягает, и именно поэтому она не может забеременеть. Она сказала, что их жизнь станет идеальной, как только я уеду, ведь я – просто кусок дерьма. – Смех Оукли был полон цинизма. – Знаешь, это даже забавно. Она занималась сексом с моим отцом, но на самом деле трахала меня.

Волна гнева, которая поднималась во мне, заставила меня дрожать.

Я не могла поверить, что тетя Дилан – женщина, которую я раньше считала такой идеальной и собранной… на самом деле обыкновенная двуличная змея.

– Но отец… – продолжал он срывающимся голосом, – сказал ей, что не может этого сделать, поскольку я его сын… и как бы плохо ни было, он никогда не бросит меня, как это сделала моя мама.

На этот раз я обняла его так крепко, как только могла.

– Боже, мне так жаль.

– Не надо. Это карма за то, как он поступил со своей женой за ее спиной, пойдя на поводу у какой-то домохозяйки-охотницы за наследством. – Оукли схватился за мою рубашку сзади, будто боялся упасть со скалы, и я была единственным, за что он мог ухватиться. – Я потерял все, Сойер. Кристалл, ребенка, отца. И все потому, что подарил свое сердце стерве, которая использовала меня, а потом выбросила, словно мусор, после того, как получила то, что хотела. – Уткнувшись головой мне в шею, он прохрипел: – Но я все еще люблю ее. Почему, черт возьми, я все еще люблю ее?

Я сказала ему правду.

– Потому что она манипулировала тобой, а иногда дерьмовые люди делают это так хорошо, что тебе кажется, будто все происходит на самом деле. – Положив обе руки ему на щеки, я заставила его посмотреть на меня. – Ты совершил импульсивную ошибку – мы все их совершаем – но ты не заслужил того, что сделала Кристалл. И ты определенно не заслужил потерять этого ребенка. Однако ты не можешь позволить тому, что случилось, разрушить всю твою оставшуюся жизнь. Твой отец любит тебя, и если ты скажешь…

– Нет. – Оук вытер лицо своей рубашкой. – Я не могу. Если я скажу ему правду, это только сильнее испоганит все для него и для ребенка. – Он взглянул на меня. – Я знаю, ты не согласишься, но я бы предпочел жить на улице, чем с ней в одном доме, пока она беременна его ребенком. – Оукли бросил окурок на землю. – Я не хочу работать на Локи, но мне нужны деньги, чтобы прокормить себя. У меня уже накоплено две тысячи… – он зло посмотрел на меня, – вернее, было накоплено две тысячи на машину, но теперь, благодаря тебе, я должен отдать их Локи и придумать, как найти еще две за товар, который ты выкинула.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, но сейчас я чувствовала себя немного виноватой за то, что сделала. Я собиралась извиниться, но потом до меня дошло.

– Почему бы тебе не попросить денег у Джейса и в принципе не прекратить работать на Локи? – Он уже начал отказываться, но я подняла палец, призывая его заткнуться. – Джейс – твой лучший друг. Мы оба знаем, что он с радостью одолжил бы тебе столько, сколько нужно, если бы это означало, что ты прекратишь продавать наркотики. Кроме того, у Ковингтонов куча денег, так что у него точно ес…

– У Ковингтонов – да, но не у Джейса. Чувак не взял ни цента у своего папаши с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. Он надрывает свою задницу, зарабатывая на жизнь. Ни за что, черт возьми, я не буду просить у него денег, чтобы исправить свой косяк, когда они с Дилан играют в семью и у них есть свои счета, которые нужно оплачивать.

– А как насчет второго?

Тупого брата Ковингтона, которого нельзя называть.

– Коул? – Оукли состроил гримасу. – Мало того, что он захочет знать, зачем мне нужны деньги, у чувака проценты больше, чем на кредитной карте и в банке вместе взятых. Я все еще выплачиваю ему сто баксов, которые он одолжил мне на травку в одиннадцатом классе. Кроме того, он уже оказал мне большую услугу, когда уговорил своего отца позволить мне жить в их гостевом доме по дешевке. Я не из тех придурков, которые пользуются своими друзьями, понимаешь?

– Да, понимаю. – Видит Бог, я ни у кого не прошу денег, даже когда все настолько плохо, что я готова рыться в поисках мелочи под диванными подушками, лишь бы заправиться. – Но я все еще думаю, ты должен сказать Дилан и Джейсу, что работаешь на Локи, чтобы они не…

Он энергично замотал головой.

– Нет, я не могу.

Достучаться до него – все равно что пытаться пойти на компромисс с ребенком.

– Почему? Они, черт возьми, думают, что ты принимаешь наркотики. Джейс готов навсегда закончить вашу дружбу, а Дилан, – я поставила свой большой и указательный пальцы на расстоянии полдюйма друг от друга, – настолько близка к нервному срыву, из-за того, что волнуется за тебя.

– Мне так жаль, что я причиняю им боль, но пусть уж лучше они думают, что я переживаю не лучшие времена, чем узнают правду и предложат мне деньги.

Я едва могла держать себя в руках.

– Это бред какой-то.

Оукли хлопнул в ладоши перед моим лицом.

– Подумай. Если я скажу им, что работаю на Локи, они чуть ли не силой засунут деньги мне в глотку. Но я не возьму их, ведь это не проблемы моих друзей… а мои. Настоящий мужчина понимает, как вести дела, не вовлекая в них людей, которые ему небезразличны.

Отчаянные времена требовали отчаянных мер.

– Отлично. Тебе не обязательно говорить им. – Я нажала кнопку разблокировки дверей на своих ключах. – Я скажу.

Я уже собиралась открыть дверь машины, когда он схватил меня за запястье и потянул на себя.

– Ты обещала.

– Я обещала никому не рассказывать, что на самом деле произошло между тобой и Кристалл. Касаемо Локи я ничего не обещала.

– Боже, Сойер. Не заставляй меня умолять. – Боль в его глазах была просто невыносимой. – Я же уже сказал, Локи – это временно.

– Насколько временно?

– Я не знаю. Плюс минус несколько лет.

– Лет? – воскликнула я. – Ты с ума сошел?

– Слушай, ты бы видела сейчас свое лицо. – Губы парня дернулись. – Я пошутил, Коротышка. Максимум пара месяцев.

– Сколько?

Клянусь, если он скажет двенадцать, я дам ему по яйцам.

– Не знаю. До тех пор, пока я не смогу купить новую машину и накопить несколько тысяч, чтобы разобраться со своим дерьмом.

Мне жутко не нравилась эта идея, но я отступила.

– Максимум три месяца, паршивец. – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Не больше.

Оукли вздохнул с облегчением.

– Договорились.

Мне пришла в голову еще одна мысль.

– Не так быстро. Есть еще кое-что, чего я хочу.

Нечто, что придало бы всему этому хоть какой-то смысл, если он согласится. Не говоря уже о том, чтобы немного успокоить Дилан и помочь ему закончить школу на этот раз.

– Что?

– Репетиторство. Два раза в неделю. Занятия по три часа.

Это означало, что я, скорее всего, лишусь того небольшого количества сна, которое у меня было сейчас, но оно того стоило.

Было похоже, что Оукли хотел возразить, однако я не позволила ему это сделать.

– Уговор есть уговор, Зэленка. Соглашайся, или я расскажу Дилан правду и позволю ей расправиться с тобой.

Прищурившись, он слишком сильно приблизился к моему лицу.

– Ты всегда такая упрямая?

– Да, – начинаю я говорить одновременно с глубоким голосом, очень похожим на голос Коула, растягивающего слова.

– Всего семь дней в неделю.

Словно по сигналу, Сатана собственной персоной крадучись подошел к машине Оукли. Обычно одного его присутствия было достаточно, чтобы мой пульс начал зашкаливать от презрения. Тем не менее, на этот раз мое сердце застучало быстрее от этого убийственного взгляда, которым он прожигал Оукли.

– Не хотел вам мешать. – Коул кивнул на нас. – Не обращайте на меня внимания… продолжайте.

Если бы я не знала его лучше, то сказала бы, что в его тоне слышался намек на ревность, но это было бы абсурдно. Мы не перекинулись и парой слов после того инцидента.

Того, который разбил мое сердце на тысячу крошечных осколков.

Повинуясь инстинкту, я потерла узел, образующийся в груди. Все, что осталось от моего сердца, шипело и грозилось совсем перестать биться, если я пробуду рядом с этим мудаком больше минуты.

А это означало, что у меня осталось около двадцати секунд, чтобы сесть в машину и уехать.

– Ты ничему не помешал, – сказал ему Оукли. – Сойер просто…

– Оукли, – процедила я. – То, что я делаю, не его дело, и, если ты хочешь, чтобы у нас все шло по плану, тебе стоит это запомнить.

Оук собрался продолжить говорить, но мой злейший враг оборвал его.

– Какому плану?

В его голосе слышались опасные нотки.

Какая наглость с его стороны.

– Благослови тебя Господь, – пробормотала я, прежде чем показать на себя и Оукли. – Ты, должно быть, еще не понял, но то, что происходит между нами, не твое собачье дело, Ковингтон.

У этого мудака хватило наглости ухмыльнуться.

– Этот миленький южный говор, который появляется всякий раз, когда ты злишься, очарователен.

Боже милостивый, я ненавижу его.

Он не может флиртовать со мной и использовать такие слова, как «очаровательно», когда он вырвал мое сердце из груди и съел его, словно дикий зверь.

Оукли задумчиво потер подбородок.

– Теперь, когда ты заговорил об этом: мне всегда казалось, что она довольно забавно разговаривает.

Здорово. Теперь он заставил Оукли перейти на темную сторону.

Пришло время уходить. Официально.

Потянувшись к дверной ручке, я проворчала:

– Я напишу тебе позже.

– У тебя нет моего номера, милая.

Хватит.

– Потому что я разговаривала не с тобой. – Каждая унция ярости и боли, которые я сдерживала на протяжении нескольких месяцев, загрохотали во мне, словно вулкан, когда я развернулась к нему. – И, просто чтоб ты знал, ты не можешь стоять там и вести себя так, будто у нас все в порядке, потому что это не так. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Для меня тебя больше не существует.

Это самая подлая вещь, которую я когда-либо кому-либо говорила, но, как я ни старалась, я не могла собраться с духом, чтобы попросить у Бога прощения.

Коул ранил мои чувства… Сильнее, чем любой человек. И учитывая, что надо мной издевались большую часть моей жизни, а моя мать любила мою старшую сестру намного больше, чем меня… это о чем-то да говорило.

Взгляд Оукли скакал между нами. Словно он пока не решил, должен ли вмешаться или пойти за попкорном. Зная его, он, вероятно, склонялся к последнему.

Проигнорировав меня, Коул сосредоточился на своем друге.

– Ты готов?

Оукли направился к водительскому месту.

– Черт возьми, да. Мне нужно сделать несколько остановок перед Кристианом.

Коул перевел взгляд на меня.

– К черту Кристиана. У меня настроение на какую-нибудь новую сучку. Все шлюхи в этом городе скучные. – Зеленые глаза изучали мое тело с головы до ног. – Ну, все, кроме одной. – У меня перехватило дыхание, когда его взгляд потемнел. – Но в тот единственный раз, когда у нас что-то было, меня от нее стошнило.

Желчь подступила к горлу, когда я мысленно вернулась к той ночи.

Так вот что случилось? Неужели мое тело было настолько убогим, что его стошнило от меня?

– Я ненавижу тебя.

Мне едва удалось выдавить эти слова. Я открыла заднюю дверь и бросила свою сумку внутрь.

Мгновение спустя Оукли завел машину и выехал со стоянки.

Мне следовало уйти в ту же секунду, как он появился.

Я так старательно избегала его в течение нескольких месяцев, но одна глупая оплошность, и я вернулась к тому, с чего начала. Крошечные волоски на руках встали дыбом, когда я закрыла дверь и почувствовала, как кто-то подкрадывается ко мне сзади. Я мысленно молилась, чтобы это был не он, но Господь, должно быть, взял выходной, поскольку цитрусовый запах Коула заполнил мои легкие. Я заставила себя сделать глубокий вдох, отказываясь оборачиваться.

Коул не заслуживал моих слез.

Он ни черта не заслуживал от меня.

– Убирайся.

– Я думал, что больше не существую для тебя, – насмешливо прошептал он, и его дыхание щекотало мое ухо.

– Иди на хер.

– Держу пари, тебе бы это понравилось, а? Наблюдать, как я дрочу для тебя.

– Чего бы мне действительно хотелось, – я стиснула зубы, – так это чтобы ты оставил меня в покое.

Ковингтон провел своим длинным пальцем по моему затылку, и я едва сдержала дрожь.

– Мы оба знаем, что это неправда, Святоша.

– Что бы ты ни делал, это должно прекратиться сейчас же, Ковингтон.

Он оказался ближе, прижал меня к фургону.

– Ты уверена в этом? – Его рука нашла мое бедро. – Ведь похоже, что все только начинается.

– Вау. Это дерьмо действительно срабатывает на девушках?

– Я не знаю. – Рука слегка переместилась. – Но, если я просуну руку тебе под юбку, мы оба это узнаем.

Я молча проклинала себя за то, что не переодела школьную форму.

– Нет. – Я положила свою руку поверх его. – У тебя был шанс, но ты его упустил, помнишь?

– Вообще-то, не помню. – Кончик носа Коула заскользил по изгибу моей шеи, а затем он глубоко вдохнул. – Почему бы тебе не напомнить мне?

– Я лучше съем тарелку стекла. – Мой пульс участился, когда я почувствовала его возбуждение. – Прекрати меня трогать.

Я ненавидела себя за то, как слабо и жалко звучал мой голос. Не успела я и глазом моргнуть, как Коул развернул меня.

– Что произойдет, если не прекращу?

Побежденная, я тяжело вздохнула.

– Чего ты хочешь от меня, Коул?

Он не ответил – вместо этого он игрался с золотым крестиком на моем ожерелье. Тем, что подарила мне бабушка перед смертью.

– Какая жалость.

– Что именно?

Порыв воздуха вырвался из моих легких, когда он провел подушечкой большого пальца по линии моего декольте.

– Что какой-то вымышленный мертвый парень, которому ты так настойчиво поклоняешься, получил право постоянно находиться на твоей груди.

Я отмахнулась от его руки.

– Что с тобой не так?

Его взгляд стал жестоким.

– Ты, Сойер Черч. Ты – все, что со мной не так.

Я боролась с желанием рассмеяться.

– Почему-то я в этом сомневаюсь. – Я оглядела пустую парковку. – Я почти уверена, что твоей девушке не понравилось бы то, как ты тут болтаешь о чужих сиськах, поэтому тебе, наверное, лучше уйти.

– Я не могу. – Коул прикусил нижнюю губу, и я молила Бога, чтобы он больше никогда не делал этого снова, ведь выглядел он при этом настолько сексуально, что это должно бы считаться преступлением. – Я без машины и сказал Оукли, чтобы он исчез на ближайшие двадцать минут.

– Ого, двадцать минут, да? Это все, что тебе нужно? – Не обращая внимания на то, как напряглась его челюсть, я похлопала его по плечу. – Как бы захватывающе это ни звучало, я опаздываю на работу.

Я так опаздываю, что мистер Гонсалес определенно слетит с катушек, когда я там появлюсь.

Я попыталась уйти, но мой заклятый враг положил руки по обе стороны от моей головы, заключив меня в клетку.

– Знаешь, в чем разница между нами?

– Черт возьми, с чего бы начать? – Я начала загибать пальцы. – Ты эгоистичный, подлый…

Шок пронзил все мое тело, когда Коул наклонился, и его рот оказался в дюйме от моего.

– Мне на это наплевать. – Его глаза горели злобой. – А ты отчаянно нуждаешься в хорошем сексе.

Мои щеки запылали от негодования.

– Спасибо за предложение, но я пас.

Его язык облизнул мою нижнюю губу, а затем он отстранился.

– Я и не предлагаю. – Угрожающая усмешка, которой он одарил меня, была так же безжалостна, как и он сам. – Мы оба знаем, если бы я хотел тебя трахнуть, то сделал бы это в ту ночь.

Его слова обожгли каждый сантиметр моего тела.

– Гори в аду.

Я даже не пыталась скрыть отчаяние в своем голосе. Может быть, как только он убедится, что ему снова удалось причинить мне боль… он уйдет навсегда.

Боль промелькнула на его лице на одну короткую секунду, прежде чем он снова надел свою дерзкую ухмылку.

– Поверь мне, Святоша. Если чушь, в которую ты веришь, окажется правдой, я уже заработал себе билет первого класса в том направлении.

И снова я разрывалась между желанием спасти его от демонов… и желанием, чтобы земля под нами разверзлась и поглотила его целиком.

– Черт возьми. – Я закрыла глаза и прерывисто вздохнула. – Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Перестань мучить меня.

Перестань лезть мне в голову.

Перестань смотреть на меня так, словно я твоя маленькая игрушка, которую ты можешь использовать и унижать, когда тебе только захочется.

Перестань заставлять меня чувствовать к тебе то, что я не должна.

– Больно, когда не можешь получить то, чего хочешь, не так ли? – Не дожидаясь ответа, он сжал мой подбородок. – Запомни, как сильно ты меня сейчас ненавидишь. – Хватка на подбородке усилилась, и Коул по-птичьи наклонил голову. – Потому что в тот момент, когда ты решишь, будто я могу измениться, или во мне есть нечто хорошее, я докажу, что ты ошибаешься, и снова причиню тебе боль… Еще больше, чем раньше.

На этот раз я позволила слезам брызнуть из глаз. Не потому, что его угрозы меня пугали, а потому, что он показал мне, насколько темна и измучена его душа. И не важно, как сильно я молилась за него… Я никогда не смогу помочь или спасти его.

Ему ничего не поможет.

– Колтон, – прошептала я, когда с ночного неба начал сочиться холодный дождь.

Его имя – единственная крупица правды, что он сказал мне в ту ночь. Кусочек его настоящего, который больше никто не видел.

Что-то промелькнуло в его глазах.

– Ты была бы идеальной парой для него.

Я понятия не имела, о ком он говорил.

– Идеальной для кого?

Игнорируя мой вопрос, он прислонился своим лбом к моему.

– Спроси меня еще раз, чего я хочу.

Я сглотнула комок, образовавшийся в горле.

– Чего ты хочешь, Колтон?

Чистая агония, вспыхнувшая на его лице, заставила мое сердце сжаться.

– То, чего у меня никогда не будет… Ведь я это уничтожу.

Глава седьмая

Сойер

Я вошла в «Кукареку», опоздав на 10 минут, и мистер Гонсалес был недоволен. Я завязывала фартук в подсобке, когда он подошел ко мне.

– Ты опаздываешь, – заявил он на ломаном английском.

Его темные мохнатые брови сошлись на переносице, а губы так плотно сжались, что побелели от напряжения.

О, боже.

Учитывая, что я работала здесь уже почти два года и никогда раньше не опаздывала – не говоря уже о том, что я просто заменяла коллегу – мне казалось, я заслужила небольшую поблажку.

Однако сейчас было не лучшее время, что упомянуть об этом, поэтому я решила поступить как взрослая – принести извинения и объясниться.

– Я знаю. Мне жаль. Я была на игре, и после того, как она закончилась, я поняла, что забыла свой учебник…

Он прервал меня протяжным вздохом.

О, Боже. Начинается.

– Desde que era un niño pequeño. Soñé con abrir un restaurante. Pasé todo mi tiempo perfectionando el pollo perfecto. – Босс театрально взмахнул руками. – Trabajé sobre la estufa día tras día. Sufrió quemaduras de tercer grado. Algunos días mi piel se despegaba de mis dedos y lloraba mientras cocinaba. Solo para tener la oportunidad de hacer algo de mí mismo y mantener a mi familia. Y ahora llegas a mi restaurante diez minutos y veinticuatro segundos tarde. – Он топнул ногой. – ¿Estás tratando de destruirme? ¿Mi familia? ¿Mi pollo?

Господи.

Короче говоря, мой босс надрывался, совершенствуя свой рецепт курицы, страдая при этом от ожогов третьей степени. Он приехал в Америку с целью открыть ресторан, чтобы обеспечить свою семью. Однако, по его словам, мое опоздание ставило под угрозу его бизнес, его семью и, самое главное, его курицу.

Хотя я уважала его трудолюбие и целеустремленность, у этого человека определенно была склонность излишне драматизировать.

Я покачала головой, надеясь развеять его страхи.

– Нет…

Прежде чем я успела закончить свое второе извинение, к нам, пританцовывая, подошел Стоун.

– Расслабьтесь. Сойер никогда не опаздывает.

Ходили слухи, что Стоуна наняли посудомойщиком, поскольку мистер Гонсалес был близким другом его отца, и он хотел, чтобы тот держался подальше от неприятностей.

Он здесь совсем недавно – учитывая, что ему шестнадцать – но он работал как проклятый, и у меня не было претензий к этому парню.

Ну, кроме одной.

Он младший брат Томми ДаСильвы.

Неловко.

Мне приходилось постоянно напоминать себе, что Томми и Стоун – это разные люди, и осуждать его за те ужасные вещи, которые его брат сделал с семьей Ковингтонов, было бы неправильно.

Явно раздраженный, мистер Гонсалес махнул рукой в мою сторону.

– Ponte a trabajar. – Он глянул на Стоуна. – Оба.

Я послала Стоуну благодарную улыбку, а затем вернулась к работе.

* * *

Сегодня в кафе было особенно людно, и к тому времени, когда у меня появилась секунда, чтобы вздохнуть, уже был одиннадцатый час, и моя смена закончилась.

Я даже не пыталась подавить зевоту.

– Устала? – заметил Луис, второй официант в сегодняшней смене, пока мы относили последние блюда.

Луис был не просто милашкой – он учился в колледже на инженера, поэтому понимал мою боль, когда дело доходило до жонглирования школой и работой. Он тоже был не из богатой семьи и упорно трудился, чтобы заработать на то, что имел.

– С ног валюсь, – призналась я. – Я должна отправить свое вступительное эссе в Дьюк через две недели, а еще даже не начала его.

Он издал долгий свист.

– Не стоит тянуть с этим до последнего.

Луис был прав.

Возможно, для большинства школьников это и не являлось проблемой, но когда ты бедный и нуждаешься в хорошей стипендии больше, чем в следующем ударе сердца – это чертовски важная проблема.

Не говоря уже о том, что, если сдать его заранее, получишь преимущество, ведь они решат, будто ты относишься к этому по-настоящему серьезно.

Я подошла к раковине, и заметив, что Стоун едва удерживает стопку посуды, возвышающуюся у него в руках, забрала у него несколько тарелок.

– Я собиралась заняться этим завтра, но обещала… – Я оборвала себя, прежде чем произнести имя Дилан.

Стоун знал, что она моя лучшая подруга, но стоило мне заговорить о ней, атмосфера становилась напряженной. Мало того, что она встречалась с Джейсом Ковингтоном, Томми еще и был одержим ею в прошлом году. Этот придурок зашел так далеко, что попытался заставить ее заняться с ним сексом на заброшенной пристани. К счастью, Дилан сильнее, чем кажется, – она ударила его по яйцам, прежде чем успело случиться что-то плохое.

– Я согласилась позаниматься с кузеном своей подруги, – закончила я.

Луис оторвался от своего занятия.

– Надеюсь, он тебе платит.

– Нет, но…

Луис съежился.

– Есть причина, по которой нужно сначала надеть спасательный жилет на себя, а потом помогать другим. Ты должна сосредоточиться на себе. Ты уже выгорела. Хватит грузить себя новыми заботами.

Он снова был прав. В среднем я спала по три часа почти каждую ночь… если повезет.

Но я не собиралась отворачиваться от Оукли и отказывалась бросать уроки православия и хор. А еще мне нужна была работа, поэтому о том, чтобы уйти из «Кукареку» не могло быть и речи. Как и о том, чтобы пожертвовать учебой. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как понять, каким образом все это совместить.

Стоун, который был ужасно молчалив все это время, произнес:

– Тебе следует начать пить кофе.

Я постаралась не рассмеяться.

– Слишком поздно. Я и так уже выпиваю по две чашки в день: до и после школы.

Поначалу это помогало, но через год… уже не очень.

Он на секунду задумался.

– Черт. В таком случае переходи на энергетики.

– Или Аддералл, – вмешался Луис.

Сбитая с толку, я повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Аддералл? Разве его не прописывают людям с СДВГ?

Моя проблема – это не недостаток концентрации, а нехватка времени.

– Да, но он дает безумное количество энергии и помогает сосредоточиться. У меня на кампусе многие принимают его, чтобы помочь себе с учебой.

Это… тревожно.

– Как? Разве не нужен рецепт от врача?

– Они получают его не от врача, – сообщил мне Стоун.

Луис и Стоун обменялись многозначительными взглядами, прежде чем Луис добавил:

– Они получают его от уличных фармацевтов.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Наркодилеров.

Луис смущенно пожал плечами.

– В основном.

Стоун потянулся за полотенцем.

– Оно того не стоит. По сути, это просто легальная скорость.

– Да, но он работает, – встрял Луис, а после посмотрел на меня. – До тех пор, пока не начнешь принимать его на постоянной основе.

Подождите-ка.

– Ты его принимаешь?

Признаться, я была удивлена. Луис – последний человек, которого я могла бы подозревать в употреблении наркотиков.

– Нет. Не на постоянной основе. – Ухмыляясь, он стянул рубашку. – Я и так тощий, а из-за этого дерьма теряешь вес как сумасшедший. В первую же неделю приема таблеток я скинул пять фунтов, поэтому продал то, что осталось, своему кузену. – Он посмеялся. – Но я учился как проклятый и блестяще сдал все свои тесты, так что от них все-таки есть толк.

– Оу. – Я не могла подобрать слов и направилась отметить конец смены. – Мне нужно вернуться домой и подготовиться к тесту по истории. Увидимся завтра.

Глава восьмая

Сойер

Ищешь свое барахло?

Даем подсказку: оно там, где таким, как ты, самое место.

Чмок.

Команда.

Раздраженный стон, который вырвался из моего рта, напугал тех немногих учеников, что занимались в школьной библиотеке.

Весь прошедший час я искала свою сумочку и рюкзак, которые Кейси и ее отряд сучек украли из моего шкафчика. Я обыскала несколько кабинетов, столовую, даже мусорные баки на заднем дворе… ничего.

Почему Кейси решила выбрать меня своей жертвой сегодня, оставалось загадкой. Я думала, у нее были проблемы поважнее, учитывая слухи о ее расставании с Коулом.

Я пыталась не лезть не в свое дело и не обращать на это внимания, но сплетни ходили прямо-таки злобные. Говорили, мол, эта стервозная королева на протяжении нескольких месяцев изменяла Ковингтону с квотербеком Королевской Старшей Школы из-за того, что Коул… скажем так, имел некоторые проблемы и не мог сексуально удовлетворить ее.

Я бы солгала, если бы сказала, будто мне не доставило никакого удовольствия в кои-то веки увидеть Коула в унизительном положении. Хотя по большей части мне было жаль, что все это с ним происходило. Отстойно, когда люди смеются над тобой и распространяют ложные, обидные слухи.

Не то чтобы у меня были какие-то доказательства, что Кейси врет.

Мы никогда не заходили так далеко.

Но я, как обычно, попала в водоворот имени Коула Ковингтона, и чувствовала к нему то, чего не стоило бы. Например, сострадание и сочувствие… Несмотря на то, что он просто невероятный придурок.

Сосредоточься, Сойер.

В эту же секунду мой телефон, который, к счастью, был у меня в кармане, когда Кейси провернула свое маленькое ограбление, начал вибрировать.

Дилан: Вот номер Бьянки. Джейс сказал, что она сейчас на тренировке, но, если она откажется говорить тебе, где твои вещи, дай ему знать, и он выудит это из нее.

Меня наполнило чувство облегчения, когда телефон снова зажужжал.

Дилан: А если он не сумеет, да поможет мне Бог, я сделаю это сама.

Я улыбнулась, глядя в телефон.

Сойер: Ты лучшая, но я почти уверена, что до этого не дойдет.

Бьянка – стерва, но она не бессердечная. По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом, набирая следующее сообщение.

Сойер: Привет, Бьянка, это Сойер. Я была бы очень признательна, если бы ты сказала мне, где мои вещи. Через час у меня работа, и, если я снова опоздаю, мой босс уволит меня.

Бьянка: Какая Сойер?

Серьезно?

Сойер: Сойер Черч.

Бьянка: Это ужасное имя. Тебе реально стоит подумать о том, чтобы сменить его.

Она, должно быть, шутит.

Сойер: Конечно. Я сразу же займусь этим, как только ты скажешь мне, где мои вещи.

Бьянка: Слушай, я, конечно, могу…

Еще один стон застрял у меня в горле, когда я получила ее следующее сообщение.

Бьянка: Но это тебе дорого обойдется.

Ну конечно. Не дай Бог эта девушка сделает что-то просто так, по доброте душевной.

Сойер: Денег у меня немного.

Бьянка: Мне пора. Кейси ворчит на меня за то, что я сижу в телефоне во время тренировки.

Вот дерьмо.

Сойер: Подожди. Сколько ты хочешь?

Бьянка: Мне не нужны твои деньги. Кристиан устраивает вечеринку по случаю Хэллоуина в эти выходные, и я хочу, чтобы ты пошла со мной.

То, о чем она просила, звучало как полный бред. Она чирлидерша и подружка Кейси. Заявиться туда со мной было бы равноценно социальному самоубийству.

Сойер: Зачем? Насколько я помню, мы не друзья.

Бьянка: Нет. Но Джейс узнал, что я ходила на вечеринку к Кристиану несколько месяцев назад, и устроил истерику, поэтому теперь Коул не разрешает мне туда ходить. Ты хоть представляешь, как это отстойно – быть в стороне?

О да, я представляю.

Бьянка: И теперь все называют меня малолеткой Ковингтон и ни один парень даже не подойдет ко мне. Это сильно подпортило мою репутацию.

Боже, какая жалость.

Сойер: Как бы грустно это все ни звучало, мне действительно нужно знать, где мои вещи.

Бьянка: Нет, пока ты не согласишься помочь мне.

Клянусь, эта девушка такая же упрямая манипуляторша, как и вся ее семейка.

Сойер: Хорошо, но почему ты думаешь, будто то, что ты пойдешь со мной, заставит Джейса или Коула передумать?

Бьянка: Ты шутишь, да? Да ты просто воплощение святости, и Джейс доверяет тебе. Пойти с тобой это мой единственный шанс пойти туда в принципе.

Прежде чем я успела возразить, пришло еще одно сообщение.

Бьянка: Заезжай за мной в субботу в девять и постарайся… приодеться. Напишу позже.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, но у меня были проблемы поважнее.

Сойер: А что насчет моих вещей?

Она ответила только через пять минут.

Бьянка: В мужской раздевалке.

Было довольно странно, что Кейси выбрала именно это место, но неважно. Мой желудок сжался, когда телефон снова завибрировал.

Бьянка: В туалете.

А вот и вишенка на торте.

* * *

Всепоглощающий запах пота, мускуса и… лука проник мне в нос, как только я вошла в раздевалку. Задержав дыхание, я направилась прямиком к кабинкам. Мое сердце пропустило удар, едва я открыла последнюю и обнаружила свою сумку в унитазе. Как и сказала Бьянка.

– Супер, – пробормотала я вслух.

Хорошая новость: мой рюкзак оказался слишком большим, чтобы присоединиться к вечеринке, так что заметки и книги остались невредимыми.

Какое-то мгновение я раздумывала, не оставить ли сумку лежать как есть, но потом вспомнила, что в ней лежали ключи от машины.

Сделав вдох, полный отвращения, я медленно опустила руку в унитаз.

А затем замерла, когда услышала тяжелые шаги и мужские голоса.

Глава девятая

Коул

– Кейси выглядела чертовски сексуально во время сегодняшней тренировки, – глумился Кортленд по дороге в раздевалку. – Теперь, когда она бросила Коула, интересно, позволит ли она мне приударить за ней.

Если учесть, что тренер Сталтер надрал мне задницу за то, что я несколько раз облажался во время тренировки, а также дерьмовые слухи, которые распускала Кейси, плюс то, что Кортленд не упустил шанса побыть сегодня еще большим козлом, чем обычно, мое терпение еще долго продержалось.

– Да ну нафиг, бро, – вмешался Дуайт. – Твой член настолько в отчаянии, что ты трахнешь эту двуличную шлюху?

Кортленд посмотрел на него так, словно тот сморозил невероятную глупость.

– Да, черт возьми. Не мне же эта сучка изменяла. – Усмехнувшись, он оглянулся. – Кроме того, она изменяла только потому, что Ковингтон не в курсе, как пользоваться своим чл…

Я набросился на него еще до того, как он успел закончить фразу.

– Заткнись на хрен, пока я не заставил тебя проглотить язык.

Я намеревался ударить его кулаком в лицо, но кто-то схватил меня за руки.

– Тренер уже вставил тебе сегодня, не давай ему повода сделать это снова.

Леннокс. Он был не только голосом разума в команде, но еще и чертовски крупным ублюдком. Единственный способ вырваться из его железной хватки – вывихнуть себе плечо. Однако я не собирался отступать. Не раньше, чем проясню кое-что и поставлю этого придурка на место.

– С другой стороны, я думаю, мы все с удовольствием бы посмотрели, как ты пытаешься приударить за ней, учитывая тот огрызок у тебя в штанах, который ты называешь членом.

В раздевалке раздалось несколько смешков, а лицо Кортленда приобрело бордовый оттенок, но я еще не закончил.

– На случай, если вы слишком глупы, чтобы понять, тупицы, – слухи, которые распускает Кейси, просто чушь собачья. Она делает это только потому, что ей не понравилось, как я вышвырнул ее задницу на обочину. – Леннокс отпустил меня, и я встретился взглядом с этим говнюком. – Но ты, конечно, можешь продолжить подкатывать к ней. – Ухмыляясь, я похлопал его по спине. – Все знают, что я могу получить любую сучку, какую только захочу и когда захочу, так что от меня не убудет. Наслаждайся моими бывшими.

Снова послышались смешки, когда я повернулся к своему шкафчику.

– Ты можешь получить любую сучку, какую только захочешь, а?

Он даже не пытался скрыть насмешливые нотки.

В любой другой день я бы проигнорировал это, но из-за моей конченой бывшей, существовал риск, что люди начнут считать меня чуваком с вялым членом, что, разумеется, было не так.

Скрестив руки на груди, я посмотрел на него.

– Да, а что? Твоя мама снова хочет отсосать мне в библиотеке после уроков?

Мама Кортленда была учителем истории в КА. Но что еще более важно, она была чертовски сексуальна.

– Черт, – воскликнул Леннокс, когда лицо Кортленда стало пепельным. – Зря ты так, Ковингтон.

Скорее всего так и было, но я вообще не жалел о том, что переспал с ней в прошлом году. Или о том, что нанес удар ниже пояса своему товарищу по команде.

Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, когда Кортленд толкнул меня.

– Она бы тебя и десятифутовым шестом не тронула, придурок.

Я прислонился к своему шкафчику.

– Десятифутовым шестом может и нет. А вот моим девятидюймовым чле…

– Заткнись, мать твою, – прорычал он. – Думаешь, ты такой мачо, но это не так. – Дуайт встал между нами, а Кортленд снова попытался толкнуть меня. – У меня для тебя новость, Ковингтон. Ты не настолько талантлив на поле, и ты и вполовину не так привлекателен для самочек, как думаешь.

Этот ублюдок явно потерял несколько клеток мозга во время тренировки.

– Тогда ты, должно быть, глухой, немой и слепой… в дополнение к уродливой роже.

Я ожидал, что он снова бросится на меня, но, к моему удивлению, он отступил.

– Знаешь, может, ты и прав.

Я стиснул зубы от насмешки, сквозящей в его тоне. Предчувствуя, что вот-вот что-то случится, все взгляды устремились на нас.

– Рад, что в этом мы согласны. – Я достал полотенце из шкафчика. – Хорошо поболтали.

Это не самый циничный ответ, какой я смог придумать, но это позволяло закончить этот дерьмовый разговор. А затем я услышал следующие слова, вырвавшиеся из его уст:

– Может, поспорим на это?

Я свирепо глянул на него.

– Поспорим на что?

– Ты сказал, что можешь получить любую сучку, какую только захочешь. Я думаю, это чушь собачья.

О, черт. Доказать, что он ошибается, будет проще простого.

– Что ж, в таком случае приготовься проиграть.

Дуайт потер руки, в его глазах светился восторг.

– Придержи коней. Ты не можешь согласиться на пари, не обсудив сначала условия.

Кортленд кивнул.

– Он прав. – Этот придурок прищурился. – Если ты проиграешь, я забираю твою машину.

Какого. Блин. Хрена.

На добрых тридцать секунд в раздевалке воцарилась тишина. Затем Леннокс втянул воздух.

– Парень, ты с ума сошел?

– Похоже, что да. – Мои губы скривились от раздражения. – Это Феррари за два миллиона долларов.

В мире их меньше дюжины, и будь я проклят, если Кортленд думал, будто его грязные маленькие ручонки когда-либо коснутся ее.

Ублюдок, о котором шла речь, сохранял нейтральное выражение лица.

– Послушай, если ты думаешь, что не сможешь…

– О, я смогу, – рявкнул я, прежде чем мой мозг успел меня остановить. – Однако есть только одна проблема… для тебя.

В его взгляде скользнула настороженность.

– Да? И какая же?

– Учитывая, что я повидал больше задниц, чем сиденье унитаза, – я ухмыльнулся, – включая твою мать, не уверен, что остался кто…

Я не успел закончить предложение, как он заявил:

– Сойер Черч.

– Идиотка, помешанная на Иисусе? – выкрикнул кто-то.

– Я думал, ты уже поимел эту задницу, – сказал другой парень.

– Ты имеешь в виду эту толстую задницу, – гаркнул кто-то сзади.

Послышалось несколько смешков, и Кортленд ехидно улыбнулся.

– Нет. Если мне не изменяет память, ты был с Кейси в ту ночь. – Кортленд потер подбородок, испытующе глядя на меня. – Так ведь?

Черт. А вот и тупик.

К счастью, Дуайт пришел на помощь.

– Чувак, пожалуйста. Конечно, он был с Кейси. Дядя Сойер – главный священник в моей церкви, и единственный способ засадить ей – надеть на палец обручальное кольцо. Поверь мне.

Лицо Кортленда засветилось, как рождественская елка.

– Но Ковингтон сказал нам, что может получить любую.

Кроме этой.

– Выбери другую девушку, – выдавил я.

– Почему?

Я кивнул в сторону Дуайта.

– Ты слышал, что он сказал. Можете считать меня сумасшедшим, но я не собираюсь надевать ей на палец кольцо, только чтобы выиграть глупое пари.

Он на мгновение задумался, прежде чем ответить:

– В чем-то ты прав.

Я почувствовал облегчение… пока он не сказал:

– Тогда провстречайся с ней шесть месяцев. – Он оглянулся. – Если она не даст тебе за это время, я получаю тачку.

Взгляд Леннокса бегал между нами.

– А что получит Коул, если выиграет?

Он имел в виду, когда я выиграю.

Я должен был поступить разумно и прекратить это, но моя гордость не позволила бы мне дать заднюю.

Это моя Ахиллесова пята.

Кортленд пожал плечами.

– Я не знаю. Как насчет…

– Удовлетворения от того, что я навсегда заставлю тебя заткнуться.

Глава десятая

Сойер

Ах, этот тупорылый сраный сукин сын.

Я возвела глаза к потолку. Прости меня, Иисус.

Гнев накатил на меня так быстро, что я задрожала от его мощи.

Мне пришлось приказать своим ногам – которые в настоящее время упирались в дверь кабинки, чтобы их не было видно, – остаться на месте и не бежать прямо в раздевалку в попытках вразумить этого ублюдка.

Кортленд всегда был придурком, так что его дебильное пари меня не удивляло.

Но Коул?

Он не должен был соглашаться.

Он мог бы послать своего товарища по команде к черту.

Он мог бы рассказать ему и всем остальным правду о нашей интрижке, чтобы Кортленд отказался от этой идеи.

Предупреждение Коула прошлой ночью пронеслось у меня в голове, как бумеранг: «В тот момент, когда ты решишь, будто я могу измениться, или во мне есть что-то хорошее, я докажу, что ты ошибаешься, и снова причиню тебе боль… еще больше, чем раньше».

Оказалось, он был прав.

Но сейчас я не могла сосредоточиться на том, насколько больно было это осознавать, поскольку я определенно опоздаю на работу, если не уйду в ближайшие десять минут.

Стараясь сохранять спокойствие, я прислушалась к шуму душа, бегущего вместе с футбольными разговорами и планами на предстоящие выходные. Не похоже, что они собирались убраться отсюда в ближайшее время. Вытащив сотовый из кармана, я обратила внимание на время и тихонько выругалась… Как раз в тот момент, когда кто-то вошел в кабинку рядом со мной.

Задержав дыхание – поскольку я была уверена, что чувак, должно быть, съел на обед какую-то падаль, – я заставила себя не шевелиться.

Я уже была готова упасть в обморок, когда наконец услышала, как дверь кабинки открылась, и он вышел.

Думай, Сойер. Думай.

Я изо всех сил старалась придумать план, как заставить всех уйти, чтобы я могла убраться отсюда. Мое сердце сжалось, когда воспоминания промелькнули в голове. Как бы мне ни было противно думать о том дне – не говоря о том, насколько иронично было бы воспользоваться именно этой тактикой – это был единственный план, который мог сработать.

Мне просто нужно было найти человека, желающего выступить в роли сообщника.

Человека, который уже был где-то здесь.

За неимением других вариантов я отправила сообщение Бьянке.

Сойер: Мне нужна твоя помощь.

Бьянка: Опять?

Сойер: Я в ловушке в мужской раздевалке.

Бьянка: Видишь какие-нибудь симпатичные пенисы?

Прежде чем я успела сказать ей «нет», на моем телефоне загорелось еще одно сообщение.

Бьянка: Член Леннокса правда такой огромный, как все говорят?

Я потерла переносицу.

Сойер: Мне нужно, чтобы ты оказала мне действительно большую услугу.

Бьянка: Тебе чертовски не повезло. Мой лимит помощи тебе уже превышен на сто лет вперед.

Чертов ребенок.

Сойер: Пожалуйста, Бьянка. Я не могу позволить себе потерять работу. Я знаю, ты не понимаешь, потому что каждый вечер ешь с золотых блюд и купаешься в бриллиантах и икре, но некоторым людям это все не так просто дается.

Бьянка: Ого. Пассивно-агрессивная и стервозная.

Дерьмо. Я так ничего не добьюсь.

Сойер: Ты права. Это было грубо. Прости.

Бьянка: Не стоит. На минуту ты мне почти понравилась.

Я хотела спросить ее, значит ли это, что она мне поможет, но получила следующее сообщение.

Бьянка: Я помогу тебе, но это будет стоить тебе дорого.

Как неожиданно.

Сойер: Я уже говорила тебе, что у меня нет денег.

Бьянка: Мне не нужны твои деньги, Черч.

Сойер: Чего ты хочешь?

Бьянка: Я еще не решила. Но когда решу, я дам тебе знать. Договорились?

Все это звучало как одна сплошная плохая идея, но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Сойер: Договорились, но только при условии, что это не будет что-то незаконное.

Бьянка: Мы поболтаем на этот счет, когда придет время. Что я должна сделать?

Сойер: В ближайшие три минуты ты должна включить пожарную сигнализацию.

Бьянка: Просто уточняю. Ты просишь меня совершить преступление?

Что ж, если она видела это так…

Сойер: Ты права. С моей стороны было неправильно просить тебя об этом. Забудь.

Всего через несколько секунд после того, как я нажала кнопку «отправить», пронзительный звук пожарной сигнализации проник в мои барабанные перепонки, и на экране мобильного высветилось еще одно сообщение.

Бьянка: Теперь ты должна мне дважды.

Глава одиннадцатая

Сойер

У меня отвисла челюсть, когда я увидела Бьянку, шагающую к моему фургону по подъездной дорожке.

Длинные темные локоны струились по ее спине шелковыми волнами, золотистые блестящие тени и острые стрелки были безупречны, а неестественно высокие скулы идеально подчеркивали макияж. Ее наряд…

Господи Иисусе.

Коул сойдет с ума, когда она войдет в дверь, и каждый парень на этой вечеринке будет готов подраться за возможность постоять рядом с ней.

Сливающаяся с цветом ее кожи укороченная рубашка с глубоким вырезом – если ее вообще можно было назвать таковой, учитывая минимальное количество ткани – в сочетании с юбкой такого же цвета, которая опасно низко сидела на острых как бритва тазовых косточках, демонстрировала ее безупречное тело.

В довершение всего, стоило ей пошевелиться, и каждый раз кристаллы и стразы на ткани отражали свет, делая ее похожей на какую-то экзотическую, обнаженную, мерцающую богиню, посланную прямо с небес.

Жаль, что душа ее пришла в этот мир прямиком из ада.

– Почему ты так одета? – спросила я, когда она устроилась на пассажирском сиденье.

Только тогда я заметила в нижней части ее живота шрам. Мне хотелось спросить откуда он, но я не хотела показаться грубой или расстроить ее.

Раздражение проскользнуло на красивом лице, когда Бьянка поправила шаль, обвязанную вокруг талии.

– Почему ты так одета?

Я посмотрела на свой фиолетовый кардиган и черную юбку в пол. Ничего плохого в моем наряде не было. На самом деле, это лучшее, что я могла бы надеть, ведь так мои складки не бросались в глаза.

– Что не так с моей одеждой?

– Ничего… если ты собираешься на Хэллоуин в костюме библиотекаря.

– Хэллоуин был вчера, – напомнила я ей.

С раздражением она включила радио и заиграл какой-то рэп о сучках и деньгах.

– Да, и сегодня большая вечеринка в честь Хэллоуина у Кристиана. – Скрестив руки на груди, Бьянка откинулась назад. – Боже, ты словно в танке. Иногда мне кажется, что мы ходим в разные школы.

И правда.

– Я приму это за комплимент, – сказала я, стараясь перекричать музыку.

Кроме того, с какой стати мне было тусоваться с кучей богатых, подлых, фальшивых придурков, которых волновали только такие глупые вещи, как популярность и внешний вид?

По крайней мере, так я повторяла себе, нажимая на газ и направляясь к Кристиану.

* * *

Когда мы приехали, вечеринка уже была в самом разгаре, и я почувствовала себя невероятно глупо, поскольку оказалась единственной, кто пришел не в костюме.

– Я возьму что-нибудь выпить, – бросила через плечо Бьянка – которая, очевидно, нарядилась восточной танцовщицей, – прежде чем скрыться в гостиной.

Как я и предполагала, у каждого парня, мимо которого она проходила, начинали течь слюнки. Все оказалось настолько запущено, что некоторые даже бросали своих девушек и шли к столу, заставленному напитками, вместе с ней, хотя точнее было сказать с нами, ведь черта с два я оставлю младшую Ковингтон одну в этой клетке, кишащей львами.

– Держу пари, на кухне есть содовая, – с надеждой предположила я, но она покачала головой.

– Она нам не нужна. – Бьянка взяла красный пластиковый стаканчик из стопки. – Я не пью. Это только для вида.

Я собралась спросить ее, зачем ей делать это, но знакомый голос позади нас весело пробормотал:

– Да это же лучший репетитор в мире.

Лучший репетитор, мать его. До сих пор мы провели только одно занятие, и растяпа уснул посреди него.

Я повернулась лицом к Оукли. На нем был парик с двумя длинными косами, ковбойская шляпа и рубашка с огромным растением в горшке. На груди у него болталась гитара, а в руке, разумеется, покоился косяк.

Такая же подвыпившая Морган – которая, кажется, была сексуальной медсестрой, – повисла на его плече.

– Я думала, мы собирались подняться наверх и померить тебе температуру? – промурлыкала она.

Оукли одарил ее накуренной улыбкой.

– Подожди минутку, малыш.

Бьянка рядом со мной напряглась: секунду она выглядела так, словно ее ударили ножом в сердце, а после быстренько пришла в себя. Я сделала мысленную пометку спросить ее об этом позже. Вряд ли она бы мне сказала, но попробовать стоило.

Я заметила слово «триггер», нацарапанное на гитаре Оука, и ухмыльнулась. Оукли не производил впечатление человека, который слушал кантри, но я поняла, почему он являлся поклонником этого музыканта, учитывая их общую любовь к марихуане.

– Дай угадаю… Вилли Нельсон?

– Отлично! Да! – Он усмехнулся. – Наконец-то кто-то додумался.

– Мой отец слушал его музыку, сколько я себя помню.

– Он реально классный чувак. – Оук изучал мой наряд с озадаченным видом. – Библиотекарь?

– Я же говорила, – прощебетала Бьянка, прежде чем сделать глоток из своего стакана и посмотреть на Оукли. – Ты выглядишь потряса…

– Какого хрена? – пронесся по помещению зловещий голос.

До того, как я успела осознать, что происходит, высокая фигура в футбольном шлеме и майке «Патриотов» с номером двенадцать уже неслась в нашу сторону. Стоило ей приблизиться, как я поняла, кто это.

Меня не удивляло, что такой самоуверенный квотербек, как Коул, нарядился еще одним самоуверенным квотербеком на Хэллоуин.

– Какого черта ты здесь делаешь?

На мгновение мне показалось, будто он обращается ко мне, но нет, он метал искрами из глаз в свою младшую сестру. Бьянка попыталась что-то сказать, но Коул снял шлем.

А потом и футболку.

С разных сторон раздались свисты и улюлюканье, и я заставила себя не обращать внимания на его худощавое, подтянутое тело, безупречную кожу и эти убийственные мышцы пресса, которые сводились к самому сексуальному поясу Адониса, который я когда-либо видела.

– Надевай. Сейчас же.

Бьянка просто рассмеялась.

– О, нет. Патриоты отстой.

Несколько человек вокруг нас захихикали в знак согласия, и это только завело Коула еще больше.

– Патриоты не отстой, – вскипел он, хватая ее за руку. – Отстой – это видеть свою младшую сестру, одетую как шлюха. Пошли.

– Я сейчас вернусь. – Бьянка сморщила нос, пока он выводил ее из гостиной. – Это быстро.

Глава двенадцатая

Коул

– Ты с ума сошла, черт тебя дери? – прорычал я, выводя Бьянку на задний двор.

Моя младшая сестра – которая сейчас выглядела так, как сестрам выглядеть не полагается, – поставила руки на бедра.

– Джейс сказал, что мне можно пойти.

– Чушь собачья.

Джейс надрал мне зад в первый и последний раз, когда я разрешил ей прийти на вечеринку к Кристиану. Черта с два он бы передумал.

– Это правда. – Она достала мобильник из сумочки и протянула его мне. – Не веришь? Сам спроси.

Я не повелся бы на эту глупую уловку, поэтому набрал номер. Брат ответил после третьего гудка.

– Да?

– Ты разрешил Бьянке прийти на вечеринку к Кристиану?

После долгого молчания он ответил:

– Да. Но только после того, как она сказала, что пойдет с Сойер. – В голосе Джейса проскользнуло беспокойство. – Она же с Сойер? Клянусь Богом, если Бьянка наврала мне…

– Да, – отвечаю я ему. – Она с Сойер.

Ее было сложно не заметить, учитывая, что она пришла без костюма. Опять-таки, это меня нисколько не удивило. Как всегда, Сойер единственная, кто не притворялся кем-то другим.

– Все в порядке? – спросил Джейс.

Я заставил себя сконцентрироваться на происходящем, вместо своей будущей фейковой подружки, и сказал:

– Нет. Бьянка пришла, одетая как…

Бьянка выбила телефон из моей руки, прежде чем я успел договорить. Мы одновременно бросились за ним, но она меньше меня и поэтому выиграла.

Выключив микрофон, она направила на меня мобильник, изображая из него пистолет.

– Если я уйду, то заберу Сойер с собой.

Это должно было напугать меня?

– Без проблем.

Сойер своим присутствием рушила все веселье. Я ненавидел, когда Маленькая Мисс Святоша осуждающе наблюдала за каждым моим движением. К тому же, я знал, что стоит Кортленду ее увидеть, и он начнет доставать меня насчет пари.

Не говоря уже о главном.

Она чертовски сильно сбивала меня с толку.

– Какого черта? – закричал Джейс в трубку.

– Мы оба хотим, чтобы она осталась здесь, – заключила Бьянка.

– Все, чего я хочу, это чтобы ты свалила отсюда. – Я щелкнул пальцами. – Дай мне телефон.

Пряча его за спиной, она сдалась.

– Ладно. Но я должна предупредить тебя, если ты сделаешь это, Сойер уйдет отсюда и, возможно, встретится с тем парнем, с которым она болтала.

Повтори-ка.

– Что за парень?

Ее глаза бегали, словно она собиралась выдать большой секрет.

– Я не знаю всего, но она болтала с каким-то парнем на работе.

– В том кафе?

Сестра выразительно кивнула.

– Она рассказывала, что они гуляли всего пару раз, но она ему действительно нравится. Думаю, он тоже начинает ей нравиться.

Вот же дерьмо.

Меня наполнил ужас. Если у нее завяжется с кем-то нечто серьезное, это может помешать мне выиграть спор.

– Как его зовут?

– Понятия не имею. Я знаю только, что они работают вместе, и он старше нее.

Это… странно.

– Старше?

– Ага.

– Сколько ему?

– Я не знаю. – Она просияла. – Слушай, я скажу тебе, но только если ты пообещаешь ничего не говорить.

Я посмотрел на нее с подозрением. Я и не думал, что они с Сойер настолько близки, чтобы делиться секретами, но, наверное, это возможно. Девчонки чертовски странные. В один день они лучшие подруги, а на следующий готовы вонзить друг другу в спину кинжал из-за какого-то парня.

– Хорошо.

– Это ее босс.

Я и на секунду на это не поведусь.

– Да не может этого, на хрен, быть.

– Может, – возразила Би. – Я думаю… – она настороженно глянула вниз, – он дает ей деньги. – Ее глаза встретились с моими. – Ты же знаешь, что она бедная, Коул. Иногда отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.

Грудь сдавило. Сойер была не из тех девчонок, что спят с мужчинами за деньги или используют их. Хотя, опять-таки, я понятия не имел, насколько бедственное у нее было положение. Как далеко она могла бы зайти, чтобы спасти свою семью от экономического краха?

Черт.

– Иисусе. Не могу поверить, что этот сукин сын пользуется ей.

Бьянка снова поставила руки на бедра и фыркнула.

– Да, согласна. Это так отвратительно. – Улыбнувшись, она помахала рукой вверх-вниз. – В любом случае, это всего лишь костюм, Коул. Ничем не отличается от того, в чем пришли другие девчонки. Может, ты хотя бы разочек позволишь мне повеселиться?

Этот ее приемчик «ах-какая-я-несчастная» мог бы сработать с Джейсом, но я на это не куплюсь. Несмотря на то, что я не выношу ее 99.9 % времени, она все еще моя сестра.

– Нет. – Я достал свой телефон из заднего кармана, чтобы вызвать ей такси, но ее следующее предложение заставило меня остановиться.

– Он мамин, – прошептала она, и ее голос дрожал как стекло.

Я понятия не имел, о чем она говорила.

– Что?

– Костюм, придурок. Он мамин. – Она указала на свою юбку. – Она носила его в каком-то фильме в Болливуде. В том, где она танцевала танец живота.

У меня перехватило дыхание.

– О.

Странное, неприятное чувство обвило мое сердце и крепко сжало его. Я не часто думал о ней… потому что это всегда дьявольски больно.

Она была первой женщиной, которую я полюбил.

И останется последней.

Нижняя губа Бьянки задрожала, она подняла глаза и посмотрела на ночное небо.

– Она была такая красивая, я так по ней скучаю. Я просто хотела…

– Возвращайся внутрь.

Я не собирался стоять здесь и утешать ее, ведь понятия не имел, как это делается. Говорить, насколько она похожа на маму – особенно сейчас, с ее огромными грустными глазами и слезами, застывшими на щеках, – я тоже не намеревался, поскольку точно знал, как это отстойно, слышать, что ты похож на умершего человека.

Все, что я мог сделать – это позволить ей остаться и повеселиться. Забыть о нашей ненормальной семейке хотя бы на время. Видит Бог, я жил ради моментов, когда мог это сделать.

Удивление вспыхнуло на ее лице.

– Ты серьезно?

– Да. – Я указал на прозрачные двери. – Иди уже, пока я не передумал.

Би собралась уходить, но резко остановилась. К моему ужасу, она обернулась и поцеловала меня в щеку.

– Ты, конечно, засранец, но я люблю тебя.

Подобного ответа она не услышит.

Я больше не умею произносить эти слова.

– Держись рядом с Сойер, потому что, если ты перепихнешься с кем-нибудь или напьешься, клянусь тебе, я больше никогда не позволю тебе прийти сюда. – Я одарил ее серьезным взглядом. – Поняла меня?

Сестра кивнула, когда мой телефон начал звонить.

Джейс.

Как только она ушла, я поднес телефон к уху.

– Привет.

– Никаких «привет», ублюдок. Какого черта происходит?

– Ничего не происходит. Это вечеринка по случаю Хэллоуина, и у Бьянки хватило наглости прийти, нарядившись в игрока «Детройт Лайон».

Это лучшее, что мне пришло в голову.

Озадаченность Джейса была почти осязаема.

– И?

– Это просто позор. Я лучший и самый перспективный квотербек своего поколения, а моя собственная плоть и кровь позволяет себе появиться на вечеринке в этом? Детройт Лайон – худшая команда НФЛ.

– Я… Боже. У меня нет времени на это дерьмо, Коул. Я думал, случилось что-то серьезное.

– Это и есть серьезно! – воскликнул я, отстаивая свое сфабрикованное мнение, чтобы еще сильнее позлить его.

– Да, хорошо. Иди и разберись с этим. Увидимся завтра за завтраком. – Он хохотнул. – В конце концов, могло быть и хуже.

– Каким образом?

– Она могла прийти в костюме «Патриота», – произнес он, прежде чем повесить трубку.

Мудила.

Глава тринадцатая

Сойер

– Полегче, детка, – вздохнул Оукли. – Я пытаюсь поговорить со своим репетитором.

Судя по виду Морган – чьи губы порхали между мочкой его уха и шеей – ее нисколько не волновало, насколько грубо она себя вела.

– В общем, как я уже сказал, я, кажется, понял то дерьмо по биологии, о котором ты говорила в прошлый раз.

Я не могла не улыбнуться. Хоть он и уснул на нашем последнем занятии, было приятно осознавать, что он усвоил часть информации.

– Правда? Это же потрясающе.

– Ага. – Оук поднес косяк к губам и затянулся. – Это натолкнуло меня на мысль. Может, тебе больше не стоит тратить время на эту чушь и…

– Оукли, – перебила я его, не желая слушать отговорки.

– Мм?

– Заканчивай с этим дерьмом. Чтобы закончить школу, тебе нужны биология, английский, история и вся та чушь, которой ты не хочешь заниматься.

Он принял свое поражение.

– Да, ты права. Просто… – Оукли застонал, когда Морган принялась покусывать его шею. – Черт. Кажется, кто-то начинает злиться. – По его лицу снова расплылась эта накуренная улыбка. – Не останавливайся.

Я собралась уже оставить их на этом маленьком празднике любви, но ко мне, крадучись, подошла Бьянка.

– Все в порядке?

Если бы взглядом можно было убить, тот, которым она смотрела сейчас на Морган, отправил бы бедняжку в могилу. Не то чтобы Морган вообще это заметила. В данный момент все ее внимание было сосредоточено на Оукли.

Как и внимание Бьянки.

– Прекрасно. – Выпрямив спину, она посмотрела на него. – Мы можем пого…

– Зайчик! – прокричал кто-то позади нас.

Оукли стал белым как мел, и я поняла почему, когда Хейли – бывшая подружка Оукли – приблизилась к нашему маленькому кругу.

Учитывая, что она выпустилась в прошлом году с Дилан и Джейсом, я была удивлена увидеть ее на вечеринке у Кристиана. Но еще больше меня удивляло, что на ней был надет точно такой же костюм, что и на Бьянке. При этом разница между ними сразу бросалась в глаза. Как и Морган, Хейли была высокой, бледной блондинкой, в то время как Бьянка была смуглой – из-за индийской крови, текущей в ее жилах – брюнеткой, и всего на три дюйма выше меня, что позволяло отнести ее в раздел коротышек.

Не говоря уже о том, что Оукли едва ли заметил Бьянку, когда она появилась здесь, но его глаза буквально не отрывались от Хейли с тех пор, как она подошла. Его голубые зрачки продолжали сканировать ее с головы до ног.

– Вау… выглядишь сексуально.

Хейли хихикнула, прижав груди друг к другу.

– Тебе нравится?

Оук начал так активно кивать, что напомнил мне собачку на приборной панели. Сложив ладони вместе, Хейли прижала их к своей большой груди так, словно собиралась молиться.

– Я джинн.

– Танцовщица живота, тупая ты сука, – пробормотала себе под нос Бьянка, но, кажется, кроме меня ее никто не услышал.

Хейли захлопала ресницами, глядя на Оукли.

– Хочешь, чтобы я исполнила какие-нибудь твои желания?

Морган, наконец-то осознавшая тот факт, что ее парень на эту ночь смотрел на свою бывшую, как на стакан воды в пустыне, убрала свои зубы от мочки его уха.

– Да. Как насчет того, чтобы ты свалила?

Ох, дерьмо.

Хейли бросила на нее озлобленный взгляд.

– Привет, Морган. Судя по тому, что ты вцепилась в моего бывшего, как в дерево во время урагана, тебе, должно быть, очень нравится вкус моей киски.

А вот и перестрелка.

– Серьезно? – Ноздри Морган раздулись от злости. – Насколько я помню, ему надоела твоя скучная задница, и он бросил тебя прямо перед выпускным в прошлом году. – Она провела пальчиками по его руке. – Не стоит злиться из-за того, что он решил пойти выше. Разве можно его за это винить?

Боль промелькнула на лице Хейли.

– Я и не думала, что ты так скоро начал двигаться дальше, Оук.

Благослови ее Господь. Оукли начал двигаться дальше еще задолго до того, как эти отношения кончились. Предполагаю, что примерно в тот момент, когда стал засаживать своей мачехе.

Нахмурившись, Оукли открыл рот, чтобы что-то сказать, но Бьянка перебила его.

– Он не начал двигаться дальше, – сказала она Хейли. – Его член начал. – Она послала Морган гадкую усмешку. – Жаль, что до Морган так долго доходит.

Возмущение Морган было видно невооруженным глазом.

– Ты маленькая сука. – Она сделала шаг в сторону Бьянки. – Малолетняя шлюха. Кейси как раз искала причину выпереть твою жалкую задницу из команды, раз уж они с Коулом расстались. Так что я советую тебе не лезть не в свое дело и хорошо себя вести, пока я не рассказала о твоем поведении Кейси.

– Воу. – Оукли хотел было вмешаться, но Бьянка уже толкнула Морган.

– А я советую тебе научиться держать свои ноги сдвинутыми и отвязаться от парня, который тебе не принадлежит, или я оторву этот огромный, зараженный ЗППП, дряблый кусок кожи, который ты называешь вагиной, и скормлю его тебе.

О, Боже. Это фаталити.

– Ага, – усмехнулась Хейли в знак согласия.

– Эй! – закричал Оукли. – Как насчет того, что мы все, на хрен, расслабимся и выкурим косячок?

Благослови его Бог. Существовала лишь одна вещь, которая сейчас интересовала этих девушек. Победа.

Я попыталась протиснуться между Морган и Бьянкой, до того, как здесь началась бы кровавая бойня.

– Убери свою жирную подружку от меня, пока она меня не съела, – захныкала Морган.

Мой локоть случайно встретился с ее носом, пока я разводила девушек в разные стороны.

– О, Господи, – выдохнула Морган. – Кажется, у меня кровь.

– Упс. – Я напустила на себя флёр невинности. – Моя вина.

Бьянка удивленно приподняла брови.

– Так держать, девочка.

Оук обнял Морган за плечи.

– Давай отведем тебя в ванную.

Я не была уверена, уводил ли он ее, чтобы прекратить перепалку, или просто хотел поиграть с ней в доктора.

Зная Оукли, было возможно и то, и другое.

Нижняя губа Хейли дрожала, когда он уходила. Она выглядела, словно потерянный щенок, которого только что бросил хозяин.

Очень душераздирающе.

– Не бегай за ним, – произнесла Бьянка сквозь стиснутые зубы. – Ты выше этого. Оставь его и его мусор.

Ее совет сработал, поскольку Хейли просияла так, словно у нее только что произошло озарение.

– Знаешь, что? Ты права. – Она потянула Бьянку за руку. – Пошел он. Давай повеселимся.

– Стой, – шикнула я на Бьянку. – Ты что творишь?

Не то чтобы Бьянка часто была милой и дружелюбной. Только если у нее были на то свои причины. И хоть убейте, я не могла понять, что ей понадобилось от Хейли.

Наклонившись, она прошептала:

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Учитывая, что Бьянка уверяла, будто друзей у нее не было, ее ответ мог значить только одно.

Она прикинула и решила, что Хейли – самая большая угроза, которая могла возникнуть у нее на пути. Угроза, способная помешать ей получить то, что – а скорее кого – она хотела.

Я про себя молилась за эту девчонку, пока они весело убегали на танцпол.

* * *

Бьянка танцевала с Хейли, Оукли свалил и последний час занимался черт знает чем, так что я просто бесцельно слонялась по дому.

Жутко, что можно быть в доме, заполненном людьми, и все равно чувствовать себя одиноко.

Как будто тебе тут не место.

В поисках свежего воздуха я выскользнула во двор и во второй раз набрала номер Дилан. Так же, как и в первый, меня отправили на голосовую почту. Справедливости ради, она говорила мне, что у нее промежуточная аттестация на этой неделе, и она взяла несколько дополнительных смен в пекарне.

Просто отстойно, что, когда тебе реально грустно, единственный человек, который тебя понимает, занят своей собственной жизнью.

Если бы я была умной, то пошла бы домой и села за свое вступительное эссе. Крайний срок на следующей неделе, и если я облажаюсь, то упущу свой шанс.

Так уж это и плохо?

Последние семнадцать лет на меня можно было положиться, я была надежной и… предсказуемой. Не отправить эссе вовремя уж точно было бы чем-то неожиданным. Не говоря уже о том, что это было бы… глупо.

Сколько я себя помню, я хотела поступить в Дьюк. И я не собиралась упустить эту возможность просто потому, что жалела себя.

Это не я.

Нужно включить режим большой девочки и заняться этим. Перестать бояться неизвестности. Если они не возьмут меня, это будет их потеря, а не моя.

Паника подступила к горлу. О, Боже, что если они меня не возьмут?

Или и того хуже? Что, если они возьмут меня, но не дадут мне стипендию и бесплатное размещение?

Они взяли Дилан – и технически ее оценки были хуже, чем мои, из-за четверки с плюсом по обществознанию – но это было в прошлом году.

Все менялось.

Прекрати, Сойер.

В мире существовали люди, у которых не было еды, дома, семьи – словом, люди, которые имели реальные проблемы – а я вела себя так, словно моя жизнь кончится, если я не попаду в колледж своей мечты с полной материальной поддержкой.

Как всегда говорил мой отец, пособия – это лень, обернутая в эгоизм. Если ты действительно хочешь чего-то, то должен работать, чтобы получить это. Чтобы заслужить это.

И если перестаешь верить… обратись к Богу, и он тебе поможет.

Может, он и не даст тебе то, что ты хочешь, но точно даст то, в чем ты нуждаешься.

В том числе силы, чтобы пережить шторм.

Даже если этот шторм придет к тебе в форме шестифутового, отвратительного, эгоистичного мудака по имени Коул Ковингтон.

Волны боли, спаянные с крошечными вспышками ярости, смешались в моей груди, когда я увидела его в джакузи. Его глаза были закрыты, он опустил голову на бортик. И на этот раз он был один.

Для большинства людей он выглядел бы воплощением спокойствия и умиротворения. Однако я не могла не заметить того, как его грудная клетка поднималась над водой каждые несколько секунд и снова скрывалась под ней.

Словно он задыхался. Пытался не утонуть.

Думаю, в этом мы сходились.

Нет, напомнила я себе. У нас не может быть ничего общего. В отличие от меня, Коул намеренно причинял людям боль и пользовался ими.

Я развернулась и собралась вернуться в дом, сказать Бьянке, что хочу уйти отсюда.

– Иди сюда, Святоша.

Я замерла от звука его голоса.

– Пожалуйста, – сказал он через минуту.

Скрестив руки на груди, я развернулась.

– Зачем?

Ты заключил еще одно глупое пари со своими друзьями?

– Ну же, сладкая. Я не кусаюсь. – Наклонив голову в мою сторону, он одарил меня кривой усмешкой. – Только если ты этого не захочешь.

Нет, нет, нет. Он не может флиртовать со мной, словно спора с Кортлендом никогда и не было.

Словно он не назвал меня толстой перед всей школой.

Словно он не довел меня до слез, потому что я не могла исправить его.

Я преодолела пятнадцать фунтов между нами, чтобы послать его, глядя в глаза, когда внезапно осознала, что Коул не знал о том, что я знала про спор.

Глава четырнадцатая

Коул

С очаровательной гримасой на лице она направилась ко мне. В ней было всего пять футов роста, но ее шаги сократили расстояние между нами в мгновение ока.

Словно она не могла дождаться, чтобы послать меня.

Я бы солгал, если б сказал, будто мне не доставляло особенное удовольствие расстраивать ее. Однако я не мог сделать этого сегодня, ведь что-то мне подсказывало, что Сойер не согласится быть моей девушкой так просто. Не после того, как я причинил ей боль и прилюдно унизил.

А это значило, что мне нужно будет приложить все возможные усилия.

Флиртовать с ней, соблазнять ее до тех пор, пока она уже не сможет отказать мне. К счастью, у меня было преимущество – я знал, что нравлюсь ей.

Мой член оживился, когда я заметил фиолетовый кардиган, обтягивающий ее большую грудь, и такого же цвета повязку на ее длинных волосах.

Она была такая невинная. Такая благоразумная. Такая чистая… воспользоваться ею – просто преступление.

Хороший парень не стал бы спорить на девственность девушки, просто потому что на кон поставлены его репутация и гордость.

Хороший парень покончил бы с этим и послал Кортленда.

Но я не хороший парень. Далеко не хороший.

Мысль о том, чтобы сорвать цветок Маленькой Мисс Святоши и заставить ее раз за разом кончать на моем члене – прямо перед тем, как я уткну Кортленда лицом в свои яйца – была слишком привлекательна, чтобы ее проигнорировать.

– Чего ты хочешь, Ковингтон?

Она стучала ногой от нетерпения. Будто спешила в место получше. Но мы оба знали, что это не так.

Или так? Я был почти уверен, что Бьянка соврала мне насчет интрижки Сойер с ее боссом, но в случае, если это правда, у меня возникнут большие проблемы.

Но я не мог думать об этом сейчас. Существовали более важные вещи, о которых мне стоило волноваться.

Включив все свое очарование, я послал ей улыбку.

– Сказать, как прекрасно ты выглядишь сегодня.

Эти большие карие глаза несколько секунд изучали меня так, словно я бактерия на стеклышке микроскопа, а затем она взмахнула ресницами.

– Правда?

Черт. Это будет проще, чем я думал.

Кивнув, я двинулся к другому бортику джакузи, чтобы оказаться ближе к ней.

– Этот свитер подчеркивает твои… – сделав паузу, я изучил ее изгибы с головы до ног, прежде чем задержаться на этих сочных сиськах. Боже. Они будто просятся ко мне в рот, – сись… глаза, – закончил я, опомнившись в последнюю секунду.

Я не до конца понимал выражение ее лица. На мгновение мне показалось, будто она собирается ударить меня по лицу, но, к моему удивлению, она покраснела.

– Ты такой милый. – Она прикусила губу и прошептала: – Но почему ты внезапно стал таким добрым? Я думала, ты меня ненавидишь.

– Я тебя не ненавижу.

Было время, когда ее святость и умение видеть меня насквозь до чертиков раздражали, но я никогда ее не ненавидел. Скорее наоборот. Она забавляла меня, мне нравилось проникать ей под кожу. Кроме того, ее осуждающий взгляд, когда я заходил слишком далеко, всегда обеспечивал мне мощный стояк.

Она могла сколько угодно притворяться, что испытывает отвращение, но я знал, что в глубине души ей было любопытно.

Поскольку комплимент мне ничего не дал, пора было ускориться, и я попробовал другую тактику.

– Ну, у меня есть проблема, и я надеялся, что ты мне поможешь.

Кажется, я заинтриговал ее, поскольку она приподняла бровь.

– Какая проблема?

– В общем, есть одна девушка. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы друг другу совсем не подходим, она не мой типаж, но я, черт возьми, с ума от нее схожу.

– Оу. – Сойер сглотнула ком в горле. – Я правда не знаю, как…

– Я боюсь признаться ей в своих чувствах, ведь мне страшно, что они не взаимны. – Я серьезно смотрел на нее, заманивая ее еще дальше. – Как ты думаешь, что я должен сделать?

Она переминалась с ноги на ногу.

– Не знаю. – Эти глаза пронзали меня, как горячий нож масло. – Возможно, тебе стоит начать быть честным с ней.

Я услышал нечто странное в конце этого предложения, но не понял что.

– Ты права. – Поднявшись, чтобы быть с ней на одном уровне, я уперся руками в бортик. – Сойер Черч, будь моей девушкой. – Я послал ей застенчивую улыбку. – Как насчет такой честности?

Сойер широко распахнула глаза.

– О, Боже. Ты сейчас не серьезно. – У нее вырвался циничный смешок. – Мы даже на свидании не были.

Ничуть не смутившись, я провел пальцем по ее руке.

– Хорошо. Куда ты хочешь сходить?

– Я не хочу. – Мотнув головой, она сделала шаг назад. – В смысле… я не могу.

Я не был уверен, что здесь происходило, но у меня возникло ощущение, будто меня выкинули из кабины машиниста, и поезд начал сходить с рельс.

Мне это не нравилось.

– Почему?

Отведя взгляд, она сказала:

– Мне нельзя. Мои родители… ну ты знаешь, помешаны на Иисусе и все такое, они мне не разрешат. – Святоша покусывала нижнюю губу. – Только если ты не попросишь их.

Фиаско.

– Давай уточним. Чтобы сходить с тобой на свидание, я должен сначала попросить разрешения у твоих родителей?

Встречаться с родителями это не совсем мое. Черт, единственная причина, по которой я виделся с родителями Кейси, это то, что они приходили на мои игры.

Кивнув, Сойер сделала шаг вперед.

– Для начала.

– Для начала?

Я приглашаю их дочь на свидание, а не делаю ей предложение.

– Мне жаль, но, если ты не понравишься моим родителям, мы не сможем встречаться. Так это работает.

Черт меня побери.

– А если я им понравлюсь? Тогда ты точно согласишься быть моей девушкой? – уточнил я.

Я не собирался разыгрывать этот спектакль, если у меня нет никаких гарантий.

Подойдя ближе, она провела пальцем по моей груди. Это движение выбросило все мысли из моей головы. Сократив расстояние между нами, я коснулся рукой ее щеки.

– Это значит да?

Она настолько тихая, что я мог бы услышать падение булавки. Мое сердце начало выскакивать из груди, когда она наклонилась.

– Я бы не стала встречаться с тобой, даже если бы ты был последним парнем на планете, ублюдок.

Прежде чем до конца осознать смысл сказанного, я почувствовал огненную вспышку боли в паху от ее удара. Я был настолько растерян, что упал в джакузи.

– Что с тобой, черт возьми, не так? – пробормотал я ей в спину. – Я признаюсь тебе в своей бессмертной любви, прошу тебя стать моей девушкой, соглашаюсь познакомиться с твоими сраными родителями… а ты бьешь меня по яйцам?

Она развернулась, ее ноздри раздувались от ярости.

– Хватит нести этот бред. Я в курсе твоего спора с Кортлендом, ты, чертовски высокомерный, эгоистичный, ни на что не годный кусок дерьма.

Сукин сын. Какой урод из команды сказал ей?

– Вау, – отметил я, пытаясь вылезти из джакузи. – Как по-христиански.

Это только сильнее распалило ее.

– Да как ты смеешь. – Сойер обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Я всегда знала, что ты придурок. Но соглашаться на тот спор было низко. Даже для тебя.

Святоша уже было направилась в сторону дома, но я схватил ее за локоть.

– Как ты узнала? Кортленд тебе сказал?

Она сжала кулаки.

– Да ты издеваешься. – На этот раз Сойер развернулась, и взгляд у нее был стеклянный. – То, как я узнала, не имеет значения. Важнее то, сколько боли ты причинил мне. Сколько боли ты продолжаешь мне причинять.

Раскаяние – искреннее – заполнило мою грудь.

– Скажи, что мне сделать, чтобы исправить это.

– Можешь начать с того, чтобы оставить меня в покое и никогда больше со мной не разговаривать.

Она снова двинулась в сторону дома, но я остановил ее.

– Мы можем уйти куда-нибудь и поговорить?

Сойер посмотрела на меня так, словно я только что попросил ее попить воды из Мексиканской реки.

– Что именно в «никогда больше со мной не разговаривай» ты не понял?

Я понимал, что она расстроена, но она не видела всей картины.

– Ты сказала, тебе нужна честность, так? Я смогу дать тебе ее, только если ты остановишься и послушаешь меня. – Я выдержал ее взгляд. – То, что я сделал, было неправильно.

Святоша изучала меня несколько отвратительных секунд, прежде чем помахать ладонью.

– И?

То есть признать, что я был неправ, недостаточно?

– Это все. Все, что я хотел сказать.

Она оттолкнула меня с дороги.

– Ты просто смешон. – В карих глазах плескалась ярость. – Ты действительно думал, что твои тупые подкаты сработают? – Она рассмеялась. – Боже, конечно, думал. Наверное, ты решил, что толстая девчонка будет настолько отчаянно ждать твоего внимания, что просто упадет тебе в ноги, а?

Воу. Я никогда не видел эту ее сторону.

– Ты не толс…

– Иди на хрен. – Сойер снова ткнула пальцем мне в лицо. – Я была там, когда ты заявил это на всю школу, помнишь?

Она не понимает. Если бы я этого не сделал, все бы узнали, что между нами что-то было.

– Я не…

– Нет. Не пытайся оправдываться или защищаться, чтобы втянуть меня в свой тупой спор.

Проглотив свою гордость, я прошептал:

– Прости меня.

– Возьми свои извинения и засунь их себе в задницу, Ковингтон. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ни сейчас. Ни потом.

Мой желудок сжался. Я проигрываю.

Я не могу проиграть.

– Тогда заставь меня заплатить за это, – выпалил я в последнем отчаянном усилии, перед тем, как она уйдет. – Если ты согласишься стать моей девушкой, я не просто публично возьму свои слова обратно, но еще и любой, кто когда-либо смеялся над тобой, встретится с огромным средним пальцем. Любой, кто думает, что ты недостаточно красивая или худая, чтобы заполучить такого парня, как я.

Глава пятнадцатая

Сойер

В ту секунду, когда я подумала, что хуже уже не станет… стало.

– Боже, ты такой самоуверенный.

Мой заклятый враг кивнул.

– Правда, но ты не можешь отрицать, насколько приятно будет увидеть выражение на лицах Кейси и ее маленьких миньонов, когда они узнают, что вы встречаемся.

Я ненавидела ту крошечную часть меня, которая была с ним согласна. Но этого оказалось все еще недостаточно, чтобы помогать ему.

Не после того, что он сделал.

– Прости, чемпион. Не существует того, что ты мог бы сказать, чтобы заставить меня передумать.

– Что если я заплачу тебе?

Господи. Да это просто оскорбительно.

– Я по-твоему похожа на шлюху?

Выражение его лица было бы милым, если бы он не был таким мудаком.

– Я не… Я не это имел в виду.

Поставив руки на бедра, я посмотрела на него.

– Тогда что же ты имел в виду?

Коул моргнул.

– Ты бедная, так ведь? – До того, как я собралась возмущенно завопить, он поднял руки. – Я не пытаюсь оскорбить тебя. Просто констатирую факт.

– Ах, у меня есть парочка фактов для тебя, солнышко. – Я начала загибать пальцы. – Во-первых, ты…

– Чертовски высокомерный, эгоистичный, ни на что не годный кусок дерьма, – закончил он, повторив мои слова. – Принято к сведению.

Очевидно, парень умел слушать.

– Прекрасно. – Я указала на дверь. – Я собираюсь внутрь. Не ходи за мной.

Я едва успела сделать шаг, как Коул окликнул меня.

– Сойер, подожди. – Схватив за плечо, он развернул меня к себе. – Я знаю, что не заслуживаю твоей помощи, но я нуждаюсь в ней. Нуждаюсь в тебе. – Он оказался близко. Слишком близко. – Скажи, что я должен сделать, чтобы заполучить тебя.

Лед, сковавший мое сердце, потихоньку тронулся.

– Скажи мне что-нибудь настоящее, – произнесла я, а сердце колотилось прямо в горле. – Что-то, что причиняет боль.

Последние три года я хотела только одного – расколоть Коула Ковингтона, чтобы увидеть, что у него внутри. Увидеть его настоящего. Не ту подделку, которую он показывал всем остальным.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем захлопнул его.

– Неважно. – Я ненавидела разочарование, наполнившее мою грудь. Я впервые понадеялась, что он докажет мне, как я не права. – Я должна была понять.

– Я не могу…

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу, – прошептал он.

– Что ж, тогда мы оба не можем.

Взгляд, которым он пронзил меня, просочился мне в душу.

– Мой…

В этот момент кучка людей вывалилась на задний двор.

– Счастливая Семерка!

Не мешкая и секунды, Коул повернулся в их сторону.

– Как дела?

Неважно. Мне все это так надоело.

Я снова повернулась к выходу, но его рука схватила мою, и Коул потянул меня к крошечной раздевалке.

– Какого черта ты делаешь?

Не утруждая себя ответом, он запихнул меня внутрь и закрыл за нами дверь. Место было и без того тесное, а с нами двумя внутри оказалось практически нечем дышать.

Я намеревалась включить свет, но он остановил меня.

– Нет.

– У меня нет времени на твои глупые игры, Коул. Выпусти меня.

– Это не игра.

– Тогда что?

– Настоящий я. – Мое дыхание сбилось, когда он положил мою руку на свое бешено бьющееся сердце. – Но я должен тебя предупредить… там, внутри, очень темно.

Глава шестнадцатая

Коул

Прошлое…

– Мам, – сказал я в сотый раз за пять минут.

Игнорируя меня и листок, который я хотел показать ей, она продолжала агрессивно убираться дома.

Должно быть, сегодня ей лучше.

На прошлой неделе она провела в кровати четыре дня, пока отец был в командировке. Джейсу пришлось кормить нас и заниматься стиркой. Он убеждал нас, мол, она была больна, но мама не выглядела больной.

Она выглядела грустной.

Как обычно, мой старший брат пытался защитить нас от правды. С мамой было что-то не так, но никто не мог понять что. Как тайная суперсила, это было нечто невидимое. Только вместо того, чтобы сделать ее сильной и могущественной… это сделало ее слабой и хрупкой.

Я был почти уверен – то же нечто заставило ее ненавидеть меня.

Оно никогда не заставляло ее ненавидеть Лиама.

– Мам. – Расстроенный, я сунул листок ей в руку. – Можно? Пожалуйста.

В конце концов, она посмотрела на листок.

Я никогда не был хорош хоть в чем-то. В отличие от моих братьев и сестры я не получал хороших оценок, у меня были проблемы с тем, чтобы надолго сохранять интерес к чему-то. Но в тот день, когда Джейс бросил мне футбольный мяч, и я поймал его, мне показалось, будто внутри что-то щелкнуло. Я был создан, чтобы заниматься этим. Это было у меня в крови. В моей душе.

И когда я увидел плакат о футболе в школе, я понял, что это моя судьба.

Она должна сказать «да».

– Нет. – Мама сморщила свое красивое лицо. – Футбол – это опасная игра, и у меня нет времени, чтобы возить тебя на тренировки.

Я хотел было возразить, что, если бы она меньше лежала в кровати, у нее появилось бы время, но я уже все предусмотрел.

– Тебе не нужно меня возить. Джейс сказал, что может этим заняться.

Вот оно. Она не сможет отказать.

– Это опасно.

– Я буду в порядке. Буду носить защиту, обещаю.

Я видел, что она хочет сдаться. Ее просто нужно было немного подтолкнуть. Я бросил на нее свой самый милый взгляд.

– Мам, пожалуйста. Я правда очень хочу играть.

– Играть во что?

Лиам. Пришел сюда как раз, когда я уже добился какого-то прогресса.

Он и Бьянка обычно спали так долго, как только могли, так что я решил, что утро будет идеальным временем, чтобы подойти к ней.

Видимо, я оказался не прав.

– Не твое дело, – прорычал я, прежде чем снова повернуться к маме. – Пожалуйста.

– Не знаю. – Она посмотрела на Лиама. – Ты хочешь играть в футбол со своим братом?

У меня скрутило живот. Этого не может быть. Мое футбольное будущее не должно зависеть от него.

– Нет… – произнес Лиам в ту же секунду, когда я начал кричать.

– Мам, хватит! Нам же не пять. Нам необязательно всегда делать одно и то же. – Я злобно уставился на брата. – Кроме того, все знают, что Лиам не дружит со спортом.

Как раз недавно Бен Филлипс ударил его по лицу мячом, и Лиам расплакался у всех на глазах. Не то чтобы я был удивлен. Этот нюня вечно рыдал из-за всего подряд.

Меня, например.

– Это неправда, – заныл Лиам, его нижняя губа задрожала.

О чем и речь.

– Сколько раз тебе повторять, чтобы ты перестал издеваться над братом, – поругалась мама, когда Лиам бросился в ее объятия.

– Да, Колтон. – Лиам шмыгнул носом, прижимая голову к ее груди.

Он был единственным, кто называл меня моим настоящим именем, и меня это бесило.

Собственно, поэтому он и продолжал это делать.

– Заткнись, малыш-переросток.

Близнец он мне или нет, я терпеть его не мог.

С самого рождения он крал мой звездный час. По словам мамы, родители даже не знали, что у них родятся близнецы, поскольку Лиам, очевидно, закрывал меня собой во время УЗИ.

Неудивительно.

Так продолжалось до тех пор, пока мама не настояла на том, что что-то не так, ведь она слишком сильно поправилась и постоянно была настолько уставшей, что едва ли могла стоять. Тогда они нашли меня.

За Лиамом.

Жаль, что я не съел его.

Если бы я это сделал, то не принимал бы участие в шоу Лиама с самого первого вдоха. Примерно через две минуты и двенадцать секунд после него. Поди, блин, разберись.

Как обычно, он был в центре внимания. Мама хотела Лиама. Близнеца, о котором знала.

Того, которого она так ждала.

И дело было не только в ней. Все в нашей семье вели себя так, будто Лиам чертов святой, который гадит радугой.

Но он таким не был.

Я видел настоящего Лиама, и то, чем он на самом деле являлся… вернее, не являлся.

– Коул.

Я знал этот тон. Это было предупреждение, что у мамы кончается терпение. Нужно действовать быстро.

– Мама, пожалуйста. Я сделаю все, что ты хочешь.

Она зарылась пальцами в волосы Лиама.

– Как ты написал тест по математике на прошлой неделе?

Паника подступила к горлу, у меня вспотели ладони. Я его завалил. Но ей необязательно пока знать об этом. Я мог бы сказать ей правду после того, как она меня запишет.

– Я не знаю, – сказал я, одаривая Лиама убийственным взглядом. – Миссис Майер их еще не проверила.

Мама скривила губы, размышляя о чем-то. Я встретился глазами с Лиамом. Я ненавидел его, но нельзя было отрицать эту странную близнецовую связь, которую мы имели. Ему лучше держать рот на замке. Мне не нужно было говорить ему, насколько я люблю футбол, чтобы он знал это.

Я нуждался в этом. Посылая я ему мысленный сигнал, я надеялся, что он поймет. Я умирал внутри. Понемногу, день за днем. Но с мячом в руках… Жизнь была бы не так уж и плоха. Только в этот момент я мог быть самим собой.

И только это Лиам не мог у меня отнять.

– Она проверила, – пробормотал Лиам, и я приложил все силы, чтобы не задушить его.

Мама уперла руки в бока.

– Почему ты соврал мне, Коул?

– Потому что он завалил тест, – сказал ей Лиам.

Клянусь, я видел намек на усмешку на этом тупом лице.

– Это был очень сложный тест! – воскликнул я.

Она фыркнула.

– Ты готовился?

Нет.

– Да.

– Лжец, – прошептал Лиам себе под нос.

Мама опустила на него взгляд.

– Что ты получил за тест?

– Сто, – просиял он. – Плюс пять бонусных баллов за то, что правильно ответил на дополнительный вопрос.

Ну конечно. Неудачник.

Ее взгляд вернулся ко мне.

– Лиам получил пять с плюсом. Я не вижу причин, по которым ты не мог также получить пятерку.

Все равно, что сравнивать несравнимое. У Лиама и всех остальных членов моей семьи были огромные сверхзвуковые мозги, а у меня всего лишь обычные.

Кроме того, половина класса завалила этот тест. Учитель из миссис Майер отвратный.

– Но, ма…

– Нет, я не хочу ничего слышать. Я не разрешаю тебе заниматься футболом, пока ты проваливаешься на тестах, Коул. Проведи дополнительное время, которое ты потратил бы на футбол, занимаясь и улучшая оценки. – Ее карие глаза наполнились разочарованием. – Может быть, если бы ты больше походил на брата…

Ярость, кипевшая внутри меня, изверглась наружу подобно вулкану.

– Я не хочу быть как Лиам! – Я стрельнул в близнеца взглядом, который, как я надеялся, передавал все, что я думал на его счет. – Я его ненавижу. Лучше бы он никогда не рождался.

– Почему все кричат? – спросила Бьянка, входя в гостиную и потирая сонные глаза.

Прекрасно. Любимый ребенок моей матери. Бьянка не просто была единственной девочкой, но и к тому же младшей в семье.

Мамина испорченная принцесса.

– Ты должна была встать двадцать минут назад, – сказала ей мама.

– Прости. – Ее лицо оживилось. – Но мы же все равно поедем мне за пуантами, правда? – не дождавшись ответа, она добавила: – Мне нужны точно такие же, как у Джулиан. В торговом центре есть магазин…

– Да, малышка. Я знаю. – Улыбнувшись, мама щелкнула пальцами. – А теперь беги собирайся, чтобы мы могли поехать туда.

Ухмыляясь от уха до уха, Бьянка убежала обратно в свою комнату.

Это было ни хрена не справедливо.

– Ты разрешаешь ей заниматься балетом, а мне нельзя заняться футболом?

В этот момент в комнату вошел Джейс.

– Она мне не разрешает, – гаркнул я, глядя то на него, то на маму.

Джейс должен был что-то сделать. В конце концов, именно он дал мне в руки мяч. И вообще, он, возможно, был единственным человеком, способным заставить ее передумать. Он всего на год меня старше, но, очевидно, мама ожидала, что он будет заботиться о нас, когда ей грустно. Дела были настолько плохи, что иногда мне казалось, будто Джейс проявлял к нам больше отцовской любви и заботы, нежели наш настоящий отец.

Он открыл рот, но замолчал, когда мама сказала:

– В отличие от тебя, Бьянка не заваливает свои тесты.

Джейс поднял руки.

– Прости, чувак. Я не стану с этим спорить.

Конечно, нет. Но если бы речь шла о Лиаме, он бы не поленился высунуть голову из песка.

– Это несправедливо.

Мама бросила на меня острый взгляд.

– Жизнь несправедлива.

Не сдаваясь, я сказал:

– Сегодня последний день, когда можно записаться. Мы можем заехать туда по дороге в торговый центр за дурацкими туфлями Бьянки. Это займет всего секунду.

Потерев переносицу, она вздохнула.

– Нет. – Ее лицо смягчилось. – Покажи мне, что ты можешь учиться лучше, и мы поговорим об этом, хорошо?

Она не понимает. Даже если бы они разрешили мне начать заниматься позже, я бы отставал от остальных. Все в команде уже сдружились бы, получили бы свой номер, позицию.

Я не хотел чувствовать себя так, словно мне там не место, не хотел, чтобы люди смеялись надо мной.

Я не Лиам.

– Будет уже слишком поздно.

Мама возвела глаза к потолку.

– Ответ нет.

В отчаянии я ляпнул то, что точно бы ее расстроило.

– Ясно. Я позвоню папе и спрошу у него.

– Хорошо, ладно, удачи тебе дозвониться до него.

Мама вышла из комнаты, даже не взглянув на меня.

Но это был еще не конец. Совсем не конец. Мне надоело, что она сравнивает меня с Лиамом. Надоело, что я никогда не буду достаточно хорош. Надоело, что она постоянно причиняет мне боль.

Неважно, как сильно я любил ее и хотел, чтобы она обратила на меня внимание, она не могла ответить мне взаимностью. Я чувствовал это всем сердцем.

Дети всегда знают, когда они нежеланные.

Я последовал за ней.

– Возможно, он не берет трубку, когда ему звонишь ты, потому что он тебя не любит.

Джейс шел за мной по пятам, пока я преследовал маму до кухни.

– Прекрати это, Коул.

Нет, не прекращу. Не смогу.

Футбол был моим спасением. Моим единственным шансом стать лучшим в чем-то, а она отобрала у меня его.

– Все, что ты делаешь, это спишь целый день. Ты даже больше не заботишься о нас! – закричал я. – Я тебя ненавижу. Ты худшая мать во всем мире!

– Это не так! – заорал Лиам.

– Коул, – рявкнул Джейс.

Не обращая внимания на мой всплеск эмоций, мама посмотрела на Лиама.

– Хочешь поехать в торговый центр со мной и Бьянкой?

Его лицо засияло.

– Конечно.

Я ненавижу его. Ненавижу их.

– Мам, – умолял я, голос сорвался. – Пожалуйста.

Она взъерошила волосы Лиама.

– Может быть, мы заскочим за тем новым комиксом, о котором ты говорил.

Теперь она просто вела себя, как стерва, и сыпала мне соль на рану. Я попытался схватить ее ключи от машины, но она оказалась быстрее.

– Прекрати. Пока я не посадила тебя под домашний арест.

– Давай.

Она уже разрушила мою жизнь. Заодно может еще и в комнату меня отправить. По крайней мере, мне не придется видеть Лиама или разговаривать с ним. Или с ней.

– Почему Коул плачет? – спросила Бьянка и только тогда я понял, что это слезы стекали по моему лицу.

– Мама не разрешает ему вступить в футбольную команду, потому что он провалил последний тест, – подсказал Лиам.

Бьянка сморщила нос.

– Отстой.

Я вытер слезы рукавом.

– Я тебя ненавижу.

Если мама и почувствовала что-то после моей фразы, то не подала виду. Схватив сумочку, она посмотрела на Джейса.

– Присмотри за братом, пока меня нет.

Я вздрогнул, когда за ней захлопнулась входная дверь.

Все кончено. Я проиграл.

Джейс положил руку мне на плечо.

– Готов поспорить, что, если ты хорошо напишешь следующий тест, она передумает.

– Сегодня последний день, когда можно записаться.

Она на секунду задумался.

– Когда они увидят насколько ты хорош, то захотят, чтобы ты был в их команде.

– Что заставляет тебя так думать?

Он слегка стукнул меня по руке.

– Вот эта рука.

– Да пофиг.

Я не мог перестать жалеть себя, ведь не было никаких гарантий, что они позволят мне записаться позже.

– Как насчет того, чтобы заключить сделку?

– Какую сделку?

– Я помогу тебе подготовиться к следующему тесту, если ты пообещаешь быть полегче с мамой.

Я закатил глаза.

– Ну конечно. Вставай на ее сторону.

– У нее сейчас непростой период, Коул.

– Она рушит мою жизнь.

Джейс достал из холодильника сок.

– Неправда. Она желает тебе только лучшего.

– Для меня лучшее это футбол.

– Что ж, тебе нужно доказать это, хорошо написав тест. Покажи ей, как сильно ты хочешь этого и как тяжело ты готов работать.

Я не хочу этого. Я нуждаюсь в этом.

– Да, может, ты и прав.

Когда она вернется домой, я извинюсь за то, что наговорил и приму помощь Джейса с подготовкой к тесту. Я буду так усердно учиться, что мои оценки станут лучше, чем у Лиама. Тогда у нее не останется другого выбора, кроме как позволить мне играть.

И когда она увидит, как я хорош на поле – насколько я лучше Лиама – может быть, она наконец-то станет любить меня больше.

Брат подтолкнул ко мне стакан сока.

– Конечно, я прав. Теперь пей, а потом мы могли бы пойти и немного побросать мяч.

Как обычно, именно Джейс смог вывести меня из состояния паники и приободрить. По правде говоря, я часто ловил себя на одной мысли – мне было жаль, что он не мой единственный брат.

Так моя жизнь была бы намного лучше.

* * *

Джейс помахал рукой, будто его ужалила пчела.

– Черт, парень. Продолжай в том же духе, и мне придется надеть перчатку. – Держа мяч, он отошел назад на несколько шагов. – Думаешь, докинешь так далеко?

Подбежав к нему, я выхватил мяч.

– Я не думаю, что докину. Я знаю.

Со скоростью молнии я побежал через двор. Джейс говорил, что бег развивает выносливость, а мне она понадобится, если я хочу стать квотербеком. Если это действительно так, то я спрошу маму, можно ли мне бегать до школы.

Крепко сжав мяч, я отвел руку назад и сконцентрировался на своей цели. Я собрался уже бросить его, но тут острая боль наполнила мою грудь. Давление возросло, и я начал задыхаться, а после упал на колени.

Джейс подбежал ко мне.

– Что случилось?

Лиам.

Эта дурацкая связь между близнецами.

Я схватился за сердце, пот потек по моему лицу.

– Больно.

– Я вызову скорую.

– Нет, – махнул я головой. – Не надо.

– Ты с ума сошел? Что-то не так.

– Не со мной.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Что?

– Позвони маме, – прохрипел я. – Спроси, все ли в порядке с Лиамом.

– Лиамом? Да какая ра…

– Просто сделай это, – рявкнул я.

Ну же, Лиам. Возьми себя в руки и перестань все время вести себя, как ребенок.

Джейс выудил телефон из кармана и поднес его к уху.

– Она не отвечает.

Я заставил себя встать.

– Все нормально.

Джейс нахмурил брови.

– Что?

Я вытер травяные пятна на джинсах.

– Я сказал, все в порядке. – Я поднял мяч. – Давай играть.

Я не позволю проблемам Лиама помешать футболу. Он и так достаточно мешает.

У Джейса отвисла челюсть.

– Серьезно? Я думал, у тебя сердечный приступ.

У меня вырвался смешок.

– У молодых не бывает сердечных приступов, тупица. – Я дал ему мяч. – Теперь ты бросаешь. Посмотрим, поймаю ли я.

– Не думаю, что это хорошая иде…

Его прервал звонок телефона.

Должно быть, мама.

– Привет, пап, – выпалил Джейс.

Или нет.

Что-то произошло между ними за последние недели. Раньше они были близки, но сейчас казалось, будто Джейс презирает его.

Опять-таки, возможно, он, как и все мы, чувствовал себя плохо из-за того, что папа все время работал.

– Погоди… что? Когда?

Мне не было слышно, что говорил папа… но, что бы это ни было, он явно не сказал ничего хорошего, потому что Джейс выронил телефон.

– Что случилось?

– Миссис… – Он сглотнул и попробовал снова: – Миссис Гарсия.

Я не понимал, почему он так расстроен из-за нашей соседки.

– Она умерла?

Он качнул головой.

– Нет. Она сейчас приедет. – Брат выглядел так, словно кто-то ударил его в живот. – Папа едет в больницу.

То чувство в моей груди вернулось с удвоенной силой.

– Он в порядке?

– Я не… я не знаю. – Он опустил глаза и уставился на траву. – Я ничего не знаю.

– В смысле ты ничего не знаешь? Ты только что говорил с папой. Что он сказал?

Джейс был настолько не в себе, что ему потребовалась минута, чтобы ответить.

– Он сказал, что произошла авария. Мамина машина вылетела на обочину. – Брат закрыл лицо ладонями. – Это все, что он смог мне сказать.

Этого не может быть.

– Что это значит? Они же в порядке, да?

– Я не знаю! – закричал он. – Я не знаю.

Возникло такое ощущение, будто в его словарном запасе осталось только это предложение.

– Они в порядке, – прошептал я, больше для себя, чем для него.

Мама однажды сказала мне, что, если посылать во вселенную позитивные мысли, они станут правдой.

– Они должны быть.

– Да. – Собравшись, наконец, с духом, Джейс резко вдохнул. – Ты прав. Все будет хорошо.

Но все не было хорошо.

Никогда больше не было.

Потому что спустя два часа мы узнали, что Лиам и Бьянка находились в отделении экстренной хирургии…

А наша мама умерла.

Глава семнадцатая

Сойер

– Полиция сказала отцу, что она ехала из моей начальной школы, когда съехала с дороги. – Болезненный голос Коула звучал едва громче шепота. – Когда они обыскали ее сумочку, то нашли копию заявления, которое она заполнила, а еще квитанцию на чек, выписанный ею, чтобы я смог вступить в футбольную команду. – Он закрыл глаза. – Ее бы там не было в тот день, если бы не я.

О, Боже. Мое сердце часто сокращалось и сжималось само по себе.

Не задумываясь, я обвила его руками, обнимая так крепко, насколько это было возможно.

– Мне так жаль.

В груди ощущалась физическая боль из-за маленького мальчика, который верил, что смерть мамы – это его вина, и из-за мужчины, стоявшего передо мной, который отказывался думать иначе.

Коул напрягся.

– Мне не нужна твоя жалость. – Я едва успела моргнуть, как он толкнул меня к стене. – Мне нужна твоя помощь. – Его пальцы сжали мою челюсть. – Ты нужна мне, Сойер.

Он играл нечестно. Он не мог открыться мне так, как только что сделал, а потом требовать от меня помощи.

«Разве не об этом ты его просила?» – подсказал мой разум.

Черт. Ненавижу, когда моя совесть вмешивается.

С моей стороны было бы неправильно повернуться к нему спиной, но мне нужно было время, чтобы все обдумать и принять взвешенное решение.

– Я подумаю об этом.

Это был единственный правильный ответ.

Коул молчал практически минуту, а после вздохнул.

– Хорошо.

Только тогда я вспомнила, что он по-прежнему стоял в моих объятьях, а его тело прижималось ко мне. Никто из нас не двигался, чтобы поменять позу. Глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы я могла разглядеть смятение в его взгляде, изгиб полных губ и резкие линии подбородка.

Он был такой красивый… такой изможденный.

До того, как я успела себя остановить, мой большой палец прошелся по его скуле.

– Ты был просто ребенком, – произнесла я. – Это не твоя ви…

– Ты когда-нибудь думаешь о той ночи? – прервал он меня.

Внезапная смена темы ударила меня, словно хлыст.

– Какой ночи?

– Той ночи, когда мы целовались.

Ах, этой ночи.

– Нет, – солгала я.

– А я думаю, – сказал он как ни в чем не бывало.

– Ты говорил, что ничего не помнишь.

– Не помню. – Озорная улыбка расцвела на его лице, а затем он наклонился. – Почему бы тебе мне не напомнить?

Я почувствовала спазм в животе.

– Напомнить?

– Расскажи мне, что между нами произошло. – Его губы скользнули по раковине моего уха. – Не упускай никаких подробностей.

Господи Иисусе. Он же не серьезно.

– Я… Зачем?

– Последнее, что я помню, это желание поцеловать тебя. – Горячие губы двинулись к изгибу моей шеи. Коул нежно поцеловал ее. – Я сделал это?

Я тяжело сглотнула.

– Да.

Его рука нашла мою талию.

– С языком?

Мои глаза закрылись, и я кивнула.

– Это было небрежно и безумно… или мягко и нежно?

Мои щеки вспыхнули огнем, когда воспоминания заполнили разум.

– Я… Скорее, и то, и то.

– Как так?

– Сначала это было нежно, – объяснила я, – а потом… не знаю, это было так, словно ты…

– Не мог насытиться? – Коул прижался губами к моему горлу. – Похоже на правду. – Рука с талии поднялась чуть выше грудной клетки. – Что потом?

Часть меня хотела закончить с этими шарадами, но другая жаждала стереть его пьяную амнезию. Заставить его почувствовать тот момент.

– Мы продолжали целоваться… а потом твои губы опустились ниже.

Все его внимание было приковано ко мне.

– Насколько низко?

Щеки стали пунцовыми.

– Шея, – проурчала я, заставив себя взглянув на него. – Сначала.

Когда взгляд Коула опустился на мою грудь, выпуклость в его плавках стало невозможно игнорировать.

– Я их трогал?

Моя грудь вздымалась, привлекая еще больше внимания к себе.

– Да.

Его голос превратился в более глубокий.

– Ртом?

Я резко втянула воздух.

– Ах… ага-а.

Я выдохнула – Коул коснулся одного из моих сосков подушечкой большого пальца, заставив их еще больше затвердеть.

– Я целовал их?

Тепло медленно наполняло мое тело.

– Д…

Звук открывающейся двери заставил нас вздрогнуть.

Половина меня хотела накричать на Коула за то, что он не запер ее, а другая половина была благодарна за спасение, поскольку я провела последние пару месяцев мечтая, будто смогу магическим образом сделать так, чтобы того поцелуя никогда не было и забыть его прикосновения… и все же я снова позволила Коулу Ковингтону превратить себя в лужицу.

– Вот ты где. Я тебя везде искал.

У Коула был убийственный взгляд, когда он повернулся к виновнику, прервавшему нас. К счастью, это оказался Оукли. Если бы это был кто-то другой, уверена, он бы не ушел невредимым.

Коул немного отошел от меня.

– Чего тебе, мать твою, надо?

– Тут такое дело… – начал Оук, но его перебили.

– Вау. – Только тогда я заметила переодетую медсестру, стоявшую рядом с ним. Морган даже не пыталась скрыть отвращение. – Жду не дождусь, когда расскажу об этом Кейси.

Желудок сделал кульбит. Еще больше драмы с Кейси это последнее, чего я хотела. В мозгу вспыхнула реакция «бей или беги», и я вышла из раздевалки.

– Мне пора, – сказала я в спешке, прежде чем броситься к дому.

Коул окликнул меня, но я продолжила идти. И тут вспомнила про Бьянку. Неважно, что у меня происходило с Коулом, – я была не из того типа людей, которые кидают тех, с кем они пришли на вечеринку.

Когда я оказалась в гостиной, то заметила толпу парней, окруживших двух человек на танцполе. Шок не дал мне пошевелиться, когда я увидела Бьянку и Хейли целующимися, пока их тела раскачивались под музыку.

– Чувак, это охренеть как горячо! – крикнул кто-то.

– Черт возьми, да, – согласился второй.

– Пожалуйста, скажите, что кто-нибудь это снимает. Мне нужен новый материал в дрочебанке.

Тогда я решила вмешаться. Протолкнувшись сквозь небольшую толпу, я подошла ближе.

– Никто ничего не снимает.

– Не дайте толстухе все испортить, – хихикнул кто-то, когда я стала отрывать их друг от друга.

Придурок.

– Пойдем, – сказала я Бьянке. – Ты уже выпила более чем достаточно для одной ночи.

– Я не пьяная, – манерно заявила она. – Но спасибо за беспокойство.

Что ж, это было странно.

Если Бьянке нравились девушки – это одно, но я надеялась, что она целовалась с девушками не для того, чтобы получить реакцию от тупых парней.

Или чтобы заставить определенного парня ревновать.

Опять-таки, это было не мое дело.

– Я ухожу. Тебя подвезти?

Она покачала головой.

– Не. Я поеду с Коулом. – Она посмотрела на Хейли. – Хочешь продолжить наверху?

Ага, вот это был мой сигнал, чтобы уйти.

Глава восемнадцатая

Коул

Прошло практически девять часов, с тех пор как Сойер сказала мне, что подумает о том, чтобы стать моей липовой девушкой. Я был уверен, она уже приняла решение. Пялился в свой телефон и метался между тем – написать ей или нет.

Серьезно. О чем тут вообще думать? Она помогает мне, а я ей. Идеальный план.

– Коул? – ворвался Джейс в мои мысли. – Нужна твоя помощь.

Я поднял взгляд от своей тарелки, на которой лежала недоеденная яичница.

– А?

Он отчитывал Бьянку. Я отключился где-то между фальшивым отравлением и воровством комбинации Дилан.

– Скажи Бьянке, насколько Дилан прекрасная.

Пожав плечами, я посмотрел на свою младшую сестру.

– Она нормальная.

Это лучшее, что я мог сделать. Мы были не очень-то близки, но я знал, что Дилан любит Джейса, а Джейс до чертиков любит ее. По мне так этого более чем достаточно.

Джейс открыл рот, но, к его большому разочарованию, на защиту Дилан встал Оукли.

– Дилан – дер… – начал он, прежде чем Джейс его перебил.

– Она делает меня счастливым, Бьянка. Ты разве не хочешь, чтобы я был счастлив?

Сохраняя бесстрастное выражение лица, Бьянка взяла яблоко из вазочки с фруктами.

– Ты уверен? Потому что сейчас ты выглядишь не очень-то счастливым.

Судя по лицу, у Джейса вот-вот должен был случиться сердечный приступ.

– Я несчастлив, потому что ты пытаешься вбить клин между нами и не даешь моей девушке шанс.

До того, как ответить, Бьянка раздумывала минуту.

– Только потому, что твоя девушка – та еще кровожадная сука.

Да, я ожидал такого ответа. Почти уверен, что Бьянка будет всегда винить Дилан за смерть Лиама. Я не обратил внимания на то, как фантомный нож прокрутился у меня в животе.

Встав из-за стола, Джейс вздохнул.

– Тебе нужно прекратить это. У меня кончается терпение.

Она нахмурилась.

– Что ж, если она заставляет тебя так сильно переживать, наверное, тебе нужно от нее избавиться.

– Я не собираюсь избавляться от Дилан… – начал возражать Джейс, пока Оукли не вмешался.

– Прекрати, Би. – Он сделал большой глоток апельсинового сока. – Дилан – моя семья, и я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе издеваться над ней. Если у тебя проблемы с ней, значит, у тебя проблемы со мной. – Оук прищурился. – Поняла?

Взглянув на него, сестра откусила огромный кусок яблока и стала его жевать.

– Вау, кто-то очень вредный из-за прошлой ночи.

Странно.

Челюсть Оукли дернулась.

– А тебе обязательно нужно было об этом заговорить.

Джейс перевел взгляд с одного на другую.

– Что случилось прошлой ночью?

Оба сидели и помалкивали. Что ж, рано или поздно он должен был об этом узнать. Ничего не поделать.

– Бьянка перепихнулась с Хейли.

– Хейли? – Обескураженный Джейс повернулся к Оукли. – Твоей бывшей девушкой Хейли?

Оукли насупился.

– Да.

Джейс перевел взгляд на меня.

– Ты позволил ей перепихнуться с девушкой на вечеринке?

Честно говоря, я не очень понимал, в чем проблема. Я, например, поддерживал ее новоприобретенные лесбийские наклонности. Если Бьянка лесбиянка, значит она не захочет связываться с парнями… как следствие, меньше переживаний для ее старших братьев. Кроме того, что он хочет, чтобы я сделал? Запер ее в подвале? Запретил ей контактировать с людьми?

Я открыл рот, чтобы заговорить, но Бьянка начала первой:

– В защиту Коула могу сказать, что он сказал мне не спать с парнями. Но он ничего не говорил про девушек, – усмехнувшись, она добавила: – К тому же, не то чтобы он присутствовал там. Братишка был слишком занят, проводя время со своей новой девушкой, Сойер.

С другой стороны, возможно запереть ее в подвале это, в конце концов, не такая уж и плохая идея. Так у нее было бы намного меньше шансов выкинуть какую-нибудь хрень.

Я мог с уверенностью назвать момент, когда до Джейса дошло, что она только что сказала, из-за проступившей маленькой венки у него на лбу.

– Сойер? В смысле как лучшая подруга Дилан, Сойер?

– Ты знаешь еще каких-нибудь Сойер?

– Я говорил тебе не приближаться к ней.

– А еще ты говорил мне не трахаться с миссис Беннет, но в итоге она поставила мне пять по истории.

– Твою мать. Ты трахнул маму Кортленда? – воскликнула Бьянка.

Мы оба не обратили на нее внимания.

– Слушай, – начал Джейс, – Дилан не хочет, чтобы ты крутился вокруг Сойер. Не после того, что ты с ней сделал.

– Прости, но, насколько мне известно, я большой мальчик и Дилан не решает за меня.

– Ага, – поддакнула Бьянка.

Джейс быстро глянул на нее.

– Иди наверх.

– Без проблем. – Би устремила взгляд на Оукли. – Я позвоню Хейли и спрошу, не хочет ли она погулять.

Оукли издал низкий рычащий звук, пока Бьянка покидала комнату. Убедившись, что она ничего не услышит, он заговорил:

– Хейли хорошая девчонка, Джейс. Тебе нужно положить конец этому дерьму.

По правде говоря, я понимал, почему ему не нравится все происходящее. Хейли может и старше Бьянки на два года, но Бьянка это… Бьянка. Не нужно быть гением, чтобы понять, – возможно, все закончится не очень хорошо, когда она наиграется и решит двигаться дальше.

Выдохнув, Джейс повернулся ко мне.

– Окей, после того, как я потушу другой пожар.

– То, что я встречаюсь с Сойер, это никакой не пожар.

Это чертова атомная бомба. И я не мог дождаться, когда она упадет на тупую задницу Кортленда в понедельник.

Джейс не выглядел удивленным.

– Я не хочу, чтобы ты встречался с Сойер. Ты причинил уже достаточно боли этой девчонке. Держись от нее подальше.

Оукли кивнул.

– Он прав. Коротышка хорошая девушка. Я не хочу, чтобы ты морочил ей голову.

Я и не знал, что они – ее личная охрана.

– Я не собираюсь морочить ей голову.

– Ну конечно, – усмехнулся Джейс. – Ты всегда встречался только с чирлидершами или моделями, и внезапно ввязался в отношения с девушкой, которая выглядит как Сойер… Сразу после того, как Кейси публично тебя бросила. Прости, братишка. Я на это не куплюсь.

– Охренеть как подозрительно, – вмешался Оукли.

Технически, я бросил Кейси, но мне не хотелось напоминать об этом, поскольку это только подкинет им идей.

– Что не так с внешностью Сойер? – возразил я вместо этого.

Джейс открыл и закрыл рот, как рыба, которую выбросили на берег, а после ответил:

– Ничего. Она просто… – Он посмотрел на Оукли в поисках поддержки.

– Более статная, чем все твои девушки, – закончил за него Оук. – К тому же, все знают, что Кейси терпеть ее не может.

– Вот именно, – подтвердил Джейс. – Так почему бы тебе не прекратить нести этот бред и не рассказать нам, что происходит на самом деле.

– Ничего не происходит, – невозмутимо ответил я, ведь черта с два я расскажу им правду. – Кому-нибудь из вас, придурков, когда-нибудь приходило в голову, что, возможно, просто возможно, она мне действительно нравится?

– Если бы она тебе нравилась, ты бы не назвал ее толстой на глазах у всей школы и не стал бы отрицать, что у вас что-то было, – отметил Оукли, чем вообще не помог ситуации.

Если уж Оукли начал говорить здравые вещи…

Лицо Джейса напряглось.

– Не делай этого, Коул.

В груди поднялось разочарование.

– Чего не делать? Не встречаться с тем, кто мне нравится?

– Не используй ее, чтобы вернуть Кейси.

– Я ее не использую.

Если человек дал тебе разрешение, значит, ты его не используешь.

Хотя не то чтобы Сойер дала его… пока что.

Глава девятнадцатая

Сойер

Мои пальцы нажимали на клавиши из слоновой кости, наполняя церковь мелодичными аккордами «One of us» Джоан Осборн.

Это была одна из моих самых любимых песен, несмотря на некоторые споры вокруг нее. Для меня это служило напоминанием относиться ко всем с добротой и заботой.

Убедившись, что рядом никого нет, я набрала в легкие воздуха и запела. Я закрыла глаза, позволяя музыке и глубокому тексту пройти сквозь меня, подобно току. Когда я дошла до припева – того, который задавал философский вопрос Всевышнему – я нажала на педаль и запела так, словно никто не слышал, ведь так оно и было.

– Твоя бабушка любила эту песню.

Никто, кроме моего дедушки.

Я могла бы догадаться. Я любила его, но дедушка был наполовину священником, наполовину ниндзя.

Я подвинулась, освобождая ему место на скамейке, и он уселся рядом со мной.

– Ты звучишь как ангел. Тебе нужно спеть это на следующей воскресной службе.

Он уговаривал меня спеть всю песню в одиночку на протяжении десяти лет, но я каждый раз придумывала отговорки.

– Нет, миссис Фибл пару месяцев назад уже спрашивала дядю Эндрю, может ли хор спеть ее, но он сказал, что эта песня не подходит для церковной службы.

В то время как мой дедушка – который технически был уже на пенсии – оказался более снисходителен к некоторым вещам, мой дядя – глава церкви – строго придерживался правил и был категорически против того, что он называл «нью-эйдж[2]».

Иногда сложно было поверить, что это отец и сын, поскольку они были совсем не похожи друг на друга.

Дедушка не согласился.

– Чепуха, его мать постоянно слушала эту песню.

– Возможно, поэтому она ему и не нравится, – предположила я. – Наверное, ему тяжело вспоминать о ней.

Он кивнул.

– Да, его можно понять.

Моя бабушка была лучшей женщиной, которую я знала. Она была не только дерзкой, умной и чуткой, но еще и доброй, и любящей. Клеем, который держал нашу семью вместе.

Когда ее не стало из-за рака груди четыре года назад, она унесла огромную часть наших сердец с собой.

С тех пор наша семья уже не была такой, как раньше.

Переезд в Калифорнию должен был помочь нам начать все заново, но он только отдалил нас друг от друга.

Моя мама была секретарем в этой церкви, но они с дядей не очень-то ладили и делали все возможное, чтобы избегать друг друга. Мой дедушка, который был прекрасным священником всю свою жизнь, переехал сюда, чтобы помогать сыну, но дядя вел себя с ним, как с человеком второго сорта, и презирал его попытки внести свой вклад.

А мой папа? Он уже два года не заходил в церковь.

Наша семья – одна гигантская проблема.

Я надеялась, что свадьба Кэтрин восстановит мир, но у меня были сомнения на этот счет. Мне повезло, что происходящее не испортило мои отношения с дедушкой.

Я положила голову ему на плечо.

– Я скучаю по ней.

Говорят, что время лечит, но некоторые раны слишком глубокие, чтобы излечить их. Когда бабушки не стало, я впервые почувствовала, что действительно злюсь на Бога. К счастью, дедушка отнесся к этому с пониманием и помог мне взглянуть на вещи с другой стороны и снова обрести веру.

Но это не значило, что боль от той потери угасла.

– Я знаю, милая. Я тоже, – не теряя ни секунды, он спросил: – Как дела дома?

Я поняла, что он имеет в виду родителей.

– Все так же.

Дедушка издал звук неодобрения.

– Это печально. – Вздохнув, он обнял меня за плечи. – Просто продолжай молиться. И они найдут свой путь.

– Я начинаю думать, что это та ситуация, когда Бог дал им все ответы, но они предпочитают игнорировать их.

– Да, возможно. – Последовал еще один вздох. – Мне бы не хотелось, чтобы они разошлись по разным сторонам. Эти сумасшедшие детки, очевидно, любили друг друга.

Сущая правда.

Это произошло как в кино: папа был новеньким парнем в городе, попавшим в футбольную команду, а мама – красивой, популярной чирлидершей.

По ее рассказам, она бросила на него взгляд в столовой, и у нее появилось ощущение, будто Купидон выстрелил в нее одной из своих стрел. В глубине души она знала, что он был предназначен ей, и что они должны провести жизнь вместе. Мама даже сказала об этом бабушке, когда пришла домой, и велела ей планировать их свадьбу.

Папе, однако, потребовалось немного больше времени, чтобы убедиться в этом.

Он рассказывал, что это было похоже на выпекание хлеба. Сначала не было ничего, кроме теста на противне, но его чувства к ней росли день за днем, пока… бам. Сработала пожарная сигнализация. Но, как типичный парень, он пытался игнорировать это до последнего момента. К счастью, папа пришел в чувства и успел спасти свою буханку, пока та не ушла с Ричардом Сэмсоном.

С тех пор они были неразлучны. Как небо и звезды.

Мои родители не просто были милой парочкой в старшей школе… они были предназначены друг другу.

Никто не понимал, почему отношения между ними так испортились.

Думаю, даже они не понимали.

– Раньше я мечтала, чтобы они снова начали разговаривать друг с другом, но теперь, когда они общаются, я начинаю мечтать, чтобы они перестали.

На этой неделе они только постоянно ругались.

Дедушка сжал мою руку.

– Для тебя это тяжело. Особенно после того, как уехала Кэтрин.

Он был прав. Теперь, когда Кэтрин не жила с нами, родители стали направлять всю свою энергию на меня.

Мама со своими бесполезными комментариями насчет моего веса, и папа с его грустными глазами, поощряющий меня хорошо учиться, чтобы получить стипендию.

Слишком много давления.

Добавить в список ситуацию с Коулом, и я готова была взорваться в любой момент. Я знала, что он ждет ответа, но по-прежнему не могла решить. Мое сердце говорило «да», а мозг твердил «ни в коем случае», и я не знала, кого мне слушать.

Я повернулась, чтобы посмотреть на дедушку.

– Я могу попросить у тебя совета?

– Это зависит от того, – в его глазах появился насмешливый блеск, – спрашиваешь ты совета у священника или у своего дедушки?

Вот что я любила в нем больше всего. Он был служителем Бога, но при этом не отрицал свою человечность.

Я дала ему тот же ответ, что и обычно.

– У обоих.

– Хорошо, мисс. Спрашивай.

– В общем, есть парень…

– Мне совсем не нравится, как это звучит, – пробормотал он.

Я не могла удержаться от смеха.

– Все не так.

Понимание того, что я лгала в храме Божьем, заставило меня осечься.

– Немного так, – поправила себя я. – Понимаешь, я была влюблена в него, пока он не сделал кое-что плохое по отношению ко мне. С тех пор мы не разговаривали, но сейчас ему нужна моя помощь. – Я заправила прядь волос за ухо. – Дело в том, что он грубый, эгоистичный придурок снаружи, но внутри… он… Я не знаю. В нем есть что-то хорошее, дедушка. Он не любит показывать этого и, возможно, сам не осознает… но я чувствую это.

Дедушка раздумывал об этом минуту, прежде чем ответить:

– Звучит так, словно ты уже все решила насчет этого мальца.

Я попыталась не заострять внимание на том, что слово «малец» никто уже не использовал.

– Что заставляет тебя так думать?

– Ты закончила хорошим. Можно многое сказать о чувствах кого-то по отношению к человеку по тому, как он заканчивает предложение. Особенно если у него противоречивые чувства.

Хм, я никогда не думала об этом в таком ключе, но звучало разумно.

– Так что ты думаешь, я должна помочь ему?

Дедушка сложил руки вместе, размышляя.

– Что ж, как священник я должен напомнить тебе, как важно любить, принимать и помогать друг другу. – Он состроил гримасу. – Но как твой дедушка, я думаю, ты должна сказать ему поцеловать себя в зад и поискать помощь в другом месте, потому что никакой парень не должен ранить мою внученьку.

Я обняла его. Он не слишком-то помог мне в принятии решения, но я тоже любила его.

– Ты закончил плохим, – поддразнила я, когда мы отпустили друг друга.

– Ну естественно, – кивнул он.

Глава двадцатая

Сойер

– Ты в порядке? – Голос Оукли пробудил меня, и я подпрыгнула.

– А? В смысле, да. – Убедившись, что не обслюнявила его кухонный стол, я подняла листы с заданиями, которые подготовила для него. – Где мы остановились?

– Мы собирались перенести занятие на завтра. После того, как ты выспишься.

– Это не поможет, – пробормотала я, прежде чем успела себя остановить.

Я разрывалась между школой, работой, домашними заданиями, занятиями с Оукли, делами в церкви и тем, что до сих пор не отправила свое вступительное эссе. Я была в полной заднице.

Он состроил гримасу.

– В смысле?

– Неважно.

Последнее, чего я хотела, это заставить Оукли чувствовать себя виноватым. Я предложила заниматься с ним и не собиралась сдаваться. Я нужна ему. А мне… мне нужно примерно десять дополнительных часов в сутках и месячная норма сна.

Я ковыряла кутикулу, думая, нужно ли мне попросить его. Проведя небольшое исследование, я выяснила, что Аддералл безопасен в терапевтических дозах. Я, конечно, не доктор, но моя сестра практически медсестра, так что, когда я позвонила ей и спросила – притворившись, будто спрашиваю для друга – можно ли умереть, если будешь пить его раз в неделю, чтобы заниматься, она сказала нет.

Единственной проблемой являлось то, что я не была уверена, у кого его можно достать. Луис сказал, мол знает одного человека, но я не имела понятия, кто это. Это мог быть кто угодно, и он мог продать мне что угодно.

Я же хотела поступить умно и достать таблетки через кого-то, кому я доверяла. Учитывая, что Оукли продавал наркотики… он казался идеальным человеком, которого можно было попросить об этом.

Нервничая, я встала из-за стола и начала ходить по гостевому дому.

– Оукли?

Он приподнял бровь.

– Да?

– Я хочу попросить тебя об услуге, но ты должен пообещать, что никому не расскажешь и не станешь осуждать меня.

Откинувшись на спинку стула, он почесал подбородок.

– Ты говоришь с человеком, который продает наркотики, спал со своей мачехой, приставал к двоюродной сестре и практически… – Его голос затих, и он покачал головой. – Неважно. Что я пытаюсь сказать… я последний человек, который станет тебя осуждать. Со мной твои секреты в безопасности, Коротышка.

Я знала, что так и будет, но убедиться не помешало.

– Хорошо.

Оук поднес стакан с содовой к губам.

– Так какую услугу?

– Я надеялась, что ты сможешь достать для меня наркотики.

Содовая вылетела у него изо рта и носа.

– Что? – Оукли попытался откашляться.

Я взяла рулон бумажных полотенец со стойки и протянула ему.

– Не прямо наркотики-наркотики. Аддералл.

Его глаза расширились от непонимания.

– Лекарство для лечения СДВГ?

– Ага.

Он протер стол.

– Зачем?

– Он нужен мне, чтобы учиться. – До того, как он предложил бы мне прекратить заниматься с ним, я добавила: – Я пытаюсь получить стипендию в Дьюке. Но чтобы сделать это, мои оценки и вступительное эссе должны быть идеальными. Мне нужно немного больше энергии.

Он понимающе кивнул.

– Я спрошу Локи, есть ли у него. Скажу тебе к концу недели.

Мое лицо вытянулось. Сегодня был вторник.

– Оу.

– Что такое?

– А ты никак не можешь сделать это побыстрее? Мне нужно отправить эссе до пятницы.

– Тебе реально не стоит тянуть до последнего.

Оукли, который читал мне лекцию о тайм-менеджменте и о том, что нужно вовремя отправлять задания, выглядел бы забавно, если бы это не было правдой.

– Ты прав. – Вспомнив, что он ограничен в финансах, я добавила: – Я могу доплатить за срочность.

Он махнул рукой.

– Нет. Я займусь этим. Это меньшее, что я могу сделать для тебя за то, что ты бесплатно занимаешься со мной и все такое.

– Ты уверен? Потому что я выбросила твою заначку в канализацию и…

– Да, я помню. – Оук встал. – Я ценю, что ты решила помочь, кстати. Локи чуть с ума не сошел.

Я понятия не имела, о чем он говорил.

– Решила помочь? В смысле?

Он выглядел так, словно я только что сказала ему, будто Санта и Зубная Фея не настоящие, женаты и имеют детей.

– Пару дней назад ты оставила конверт с двумя тысячами у меня на крыльце.

Повтори-ка?

– Эм. Нет, я не оставляла.

– Эм. Да, оставила.

Очевидно, он не услышал меня в первый раз.

– Эм. Нет, я не оставляла.

– Эм. Да, ты…

– Я выгляжу так, будто у меня есть две лишние тысячи, Оукли?

– Нет, но… – Он побледнел. – Дерьмо. – Оукли погрозил мне пальцем. – Ты обещала, что никому не расскажешь.

Я подняла руки.

– Я и не рассказывала. Клянусь. – Тут до меня дошло. – Но кое-кто подслушал наш разговор на парковке в ту ночь, помнишь? Кое-кто, кому не плевать на тебя, и он бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Я знала, что Коул хороший человек.

Оукли снова выругался.

– Да, Коул, у которого есть два чертовых куска, звучит намного логичнее. – Он глянул на меня. – Без обид.

Черт, это правда. Коул купался в деньгах.

– Конечно.

Он провел рукой по подбородку.

– Черт.

– Что?

– Думаешь, он скажет Джейсу?

Честно говоря, я не знала.

– Не вижу причин, чтобы он это сделал. Только если ты дашь ему повод.

– Да, логично. Коул не из тех, кто сдает кого-то. – Оук вздохнул. – Теперь мне нужно отдать ему долг. – Он поднялся. – На это может потребоваться еще месяц или два работы на Локи.

Опять.

– Ты поклялся…

Экран его телефона загорелся, и Оукли посмотрел на него.

– Запомни, о чем ты говорила. Должен помочь ледяному человеку.

Я предположила, что это кодовая фраза для чего-то, связанного с наркотиками.

– Локи?

Оукли подошел к холодильнику и открыл морозилку.

– Нет. – Он достал большой мешок льда. – Скоро вернусь.

Он выбежал из дома быстрее молнии. Я замерла, когда заметила время на микроволновке.

– Дерьмо.

Должно быть, я уснула надолго, поскольку мне нужно было быть на работе через пятнадцать минут.

– Все в порядке? – спросил Оукли, когда вернулся.

Я в спешке собирала вещи, забрасывая их в рюкзак.

– Я опоздаю на работу, если не уйду прямо сейчас.

– Оу.

Я закинула рюкзак на плечо.

– У тебя получится в пятницу после школы?

– Ага. Снова встречаемся здесь?

Я собиралась сказать да, но потом вспомнила, что у меня встреча школьного совета, а сразу после этого смена на работе.

– Мы можем встретиться в библиотеке после встречи школьного совета? У меня останется час до работы. Будет проще, если ты встретишь меня там, чем мне ехать сюда.

Он поднес косяк к губам и поджег его.

– Понял тебя, Коротышка.

На этом мы распрощались – я помахала ему рукой и вышла из дома.

Я шла по дорожке, когда что-то привлекло мое внимание, и я остановилась.

У Ковингтонов на заднем дворе имелся огромный роскошный бассейн. Однако, по неясным мне причинам, я увидела шестифутового футболиста, втиснувшегося в некое подобие детской его версии.

– Ты же знаешь, что рядом есть версия нормального размера, правда? – бросила я, проходя мимо.

Только тогда я заметила, что детский бассейн Коула был заполнен ледяной водой, а он дрожал.

– Святые угодники. Что с тобой не так? Ты в своем уме?

Я дала задний ход и потянулась к его руке, но Коул отмахнулся.

– Я делаю так после каждой тренировки. Помогает уменьшить отеки, – проговорил он, стуча зубами.

Я вздрогнула.

– Тебе действительно так больно?

Он поиграл бровями.

– Если я скажу «да», поцелуешь, чтобы не болело?

Нет уж.

– Наслаждайся своей ванной.

– Знаешь, будет выглядеть странно, если я не стану флиртовать со своей девушкой, так что предлагаю тебе смириться с этим, Святоша.

Господи, помоги.

– Извини, но весь этот лед отморозил тебе мозги? Когда это я согласилась быть твоей девушкой?

Ковингтон пожал плечами.

– Ты не сказала «нет».

– Но я и не припоминаю, чтобы сказала «да».

Его челюсть дернулась.

– Ты…

Звонок моего телефона прервал его. Я выругалась, когда увидела имя своего босса на экране. Подняв палец, я заставила Коула помолчать.

– Здравствуйте, мистер Гонсалес. Что такое?

– Мне нужно, чтобы ты пришла сегодня пораньше.

Я моргнула.

– Моя смена начинается через пятнадцать минут.

– Я знаю, но решил, что, если попрошу тебя приехать пораньше, ты в кои-то веки не опоздаешь.

Как бы мне не хотелось этого признавать, он был прав. В последнее время я была не очень-то пунктуальна. На прошлой неделе опоздала два раза.

– Я выхожу. Скоро буду.

Я услышала, как он хлопнул в ладоши.

– Ándale, muchacha.

И он повесил трубку.

Не грубовато ли?

Я прошла мимо Коула.

– Это был мой босс. Мне пора.

Глава двадцать первая

Коул

Четыре дня.

Четыре, чтобы принять решение, которое любая другая девчонка на планете приняла бы за четыре секунды.

Я пытался быть терпеливым. Пытался не злиться, когда она избегала меня в школе и игнорировала мои сообщения. Но когда я увидел, как Кортленд подошел к ней во время обеда сегодня и спросил, встречается ли она с кем-нибудь, а она ответила «нет»… Ее время истекло.

Сойер Черч – моя девушка… нравится ей это или нет.

Мяч больше не на ее площадке.

Он в моих руках.

Именно поэтому я направился к ее дому. Туда, где она не смогла бы не обращать на меня внимания. Ворча, я схватил букет розовых пионов с пассажирского сиденья. Бьянка говорила, мол, каждая женщина любит цветы, и это хороший выбор. Все, что я знал, так это то, что им лучше бы сработать.

Я нервничал, когда шел по дорожке, что было совсем на меня не похоже.

Домик из красного кирпича казался невероятно маленьким и очень сильно нуждался в хорошей мойке и озеленении, но, если не обращать на это внимания, все было не так уж и плохо.

Я поискал звонок, когда подошел к двери, но его там не оказалось.

– Кто, черт возьми, не имеет зво…

Входная дверь открылась, и меня встретил высокий, статный мужчина, темные волосы и бороду которого уже тронула седина. Похоже, он был не очень-то рад меня видеть.

– Чем я могу помочь?

Говор еще сильнее, чем у Сойер. И далеко не такой сексуальный.

Я прочистил горло, неуверенный, как же ответить.

Что-то мне подсказывало, он не оценит, если я скажу ему, будто серьезно настроен трахнуть его дочь так хорошо, что она тоже будет называть меня папочкой.

Вместо этого я протянул ему руку.

– Приятно познакомиться. Ваша дочь дома?

Очень глупый вопрос. Фургон Сойер стоял на подъездной дорожке.

Он сжал мою руку чертовски сильно, и я был рад, что тренировка уже закончилась.

– Которая?

Он произнес это так, словно мы были на экзамене. По правде говоря, я и не знал, что у Сойер была сестра. Интересно.

– Сойе…

– Дэн, кто та… оу.

Брови женщины подскочили, едва она увидела меня. У нее был тот же говор.

– Что ж, привет. Как поживаете?

Ее мама – худая, привлекательная брюнетка, которая, наверное, выглядела моложе своего возраста, но даже близко не так молодо, как она думала. Единственная физическая черта, которую Сойер переняла от мамы, это идеально ровные белые зубы и длинные темные волосы.

– Он пришел, чтобы увидеть Сойер, – объяснил он ей.

Замешательство исказило ее черты.

– Сойер? – Она заметила цветы у меня в руке. – Оу. Вы продаете цве…

– Кто тут хочет меня увидеть… Вот дерьмо.

Девушка часа выглядела так, словно увидела приведение.

– Сойер Грейс, следи за языком, когда ты в обществе, – поругалась ее мать.

Я ухмыльнулся.

– Сойер Грейс? Милое имя.

Взгляд, которым она меня одарила, был способен воскрешать мертвых, чтобы убивать их снова и снова.

– Что ты здесь делаешь, Ковингтон?

– Ты сказала мне, что я должен познакомиться с твоими родителями.

Она моргнула.

– Да с какой, на хрен, стати я ска…

– Сойер, – пожурила миссис Черч во второй раз.

– Прости, мама. – Я видел, что Сойер хотела ударить меня, но не могла, ведь ее родители не одобрили бы этого.

По крайней мере, ее мама. Ее отец выглядел так, будто уж точно поддержал бы эту идею.

– Боже мой, не держи нас всех в напряжении, – воскликнула ее мама. – Кто этот молодой человек?

Ее шея дрогнула, когда она сглотнула.

– Он…

– Я ее парень.

Глава двадцать вторая

Сойер

Вот же ублюдок.

У него хватило смелости не просто прийти ко мне домой без приглашения, но еще и сказать моим родителям, будто он мой парень.

Понятное дело, они были в шоке.

– Парень? – рявкнул мой отец. – Ты не говорила, что у тебя есть парень.

Потому что у меня его не было.

С другой стороны, если я скажу, что это правда, папа может достать свой дробовик. Это точно стало бы одним из способов избавиться от Коула.

– Расслабься, Дэн, – хихикнула мама, будто это была самая нелепая вещь, которую она когда-либо слышала. – Уверена, он не встречается с Сойер.

Тот факт, что она не верила, что кто-то настолько симпатичный может быть моим парнем, расстраивал, но не удивлял. Я не понимала, что означал взгляд, который Коул бросил на нее.

– Вообще-то, мэм, я ее парень.

Мама открыла и закрыла рот несколько раз, а после заговорила:

– Оу. – Собравшись, она натянула на лицо улыбку. – Я не знала. Но, пожалуйста, проходи.

Черт. Я должна избавиться от него до того, как они начнут задавать вопросы.

– Он не может, – пробормотала я. – Он зашел, чтобы просто занести…

– Цветы. – Коул указал на пионы, когда вошел в дом с таким видом, словно был здесь хозяином. – Вот.

Я мечтала стереть эту дерьмовую улыбку с его лица и протянула руку, чтобы принять его дурацкие цветы, но он отдал их маме.

– Сойер рассказывала мне, как сильно вы любите цветы. Надеюсь, эти подойдут.

Какого. Блин. Черта.

По правде говоря, мама действительно любила цветы, но он об этом не знал.

Я ущипнула себя, ведь казалось, будто меня засосало в альтернативную вселенную. Вселенную, где Коул Ковингтон появляется у меня дома без приглашения с цветами для моей матери и заявляет, что я его девушка.

Только тогда мне стало ясно – я сама заварила эту кашу.

Когда я говорила Коулу, что он должен познакомиться с моими родителями, чтобы встречаться со мной, я морочила ему голову, поскольку хотела посмотреть, как он взбесится. Я и понятия не имела, что он воспримет это всерьез.

Мама чуть взбила прическу.

– О, Боже. Они прекрасны. Как мило с твоей стороны.

– Да, так мило. – Я положила руку ему на грудь, не обращая внимания на то, какая она твердая, и начала толкать придурка к выходу. – Теперь забери очень милого себя обратно в машину и уезжай.

– Сойер Грейс! – воскликнула мама. – Тебе лучше перестать вести себя так, словно мы плохо тебя воспитали, юная леди.

Твою же мать. Это уже второй раз, когда она использовала мое второе имя перед ним.

– Мы как раз собирались ужинать, – сказала она Коулу. – Пожалуйста, присоединяйся, если хочешь.

Черта с два.

– Не…

– С удовольствием, – вставил Коул.

Ну конечно.

Ведь этот упрямый придурок был полон решимости добиться своего.

Отец оценивающе взглянул на него, пока Ковингтон тащился к кухонному столу. Не нужно было быть гением, чтобы понять, – Коул ему не понравился. Особенно когда совершил ошибку и сел на его место во главе стола.

Тупица.

Отец прочистил горло. Громко.

– Ты решил нагреть мне место?

К счастью, Коул понял намек и быстро переместился на место напротив меня. Мы втроем сидели в неловкой тишине, пока мама накрывала на стол. В обычных обстоятельствах я бы помогла ей, но я не хотела, чтобы она начала совать нос не в свое дело. К тому же, нужно было приглядывать за Коулом, который выглядел чертовски довольным собой.

Напыщенный ублюдок.

Я почувствовала облегчение, когда мама присоединилась к нам. Трудно говорить, когда занят рот. Нервы скрутили мой желудок, пока я смотрела, как Коул накладывает себе еду. Мне не было стыдно за свою семью, но казалось немного напряженным – ужинать с кем-то, у кого имелись горничные и личный шеф-повар.

Моя мама отлично готовит, но Коул не будет впечатлен ее тушеным мясом и картофельным пюре, в то время как может есть филе миньон на золотом блюде каждый вечер.

То же самое можно было сказать и обо мне. Все станут удивляться, почему он выбрал меня, когда мог заполучить любую девушку, какую захочет.

Очевидно, Колтон не очень хорошо продумал свой план. Все больше причин отказаться от того, чтобы стать его липовой девушкой.

Я взяла булочку из корзины. Они были только что из духовки – теплые и очень вкусные.

Мама откашлялась.

– Ты уверена, что хочешь съесть это?

Мои щеки запылали от смущения. Достаточно было того, что она критиковала меня, когда мы одни, но делать это перед Коулом…

Я молча молилась, чтобы под ногами разверзлась бездна и поглотила меня, но, увы, этого не произошло. У большого человека наверху, вероятно, были дела поважнее.

Я бросила булочку обратно в корзину.

– Ты права.

– Не хочу показаться грубым, но почему она не может съесть булочку? – спросил Коул.

О, нет.

На мамином лице отразилось удивление, но она быстро попыталась спрятать это за смехом.

– Потому что углеводы – зло, – сморщив нос, она добавила: – Это девичьи штучки, ты не поймешь.

– Вообще-то, – возразил Коул, – как футболист я много знаю о питании, а углеводы необходимы для получения энергии. Уверен, вы хорошо знаете, какой напряженный у Сойер график. Если она перестанет есть углеводы, то начнет больше уставать и станет менее продуктивной. Как ее мама, я уверен, вы бы не хотели этого, поскольку желаете для нее только самого лучшего. – Нахмурившись, он откусил огромный кусок своей булочки. – Верно?

Я чуть не подавилась тушеным мясом.

Единственным человеком, который когда-либо говорил ей отстать от меня, был мой отец, и в последний раз, когда он это сделал, едва ли не началась гражданская война. Мама продолжала кричать, мол, у меня проблемы со здоровьем, и я сведу себя в могилу, а папа продолжал кричать, что у меня широкая кость и мой детский жир скоро уйдет.

Это было крайне унизительно.

Я была настолько подавлена, что за раз проглотила три плитки шоколада, спрятанные в спальне.

Мама рассматривала скатерть. Я была не уверена, стыдно ли ей или она борется с желанием выгнать Коула.

– Конечно, я хочу только лучшего для своей дочери.

Суровый взгляд, который отец бросал на Коула с тех пор, как тот вошел, немного смягчился.

– В свое время я немного играл в футбол.

Мне стало легче дышать. Футбол – это безопасная тема.

Глаза Коула загорелись, будто кто-то сказал ему, что сегодня Рождество.

– Да? Это потрясающе. На какой позиции вы играли?

Папа слегка улыбнулся.

– Левый защитник.

Коул потянулся через стол, чтобы стукнуться с ним кулаками.

– Мое уважение. Вы, ребята, много на себя принимаете на поле.

Папа кивнул.

– Чертовски верно. – В его карих глазах мелькнуло осуждение. – Глядя на тебя, предположу, что ты квотербек?

– Так очевидно, да? – Высокомерная ухмылка.

– Да.

Лед в его голосе ясно дал понять, что папа имел это в виду вовсе не как комплимент.

– Что ж, как вы познакомились? – спросила мама, разбавляя напряжение.

– Мы учимся в одной школе, – напомнила я.

Она закатила глаза.

– Я это знаю, Сойер Грейс. Я имела в виду, как вы двое начали встречаться? И почему ты раньше не упоминала, что у тебя есть парень?

Вот оно.

Пришло время все прояснить.

– Мы не…

– Встречаемся официально, пока что, – закончил Коул. – Сойер настояла, что я должен познакомиться с ее родителями, прежде чем она согласится стать моей девушкой.

Мама глянула на меня, как на сумасшедшую.

– Правда?

В уголках папиных глаз проявились морщинки.

– Приятно знать, что, хотя бы одна из моих дочерей все еще заботится о том, что думает ее старик.

Он, очевидно, был по-прежнему обижен, что жених Кэтрин пришел к моей матери просить благословения и даже не поинтересовался его мнением.

– Дэн, – процедила мама сквозь зубы. – Не сейчас.

– Да, да, – проворчал он.

Мама оглядела стол, пока ее взгляд не остановился на мне.

– Скоро твой день рождения. Ты хочешь сделать что-нибудь особенное?

Да… поспать.

По правде говоря, я не думала об этом. У моих родителей не было денег, чтобы устроить нечто необычное, и я не желала быть обузой.

– Не знаю. Я надеялась, что мы могли бы устроить что-нибудь маленькое здесь, дома. Может быть, ужин и торт?

На папином лице проступило беспокойство.

– Ты уверена? Это большой день, Сойер. Тебе только раз исполняется восемнадцать.

– Уверена, пап.

– Боже, я все еще не могу в это поверить, – выпалила мама. – Кажется, только вчера мы привезли тебя домой из больницы и спорили из-за твоего имени.

Да, определенно, как раз самое время сменить тему разговора.

– Время быстро летит, когда тебе весело, да? В любом случае…

– Когда у тебя день рождения? – встрял Коул.

Мой желудок совершил тот странный кульбит, прежде чем рухнуть вниз. Я пренебрежительно отмахнулась.

– Это неважно.

– Конечно, важно, – возразил папа.

– Что на тебя нашло, Сойер? – спросила мама.

О, черт.

– Седьмого ноября.

Взгляд Коула прожигал меня насквозь, словно я была муравьем под лупой в солнечный день.

– Это прекрасная дата. – Отведя взгляд, он натянул широкую улыбку на свое прекрасное лицо. – У меня тоже день рождения в этот день.

Нет, не правда.

Смерть Лиама, наверное, была мучительной для всех, кто любил его… но его смерть не стерла Коула.

Настоящего Коула.

Мамино лицо просветлело.

– Вау, гляньте-ка. Каковы шансы, что такое может случиться?

С четырьмя людьми в комнате… меньше одного процента. Но если один из этих людей лжет и притворяется? Стопроцентная чушь.

– Представь себе, – пробормотала я, отправляя в рот порцию картошки.

– Вы двое должны сделать что-то особенное и отпраздновать вместе.

Улыбка Коула стала шире.

– Вы как будто читаете мои мы…

– Мы не можем. – Я вонзила нож в тушеное мясо. – День рождения Дилан на два дня раньше, и мы уже договорились отпраздновать вместе с ней.

Папа сделал глоток своего напитка.

– Как у нее дела?

– Хорошо. Занята работой и учебой в колледже.

И Джейсом.

– Кстати о колледже, – сказал папа. – Ты уже отправила свое эссе в Дьюк?

Даже не начинала. У меня оставалось меньше двенадцати часов, чтобы отправить его. Поговорим о том, каково это – ходить по краю.

– Ага. – Я вытерла рот салфеткой. – Утром.

– Поздновато, милая. Ты так не думаешь?

– Да, но я уверена, что все будет нормально.

Я сделала мысленную заметку после ужина принять Аддералл, который мне сегодня дал Оукли, и написать это эссе.

– Что ж, Коул, – начала мама, – расскажи нам немного о себе. Чем твои родители зарабатывают на жизнь?

– Мой отец владеет Траст Фарма…

– Траст Фарма, мать твою, – проворчал папа.

– Дэн! – воскликнула мама.

Коул вытер губы.

– Нет, все в порядке. По правде говоря, у меня такое же мнение насчет этой компании.

– Но это не мешает тебе наслаждаться плодами ее работы, да? – продолжил критиковать папа. – Я работаю с автомобилями последние двадцать лет, и не могу похвастаться тем, что когда-либо имел удовольствие поработать с Феррари.

Коул выпрямил спину.

– В таком случае, мне придется подогнать свой Феррари к вашему салону, чтобы у вас была возможность заглянуть под капот.

Сжав вилку, папа откинулся на спину стула.

– Я благодарен за предложение, но мне не нужны ваши кровавые деньги или благотворительность.

– Папа, – гаркнула я, – ты ведешь себя грубо.

Я волновалась, что Коул будет нас осуждать, а не наоборот.

– А что насчет твоей матери? – спросила мама с натянутой улыбкой. – Чем она занимается?

– Ничем в общем-то, – ответил Коул с невозмутимым лицом. – Она мертва.

– Жаль это слышать. – Папа едва не подавился своим напитком.

– Господи, это ужасно. Мне так жаль…

– Вы прекрасно готовите, миссис Черч, – вставил Коул. – Это лучшее, что я ел за долгое время.

Я ни капли не удивилась, что он сменил тему. Уловка сработала, поскольку мама практически засияла.

– Что ж, спасибо. Ты можешь ужинать с нами, когда только захочешь.

Папа пробормотал что-то себе под нос, но я не смогла разобрать. Мама наложила еще еды в тарелку Коула.

– У тебя есть братья или сестры?

Коул буквально нырнул во вторую порцию.

– Один старший брат и младшая сестра.

Немного пугало, как легко это предложение выскочило из его рта. Словно он даже не подумал о Лиаме.

– Его брат Джейс встречается с Дилан, – уточнила я, чтобы они видели картину целиком.

– Оу, – воскликнула мама. – Тогда это объясняет то, как вы начали встречаться.

Я открыла рот, чтобы сказать, что мы не встречаемся, но папа произнес:

– Парень Дилан – твой брат?

– Ага. – Коул оторвался от еды. – Я так понимаю, вы уже встречались?

Отец кивнул.

– Он привез машину, которую купил Дилан на день рождения, ко мне в салон, чтобы провести вторую проверку безопасности. – Я не понимала, что означало его выражение лица. – Хороший парень. К тому же, работяга.

Коул кивнул.

– Это правда.

– Никогда бы не подумал, что вы братья. Вы такие… разные.

Я увидела вспышку боли, промелькнувшую на его лице. Боли, с которой я была уже знакома.

– То, что они братья, не означает, что они должны вести себя одинаково, – отрезала я. – Возьмем, к примеру, нас с Кэтрин. Мы не смогли бы быть более разными, даже если бы попытались.

Мы настолько разные, что люди спрашивали, не удочерили ли меня, и открыто называли ее красивой и худой, когда я стояла рядом.

– Так оно и есть, – согласилась мама, вздохнув.

Пожелав избавить Коула от страданий, я отодвинула стул.

– Ужин был замечательный, но мне нужно сделать много домашней работы. – Я взглянула на Коула. – Пойдем, я провожу тебя до двери.

– Ты уверена… – начала говорить мама, но Коул поднялся со стула.

– Спасибо, что пригласили меня. Было приятно познакомиться с вами.

Мама принялась убирать со стола.

– Ты можешь приходить в любое время, слышишь?

Папа промолчал.

– Твой отец ненавидит меня, – прошипел Коул, когда мы вышли из-за стола.

– Он не ненавидит тебя. Просто бесится, что какой-то парень появился на его пороге без приглашения, заявил, что встречается с его дочерью, подарил цветы его жене, а затем сам себя пригласил на ужин.

– Технически твоя мама пригласила меня на ужин, – сказал он с ухмылкой.

Я показала на него пальцем.

– Ты должен был сказать «нет».

– Это было бы невежливо.

Серьезно?

– Сильно отличалось бы от остальных случаев, когда ты был груб с людьми?

– Слушай, ты сказала, что я должен познакомиться с ними, – прошептал он, наклонившись. – И теперь, когда я выполнил свою часть договора, пришло время тебе выполнить свою.

Не сегодня, Сатана.

– Мы ни о чем не договаривались, Коул. Я же сказала, что подумаю об этом.

На его лице заходили желваки.

– Прошла уже почти неделя.

– Ты прав, и я думаю, что наконец-то приняла решение.

Самодовольная усмешка заиграла на его губах.

– Я знал, что ты…

– Нет.

Улыбка испарилась.

– Что? В смысле, нет?

– Нет, я не стану твоей липовой девушкой. – Я открыла входную дверь. – А теперь убирайся.

Он моргнул.

– Ты шутишь, да?

Я указала на свое лицо.

– Я выгляжу так, будто шучу?

Ковингтон выдохнул.

– Тебе, очевидно, нужно еще время, чтобы подумать об этом. Давай поговорим завтра.

Казалось, он не понимает английского.

– Мне не нужно еще время, чтобы подумать…

Положив пальцы на мои губы, он сократил расстояние между нами.

– Мы поговорим об этом завтра, Святоша.

Я кивнула. Не потому, что была согласна с ним. Я просто хотела, чтобы он ушел, и я могла принять Аддералл и сесть за свое эссе.

Коул выглядел так, словно хотел еще что-то сказать, но я обрубила это на корню.

– Что, мам? – крикнула я через плечо. – Тебе нужна помощь с посудой?

Он игриво дернул меня за хвост.

– Негодница.

И вышел за дверь.

Глава двадцать третья

Коул

Я был в двух футах от своей машины, когда услышал, как позади меня открылась входная дверь.

– Задержись на минутку, юноша.

Не совсем тот знойный южный говор, на который я надеялся.

С другой стороны, возможно, он вышел, чтобы извиниться. Мужик вел себя, как чертов придурок во время ужина. Я бы уважал его больше, если бы он просто вышел и сказал, что я недостаточно хорош для его дочери.

Черт возьми, да я был бы первым, кто бы с ним согласился.

Я обернулся.

– Да?

Он протянул мою спортивную куртку.

– Ты забыл это на спинке стула.

Я забрал ее.

– Спасибо.

Он скрестил руки на груди.

– Есть минутка?

Если бы я смотрел на это со стороны, то сказал бы, что мы собираемся устроить дуэль.

Несмотря на плохое предчувствие, которое зрело у меня в животе из-за предстоящего разговора, я согласился.

– Конечно.

Глава двадцать четвертая

Сойер

– Ты уверена, что это не первоапрельский розыгрыш? – спросила мама, когда я направилась к лестнице.

– Сейчас ноябрь, – напомнила я ей.

– Я знаю. Наверное, я просто пытаюсь понять… – Она затихла, но ей и не нужно было заканчивать предложение.

С чего бы Коулу встречаться с кем-то вроде меня?

– Тебе не приходило в голову, что не каждый парень хочет чирлидершу или королеву красоты?

Оскорбленная, она сжала в руках кухонное полотенце.

– Я просто не хочу, чтобы тебе разбили сердце, вот и все. Такие парни как Коул, они не… – Она замолчала во второй раз.

Хотят таких девушек, как я.

– Мне нужно делать домашнюю работу.

Мама переминалась с ноги на ногу.

– Может быть, после того, как закончишь, ты могла бы сходить в зал.

Эта женщина пыталась заставить меня сходить в тренажерный зал с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. По правде говоря, иногда я лгала, чтобы успокоить ее, и вместо этого ходила в Макдональдс.

– Если не очень устану, то схожу.

Ее лицо засияло.

– Хорошо. – Она одарила меня искренней улыбкой. – Может быть, то, что ты встречаешься с этим парнем, придаст тебе мотивации правильно питаться и больше заниматься спо…

– Ты не могла бы прекратить, мама?

Она невинно пожала плечами.

– Что прекратить?

Обращаться со мной так, будто я недостаточно хороша.

Проигнорировав ее, я отправилась наверх.

– Извини, но я с тобой не закончила, юная леди.

– Прости, я просто хотела немного размяться.

– Я не пытаюсь давить на тебя, Сойер Грейс. Но дело в том, что такие красивые и популярные парни не встречаются с девушками с ожирением. Тебе нужно начать заботиться о себе, пока он не ушел от тебя к кому-то более…

Звук захлопывающейся двери в мою комнату заглушил остаток предложения. Покопавшись в рюкзаке, я нашла пузырек Аддералла, бутылку воды и положила таблетку в рот.

И тогда я услышала это.

– Я знаю, что нужно таким парням, как ты! – кричал мой отец.

О, черт.

Пригнувшись, я подошла ближе к открытому окну.

– Мне ничего не нужно, – спорил Коул. – Это что, преступление, что я хочу встречаться с вашей дочерью?

– Да ладно тебе. Ты думаешь, я вчера родился?

Коул начал что-то говорить, но мой отец его перебил.

– Ты приходишь сюда со своей роскошной дорогой машиной, спортивной курткой, цветами, ведешь себя, как наглец и ожидаешь, что все будут есть у тебя с рук. Может, ты и одурачил мою жену и дочь, – отец ударил себя в грудь, – но не меня. Такой парень, как ты, не станет встречаться с девушкой вроде Сойер, потому что она ему на самом деле нравится.

– Что, черт возьми, это должно значить? – огрызнулся Коул.

– Не прикидывайся дурачком. Ты чертовски хорошо знаешь, что это значит. Футболисты бегают за красивыми чирлидершами, а не за… умными толстыми девушками, которые сосредоточены на учебе и держатся сами по себе. – Отец поднял палец. – Держись подальше от моей дочери, черт побери.

Мое сердце замерло. Я ожидала такого от мамы… но папа?

Он всегда говорил мне, что я идеальная и красивая.

К глазам подступили слезы. Если мужчина, который должен был любить меня больше всех на свете, втайне чувствовал, будто я настолько непривлекательная, что меня нельзя полюбить… Все остальные должны были испытывать ко мне полное отвращение.

Господи, я так устала быть толстухой.

Так устала чувствовать себя чужой.

Так устала от людей, которые видели лишь одно, когда смотрели на меня.

– Знаете что? – прорычал Коул сквозь зубы. – Я начинаю уставать от людей, которые говорят, будто то, что Сойер встречается со мной, это какой-то подарок, которого она не заслуживает, когда все совсем наоборот.

Попятившись, он направился к своей машине.

– Хотя вы правы, мистер Черч. Сойер действительно такая, как вы сказали, и не только… но именно поэтому она мне так сильно нравится. В отличие от всех вас, она не притворяется кем-то еще. – Коул невесело рассмеялся. – Чертовски жаль, что вы и ваша жена не можете по достоинству оценить этого невероятного человека, которого вы привели в мир, за то, кто она, а не за то, кем она не является. – Он завел язык за щеку. – К счастью для меня, у меня такой проблемы нет.

Папа потерял дар речи.

Я тоже.

Открыв дверь машины, Коул запрыгнул на сиденье и опустил окно.

– А, и к вашему сведению, сэр. Никто – даже Бог – не сможет удержать меня вдали от вашей дочери, так что я советую вам начать привыкать ко мне.

Я ни за что не забуду обескураженное лицо папы, когда Коул уехал. Никогда в жизни я не думала, что Коул Ковингтон встанет на мою защиту.

Нет, то, что он сделал, значило намного больше.

Он видел меня. С недостатками и всем прочим.

Мы были рождены в двух разных мирах и в половине случаев не ладили, но на одно единственное мгновение… он оказался способен воспринимать и ценить меня так, как никто другой до этого не был.

Дрожащими пальцами я взяла свой сотовый.

Сойер: Я это сделаю.

Он ответил практически мгновенно.

Коул: В самом деле?

Сойер: Нет. Из-за пари, помнишь?

Коул: Почему ты так резко передумала, Черч?

Сойер: Это так важно, Ковингтон?

Коул: Ну, если ты ставишь вопрос так. Нет.

За этим последовало другое сообщение.

Коул: Спасибо, что помогаешь мне. Напишу позже.

Он сказал это так, будто я одалживала ему конспекты.

Сойер: Погоди-ка.

Учитывая, что у меня были чувства к нему, можно было с уверенностью сказать, что фальшивые отношения с ним могли стать причиной потенциальных проблем. Мне нужно было придумать способ защитить себя.

Коул: В чем дело?

Сойер: Думаю, нам нужно установить основные правила.

Я смотрела на точки на экране, которые то пропадали, то появлялись.

Коул: Какие правила?

Размышляя, я грызла ноготь на большом пальце. Я хотела подойти к этому вопросу с умом, но мне требовалось закончить эссе.

Сойер: Пока не уверена. Встретимся завтра на школьной парковке в 6:45. К тому времени я напишу контракт.

Коул: Контракт?

Сойер: Для тебя это проблема?

Коул: Нет.

Глава двадцать пятая

Сойер

Я была такая уставшая, что чуть не наехала на бордюр, когда парковала машину. Однако были и хорошие новости: я закончила свое эссе и отправила его четыре часа назад. Аддералл оказался просто находкой… за одним большим исключением – я была так возбуждена, что не смогла сомкнуть глаз.

Ну, до этого момента, конечно. Теперь я готова была проспать целый день. К сожалению, со сном придется подождать, пока я не закончу с работой.

То есть практически шестнадцать часов.

Я оглядела пустую парковку. Коул будет здесь с минуты на минуту. Я потянулась за своим пластиковым стаканчиком с кофе и сделала несколько глотков, разглядывая пузырек Аддералла в сумке. Я планировала использовать те двадцать таблеток, которые у меня были, только в крайнем случае, но если приму одну сейчас, то буду бодрой и сосредоточенной в школе.

Я кинула таблетку в рот и сделала глоток кофе. Как раз в этот момент машина Коула остановилась рядом со мной. Я убрала безымянный пузырек в сумку и достала папку с контрактами. Затем отошла от фургона и направилась к нему.

Как всегда, Ковингтон снял свой темно-синий блейзер и закатал рукава белой рубашки так, чтобы оказались видны его большие руки и толстые вены.

– Привет…

Сохраняя спокойное лицо, я протянула ему контракт. Мы могли поговорить и после того, как он все прочитает и согласится с пунктами. Лучший способ пережить это – вести себя так, словно это деловая сделка. А в любой деловой сделке обе стороны имеют свою выгоду.

То, что Коул заступился за меня вчера, было неожиданно и потрясающе, но он по-прежнему эгоистичный мудак, и, если бы я сказала ему, будто делаю это по доброте душевной, он бы начал наглеть.

К тому же, если есть правила и ограничения… будет проще держать дистанцию.

И защитить мое сердце.

– Ты хочешь, чтобы я пожертвовал десять тысяч долларов твоей церкви после того, как мы расстанемся?

Выпрямив спину, я взглянула на него.

– Это проблема?

Я бы никогда не приняла его деньги для себя, но у меня не было никаких проблем с тем, чтобы он дал их людям, которые в них нуждались. К тому же, я знала – мысль о том, что он пожертвует деньги церкви, точно сведет его с ума… Так же, как меня сводила с ума мысль о том, что мне придется встречаться с ним несколько месяцев.

Стиснув зубы, Коул прислонился к своей машине.

– Нет. Чек или наличные?

– Чек подойдет. – Подняв свой экземпляр, я провела ногтем по чернилам. – Ты прочитал все правила?

– Еще нет. – Он просмотрел свой контракт и нахмурился. – Я не могу целовать тебя? – Взгляд его стал свирепым. – Как, черт возьми, ты думаешь, люди поверят, что мы встречаемся, если мы не целуемся?

Полагаю, в чем-то он был прав.

– Хорошо. – Я достала из сумки черную ручку и внесла правку в наши контракты. – Но ты ограничен тремя поцелуями в неделю. – Я подняла на него глаза. – Без языка.

Пожав плечами, Коул продолжил читать.

– Тебе же хуже. Мой язык умеет делать великие вещи… Погоди-ка. Ты хочешь, чтобы я посещал церковь?

– Там говорится о другом. – В отличие от него, я бы никогда не посягнула на чьи-то убеждения. – Молодежная группа – это не церковная служба. Кроме того, я прошу тебя прийти один раз.

– Зачем? Чтобы Божьи приспешники, которые их проводят, попытались завербовать меня? Нет, спасибо.

– Человек, который проводит их, не станет пытаться тебя завербовать. Обещаю.

Он посмотрел скептически.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что я провожу эти встречи. Ладно, я и еще один человек. Мы меняемся каждые две недели.

– Почему ты хочешь, чтобы я туда сходил?

– Я надеюсь, это поможет тебе начать уважать и понимать тех, кто верит в Бога. Я знаю, о чем ты думаешь, но большинство людей, связанных с церковью, не обивают пороги, обрекая остальных на адские муки. На самом деле, некоторые из нас действительно крутые и без предубеждений. Если ты дашь им шанс, тебе может понравиться. Мы общаемся, разговариваем о наших проблемах…

Он поднял руку.

– Да, да, да. Прибереги свою библейскую болтовню для кого-то, кому на самом деле не плевать на твоего Господа и Спасителя. – Коул ткнул пальцем в лист. – Я схожу туда, но только если ты согласишься присутствовать на всех моих футбольных матчах до конца сезона.

– В каком, черт возьми, месте это честно? Я прошу тебя прийти один раз…

– Сезон почти закончился. Осталось всего две игры до матча за звание чемпиона.

Расставляй приоритеты, напомнила я себе.

– Ладно.

– Отлично. Жду не дождусь, когда смогу увидеть тебя на трибуне на сегодняшней игре.

Черт.

– Я не смогу.

– Почему?

– Мне нужно на работу.

Коул смотрел на меня оценивающим взглядом, казалось, целую вечность, прежде чем заговорить.

– Хорошо. Но убедись, что сможешь быть на следующей. – Он снова опустил глаза в контракт. – Вышеуказанная сторона соглашается не заниматься сексом с другими девушками на протяжении данных отношений. – Он поднял бровь. – Серьезно?

Боже милостивый. Я думала, что это правило было само собой разумеющимся, но, очевидно, нет.

– Да. Так я не буду выглядеть глупо, если ты… – я показала кавычки, – «изменяешь» мне налево и направо. Если тебе сложно согласиться на то, чтобы держать свой член в штанах…

Коул прервал меня хриплым смехом.

– Ты бы видела свое лицо. – Небольшая усмешка появилась на его губах. – Я не буду заниматься сексом с другими девушками.

Несколько машин остановились на парковке.

– Прекрасно. Есть еще что-то, что ты хотел бы добавить в контракт, прежде чем мы подпишем его?

Коул подошел ближе.

– Ничего не приходит в голову, но, если придет, я тебе скажу, и мы добавим это.

Мне это не подходило. Если мы согласимся менять что-то по щелчку пальцев, у нас не будет четких правил.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему?

– Мы должны быть организованными.

Его взгляд потемнел.

– Ладно. – Коул взял у меня ручку и подписал. – Все?

Я забрала ручку и вывела свою подпись рядом с его, когда еще несколько машин въехали на парковку.

– Тебе нужна еще одна копия?

– Нет. Что мне нужно, так это чтобы ты закрыла оба контракта в своем фургоне, пока их никто не увидел.

Кое-кто ужасно вредный.

Я неохотно сделала, как он сказал. Закрыла дверь фургона, а затем почувствовала, что он подкрадывается ко мне сзади.

– Эй ты, придурок, – сказала я, разворачиваясь. – Что это ты делаешь?

Его руки обвили мое тело, и он прижал меня к себе.

– Говорю «доброе утро» своей девушке.

– Ох. – Я сглотнула. – Да.

– Тебе нужно прекратить вести себя, как котенок, который упал в воду, каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. – Его губы опустились к изгибу моей шеи, и он выдохнул. – Ты хорошо пахнешь.

– Это мой гель для душа с кокосом и ванилью.

Легкое, как перышко, движение его языка вызвало у меня мурашки.

– На вкус даже лучше.

Я тяжело сглотнула.

– Знаешь, парочкам необязательно публично проявлять свои чувства. Мы могли бы быть из тех, кто этого не делает.

Зубы Коула покусывали мою нежную кожу.

– Я хочу, чтобы мы были парочкой, которая это делает.

Мои глаза закрылись, когда он стал нежно посасывать мою кожу, оставляя след. Мне и в самом деле следовало добавить пункт, который запрещал бы поцелуи в шею и засосы. Это не только отвратительно выглядело… но и дарило потрясающие ощущения.

Слишком, черт возьми, потрясающие.

Только сейчас я заметила, что ученики двигались в сторону школы… за исключением одной маленькой группы, глазевшей на нас так, словно мы были каким-то научным экспериментом, который пошел не по плану.

– Коул.

Все больше людей останавливались и присоединялись к вечеринке. Фантастика.

Все они, наверное, гадали, на какой планете оказались, ведь Коул, терзающий меня на школьной парковке… В общем, не так работала здешняя пищевая цепочка.

– Люди начинают пялиться, – прошептала я ему в ухо.

– Тогда мы должны показать им что-нибудь стоящее.

Я стукнула его по плечу.

– Мне нужно идти в класс.

Он мучительно отстранился.

– Я провожу тебя.

Я кивнула, но заметила, что люди все еще пялились на нас.

– Шоу кончилось. Тут не на что смотреть.

Несколько девочек захихикали.

– Не обращай на них внимания, – прошептал он.

Коулу легко говорить. Их презрение было направлено не на него.

Я уже собиралась идти, но тут Кейси и ее команда неторопливо прошли мимо нас.

– Черт.

– Нам рано или поздно придется с ними столкнуться.

– Я за то, чтобы это случилось позже.

Я немного успокоилась, когда они пронеслись мимо, не утруждая себя тем, чтобы бросить на нас взгляд.

– Я не думаю, что она заметила…

Слова застряли у меня в горле, когда Кейси повернула голову.

– Наслаждайся моими объедками, свинья.

Еще больше смеха. Еще больше взглядов.

Крошечные капельки пота проступили у меня на лбу. Я так не могу.

Коул сощурился, глядя на нее.

– Знаешь, как говорят… чтобы кончить шедевром, нужно начать с наброска.

Кейси приложила палец к губам, притворяясь, будто задумалась.

– Забавно, потому что я не припомню, чтобы когда-либо кончала с тобой.

Несколько людей охнули.

– Туше! – крикнули какие-то парни.

Мой желудок сжался. Коул был не из тех, кого можно так легко обставить. Не говоря уже о том, чтобы это сделала Кейси.

Демонстрируя свои ямочки, Коул улыбнулся и сказал:

– А я не припомню, чтобы мне когда-либо было не насрать.

Кейси бы выиграла их маленький поединок, если бы не обиженный вид и легкое дрожание нижней губы. Ее стая окружила ее защитным коконом, когда они неторопливо направились к зданию.

– Тебе не нужен этот ублюдок.

– Она такая толстая.

– Тебе нужно пропустить сегодняшнюю игру и снова потрахаться с Тоддом. – Это была Бьянка.

– Он так низко пал, подруга.

Я ненавидела странное чувство, зарождавшееся у меня в груди. Чувство, говорящее, что я ошиблась.

– Это была плохая идея.

– Почему? – Коул ткнул большим пальцем себе за спину. – Из-за Кейси? – Он фыркнул. – Поверь мне. Она в порядке. Это ее схема. Если она и проиграла, то будет бороться за чужое сочувствие. Кроме того, это она изменила мне, помнишь?

– Ага. Но в отличие от тебя, я также помню, как ты изменил ей. – Я поправила свой рюкзак. – Мне это не нравится. Ей, очевидно, больно.

– Она, очевидно, манипулирует. – Коул потер переносицу. – Поэтому она доставала меня раньше.

Я не понимала, о чем он.

– Доставала? Как?

– Ну же, Святоша. Я думал, ты умнее. – Его лицо стало напряженным. – Когда она сказала, что я никогда не доводил ее до оргазма, она ожидала, что я буду стоять там и рассказывать всем у тебя на глазах, как я кончал с ней. Все, чтобы довести тебя.

В таком случае, у нее получилось. Я терпеть не могла, как все внутри переворачивалось, когда я себе это представляла.

– Почему меня должно это заботить? – сказала я вслух. – Наши отношения липовые.

– Да, но ведь она об этом не знает.

– Точно.

Коул схватил меня за плечи. Это движение подчеркнуло нашу разницу в росте.

– Если ты хочешь, чтобы это сработало, тебе нельзя позволять ей проникать в твою голову. Пообещай мне, что не позволишь ей этого.

Я никогда не давала обещания, когда не была уверена, что смогу сдержать их.

– Я буду стараться. – Я взглянула на часы и сморщилась. – Мы опаздываем на урок.

Он протянул руку.

– Пойдем.

Я неохотно взялась за нее.

– Я могу кое-что у тебя спросить? – прошептала я, убедившись, что нас никто не услышит.

Это не давало мне покоя с тех пор, как я согласилась быть его девушкой.

– Дерзай.

– Если Кортленд выиграет, он получит твою машину, так?

– Он не выиграет, – процедил Коул.

– Окей, ладно. Тогда, когда ты выиграешь, что ты получишь?

Я увидела заносчивый блеск в его глазах.

– Сорву твой цветок.

Глава двадцать шестая

Коул

Телефон вибрировал у меня в кармане в десятый раз, с тех пор как начался урок. Я посмеивался про себя. Никогда не думал, что Сойер настолько болтливая.

Сойер: Мы не занимаемся сексом.

Нажав кнопку ответа, я набрал сообщение.

Коул: Я знаю. В школе с этим туго. Мы должны свалить отсюда и поехать ко мне домой.

Я усмехнулся, отправляя сообщение. Если ее трусики до сих пор не влажные, теперь точно будут.

Черт. Плохой выбор слов. Одна мысль о трусиках Сойер завела меня. Интересно, они кружевные и прозрачные? Нет. Зная ее, они, наверное, обычные, хлопковые. Невинные и чистые… прямо как ее киска.

Сойер: Ты с ума сошел? У нас никогда не будет секса. Ни сегодня, ни завтра… никогда. Понял?

Улыбаясь про себя, я грыз кончик ручки.

Коул: Если ты настолько уверена, что не хочешь трахаться со мной, тебе стоило добавить это в контракт.

Но она этого не сделала.

Не было никакого упоминания ее предстоящего лишения девственности. Я бы решил, что дело в ее наивности и в том, что она не знала всей сути пари, но Бьянка проболталась, мол, Сойер пряталась в раздевалке. Она все слышала. Но в контракте по-прежнему не было ничего о том, что секс не обсуждается. На самом деле, ее контракт четко говорил, что я не могу спать с любыми другими девушками.

Интересный выбор слов. Оговорка по Фрейду, если это вообще оговорка.

Сойер: Я не внесла это в контракт, поскольку думала, что об этом и говорить нечего.

Коул: Ладно. Можем делать и не говорить. Детка.

Сойер: Во-первых, никогда больше не называй меня деткой. Во-вторых, ничего, что я не захочу, мы делать не будем.

Оу, она захочет.

Сойер: И просто чтобы мы правильно поняли друг друга. Я говорю обо всем, что включает твой член.

Я попробовал по-другому.

Коул: Что насчет моих пальцев?

Коул: Или языка?

Коул: Я всегда могу использовать их одновременно, кстати. По правде говоря, я в этом спец.

Сойер: Я в порядке, чемпион. Спасибо.

Боже. А она крепкий орешек, крепче, чем я думал.

Пришло время сбросить бомбу.

Коул: Слушай, мне нравятся девушки, которые предпочитают быть дающей стороной, но я бы чувствовал себя неправильно, если бы ты делала мне минет ближайшие шесть месяцев, а я ничего бы не отдавал взамен.

Чтобы ответить ей потребовалось целых десять минут.

Сойер: Извини?

Коул: В нашем контракте ясно сказано, что мы спим. Но если традиционный секс, пальцы и язык тебе не подходят, остается только минет.

Сойер: Боже, Ковингтон. Все в этом предложении настолько не так, что я даже не знаю, с чего начать.

Наконец-то мы на одной волне.

Коул: Согласен.

Сойер: В контракте ничего не сказано о том, что мы спим. Ты безграмотный? Если это правда, то тут нечего стыдиться. Я могу тебе помочь.

Коул: Я не безграмотный, Черч. Твой маленький контракт четко говорит, что я не могу спать с другими девушками.

Сойер: К чему ты клонишь?

Коул: Значит, я буду спать с тобой.

Сойер: Ты украл у Оукли его заначку с травой? Это означает только то, что ты не можешь совать свой член куда вздумается, придурок.

Господи Иисусе. Шесть месяцев – чертовски долгий срок.

Коул: Прости, но это неприемлемо.

Сойер: Облом. Ты уже согласился.

Коул: Если мы не трахнемся, я проиграю пари.

Сойер: Это не моя проблема. Я согласилась быть твоей липовой девушкой, а не твоей шлюхой.

Коул: Секс со мной не сделает тебя шлюхой.

Сойер: Ты прав.

Эврика. Самое время ей прийти в себя.

Сойер: Он сделает меня идиоткой.

Я убрал телефон в карман.

Мы еще не закончили.

Не раньше, чем мой член войдет в нее до упора, а она будет выкрикивать имя своего Господа и Спасителя.

Глава двадцать седьмая

Сойер

Встреча школьного совета затягивалась, поэтому я уже на десять минут опаздывала на встречу с Оукли в библиотеке.

– Прости, – сказала я, когда подошла к столу, за которым он сидел.

Оукли был настолько занят своими каракулями, что даже не поднял глаза. Раньше я гадала, что же он там постоянно царапает, но после того, как несколько раз заглянула ему через плечо, была почти уверена, что поняла.

У него, возможно, было не все гладко с математикой, биологией или историей, но точно хорошо со словами. Особенно, когда дело доходило до того, чтобы их рифмовать. Он называл это рэпом, однако парень писал чистую поэзию. Жаль, что отказывался показывать свои стихи кому-то… включая меня.

Я ткнула в него пальцем.

– Оукли.

Широко раскрыв глаза, он вытащил наушники.

– О, черт. Виноват.

Я села напротив него.

– Ты когда-нибудь дашь мне их почитать?

Он спрятал маленький блокнот в карман.

– Нет. – Парень посмотрел на меня с любопытством. – Какой у тебя рост?

Что вы знаете о случайных вопросах?

– Чуть больше пяти футов. А что?

Он поднялся.

– Подходит. Пошли.

– Куда?

Оукли вывел меня из библиотеки.

– К моей машине.

* * *

Я замерла от шока, рассматривая огромную мультяшную голову с большими голубыми глазами, темными кустистыми бровями и белым пушистым ирокезом, поделившим шлем на две части.

Я понятия не имела, что Оукли делал с Изи, нашим школьным талисманом, и не уверена, что хотела знать. Он и так ходил по тонкому льду со своими оценками. Последнее, что ему было нужно, это попасть в неприятности из-за кражи.

Я потерла виски.

– Возможно, я пожалею, что спросила, но откуда у тебя, черт возьми, Изи?

– Мне его дали. – Он сунул мне большую голову. – И теперь я отдаю его тебе.

Что, простите?

– Вот это да, спасибо, но он мне не нужен.

Я попыталась вернуть его, но Оукли отказался.

– Ну же, Сойер. Мне правда нужна твоя помощь.

Я моргнула.

– Тебе придется уточнить, Оук.

Он достал косяк из-за уха и прикурил.

– Младший брат Морган, Скотт – Изи.

Яснее не стало.

– И?

Поднеся косяк к губам, Оук затянулся.

– К сожалению, чувак заболел мононуклеозом на этой неделе и выйдет из строя до конца сезона. – Он нахмурился. – Скотт не хочет, чтобы школа нашла кого-нибудь ему на замену, потому что боится потерять место, поэтому Морган попросила меня взять это на себя на следующие две игры.

– Хорошо, это объясняет откуда у тебя костюм. – Я вздернула бровь. – Но все еще не понятно, зачем тебе нужна моя помощь.

– Брат Морган всего на пару дюймов выше тебя. – Он указал на себя. – Во мне больше шести футов, так что костюм мне не подойдет. – Оук выдохнул густое облако дыма. – К тому же, Коул все еще запрещает мне смотреть его игры… особенно после того, что случилось в прошлом году.

Боже. Коул и его глупое суеверие, связанное с Оукли – это просто смешно.

– Сотрясение мозга Коула не было твоей виной, – напомнила я ему. – Это вина Томми.

– Я знаю, и он знает, однако все еще думает, что я приношу несчастья. И, так как «Рыцари» снова непобедимы, я не хочу делать ничего, что может выбить их из колеи.

– Что ж, если в этом дело, почему бы тебе не сказать Морган, что ты не можешь? Уверена, она найдет кого-нибудь еще.

Оукли одарил меня накуренной усмешкой.

– Давай просто скажем, что она попросила меня об этом как раз, когда оказывала мне совершенно особую услугу своим ртом… если ты понимаешь, о чем я.

Я была практически уверена, что даже глухой понял бы, о чем.

Он стряхнул пепел.

– Короче, тебе придется оказать своему новому парню и его команде услугу и побыть Изи на сегодняшней игре.

Благослови его Господь. Бедняга прокурил все мозги.

– Мм… Нет. Я пас.

– Ты должна, Сойер. «Рыцарям» нужен Изи.

– Это не моя проблема. – Я положила большую голову на крышу его машины. – А твоя.

– Да ладно тебе. Ты знаешь, что я не стал бы просить, если бы это не было важно. – Оук нахмурился еще сильнее. – Кроме того, мы оба знаем, тебе не плевать на Коула, следовательно, ты в курсе, как много футбол для него значит. Прямо сейчас он соревнуется с тем говнюком Тоддом за позицию квотербека в Дьюке и думает, что не сможет ее получить, если «Рыцари» не выиграют чемпионат.

Черт. Я и понятия не имела.

– Слушай, я помогла бы тебе, если бы могла, но не могу. Мне нужно быть на работе через… – я проверила время, – двадцать пять минут. Игра начнется только через два часа.

– Скажи, что не придешь.

Я покачала головой.

– Нет. Мой босс и так не в восторге от того, что я опаздывала и, если я скажу, что не приду, почти уверена, что он уволит меня.

– Только если у тебя не будет хорошего оправдания. – Оукли жестом попросил у меня телефон. – Давай сюда. Я все сделаю.

– Сделаешь что?

– Скажу ему, что ты заболела.

Я убрала телефон подальше от него.

– Ты с ума сошел?

– Доверься мне, я профессиональный бездельник, Коротышка. Я все сделаю.

– Нет.

Закатив глаза, Оукли достал свой телефон.

– «Кукареку», верно? У меня это место на быстром наборе, на случай, если захочу перекусить.

Естественно.

Он поднес телефон к уху.

– Твой отец тоже забавно разговаривает?

– Я не забавно разговариваю, мудила.

– Приму это за «да». – Он прочистил горло. – Привет, это мистер Черч, звоню от имени своей дочурки Сойер. Возникла чрезвычайная ситуация, и мне нужно прямо сейчас поговорить с главным.

У меня отвисла челюсть. Мало того, что его попытка говорить с южным акцентом была просто ужасна, он к тому же звучал, как кретин.

– Что? – спросил он. – Ага, я подожду. Но давай быстрее, черт побери. Корова снова сбегает из сарая.

О. Боже. Мой.

– У нас нет коровы, – прошипела я.

Он прикрыл динамик.

– Теперь есть… Здравствуйте, мистер Джи. Это батя Сойер. Я звоню сказать, что она не сможет прийти на работу сегодня. На нашей ферме произошло ЧП.

Можно было с уверенностью предположить, что если у кого-то нет коровы, то, вероятнее всего, фермы у него тоже нет, но не в воображаемом мирке Оукли.

– Какого рода ЧП? – повторил Оукли, глядя на меня. – Бэсси… в нее… стреляли. – Наступила долгая пауза, а затем: – Бэсси… наша корова.

Иисусе.

Я серьезно пожалела, что не сделала этого сама.

– Ага. Нам пришлось завалить старушку после того, как она напала на Сойер днем. – Оукли улыбнулся мне, выглядя невероятно довольным собой. – Доктор сказал, мол, она совсем чуть-чуть пострадала, но он надеется, что к завтрашнему дню наша девочка полностью выздоровеет. – Его голос приобрел мрачный оттенок. – Жаль, этого нельзя сказать о нашей бедной Бэсси.

Ни за что на свете мистер Гонзалес не купится на это.

Оукли торжественно кивнул.

– Благодарю вас за соболезнования. Я передам Сойер. Берегите себя, сэр. – Он отключился и пожал плечами.

– Проще пареной репы.

– Корова? – Я стиснула зубы.

Оук поднял руки.

– Что? Ты сказала, у вас ее нет, так что я избавился от нее. К тому же, эта мертвая корова выбила тебе не один, а два выходных. Он очень расчувствовался из-за трагической гибели старушки Бэсси.

Уставившись на него, я указала на Изи.

– Где все остальное?

– В багажнике.

Раздражение стремительно нарастало у меня в груди, пока я рылась в сумочке в поисках пузырька Аддералла.

– У тебя есть попить?

Оукли достал из машины бутылку воды.

– Ты в порядке?

– Я в порядке, но у нас есть два часа до начала игры. – Я взяла у него бутылку и закинула таблетку в рот. – А это значит, осталось полно времени, чтобы позаниматься и сделать домашнее задание.

Глава двадцать восьмая

Сойер

У меня в животе закручивался клубок нервов, пока я – вернее, Изи – шла по коридору.

Я должна была выйти на поле с чирлидершами, но, поскольку они были в раздевалке и думали, будто под моим нарядом прячется девятиклассник, об этом и речи быть не могло.

Я вытянула шею, заворачивая за угол, в надежде, что ни с кем не столкнусь. Замеры Оукли были определенно не самыми удачными, потому что я оказалась на пять дюймов короче положенного, и мне ничего не было видно в этой глупой штуке. К счастью, зубастая ухмылка, приклеенная к лицу Изи, была сделана из сетчатого материала, так что я могла смотреть через нее.

Скотт сказал Оукли, мол, он не должен разговаривать или делать что-либо, чтобы выдать свою личность, пока он в костюме, что меня вполне устраивало, ведь вся школа и так уже достаточно смеялась надо мной.

Я уже собралась пойти в библиотеку, чтобы убить немного времени перед игрой, когда низкий голос выкрикнул мое имя.

Ну, не мое. Изи.

Прищурившись, я изо всех сил старалась разглядеть, кому принадлежал этот голос, но, к своему ужасу, заметила группу парней в форме «Рыцарей».

Черт.

Я начала отступать, но было уже слишком поздно. Футболисты принялись скандировать имя Изи в унисон.

– Изи, Изи, Изи!

Как раз перед тем, как побежали.

Твою. Мать.

Я изо всех сил держалась за свою фальшивую голову, когда две огромные руки обхватили меня за талию и подняли с земли.

– Черт возьми, парень, – сказал кто-то, очень похожий на Дуайта. – Ты качался?

Очевидно.

– Да, братишка, – крикнул кто-то еще, когда встал рядом с Дуайтом, и они посадили меня на плечи. – Он точно хорошо поработал в зале.

– Ты готов увидеть, как мы уничтожим «Медведей» сегодня, Из? – завопил еще один, пока ребята шли по коридору.

Я почти уверена, что это был Леннокс.

Поскольку предполагалось, будто я, как Изи, был полон боевого духа, я наклонилась и дала ему пять. Это только сильнее взбудоражило группу, и два идиота, державшие меня, начали качать меня вверх и вниз на своих плечах.

– Изи! Изи!

Боже милостивый, сделай так, чтобы это прекратилось.

Стон раздражения застрял у меня в горле, когда мы ворвались в мужскую раздевалку. Это было последнее место, в котором я хотела бы находиться. Всякое дерьмо случалось здесь.

Например, Коул…

Мой мозг временно отключился, когда я заметила его у шкафчика.

На нем были серебристые обтягивающие штаны, которые подчеркивали его круглую мускулистую задницу, а торс был полностью обнажен. Я внезапно почувствовала благодарность за фальшивую голову, поскольку моя челюсть отвисла, пока я смотрела на его худощавую, точеную фигуру в комплекте с шестью кубиками пресса.

И этим острым поясом Адониса.

Божечки, ангелы на небесах пели песни о его поясе Адониса.

Он был так великолепен, что на него было почти физически больно смотреть.

– Ты в порядке, Изи? – спросил кто-то.

Изи в порядке. А вот Сойер…

Ей крышка.

– Опустите Изи, – рявкнул Коул, надевая рубашку и переодеваясь в какую-то штуку, походившую на пластиковый панцирь. – Нужно собраться и сосредоточиться.

Я возрадовалась, когда они сделали, как он сказал… пока некоторые из них не начинали раздеваться.

Мои щеки загорелись – ведь комнату заполнили пенисы.

Разных размеров, разных цветов, разной формы. Для девушки, которая в реальности видела только один… это был перебор. Или недобор, в зависимости на какой смотреть. Хорошая новость заключалась в том, что я официально могла ответить на вопрос Бьянки насчет Леннокса.

У чувака и в самом деле оказался лошадиный размер. Ну, по сравнению с остальными.

Особенно с Кортлендом.

Неудивительно, что он такой несчастный. Коул был прав, когда говорил, что у парня огрызок.

Насмотревшись вдоволь, я медленно, на цыпочках, вышла из раздевалки. Сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и потащилась по коридору. Это работало… пока я не заметила помпоны.

– Эй, Изи! – крикнули несколько чирлидерш.

Я безмолвно молилась, чтобы они не попытались поднять меня на плечи, поскольку это уж точно добром не кончится.

Включив свой внутренний талисман, я помахала им. Что, конечно же, заставило их подойти ко мне.

– Ты в порядке, малыш? – спросила меня, кажется, Кейтлин, надув губы. – Морган сказала нам, что ты плохо себя чувствуешь.

Я кивнула ей, ведь это все, что я могла сделать.

– Ох, дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

Еще один кивок.

Кейтлин и другая девушка унеслись по коридору вперед.

– Не забудь. Кейси хочет, чтобы все были на поле через пять минут.

Кейси. Как раз тот человек, от которого мне хотелось бы получать приказы. Я была уверена, что вечер не мог стать хуже.

– Не волнуйся, – прошептала Морган. – Я не забыла про благодарственный секс, который я должна тебе после игры.

Какого черта?

Я подавила вскрик, когда она ущипнула меня за задницу.

К горлу подкатило отвращение… пока я не вспомнила, что она думала, будто я – это Оукли.

Очевидно, у нее тоже все плохо с замерами.

Морган снова собралась ущипнуть меня, но я ткнула в нее пальцем, показывая, что так не пойдет. Хихикнув, она подошла ближе.

– Ты знаешь, что мне нравится, когда ты играешь в недотрогу, детка.

О, черт.

– Мерзость, – прорычала Бьянка. – Разве это не твой брат?

Морган отскочила, словно обожглась.

– Не лезь не в свое дело, сука. – Взмахнув волосами, она с важным видом прошла мимо Бьянки.

– Твои дни сочтены, неудачница.

Когда Морган пропала из поля зрения, Бьянка прошептала:

– Мне жаль говорить тебе это, Изи, но твоя сестра – мега-сука.

Я показала ей большой палец.

* * *

Как и первые три четверти игры, я ни черта не видела. Очевидно, талисман зависал с чирлидершами во время всего веселья. Вместе с кучей других людей.

Людей, которые не давали мне увидеть Коула.

Зато я слышала, что все болели за него, и знала – «Рыцари» опережали «Медведей» на шестнадцать очков. Что было потрясающе, учитывая, что оставалось всего две минуты до конца игры.

Я просто хотела бы увидеть, как он бросит тачдаун. Ведь, когда он делал это… это было просто прекрасно. Он бросал с такой точностью, что у меня перехватывало дыхание.

Прекращай, Сойер. Фанатка внутри тебя показалась на свет.

Но я не могла ничего с собой поделать, несмотря на то, что Коул был безжалостным засранцем за пределами поля. А Коул на поле – настолько опытный и умный игрок, что его невозможно было не заметить.

Он был рожден для этого.

Толпа возликовала, люди встали и начали топать ногами.

– Счастливая Семерка!

Я не могла не улыбнуться. Коул забросил еще один тачдаун.

Люди стали прыгать вверх и вниз, и мне удалось разглядеть его по кусочкам сквозь море тел передо мной.

У меня перехватило дыхание. Он светился, он…

– Пойдем, Изи, – рявкнула Кейси.

Твою мать.

Изи обычно танцевал после победы… а я не танцевала… никогда.

Я убью Оукли.

Чирлидерши заняли свои позиции и продолжили выкладываться по полной. Кейси сделала свое большое сальто, которое, – и даже я признавала это, – впечатляло, а после жестом пригласила меня присоединиться к ним.

Ну, поехали.

Положив одну руку за голову, а вторую вытянув перед собой, я продолжила делать единственное танцевальное движение, которое у меня получалось.

Спринклер.

Я ждала, что все начнут свистеть и швырять в меня чем-то, но, к моему удивлению – меня стали поддерживать.

Кто-то даже принялся повторять за мной.

Оказалось, быть Изи и вполовину не так плохо, как я думала, однако я бы соврала, если бы сказала, будто не торопилась убраться с поля и снова стать Сойер.

Послышался звук гудка – музыка для моих ушей, и когда я подняла глаза, то увидела, как Счастливая Семерка бросился к своим товарищам по команде. Я не видела его лица из-за шлема, но могла почувствовать энергию, исходившую от него. Она вызывала привыкание.

Должно быть, я слишком долго на него пялилась, поскольку Бьянка, крадучись, подошла ко мне и прошептала:

– Продолжай глазеть на моего брата, и Кейси захочет проверить твои доспехи, Рыцарь.

Дерьмо.

Развернувшись, я быстро последовала за чирлидершами с поля.

– Ты была потрясающа, Кейси, – ворковала Морган.

Целовала ей задницу.

– Знаю. – Кейси взбила прическу и надула губы. – Но мне реально нужно сбросить пять фунтов.

Серьезно? У этой девчонки даже в плохие дни второй размер.

Позади них я заметила, как Бьянка перекидывалась взглядами с Кейтлин и еще одной девушкой.

– Да ладно тебе, подруга, – сказала ей Морган. – Ты идеальна.

– Я знаю, но капитан группы поддержки «Медведей» стройнее и взлетает выше меня, когда делает сальто. – Кейси достала из сумки пудру. – Я хочу стать чирлидером в Дьюке, а они очень придирчивы к тем, кого принимают в команду. Если я сброшу пять фунтов, у меня будет преимущество.

– Ты всегда можешь попробовать начать есть меньше углеводов.

Кейси глянула на свою подругу, как на жука в супе.

– Я уже и так не ем углеводы, Морган.

Бьянка прочистила горло.

– Знаешь, фармацевтическая компания моего отца недавно создала новые протеиновые батончики, которые должны помогать спортсменами сбрасывать вес за короткий промежуток времени. Я могу попробовать достать немного, если хочешь, но должна предупредить – они реально мощные и пока только начинают тестироваться, так что их еще не одобрило Управление по контролю за продуктами и лекарствами.

Кейси замерла, как статуя.

– Они работают?

Бьянка кивнула.

– Я сбросила три фунта на этой неделе. Правда, от них гадишь, как безумная.

Морган сморщила нос.

– Отвратительно.

Бьянка пожала плечами.

– Как я уже сказала, это не шутка. К тому же, так теряешь вес. Он же должен куда-то уходить, верно?

Кейси подумала об этом несколько секунд.

– Думаю, ничего страшного не случится, если я попробую.

Морган состроила гримасу.

– Не будь тупицей, Кейси. Я бы не стала брать что-то у этой маленькой су…

– Что ж, хорошо, что ты и не берешь, верно? – возразила Кейси. – Хотя, по правде говоря, тебе, вероятно, следовало бы. Твоя задница становится огромной.

С Морган много чего было не так, но размер ее задницы не входил в число этих недостатков.

– Оукли сказал, что моя задница сегодня выглядела великолепно.

Кейси издала звук, полный отвращения.

– Ты имеешь в виду наркомана, который остался на второй год в выпускном классе? – Она откинула голову и рассмеялась. – Этот придурок едва может связать два приличных предложения вместе, не говоря уже о том, чтобы сформировать связную мысль или мнение, которое действительно кого-то волнует.

Я открыла рот, чтобы защитить своего друга… но потом вспомнила, что не могу.

Бьянка одарила Кейси приторной улыбкой.

– Мне нужно ехать домой с братом, но я могу принести тебе несколько батончиков завтра, если хочешь.

Кейси кивнула.

– Да, спасибо.

В тот момент, когда Бьянка отвернулась, ее улыбка превратилась в угрожающий оскал.

Эта девчонка определенно что-то задумала.

Глава двадцать девятая

Сойер

– Я должна вернуть ее, – произнесла Дилан, сжимая руль новой машины, которую Джейс подарил ей на день рождения.

Я положила руку на ее лоб. У бедняжки, должно быть, жар, и она впала в бред.

– Тебе, наверное, не очень хорошо. Потому что эта машина шикарная.

– Да, шикарная. Слишком шикарная. – Паника наполнила ее глаза, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на меня. – Это чересчур. Я не могу принять ее.

Я хотела отметить, что у нее не было машины с тех пор, как мы познакомились, и Джейс приложил немало усилий, чтобы купить ей идеальный подарок на день рождения, поэтому захоти она вернуть ее, она бы ранила его чувства – но, как любая хорошая подруга, я решила сначала разобраться с корнем проблемы.

– Почему? – Мне в голову пришла ужасная мысль. – Ты хочешь порвать с ним?

Она взглянула на меня, как на сумасшедшую.

– Нет. Конечно, нет. Я люблю его. – Дилан прикрыла глаза. – Так чертовски сильно.

В таком случае разобраться с ее временным помешательством будет несложно.

– В чем тогда проблема?

– Я не знаю… Наверное, маленькая часть меня думает, что все слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Она издала стон. – Черт, это звучит глупо.

– По крайней мере, ты это понимаешь.

– Я просто боюсь, что, возможно, у нас все слишком идеально.

– Разве это не то, чего ты хотела?

– Да, но теперь, когда у меня это есть, я просто в ужасе, что случится что-то плохое и все испортит.

Меня это не удивляло. В восемь лет найти свою маму мертвой на кухонном полу, быть брошенной собственным отцом ради новой семьи и обнаружить, что твой лучший друг был втайне в тебя влюблен и покончил с собой, когда застукал тебя целующейся с его старшим братом – все это кого-угодно заставит сомневаться, что их когда-то ждет «долго и счастливо».

Однако все это было в прошлом.

Я была ее лучшей подругой и любила ее, поэтому сказала правду:

– Ты драматизируешь.

Дилан выглядела оскорбленной.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты думаешь о том, что может пойти не так вместо того, чтобы наслаждаться происходящим. Ты буквально создаешь драму из воздуха.

– Блин. – Она поморщилась. – Черт возьми. Ты права.

– Знаю. – Я положила голову ей на плечо. – Ты заслуживаешь, чтобы с тобой случались хорошие вещи, Дилан. И даже если что-то пойдет не совсем гладко, мы обе знаем, что вы с Джейсом справитесь с этим.

– Ага, – выдохнула она. – Боже, теперь я чувствую себя полной задницей. – Подруга сжала мою руку. – Спасибо, что вразумила меня.

– Это то, что обычно делают лучшие друзья.

– Кстати о лучших друзьях. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Вот дерьмо.

– Например?

Поерзав на сидении, Дилан бросила на меня многозначительный взгляд.

– Как насчет того, что ты встречаешься с Коулом Ковингтоном?

Сквозь меня прошли волны облегчения. На мгновение я подумала, что Оукли рассказал ей про Аддералл.

– А, об этом? – Я отмахнулась. – Поверь мне, это ничего не значит.

– Ты встречаешься с мудаком, который назвал тебя толстой и публично отрицал, что у вас что-то было, чтобы сучья задница Кейси его не бросила, и это ничего не значит?

Что ж, если она ставила вопрос так.

– Прости, позволь мне перефразировать. Это не то, что ты думаешь. Мы не встречаемся по-настоящему. Это обман.

Она выглядела еще более запутанной.

– С чего бы, черт возьми, тебе притворяться, что ты встречаешься с Коулом?

Я сделала глубокий вдох.

– Потому что Коул сказал, будто может заполучить любую девчонку, какую только захочет, а Кортленд, его товарищ по команде, парировал, мол, это не так. Одно за другим, и все кончилось тем, что Коул согласился на это глупое пари, типа он сможет провстречаться со мной шесть месяцев.

Я опустила часть про лишение меня девственности, поскольку бедняжка Дилан уже выглядела так, словно у нее вот-вот должен был случиться сердечный приступ.

– Какого черта…

– Знаю, звучит так себе.

– Нет, так себе – то, что Коул приставал к тебе, а потом рассказывал людям, будто такого не было, ведь он безмозглый придурок. То, что ты мне рассказала, это просто жесть, Сойер. Он нагло использует тебя, чтобы выиграть дурацкое пари.

– Технически да. Но он рассказал мне о нем. – Я не стала упоминать, что это случилось только после того, как я сказала ему, что знаю правду. – Он мог бы солгать и держать меня в неведении, но он этого не сделал. Кроме того, я тоже его использую.

Она изогнула бровь.

– Как?

– Если он выиграет спор – а он выиграет, потому что я ему помогаю – он должен будет пожертвовать десять тысяч долларов моей церкви. – Я пожала плечами. – Это правда не больше, чем деловая сделка.

Дилан пялилась на меня несколько секунд, прежде чем заговорить.

– Минуту назад ты устроила мне промывку мозгов от лучшего друга, и я чувствую, что будет правильно отплатить тебе тем же. – Она наморщила лоб. – Это плохая идея. Я знаю, ты ненавидишь разговаривать об этом, и ты просто будешь притворяться, что все было не так уж и серьезно, но я знаю, как сильно он тебе нравился, Сойер. – Она обхватила мое лицо руками. – И еще я знаю, как много боли он тебе причинил. И мне все равно, сколько денег Коул тебе предлагает, чтобы ты приняла в этом участие, – ты ни черта ему не должна.

– Ты права, – сказала я ей. – Мне на самом деле нравился Коул, и он действительно причинил мне много боли, но тот опыт показал мне, какой он на самом деле человек. Теперь, когда я знаю это, он не сможет снова меня обдурить и все, что происходит между нами – это обычная сделка. Ни больше, ни меньше. Поверь мне, Дилан. Я не из тех девчонок, что снова кладут руку на плиту после того, как обожглись.

На лгунишке горят штанишки.

– Я надеюсь на это, ведь если он обожжет тебя снова… я отрежу его член и скормлю ему же. – Дилан нахмурилась. – И есть большая вероятность, что он не переживет потерю крови, что, несомненно, заставит Джейса очень сильно на меня обидеться, поэтому я правда надеюсь, для всеобщего блага, что Коул не облажается.

Смеясь, я прижалась своим лбом к ее.

– Ты чокнутая, в курсе?

– Когда речь заходит о людях, которых я люблю? О, да.

И это была только одна из причин, почему я так сильно любила ее.

– Не хочу тебя расстраивать, чувак, но мне кажется, твоя девушка бросит тебя ради Сойер, – объявил голос, очень похожий на Оукли.

Мы повернули головы и увидели три пары глаз, уставившихся на нас через лобовое стекло машины Дилан. Мой желудок сделал кульбит, когда пронзительные зеленые глаза замерли на мне.

– Почему Коул здесь? – прошептала я, поворачиваясь к Дилан.

– Понятия не имею. Джейс упоминал только, что заедет за Оукли. – Она состроила гримасу. – С другой стороны, у Коула тоже сегодня день рождения, так что…

– Это не его день рождения.

Ее глаза расширились.

– Ты знаешь об этом?

– Если вы двое не собираетесь целоваться, то могли бы по крайней мере поднять рубашки и показать нам, как ваши сисечки знакомятся, – крикнул Коул. – В конце концов, у меня день рождения.

Джейс отвесил ему подзатыльник.

Отодвинувшись, мы с Дилан показали ему наши средние пальцы.

– Как вы доехали? – спросил Джейс, когда мы вышли из машины. – Без проблем?

– Без. – Дилан обняла его. – Все было идеально. Прямо как ты.

– Нет, идеальна эта задница. – В доказательство этому Джейс схватил ее за зад. – Итак, вы с Сойер готовы бить тату, или струсите?

– Я точно не струшу, и Сойер тоже. – Разорвав объятия, Дилан взглянула на меня. – Правда?

Несмотря на тревогу, наполнявшую меня, я кивнула.

Пару месяцев назад мы решили набить парные татуировки бабочек по случаю наших дней рождения. Дилан хотела набить свою в память о Лиаме, а я – о бабушке, которая обожала бабочек. Однако теперь, когда это происходило на самом деле, я начинала сомневаться.

– Погоди, Маленькая Мисс Святоша делает татуировку? – Коул издевательски охнул. – Ты уверена, что Богу понравится, если ты так осквернишь свое тело?

Я свирепо уставилась на него.

– Иди к черту, Ковингтон.

Взгляд Оукли метался между нами.

– Черт, уже проблемы в раю?

Я легко чмокнула его в щеку в качестве приветствия.

– Не притворяйся, будто не в курсе, что эти отношения – фальшивка.

Оукли надул губы.

– Значит, свадьбы не будет? Я типа слышал, что отчаянный секс с подружкой невесты – это просто потрясающе.

Я кивнула на Дилан и Джейса, которые за ручку двигались в сторону тату-салона.

– Ты лаешь не на то дерево, приятель. Предлагаю тебе попросить реальную пару помочь тебе с этим.

Прикрыв рот ладонью, Оукли помчался за ними.

– Эй, когда вы, голубки, собираетесь жениться?

Джейс стал белым, как полотно, а Дилан была просто в ужасе.

У меня вырвался смешок. Оукли придется подождать.

Я собиралась уже догнать их, но Коул схватил меня за запястье.

– Есть идея. Как насчет того, чтобы ты перестала рассказывать всем о наших личных делах?

Я понятия не имела, о чем он говорил.

– Что?

– Хватит рассказывать людям, будто наши отношения липовые, потому что поползут слухи.

– Расслабься. Это же Оукли.

– Ага, и у Оукли длинный язык. А еще он крутится вокруг Морган, которая вообще-то лучшая подружка Кейси. Это только вопрос времени, когда он облажается и расскажет ей.

По какой-то причине, услышав ее имя из его уст, я испытывала прилив ревности.

– Вау, ты и правда проводишь много времени, думая о своей бывшей.

Коул бросил на меня недоумевающий взгляд.

– О чем ты?

– Ни о чем. – Я покачала головой, почувствовав себя идиоткой из-за того, что сказала это. – Слушай, мы сейчас не на школьной территории, и я очень сильно сомневаюсь, что Кортленд сидит в тату-салоне, поэтому, как насчет того, чтобы мы просто… не знаю… не разговаривали друг с другом до конца дня?

Глава тридцатая

Коул

То, что Сойер рассказала Оукли правду, не должно было меня заботить.

Но заботило.

То же самое касалось и ее нежелания со мной разговаривать.

Черт, если уж на то пошло, я должен был быть счастлив, что она могла так легко провести черту между нами, ведь большинству девушек это было не доступно. Они становились прилипчивыми и нуждающимися во внимании. Постоянно путали то, как дела обстояли на самом деле с тем, как они хотели, чтобы все было.

Но не Сойер.

Нет, у моей Святоши не было проблем с тем, чтобы поставить меня на место.

– Кто нагадил тебе в завтрак? – спросил Джейс.

Проигнорировав его вопрос, я продолжил наблюдать за Сойер и Дилан, разговаривавших с одним из тату-мастеров. Всего на пару лет старше меня, но, в отличие от меня, парень был весь покрыт татуировками, а мочки его ушей – если их вообще можно было так назвать – были натянуты вокруг каких-то черных дыр.

Но меня беспокоил не его внешний вид. А то, что он уделял излишнее внимание Сойер.

Джейс проследил за моим взглядом.

– Я говорил тебе, что встречаться с ней – плохая идея.

– Мы не встречаемся.

– Забавно, ведь насколько я знаю, называть кого-то своей девушкой значит именно это.

– Это липо…

– Ты готов, чувак? – крикнул кто-то позади нас.

Джейс стянул с себя толстовку.

– О, да.

Я приподнял бровь.

– Ты тоже сегодня забиваешься… это что, на хрен, такое?

Джейс не был новичком в том, что касалось татуировок – он делал их с шестнадцати лет, однако я не мог не обратить внимания на новую, чуть ниже ребер. При ближайшем рассмотрении я понял, что это припев из песни Jimmy Eat World. Если быть точным, из любимой песни его девушки.

– Господи, мать твою, Иисусе. Ты позволил ей пометить тебя?

Джейс пожал плечами, словно ничего особенного не произошло.

– Она меня не помечала. Я себя пометил.

– Это еще хуже.

Нуждаясь в поддержке кого-нибудь, у кого еще остались яйца, я глянул на Оукли, флиртовавшего с девушкой за стойкой, и помахал ему рукой. Когда он подошел к нам, я указал на новое тату Джейса.

– Ты можешь поверить в это дерьмо?

Оукли прищурился.

– Что это?

– Слова из любимой песни Дилан.

На его лице возникло удивление.

– Оу. Это… интересно.

– Слово, которое ты ищешь – «чертовски тупо».

Джейс откинулся в огромном кресле.

– Ты еще не закончил?

Он должен бы знать меня лучше.

– Нет. – Подняв руку, я остановил татуировщика. – Не так быстро. Мне нужно убедиться, что мой брат не сделает еще одну приторную татуировку ради своей девушки.

– Заткнись, Коул, – процедила Дилан, усаживаясь в кресло. – Это было очень мило с его стороны. – Она подмигнула Джейсу. – А еще безумно романтично и сексуально.

Я сымитировал рвотный позыв. Сойер плюхнулась в пустое кресло рядом с лучшей подружкой.

– Не обращай на него внимания. Ему просто не хватает той штуки в груди. Ну, знаешь, сердца.

Она не так уж и ошибалась.

Повернувшись обратно к брату, я спросил его:

– Что ты бьешь сегодня?

– Бабочку, – невозмутимо ответил он.

Мы с Оукли обменялись взглядами… и покатились со смеху. Достаточно было того, что Джейс набил какие-то девчачьи стихи, но чертова бабочка?

Я посмотрел на него крайне серьезно.

– Тебе было больно, когда она тебя кастрировала?

Это еще больше рассмешило Оукли.

– Она хранит твои яйца в банке, чтобы ты иногда мог на них смотреть?

Джейс злобно сощурился.

– Отвали.

– Не переживай, малыш, – проговорила Дилан. – Твой брат ведет себя так просто потому, что ему приходится платить девушке, чтобы та стала его подружкой.

Вот дерьмо.

Сойер попросила меня пожертвовать десять кусков ее церкви, когда все это закончится, но я не воспринимал это так. Так вот почему она могла настолько легко переключаться? Для нее это все было только ради денег? Не нужно быть гением, чтобы понять, – мое пожертвование в ее семейную церковь принесет и ей какую-то пользу. Чего я не понимал, так это почему сей факт так сильно меня заботил? Так не должно было быть.

Дилан усмехнулась. Очевидно, она еще не закончила отчитывать меня.

– Джейс бьет бабочку не ради меня. Он делает это ради Лиама.

Ну, конечно же.

Ему ведь было мало того, что вся его грудная клетка была покрыта огромными ангельскими крыльями и надписью: «Хранитель брата своего». Он должен был добавить что-то еще к своему нестираемому алтарю Лиама. Чтобы убедиться – все точно знают, кто его любимый брат.

При этом я точно знал, что, если бы вместо Лиама умер я, Джейс бы не побежал в какой-нибудь тату-салон, чтобы почтить мою память. Он, вероятно, почувствовал бы облегчение.

Все бы почувствовали.

Взгляд Джейса, направленный на меня, стал осязаемым.

– А ты хочешь?

– Хочу что? Глупую бабочку в память о человеке, который разрушил остатки нашей семьи, убив себя? – Ухмыльнувшись, я почесал подбородок. – Нет, я и так вспоминаю об ублюдке каждый раз, когда смотрю в зеркало. В отличие от тебя, мне не нужно покрывать свое тело фресками в надежде, что это избавит меня от чувства вины за то, что я трахаю его девушку каждую ночь.

Я пожалел об этих словах в то же мгновение, как они слетели с моих губ, но было уже слишком поздно.

Всегда слишком поздно.

В салоне воцарилась тишина.

Но это то, что я делаю.

Мне больно… поэтому я причиняю боль другим.

Особенно тем, на кого мне больше всего не насрать.

Челюсть Джейса напряглась.

– Я имел в виду обычное тату, козел.

– О. Я понял. Ты решил предложить мне сделать что-то хорошее, учитывая, что это мой день рождения. – Я свирепо уставился на него в ответ. – Нет, спасибо. Я в порядке.

Гнев в его глазах превратился в боль, и он отвел взгляд.

Миссия выполнена.

Дилан вскочила со своего кресла.

– Почему тебе всегда нужно все испортить…

– Дилан, – прошептала Сойер. – Оставь.

У Дилан отвисла челюсть.

– Ты серьезно…

– Тебе следует послушать подругу, – сказал я Дилан, прежде чем перевести взгляд на Сойер.

Игнорировать меня – это разумный поступок.

Так поступали все.

– Думаю, я хочу проколоть член, – объявил Оукли.

Можно было с уверенностью сказать, что всеобщее внимание теперь оказалось приковано к нему.

Дилан моргнула.

– Что?

Джейс посмотрел на него с подозрением.

– Зачем?

Я сморщился.

– Чувак, нет.

– Девушки от этого просто в восторге, – сказал татуировщик, обосновавшийся рядом с Дилан и Сойер. – Поверь мне.

Кокетливую улыбку, которую он послал Сойер, ни с чем нельзя было спутать. Или румянец, поступивший на ее щеках.

– Думаешь, это больно? – спросил меня Оук.

– Кусок железа проходит через твой член, – напомнил я ему. – Конечно это, черт возьми, больно.

Тату-мастер пожал плечами.

– На самом деле, не так все и плохо. – Он повернулся к Сойер и Дилан. – Вы уже решили, где будете бить?

Дилан и Сойер обменялись взглядами, а затем Дилан указала на свое бедро.

– Мы будем бить здесь.

– Прекрасно. Кто первый?

Сойер кивнула на Дилан.

– Твой день рождения на два дня раньше моего, поэтому ты иди первая.

– Хорошо. – Дилан приспустила свои треники, обнажив бедро. – Давай.

Оукли глянул на их тату-мастера.

– Каково заниматься сексом с этой штукой?

– Чертовски круто… особенно для девушки. – Он протер кожу Дилан каким-то антисептическим средством. – Но я могу сказать только насчет ампалланга, не Принца Альберта.

Оукли на секунду задумался об этом.

– В чем разница?

– Принц Альберт проходит сквозь дырку, через которую ты мочишься, и в сторону. Ампалланг проходит вертикально через головку.

Меня передернуло. К черту это дерьмо.

– И через сколько можно… ну, понимаешь, вернуться в строй?

Я смотрел на него, разинув рот.

– Ты же не думаешь на самом деле это сделать?

Оукли – чертовски импульсивный тип, но это уже слишком.

Чувак засмеялся.

– Ты сможешь трахаться с презервативом примерно через четыре-шесть недель.

– Черт, – сказал Оукли. – Это долго.

Да неужели.

– Итак, кто из вас делает пирсинг?

Татуировщик указал на девушку за стойкой. На ту же, с которой Оукли до этого флиртовал. Подмигнув, она неторопливо направилась в кабинет.

– Как только будешь готов, солдат.

О, черт. Пытаться отговорить его сейчас будет бесполезно.

Оукли потер руки, его взгляд метался между мной и Джейсом.

– Окей. Кто из вас пойдет со мной?

Джейс кивнул на тату-машину, которая била ему тату.

– Я немного занят.

Оукли шутливо стукнул меня по руке.

– Значит, ты.

Черта с два.

– Я не собираюсь смотреть на то, как кто-то сделает дырку в твоем члене.

Его лицо вытянулось.

– Да ладно тебе, чувак. Мне нужен кто-то, чтобы подержать меня за руку, если будет больно. Я думал, мы братья, пусть и от разных матерей.

Так и было, но некоторые вещи мужчина никогда не должен делать. Или смотреть, как их делает другой мужчина. И эта вещь была на самой вершине списка.

– Я могу. – Сойер встала с кресла. – Учитывая, что Дилан держится молодцом, и ей я не нужна, могу пойти с тобой… Если хочешь.

– Спасибо, – сказал Оукли. – В отличие от Коула, ты настоящий друг. Хотя мне, наверное, стоит предупредить тебя, чтобы ты не пугалась.

Сойер и Дилан обменялись взглядами.

– С чего бы мне пугаться?

Он усмехнулся.

– Скажем так, я благословлен в этой области, так что ты…

– Я сделаю это, – перебил его я.

Мысль о том, что Оукли спустит штаны и вывалит свой член на глазах у Сойер, мне не нравилась.

– О, теперь ты хочешь выдвинуть свою кандидатуру и стать рыцарем в сияющих доспехах, – пробормотал Оукли. – Что ж, прости, но я не принимаю…

Схватив его за плечи, я толкнул его в сторону кабинета.

– Прекращай трепаться, чтобы мы могли уже покончить с этим дерьмом, придурок.

Глава тридцать первая

Сойер

– Погоди. Я пока не готов! – послышался крик Оукли из кабинета. – Мне нужна еще минутка.

– Он там уже больше сорока минут. – Дилан указала на свою практически законченную татуировку. – Я уже почти все.

– Знаю. – Я старалась не смеяться. – Удивлена, что Коул еще не вышел из себя.

– Окей… Думаю, я готов, – заявил Оукли.

– Отлично. Сделай глубокий вдох для меня, – проинструктировал его терпеливый мастер.

– Погоди! – снова крикнул Оукли. – Мне нужна еще минутка.

– Господи Боже, – прорычал Коул. – Ублюдок, если ты скажешь ей подождать еще минутку, я сам засуну эту штангу тебе в член.

Смех, который я, Дилан и Джейс пытались сдерживать, вырвался из нас одной большой волной. Даже наш тату-мастер – которого, как мы выяснили, звали Иван – вынужден был остановиться, чтобы собраться с мыслями.

– Было не так уж плохо, – сказал Оукли, когда через несколько минут вышел с самодовольным видом.

– Говори за себя, – проскрипел зубами мрачный Коул позади него.

От этого зрелища мы только сильнее засмеялись.

Иван стер лишние чернила с бедра Дилан и поднес зеркало, чтобы она посмотрела на тату.

– Что думаешь?

Дилан улыбнулась от уха до уха.

– Черт возьми, мне нравится. – Она взглянула на меня. – А тебе?

– Идеально.

3D бабочка среднего размера с замысловатыми деталями переливалась глубокими оттенками голубого.

Невероятно.

Я посмотрела на Ивана.

– Ты правда хорошо поработал.

Он усмехнулся.

– Рад, что ты так думаешь… потому что сейчас твоя очередь.

А, точно.

Иван и Джейс стукнулись кулаками.

– Спасибо, что позаботился о моей девушке, чувак. Выглядит потрясающе. – Он поцеловал Дилан в лоб. – Ты отлично справилась, детка.

Дилан просияла, когда Иван накрыл пленкой ее новую татуировку.

– Больно совсем чуть-чуть. – Она хлопнула меня по руке. – Все будет хорошо. Я обещаю.

Почему-то я в этом сомневалась.

Мои пальцы нащупали пояс леггинсов… и я замерла.

У Дилан было идеальное тело, с острыми как бритва тазобедренными костями. Мои, напротив, едва ли существовали, потому что были покрыты слоями жира. Жира, который я не хотела показывать группе парней… даже если некоторые из них были моими друзьями.

Не колеблясь, Дилан взглянула на Ивана.

– Моя подруга немного стесняется…

– Не волнуйся. – Он подмигнул мне. – Я тебя понял, милашка.

Иван, конечно, очаровашка, но я была уверена, что комплименты закончатся, как только он познакомится с кучей моих жирных складок.

Со скоростью молнии он достал какую-то перегородку и поставил ее перед моим креслом, загораживая всем обзор.

Дилан зашла ко мне, когда я спустила леггинсы.

– Хочешь подержать мою руку?

Я даже притворяться не стала, будто не хочу, и с радостью схватилась за нее.

– По шкале от одного до десяти?

Дилан поджала губы.

– Иногда пять, но всегда терпимо. Чувство, словно тебя кошка царапает… без остановки.

Я вздрогнула.

– Я еще даже не начал, детка, – сказал мне Иван. – Расслабься.

– Знаю. Прости. Я просто немного нервничаю. Это мой первый раз.

Я почувствовала себя идиоткой, ведь он уже был в курсе. Иван протер мою кожу спиртом.

– Ты очаровательна.

Глаза Дилан загорелись, словно лампочки.

– Он точно флиртует с тобой, – прочла я по губам.

Нет, он просто хорошо себя ведет и пытается заставить толстуху чувствовать себя лучше.

– Ты готова? – спросил он, вскрывая пакет с новой иглой.

Я прерывисто выдохнула.

– Готова, как никогда.

Глава тридцать вторая

Коул

Мне хотелось вздернуть этого ублюдка за яйца и засунуть динамитные шашки в эти здоровенные дырки в его ушах.

– Как дела, детка? – услышал я голос этого придурка за перегородкой. – Тебе нужен перерыв?

– Нет, я в порядке, – ответила Сойер.

На меня накатила волна раздражения. Она не просила его не называть себя «деткой».

Оукли толкнул Джейса локтем.

– Твой брат выглядит так, словно хочет оторвать кому-то голову.

– Я говорил ему, что встречаться с ней – плохая идея, – проворчал Джейс.

– Не могли бы вы, два идиота, прекратить сплетничать. – Я скрестил руки на груди. – Я в порядке.

Они обменялись взглядами.

– Как скажешь, чувак.

– У тебя такая нежная кожа, – бормотал этот урод. – Идеальное полотно.

Я заскрипел зубами.

– Спасибо. Я стараюсь внимательно относиться к уходу за кожей и не использую ничего, что содержит химические добавки, – засмеялась Сойер. – Ух ты, я разговариваю, как полная идиотка. Мы можем забыть, что я это сказала?

Волосы у меня на затылке встали дыбом. Она что, флиртует с ним в ответ?

– Нет. Мне нравятся девушки, которые внимательны к тому, что наносят на кожу и что попадает внутрь их тела.

Ты точно не попадешь к ней внутрь, кусок дерьма.

– Итак, из какой части юга ты родом? – спросил он.

– Так очевидно, да? Северная Каролина.

Я свирепо уставился на Джейса.

– Они всегда так много болтают с клиентами?

Черт возьми, можно было подумать, что этот сраный мастер больше заинтересован в том, из какого штата она родом, чем в том, чтобы не испортить ее татуировку.

Уголок губ Джейса дернулся.

– Мой мастер нет.

– Правда? – воскликнул этот козлина. – Там живет моя тетя.

Классная история, бро.

– Случайно не рядом с Найтдейлом? Я там выросла.

– Я не уверен. Она живет в Роли.

– Оу. – Я просто ненавидел то, насколько воодушевленный у нее был голос. – Это совсем близко.

– Классно. Я планировал навестить ее. Может, в марте.

А может, тебе стоит навсегда туда переехать, сукин ты сын?

– Неужели? – Голос Сойер стал звучать еще более воодушевленно. – Я буду там в марте на свадьбе сестры.

Ухмыляясь, Джейс и Оукли снова обменялись взглядами.

Помоги мне, Боже, потому что, если этот придурок спросит у нее, когда свадьба, я разорву эту перегородку пополам и засуну ему в задницу.

– Когда она выходит замуж?

Ублюдок.

– Третьи выходные марта.

– Какое совпадение. Как раз на этой неделе я планировал навестить тетю.

Сраное совпадение. Я чувствую огромную кучу вонючего вранья.

– Оу. – Сойер колебалась ровно столько, чтобы я понял, что ей не совсем нравилась идея встретиться с ним. – Это круто.

– Если ты будешь не слишком занята, мы должны встретиться и прогуляться.

Через мой труп.

Странное чувство скрутило мои внутренности. Он не приглашал ее прогуляться в Калифорнии, где они оба жили. Он приглашал ее прогуляться в совершенно другом штате. Что могло означать только одно – у него тут с кем-то серьезные отношения… но он хотел использовать мою девушку в качестве интрижки на стороне.

К черту это все. Моя девушка – не чья-то интрижка или тупой перепихон.

Черт возьми, она же даже не моя.

– Эм. – В ее голосе послышались нотки удивления. – Да, хорошо. Круто.

У меня в груди все сжалось. Я не думал, что она согласится.

Жужжание тату машины прекратилось.

– Дай мне свой номер, я запишу его.

– Пиши…

Глава тридцать третья

Сойер

– Тебе бы лучше перестать подкатывать к моей девушке, пока я, черт возьми, не выбил тебе все зубы, – прорычал Коул, заглядывая за перегородку.

Брови Дилан подлетели к потолку, а я была практически уверена, что моя челюсть валялась теперь где-то на полу. Бедный Иван выглядел жутко растерянным.

– Этот мажористый придурок – твой парень?

– Нет…

– Да, – рявкнул Коул. – Этот мажористый придурок ее парень.

Это еще больше запутало Ивана. Я прищурилась, глядя на Коула.

– Технически нет. – Я посмотрела вниз, на свои руки. – Все сложно.

Особенно сейчас.

Я никогда не думала, что Коул взбесится из-за того, что другой парень будет оказывать мне знаки внимания.

– Они не вместе, – сказала Дилан Ивану. – Сойер просто ведет себя как хороший друг и помогает ему. Она абсолютно свободна.

Коул перевел свой убийственный взгляд на нее.

– Тебе нравится жить с моим братом? Потому что я могу очень быстро это исправить.

– Так, все успокоились. – Джейс положил ладонь на плечо Коулу. – Тут рядом есть кафе-мороженое. – Он глянул на нас. – Найдете нас там, когда закончите.

Коул насупился.

– Я не хочу мороже…

– У тебя сегодня день рождения, – вставил Оукли. – Позволь мне купить тебе тот рожок с посыпкой сверху.

Коул сердито уставился на него.

– Мне не пять исполнилось, придурок.

– А так сразу и не скажешь, – огрызнулся Джейс. – Пошли.

Коул неохотно поплелся за ними. Я посмотрела на Дилан после того, как они вышли.

– Когда-нибудь Джейс станет очень хорошим отцом.

– Я знаю. – Она ухмыльнулась. – А то, что его отцовский голос довольно сексуальный – это дополнительный бонус.

Иван снова обратил все свое внимание на мою татуировку.

– Я закончу через пять минут.

– Мне жаль… – начала я, но он покачал головой.

– Не стоит. – Жужжание возобновилось. – У всех есть свой багаж, так?

Так, но Коул – не багаж.

Он мина.

И это был лишь вопрос времени, когда она взорвется.

* * *

– Все не так серьезно, – сказал Оукли Дилан. – Мы с Морган просто хорошо проводим время.

Дилан зачерпнула немного мороженого, которое они делили с Джейсом.

– А она знает об этом?

Оукли сделал большой глоток своего молочного коктейля, прежде чем ответить.

– Должна бы. Я с самого начала сказал ей, что деньги важнее сучек.

Мы с Дилан злобно уставились на него. Закатив глаза, Оукли выпрямился.

– Извините, я имел в виду, деньги важнее людей с двумя Х-хромосомами. Так лучше?

Дилан возвела глаза к потолку.

– Нет…

– Да, – воскликнула я, радуясь, что от наших занятий наконец-то появилась какая-то польза. – Все правильно.

Он ухмыльнулся.

– Правда?

– Ага. И если ты продолжишь хорошо работать, то у тебя будут все шансы выпуститься в этом году.

Дилан улыбнулась вместе с нами.

– Я правда горжусь тобой, Оук.

Она сжала мою руку под столом. Джейс осмотрел кафе-мороженое.

– Коула уже давно нет.

Когда мы с Дилан пришли, Коул сказал, мол, пойдет прогуляться. Как будто ему не терпелось убраться. С тех пор мы его не видели.

– Уверена, с ним все в порядке, – сказала Дилан. – Возможно, он все еще остывает или еще что.

Джейс поднялся.

– Я пойду поищу его.

– Я схожу.

Прежде чем кто-то начал бы возражать, я схватила сумку со стола и направилась к выходу.

После перепалки, которая недавно случилась между Коулом и Джейсом, я была не уверена, что Джейс являлся лучшей кандидатурой для того, чтобы искать его. Я также не подумала о том, что именно из-за меня Коул набросился на парня в тату-салоне, однако я бы солгала, сказав, будто не хотела бы прояснить кое-что между нами.

Я заглянула в машину Джейса через окно, но в ней никого не оказалось. После этого я зашла в несколько магазинов вдоль по улице, но и там было пусто.

Коула нигде не было.

Я начала переживать, и тут мне в голову пришла одна мысль. Существовало лишь одно место, которое я не проверила, ведь мы уже там были. Я сильно сомневалась, что Коул там, учитывая, что произошло до этого, но проверить стоило.

Я почувствовала неловкость, войдя и увидев Ивана за стойкой.

– Привет.

– Дай угадаю, ты ищешь своего парня, который не совсем твой парень?

Либо он был экстрасенсом, либо я оказалась права, и Коул действительно был здесь.

– Как я понимаю, он вернулся?

– Ага. – Я не поняла, что означал взгляд, которым одарил меня Иван. – Он в кабинете, с Кэндис. Они должны скоро закончить.

– Оу.

Я не могла понять, намекал ли он на то, что между ними там что-то происходило, или у меня просто была паранойя.

В любом случае, я ненавидела собственные чувства по этому поводу.

Может быть, Дилан была права, и я обманывала саму себя, веря в то, будто могу справиться с этой ситуацией с Коулом, поскольку у меня, очевидно, не получалось. Потому что, если бы получалось, я бы не мчалась в кабинет, как безумная.

Дверь открылась, когда я подошла к ней, и Кэндис выскользнула из комнаты, прикрывая дверь за собой. Как и все остальные мастера, работавшие здесь, она была покрыта тату и пирсингом. А еще она была красивая… и худая.

Как раз то, что нравилось Коулу.

– Он…

Слова застряли у меня в горле, поскольку единственное, что меня заботило – это трахнула она моего парня или нет.

– Он одевается, – улыбнулась она. – Можешь войти, если хочешь.

Одевается.

С разрывающимся от боли сердцем, я повернула ручку и вошла. Коул не имел никакого права просить меня о помощи, а потом причинять мне боль.

– Как ты мог…

Я замолчала, когда увидела его. Он сидел без рубашки на черной кушетке, обхватив голову руками и выглядя настолько подавленным, что мое сердце разорвалось на части.

– Поговори со мной, – прошептала я.

Мне было все равно, что он скажет. Лишь хотелось, чтобы он впустил меня. Ведь вся та боль, которую он держал внутри, медленно убивала его, кусочек за чертовым кусочком.

И я отказывалась допускать это.

Потому что не важно, насколько он безжалостен и разбит… мир без Колтона – это не тот мир, в котором я хотела жить.

Он медленно поднял руки. Его глаза – эти прекрасные зеленые озера, обычно такие яркие – выглядели тусклыми и безжизненными. Будто он был заперт внутри чего-то, что высасывало из него жизнь.

Я не думала. Лишь следовала импульсу, бившемуся в моей груди, словно барабан. В ту секунду, когда мои руки обвили его тело, что-то внутри него сломалось. Коул обнял меня так крепко, что весь воздух из моих легких испарился.

Он мог забрать его.

Коул трясся в моих объятиях, дрожал, словно дерево во время урагана.

Я хотела задать ему так много вопросов. Существовало столько вещей, которые я хотела бы, чтобы он рассказал мне. Однако я понимала, что, если надавить слишком сильно, слишком быстро, он снова спрячется в свой панцирь и наденет броню.

Все, что я могла сделать сейчас – это держать его.

Дать ему знать, что он не одинок.

Прошла, кажется, целая вечность, перед тем, как он заговорил:

– Я думал, это поможет. – Мы встретились взглядами. – Но этого не случилось. – Его голос упал до болезненного хрипа. – Ничего не помогает.

Я хотела закричать, что, конечно же, секс с незнакомкой в тату-салоне не поможет, но промолчала и вместо этого обхватила его лицо руками.

– Это потому, что пластыри только прячут рану… но не лечат.

– Может быть, я не хочу ее лечить. – Эти зеленые планеты снова озлобились. – Может быть, я заслуживаю напоминание.

Только тогда я заметила заживляющую пленку на его руке.

– Можно?

Он поднял руку.

– Валяй.

Настолько нежно, насколько возможно, я размотала пленку.

– Никто не заслуживает жить в агонии, Коул.

Он фыркнул.

– Сказала девушка, которая верит в ад.

Мои глаза расширились, когда я оголила татуировку на внутренней части его бицепса. Как и все мы, он набил бабочку… только его была в три раза меньше. Практически невидимая. И зеленая. А рядом с крошечной бабочкой была набита дата.

21 августа 2001.

Их – его – настоящий день рождения.

– Зеленый был его любимым цветом. – Коул горько рассмеялся. – Единственное, что у нас было общего.

Я чувствовала, что у них было гораздо больше общего, чем Коул когда-либо сможет признать.

Я обернула пленку вокруг его бицепса.

– Ты бросаешь мяч этой рукой.

Тот факт, что он выбрал именно это место, казался значимым.

В его глазах снова появилось смятение.

– Ужасно проницательно с твоей стороны, Святоша.

Сердце забилось быстрее, и я прикоснулась губами к его татуировке.

– Потому что я вижу тебя, Колтон.

Коул прятал его за грубыми, обидными замечаниями… но в глубине души он скорбел о той жизненно важной части себя, которую потерял.

О Лиаме.

Я повернулась, чтобы отстраниться, но его рука обхватила мое запястье, и Коул притянул меня обратно к себе. Я ожидала, что он разозлится и набросится на меня, но он этого не сделал.

Вместо этого он поцеловал меня.

Глава тридцать четвертая

Сойер

Я должна была остановить его. Ему больно, он уязвим и, возможно, переспал с другой девушкой… но я не могла.

Это был самый нежный поцелуй, который у меня когда-либо был… Едва слышный шепот губ. Шелковистая ласка, от которой у меня трепетало сердце и кружилась голова.

И внезапно… все закончилось.

Разочарование заворочалось у меня в груди.

– Что… почему ты остановился?

На его губах расплылась напыщенная улыбка.

– Ты сказала без языка, помнишь?

Я потеряла дар речи. Абсолютно. Однако ни капли не удивилась, что он использовал мои же слова против меня. Ублюдок.

Его рука собственнически обвила мою талию.

– Тот парень флиртовал с тобой. – У меня перехватило дыхание, когда его большой палец коснулся кожи под резинкой моих леггинсов. – Мне это не понравилось.

Из-за смены темы и его прикосновений мне стало трудно поспевать за ним.

– Я…

– Это заставило меня испытать кое-что, чего я не испытывал очень давно.

– Что?

Его глаза потемнели.

– Ревность.

Оу. Я была поражена, что он так разоткровенничался.

Я поняла, что будет справедливо, если я тоже скажу правду.

– Я решила, ты переспал с Кэндис. Вот почему я влетела сюда, как сумасшедшая.

На его лице отразилось непонимание.

– Кто такая Кэндис?

– Девушка, которая била тебе тату.

– Я не трахался с ней.

– Почему?

Мне нужно было знать, что он не сделал этого не только из-за контракта и глупого пари.

– Как ты думаешь?

Нет. Я не позволю ему увиливать.

– Ответь на вопрос, Ковингтон.

Его челюсть напряглась.

– Тебе было бы больно, если бы я переспал с ней?

Я оказалась в западне. Если скажу «нет» – солгу. Если «да» – я признаюсь в своих чувствах к нему.

И дам ему возможность снова причинить мне боль.

Я терпеть не могла этот его взгляд. Словно он видел меня насквозь.

– Ответь на вопрос, Черч.

В горле пересохло.

– Я…

Дверь открылась.

– Нашел! – крикнул Оукли.

Спустя секунду в комнату вошли Джейс и Дилан.

– Все в порядке? – спросил Джейс.

– Ага. – Коул спрыгнул со стола. – Сойер показывала мне свою татуировку.

– Кстати, о тату, – сказал Джейс. – Похоже, ты тоже набил одну.

Коул натянул толстовку через голову.

– Нет. Тебе почудилось.

Что ж, кажется, настоящий Коул покинул здание.

Очевидно, Джейс ему не поверил, но и давить не стал.

– У нас с Дилан сегодня планы, так что, если тебя нужно подвезти домой, встретимся у машины через пять минут.

Спустя мгновение все ушли. Я собралась уже присоединиться к ним, но Коул заблокировал собой дверь.

– Не пытайся залезть ко мне в голову и требовать от меня ответы, если не готова дать мне того же.

Его гнев застал меня врасплох.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Он приблизился к моему лицу так, что мне стало некомфортно.

– Не будь чертовой лицемеркой.

– Я не лицемерка.

– Чушь собачья. – Он достал из кармана маленькую коробочку и протянул ее мне. – Вот. С днем рождения.

И ушел.

Голова закружилась, когда я открыла коробочку для украшений. Только внутри оказалось не украшение… а простая записка.

«Подарок в твоем шкафчике. КК».

Глава тридцать пятая

Сойер

199 фунтов.

Весы, должно быть, сломались, ведь я никак не могла сбросить пять фунтов за четыре дня. Я копалась у себя в голове, вспоминая конец прошлой недели.

В четверг Коул заявился на ужин, и я работала над эссе.

В пятницу я отдала Коулу контракт и была Изи.

В субботу я набила тату и случилась очередная драма с Коулом.

В воскресенье я сходила в церковь, посетила репетицию хора и занималась.

Тогда-то меня и осенило. Аддералл.

Луис говорил, мол, он заставляет людей терять вес, но я думала, что я настолько толстая, что у меня иммунитет к этому небольшому побочному эффекту.

Если подумать, у меня особо не было аппетита в последнее время.

Я не смогла даже съесть целый кусок торта на день рождения.

Я посмотрелась в зеркало. Не могу сказать, будто меня это злило. Чувствуя, что Вселенная могла просто издеваться надо мной, я снова встала на весы, чтобы убедиться – это не случайность.

Счастье переполнило меня, когда весы показали то же самое.

В последний раз я весила меньше двухсот фунтов, когда целых две недели болела гриппом. Конечно, в ту же секунду, когда я выздоровела и начала есть, я все набрала обратно и даже больше.

Я вытащила Аддералл из рюкзака и закинула одну таблетку в рот. Я не планировала пить его сегодня, учитывая, как много занималась вчера, но почему нет? Как по мне, это чудо-лекарство. Оно не только помогало мне больше учиться и давало энергию, я еще и худела. Наконец-то код взломан.

Я практически вприпрыжку спустилась по лестнице.

– У кого-то хорошее настроение, – заметил папа, когда увидел меня.

Мое хорошее настроение моментально рассеялось. Я не могла смотреть на него и не слышать на повторе те слова, которые он сказал Коулу.

Проигнорировав отца, я направилась к выходу.

– Завтрак на столе! – крикнула мама.

– Прости, я договорилась кое с кем, что дам ему свои конспекты перед уроками. Перекушу чем-нибудь по дороге.

* * *

Я не разговаривала с Коулом с нашей последней беседы – или скорее – не совсем беседы в тату-салоне. Маленькая часть меня надеялась, что он напишет мне, однако глубоко внутри я все понимала. Коул был не из тех, кто извиняется. И, очевидно, не из тех, кто ждет свою липовую девушку на парковке.

Я ненавидела, что между нами все так странно. Почти так же, как я ненавидела Оукли за то, что прервал нас. Я бы сказала Коулу правду. Возможно, это было божественное вмешательство, что я этого не сделала, учитывая эти наши эмоциональные качели. Я не хотела подставляться и снова пострадать. Глядя на его не менее, чем выдающийся послужной список, существовала вполне реальная вероятность, что, если я признаю чувства к Коулу, он воспользуется ими, чтобы выиграть спор. А затем пнет меня под зад, как только все закончится.

Я не была уверена, что смогла бы пережить это.

– Почему парни такие глупые? – проворчала я, направляясь к своему шкафчику.

Оукли принялся оглядываться по сторонам.

– Это риторический вопрос?

– Да… Нет. Не знаю, – огрызнулась я.

Его голубые глаза расширились.

– Кто-то оседлал багровую волну.

– А?

– Акулья неделя.

Он словно говорил на другом языке.

– Черт возьми, Оукли, говори по-английски.

– У тебя месячные! – выкрикнул он.

Все, кто находился в пределах слышимости, остановились, чтобы посмотреть на нас.

– Ты не мог бы использовать слова «красный день календаря» или «критические дни», как нормальный человек? – прошипела я, когда мы подошли к моему шкафчику.

– Их я собирался сказать позже. – Оукли облокотился на соседний шкафчик. – Но, отвечая на твой вопрос, парни не глупые. Просто наши головы не забиты таким количеством мусора, как ваши.

Я ввела пароль от шкафчика.

– Если бы в ваших головах было меньше мусора, вы бы быстрее соображали… или соображали бы в принципе, раз уж на то пошло.

Он покачал головой.

– Ты не понимаешь. У парней другая пирамида потребностей. Или, как мне нравится их называть, три П.

Я замерла.

– Три П?

Оукли стал загибать пальцы.

– Получить деньги, получить провизию – еду там и другие необходимые ве…

– Я знаю, что такое провизия, Оук.

Он одарил меня похотливой улыбкой.

– И самое важное – получить киску. – Парень сморщился. – Если только ты не гей, тогда это другое П.

– Пенис?

– Да, так тоже можно.

Я на секунду задумалась об этих трех П.

– То есть ты говоришь, что парни глупые, поскольку все, что их заботит, это три П?

– Нет, я говорю, что… все парни думают о трех П. Заботит нас множество вещей, нам просто нужно иногда напоминать о них. – Оук указал на парочку, ругавшуюся дальше по коридору. – Взять этих двоих, например. Кейтлин обижается на Дэнни, потому что он напился и переспал с ее подругой на вечеринке у Кристиана на прошедших выходных.

Бедная Кейтлин.

– Не могу сказать, что ее можно за что-то винить, это реально дерьмовый поступок.

Оукли поднял палец.

– Да, возможно… если бы Кейтлин сказала ему не напиваться и не спать с ее подругами. Но она этого не сделала. То есть это не вина Дэнни. Он и понятия не имел, что для нее это неприемлемо.

Да он, блин, прикалывается.

– Ты серьезно…

– Да. – Он сымитировал движение из каратэ. – Мы существа простые, детка. Если ты хочешь, чтобы мы что-нибудь сделали, ты должна сказать нам. Если ты не хочешь, чтоб мы что-то делали… тебе тоже нужно нам сказать. Мы не читаем мысли.

Раздраженная, я открыла свой шкафчик.

– Я даже не знаю, как реагировать на твою логику.

– Отрицай сколько хочешь, но я прав.

У меня отвисла челюсть, когда я взяла в руки большую, розово-коричневую сумочку от Луи Виттон. На мгновение мне показалось, будто я открыла чужой шкафчик.

– Какого черта?

Оукли присвистнул.

– Ничего себе. Кому-то это обошлось в целое состояние. У Кристалл есть несколько таких, и эти крошки не из дешевых.

– Коул, – прошептала я, вспоминая записку. – С чего бы ему делать это?

– Потому что его сука-бывшая выбросила твою в унитаз, – произнес Коул за моей спиной. – Подумал, тебе пригодилась бы новая.

Пригодилась бы. Моя старая сумка из местного Уолмарта была настолько отвратительна – благодаря купаниям в туалетной воде – что мне пришлось выкинуть ее.

Эта сумка была лучшей и самой дорогой вещью, которую кто-либо дарил мне. И именно поэтому я не могла ее принять.

Я развернулась, чтобы сказать это Коулу в лицо.

– Она прекрасна.

Уголок его рта приподнялся в короткой усмешке.

– Это эксклюзивная колле…

– Забери ее. – Используя знания о мужской логике от Оукли, я добавила: – Я не хочу ее.

Мне не хотелось, чтобы он думал, будто может купить меня. И еще не хотелось, чтобы другие так думали. Это был милый, заботливый жест – за что я была невероятно благодарна – но я не та девушка.

Я никогда не стану той девушкой.

Неважно, сколько сумок купит мне Коул. Я никогда не стану Кейси, Морган или любой другой из сотни девушек, гуляющих по школе с сумками Луи.

Я просто Сойер.

Бедная, занудная, любящая Иисуса толстуха Сойер.

Это все, чем я когда-либо буду.

Глава тридцать шестая

Коул

Я практически уверен – это был первый раз, когда девушка отказывалась от дизайнерской сумки.

– Ты не хочешь ее, – повторил я.

Черт возьми. Бьянка сказала, ей понравится.

Не потрудившись объясниться или даже закрыть свой шкафчик, Сойер пронеслась мимо меня.

– Мне нужно на урок.

Я, ошеломленный, уставился на Оукли.

– Она ее не хочет.

Оукли пожал плечами.

– Что я могу сказать, чувак. Девушки глупые.

Да, но не эта девушка. Что-то не так.

В коридоре практически никого не было, когда я догнал ее.

– Нам нужно поговорить.

– Под поговорить ты подразумеваешь откусить мне голову, как ты сделал это в субботу?

– Поэтому ты не хочешь сумку?

Наверное, я мог бы быть повежливее, но она собиралась отвергнуть меня, что сделало бы ее лицемеркой, поскольку мы оба знали – она меня хочет.

Сойер была набором разных качеств, но лживость – не одно из них.

И если бы она перестала упрямиться и пытаться сопротивляться, пока пари в силе, нам было бы гораздо веселее.

Она покачала головой.

– У меня нет на это времени, Коул. Я опаздываю на занятия.

– Это классный час. Там не происходит ничего важного.

Сойер взглянула на меня, как на придурка.

– Посещаемость – это важно.

Она могла разобраться с этим позже. Мое отношение к ней имело первостепенное значение. Я схватил ее за локоть и завел в пустой кабинет. Потом встал напротив двери, не давая ей выйти.

Сойер издала звук раздражения.

– У меня нет времени на твои игры.

– Что не так с сумкой?

– Ничего. Она прекрасна.

– Тогда почему ты ее не хочешь?

Закинув рюкзак на плечо, она простонала.

– Я правда не хочу говорить об этом, окей?

– Дерьмо.

Сойер фыркнула, с каждой секундой все больше злясь на меня.

– Послушай, я ценю твой жест, это было действительно мило с твоей стороны…

– Тогда в чем пробле…

– Я не Кейси! – крикнула она. – У меня нет денег, я не худая, я не…

– К чему ты клонишь?

Мне много раз прилетало по голове за то время, которое я играю в футбол, но не настолько.

Она ткнула себе пальцем в грудь.

– Я клоню к тому, что у меня все в порядке с тем, чтобы не быть похожей на них… но, очевидно, у тебя нет.

Мне непонятно, как то, что я купил ей подарок на день рождения, заставило ее прийти к такому выводу.

– Это чертова сумка.

– Это не чертова сумка, – возразила она. – Дело не только в этом. Это… Я – не они. И неважно сколько денег ты потратишь с кредитки своего отца в надежде сделать меня модной и популярной, чтобы я начала соответствовать и тебе стало проще… Это не сработает.

Ее слова больно ужалили. Не должны были, и все же…

– Думаешь, поэтому я так поступил?

Святоша, дрожа, втянула воздух.

– Почему еще?

Я сказал ей чистую правду.

– Потому что злобная сука уничтожила что-то твое, и я хотел это исправить.

Ее глаза стали стеклянными.

– Почему?

– Не знаю, – ответил я в отчаянии. – Потому что я так захотел, ясно?

– Колтон.

– Кейси испортила твою вещь из-за меня, – прорычал я. – Если бы это был кто-то еще, с кем она не поладила, мне было бы плевать, но это не был кто-то. Это была ты… И для меня это проблема.

Она тяжело сглотнула.

– Почему это пробле…

Сойер не закончила предложение, потому что я впился своими губами в ее. В отличие от нашего прошлого поцелуя, этот не был предназначен для того, чтобы подразнить ее.

Этот – плотский, необузданный. Взрыв бомбы.

Я облизнул уголки ее губ, призывая приоткрыть их для меня. В тот момент, когда она это сделала, я проскользнул своим языком внутрь, разрывая ее сраный контракт в клочья. Принялся жадно исследовать каждый дюйм ее горячего маленького рта, словно одержимый. На вкус она была как невинность и огонь… Опьяняющее сочетание, если оно когда-либо существовало. Возможно, я не помнил наш первый поцелуй, но я, черт возьми, абсолютно точно никогда не забуду этот.

Скользнув руками вниз по ее спине, я крепко сжал ее мягкий зад.

– Вот почему, – прорычал я ей в губы, прежде чем отстраниться.

– О. – На ее лице появилась легкая улыбка. – Это довольно веская причина.

Я приподнял бровь.

– Довольно веская? – Я наклонился. – К черту, я могу сделать ее более…

Сойер приложила палец к моим губам, останавливая меня.

– Не так быстро. Как бы хорошо это ни было… это все усложняет.

– Почему?

Она снова одарила меня этим ты-придурок-взглядом.

– У нас фальшивые отношения, помнишь?

– Так ли это?

Теперь она выглядела запутавшейся.

– Так ли что?

– Фальшивые?

Она не могла отрицать влечение между нами. Насколько я понимал, границы были достаточно размыты, нам не нужно было определять что реально, а что нет.

Или нужно.

– Не понимаю, о чем ты.

– У нас фальшивые отношения? – повторил я.

Сойер моргнула.

– Это вопрос с подвохом?

– Если бы я сказал тебе, что все по-настоящему… Что я хочу, чтобы у нас все было по-настоящему… Что бы ты сказала?

Она казалась встревоженной.

– Я не… Ты говоришь это?

Единственная вещь, которой меня научил отец, – никогда нельзя раскрывать свои карты, пока противоположная сторона не раскроет свои. Я не хотел играть с Сойер, но мне нужно было знать, что у нее в голове.

Выяснить, готова ли она на такое испытание, как я.

– Нет, но если бы сказал… Что бы ты ответила?

Выдохнув, Сойер сделала несколько шагов назад.

– Я понятия не имею…

– Не вешай мне лапшу на уши, Святоша.

Ее ноздри раздулись.

– Ладно, ладно. Если бы ты сказал мне, что хочешь, чтобы мы встречались по-настоящему, я бы, наверное, ответила тебе… – она подняла свой взгляд на меня, – что мне понадобится много времени, чтобы подумать над этим.

Она не сказала «нет», но это было и не «да».

Ухмыльнувшись, я провел большим пальцем по ее губам.

– Ты опаздываешь на урок.

Глава тридцать седьмая

Сойер

– Ты выглядишь иначе, – сказала Бьянка, проводя пальцем вверх и вниз. – Как будто лучше.

– Не понимаю, о чем ты.

Я спрятала усмешку, убирая книги в шкафчик.

Прошло две недели с тех пор, как я стала принимать Аддералл, и за это время я сбросила десять фунтов. Я и не думала, что кто-нибудь заметит, но утром мама сказала, мол, мое лицо выглядит менее круглым и спросила, села ли я, наконец-то, на ту диету, которую она мне отправила.

Думаю, Бьянка тоже начинала замечать.

– О, Боже, – прошептала она, приближаясь. – Ты худеешь, не так ли?

Я сжала губы в линию, отказываясь подтверждать это или отрицать. Она ударилась своим плечом о мое.

– Умный ход, Черч. Заставь этих сучек заткнуться раз и навсегда.

– В смысле?

Би закатила глаза.

– Кейси уверена, что все происходящее между тобой и Коулом – обман… Люди начинают с ней соглашаться.

– Оу.

Дерьмо.

Коул провожал меня до кабинета каждое утро, мы держались за руки, вместе обедали. Черт возьми, я даже не кричала на него, когда он пытался засунуть свой язык мне в рот, пока целовал на прощание.

Я не понимала, что мы делали неправильно.

Я захлопнула шкафчик.

– Мне пора идти.

Мне нужно было найти Коула, чтобы мы могли поговорить и решить, как это исправить. К счастью, я заметила его в конце коридора.

– Нам нужно поговорить, – прошипела я, догнав его.

На его лице мелькнуло беспокойство, затем он схватил меня за руку, заводя в пустой кабинет биологии.

– Что случилось?

– Кейси ходит и рассказывает всем, что наши отношения – фальшивка.

Он вздохнул.

– Да, я знаю.

Что-что?

– Постой. Ты знал об этом и не сказал мне?

– Я не думал, что это важно.

Конечно, он не думал. Когда люди говорят о том, что мы только симулируем отношения, это не потому, что ему чего-то не хватает.

Это из-за меня.

Я похлопала его по плечу.

– Оу, ну, в таком случае надеюсь, ты получишь удовольствие, наблюдая за тем, как Кортленд водит твой Феррари.

Я собралась уходить, но Коул потянул меня обратно.

– Почему это тебя так беспокоит? – Он передернул плечами. – Кого волнует, что думает Кейси.

Это не просто Кейси… это все.

– Ага. Ты прав. Хорошо поболтали.

Я снова попыталась уйти, но он остановил меня.

– Не веди себя, как остальные девушки, когда они говорят одно, но имеют в виду другое. Ты всегда требуешь от меня честности, так что дай мне немного ее в ответ.

Он был прав. И я это ненавидела.

– Когда люди говорят о нас… они никогда не говорят, что ты недостаточно привлекателен для меня. Всегда наоборот. – Я закрыла глаза. – Я устала чувствовать, что не дотягиваю.

Он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

– К черту их. Девяносто процентов этих идиотов все равно никогда ничего не добьется. Они не имеют значения.

– Кейси имеет, – прошептала я, и голос сломался. – Не должна, но имеет. Все имеют. Твоя команда уже знает правду, и если она узнает, что мы встречаемся только из-за глупого пари…

– Тогда мы сделаем эти отношения настоящими. – Коул прочистил горло. – Сделаем так, чтобы они выглядели настолько реальными, насколько возможно.

– Мы и так уже это делаем.

Он фыркнул.

– Поверь мне, в некоторых областях есть что улучшить.

Я посмотрела на него.

– Что это дол…

– Смотри, если она продолжит болтать, мы начнем все отрицать. Вот так просто. Никто не сможет доказать, что все не по-настоящему.

– Ага, как будто ты не проболтаешься, когда все кончится, чтобы спасти свою репу…

– Я никогда никому не расскажу. – Его ладони обхватили мое лицо. – Я бы с тобой так не поступил.

Первый импульс – поверить ему.

– Обещаешь?

– Даю слово.

Мерзкое чувство в моей груди поутихло.

– Хорошо.

Я бросила взгляд на часы на стене и чертыхнулась.

– Я опаздываю на урок английского. Поговорим позже.

На лице Коула мелькнула обеспокоенность.

– Слушай, я не собирался ничего говорить… но я… эм…

Наблюдать за тем, как он запинается, было бы забавно, если бы он не выглядел так серьезно.

– Выкладывай, Ковингтон. Я не могу стоять тут с тобой весь день.

Выдохнув, он почесал затылок.

– Твое похудение не было обязательным условием нашего договора, ладно? Я не…

– Заткнись, – прохрипела я, и мои щеки вспыхнули от смеси гнева и унижения. – Никогда, в смысле вообще никогда не говори ничего про мой вес, если ты хочешь, чтобы этот договор существовал. Понял?

Его лицо вытянулось от удивления.

– Я не…

– Ты прав. Ты не. Потому что мой вес – не твоя сраная забота. С тех самых пор, как ты унизил меня на глазах у всей школы.

А затем я ушла.

Глава тридцать восьмая

Коул

Сойер не разговаривала со мной со вчерашнего дня.

Учитывая, что у нее было много забот со школой, работой, церковным дерьмом и занятиями с Оукли, я бы не принял это так близко к сердцу… если бы она не избегала меня.

Люди начинали замечать.

Достав телефон из кармана, я отправил ей сообщение.

Коул: Ты меня игнорируешь.

Я замер, когда она ответила.

Сойер: Вау, да ты все замечаешь. Медаль тебе за это.

Засунув свою гордость куда подальше, я сделал то, чего не делал никогда. Извинился.

Коул: Слушай, прости меня за вчерашнее. Ты права. Твой вес меня не касается.

Сойер: Спасибо.

Я смотрел, как точки появлялись и исчезали, и снова появлялись.

Сойер: Извинения приняты.

Хорошо. Возможно, теперь она примет кое-что еще, что я собирался ей дать.

Коул: Однако, как твой парень, думаю, ты должна знать, что будет обидно, если что-то случится с твоей задницей или грудью.

Коул: С любой частью твоего тела.

Сойер: Боже, Ковингтон. Ты подрабатываешь на мафию?

Да, получилось так себе.

Прежде чем я успел объяснить ей, что имел в виду, она прислала мне еще одно сообщение.

Сойер: Слушай, я уже приняла твои извинения. Тебе не нужно перегибать палку и выливать на меня кучу лжи, лишь бы толстуха почувствовала себя лучше. Я ценю твои усилия, но правда, у меня все хорошо.

Это было совсем не то, что я делал.

Коул: Ты всегда так закрываешься, когда кто-то пытается сделать тебе комплимент?

Сойер: Только когда речь о тебе.

Коул: Почему?

Казалось, прошла вечность, прежде чем она ответила.

Сойер: Потому что мы оба знаем, что в твоем теле нет ни одной честной косточки.

Набухающий стояк в моих штанах был с этим не согласен.

Коул: Поверь, у меня есть одна очень честная кость, и она хочет оказаться внутри тебя.

Коул: Но она согласна и на другое, если придется.

Сойер: Ты всегда говоришь о своем члене в третьем лице? Это немного странно.

Коул: Ты всегда меняешь тему, когда мы заговариваем о сексе?

Сойер: Я не меняю тему. Просто не заинтересована в том, чтобы спать с тобой. Но спасибо за предложение.

Коул: Мы оба знаем, что это вранье.

Сойер: Все что угодно, лишь бы облегчить твою боль и помочь тебе спать по ночам, чувак.

Я стиснул зубы.

Коул: Между нами есть химия. И много.

Сойер: У Йоко и Джона тоже была химия. И посмотри, что с ними стало.

Я понятия не имел, кто эти люди.

Коул: У кого?

Сойер: Ты шутишь? Битлз.

Коул: Прости, я слушаю музыку только из прошлого десятилетия.

Сойер: И это еще одна причина, по которой у нас никогда ничего не получится. Ты бы не заметил хорошую музыку, даже если бы она выползла из твоего ноутбука и ударила тебя по голове.

Пришлось согласиться, в этом мы расходились… но я был не против компромисса.

Коул: Если я начну слушать Битлз, мы переспим?

Сойер: Нет. Но я начну намного больше уважать твой музыкальный вкус. И еще, раз уж мы заговорили про музыку, ты должен добавить Ника Джонаса в свой плейлист.

Я лучше откушу себе руку.

Коул: Этого никогда не случится.

Сойер: Тебе же хуже. Он моя родственная душа… просто пока не знает об этом.

В таком случае он не расстроится, если я украду тебя.

Коул: Ты снова меняешь тему.

Сойер: Какую тему?

В отчаянии я сжал телефон.

Коул: Секс.

Сойер: Потому что у нас никогда его не будет.

Другой подход.

Коул: Я могу подождать, пока ты будешь готова. К сексу.

Сойер: Потрясающе. Как насчет вечности?

Коул: Да ладно тебе, Святоша. Ты же человек, верно? У тебя что, нет потребностей? Необязательно в сексе, ведь ты не знаешь, что теряешь. Но, понимаешь… кое в чем другом.

Сойер: Вау. Я ценю твою заботу, но опять-таки – у меня все хорошо.

Коул: Кто?

Сойер: Что кто?

Коул: Если твои потребности уже удовлетворены, я заслуживаю знать, кто это сделал, черт возьми.

Слова Бьянки на вечеринке у Кристиана несколько недель назад ударили меня, словно кирпич по голове, но, прежде чем я успел спросить, мой телефон зажужжал.

Сойер: Ты с ней разговариваешь.

Если до этого я не был возбужден, то сейчас…

Мой член дернулся, когда в сознании пронеслись видения Сойер, ублажающей себя. Черт, я так завелся, что мог бы сорвать дверь в классе с петель.

Коул: Ты используешь что-то?

Сойер: Ты уснул во время урока по сексуальному воспитанию? Мне не нужны контрацептивы, когда я мастурбирую.

Я собирался сказать ей, – это не то, что я имел в виду, но ее следующее сообщение застало меня врасплох.

Сойер: Но, если тебя это так заботит, я пью таблетки с шестнадцати лет, так что не переживай об этом.

Коул: Я думал, ты девственница.

Сойер: Так и есть.

Коул: Тогда зачем ты пьешь противозачаточные?

Сойер: Не то чтобы тебя это касалось, но у меня ужасно проходят месячные. Хочешь спросить еще что-то? Группа крови? Результаты теста ДНК? Номер моей страховки, может быть?

Коул: Ты пользуешься пальцами или вибратором?

Сердце дико забилось. Возникло ощущение, что каждая капля крови в моем теле прилила к паху. Черт, в данный момент ей даже трогать меня было не нужно.

Сойер: Это был риторический вопрос. Не руководство к действию, извращенец.

Коул: Могу поспорить, ты чертовски узкая.

Сойер: Прости, пора идти. В отличие от тебя, я предпочитаю обращать внимание на то, что происходит в классе.

Я так просто ее не отпущу.

Коул: Думаю, пальцы. Но только один… потому что ты все еще хорошая девочка, которая хранит себя для Иисуса.

Сойер: И я официально покидаю этот разговор.

Я еще не закончил.

Коул: Ты, наверное, просыпаешься посреди ночи с рукой в трусиках, чувствуя себя такой влажной и возбужденной, что готова закричать. Хочешь, чтобы рядом был кто-то, кто облегчит эту боль. Кто-то, кто будет облизывать и посасывать твой маленький клитор, пока ты не кончишь ему на лицо.

Она не ответила, но это не помешало мне отправить следующее сообщение.

Коул: Прошлой ночью ты заставила меня кончить.

Сойер: Прошу, мать его, прощения, придурок, но я ничего такого не делала.

Коул: Ах, еще как делала. Ты была всем, о чем я мог только мечтать. Играла с ним. Эти красивые пухлые губы обхватили мой член, всасывали его глубоко и быстро, пока я трогал твои большие сиськи… прямо перед тем, как кончить на них.

Сойер: Я даже не знаю, как на это отвечать.

Коул: Это было охренеть как хорошо, Сойер. Так чертовски горячо. Ты была идеальна.

Сойер: Можешь заканчивать. Я тебя поняла.

Коул: Нет, не поняла.

Убедившись, что никто не смотрит, я опустил телефон на колени и сфотографировал свой член, набухавший в штанах.

И нажал «отправить».

Коул: Вот что ты делаешь со мной.

Сойер: Господи. Разве ты не на уроке?

Коул: Нет.

Схватив учебники, чтобы прикрыть эрекцию, я вскочил со своего места.

– Куда это вы направляетесь, мистер Ковингтон? – начала возмущаться миссис Эдвардс.

– В туалет, – крикнул я через плечо.

Оказавшись в коридоре, я достал телефон.

Коул: Я в женской раздевалке. Жду тебя.

Она будет переживать намного меньше, если мы сделаем это там. Плюс, урок только начался, так что в раздевалке никого не будет еще тридцать семь минут.

Сойер: Ты, наверное, снова предался своим идиотским фантазиям.

Коул: Как насчет того, чтобы ты позволила моему члену познакомиться с твоим ртом и сделала это реальностью, Черч?

Сойер: Вау, чётко. Я не собираюсь тебе отсасывать, Ковингтон. Не то, чтобы это твое дело… опять же. Но я никогда этого раньше не делала, и мой первый раз, черт возьми, точно не будет в раздевалке. Или с тобой.

Насчет последнего мы еще посмотрим… В другой раз. А пока нужно немного притормозить. Она еще более неопытная, чем я думал.

Коул: Хорошо. Теперь, когда я знаю твои границы, я на них не посягну… Сегодня. Мне просто нужно смотреть на что-то хорошее, пока я дрочу.

Сойер: Знаешь, есть такая прекрасная вещь, называется порно. Попробуй как-нибудь.

Коул: Я не хочу смотреть порно. Порно – это не ты.

Коул: Давай сделаем проще. Встретимся там через пять минут. Если ты не придешь, я больше никогда ничего тебе не предложу. Но если придешь…

Сойер: Если приду… что?

Я ухмыльнулся. Она бы не спросила, если бы не думала об этом.

Коул: Хватит быть трусихой, приходи и узнаешь.

Глава тридцать девятая

Сойер

Я шла туда только для того, чтобы сказать ему в лицо – мы никогда не переспим. По крайней мере, это я говорила себе, когда отпрашивалась с урока и направлялась в женскую раздевалку.

Я не могла поверить, что сказала ему, будто никогда не делала минет. Это был практически такой же шок, как и то, что его грязные словечки делали со мной. И моими трусиками.

Глупо, глупо, глупо.

Я умная девочка и знала, что лучше не поддаваться на его провокации. Опять. И все же, вот я здесь… Думаю о том, каково это – снова войти в эту реку.

Решимость переполняла меня, когда я толкнула дверь в раздевалку. Я собиралась положить этому конец и подробно изложить пункт за пунктом, почему это ужасная идея… Но все причины исчезли в ту секунду, когда я увидела его. Как и в тот вечер в тату-салоне Коул выглядел изможденным. Только теперь в его глазах не было ни капли грусти.

Лишь голод.

Чистая, грубая, животная потребность, курсирующая по его божественному телу… которое направлялось ко мне.

На губах Коула расцвела развратная улыбка.

– Я знал, что ты придешь.

– Я пришла только для того, чтобы…

Его губы впились в мои.

О, Господи. Я не понимала, что происходит. Все, что мне было известно, – я никогда не чувствовала ничего подобного.

Это был тот поцелуй, который заставлял колени подгибаться и отправлял мозги в мясорубку. Поцелуй, что представлялся посреди ночи, когда в голове роились самые грязные мысли. Мысли, из-за которых еще усерднее молишься на следующее утро в церкви.

Поцелуй этот говорил – нет смысла ввязываться в драку, ведь битва между греховностью и святостью уже проиграна.

У меня закружилась голова, когда Коул схватил меня за бедра и прижал к шкафчику.

– Колтон.

Мои глаза закрылись. Его губы скользнули по моей шее. Будь он проклят за то, что знал мое чувствительное место. К дьяволу его за то, как он сжимал мою грудь и стонал… будто исключительно он получал от этого удовольствие. Пусть катится в ад за все те грязные вещи, которые он хотел сделать с моим телом.

И к черту меня… за все то, что сойдет ему с рук в этой раздевалке.

– Еще, – простонал голос, очень похожий на мой.

Опустившись на колени, Коул уткнулся головой в мою грудь. Я зашипела, когда его рот нашел мой сосок через рубашку.

– О, Боже.

Мои бедра сжались, едва он перешел ко второму, и я обратила внимание на мокрый след, который он оставил на белой ткани. Я впилась ногтями в его плечи, когда он потянулся к моим пуговицам.

– Достань.

– Поверь мне, я пытаюсь. – Он опустил чашку лифчика, обнажая меня. – Господи, мать его, Иисусе.

Застонав, Коул втянул мой сосок в свой горячий, влажный рот. Волна удовольствия пронеслась по моему позвоночнику, когда он сжал мою вторую грудь в своей руке, прежде чем лизнуть и поддразнить ее.

– Я имею в виду твой член, – с трудом сглотнула я. – Я хочу наблюдать за тобой.

Ненасытные зеленые глаза пронзили меня, когда он до конца расстегнул блузку.

– Пока я играю с ними. – Подцепив пальцем резинку лифчика, он щелкнул ею по моей коже. – Сними его, Святоша.

Заведя руки за спину, я расстегнула лифчик и сняла его.

Я никогда не чувствовала себя такой уязвимой или беззащитной. Я ожидала, что его лицо исказится от отвращения, когда он увидит мой живот, но этого не произошло. Глаза Коула потемнели, и он поднялся на ноги.

– Ты хоть представляешь, как сексуально сейчас выглядишь?

Я хотела спросить, шутка ли это, но он провел ладонью по большому бугорку эрекции, натянувшей его штаны.

– Видишь, что ты со мной делаешь?

Его взгляд выражал уверенность, пока он расстегивал брюки. Я поняла почему, когда его член выскочил из боксеров. Как и все остальное в нем, он был впечатляющим и… неожиданно привлекательным. Никакой странной формы, изгибов или цвета… его внушительная толщина и длина были пропорциональны друг другу.

Он был идеален.

Но по какой-то странной причине, прямо сейчас, в это мгновение, Коул смотрел на меня так, словно была идеальна я.

Мое сердце колотилось в груди, пока я смотрела, как он обхватывает свой большой член и медленно, дразняще проводит по нему ладонью. Смотреть как он делает что-то настолько порочное, настолько личное – безумно заводило.

Словно грязное шоу, которое, – я знала – я не должна была видеть, но не могла отвернуться.

Покусывая губу, Коул подошел ближе.

– Оближи.

Ком застрял у меня в горле. Обещал же, что не будет…

Он протянул мне свою руку.

– Только если не боишься.

В его тоне слышалась насмешка… вызов. Этот маленький вызов не должен был меня возбуждать, но возбуждал. Особенно потому, что я точно знала – он думал обо мне. Думал, будто я невинная зануда… и он был прав.

Но не сейчас.

Выдержав его пристальный взгляд, я провела языком по грубой, мозолистой коже на его ладони.

Его дыхание стало прерывистым.

– Черт.

Зарычав, он снова вернул руку на свой член и начал быстро двигать ею. Затем остановился. Я сосредоточенно наблюдала, как он обвел широкую головку своим большим пальцем, собирая на него немного жидкости.

– Открой.

Когда я послушалась, он положил большой палец мне в рот. Я обхватила его губами, пробуя солоноватый вкус. Коул переместил свободную руку на стену рядом с моей головой, приблизившись ко мне.

– Черт возьми.

Затем скользнул своим теперь уже влажным большим пальцем вниз по моему телу, останавливаясь на соске.

– Я хочу трахнуть их, – прохрипел он.

– Хорошо, – прошептала я, прежде чем успела себя остановить.

Он уткнулся лицом мне в шею, словно потерпел поражение и потерял всякое чувство самообладания.

– Ложись на скамейку.

– Я могу кое-что попробовать?

Мне не хотелось, чтобы все закончилось до того, как я удовлетворила бы свое любопытство. Он ухмыльнулся.

– Ты можешь попробовать все, что захочешь, Святоша.

Протянув руку, я обхватила его член пальцами.

– Я просто хотела… почувствовать тебя.

У него сбилось дыхание, когда я стала двигать рукой вверх и вниз по всей длине.

– Ты убиваешь меня. – Зубы коснулись моей шеи, и я начала двигать рукой быстрее. – Мне так чертовски хорошо. – Коул накрыл своей рукой мою. – Слишком хорошо. – Он покусывал мою кожу. – Садись на скамейку, пока я не кончил тебе на юбку.

Нервы закручивались у меня в животе. Я устроилась на скамейке.

Встав на колени, он провел языком по ложбинке между моих грудей.

– Господи. Я люблю твои чертовы сиськи.

Поднявшись с пола, Коул сел на скамейку верхом и устроился надо мной.

– Ты в порядке?

Все, что я могла сделать, это кивнуть, потому что была слишком сосредоточена на том, как он скользил членом между моих грудей.

– Сожми их, – приглушенно сказал он, а после начал двигаться. – Да. Вот так. Охренеть как хорошо.

Наблюдать за тем, как он терял контроль – было чертовски возбуждающе. Мне нравилось, как дрожал его кадык. Звук его яичек, шлепающих по моей коже. То, как напрягалось его лицо с каждым толчком. Но в основном мне нравилось то, что он не мог оторвать от меня глаз.

Я смотрела на его лицо, полное наслаждения.

– Черт. Я сейчас кончу.

Это единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем из него изверглась длинная струя горячей жидкости.

– Срань господня. – Его бедра задрожали, и Коул в последний раз провел по члену, выстреливая еще одной струей на мою грудь.

Задавшись вопросом, настолько ли он испорченный и не имеет ли предубеждений, я собрала немного спермы на палец и поднесла к нему, в качестве предложения.

Коул приподнял бровь.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал себя на вкус?

Застенчиво прикусив губу, я кивнула. В зеленых глазах появился озорной огонек, а затем его губы сомкнулись вокруг моего пальца.

– Ты полна сюрпризов, Святоша, – размышлял он, усаживая меня и опускаясь на колени. – И покрыта спермой.

Я собралась попросить салфетки, но, к моему удивлению, Коул провел языком по моим соскам, слизывая немного жидкости с моих сисек.

Это было так неправильно… так развратно.

Его губы прижались к моим. Он накрутил мой конский хвост на свою руку. Когда я вскрикнула, Коул засунул язык мне в рот, заставив меня попробовать его на вкус и сглотнуть.

Такой безжалостный.

Ну, а я… пропала. Ведь мне это нравилось.

Глава сороковая

Коул

Сойер уже собиралась встать, но я остановил ее.

– У нас еще десять минут до звонка.

– Я знаю. Мне нужно одеться.

К черту это дерьмо. Если бы это зависело от меня, на ней никогда бы не было ни клочка ткани.

– Не так быстро.

Я просунул руку ей под юбку. Ее глаза расширились.

– Что ты…

Святоша прикусила губу, когда я провел пальцем по ее влажным трусикам.

Хлопок. Я был прав.

– Я не…

– Хочешь, чтобы я прекратил?

– Нет… да. Не знаю. – Вздохнув, она посмотрела в потолок. – Я никогда… Ну, ты понял.

Черт возьми. Этот факт не должен был так меня взбудоражить. Я ненавидел девственниц. Но так же, как и все остальное, связанное с ней… это меня заводило.

– Не волнуйся. – Я подмигнул ей, раздвигая ее бедра. – Только один палец.

Она шлепнула меня по руке.

– Придурок.

Боже, она и понятия не имела, как прекрасно выглядела сейчас.

Она сидела на лавочке с обнаженным верхом, пока я склонился к ее разведенным бедрам. Ее большая грудь все еще блестела от моей спермы.

Моей будущей жене следовало быть предусмотрительной и развестись со мной прямо сейчас, потому что я собирался дрочить на эту картинку до конца своей гребаной жизни.

– Я буду нежен. – Я оттянул ее трусики в сторону, касаясь костяшками пальцев гладкой обнаженной кожи. – Ты бреешь ее.

Я был готов к тому, что обнаружу там заросли. Вряд ли это остановило бы меня. Я был почти уверен, что на данный момент меня ничего не смогло бы остановить.

Мне нравилось, как покраснели ее щеки.

– Вообще, это воск. Все Дилан виновата. Она нервничала перед первой депиляцией, так что я предложила сходить с ней, и…

Я проскользнул подушечкой большого пальца к ее клитору.

Девушка моего брата – это не та девчонка, о которой я хотел думать или разговаривать сейчас.

– Сексуально. – Я медленно погрузил в нее палец на одну фалангу. – О чем ты думаешь, когда играешь с собой?

Она резко вдохнула.

– Это очень личный вопрос.

– Мы занимаемся очень личными вещами, – напомнил я ей, погружая палец глубже.

– Ник Джонас, – ответила она с усмешкой.

Господи, помоги этому ублюдку, если я когда-нибудь с ним встречусь.

– Ты когда-нибудь думала обо мне? – спросил я, переходя прямо к делу.

– Один раз, – признала она.

– Всего один?

– Ладно. Два раза.

Подозревая, что больше, я принял этот ответ.

– И что я делал?

– В общем-то ничего. Чаще всего я что-то делала для тебя.

Мой член оживился, но я его проигнорировал. Он уже получил свою порцию. Следующие восемь минут и десять секунд полностью принадлежали ей. Я ввел палец до основания и стиснул зубы, чувствуя, как она растягивается вокруг него. Я так сильно хотел оказаться в ней, что мог, черт возьми, почувствовать это на вкус.

– Господи. Ты такая узкая.

Наклонившись, я втянул один из ее сосков себе в рот. Постанывая, она сделала резкий вдох. Я тащился от того, какие у нее чувствительные соски, и чертовски сильно любил играть с ними. Почти так же сильно, как я наслаждался ее маленькой киской.

Прижав ладонь к клитору, я начал двигать пальцем у нее внутри. Ее прикрытые веки задрожали.

– Черт.

– Тебе нравится?

– Да… О, Боже, – выдохнула она, пока я круговыми движениями медленно поглаживал клитор.

– Поцелуй меня, – приказал я. – Сейчас же.

Было что-то такое в ее поцелуях, что просто сводило меня с ума.

Она начинала осторожно, поддразнивая, словно сопротивляясь. Но когда впускала меня внутрь, наступала сладкая капитуляция. Ничем не отличался и этот поцелуй. Она игриво оробела. Притворилась, будто я не заполучу то, что уже очевидно принадлежало мне.

Мне это чертовски сильно нравилось.

Я бы пробежал каждый дюйм этой гребаной земли, гоняясь за ней, если бы потребовалось.

Я покусывал ее нижнюю губу, требуя, чтобы она пустила меня внутрь. Когда она отказалась, я надавил сильнее. В ту же секунду, как ее губы приоткрылись, я проник языком ей в рот и сделал подкручивающее движение пальцем. Она выдохнула мне в губы, держа ладонь на моей щеке.

– О… Боже. Черт.

– Аккуратнее, Святоша, – поддразнил я ее. – Он может тебя услышать.

Она укусила меня за губу. Сильно.

– Черт.

Моя рука была вся мокрая. Она уже почти.

Единственное, чего не хватало – мой рот. Но учитывая, что во мне было практически шесть футов четыре дюйма и я уже стоял на коленях, опуститься ниже не получилось бы. Нужно было облегчить доступ.

– Ложись.

В ее глазах вспыхнула непокорность.

– Я не собака, Ковингтон.

– Ложись, – настоял я. – Доверься мне.

Когда она покорилась, я положил одну ее ногу себе на плечо. Мой член ожил. Такая красивая, розоватая, идеальная.

– Что ты делаешь?

Я вернул палец в нее.

– Кто-нибудь когда-то посасывал твой клитор, трахая тебя пальцем?

Она моргнула.

– Эм… У меня никогда не было ничего из этого по отдельности, не говоря уже о том, чтобы делать это одновременно.

– Что ж, сегодня твой счастливый день, дорогая.

Я свободной рукой обнажил клитор и неторопливо облизнул его. Она вздрогнула.

– Коул.

На вкус она была словно рай, если бы он действительно существовал и был наполнен кисками. Я прижался ртом к этому чувствительному цветку и стал посасывать его. Ее спина выгнулась, она схватила меня за волосы.

– Господи Иисусе. Если ты остановишься, клянусь Богом, я тебя бросаю.

Я подавил смешок, но веселье скоро закончилось, потому что ее веки стали тяжелыми, и она начала покачивать бедрами, отчего ее красивая грудь тоже стала подпрыгивать.

Сойер издала хриплый стон.

– Кажется, я сейчас кончу.

Ей кажется?

К черту болтовню. Она точно сейчас кончит.

Ее оргазм прошел через мои пальцы, тело сотрясла дрожь. Эта девушка так долго ходила заведенной, что наблюдать за ее оргазмом было сродни извержению вулкана. Пораженный вздох вырвался из ее рта, когда она схватилась за лавку, сжимаясь вокруг моего пальца.

– Вот так, детка. – Я нежно поцеловал все еще пульсирующий клитор. – Расслабься.

Ее грудь приподнялась, когда я в последний раз дернул пальцем внутри нее.

– Я же сказала тебе не называть меня «деткой», – сказала она через минуту, лениво улыбаясь.

– А еще ты сказала, что мы никогда не переспим, однако ж вот они мы.

– Знаю, – вздохнула она. – Но мы не можем заниматься этим каждый день.

– Я согласен на раз в два дня.

Сойер бросила на меня пронизывающий взгляд.

– Я серьезно. Не хочу все усложнять между нами. Но…

– Что «но»? – спросил я, когда она села.

– Но ты прав. Мы люди, и у нас есть потребности. Не вижу ничего плохого в том, чтобы иногда помогать друг другу… Пока мы подходим к этому с умом и не привязываемся.

Погодите-ка. Она что, пыталась сделать меня своей интрижкой?

Наклонившись, Святоша подняла с пола свою рубашку и лифчик.

– Как бы там ни было, я рада, что это был ты. Это было на удивление…

– Потрясающе? – подсказал я. – Невероятно?

– Не странно. – Она покусывала нижнюю губу, размышляя. – Комфортно.

Я постарался не обижаться, однако это было все равно, что сказать слепому посмотреть на радугу.

– Ты только что кончила мне на лицо… И это было комфортно?

– Не в плохом смысле. Совсем нет. Ты действительно хорош, Коул. И лучше всего то, что меня это не пугает.

– Ну, спасибо. Не забудь оставить отзыв. – Я встал. – Какого черта, Сойер?

Она принялась застегивать рубашку.

– Что?

– «Комфортно» – это не то, что хочет услышать мужчина после секса.

– Ох. – Сойер поиграла бровями. – Это лучшее, что со мной случалось, папочка. Так лучше?

Я, черт возьми, ненавидел эту ее раздражающую способность оскорблять меня и при этом вызывать желание засмеяться.

– Ничуть.

Сойер заправила рубашку в юбку.

– Я не хочу ссориться.

– Тогда прекрати вести себя, как стерва.

У нее отвисла челюсть.

– Это ты сейчас меня назвал стервой?

– Прости. – Я усмехнулся. – Я хотел сказать «комфортная стерва».

И тогда… она засмеялась.

И ее смех был такой заразительный, что я не мог не присоединиться к ней.

Что ж, я в полной заднице.

Глава сорок первая

Сойер

– Я сказала ему, что это было комфортно, – прошептала я в трубку.

Игра начиналась через двадцать минут, поэтому я пряталась в лаборантской у кабинета биологии, разговаривая с Дилан.

Я правда была не в настроении снова смотреть на пенисы.

Только если это не пенис одного конкретного квотербека.

– О, Боже, – воскликнула Дилан. – Скажи, что это шутка.

– Не могу.

Она начала истерически смеяться.

– Я бы хотела это увидеть.

– Я не понимаю, что в этом такого. Многие вещи, которые мне нравятся, комфортные. Моя любимая толстовка. Любимые треники. Любимая толстовка с Ником Джонасом…

– Вау, ты же понимаешь, что только что сравнила Коула Ковингтона со своей любимой толстовкой, трениками и Ником Джонасом?

– К чему ты клонишь?

– Сойер, он тебе нравится. Черт, я думаю, что ты, возможно, даже любишь его.

– Не правда.

– Еще как правда.

– Ладно. Может быть, я чувствую сильное притяжение. Но это все, что я готова сейчас признать.

– Не волнуйся, я унесу твои тайны в могилу. – Дилан застонала. – Мне нужно развесить белье перед игрой. Увидимся на поле, Изи. Я правда с нетерпением жду, когда увижу, как ты машешь своим пушистым хвостиком. Особенно теперь, когда я знаю, что это ты.

– Ха-ха-ха. Очень смешно.

– Люблю тебя.

– Люблю тебя, – ответила я, прежде чем повесить трубку.

Практически сразу мой телефон завибрировал, на него пришло новое сообщение.

Коул: Ты придешь сегодня на игру, верно?

Черт.

Оукли пообещал Скотту, что никому не расскажет, ведь тот не хотел, чтобы его заменили. Очевидно, парень мечтал однажды стать талисманом в какой-нибудь большой лиге и думал, что, если не будет талисманить, или как это называется, в последних играх сезона, это немного запятнает его репутацию.

Поэтому я никому не могла рассказать, что исполняла роль Изи. Даже Коулу. Что, правда, было ужасно, поскольку сегодняшняя игра была очень важна. Команда, которая победит, будет играть на чемпионате. Я не хотела, чтобы Коул думал, будто я его не поддерживаю. Не говоря уже о том, что как его девушка, я должна ходить на его игры.

К счастью, я уже придумала план.

Пока Коул не забьет финальный тачдаун и «Рыцари» не выиграют за три минуты до конца игры, как это было в прошлый раз, мне не нужно будет выходить на поле и танцевать с чирлидершами. Я смогу вовремя улизнуть, чтобы переодеться, а затем вернуться и вести себя так, будто видела всю игру в качестве Сойер. Коул будет счастлив, что я была там, и я сдержу слово, данное девятикласснику с тяжелым заболеванием.

Я выдохнула.

Тяжело иметь тайную личность. Я начинала по-новому уважать Супермена.

Я собиралась уже выйти, но дверь внезапно открылась.

– Прекрати меня избегать, – бросила Бьянка.

Я протиснулась обратно в лаборантскую.

– Я не избегаю тебя, – сказал Оукли. – Я был занят.

– Ага, занят с Морган и Хейли.

– Что ж, судя по тому, что я слышал, ты тоже была занята с Хейли.

– Оу, ревнуешь? – поддразнила его Бьянка. – Хорошо. Может, теперь ты поймешь, каково это.

Оукли вздохнул.

– Я сказал тебе…

– Заткнись, – шикнула она. – Мы все еще в школе. Кто-то может нас подслушать.

Да, кто-то может. Что, черт возьми, вообще происходит? С другой стороны, я была не уверена, что хочу знать.

– Я зайду сегодня, когда Коул уснет, – сказала она. – Тогда и поговорим.

Поговорим о чем?

– Нет, – прорычал Оукли. – Нам не о чем разговаривать. Что бы не происходило в твоей больной, извращенной, конченной голове – это все неправда.

Господи, Оук. Грубовато.

– Знаешь, что? – сказала Бьянка. – Ты прав. Я просто расскажу отцу, что ты продаешь наркотики в его гостевом доме, а еще, что однажды ты и его дочь…

– Я сказал тебе. Та ночь была ошибкой.

О, Боже. Плохо, Оукли. Очень плохо.

Сначала его мачеха. Теперь Бьянка. Казалось, его член предпочитал девушек, которые абсолютно ему не подходили.

Джейс и Коул буквально убьют его за это. Не говоря уже о Дилан.

Я почувствовала себя так, словно вот-вот упаду в обморок. Дышать стало тяжело. Но главное? Мне действительно было жаль, что я не спряталась в библиотеке.

– Но ты… – попыталась сказать Бьянка, однако Оукли снова ее перебил.

– Пойми это своими маленькими мозгами, девочка. Я не хочу тебя. Никогда не захочу и абсолютно точно никогда не стану трахать тебя. Неважно, шестнадцать тебе или сто шестнадцать. Как по мне, ты – Сатана в платье. Единственная причина, по которой я тебя терплю, это твои братья.

Вау, чувак. Я понимаю, что с этим нужно покончить, но ты не мог бы быть еще большим мудаком?

– Но… – начала Бьянка.

– Давай, расскажи своему папочке. Расскажи братьям. Расскажи чертовым копам, что я продаю наркотики, мне насрать. Ты не сможешь манипулировать мной, чтобы я тебя трахал, потому что этого никогда не произойдет.

Что ж, черт.

– И в следующий раз, когда ты придешь ко мне в постель, пока я сплю, я позвоню Морган и позволю ей разобраться с тобой. Поняла?

Господи Боже. Бьянка влюбилась в него до сраного беспамятства.

– Ты такой мудак, – выдавила из себя Бьянка.

Ох, мамочки. Если честно, я и не думала, что эта девчонка вообще способна что-то чувствовать. Ну, что-то кроме злости и желания манипулировать людьми.

– Просто чтоб ты знал, в ту ночь, когда я пришла к тебе, была годовщина смерти Лиама. Я искала тебя, ведь Джейс был занят с Дилан, Коул никогда не хочет разговаривать о нем, а моего отца вечно нет дома. – Ее голос сорвался. – Я так сильно по нему скучаю… Но никому нет до этого дела. – Бьянка прерывисто вздохнула. – Ты всегда был таким добрым и понимающим. И неважно, что я тебе говорила, ты никогда не осуждал меня за это. Я чувствовала себя с тобой в безопасности, Оукли. До той ночи.

– Я не…

– Это не имеет значения. – Она прочистила горло. – Но, поскольку ты, очевидно, забыл об этом, именно ты меня поцеловал. А не наоборот.

– Я не знал…

– Да, знаю. Ты думал, это была Хейли. Или Морган. Или любая другая сука, которую ты думал, что притащил домой, накуренный в сопли. Прости, но это была всего лишь сумасшедшая младшая сестра твоих друзей, нуждавшаяся в жилетке, в которую можно поплакаться, лишь бы не утопиться в сраном бассейне.

Мое сердце болезненно сжалось. Я едва сдержалась, чтобы не выбежать и не обнять ее.

– Бьянка…

Я услышала звонкий удар кожи о кожу.

– Оставь меня.

Оукли попытался сказать что-то еще, но Бьянка не позволила ему.

– Нет, – вырвался у нее тихий рык, будто она физически пыталась оттолкнуть его, но не могла. – Черт возьми, не смей меня трогать. Уходи.

Секунду спустя дверь в кабинет с шумом захлопнулась… в то же мгновение, когда мой телефон завибрировал, показывая мне новое сообщение от Коула.

Коул: Ты снова на меня злишься? Или мне нужно начать поисковую экспедицию, потому что тебя кто-то похитил?

Сойер: Нет. Прости, я занималась. Я буду на игре. Обещаю.

Это не ложь.

Коул: Отлично. До встречи, Святоша.

– Ты можешь выходить, Сойер, – бросила Бьянка. – Или лучше сказать… Изи.

Вот дерьмо.

– Откуда ты узнала? – сказала я, делая несколько неуверенных шагов.

– Потому что у Скотта мононуклеоз, и я подслушала, как идиотка Морган говорила Кейси, что Оукли его заменит. Правда, у Оукли рост шесть футов, а у Скотта пять с половиной. Костюм ему не подходит.

– Ох. Но как ты узнала, что это я?

– Скотт не скачет, как попрыгунчик, каждый раз, когда видит на поле моего брата. А еще не пялится всю игру на его задницу.

Справедливо.

Теперь, когда мы покончили с этим…

– Бьянка, я подслушала, что произошло. Мне жаль…

– Не надо. – Она хладнокровно рассмеялась. – Боже, ты думала, что все по-настоящему? – Би закатила глаза. – Я просто издевалась над ним, поскольку разозлилась, что он меня унизил.

Она хорошо играла, но я не могла не чувствовать, что вся ее бравада – лишь шоу.

Должно быть, она научилась этому у Коула.

Эти большие коричневые глаза смотрели на меня острым, как бритва, взглядом.

– Но просто чтобы мы поняли друг друга. Если ты расскажешь кому-нибудь о том, что слышала, можешь попрощаться со своими отношениями с моим братом, липовыми или нет. – Бьянка приблизилась к моему лицу настолько, что мне стало некомфортно. – Потому что я вырву твое чертово сердце прямо из груди и съем его на закуску. Поняла?

Дьявол в платье? Звучало чертовски верно.

– Я никому не скажу.

– Хорошо. – Она одарила меня приторной улыбкой. – Теперь скажи Изи, чтобы он поторапливался. Кейси хочет, чтобы мы вышли на поле через пять минут.

После этого она зашагала к двери.

– Бьянка.

Она не обернулась.

– Что?

– Если тебе будет нужен кто-то, с кем можно поговорить… Я рядом.

– Господи Иисусе. Хватит подлизываться, Черч. Несмотря на то, что ты тянешь только на пятерку, мой брат как-то умудрился в тебя влюбиться. От души, на хрен, поздравляю.

Глава сорок вторая

Коул

– Ты идешь, Ковингтон? – спросил Леннокс. – Все тебя ждут.

– Ага, дай мне секунду.

Он понимающе кивнул.

– Хочешь отложить личинку на дорожку, хах?

Я собирался сказать «нет», но намного проще было с ним согласиться.

– Ага.

– Ни слова больше, чувак. Я тебя понял.

Сложив руки рупором, он вышел.

– Дайте ему еще минуту. Он в сортире.

Открыв шкафчик, я вытащил оттуда кусок зеленой ткани. Я не делал этого перед каждой игрой, только перед важными. Закрыв глаза, я растер тканью руку, которой обычно бросал мяч, и татуировку.

Мне бы пригодилась сегодня твоя помощь, братишка.

* * *

– Черт побери! – Тренер Сталтер сплюнул в сторону. – Они проходят нашу линию защиты, как дерьмо проходит через гуся.

Несмотря на красочную аналогию, это была правда. Обычно наша защита восхитительна, но не сегодня. Сегодня «Воины» лучше. Они, наверное, к этому готовились.

Я посмотрел на табло.

Двадцать один против семнадцати… в пользу «Воинов».

– Леннокс, лучше бы тебе вытащить голову из задницы и перестать собирать одуванчики на сраном поле, пока я не вышиб тебя из следующего сезона!

Леннокс опустил голову. Честно говоря, мне было жаль его, но я не мог сейчас думать об этом. Когда защита – дерьмо, нападение должно взять все в свои руки. Особенно когда до конца игры осталось три минуты.

Тренер глянул на меня.

– Надеюсь, ты веришь в Бога, Ковингтон. Потому что он тебе там понадобится.

Я не верил в Бога… но верил в себя.

Я хлопнул в ладоши.

– Давайте сделаем это!

Я поднял взгляд на трибуны, надеясь разглядеть Сойер. У меня не получилось, однако я был уверен, что она там. Она обещала, что будет. Хоть я и ненавидел то, что она видела именно эту игру. Все было так плохо, что четверть наших болельщиков ушла, болельщицы выглядели подавленными, а… о, черт.

«Рыцарь» Изи – наш талисман – настолько отчаялся, что буквально молился за нашу победу в сторонке.

Сердце колотилось в груди, когда я встал на позицию. Я точно знал, чего от меня хотел бы тренер – воспользоваться любой возможностью забить. Однако с такой командой, как «Воины», был только один способ выиграть.

Нужно быть чуть умнее.

Когда центр сбросил мяч, я передал его Дуайту. Он понесся по полю и свернул к боковой линии. Пять ярдов. Идеально. Хотя мне нужно было еще немного времени.

Тренер вдалеке вопил, срывая связки.

В ту секунду, когда мяч сбросили мне в руки, я сделал то же, что и раньше. Только в этот раз Дуайт остановился после десяти ярдов и вернул мне мяч.

Ублюдку лучше быть готовым забить.

Ухмыляясь, я запустил мяч.

Это было просто великолепное зрелище, когда он поймал его… Но оно даже близко не было так великолепно, как тот момент, когда он пересек очковую зону.

Мы, черт возьми, сделали это.

Мое сердце готово было выскочить из груди, когда команда набросилась на меня. Я снова глянул на трибуны в надежде, что единственный человек, на которого я хотел произвести впечатление, видел, что только что произошло.

Разочарование растеклось по моей груди, когда я заметил Джейса и Дилан… но не Сойер.

Возможно, я и выиграл, но это абсолютно точно не ощущалось как победа.

Глава сорок третья

Сойер

Господи Боже. Они победили!

Меня настолько переполняли эмоции, что я принялась прыгать вверх и вниз, тряся кулаком в воздухе. Только когда я заметила грустный взгляд Коула, направленный на трибуны, я поняла…

Он ищет меня.

Хорошо, что на мне была надета дурацкая огромная голова рыцаря, поскольку мое выражение лица скорее всего было очень хмурым, когда я присоединилась к чирлидершам. У меня едва получился спринклер, и в ту же секунду, когда танец закончился, я убежала с поля.

На полпути к кабинету химии, в который я неслась, чтобы переодеться в свою одежду, мой телефон стал трезвонить.

На экране высветилось имя Коула.

Черт.

– Привет, – выпалила я. – Великолепная игра.

– Откуда тебе знать? – спросил он.

– Я была там, глупенький. Я все видела. Ты был неподража…

– Джейс сказал, что не видел тебя.

Твою мать. Предатель. Вот что я получила в ответ за то, что поддерживала их с Дилан… Несмотря на то, что он вел себя по отношению к ней, как ублюдок.

– Потому что так и есть… Я не сидела с ними. Там было битком.

– Я видел пустое место прямо рядом с ним и Дилан.

Я открыла рот, чтобы сказать ему правду, но я не смогла. Я пообещала Оукли, что сохраню это в секрете, а я была не из тех, кто отказывается от своих слов. Мне просто нужно найти Оукли и сказать ему, чтобы передал Скотту, что я расскажу Коулу правду. А сейчас необходимо придумать оправдание.

– Мне жаль, Коул. Босс вызвал меня на работу, когда я только приехала на игру. Было что-то срочное и…

– Почему ты не сказала мне?

– Я должна была, – признала я, – но не хотела, чтобы ты злился.

– Я не злюсь на тебя, Сойер. Разочарован, что ты не пришла… да. Но я понимаю. Твой босс – мудак.

– Поверь мне, ты даже не представляешь насколько.

– Когда ты освободишься?

– Мм? А, с работы… да. В одиннадцать. А что?

– Хочешь пойти со мной к Кристиану после работы? Я могу заехать за тобой. Или… мы можем заняться чем-нибудь еще, если хочешь. – Я собралась ответить ему, но он добавил: – Я говорю не про секс. Хоть я и не против. Я просто хочу увидеть тебя… Мне все равно, чем мы будем заниматься.

Погодите.

– Это ты так пригласил меня на свидание?

– Возможно. – Коул откашлялся. – Вообще-то, знаешь, что? Да. У тебя с этим проблемы, Черч?

– Ни одной, Ковингтон.

– Хорошо. Увидимся в одиннадцать.

И он повесил трубку.

Глава сорок четвертая

Коул

– Куда мы едем? – спросила Бьянка с пассажирского сиденья. – Наш дом в противоположной стороне, идиот.

Сжав руль, я бросил на нее злой взгляд.

– Я не домой еду, тупица.

Она раздраженно вздохнула.

– Неважно. Я не соглашалась на то, чтобы сегодня вечером меня взяли в заложники, так что отвези меня домой.

В последнее время у нее было еще более сучье настроение, чем обычно.

– Моя машина, мои правила. Кроме того, это займет всего пять минут. Я просто заеду на работу к Сойер.

– Зачем?

– Я…

Зачем я ехал к ней на работу? Точно. Потому что хотел украсть ее на пять минут и зацеловать ее лицо… и не только.

– Хочу курицу.

И под курицей я подразумевал – снова уткнуться лицом в ее сиськи и киску.

Бьянка рассмеялась.

– Ага. – Еще один вздох. – Господи, да ты практически подпрыгиваешь.

– Неправда. Заткнись на хрен.

Бьянка фыркнула.

– Вау, да все совсем плохо. – Выражение ее лица поменялось с веселого на серьезное. – Все в порядке, я понимаю. По правде говоря, я думаю, это даже потрясающе. Я знаю тебя всю свою жизнь и никогда не видела тебя таким… – Сестра затихла.

Я покосился на нее.

– Каким?

– Счастливым.

Я стиснул зубы.

– Как знаешь.

– Отпирайся сколько хочешь, но она тебе нравится.

– Она не в моем вкусе, – принялся спорить я, зная, что в этом не было и капли правды. Она абсолютно точно в моем вкусе. – Мы совершенно разные.

– Ты же знаешь, что об этом говорят.

Я резко повернул налево.

– Она меня бесит.

Бьянка хихикнула.

– Ты ее тоже.

– Все не по-настоящему.

– Мы оба знаем, что это чушь.

Ненавижу, когда она права.

Мы провели следующие несколько минут в тишине.

* * *

Нужно было понять, что это плохая идея, когда я вошел и увидел его за стойкой.

Стоуна ДаСильва. Младшего брата Томми.

Бьянка рядом со мной напряглась.

– Я не знала, что они вместе работают.

Я тоже. Можно подумать, она бы что-то сказала. Это же Стоун, а не Томми. Не то, чтобы это много значило. В их телах все еще текла ядовитая кровь убийцы.

Выражение лица Стоуна, когда он заметил нас, говорило – он был рад нас видеть не больше, чем мы его. Он бросил полотенце на стойку.

– Что вам нужно?

– Вау, – насмешливо произнесла Бьянка. – Кажется, нам тут не рады.

– Ты права.

Бьянка посмотрела на меня.

– Знаешь, меня немного оскорбляет это отсутствие гостеприимства.

Меня тоже.

– Кто сказал, что нам тут не рады, придурок? – Фыркнув, я огляделся по сторонам. – Твоя семья ест тараканов на ужин. Очень сомневаюсь, что тебе принадлежит это место.

У пацана на скулах заходили желваки.

– Если ты ищешь Томми, он уехал из города.

– Тогда хорошо, что мы не ищем этот кровожадный кусок дерьма. – Бьянка опрокинула кувшин с водой. – Не правда ли?

Стоун скрестил руки на груди.

– Послушайте, я глубоко сомневаюсь, что кучка богатеньких придурков вроде вас пришла сюда ради еды, так что давайте перейдем к делу?

– Мы здесь, чтобы увидеть его девушку. – Бьянка помахала рукой. – Почему бы тебе не побыть хорошенькой маленькой сучкой и не сбегать ради нас за Сойер?

Он расхохотался.

– Нет, серьезно. За каким хреном вы здесь?

Я подошел ближе.

– Она что, непонятно изъясняется, дебил?

– Нет, чувак. – Кусок дерьма подмигнул мне. – Непонятно изъяснялся твой брат, помнишь?

Гнев закипел в моих жилах. Я схватил его за воротник.

– У тебя есть примерно две секунды, чтобы сказать, где, черт возьми, моя девушка, пока я не выбил тебе все зубы об эту стойку.

Закашлявшись, он выдавил:

– Сойер здесь нет.

– Брехня, – вскипел я, крепче сжав его рубашку.

Сойер никогда не врет.

– Это правда, – настоял он. – Обычно я работаю в подсобке, но она попросила меня подменить ее сегодня вечером, чтобы она могла пойти на футбольный матч в школу.

Бьянка скорчила гримасу.

– Если подумать… он прав. Сойер определенно была на игре.

– Нет, не была. Она сказала мне, что ее вызвали на работу.

Сестра подняла палец.

– Я сейчас вернусь… Мне нужно быстро позвонить.

Она выбежала на улицу до того, как я успел ее остановить.

Что, черт возьми, происходит.

С чего бы Сойер мне врать?

– Нет! – крикнул какой-то пожилой мужик с метлой в руке. – Ты вышел отсюда! Сейчас же.

Отпустив Стоуна, я повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Прости, приятель, но кто ты, черт возьми, такой?

Он топнул ногой.

– Это мое место.

Все это обрушилось на меня одной большой волной. Бьянка рассказывает мне о Сойер и ее боссе. Сойер врет мне о том, что была на игре. Ее босс звонит ей перед сменой, требуя, чтобы она пришла пораньше, чтобы он мог ее увидеть. Стоун прикрывает их, сказав мне, что она пошла на игру и ее здесь не было… хотя она призналась мне, что была. Бьянка выбегает на улицу, чтобы позвонить и, скорее всего, предупредить ее.

Черт возьми, да он ей в отцы годится. Может, даже в дедушки.

– Ты – босс Сойер.

Это был не вопрос. У меня не было на это времени. Я подошел к этому мерзкому старику, словно стервятник, готовый наброситься на добычу. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел. Я замахнулся кулаком и запустил его прямо извращенцу в лицо.

– Ты больной ублюдок!

Глава сорок пятая

Сойер

– Почему мы не могли встретиться в гостевом доме? – спросил Оукли, когда я подошла к его машине.

– Потому что Коул думает, что я на работе.

– Почему?

– Потому что я не была на игре в качестве себя. И поскольку ты заставил меня пообещать держать язык за зубами, я мне могла сказать ему, что я была Изи. – Я ткнула его пальцем в грудь. – Это обещание, кстати, я собираюсь нарушить сегодня вечером, когда увижу его.

Оук надул губы.

– Скотт расстроится.

– Оу, что ж. Плохо, но не так плохо, как то, что я продолжаю врать Коулу. Он хотел, чтобы сегодня на игре была я, а не Изи. Я не собираюсь снова причинять ему боль. – Я пожала плечами. – Кроме того, уверена, он будет держать рот на замке.

– Черт, девочка.

– Что?

– Он действительно тебе нравится.

Я отвела взгляд.

– Немного. – Я не могла не улыбнуться. – Окей, ладно. Да. Это преступление?

Оукли достал косяк и поджег его.

– Нет. Все хорошо, Коротышка.

Осмотрев парковку, чтобы убедиться, что никого нет, я прошептала:

– Ты принес?

– Ага. – Засунув руку в карман, он бросил мне пузырек. – В этот раз тридцать.

– Спасибо.

Я закинула одну в рот и сделала глоток воды. Оукли настороженно уставился на меня.

– Ты собираешься заниматься сегодня?

– Нет. Коул пригласил меня на свидание, а я устала. Подумала, что мне не помешало бы немного взбодриться.

Плюс, я не хотела быть голодной и закончить, объедаясь, как свинья, при нем. Особенно учитывая, что я уже сбросила двенадцать фунтов.

Оук потер подбородок, оценивающе глядя на меня.

– Ты говорила, что принимаешь их, чтобы учиться.

– Так и есть.

– Но ты не собираешься сегодня учиться.

– Серьезно, Оукли? Я в первый и единственный раз приняла таблетку, не собираясь заниматься.

Он вдохнул облако дыма.

– Я не собираюсь тебя отчитывать. Просто хочу убедиться, что у тебя все в порядке.

– А почему должно быть иначе?

– Не знаю. Может быть, потому что у этих таблеток есть определенное побочное действие, от которого тащатся такие девушки, как ты. Я не хочу, чтобы ты принимала это дерьмо по неправильной причине.

Вау, никогда бы не подумала, что меня обидит Оукли.

– Девушки, как я?

Его лицо вытянулось.

– Это не то, что я имел в виду.

– Тогда что ты имел в виду?

Он открыл и закрыл рот, прежде чем сказать:

– Люди в школе – мудаки. Их представление о сексуальном – модели в Инстаграме, которые редактируют свои фотографии, пока не станут идеальными. Никто больше не ценит натуральную красоту. – Оук поднял руки в сдающемся жесте. – Я не говорю, что ты не сексуальная. В тебе есть этот шарм милой зануды, от которого тащатся многие мужчины. Включая Коула.

– Ты хотел сказать, толстой зануды.

– Нет, чего ты. Ты не толстая. Ты плотная. Подумай об этом. Все люди разных форм и размеров. Один не лучше другого.

– Говорит парень, который выглядит, как сёрфер из Калифорнии с обложки журнала, и которому нравятся стройные блондинки.

Он похлопал себя по лицу.

– Что я могу сказать? Я не просил эту красивую мордашку. Кроме того, у всех свои вкусы…

Звонок моего телефона прервал его. Почему мне, черт возьми, звонит Бьянка?

– Это Бьянка, – сказала я, поднося телефон к уху. – Привет?

Оукли показал пальцами крест и беззвучно произнес:

– Да прибудет с тобой сила Божья.

– Привет, – сказала Бьянка. – Итак, два вопроса.

– Да, конечно. Задавай.

– Первый: почему, черт возьми, ты не сказала моему брату, что ты Изи? И второй – почему ты соврала, что ты на работе?

Мой желудок сжался в спазме.

– Ну, я пообещала Оукли, что ничего никому не расскажу, поскольку он пообещал это Скотту. И я соврала Коулу, так как не знала, что еще сказать, когда он спросил, почему меня не было на игре. Не то, чтобы это было правильно, просто я пыталась сделать всех счастливыми.

– Оу, что ж, это дерьмо не прокатило.

Я замерла.

– В смысле?

– Коул решил заехать к тебе на работу. А еще, почему, черт возьми, ты не сказала, что работаешь с этой змеей, Стоуном ДаСильва? Мать твою. Мне пора. Коул только что ударил какого-то старого мужика и вырубил его.

Сердце забилось у меня в горле.

– Что?

Она отключилась. Я посмотрела на Оукли.

– Мне нужно идти. Кажется, Коул только что ударил моего босса.

– Вот дерьмо. – Оукли выбросил свой косяк. – Возьмем мою машину, она быстрее.

Не тратя больше время, я запрыгнула на пассажирское сиденье, а Оукли завел двигатель.

– С чего бы, черт возьми, Коулу бить моего босса?

Я понимала, что он расстроился из-за моей работы, но это бред какой-то.

– Понятия не имею. – Выруливая с парковки, Оук нажал кнопку на своей стерео-системе. – Йоу, пап, это твой первый сперматозоид. Позвони мне, как получишь сообщение. Ко… В смысле, Кельвин, фамилия рифмуется с Бовингтон, вышел из себя и ударил владельца кафе.

– Кто такой, на хрен, Кельвин? – спросила я, когда он повесил трубку.

– Понятия не имею. – Голос Оукли затих до шепота. – Если не использовать его настоящее имя, это нельзя будет использовать в суде.

Затем он попытался позвонить Коулу, но его отправили на голосовую почту. Вздохнув, Оук нажал другую кнопку и позвонил Бьянке. Она взяла трубку после второго гудка.

– Какую часть «никогда больше не разговаривай со мной» ты не понял?

– Успокойся. Я не тебе звоню, Сатана. Ты же с Коулом, так?

– Ага, но он немного занят. Ну, знаешь, выбивая дерьмо из мистера Гонсалеса и все такое… – Она выругалась. – А теперь из Стоуна.

О, Боже.

Оукли выжал педаль газа в пол.

– Копы уже приехали?

– Пока нет.

– Мистер Гонсалес дышит?

– Насколько я могу судить, да.

Я прижала руку ко рту. Это ужасно.

– Тогда тебе нужно, на хрен, поскорее вытащить оттуда своего брата, пока мистер Гонсалес не пришел в себя, и не приехали копы.

– Вау, – сказала Бьянка. – Спасибо, кэп. Как думаешь, что я пытаюсь сейчас сделать, придурок? Стоун продолжает нарываться, он не уйдет.

Оукли искоса глянул на меня.

– Скажи ему, что у Сойер неприятности.

Глава сорок шестая

Коул

– Какого хрена? – завопил Стоун, выскакивая из-за стойки. – Ты его вырубил! – Парень рухнул рядом со стариканом. – Мистер Джи, очнитесь.

Ублюдок еще легко отделался… пока.

Я сплюнул на лицо старика.

– Вот что получаешь за то, что воспользовался девочкой-подростком.

Несколько человек в кафе ахнули. Кто-то начал фотографировать. Хорошо. Пусть они снимут это и распространят по социальным сетям и новостям. Если кто-то обидит Сойер, я, на хрен, уничтожу их. Вот так просто.

«Жаль, что ты не чувствовал такую опеку по отношению к Лиаму – издевался мой разум. – Может быть, тогда он был бы жив».

Красный туман заклубился у меня перед глазами, и я загнал парализующую боль куда подальше.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? – продолжал орать Стоун. – Какая девочка-подросток? – Его глаза расширились от ужаса, когда он посмотрел на Бьянку, вернувшуюся в кафе. – Ты сука.

Я схватил его за волосы.

– Еще раз назовешь мою сестру сукой – пожалеешь об этом.

Я возьму нож со стола и перережу его чертово горло от уха до уха.

– Она сука, потому что распускает слухи про мистера Гонсалеса! – рявкнул он.

Бьянка выглядела оскорбленной.

– Я не распускала слухи о мистере Гонс… О, черт. – На ее лице отразилось чувство вины. – Если подумать, то, возможно…

– Да, сука…

Я отвесил ему пощечину.

– Считай это последним предупреждением. В следующий раз я тебя прикончу.

Он зарычал.

– Я знаю мистера Гонсалеса с детства. Он бы никогда не прикоснулся к твоей младшей сестре, чувак. Жизнью клянусь.

Что этот дебил несет?

– Бьянка? Она тут не причем…

– Вообще-то, причем, – потирая виски, сказала она. – Я это выдумала, Коул. Сойер не спит со своим боссом.

Стоун закашлялся.

– Сойер? Ты шутишь? Конечно, она не спит с мистером Гонсалесом! Что, черт возьми, не так с вашей семейкой? Вы все просто куски дерьма, манипулирующие другими людьми!

Я впился в Бьянку злобным взглядом.

– Зачем тебе было это выдумывать?

– Я знала, что, если заставлю тебя ревновать Сойер, ты позволишь мне остаться на вечеринке, так как она должна была отвезти меня домой. – Сестра взглянула на мистера Гонсалеса, который начинал приходить в себя. – Я и подумать не могла… Я не хотела, чтобы все так вышло.

Стоун поднялся.

– Убирайтесь отсюда на хрен. Оба.

– Ты здесь не главный, – начала Бьянка, но звонок мобильного прервал ее.

Стоун перевел на меня полный ненависти взгляд.

– Каким образом такому ублюдку, как ты, удалось заполучить такую хорошую девушку, как Сойер, остается только догадываться. – Он помог мистеру Гонсалесу подняться с пола. – Теперь вали отсюда, мудак, потому что мы уже устали от слухов, – Стоун глянул на Бьянку, которая все еще разговаривала по телефону, – отфотошопленных фоток члена, – затем на меня, – и мертвых братьев-близнецов.

Не задумываясь, я накинулся на него.

– Коул, прекрати!

Бьянка попыталась оттащить меня, но не смогла.

Как и я не мог.

Не мог перестать причинять ему боль.

Не мог перестать заставлять его за все заплатить.

Не мог перестать чувствовать себя виноватым…

– Коул, пожалуйста. – Вой сирен вдалеке заставил сестру сильнее вцепиться в мою руку. – Копы едут! – Когда это не сработало, она выпалила: – Оукли только что позвонил. У Сойер неприятности. Ты ей нужен.

Сойер? Неприятности? Это было все равно, что укол эпинефрина прямо в сердце.

Я подорвался на ноги.

– Где она?

Глаза Бьянки забегали.

– Она… у Кристиана.

* * *

– Теперь, когда ты немного успокоился, я хочу кое в чем признаться, – сказала Бьянка, едва я заглушил двигатель.

Я слышал, как отовсюду доносилась музыка.

– Это может подождать, пока я не найду Сойер?

– С Сойер все в порядке. Оукли предположил, что нужно сказать тебе это, чтобы увезти тебя оттуда, пока не приехали копы.

Черт возьми. Сегодня что, все решили стать сраными лжецами?

Я рассмеялся. Когда уже погряз в дерьме на шесть футов, а боль ужасна настолько, что не можешь почувствовать и унции счастья, не вспоминая о своей самой большой ошибке и самой большой потере, не остается ничего другого, кроме как погрязнуть в жалости к себе.

Потому что заслужил каждую чертову болезненную секунду.

– Коул. – Бьянка побледнела. – Ты начинаешь меня немного пугать.

У меня вырвался маниакальный смешок.

– Только немного?

– Может быть, нам стоит поехать домой…

– Нет. – Я достал ключи из замка зажигания и бросил их ей. – Отвези себя сама.

– Коул…

– Нет.

Я, черт возьми, не хочу об этом разговаривать. Она не может лечить меня, как одного из своих будущих пациентов.

– Я тоже по нему скуча…

Я ударил кулаком по приборной панели.

– Заткнись, мать твою.

– Хорошо, – сказала она мягко. – Нам не обязательно разговаривать об этом.

– Я в принципе не хочу разговаривать.

– Ладно. Мы можем заняться чем-нибудь еще. Чем захочешь.

Открыв дверь машины, я выбрался наружу.

Существовала лишь одна вещь, которой я хотел заняться прямо сейчас. Напиться и заглушить боль. Побыть недолго Счастливой Семеркой…

Ведь я так устал быть Колтоном, что хотел покончить с этим.

Глава сорок седьмая

Сойер

Бьянка: Не приезжай к Кристиану. Коулу нехорошо.

Если это не тревожное сообщение, тогда я не знаю, что это такое.

Я отдала Стоуну пакет со льдом. Очевидно, мы приехали в «Кукареку» на минуту позже и просто упустили их. Так же, как и копы.

– Послушайте, мистер Гонсалес, – заговорил отец Оукли. Он пришел сразу после нас. – Отец моего клиента – очень влиятельный человек. Он предложил выплатить компенсацию за все, включая вашу боль и страдания. Если вы не станете выдвигать обвинения против его сына.

Стоун щелкнул языком.

– Ну конечно. – Злость заострила черты его лица. – Мистер Гонсалес не заинтересован в том, чтобы от него откупались. Ему нужна справедливость.

– Простите, – сказал мистер Зэленка. – Еще раз, кто вы?

– Я еще один парень, которого побил Коул.

– Точно, хорошо. Мистер Ковингтон вам ничего не предлагает. – Его лицо не выражало никаких эмоций, только челюсть была напряжена. – Учитывая, что ваш брат ответственен за смерть его сына.

– Мой брат ничего не сделал. Это не он надел петлю Лиаму на шею…

– Стоун! – выкрикнула я. – Что с тобой не так?

Я понимала, что Томми его брат, и, естественно, он хотел защитить его, но все знали, что сделал Томми.

Какую роль он сыграл в смерти Лиама.

Стоун указал на дверь.

– Та семейка, вот что со мной не так. Я устал от того, что они ведут себя так, словно владеют этим городом. Они ворвались сюда, как животные, и наехали на меня без какой-либо причины. – Он показал на мистера Гонсалеса. – Обвинили его в том, что он спит с какой-то девочкой-подростком и напали на него. – Стоун сжал кулаки. – Его сестра, сука, даже призналась, что выдумала все это, но он все равно побил меня. Этот чувак сраный квотербек. Знаете, каково это, когда он тебя бьет? У меня, возможно, непоправимое повреждение мозга.

Несмотря на два фингала и разбитую губу Стоуна, это не было похоже на Коула… Ну, не совсем. Должно быть, его что-то спровоцировало. Он не набрасывался на людей просто так, без причины.

Ладно, иногда. Но тем не менее. Что-то здесь было не так.

– Ты никак не провоцировал его?

– Нет. – Стоун сплел руки на груди. – Не сказал ничего, чего он не заслуживал.

Что ж, звучало убедительно. Нет.

Мистер Гонсалес помахал рукой.

– Никаких денег. Он заплатит в тюрьме.

Мы с Оукли обменялись нервными взглядами.

– Пожалуйста, мистер Гонсалес, Коул не такой. – Я указала на себя. – Это я солгала ему и сказала, что была здесь. Он защищал мою честь.

Ну, в каком-то смысле. Я, может, и соврала насчет Изи, но точно не говорила ему, будто у меня интрижка с моим боссом. Отвратительно.

Мистер Джи прищурился.

– Ты, девчонка, которая постоянно опаздывает. Теперь ты девчонка, которую уволили.

Черт возьми.

– Что? Это несправедливо.

Стоун встал на мою защиту.

– Сойер не имеет к этому никакого отношения. Не увольняйте ее из-за какого-то придурка. Она самый трудолюбивый работник, который у вас есть, и вы сами это знаете. Это место развалится без нее.

Босс раздумывал об этом минуту.

– Отстранена на неделю. – Его взгляд вернулся ко мне. – Без оплаты.

Это я переживу.

Он снова замахал руками.

– Но чтобы я не видел здесь твоего парня. Никогда.

– Я проконтролирую, чтобы он никогда больше не заходил сюда. Даю слово.

Отец Оукли прочистил горло.

– Теперь, когда мы с этим разобрались, можем поговорить насчет обвинений.

– Да.

– Отлично. То есть вы принимаете предложение мистера Ковингтона?

Босс активно затряс головой.

– Нет.

Стоун улыбнулся, а мы втроем застонали. Оукли сделал шаг вперед.

– Послушайте, я не оправдываю то, что он сделал, но вы знаете каково это – быть подростком. Иногда мы творим всякое дерьмо, не подумав. Однако Коул – не какой-то хулиган, который пришел сюда, чтобы наворотить дел. Он переживал за свою девушку. Он думал, что кто-то воспользовался ею. Ему не стоило бить вас, но он уж точно не плохой парень.

Мистер Гонсалес состроил гримасу.

– Она плохая.

Я потерла переносицу. Никогда не пойму, почему этот мужчина так меня ненавидит.

– Может, это и правда, – сказал Оукли, бросая на меня предупреждающий взгляд, чтобы я не спорила. – Но Коул пытался защитить ее. Как и любой другой мужчина в мире пытается защитить свою женщину. Как, уверен, вы бы защищали свою.

– Это было после или до того, как он превратил мое лицо в кашу? – парировал Стоун.

Оукли щелкнул пальцами.

– Успокойся, малыш.

– Малыш? Мне шестнадцать. Черт возьми, да у меня, возможно, больше волос на яйцах, чем у тебя.

Оукли сморщился.

– Учитывая те твои слитые фотографии, я в этом сильно сомневаюсь.

– Потому что та тупая шлюха…

Оукли хлопнул в ладоши.

– Эй. С тебя достаточно, малыш. Иди домой. Пора в кроватку. – Он повернулся к моему боссу. – Не наказывайте Коула за ошибку, которую он совершил, руководствуясь благими намерениями. Он подающий надежды парень. Ходит в хорошую школу. С ног валится, играя в футбол. Получает хорошие… то есть, получает оценки. Но, что самое важное, у него раньше не было неприятностей. Он правда похож на угрозу обществу, которая заслуживает тюрьмы из-за какого-то недопонимания?

Черт. А Оукли хорош.

Краем глаза я заметила, как его отец засиял от гордости.

Прошла целая вечность, и только потом мистер Джи заговорил:

– Не тюрьмы. – Он перевел взгляд на отца Оукли. – Пятьсот тысяч. Я хочу открыть второе кафе.

Он протянул руку.

– Считайте, уже сделано. Я дам знать своему клиенту, и он переведет вам деньги. – Ухмыльнувшись, он кивнул на копов. – Идите домой, мальчики. – Затем посмотрел на Оукли. – Есть минутка, чтобы поговорить?

– Извини, не могу. Я… – Оукли повернулся ко мне, в глазах сверкала мольба о помощи.

– Коул у Кристиана, и ему нужно, чтобы мы приехали и забрали его. Оукли привез меня сюда, иначе я бы сама забрала его.

Челюсть мистера Зэленка сжалась.

– У тебя есть еще две недели с машиной, Оук… Если, конечно, не хочешь вернуться домой.

– Ты говорил это две недели назад.

– Оукли, – шикнула я.

Так ему не выиграть этот спор.

Не говоря уже о том, что я правда хотела посмотреть, как там Коул.

– Бьянка сказала, что Коулу нехорошо. Нам пора.

Оукли достал ключи.

– Поехали.

* * *

Я принялась оглядывать толпу на вечеринке у Кристиана, как только мы оказались внутри. Коула не было видно, но зато я заметила Бьянку, которая танцевала с Хейли.

– Эй. Где твой брат?

Ее глаза удивленно распахнулись.

– Ты здесь. Зачем? Я сказала тебе не приходить.

– Мне нужно увидеть Коула.

Она нервно засмеялась.

– Не сегодня. Сегодня ты точно этого не хочешь. Поверь мне.

Не нужно быть гением, чтобы понять – что-то было не так.

– Что происходит?

– У него… тяжелая ночка. И если бы он был трезв – а я уверена, что это не так – не думаю, что он хотел бы, чтобы ты видела его таким.

В груди все сжалось.

– Почему?

Схватив меня за запястье, Би увела меня с импровизированного танцпола.

– Пожалуйста, не ставь меня в положение, когда мне придется выбирать между братом и подругой, потому что это точно не кончится ничем хорошим.

– Я не понимаю…

– Езжай домой, Сойер. Поверь мне. – Бьянка уставилась в пол. – И когда придешь в школу в понедельник, постарайся игнорировать сплетни.

Желудок сделал сальто.

– Какие сплетни?

Она заглянула мне в глаза.

– У моего брата есть к тебе чувства. Но сейчас он пьян, ему больно. Он ведет себя, как глупый мальчишка…

Странное чувство в желудке нарастало.

– Где он?

Бьянка покачала головой.

– Нет. Я не…

– Он во дворе в джакузи, – вмешался Кортленд с улыбкой. – Тебе стоит проверить как он, пока он не утонул.

– Что?

Протиснувшись между ними, я побежала на задний двор. Сердце разбилось, подобно стеклу, когда я увидела его. Или скорее… их.

Глаза Коула были закрыты, голова лежала на бортике, а в руках у него покоился огромный стакан. Несколько бутылок валялись вокруг джакузи.

Но это была не худшая часть.

Худшая часть оседлала его и уткнулась ему в шею. Ее купальник, если его вообще можно было так назвать, едва ли держался на ней.

– Утонул в киске Кейси! – крикнул сзади Кортленд.

Несколько человек засмеялись.

– Какой же ты кусок дерьма, Кортленд, – выплюнула Бьянка.

Взяв со шкафа бутылку, она бросила ее. Бутылка разбилась о джакузи.

– Просыпайся, придурок. Тут твоя девушка.

Это заставило его открыть глаза.

– О, привет, детка, – пробормотал Коул, а по губам расползлась ленивая ухмылка. – Присоединяйся… Вода просто супер.

– Я не хочу, чтобы эта толстуха находилась рядом со мной, – ляпнула Кейси.

Коул оттолкнул ее от себя.

– Кто бы говорил, потаскуха. Ты давно на себя смотрела? – Пошатываясь, Коул выбрался из джакузи. – Когда я вошел, то подумал, что ты беременна… но потом понял, что тебя тут никто и трахать не захочет.

Бьянка засмеялась, и все, как по команде, присоединились к ней.

Но это не было смешно. Лишь грустно и жалко.

– К черту. – Мой взгляд прожег в нем дыру. – Пошел ты.

Я развернулась, чтобы вернуться в дом.

– Ну же, Святоша, – невнятно пробормотал Коул. – Не будь такой занудой. Повеселись немного со своим парнем.

Мне так и хотелось поправить его, но во мне все еще жила та часть, что слишком сильно заботилась об ублюдке, чтобы сделать это.

Я ускорилась.

– Да ладно тебе, детка, – поддразнил он, идя за мной в дом. – Смотри, сколько тут людей. Все, как ты хотела, правда?

О чем он, черт возьми, говорит?

Я развернулась, чтобы посмотреть на него.

– Что…

– Не притворяйся, словно я не знаю, почему ты действительно со мной встречаешься. – Коул сжал стакан, выплескивая немного янтарной жидкости. – Черт, все в курсе, зачем кому-то вроде тебя встречаться со мной.

Уперев руки в бока, я уставилась на него.

– О, правда? Что ж, вперед, Ковингтон. Просвети меня.

Если он хочет положить этому конец, я не стану мешать.

Ему же хуже.

– Потому что я – это я, – заявил он, пошатываясь. – А ты… это ты.

– Вау, стало намного понятнее, чемпион.

Удивительно, но несколько человек засмеялись.

– Оу, посмотри-ка на это. Сойер наконец-то получает внимание. – Он сделал глоток. – Ну же, ребята. Дайте ей то, чего она хочет.

Я понятия не имела, с чего он все это взял. Я встречалась с ним не для того, чтобы получить внимание.

– Ты как будто меня совсем не знаешь.

Он постучал себя по голове свободной рукой.

– О, но я знаю. – Коул подошел ближе. – Все знают, что ты такое на самом деле… Все, кроме тебя.

– Ох, да? И что же я такое?

Он хохотнул, пытаясь поймать равновесие.

– Любитель внимания. Сумасшедший, драматичный, добродетельный плакса и кусок дерьма, которому всегда нужно внимание. – Он указал пальцем на мое лицо. – И знаешь, что? Ты мне, черт возьми, не нравишься. Ты никому не нравишься. Поэтому над тобой все издеваются. – Зеленые глаза стали стеклянными. – И знаешь еще что? Я лучше тебя. Всегда был. И всегда, мать его, буду. – Коул стукнул себя в грудь. – Потому что я жив и свободен… а ты никто, только сраный трус, который никогда не будет достаточно хорош.

– Коул! – закричала Бьянка. – Заткнись на хрен.

Я схватилась за живот. Я правда старалась не обижаться на то, что он говорил, ведь он явно был сильно пьян и находился не совсем в своем уме… Однако его слова больно обожгли. Нет, даже больше. Они напрочь сожгли мою чертову душу. Будто он достал мои худшие страхи и самые темные мысли, и показал их абсолютно всем.

– Так почему бы тебе не сделать мне одолжение! – закричал он в потолок. – И прекратить мучить меня, чтобы я смог прожить свою чертову жизнь.

Я и не думала, что он чувствовал себя задыхающимся в наших… чем бы они ни были.

– Я не…

– Что такое, Святоша? – спросил он. – Хочешь что-то сказать?

Я замолчала. Коул был мертвецки пьян, и что бы я сейчас ни сказала, это ничего не изменит.

– Думаешь, ты особенная, а? – Он оглядел комнату. – Но, дамы и господа… не позволяйте моему невинному ангелу обмануть себя. Она тоже не больше, чем простая лгунья.

Мои щеки вспыхнули.

– Я соврала не для того, чтобы причинить тебе боль.

Он провел пальцем по моей щеке.

– Нет, конечно, нет. Ты просто показала, кто ты есть на самом деле. – Коул жестоко усмехнулся. – И сейчас… я покажу тебе, кто я.

Это не было его истинным я. Это было нечто, выбиравшееся наружу, когда он напивался в попытках сбежать от того, с чем не мог справиться.

Если кто-то из нас и был трусом, то он.

– Хватит. Я звоню Джейсу, – сказала ему Бьянка.

– О да, пожалуйста, – измывался Коул. – Поверь, я бы хотел, чтобы он это услышал. Может быть, тогда он набьет еще одну татуировку, в память о чем-то особенном.

Оукли вышел вперед.

– Ты пьян.

– А ты убогий наркоман, которому нравится трахать мамочек. Спасибо, что рассказал всем очевидный факт. Мы все это очень ценим.

Кортленд засмеялся.

– Слушайте, я, кажется, люблю пьяного Коула.

Я, определенно, нет.

Коул оскалился.

– Правда, чувак? – Он положил руку на сердце. – Что ж, спасибо тебе, огрызок. Это прямо честь, когда нравишься… пустому месту.

Внимание Коула снова оказалось приковано ко мне.

– Послушай, Сойер. Это наш…

Я заткнула ему рот рукой.

– Замолчи, Коул.

Он щелкнул меня по носу.

– Ты такая милая, черт возьми, ты в курсе?

Господи. Из крайности в крайность.

– А еще у тебя шикарные сиськи. Лучшие, что я когда-либо видел, вообще-то. И поверь мне – я видел много.

Я абсолютно точно чувствовала себя униженной, когда несколько парней стали присвистывать. Коул попытался обнять меня, но я отошла от него.

– Оу, Святоша. Не стесняйся. Дай папочке поиграть с тобой.

Оукли толкнул его.

– Хватит. Это не ты, Коул.

– Ты прав. – Ковингтон сделал еще один глоток. – Не я. Потому что Коул – отстой. – Он осмотрел комнату. – Счастливая Семерка, вот кого вы, сучки, любите. Я прав?

Несколько человек поддержали его.

– Смотри, детка. – Он поиграл бровями. – Твой парень – кусок дерьма.

– Точнее и не скажешь, – сказала я ему.

– Ауч! – завопили какие-то парни.

Коул, которому не нравилось, когда над ним издевались, нахмурился.

– Это правда, Сойер Грейс? – Он шлепнул себя по ноге. – Что ж… почему бы нам не устроить небольшой поединок и не позволить публике решить, кто прав?

Господи, сейчас мне действительно было его жалко. Он и понятия не имел, как позорил себя.

Коул схватил себя за промежность и покрутил бедрами.

– Сколько девушек тут хотят Счастливую Семерку?

Каждая девушка, кроме меня и Бьянки, отреагировала на это.

– Сними их! – крикнула одна.

– Достань его! – сказала другая.

– Ладно-ладно, успокойтесь, сучки. Теперь очередь Сойер.

– Пожалуйста, не делай этого, – прошептала я. – Ты уже все доказал.

– Нет, я так не думаю.

– Доказал. Все хотят тебя. Я поняла.

Что-то промелькнуло в его затуманенном взгляде.

– Это не то, что я пытался доказать. – Коул снова шлепнул себя по ноге. – Значит, второй раунд! – Он показал на меня. – Сколько парней хотят мою Сойер?

Я буквально захотела забиться в угол и умереть там, когда услышала звенящую тишину.

– Ну же! – крикнул Коул. – Что с вами не так, ублюдки? – Он сделал рупор из ладоней. – Сколько парней хотят Сойер?

Все молчали.

– Чертовы овцы, – вскипел он. – Никто из вас никогда не будет достаточно хор…

– Я хочу.

И прежде чем я успела моргнуть, Оукли обхватил мое лицо руками.

Как раз перед тем, как поцеловать меня.

Глава сорок восьмая

Сойер

Я пребывала в таком шоке, что мой мозг на время отключился. До тех пор, пока я не почувствовала язык Оукли у себя во рту. Тогда я пришла в себя и оттолкнула его.

– Что с тобой такое? Почему ты…

– Я убью тебя, мудила, – зарычал Коул, заводя кулак за спину.

– Ну давай. – Оукли показал на свою челюсть. – Прямо сюда.

– Нет! – закричала Бьянка.

Но было уже слишком поздно. Счастливая Семерка замахнулся…

– Предатель…

Оукли отошел в сторону на середине замаха. Коул был настолько пьян, что потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол.

– Вот, – сказал Оукли, показывая на отключившегося Коула. – Вот почему я поцеловал тебя. – Он наклонился. – Вы с Бьянкой берите по одной ноге, я возьму остальное. Пора заканчивать с этим балаганом.

– Кажется, у него кровь, – сказала я.

Когда мы потащили его к двери, я заметила небольшой кровавый след.

– Он большой мальчик, справится, – ответил Оукли. – А если и нет… Он это даже заслужил. Вы так не думаете?

Коул начал бессвязно вопить на него.

– Я тоже люблю тебя, чувак, – пробормотал Оукли.

Через несколько минут мы уложили Коула на заднее сиденье и уехали.

* * *

– Вы дотащите его до дома?

Так как я оставила свою машину возле школы, Оукли пришлось завезти меня первой. Он махнул рукой.

– Мы справимся.

Бьянка кивнула.

– Мы в этом деле профессионалы.

Оу.

– Что ж, если так, спокойной ночи.

Я направилась к своей машине, когда Бьянка остановила меня.

– То, что Коул сказал…

Я прервала ее.

– Я знаю, ты хочешь защитить своего брата, потому что любишь его, но в этот раз у тебя ничего не получится. Он ранил меня, и это не то, что я в состоянии забыть.

Не сейчас… никогда.

– Знаю, звучит безумно, но все это было не про тебя, Сойер. В смысле, что-то было. Но не та длинная речь о том, что ты никому не нравишься, и что он лучше тебя.

Я так запуталась. Он абсолютно точно смотрел на меня, когда говорил все эти грубые вещи.

– Если он говорил не обо мне, то…

– Лиам. Все, что он сказал, он говорил Лиаму. – Она нахмурилась. – Тот, кого ты видела сегодня, это был не Коул. Это был злой близнец.

– Оу.

Я честно понятия не имела, что на это ответить. Мне было известно, что Коул не всегда ладил с Лиамом, и что они не были близки… Но это была слишком большая злость, чтобы чувствовать ее по отношению к своему родному брату.

– Я не имею права просить тебя об этом, но, пожалуйста, не отказывайся от него пока. Ты подходишь ему, Сойер.

Может, это и была правда, но после этой ночи, он абсолютно точно не подходил мне.

Глава сорок девятая

Коул

Боль в висках ощущалась так, словно меня били молотком по голове. Если бы молоток был ледорубом.

Я огляделся, не понимая, что происходит. Почему я сплю на диване Оукли? Посмотрел на пол. Бьянка свернулась калачиком, накрывшись одеялом. Я понятия не имел, сколько время и, хоть убейте, не мог собрать в голове пазл и осознать, как я здесь оказался.

– Выспался? – спросил Оукли.

Я повернул голову в сторону кухни.

– Который час?

Достав из холодильника бутылку воды, он сказал:

– Около трех утра. – Оук подошел и отдал мне бутылку. – Держи.

– Спасибо. – Я открутил крышку и сделал большой глоток. У меня в горле расположилась самая настоящая пустыня. – Что произошло ночью?

Оукли плюхнулся в кресло напротив меня.

– Слышал про астероид, который упал и уничтожил всех динозавров?

– Да?

– Что ж, вчера произошло нечто подобное… Только хуже.

Черт.

– Все так плохо, хах?

Оукли было совсем не весело.

– Ага.

Я сел.

– Ладно, Оук. Неизвестность убивает меня. Колись уже.

Выражение его лица поменялось.

– Оук? И даже не «убогий наркоман, которому нравится трахать мамочек»?

О чем он говорил – черт его знает. Хотя, в какой-то степени, я понимал, ведь он и правда наркоман и присунул своей мачехе, однако…

Я вздрогнул, когда в моей голове пронеслось воспоминание, как я кричал эти самые слова в гостиной у Кристиана.

– Черт. Мне очень жаль, чувак. Я не…

– Все в порядке. Я переживу это. – Оукли бросил на меня многозначительный взгляд. – Но не могу сказать того же о Сойер.

В чем-то он был прав.

– Да, я уж подумал, она разозлится, что я побил ее босса.

Но когда я расскажу ей, что Бьянка соврала мне, и сама Сойер, кстати, тоже, и что я подумал о худшем, потому набросился на него, думаю, она простит меня.

Когда-нибудь.

Оук рассмеялся, но в его смехе не было и капли веселья.

– Братишка, то, что ты ударил мистера Гонсалеса – это самая безобидная часть того дерьмового урагана, который ты устроил.

Мой желудок кувыркнулся.

– В смысле?

Поднявшись, он вздохнул.

– Давай посмотрим… С чего бы начать? – Оук почесал подбородок. – Как насчет того, что Сойер вошла на задний двор дома Кристиана и увидела тебя и Кейси в джакузи? Ты был в отключке, так что, возможно, и понятия не имел, что происходит, но эта ведьма воспользовалась ситуацией… Хотя это все равно не помешало тебе предложить Сойер присоединиться к вам.

Я практически мог почувствовать, как мой мир разваливался на кусочки. Не важно, как сильно я был зол из-за того, что Сойер солгала мне или как меня вывело из себя дерьмо, которое Стоун говорил про Лиама, я бы никогда не притронулся к Кейси.

Не по собственной воле, по крайней мере.

– Я бы не… – Я провел ладонью по лицу. Мне тяжело было поверить, что я бы так сильно обидел Сойер… снова. – Я бы не поступил так с Сойер. Я слишком сильно о ней забочусь.

Ужас переполнил мою грудь. Так я и понял, что Оукли говорил правду.

Я причиняю боль людям, о которых забочусь больше всего.

Всегда так было. Всегда так будет.

Господи. Я так сильно облажался.

– В любой другой ситуации я бы согласился, однако я видел это собственными глазами, чувак. – Оукли пожал плечами. – Но я не думаю, что ты ее трахнул… Скорее всего, из-за того, что ты был дьявольски пьян, у тебя бы не встал. Но, эй, это уже хорошо, да?

Ничего не могло быть хорошо, если это связано с Кейси.

– Я должен извиниться.

Для того, кто нечасто это делает, кажется, я постоянно извинялся перед Сойер.

Оукли скорчил мину.

– Ага, не думаю, что извинения помогут. В смысле, если бы дело было только в этом… возможно. – Его взгляд стал мрачным. – Но нет.

У меня снова пересохло во рту, поэтому я допил воду.

– Расскажи мне все.

Мне нужно было услышать это… Так я бы понял, что мне нужно сделать. Как мне все исправить.

– Что ж, после того, как она нашла тебя и Кейси, ты погнался за ней в дом и обвинил ее в том, что она встречается с тобой ради внимания.

Из меня вырвался стон.

– Сойер не любитель внимания.

Он щелкнул пальцами.

– Забавно, что ты сказал это, ведь именно так ты назвал ее… на глазах у всех. – Оукли начал загибать пальцы. – Еще ты сказал, что она плакса. Сказал, как сильно она тебе не нравится. Тебе и всем остальным. Потом ты нес какое-то дерьмо о том, что ты жив и свободен… Прежде чем назвать ее трусихой, которая не смогла справиться с этим, и накричать на нее, чтобы она оставила тебя в покое и перестала тебя мучить.

Мне стало тяжело дышать.

Я, может, и сказал это Сойер… но точно говорил не о ней.

Моя грудная клетка напряглась.

– Лиам.

Оукли фыркнул.

– Так же сказала Бьянка.

– Стоун заговорил о нем, и я свихнулся.

– Что ж, Стоун и правда говнюк. – Он снова рухнул в кресло. – Как и ты, потому что после всего этого… ты сказал всем, какие у нее потрясающие сиськи. – Оук вздохнул. – В смысле, это было не оскорбление, но ты знаешь Сойер.

Она, наверное, почувствовала себя униженной. Мало того, что она ненавидела, когда люди говорили про ее тело, я еще и говорил о ней, словно о куске мяса, на глазах у всех…

– Господи, мать его, Боже. Пожалуйста, скажи мне, что после этого я заткнулся.

– Чувак, если бы, но то, что ты сделал дальше, стало просто последним гвоздем в крышке твоего гроба.

– Что я сделал?

– Ты решил устроить небольшое соревнование между тобой и Сойер.

Я ни хрена не понимал.

– Соревнование?

Он стукнул себя по ноге.

– Юху-у. Не помогает?

Ни капли.

– Нет.

– Что ж, а должно бы, ведь это то, что ты сказал. А потом твоя эгоистичная задница спросила всех в комнате, хотят ли они тебя трахнуть. – Ноздри Оукли раздулись. – Девчонки просто с ума посходили, кстати. Но того же нельзя сказать о бедной Сойер, когда ты решил все переиграть и спросил парней насчет нее.

Только я подумал, что хуже уже быть не может… и стало.

– Я…

Он сощурился.

– И тогда я ее поцеловал.

Мое чувство вины быстро превратилось в ярость, и я встал.

– Что ты сделал, ублюдок?

Оукли тоже поднялся.

– Я поцеловал Сойер.

– На черта ты…

– Потому что парень, с которым она так хотела пойти на свидание, развернулся к ней задницей и публично уничтожил ее… Снова. – Оукли ткнул пальцем себе в грудь. – Ни за что на свете я не позволил бы этой девушке поверить, будто она ничего не стоит, из-за того, что ее пьяный парень проходил через какое-то дерьмо и решил использовать ее в качестве своей игрушки для битья, безжалостный ты придурок. – Скорчив рожу, он пожал плечами. – А еще я знал, что ты захочешь ударить меня, и, когда ты попытался замахнуться, я отошел в сторону, а ты рухнул на пол. Вот тогда все и закончилось.

Раскаяние яростно пульсировало у меня внутри – чертовски сильное, я испытывал подобное всего один раз в жизни.

– Я должен увидеть ее.

Оукли покачал головой.

– Сделай этой девушке одолжение и позволь ей немного остыть.

– Я не могу.

Держаться в стороне от Сойер – не вариант… Никогда.

Я поискал в кармане ключи, но их там не было.

– Они все еще у Бьянки?

– Возможно, но твоя машина у Кристиана.

Неважно. Если придется, я пойду пешком. Но так я не смогу оказаться там достаточно быстро.

– Подвезешь меня?

– Куда?

– К ней домой.

Оукли посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

– Ты определенно все еще пьян. Сейчас пол четвертого утра.

– Мне все равно.

Оукли начал протестовать, но я оборвал его.

– Прекрати вести себя так, будто никогда не совершал ошибок.

Вздохнув, он достал ключи из кармана.

– Хорошо, поехали. Но не приходи ко мне плакаться, когда ее отец подстрелит твою глупую задницу.

Черт, учитывая обстоятельства, я это заслужил.

Глава пятидесятая

Сойер

Я ворочалась в постели, когда что-то ударилось о мое окно. Предположив, что это ерунда, я перевернулась на другой бок и снова заснула. До тех пор, пока несколько минут спустя не услышала какой-то шорох, за которым последовало тихое «ой» и «черт возьми».

Я мгновенно выскочила из постели, молча проклиная себя за то, что оставила окно открытым. Я уже собиралась выбежать и позвать отца, но в мое окно вдруг влезла высокая фигура в толстовке с капюшоном. Крик застрял у меня в горле. Будто ночь не могла стать еще хуже – меня вот-вот убьют в моей собственной постели.

К черту.

Я достала биту, которую держала под кроватью, и подняла ее над головой.

– Господи. Это я, – воскликнула фигура, по голосу очень похожая на Коула. – Положи биту.

Наверное, мне снился кошмар.

К сожалению, вполне реальный Коул опустил капюшон своей толстовки и двинулся в мою сторону. Я положила биту, но только для того, чтобы оттолкнуть его. Коул Ковингтон был буквально последним человеком в мире, которого я хотела видеть, поэтому тот факт, что он находился здесь, был просто полным абсурдом.

– Убирайся к черту…

Его рука заткнула мне рот, а затем он прижал меня к стене.

– Я знаю, ты злишься. И у тебя есть на это право. – Коул выдержал мой злобный взгляд. – Прости меня.

Он просто невероятен.

Если он думал, будто то, что он залез ко мне в окно посреди ночи, заставит меня простить его, он, черт возьми, был не в своем уме.

Я убрала его руку.

– Уходи. Сейчас же.

– Нет. Пока я не пойму, что ты меня не ненавидишь.

Я не ненавижу его. Я сожалею, что он был в моей жизни. Большая разница.

– Ладно. Я тебя не ненавижу. Теперь уходи.

– Нет.

– Тогда я вызываю копов.

Я направилась к двери, но его рука перехватила мое запястье, и он потянул меня к себе, пока я не врезалась в него спиной.

– Я облажался, Святоша.

По крайней мере в этом мы с ним были согласны.

– Ты последний человек в мире, которому я бы хотел причинить боль, – прохрипел он.

– Но ты все равно это сделал, – прошептала я, и у меня в груди все сжалось. – От этого не уйдешь. Что сделано, то сделано. – Я презирала себя за то, как срывался мой голос. – Возвращайся к Кейси.

– Я не хочу ее.

Я открыла рот, дабы сказать ему, что он, очевидно, не хочет и меня, учитывая, что он сделал, но его губы приблизились к моему уху, а затем он прошептал:

– Я отключился в джакузи. Не помню, когда она туда залезла. Черт, я не помню ничего после того, как нашел бутылку Джек Дениелса. Но я не трахал ее.

– Вау, – усмехнулась я. – Звучит безумно знакомо. Почему я должна поверить тебе, если я точно знаю, что мы развлекались в ту ночь, а ты этого также не помнишь?

Я попыталась выбраться из его хватки, но он еще крепче сжал меня.

– Потому что я никогда не чувствовал к ней того, что я чувствую к тебе. Или еще к кому-нибудь, если уж на то пошло.

– У тебя очень интересный способ показать это, Ковингтон.

– Дай мне еще один шанс, Черч.

– Я уже давала. Посмотри, что из этого вышло.

– Ты хочешь, чтобы я умолял?

– Нет, я хочу, чтобы ты ушел.

– Чтобы я упал на колени и извинился?

– Не утруждай себя.

Его голос понизился до шепота.

– Скажи, что мне сделать, чтобы все исправить, Сойер.

– У тебя не получится. – Я терпеть не могла слезы, что жгли мои глаза. Боль, разрывавшую мое сердце. То, что мне по-прежнему было не насрать на него, несмотря на то, что он чертовски сильно ранил меня. – Все кончено. Нашему уговору конец.

– Нет.

– Ты унизил меня на глазах у всех. Не просто тем, что было с Кейси, а всеми теми болезненными, грубыми вещами, которые ты сказал. Может быть, у других девушек, с которыми ты встречался, и нет самоуважения, но не у меня.

– Позволь мне все исправить.

– У тебя не выйдет.

– Я могу попробовать.

Мое сердце дико колотилось о ребра.

– Зачем? Чтобы ты снова мог облажаться? Ты думаешь, я сделана из стали, Колтон? Как тебе кажется, сколько раз я выдержу то, что ты причиняешь мне боль?

– Это был последний раз. – Коул провел носом по моей шее, вдыхая мой запах. – Обещаю.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

– Я сдержу это. Все равно, чего мне это будет стоить. Ничего, черт возьми, между нами не кончено.

– Ты прав, – выдохнула я. – Ничего не кончено. – Повернув голову, я подняла на него взгляд. – Нельзя закончить то, что даже не начиналось.

– Дай мне еще один шанс, – прорычал он.

Мое сердце сжималось из-за непреодолимого желания дать ему то, о чем он просил.

– Почему ты не можешь просто уйти?

Я не могла трезво мыслить, пока он держал меня так, словно я его спасательный круг, и просил дать ему второй шанс.

– Потому что потерять тебя – не вариант для меня.

Он звучал так убедительно. Словно ему действительно не плевать на меня, а не на то, что он лишится своей машины за миллион долларов.

– Тогда тебе нужно было подумать об этом, прежде чем ты напился и уничтожил нас.

Нас. Господи, я такая глупая. Никогда не было никаких нас.

– Ты права, – согласился Коул. – Но я не подумал. Я… Стоун… – Он затих. – Это, твою мать, неважно.

Позволь мне судить об этом.

– Что он сделал?

Что бы это ни было, это не перечеркнет того, что сделал Коул. Но, по крайней мере, это дало бы мне некоторое представление о его душевном состоянии перед тем, как он решил облить нас бензином и поджечь.

– Я же сказал тебе, неважно. Единственное, что важно – вернуть тебя.

– Вернуть меня, чтобы ты не проиграл спор, – выплюнула я.

– Нет. Но если ты действительно так думаешь, все нормально. – Коул отпустил меня. – Потому что я собираюсь доказать тебе обратное. – Решительность в его голосе была непоколебима. – Я все исправлю, Сойер.

Боже милостивый. Я никогда в жизни не встречала никого более упрямого. Больше не было смысла с ним спорить. Проще было позволить ему думать, что он хотел. Лишь бы он ушел.

– Хорошо. Как скажешь. – Я указала на окно. – Уходи.

Глава пятьдесять первая

Сойер

В понедельник мой шкафчик оказался завален розами на длинных стеблях. Во вторник пятью фунтами шоколадных конфет. Конечно же, моими любимыми, которые было очень сложно выбросить. Что я все равно сделала после того, как Оукли утащил себе целую гору.

Оукли потер руки.

– Как ты думаешь, что на этот раз?

Я не знала, но очень надеялась, что не еда. Я сбросила еще пять фунтов и не хотела, чтобы у меня возникло искушение. Со вздохом я открыла шкафчик.

Черт его дери. Коул знал мои слабости.

Оукли изогнул бровь.

– Это…

– Ник Джонас, – выдохнула я. – Точно.

С автографом. На хрен его. На хрен. На хрен. На хрен. Коула, не Ника. Ник идеален. Но, как и всему остальному, чем меня пытался купить Коул… Нику тоже придется уйти.

– Тут конверт, – отметил Оукли.

Я отдала конверт ему.

– Развлекайся.

Он радостно открыл его… и насупился.

– Это просто какие-то билеты на концерт. – Оук передернул плечами. – Первый ряд, кстати.

Я захныкала.

Будет чертовски трудно выбросить их в мусорное ведро.

– Сделай это ради меня, – сказала я ему. – Я не смогу.

Он фыркнул.

– С радостью.

– Погоди. – Я взглянула на глянцевую фотографию. – Будь с ним поосторожнее. Он такой красивый.

Оукли закатил глаза.

– Знаешь, ты могла бы принимать подарки… и потом, ну понимаешь… принять извинения и дать Коулу еще один шанс.

– О, Боже. Только не ты. – Достаточно было того, что Бьянка заводила ту же шарманку, как только видела меня, но Оукли?

Он невинно пожал плечами.

– Прости, ничего не могу с собой поделать. Я никогда не видел его таким несчастным.

– Хорошо. Теперь он знает каково это.

– Он поклялся, мол, не будет пить до конца жизни.

– Отлично. Ему стоит поклясться, что он не будет ублюдком до конца жизни.

– Сойер, он не хотел причинять тебе боль. У него много проблем.

И если бы он рассказал мне об этих проблемах и помог понять, почему он такой и почему делает все эти вещи… Я бы подумала над тем, чтобы дать ему второй шанс, которого он так желал.

Но он не сделает этого.

Потому что это не в его стиле.

– Тот факт, что ты знаешь о его проблемах, а я нет, является одной из причин сложившейся ситуации. – Я молча попрощалась с Ником. Жаль, что мы провели так мало времени вместе. – Он не сможет меня купить. Если Коул хочет, чтобы я приняла его извинения, он должен дать мне причину для этого. И единственный способ это сделать – показать мне себя настоящего. Потому что только этого Коула я готова простить. – Я захлопнула дверцу шкафчика. – А Счастливая Семерка может пойти на…

– Я так понимаю, тебе не понравились билеты? – спросил Коул позади меня.

Я злобно уставилась на него.

– Прекрати приносить мне подарки. Подарки – это не то, чего я хочу.

– Тогда чего ты хочешь?

– То, что ты по-прежнему не знаешь этого… очень грустно.

Я попыталась уйти, но он перегородил мне путь.

– Сойер.

– Проваливай с дороги.

Проваливай из моего сердца.

Глава пятьдесят вторая

Коул

– Хорошо, но, если я пущу тебя в класс, ты со мной пообедаешь.

Эти детские шоколадные глазки потемнели.

– Нет.

– Тогда поужинаешь.

Она скорчила гримасу.

– Не собираюсь.

Одарив ее своей самой сексуальной улыбкой, я провел пальцем по ее руке.

– Десерт?

Ее ноздри раздулись от гнева.

– Подвинься.

– Ладно, – прошептал я, приблизившись. – Иди на урок, Святоша. Но это еще далеко не конец.

Сойер пробубнила что-то неразборчивое себе под нос. Я ждал, пока она не уйдет достаточно далеко.

– Еще кое-что, Сойер.

Она замерла. Я практически мог увидеть злобу, бурлившую в ней.

– Чего тебе?

– Ты сегодня прекрасно выглядишь.

По правде говоря, она всегда прекрасно выглядела, но я хотел, чтобы все услышали, как я это говорю.

Она быстро забежала в класс.

Кейси и Морган обменялись взглядами, проходя мимо меня.

– Вау, кого-то загнали под каблук, – прощебетала Морган.

– Он под каблуком только потому, что поспорил с кем-то из футбольной команды. – Кейси уставилась на меня. – Когда он покончит с этой толстой свиньей, прибежит ко мне.

Хрена с два.

– Не надейся, прогнившая шлюха.

Бросив на меня осуждающие взгляды, они унеслись прочь.

– Сегодня все прошло лучше, чем вчера, – заметил Оукли. – Такими темпами ты вернешь ее, хм, лет через десять-двадцать. – Он похлопал меня по плечу. – Плюс-минус.

– Я не знаю, что еще сделать.

Я уже сделал все, что пришло мне в голову. Все типичное дерьмо, которое любили девчонки. Если честно, я правда думал, что Ник Джонас прорвет ее линию обороны, но нет.

– Потому что ты не уделяешь внимания деталям, – сказал Оукли, уходя по коридору.

Он помахал мне, чтобы я к нему присоединился.

– Прекрати думать о трех П и начни слушать, что тебе говорит твоя девушка.

– Она говорит мне оставить ее в покое, – рявкнул я. – А этого не случится. Никогда.

– Успокойся, убийца. Я имею в виду, что говорит ее сердце. Девчонки умеют говорить, что они хотят, не произнося этого в слух… Понимаешь?

Нет, черт возьми, не понимаю.

– Как?

– Когда ты залез к ней в комнату, что последнее она тебе сказала, прежде чем ты ушел?

– Чтобы я проваливал.

Оук отмахнулся.

– До этого.

– Что я хочу вернуть ее только из-за пари.

– И что ты ей ответил?

– Я сказал, что это неправда, и я все исправлю.

– Думаешь, у тебя получилось?

Я посмотрел на него.

– Очевидно, нет. Но между цветами, конфетами…

– Послушай, у твоей проблемы есть очень простое решение, друг. – Отойдя подальше, он широко развел руки в стороны. – Ты должен дать ей что-то настоящее.

Глава пятьдесят третья

Сойер

Я нажимала на клавиши, наполняя церковь аккордами песни «Counting Blue Cars» группы Dishwalla[3]. Это была новая для меня песня, но в ту же секунду, как Дилан включила ее, я влюбилась.

Я жила ради музыки, которая заставляла размышлять о смысле жизни, пока душа чувствовала себя живой. Именно поэтому я решила разучить ее. Это не только усиливало эмоциональность песни, но и позволяло впитать каждое слово.

Быстро оглядевшись вокруг, дабы убедиться, что в церкви никого нет, я открыла рот. Обычно мне требовалось несколько недель, чтобы выучить ноты, но не в этот раз. В этот раз, каждая нота будто лилась прямо из моего сердца. Я закрыла глаза, позволяя песне унести меня прочь. Когда я подобралась к припеву, меня уже ничего не сдерживало. Мое вибрато пронизывало меня от кончиков пальцев, отражаясь от стен.

– Господи Боже… Твой голос, – сказал Коул.

Я начала хрипеть посреди строчки, а пальцы соскользнули с клавиш.

– Какого че… – Я остановила себя. – Что ты здесь делаешь?

В церкви, черт его дери.

Ковингтон пожал плечами.

– Подумал, что найду тебя здесь. – Он усмехнулся. – Я был прав.

Я серьезно сожалела, что пришла сюда после репетиции хора.

Не поняв намека на то, что я хотела, чтобы он ушел, Коул подошел к первой скамейке и уселся на нее.

– Я не знал, что ты играешь на пианино… и поешь. Особенно так.

– Это ерунда.

Есть музыканты и певцы получше. На самом деле, я едва ли себя к ним относила. Но я не могла сосредоточиться на этом сейчас. Меня слишком сильно беспокоило, почему он был здесь.

– Тебе что-то нужно?

Он осмотрелся.

– Она немного меньше, чем я думал, но здесь мило. – Его губы дернулись. – Ну, знаешь, для церкви.

Я спросила снова.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Коул вытянул руку на спинке церковной скамьи.

– Думаешь, Бог это она?

– А?

– Песня.

– Оу. – Я сильно сомневалась, что он пришел сюда в поисках духовного просветления, но все равно ответила. – Думаю, все возможно. Существуют разные религии. У некоторых даже есть несколько Богов.

Коул откинулся назад, оценивающе глядя на меня.

– Хочешь сказать, ты признаешь другие религии, и существует вероятность, что твои люди поняли все неправильно?

– Мои люди?

– Христиане. Любители Иисуса.

– Я люблю Иисуса, но это не значит, что все должны.

– Я не об этом спрашивал.

В его тоне проявилась резкость, но меня это не оскорбило. Несмотря на мое разочарование в нем, мне нравилось, что он задавал вопросы, а не додумывал.

Поэтому я сказала ему правду. Свою правду.

– То, что у меня есть свои собственные убеждения относительно Бога, не означает, будто я не могу уважать тот факт, что у других людей есть свои. – Я пожала плечами. – В конце концов, мы все просто пытаемся попасть в одно и то же место, верно? Кто я такая, чтобы судить?

– Что насчет тех, кто вообще не верит?

Я вытерла ладони о юбку.

– Я ношу их груз в своем сердце.

В его зеленых глазах вспыхнул вызов.

– Потому что они не верят в то, чем ты занимаешься?

– Потому что, должно быть, ужасно тяжело, когда весь мир каждый день ложится исключительно на твои плечи. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Но, независимо от моих убеждений, я бы никогда не попыталась обратить кого-то в свою веру или сказать им, будто они не правы, потому что не верят. Уверена, у них есть свои причины на это… Так же, как у меня есть свои.

Коул смотрел на меня практически минуту, прежде чем заговорить:

– В мире нет никого, похожего на тебя, Сойер.

Мое сердце тревожно сжалось. Я ненавидела, что он смотрел на меня так, словно я самая очаровательная вещь, которую он когда-либо видел. Но не так сильно, как я ненавидела сумасшедшее биение собственного сердца, когда он находился рядом…

И глубокую, тупую боль в моей груди всякий раз, когда он уходил.

Словно моя душа тянулась к нему и только к нему.

– Послушай, я не думаю, что ты пришел сюда обсуждать религию, – сказала я, пытаясь держать дистанцию между нами.

– Ты права. – Подойдя к пианино, Коул достал из кармана конверт. – Я пришел, чтобы отдать тебе это.

– Если это очередной подар…

– Это не подарок. – Он отдал мне конверт. – Обещаю.

Обескураженная, я открыла его. Странная смесь удивления и разочарования наполнила мою грудь, когда я увидела чек на десять тысяч долларов.

– Я не могу это принять.

Мало того, что это было неправильно, я не хотела, чтобы он думал, будто его пожертвование убедит меня выполнить свою часть договора. Насколько мне было известно, наши фальшивые отношения действительно закончились.

– Я чувствовал, что ты так скажешь. – Его лицо напряглось. – Прими деньги, Черч. Ты их заработала.

Я протянула конверт ему.

– Вряд ли.

Мы едва ли были вместе. И все же? Мне казалось, словно весь мир рухнул в ту ночь, когда он напился. Боже, я ненавидела все эти противоречивые чувства, которые испытывала к нему. В одну секунду мне хотелось ударить его, а в другую – броситься к нему в объятия и вернуться в то время, когда между нами все было хорошо. Но в основном? Я просто желала знать, что послужило причиной событий той ночи. Почему он так напился и сказал все те жестокие вещи. Как он мог быть таким открытым и прямолинейным в одну минуту… но таким замкнутым в другую. От чего он пытался убежать. Искренне ли он сожалел, что причинил мне боль… Или это все была очередная игра Счастливой Семерки.

Коул скрестил руки на груди.

– Я имею право жертвовать деньги в любую организацию, в какую пожелаю, Сойер. Если ты не примешь их, я просто отдам чек твоему дяде.

Упрямая задница.

– Ладно, – согласилась я, – я отдам его дяде. – Все что угодно, лишь бы он ушел. – Что-нибудь еще?

– Да. – Мускул на его челюсти напрягся. – Я чертовски сильно по тебе скучаю.

– Ко…

– Тебе не обязательно что-то отвечать. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Я бросила взгляд на его руку. Синяки и царапины начали заживать.

– Надеюсь, твоя рука не помешает большой игре.

Он не выглядел слишком обеспокоенным.

– Я справлюсь.

Мы неловко смотрели друг на друга, пока я не разорвала зрительный контакт.

– Мне это не нравится.

– Что?

– Эти светские беседы. Неловкость. – Морщина у него на лбу стала глубже. – Это не мы.

Я собралась сказать, что нет никаких нас, но дверь открылась, и люди начали заходить внутрь.

– Репетиция хора, – сказала я ему.

Коул нахмурился.

– Мы можем поговорить после?

– Не думаю, что это хорошая идея. – Дурацкий орган по имени сердце в моей груди запротестовал. Глупый предатель. – Мне нужно подтянуть много хвостов по учебе.

Он выглядел так, словно хотел возразить, но вместо этого быстро кивнул, а затем ушел.

– Кто это был? – спросила Аманда, когда он скрылся из виду.

– Мой па… – Я одернула себя. – Парень из моей школы.

Парень, который по-прежнему сжимал мое сердце в своей большой ладони.

Глава пятьдесят четвертая

Сойер

– Боже, почему она там так долго? – нетерпеливо хныкала Кейтлин.

Мы все столпились у женской раздевалки, ожидая, когда королева наконец-то удостоит нас своим присутствием. Другая девушка, которую, как я выяснила, звали Рене, посмотрела на часы.

– Мы должны были выйти на поле для разминки пять минут назад.

Бьянка стояла молча, но я не могла не заметить намек на усмешку. По правде говоря, даже я уже устала ждать, пока Кейси наконец покажется.

Игра за звание чемпиона начиналась через двадцать минут, и Изи уж точно не должен выйти на поле в одиночестве. Не говоря уже о том, что в этой штуке было чертовски жарко.

Через несколько минут Морган выползла из раздевалки. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

– У нас проблема.

– Серьезно? – защебетала Кейтлин. – Мы ждем уже целую вечность.

– Что она за капитан, – проворчала Рене. – Не удосужилась даже прийти вовремя на главную игру сезона.

Я могла поклясться, что усмешка Бьянки стала еще более заметной.

– Это не ее вина, – встала на защиту Морган. Убедившись, что никто не слышит, она прошептала: – Кейси не влезает в свою форму.

У них отвисли челюсти. У меня тоже.

Бьянка издевательски вздохнула.

– О, нет. Не может быть. Это ужасно. – Она ухмыльнулась. – Наверное, что-то не то съела.

Она обменялась насмешливыми взглядами с Кейтлин и Рене. Морган этого не заметила.

– Знаю. Я пыталась предложить ей свою, поскольку я больше, но в нее она тоже не влезает. – Морган пожала плечами. – В любом случае, поскольку я буду капитаном в следующем году, она назначила меня заменить ее на этой игре.

Три девушки обменялись взглядами. Им это не нравилось.

– Нет, – сказала Кейтлин. – Без обид, но ты отстой. Ты даже не можешь сделать сальто.

– Посмотри правде в глаза, Морган, – усмехнулась Рене. – Единственная причина, по которой ты вообще в команде, – ты лижешь зад Кейси.

– Ее жирный зад, – съязвила Кейтлин, и девочки засмеялись.

Мой желудок сжался в спазме. Бог знает, я не выношу Кейси, но высмеивать ее за то, что она набрала пару фунтов… было неправильно.

– Неважно. – Морган уперла руки в бока. – Я ваш новый капитан. Смиритесь.

– Не так быстро. Насколько я знаю, вся команда должна проголосовать за нового капитана, – сказала Кейтлин.

– Ты это серьезно? – выплюнула Морган, выпрямляя спину. – Ладно. Кто, по твоему мнению, должен стать новым капитаном? – Она закатила глаза. – Оу, дай угадаю… ты.

Кейтлин покачала головой.

– Нет.

Брови Морган удивленно приподнялись.

– Тогда кто?

Бьянка рассматривала свои ногти.

– Бьянка, – выпалили Кейтлин и Рене одновременно.

Морган это ни капельки не понравилось.

– Вы издеваетесь, черт возьми? Она всего лишь второкурсница. Да она в команде только потому, что Кейси встречалась с Коулом.

– Она будет учиться на предпоследнем курсе в следующем году, тупица, – возразила Кейтлин, более смелая из этой парочки. – Плюс, она пришла вовремя, она миниатюрная и стройная, умеет делать сальто, и, самое важное, она хороша.

– Действительно хороша, – добавила Рене.

Господи. Бьянка и правда обработала этих двоих.

Морган выглядела так, словно собиралась заплакать.

– Вы не можете этого сделать. Это несправедливо.

Кейтлин и Рене подняли руки.

– Все, кто за то, чтобы Бьянка стала новым капитаном, поднимите руки. – Она глянула на меня. – Изи, ты тоже считаешься. Учитывая, что ты талисман и все такое.

Бьянка бросила на меня взгляд, присоединяясь к ним. Я неохотно подняла руку. Морган буквально вздрогнула.

Единогласно.

Бьянка одарила Морган приторной улыбкой.

– Надеюсь, ты получишь удовольствие от сегодняшней игры. – Ее глаза превратились в крошечные щелочки. – Потому что она станет для тебя последней.

– Вы такие сволочи.

Бьянка изящно крутанула пальцем.

– Пока-пока, Фелиция.

Морган топнула ногой.

– Злобная сука.

Смеясь, Кейтлин и Рене последовали за ней.

– Мы собираемся сбегать в киоск перед игрой. Хочешь чего-нибудь?

Вернувшись к разглядыванию своих ногтей, Бьянка пожала плечами.

– Бутылка воды пришлась бы кстати.

– Скоро будет, Капитан.

Когда они ушли достаточно далеко, Бьянка перевела взгляд на меня.

– Вот так, мой друг, это, черт возьми, и делается. – Уходя вперед по коридору, она крикнула: – Не за что, кстати. Случившееся с Кейси это – то, что мне нравится называть кармой.

Как бы неправильно это ни было, я не могла отрицать того, что маленькой части меня это понравилось. Кейси издевалась надо мной из-за веса годами. Может быть теперь она, наконец, поймет, каково это.

Я открыла рот и тут уголком глаза заметила их. Мой желудок подпрыгнул. Только не это дерьмо, снова. Возникла идея убежать, но было уже слишком поздно. Меня заметили.

Толпа огромных футболистов неслась в мою сторону.

– Изи! Изи! Изи!

Черт. Опять.

– Не та раздевалка, Из, – крикнул Леннокс.

Какой-то парень присвистнул.

– Посмотрите-ка, Изи подглядывает за чирлидершами.

– Он просто выбирает себе кусочек получше, чтобы съесть его, когда мы надерем задницы «Викингов», – воскликнул Кортленд.

Они завыли, словно стая волков. Дуайт раз за разом запускал кулак в воздух.

– Изи! Изи! Изи!

К черту мою жизнь.

Я попыталась смириться с этим, но в следующий момент они усадили меня на плечи.

Забирайте, ребята.

Глава пятьдесят пятая

Коул

Песнопения моей команды отражались от стен, когда они ворвались в раздевалку одной гигантской волной.

– Изи! Изи! Изи!

Я подавил смешок. Рано или поздно они должны были найти маленького ублюдка.

Часы на стене привлекли мое внимание. Тренер выйдет из кабинета с минуты на минуту. Время сосредоточиться.

Я посмотрел на Дуайта и Леннокса, которые по-прежнему весело качали Изи на своих плечах.

– Поставьте Изи на пол.

Как по команде, тренер Сталтер крикнул:

– Так-так-так. Возьмите друг друга за руки! – Он хлопнул в ладоши. – Сейчас наш квотербек прочитает молитву.

Черт, как же я ненавидел эту часть. Ирония того, что именно атеист читал молитву, от меня не ускользнула.

Я фыркнул. Если бы Сойер только это видела.

Если бы только я все не испортил и не заставил ее ненавидеть меня.

– Тебе смешно, Ковингтон? – рявкнул тренер.

– Еще как! – крикнул я, прикрывая свою тоску. – От того, как мы сегодня надерем задницу «Викингам»!

Все взорвались улюлюканьем и воем.

– Ладно, ладно, успокоились! – оборвал он нас через минуту. – Давай, Ковингтон.

– Господи, – начал я.

Может, я и не верил во Всемогущего, но я верил в свою команду.

Я верил в этот спорт.

И когда я выходил на поле… я верил в себя.

– Мы приближаемся к большой игре и просим тебя быть рядом, чтобы направлять каждое наше движение и радоваться каждому тачдауну вместе с нами.

Я сделал глубокий вдох.

– Пусть наши ноги будут быстрыми, а наши мышцы никогда не устанут. И пусть в нас никогда не иссякнут надежда и решимость, ведь сегодня мы сотрем «Викингов» в порошок. Мы благодарны тебе, людям на трибунах, которые пришли посмотреть на нашу игру, нашему тренеру, который никогда не откажется от нас и каждому игроку в этой команде, с которым я имел честь играть на поле последние четыре года. Прошлый сезон был трудным, но, пожалуйста… помоги нам в этот раз вернуться домой чемпионами. – Посмотрев в потолок, я произнес: – Видит Бог, мы, черт возьми, это заслужили.

Я оглядел всех членов своей команды, даже ублюдка Кортленда. Потому что каждый хороший квотербек знал, что он хорош, только когда хороша команда за его спиной.

– Аминь.

Комнату взорвали крики. Только Изи все еще молился.

Что ж, лишь бы сработало.

– Черт, Ковингтон, – растягивая слова сказал Дуайт. – Это было красиво.

Тренер прочистил горло.

– Что ж. Не знаю, как мы, черт возьми, можем проиграть после такого.

– Мы не проиграем! – заорал я.

– Чертовски верно! – вторил мне Леннокс.

– Черт возьми, да! – поддержал Дуайт.

Тренер стал махать рукой в сторону двери.

– Вы не сможете победить их, пока вы не на поле, так что выметайтесь отсюда!

Мышцы груди напряглись.

– Вообще, мне нужна еще минутка.

Это был последний раз, когда мы все вместе были в раздевалке, так что сейчас или никогда. Хреново, что все кончилось этим, но я сказал ей, что все исправлю.

И я, черт возьми, не шутил.

Глава пятьдесят шестая

Сойер

Коул Ковингтон только что молился Богу, в существование которого даже не верил, за свою команду.

У меня перехватило дыхание. В этом было нечто великодушное. Несмотря на то, что я злилась на него, я снова думала о том, что, возможно, он не такой и эгоистичный, как я считала.

Несколько человек двинулись к выходу, но Коул остановил их.

– Вообще, мне нужна еще минутка.

На лицах его товарищей по команде возникло замешательство, когда он потянулся за чем-то в свой шкафчик. Очевидно, они ничего не понимали, так же, как и я. Возможно, у Коула был припасен какой-то подарок для команды, специально для большой игры.

Я оказалась абсолютно ошарашена, когда он бросил Кортленду связку ключей.

– Наслаждайся своей новой машиной.

Мое сердце замерло.

Погодите… что?

Он не…

Он не мог…

У всех отвисла челюсть. Включая меня. Кортленд выглядел совершенно сбитым с толку.

– Что насчет пари? У тебя есть еще четыре месяца.

В глазах Коула мелькнуло чувство вины, а затем его лицо напряглось.

– Мне с самого начала не следовало на него соглашаться.

У меня внутри все перевернулось. О, Боже мой. Он это сделал.

– Какую часть фразы «выметайтесь отсюда», вы, придурки, не поняли? – крикнул тренер Сталтер.

Все, что я слышала – это бешенный стук сердца о ребра, когда мимо меня пронеслась толпа футболистов.

Я никак не ожидала, что он это сделает.

– Слышал о личном пространстве, Изи? – рявкнул Коул, вырывая меня из мыслей.

Вот тогда-то меня и осенило. Он понятия не имел, что я здесь.

Слезы навернулись на глаза, и я схватилась за грудь.

Он сделал это не для того, чтобы вернуть меня… Он действительно верил, что так правильно.

Со мной или без меня.

Счастливая Семерка не заслуживал второго шанса. Но Колтон заслуживал.

Коул достал кусок зеленой ткани из своего шкафчика. Колебался какое-то мгновение. Затем, сжав челюсть, обратил свой пристальный взгляд в мою сторону.

– Ты не мог бы убраться отсюда, на хрен, чувак? Господи.

Я быстро направилась к двери. Но остановилась на пороге.

– Удачи тебе сегодня, Колтон.

И после этого ушла.

Глава пятьдесят седьмая

Коул

Гнев наполнил мои вены, когда я увидел, как Тодд Харрис забил четвертый тачдаун за игру. Половина трибуны сошла с ума, а два скаута из Дьюка начали яростно строчить в своих блокнотах. Харрис затряс кулаком в воздухе, танцуя так, словно уже выиграл.

Ублюдок.

Когда осталось всего две минуты до конца игры, они выбили дополнительное очко, и счет стал тридцать-двадцать семь. Тренер Сталтер выглядел так, словно собирался блевануть. Две минуты – это немного. Он уже готов был признать поражение.

Но я не был.

Леннокс глянул на меня с раскаянием в глазах, уходя с поля. Но то, что мы проигрывали, не было виной защиты. Дело было в нападении. Если быть точным, во мне.

Я искал глазами Изи-Сойер.

Я и понятия не имел. Хотя, наверное, должен был догадаться на прошлой неделе. Изи никогда не опускался на колени посреди игры, чтобы помолиться.

Все в груди сжалось. Она меня видела.

– Готов, чувак? – протянул Дуайт.

Кортленд фыркнул.

– Черт, сначала он увел девушку нашего квотербека, а теперь уводит наше чемпионство. Из кожи вон вылез. Коул. Ты в заднице.

Во мне поднялась волна решимости.

– Нет. К черту это.

Тодд может трахать мою бывшую, забрать мое приглашение из Дьюка и выиграть игру… Но если я и пойду ко дну, то точно сопротивляясь.

Я готов был истечь кровью из своего сраного черного сердца ради этого спорта.

Я снова перевел взгляд на Сойер. Ради нее.

– Мы не выйдем туда, как кучка девчонок. – Схватившись за шлем Дуайта, я стукнулся о него своим. – Ты со мной?

Он выдал мне дерзкую ухмылку.

– Да, черт возьми!

Я хлопнул в ладоши.

– Давайте сделаем это!

Мы решительно задвигались по полю. Тренер осторожничал. Он не позволял мне пасовать, боялся, что я застряну в захвате. К черту. Я Коул, мать его, Ковингтон, я и есть захват.

Оставалась еще половина поля, и взгляд на табло напомнил мне – у нас меньше минуты. Меньше минуты моей школьной футбольной карьеры. Я не собирался уходить, как лузер.

Я нашел глазами Изи, снова на коленях, и улыбнулся.

Молись, Святоша, но я все сделаю.

Игнорируя схему, которую принес один из наших от тренера, я озвучил свою. Дуайт идеально прошел свой наклонный маршрут, не сбивая шаг, когда мой пас попал ему прямо в руки. Он направился к очковой зоне, но у них оказалась очень быстрая защита, и они сбили его сзади на девятиярдовой линии.

Я слышал, как тренер заорал о тайм-ауте, последнем, и глянул сколько осталось времени.

Десять секунд. Одна игра.

Все или ничего.

Мы подошли к тренеру, и он с ходу бросил мне в лицо:

– Больше не вытворяй это дерьмо, Ковингтон. И не доводи меня. Дьюк не примет тебя без моей рекомендации. Я понятно изъясняюсь?

Черт.

– Да, тренер. Четко и ясно.

Он расписал нам схему игры и отправил обратно на поле. Это не сработает, черт возьми. Я знал, что не сработает. Я всю ночь смотрел их игры, и они умны. Если я буду играть, как сказал тренер, мы проиграем.

Я, мать его, не проигрываю.

– Собрались. – Я собрал нападение вместе, как только мы вернулись на поле. Необычный ход после тайм-аута. Их замешательство сменилось опасением, пока я рассказывал им новую схему.

– Коул, это не то, что сказал тре…

– Ты меня понял, Дуайт?

Он оглядел круг и посмотрел на меня.

– Мы поняли?

Я заглянул каждому игроку в глаза, прежде чем спросить:

– Вы со мной?

Их утвердительный вой – как раз то, что я ожидал услышать.

– Весь сезон сводится к этой игре, парни. Давайте немного повеселимся.

Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Кроме нее.

Моя команда подбежала на линию розыгрыша, и я встал в шотган[4], один в бэкфилде. Я смотрел на то, как их защитники и полузащитники передвигались, теперь, когда знали, что мы будем пасовать. Я слышал, как тренер кричал что-то вдалеке, но не обратил на него внимания. У нас кончились тайм-ауты, так что он не сможет это остановить.

Чуваку нужно успокоиться.

– Готов! – крикнул я, мой голос перекрыл шум толпы. Я топнул ногой, заставив Дуайта двигаться. Как только он прошел за левым защитником, я заорал. – Пошел!

Защита оказалась застигнута врасплох, когда мяч полетел прямо в Дуайта, который несся прямиком в правый конец линии. Я смотрел на это и ждал… Самые долгие три секунды в моей жизни. Когда я увидел, как защитники и полузащитники побежали в правую сторону поля, я вильнул влево так быстро, как только смог.

Никто из защиты не обратил на меня внимания. Они все были сконцентрированы на том, чтобы остановить Дуайта. Я был в трех ярдах от очковой зоны, когда развернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дуайт провернул маневр и изо всех сил бросил мне мяч.

Бросок оказался выше и дальше, чем я ожидал.

Я пробежал еще два ярда, затем прыгнул так далеко и высоко, как только мог, не отрывая взгляд от мяча. Кожа ударила меня по рукам намного сильнее, чем я думал, но я сомкнул ладони вокруг мяча и вытянул его, как раз в тот момент, когда мои плечи коснулись земли. Послышался рев безумной толпы, гудок просигнализировал о конце игры.

Ближайший ко мне рефери вскинул мою руку вверх, обозначая тачдаун. Я вскочил и подбросил мяч, словно он был моей сучкой.

– Да, черт возьми!

Мы, на хрен, сделали это.

Толпа уже штурмовала поле, и через несколько секунд вся моя команда набросилась на меня. Но, как бы я ни был рад нашей заслуженной победе, сейчас я мечтал увидеть лишь одно лицо.

Я посмотрел на наш талисман, который делал спринклер, еще больше заводя толпу.

Может, я и не заслуживал Сойер… но я хотел ее.

Всю ее.

Никаких стен. Никаких ограждений. Никаких страховочных сеток.

Никакого дурацкого контракта или пари.

Только мы.

На этот раз по-настоящему.

Глава пятьдесят восьмая

Сойер

Воздух гудел от шока и волнения, когда «Рыцари» забили победный тачдаун.

Они сделали это.

Я принялась подпрыгивать на месте, когда возбуждение переполнило мое тело. Я знала, как усердно они все работали ради этого, и ребята заслуживали того, чтобы насладиться каждой секундой.

– Черт, – пробормотала Бьянка прямо перед тем, как вместе с остальной командой болельщиц броситься на поле.

Я смотрела, как она извивается и из кожи вон лезет, выполняя движения Кейси даже лучше, чем она сама. Я нервничала, когда пришло время большого сальто, но так же, как и все остальное, Бьянка сделала его идеально.

Я так растерялась, что чуть не пропустила сигнал, после которого должна была к ним присоединиться. Держась за здоровенную голову Изи, я потащила его задницу на поле. Учитывая, что это была последняя игра, я полностью отдалась своему пресловутому спринклеру. Двигала бедрами и выгибала спину. Толпа сходила с ума, поддерживая Изи и остальных «Рыцарей». Почувствовав себя осмелевшей и напитавшись энергией толпы, я затрясла задницей. Пока не почувствовала, как пара пронзительных зеленых глаз уставилась на меня. Его взгляд был таким напряженным, что у меня перехватило дыхание.

Без предупреждения Коул двинулся вперед по полю. Его длинные шаги сократили расстояние между нами в рекордный срок. А после он уже стоял передо мной, закрывая меня ото всех, словно затмение. Кровь закипела в моих жилах, а паника захлестнула с головой, когда Коул снял голову Изи и бросил ее на землю.

Толпа людей, окружавшая нас, ахнула.

– Чт…

Паника, уже совсем по другой причине, снова затопила меня, когда Коул обхватил мое лицо ладонями и хрипло произнес:

– Будь моей девушкой.

Мысли путались, и я пробормотала первое, что пришло мне в голову.

– Ты… Это шутка?

– Нет. Все по-настоящему. – Его большие руки обхватили мое лицо крепче. – Чертовски по-настоящему.

В глазах стояли слезы, я практически ничего не видела перед собой.

Существовало так много причин, по которым я должна была послать его куда подальше. Так много причин, почему у нас ничего не могло получиться. Так много причин развернуться и убежать.

Но мое сердце не волновала ни одна из них.

Сердце волновал только он.

– Да…

Я не успела закончить предложение, потому что Коул впился своими губами в мои. Этот поцелуй лишил меня воздуха и заставил все вокруг завертеться. Поцелуй, заявивший неоспоримые права на меня. Поцелуй, наполненный извинениями за прошлое, обещанием стать лучше в будущем и клятвой бороться за нас.

Поцелуй, который все изменит.

Его руки скользнули вниз к моей талии, прижимая меня к себе. Язык переплелся с моим. По моей спине побежали мурашки, и я открыла рот шире, дразня его в ответ. Запустив пальцы в мои волосы, Коул улыбнулся мне в губы и издал глубокий стон.

– Эм… эй? Вы двое собираетесь стоять здесь и высасывать лица друг друга всю ночь? – крикнула Бьянка. – Кое-кому нужно добраться до дома.

Мы не обращали на нее внимания. Мы ни на что вокруг не обращали внимания. Ведь ничто не имело значения. Все важное происходило прямо сейчас.

Потому что это было по-настоящему.

Глава пятьдесят девятая

Сойер

Комнату наполнил хриплый стон.

– Черт. Вот так, Святоша. Прямо здесь.

Сдерживая смех, я продолжила впиваться пальцами в его мышцы, разбивая напряженный узел на спине.

Его команда хотела, чтобы он пошел к Кристиану – отпраздновать их сегодняшнюю победу, но Коул сказал им, мол, у него другие планы. Очевидно, эти планы представляли из себя возвращение домой. Со мной.

Не то чтобы я жаловалась.

Существовали способы провести ночь намного хуже, чем прикасаясь к полуобнаженному Коулу.

Моему парню.

Срань Господня.

– Это так чертовски приятно, – низко и глубоко прохрипел Коул. – Выходи за меня.

Это вывело меня из транса.

– Ты немного забегаешь вперед, негодник, – пошутила я. – Мы только начали встречаться.

Я принялась осматривать его комнату. Я ожидала, что она будет более помпезной и пафосной, как и остальной дом, но кроме гигантского телевизора с плоским экраном и огромной кровати, здесь не было ничего такого – она была полностью завалена памятными вещами, связанными с футболом. Никаких фотографий или чего-то личного.

– Что ты собираешься делать с машиной?

– Ничего. Теперь это машина Кортленда.

– И ты не попытаешься вернуть ее?

Это была машина за миллион долларов, в конце концов.

Если бы я когда-нибудь рассказала папе, что Коул отказался от нее, практически уверена, тот бы пустил слезу. Черт, он мог даже запретить мне встречаться с Коулом из-за его глупости.

– Нет. Взамен я получил кое-что получше. Намного лучше.

Его слова были почти такими же милыми, как и сам жест, но серьезно – это было чертовски важно.

– Твой папа не расстроится?

Коул напрягся.

– Ага, он будет в бешенстве.

Где-то должна была существовать юридическая лазейка. Я собиралась сказать ему об этом, но он добавил:

– Так уж вышло. Мама открыла несколько счетов для нас с деньгами, которые заработала, снимаясь в фильмах. Я не получу свои, пока не выпущусь из школы. Там, конечно, не миллионы, но на новую машину хватит.

Выпускной будет только через пять месяцев.

– И что ты планируешь делать до тех пор?

Наклонив голову, Коул поиграл бровями.

– Умолять мою очень сексуальную и великодушную девушку подвозить меня.

Я драматично вздохнула.

– Ладно. Но тебе это дорого обойдется.

– Неужели?

В его голосе проскользнула соблазнительная нотка, против которой я просто не могла устоять. Прежде чем я успела ответить, он перевернулся и схватил меня за бедра, притягивая к себе. Затем многозначительно облизнул нижнюю губу.

– Во что мне это обойдется, Черч?

Я с трудом сглотнула, усаживаясь на него верхом. Обычно я быстро соображала, но он превратил мои мозги в кашу.

– Я… Чего ты хочешь? – спросила я, но потом вспомнила, что это я должна сказать ему, чего хочу. – В смысле…

Дыхание перехватило, когда рука на моем бедре переместилась на задницу. Раз уж я теперь была его девушкой, ожидал ли он, что я займусь с ним сексом? Ведь я была не уверена… Хотя, вообще-то, уверена.

Уверена, что пока не готова.

Не только из-за моей веры, но… Мы все еще были в самом начале отношений. И хотя я не сомневалась, что у Коула ко мне есть чувства, я желала, чтобы мой первый раз был с кем-то, кто меня любит.

– Так нормально? – спросил Коул, пока его рука двигалась по моему бедру.

Я кивнула.

– Ты… – Я откашлялась и начала снова. – В смысле, ты же знаешь, что я не гото…

– Расслабься, – сказал он. – Я знаю, где проходит черта. – Коул провел большим пальцем по внутренней стороне моего бедра. – И не стану ее пересекать, пока ты не дашь мне зеленый свет.

Давление в моей груди ослабло.

– Я не пытаюсь быть ханжой…

Слова застряли у меня в горле, когда его большой палец коснулся меня через леггинсы.

– Поверь, после того, что случилось в той раздевалке, последнее слово, которое я бы употребил в отношении тебя, это ханжа.

Я одарила его застенчивой улыбкой.

– Ты все еще думаешь об этом, хах?

Он приподнял бедра, давая мне почувствовать, как долго и много он об этом думал.

– Ты мне скажи.

Откинувшись назад, я посмотрела на впечатляющую выпуклость, очерченную его серыми спортивными штанами.

– Думаю, мне понадобятся еще доказательства. Ну, понимаешь, чтобы я могла принять обоснованное решение и все такое.

Его взгляд потемнел, затем он протянул руку, обхватив мою киску сквозь тонкую ткань.

– Ты в этом уверена? Потому что, похоже, я не единственный, кто об этом думал.

Он был прав. Боже, эти наши маленькие игры всегда меня заводили.

Подыграв ему, я сморщила нос.

– Кто, я? Нет.

Лгунья, лгунья.

Зарычав, Коул перевернулся и оказался сверху.

– Ты и понятия не имеешь, с каким удовольствием я докажу, что ты ошибаешься.

Мои веки задрожали, когда его губы нашли мою шею. До него я даже и не знала, что это была моя эрогенная зона.

– Тебе придется постараться получше, – поддразнила я его, поскольку знала, как ему нравятся вызовы.

Я насупилась, когда он скатился с меня.

– Эй.

Приподнявшись на локте, Коул ухмыльнулся.

– Мне нравится смотреть на тебя.

Огромная часть меня желала спросить почему, учитывая, что я выглядела… ну, как выглядела, однако я не захотела портить момент. Особенно когда он провел рукой по моей груди.

– Чертовски идеальные. – Я зашипела, когда он ущипнул меня за сосок. – Мне нравится, что у тебя такие чувствительные сиськи.

Я вернула ему его же слова.

– Неужели?

– О да. – Его кадык дернулся, а рука на моей груди скользнула ниже. – А еще мне нравится, насколько ты чувствительная прямо… – я застонала, когда он нажал подушечкой пальца на мой клитор, – здесь.

По моим рукам пронеслись мурашки, едва я глянула вниз и заметила соски, натянувшие мою рубашку.

Он тоже это заметил.

Прикусив губу, Коул очертил изгибы моего тела кончиком пальца.

– Тебе нравится, когда я дразню твою киску, да?

Я боролась с дрожью, ведь то, что он делал, заставляло все мои нервные окончания гореть.

– Ни капельки, – иронично сказала я. – Ужасные ощущения.

– Как жаль, – протянул он, медленно спускаясь с кровати.

Взгляд у него стал хищным.

– Почему?

Он раздвинул мои бедра.

– Потому что тогда тебе определенно это не понравится.

Прежде чем я успела моргнуть, его губы оказались на моей промежности. Мои бедра дернулись, когда он, играя, принялся покусывать и посасывать ее. Мне так сильно хотелось накричать на него, чтобы он сорвал эти дурацкие леггинсы, но тогда я проиграла бы эту его маленькую игру.

– Мне так плохо, – постанывала я. – Так чертовски плохо.

Он тихо посмеялся, его горячее дыхание создало еще одну порцию мурашек, пронесшихся по моей спине.

– О, Боже.

– Большинство людей зовут меня просто Коул, – пробормотал он.

– Член…

Его зубы зацепили нежную кожу сквозь одежду.

– Стоит, как чертов столб, благодаря тебе.

– Оу, что ж, я точно не хочу играть с ним, – отшутилась я. И поскольку я тоже хотела свести его с ума, добавила: – Или целовать его.

Коул застонал.

– Это моя игра, помнишь? – Он прикусил мою тазовую косточку. – Не твоя. – Коул облизнул и без того влажную ткань. – Так что будь хорошей маленькой Святошей, пока я играю со своей киской.

– Эм… Думаю, это моя киска. Спасибо большое.

Усмехнувшись, он посмотрел на меня исподлобья.

– Больше нет.

– Оу, что ж, тогда значит, твой член только что стал моим.

– Он твой, когда захочешь, – невозмутимо сказал Коул. – Только скажи.

Если это так, то я с радостью согласилась бы на эту сделку.

Я притворилась, будто задумалась.

– Хм. Как насчет сейчас?

Коул покачал головой.

– Не могу.

– Но ты только что…

Он осыпал меня поцелуями между ног.

– Игра еще не закончилась. – Он потерся носом о ткань. – Но твои леггинсы насквозь мокрые, так что, наверное, их нужно снять.

Одним махом Коул стянул с меня леггинсы и нижнее белье. Я оказалась в замешательстве, когда он замер на полпути вниз к моим ногам. На мгновение мне показалось, будто случилось нечто плохое или неловкое, но он прижал мои бедра к животу и удержал их на месте руками. Это не только закрыло мне обзор на то, как он прильнул ко мне, но и оставило меня широко открытой и незащищенной.

Я собралась запротестовать против этой несправедливости, но его щетина поцарапала мою обнаженную кожу… прямо перед тем, как он просунул свой язык внутрь меня.

Все, что я могла – это стонать, пока он доводил меня до беспамятства.

– Господи, я так близко.

– Неужели? – размышлял он, продолжая. – Но я думал, тебе не нравилось?

Мои ноги задрожали.

– Это просто ужасно, – вцепившись в простыни, подыграла я ему. – Пожалуйста, не дай мне кончить.

– Не волнуйся, – хрипло произнес он. – Я точно не дам.

Коул обхватил мой клитор губами, и я задохнулась от стона, когда давление начало нарастать. Он всасывался в него все сильнее… пока напряжение не лопнуло, подобно резинке.

Клянусь, я видела звезды, пока содрогалась в оргазме.

Мне бы постыдиться за то, как сильно я кончила, и за то влажное место, которое я ощутила под собой, когда он отпустил мои ноги, но, честно говоря, у меня не было сил беспокоиться об этом. И то, как Коул смотрел на меня, говорило – он ни капельки не возражает против этого беспорядка.

Он улегся рядом со мной и криво улыбнулся.

– Мы никогда не должны делать этого снова.

– Никогда, – согласилась я с улыбкой.

Я посмотрела вниз, на его отчетливую эрекцию.

– И мне точно не стоит давать тебе кое-что взамен. – Я провела пальцами по резинке его спортивных штанов. – Правда?

– Нет. – Коул сглотнул. – Ведь я определенно точно не умираю от желания засунуть свой член тебе в рот. – Он, должно быть, заметил нерешительность на моем лице, поскольку быстро добавил: – Ты не должна этого делать, если не хочешь.

Дело было не в том, что я не хотела… Я боялась, что у меня не получится. Нельзя было отрицать тот факт, что мой и его опыт – это небо и земля. Я не хотела оказаться четверкой – и это еще преувеличение – когда он привык к восьмерке и выше, с точки зрения мастерства.

Черт возьми, я смотрела порно. Не просто так это называлось поработать ртом.

Однако я была не против научиться чему-то новому. Особенно если это позволило бы ему почувствовать хотя бы каплю удовольствия, которое только что испытала я.

– Нет, я хоч…

– Я могу кое-что спросить?

– Можешь спрашивать что угодно.

Я не была уверена, что означало выражение его лица.

– Как далеко ты заходила с кем-то?

Мои щеки вспыхнули.

– Ну, как-то раз мы с родителями ездили аж во Флориду.

Он скорчил мину.

– Ну же, Сойер. Я не пытаюсь быть мудаком.

Я знаю, но от этого разговор не стал менее неловким.

– В девятом классе Эбботт Карни засунул свой язык мне в рот и залез мне под кофту.

Коул сощурился.

– Я ненавижу Эббота Карни.

Это заставило меня рассмеяться.

– Ты его даже не знаешь. Вообще-то он невероятно умен. Я была безумно влюблена в него в детстве, но он был влюблен в Кэтрин, которая сидела с ним. – Я пожала плечами. – Мы были очень хорошими друзьями… пока не произошло это, и он признался, что представлял, будто это была моя старшая сестра.

Ноздри Коула опасно раздулись.

– Ну и ублюдок.

Я отмахнулась.

– Это все в прошлом.

Кроме того, Эбботт Карни целовался и вполовину не так хорошо, как Колтон.

В глазах Коула появился заносчивый блеск, когда он положил мою руку на свой член.

– Значит, не считая Эбботта Карни, я буду твоим первым?

– Да… нет, – сказала я, когда в памяти всплыло еще кое-что.

Забавно, как мозг иногда отодвигает ужасный опыт на задний план.

Коул изогнул бровь.

– Мне понадобится что-то более конкретное.

Я сжала его член через штаны в надежде, что у меня получится сменить тему. Последнее, о чем я хотела говорить, это он.

Особенно сейчас.

– Это неважно. – Я начала спускаться к подножию кровати. – Важно то, как сильно я не хочу попробовать это.

Коул состроил гримасу.

– Я сам проделывал это дерьмо достаточно раз, чтобы понимать, когда кто-то делает это со мной. – Он взял меня за подбородок. – Я не стану тебя осуждать. Кроме того, после моих собственных поступков я не имею права расстраиваться из-за чего-то, что сделала ты.

В обычных обстоятельствах я бы согласилась. Однако всегда есть исключения. И, к сожалению для меня, я его нашла. Или скорее… подрочила ему. Дважды.

Твою мать.

Я резко выпрямилась на кровати.

– Пожалуйста, не сердись. Наверное, я должна была сказать раньше, но не было подходящего момента, чтобы упомянуть об этом. И, честно говоря, я об этом даже не думаю, просто вылетело из головы. Связываться с ним было ошибкой…

– Кто он?

– Поверь, для нас двоих будет лучше, если я не стану говорить. Разговор об этом только расстроит тебя. Как я уже пыталась сказать, это было огромной ошибкой.

Вообще-то, если сравнивать с Коулом и половиной парней из раздевалки, это была очень маленькая ошибка, но говорить об этом было необязательно.

Коул выглядел так, словно его сейчас вырвет.

– Это был Оукли, так? – Он поднялся. – Клянусь Богом, я на хрен…

– Господи Боже. Нет. У меня никогда ничего не было с Оукли. – Я сделала паузу. – Ну, не считая того, как он поцеловал меня у Кристиана.

То, как заходили желваки у него на скулах, сказало мне одно – это точно не улучшило ситуацию.

Коул побледнел.

– Джейс?

– Нет! – Я легонько стукнула его по плечу. – Черт возьми, что с тобой? Я бы никогда так не поступила с Дилан.

Уткнув руки в бока, он пожал плечами.

– Это единственные парни, приходящие мне на ум. Ну, те, что могли бы меня расстроить. – Он скривился. – Черт. Это была Бьянка?

– О, Господи, – раздраженно воскликнула я. – У меня никогда ничего не было с твоим лучшим другом или членами твоей семьи, придурок.

– Кто тогда? – Коул взмахнул руками. – Кто этот таинственный человек, о котором ты не хочешь мне рассказывать?

– Томми, – призналась я. – Это был Томми.

Глава шестидесятая

Коул

Эта сраная ничтожная змея.

У меня уже были все основания его ненавидеть, но после того, как я услышал, что он сделал с Сойер, как он использовал ее, а потом пытался вести себя, будто какой-то благородный принц… Я мог с уверенностью сказать, что у меня появилась еще одна причина.

– Прости меня, – прошептала она. – Но…

– Тебе не за что извиняться.

Она не должна была просить прощения. Если кто и должен извиняться, так это он. Хорошо, что ублюдок уехал из города, иначе уже стал бы трупом.

Можно сказать, момент был испорчен, и мой стояк официально пропал.

– Я умираю с голоду. – Я направился к двери. – Хочу заказать пиццу. Скоро вернусь.

– Коул.

Я обернулся.

– Да?

– Ты можешь поговорить о нем… На самом деле, я думаю, тебе станет лучше, если ты это сделаешь.

– Какого черта я должен хотеть разговаривать о Том…

– Я про Лиама.

Вот так просто растаявшие льды вокруг моего сердца начали вновь замерзать.

Я свирепо посмотрел на нее.

– Если у нас все получится, у меня есть три правила.

Она подняла бровь.

– Что?

– Никогда больше не ври мне. Никогда не связывайся с другими парнями. И никогда больше не говори про Лиама.

Мой убийственный тон ясно дал понять, что спорить тут было не о чем.

* * *

– Мне пора.

Я взглянул на ее тарелку. Она едва ли съела свой кусок пиццы. После той бомбы по имени Томми, которую она сбросила на меня, между нами повисло напряжение. Наклонившись, она схватила свою сумку с пола.

– Я завтра весь день работаю. Я бы сказала, заходи, но… да.

Мне было нельзя. Что, по-моему, полная чушь.

Любое место, которое не давало мне увидеться с Сойер, заслуживало того, чтобы его сожгли.

– Передавай привет Стоуну. – Мучительная мысль, порожденная чистой ревностью, пробралась мне в голову. – Если с ним ты тоже не спишь.

Я пожалел об этих словах в ту же секунду, как они вылетели у меня изо рта, но было уже слишком поздно. Сойер смотрела на меня, как на непревзойденного мудака.

Что ж, так и есть.

Она глубоко вздохнула, словно пыталась оставаться настолько спокойной, насколько это было возможно.

– Я не… У меня буквально нет слов, Колтон.

Я должен был извиниться.

Она ничего не сделала.

Это все я.

Это всегда я.

Глава шестьдесят первая

Коул

Меня бесило то, как мы разошлись.

Но, поскольку она не отвечала на мои сообщения, она сама виновата в том, что происходило сейчас.

Натянув капюшон, я сделал глубокий вдох и начал карабкаться по стене ее дома. Спасибо годам изнурительных футбольных тренировок, которые сохраняли мое тело в хорошей форме, ведь это и близко было не так просто, как показывали в фильмах.

К счастью, у нее снова было открыто окно, что намного упрощало мою задачу. Я сделал мысленную пометку накричать на нее, чтобы она закрыла его после того, как я уйду, хотя бы потому, что какой-нибудь маньяк может влезть к ней посреди ночи.

Показательный пример – один прямо сейчас пытался это сделать.

Держась одной рукой за карниз, другой я поднял окно повыше. Стараясь вести себя как можно тише, я забрался внутрь. Свет был выключен – учитывая, что уже за полночь и все такое, – но, к моему разочарованию, ее здесь не было. Какого черта? Ее фургон стоял на подъездной дорожке. Достав телефон, я отправил ей сообщение.

Коул: Где ты?

Экран телефона, лежавшего на тумбочке, загорелся. Кажется, это объясняло, почему она не отвечала на два моих последних сообщения.

Я собирался посидеть на ее кровати и подождать, но услышал тихий щелчок замка.

– Спокойной ночи, папочка. Люблю тебя.

Черт. Ее отец все еще не спит.

Быстро соображая, я проскользнул за открытую дверь ее шкафа и присел на корточки. Я не сомневался, что, если она увидит темную фигуру, стоящую посреди комнаты, то закричит во все горло, и ее отец ворвется внутрь. А я не собирался давать ее гиперопекающему папаше деревенщине повод пристрелить меня сегодня ночью.

Ее запах – ваниль и кокос – заполнил мои ноздри, едва она вошла в комнату. Господи. Она так чертовски хорошо пахла.

Я кусал костяшки пальцев, пока смотрел на ее банный халат и полотенце, завязанное узлом на голове.

Мой член пробудился. Только из душа.

Я надеялся, она включит свет, чтобы я смог разглядеть ее получше, но она этого не сделала. Надев очки, Сойер подошла к комоду и достала оттуда футболку и трусики.

Дружище зашевелился, когда я увидел, как белая хлопковая ткань заскользила по ее ногам. Я мечтал, что теперь она снимет халат, но Сойер стащила с головы полотенце и повернулась к зеркалу над своим комодом.

Мгновение спустя она включила лампу на туалетном столике и взяла в руки фен.

Сейчас или никогда.

Встав, я открыл дверцу шкафа и выбрался наружу. Пол заскрипел в ту же секунду, как она включила фен. Однако это не помешало ей заметить меня в зеркале.

– Не кричи, – прошептал я, быстро зажав ей рот рукой. – Это я.

Я почувствовал панику, курсировавшую по ее телу, когда она уронила фен и издала приглушенный, испуганный звук. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, и когда это случилось, Сойер наступила мне на ногу.

– Какого черта? – прошипела она. – Опять…

Ее прервал стук в дверь.

– Все хорошо, милая?

Она схватилась за грудь.

– Все в порядке, папочка. Я просто немного неуклюжая.

Ее отец усмехнулся.

– Хорошо. Я иду вниз, спать. И ты ложись.

– Спокойной ночи.

Она подождала, пока его шаги затихнут, а после заговорила:

– Почему ты здесь?

– Мне не понравилось то, как мы расстались.

Ее глаза расширились.

– Знаешь, есть такие замечательные штуки, называются телефоны.

– Я тебе писал, но ты не отвечала.

Сойер указала на себя рукой.

– Потому что я принимала ванну с пеной, ты, прид…

Она не закончила предложение, поскольку я сократил расстояние между нами и поцеловал ее. Как всегда, она начала вырываться. Схватив ее за задницу, я провел языком по ее губам, требуя, чтобы она впустила меня внутрь. Когда она отказалась, я стал посасывать и покусывать ее нижнюю губу, прижав ее к стене. Выпуклость в моих штанах увеличилась, когда она укусила меня в ответ. Сойер злилась. Возможно, ей просто нужно было найти способ выместить свой гнев.

К счастью для нее, я знал один.

– Вот так, – прохрипел я, сжимая ее грудь через халат. – Заставь меня заплатить за это.

Когда я снова поцеловал ее, это было подобно чистому яду. Она так сильно укусила меня за язык, что я зарычал. А затем она впилась ногтями мне в кожу головы.

– Пошел ты, – прошептала она.

Я просунул руку под халат и ущипнул ее за сосок.

– Не искушай меня, Святоша, – предупредил я, наклоняя голову и прижимаясь губами к ее шее.

Так же, как и ее соски, это была еще одна эрогенная зона. Я сильно впился в ее кожу, зная, что останутся следы. Хорошо. Она тоже оставила на мне свой след.

– Иди домой, – сказала она, но получился лишь задушенный шепот.

Этого не случится.

– Мы с тобой оба знаем, что ты этого не хочешь. – Развязав узел на ее халате, я развел полы в стороны, открывая ее грудь. – Кроме того, я бы не смог держаться от них подальше, даже если бы попытался. – Она зашипела сквозь зубы, когда я обвел сосок языком. – Но я думаю, втайне тебе нравится, что я так одержим тобой.

Постанывая, она прикрыла глаза.

– Господи, ты просто невероятно упертый.

– И тебе это, черт возьми, нравится, – поддразнил я, прежде чем накрыть ртом ее бусину.

Сойер издала тихий стон, когда я провел подушечкой большого пальца по резинке ее трусиков. Я уже собрался просунуть палец внутрь, но она снова вцепилась своими ногтями мне в голову.

– Послушай, я с тобой полностью согласна, Колтон. Я тоже этого хочу. Но если ты еще раз так на меня набросишься, я так сильно ударю тебя по яйцам, что нанесу непоправимый ущерб. – Ее темные глаза загорелись. – Понял?

– Понял.

Я не желал портить отношения между нами.

Сойер прерывисто вздохнула.

– Хорошо. – Она кивнула в сторону открытого окна. – Уже поздно, а утром мне на работу.

Я отступил.

– Я уйду… Если это то, чего ты действительно хочешь.

Кивнув, она завязала халат.

– Так будет лучше.

Я был не согласен.

Я направился в сторону ее окна, когда меня осенило. Я по-прежнему был так заведен, что даже пятьдесят холодных душей не заставили бы меня остыть. И она должна была чувствовать то же самое.

– Ты собираешься поиграть с собой?

Я услышал прерывистое дыхание.

– Что?

Мне не нужно было ее видеть, чтобы понять, что она покраснела.

Я обернулся.

– После того, как я уйду, ты будешь с собой играть?

– Это…

– Очень личное? – подшутил я и направился к ней. – Хорошо. Говори со мной о личном.

– Я…

Одним движением я притянул ее к себе.

– Не вешай мне лапшу на уши, Черч. Я теперь твой настоящий парень, помнишь?

Ее настоящий парень, который чертовски возбужден.

В ее глазах снова появился тот самый огонь, и я его, на хрен, просто обожал.

– Да, я собиралась поиграть с собой, – усмехнулась она. – Возможно, двумя пальцами в этот раз.

Будь я проклят, если эта дерзость не заставила мой член снова встать колом.

– О, да?

– Ага. – Застенчиво прикусив губу, она погладила меня по щеке. – Жаль, что только хорошие мальчики могут остаться и посмотреть шоу.

Вся моя кровь устремилась к члену. Обычно мне нравилось, как она заставляла меня заслужить это, но сегодня я был безжалостным мудаком, который собирался взять то, что было его по праву.

Обняв ее за талию, я накрыл ее губы своими. Как раз перед тем, как повалить ее на кровать и схватить за задницу.

– Жаль, что я никогда не был хорошим мальчиком. – Просунув руку в разрез на ее халате, я обхватил ее киску. Я мог чувствовать, как ее смазка пропитала эти хлопковые трусики. – Опять-таки, не похоже, что ты против.

– Коул…

Я развязал узел на халате и сбросил его на пол.

– Скажи мне, что ты этого не хочешь, и я уйду.

Это была ложь. Я не уйду, но перестану ее трогать. Несмотря на то, что это вполне может убить меня.

– Нет. Я просто хотела попросить тебя запереть дверь.

Наклонившись, я прошептал:

– Почему? Боишься, что твои родители могут войти?

Вцепившись пальцами в ее трусики, я стянул их вниз.

– Увидеть, как я воспользовался их милой… – я провел пальцем по ее промежности, – сладкой, – медленно ввел в нее кончик пальца и почти зарычал, ведь такой угол делал ее еще у́же, – невинной дочерью.

С ее губ сорвался тихий стон, когда я глубже погрузил в нее палец.

– Представь, что это мой член, скользящий в тебе, – прохрипел я, выходя и снова проскальзывая внутрь. – Как чертовски приятно это было бы.

Протянув руку, она провела рукой по моей эрекции.

– Достань его.

Если я это сделаю, то окажусь в ней, а насколько мне было известно, она пока к этому не готова. Я собирался сказать ей «нет», но Сойер дернула за резинку моих спортивных штанов. Учитывая, что на мне не было боксеров, мой член выскочил, ударившись о пупок.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – прошептала она, обхватывая его рукой.

Я стиснул зубы, поскольку желание толкнуться бедрами было настолько сильным, что его практически невозможно было игнорировать. Головка моего члена была так чертовски близко к ее киске, что легкий ветерок мог бы лишить ее девственности.

По мне пробежала дрожь, и я положил руку поверх ее.

– Ты должна остановиться.

Не думаю, что она понимала, насколько сильно я ее хотел. Сколько самообладания мне требовалось, чтобы ее не трахнуть. Особенно когда ее киска лежала передо мной, словно шведский стол. Такая горячая… Это была просто чертова сладкая пытка.

Я услышал разочарование в ее голосе.

– Почему?

Я ввел в нее палец.

– Потому что, если ты не остановишься, случится одно из двух: либо я уйду в угол комнаты и буду стоять там, пока снова не начну трезво мыслить, либо я вытрахаю из тебя всю душу, Черч.

– Ох. – Она судорожно втянула воздух. – В таком случае, я… хм… прошу прощения?

– Не надо, – прошептал я, опускаясь на колени. – Ты сейчас загладишь свою вину передо мной.

– Как?

– Позволишь мне съесть эту маленькую киску.

В ту же секунду, как мой язык коснулся ее, из нее вырвался задушенный звук.

– Ох, войди в меня.

Да. Это именно то, чего я желал.

Но поскольку я не мог это сделать членом, я широко развел ее ноги и вошел в нее своим языком. Облизывал ее нетерпеливыми рваными движениями.

– Поиграй со своим клитором, – сказал я ей. – Я хочу попробовать на вкус твой оргазм.

Она растерялась на мгновение, но затем начала круговыми движениями поглаживать свой пульсирующий маленький бутон. Ее дыхание стало прерывистым, когда я протиснул язык глубже, наслаждаясь ее возбуждением. Она прижала свою киску к моему лицу.

– Черт возьми, да, не останавливайся.

Дьявол, я был почти уверен, что даже смерть не смогла бы остановить меня сейчас. Я ускорился, зарываясь лицом в ее влажные складки. Сойер сходила с ума, покачивая бедрами.

– Я скоро кончу.

Смазка сочилась из моего члена, и я вяло провел по нему свободной рукой, чтобы снять напряжение.

– О, Боже, детка. Да, – простонала Сойер, вцепившись в простыни.

Детка? Что ж, ладно.

Она сокращалась вокруг моего языка так сильно, что на секунду мне показалось, будто сейчас она вырвет эту чертову штуку у меня изо рта. Ее тело обмякло на кровати. Она пыталась восстановить дыхание.

– Господи Боже… это было так. Так сильно.

Намного лучше, чем «комфортно». Жаль, что то же самое нельзя было сказать про мои уже посиневшие яйца. Когда Сойер перевела дыхание, я пробормотал:

– Помнишь предложение, от которого я отказался?

– Да.

– Беру свои слова обратно. Моему члену нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

Клянусь, она засмеялась, а после снова пристроила свою руку на мой член.

– Подожди, – сказал я ей.

Повернув голову, Сойер оглянулась на меня через плечо. Черт возьми. Она снова и понятия не имела, насколько она красива и сексуальна.

– Все в порядке?

– Ага. Просто нужно немного смазки.

Я погрузил в нее палец, затем провел ладонью по всей длине. Ее глаза затуманились от любопытства, пока она наблюдала за мной. И ее интерес только больше завел меня.

Я вернул ее руку на свой член.

– Так намного лучше.

Она медленно начала.

– Если я тебе скажу кое-что, обещаешь, что не будешь потом ходить гордый, как павлин?

Абсолютно точно нет.

– Нет, – усмехнулся я. – Но все равно скажи. Я люблю комплименты.

Вздохнув, Сойер сказала:

– У тебя очень хороший член.

Моя остроумная реплика застряла в горле, когда она задвигала рукой быстрее.

Господи. А она хороша.

Обычно работа рукой это все равно, что съесть гамбургер в ресторане. Ты бы предпочел стейк, но, хэй, там все равно говядина, так что жаловаться не на что.

Однако то, что делала Сойер… чертовски впечатляло. Идеальное давление. Потрясающая равномерная скорость. Я дал твердую десятку из десяти за технику. Не говоря уже о захватывающем виде на ее пухлую попку и идеальную киску, который мне открывался. Хороший бонус.

Мои яйца предупреждающе запульсировали.

– Черт. Куда я могу кончить?

– Куда хочешь.

Господи. Жгучее удовольствие пронеслось по моему позвоночнику, когда она начала двигаться быстрее, сильнее сжимая мой член. Застонав, я обхватил ее ягодицы и раздвинул их. Она вздрогнула от неожиданности, но было уже слишком поздно. Моя сперма брызнула густыми горячими струями на ее задницу и киску.

Не раздумывая, я взял немного на палец и ввел в нее. На ее лице застыла смесь шока и возбуждения.

– Ты только что…

– Да. – Не было смысла отрицать. Я сделал то, что сделал. – Это произошло.

Справедливости ради, никогда нельзя говорить парню, что он может кончить куда хочет, если это не серьезно.

Я приготовился к тому, что она начнет кричать, но этого не произошло. То, что она сказала дальше, было намного хуже.

– Я пью противозачаточные. Все должно быть нормально, да?

Черт. Теперь я занервничал. Сойер – моя версия святой и всего, что правильно в этом мире, но я не пытался устроить тут еще одно непорочное зачатие. Тот факт, что мы находились в положении, когда должны были полагаться на мои обширные знания, чертовски пугал.

Внезапно я ощутил, что мои легкие работают уже не так хорошо, как минуту назад.

– Ты же принимаешь их как положено, правда?

Кивнув, она встала.

– Да. Я никогда не пропускала ни одной таблетки.

Моя красивая, умная, сексуальная, ответственная Святоша.

В мире снова все было в порядке. Приятно было чувствовать себя в состоянии сделать глоток воздуха.

– Мы в порядке.

Сойер потянулась за своим халатом.

– Я пойду, приведу себя в порядок. Скоро вернусь.

Наверное, мне нужно было вызвать такси и уехать, но я не хотел этого делать, не попрощавшись. На меня накатила волна усталости, и я зевнул. Сняв обувь, я свернулся у нее на кровати.

Я просто немного вздремну, пока она не вернется.

Глава шестьдесят вторая

Сойер

Солнечный луч, проникавший в комнату через щель в занавеске, пробудил меня ото сна. Первое, что я увидела, когда проснулась – прекрасное спящее лицо Коула.

Когда я вернулась в комнату, он уже глубоко спал, поэтому я решила его не беспокоить. Учитывая игру и все остальное… Он, должно быть, ужасно устал.

Словно почувствовав, что я на него смотрю, он открыл глаза.

– Доброе утро.

Я прижалась к его груди.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – протянул голос, чертовски похожий на моего отца.

Мы оба подскочили в кровати.

– Папочка, что…

– Никаких «папочка», юная леди. – Злой взгляд остановился на Коуле. – Что, черт возьми, ты делаешь в постели моей дочери?

– Сплю, – ответил Коул по факту.

Папу это не развеселило.

– Джолин! – крикнул он. – Принеси мое ружье.

После этих слов глаза Коула широко распахнулись и теперь выглядели огромными, как блюдца.

– Джолин, не надо! – Я стукнула его по руке. – В смысле, миссис Черч. – Я стукнула его еще сильнее, надеясь, что он заткнется.

Мама вошла в мою комнату в халате и огромных бигудях.

– Что за черт… – Она побледнела, когда заметила Коула. – О, Боже! – Вцепившись в свой халат, она уставилась на меня. – Сойер Грейс, что это такое?

Я открыла рот, но папа не дал мне заговорить.

– Это парень, который тебе так понравился. – Он показывал на Коула, лицо отца было красным от гнева. – В постели моей дочери.

Мама вздохнула.

– Это я вижу, Дэн. Я не слепая.

– Я говорил тебе, что так будет! – закричал папа. – Я предупреждал, что она связалась с плохой компанией. – Он снова ткнул пальцем в Коула. – Теперь эта плохая компания спит в ее постели.

– Я понимаю, как это выглядит, – сказал Коул. – Но я могу уверить вас, у нас не было секса прошлой ночью.

Ужас на лицах моих родителей подсказал, что они даже не думали об этом, пока Коул не открыл свой болтливый рот.

– Я определенно точно надеюсь, что так и есть, – сказала мама. – Я не знаю, с какими девушками ты водился до этого, юноша, но наша Сойер была воспитана настоящей леди.

– Не волнуйся, – сказал папа, делая огромный шаг вперед. – Этот мальчишка больше вообще ни с кем водиться не будет, как только я с ним закончу.

О, Господи.

– Папочка, прекрати. – Я потерла виски, пытаясь избавиться от зарождающейся головной боли. – Все вы, прекратите.

Сбросив простыню, я встала с кровати. И вдруг почувствовала благодарность к себе за то, что у меня хватило ума надеть пижаму.

– Коул зашел ко мне вчера вечером. Ему нужна была помощь с проектом для школы.

Я ненавидела врать родителям, но у меня не было другого выбора. Они с ума сойдут, если я скажу им, что Коул прокрался ко мне в комнату через окно и подарил их правильной дочери лучший оргазм в ее жизни.

– Какой проект? – спросила мама.

– Математический… – начал говорить Коул, но потом замолчал, когда я бросила на него суровый взгляд.

Когда в последний раз учитель давал проект по математике?

– Который был очень важной частью проекта по естествознанию, над которым мы работали, – добавила я.

Он должен был позволить мне врать.

Мама и папа на это не повелись.

– Давайте посмотрим на этот математический проект по естествознанию, – объявил папа.

– Нельзя. – Коул посмотрел на окно, как на спасательный круг. – Он совершенно секретный. Если мы покажем его кому-нибудь раньше времени, это может повлиять на клинические результаты.

– Юноша, я выгляжу так, будто вчера родился?

– Нет, – сказал Коул. – Вы точно не выглядите так, будто вчера родились.

Мама потерла лоб.

– Сойер Грейс, ты знаешь правила. Никаких мальчиков в комнате.

– Я знаю, но ему нужна была помощь. – Я уперла руки в бока. – Не говоря уже о том, что мне восемнадцать.

По тому, как они со мной обращались, можно было подумать, будто я десятилетний ребенок, связавшийся с бандитами. Я так устала от того, что они постоянно меня контролировали. Я не могла свободно дышать и принимать собственные решения.

Учитывая, что Кэтрин они любили гораздо больше, они должны были поехать в Браун и доставать ее.

– Мне все равно, что тебе восемнадцать, юная леди! – зашелся криком отец. – Моя крыша, мои правила! – В его глазах мелькнуло разочарование. – Ты под домашним арестом на два месяца. – Отец обратился к Коулу. – А у тебя есть примерно две секунды, чтобы убраться из моего дома, пока я не переломал тебе ноги.

Мой пульс участился от злости.

– Ты не можешь посадить меня под домашний арест, я взрослая.

К тому же, меня никогда в жизни так не наказывали.

Отец ткнул пальцем себе в грудь.

– Я абсолютно точно могу, девушка. Я родитель. Так что я создаю правила.

– Ты не единственный родитель. – Я глянула на маму. Я никогда раньше не настраивала их друг против друга, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. – Он ведет себя неразумно.

В ее глазах проявилось сочувствие.

– Дэн, она права. Сойер никогда раньше не делала ничего подобного. На самом деле, я не припоминаю, чтобы она вообще когда-либо попадала в неприятности. – Мама вздохнула. – У нее наконец-то появилась социальная жизнь, она завела друзей. Неправильно будет отнимать это у нее.

– Я совершенно согласен, – поддакнул Коул, натягивая обувь. – Могу вас заверить, ваша дочь – очень хорошая девочка.

Этой двусмысленной репликой, сказанной перед моим отцом, Коул будто говорил: «Прикончите меня прямо сейчас».

– Не мог бы ты уже убраться?! – завопил папа.

Коул наклонился, чтобы меня поцеловать, но папа громко откашлялся.

– Я позвоню тебе позже, – сказал Коул, направившись к окну.

– Нет, не позвонишь, – возразил папа. – С сегодняшнего дня у Сойер нет телефона.

Да он не в себе.

– Я плачу за свой телефон. Ты не можешь забрать его.

– Мой дом, – прорычал папа. – Мой телефон!

Это совсем не так работало.

Я повернулась к маме.

– Мама, сделай что-нибудь. Твой муж ведет себя, как псих. Совсем скоро он запретит мне ходить в школу и на работу.

Отец указал на окно, из которого наконец-то вылез Коул.

– Что ж, если ты собираешься и дальше встречаться с этим парнем, можешь попрощаться и с этим тоже.

Я была уверена, что в моего отца вселился демон.

– Ты вообще себя слышишь?

– Ты не заберешь у нее телефон, Дэн! – крикнула мама. – И ты не запретишь ей ходить в школу или на работу. Что, черт возьми, на тебя нашло?

– Этот мальчишка… – начал было кричать папа, но мое терпение лопнуло.

Я не припоминала ему то, что он сказал Коулу тогда, ведь это было слишком больно.

– По крайней мере, этот мальчишка не стоял на лужайке перед домом и не называл твою дочь толстой за ее спиной, как это сделал ты.

У мамы отвисла челюсть. Папино лицо пронзила боль.

– Я не…

– Я слышала, что ты ему говорил. Я слышала каждое слово. – На глаза навернулись слезы. – Я ожидала этого от мамы… но ты? Господи, папа. Ты сделал мне очень больно.

Теперь он выглядел виноватым.

– Сойер, ты же знаешь… Я считаю тебя прекрасной.

Ложь. Это все ложь.

– Ага, прекрасной для толстухи.

– Я не это имел в виду.

– Тогда что ты имел в виду? Поскольку то, что я слышала, звучало так, словно ты не думаешь, что такой парень, как Коул, может быть заинтересован в такой толстой девчонке, как я.

– Я просто пытался защитить тебя, милая.

– От чего? От кого-то, кто поставил тебя на место, когда ты был не прав? От кого-то, кому действительно на меня не плевать?

Его челюсть напряглась.

– Не думаю, что ему не плевать.

– Откуда тебе знать? О, точно, потому что ты сам был футболистом, значит, Коул автоматически становится плохой идеей. – Я указала на окно. – Но это не так. Коул совсем не такой, как ты о нем думаешь. – Скрестив руки на груди, я злобно уставилась на отца. – Давай, пробуй посадить меня под домашний арест сколько хочешь, но я не перестану с ним встречаться. Если понадобится, я съеду отсюда, но мы не расстанемся.

Отец потерял дар речи.

Я подошла к своему комоду.

– Прошу меня простить, но мне нужно собираться на работу.

Его глаза застлала горечь.

– Сойер…

Я взглянула на маму.

– Я под домашним арестом, мам?

Она махнула головой.

– Нет.

– Хорошо. В таком случае, дома буду поздно. – Я бросила взгляд на отца. – Я собираюсь к своему парню, учитывая, что ему, очевидно, здесь больше не рады.

Глава шестьдесят третья

Сойер

– Черт, девочка, – шепотом воскликнула Бьянка. – Что ты, черт возьми, делаешь? Что бы это ни было, оно работает.

Я попыталась скрыть улыбку, но безуспешно. Прошел месяц с тех пор, как мы с Коулом официально сошлись, и за это время я сбросила еще десять фунтов. Мама так обрадовалась, что предложила нам пройтись по магазинам и устроить девчачий день на выходных. У нас с ней никогда раньше не было девчачьего дня… Она всегда устраивала их с Кэтрин.

Я небрежно пожала плечами.

– Ничего экстремального. Просто небольшая низкоуглеводная диета.

– Что ж, продолжай в том же духе. Ходят слухи, мол, Кейси чертовски сильно завидует, ведь ты подбираешься к ее месту в королевстве.

– Место в королевстве?

– Королева КА, тупица.

– Я не очень понимаю.

Би закатила глаза.

– Коул все еще самый желанный парень школы. Особенно сейчас, когда он влюбился в простушку. По какой-то странной причине из-за этого его хотят еще сильнее. – Она принялась ковырять свои ногти. – В любом случае, поскольку ты теперь с ним, это официально делает тебя новой королевой. – Бьянка сморщила нос. – Ну, до следующего года, там я займу это место.

Мне это совсем не нравилось.

– Я не хочу быть королевой.

– Слишком поздно. – Достав пудреницу из сумочки, Бьянка припудрила носик. – Серьезно, Мисс Библия, я не понимаю, в чем проблема. После всего того дерьма, в которое тебя окунули эти люди, ты должна сидеть и наслаждаться происходящим. – Затем она продолжила шепотом: – И сделай что-нибудь со своей прической и макияжем, пока сидишь. – Бьянка захлопнула пудреницу. – Королева должна следить за внешностью, в конце концов. – Она послала мне воздушный поцелуй. – Поговорим поз…

– Йоу, – прервал ее Оукли, двигаясь к моему шкафчику. – Есть минутка?

– Для такого грязного бездельника, как ты? – спросила Бьянка, свирепо глядя на него. – Никогда.

– Прибереги свою желчь для кого-нибудь, кому не насрать, Сатана. – Оукли посмотрел на меня. – Я говорил с Сойер.

Бьянка подняла средний палец и облизала его.

– Ты просто завидуешь, поскольку твоя бывшая сказала, что моя киска на вкус намного лучше, чем твой член.

О, Боже. Начинается.

У Оукли заходили желваки.

– Это было до или после того, как она отсосала мне прошлой ночью?

Бьянка запнулась.

– Что?

– Что слышала. – Он бросил ей злобную ухмылку. – Скажем так, мой косяк был не единственной вещью, которую она взяла в рот, когда приходила.

– Ты врешь, – сказала Бьянка, но вышло не очень уверенно.

Оукли цокнул языком.

– Нужны доказательства? – Он помахал Морган. – Йоу, малышка. Тащи-ка сюда свою задницу.

Морган чуть ли не подлетела.

– Что?

Он положил руку на ее талию.

– Расскажи Бьянке, как я, ты и Хейли повеселились прошлой ночью.

Ее щеки вспыхнули, и Морган принялась оглядываться по сторонам.

– Какого черта, Оук? Ты пообещал, что это останется между нами.

– Оу, ты права, крошка. – Оукли чмокнул ее в щеку, глядя на Бьянку. – Облажался.

Раздраженная, Морган унеслась прочь.

Бьянка попыталась что-то сказать, но Оукли приблизился к ней и прошептал:

– Продолжай доставать меня, детка. Давай же.

Взгляд, который она бросила на него, способен был убить даже мертвого.

– Вызов принят.

– Что между вами двумя происходит? – спросила я, когда она ушла.

– Ничего. – Оукли нахмурился. – Но кто-то должен сделать этому миру одолжение и запереть эту маленькую психопатку в комнате с мягкими стенами, пока она не научится хорошо себя вести. – Он резко выдохнул. – Короче, я достал то, о чем ты просила. Встретимся на парковке после уроков.

* * *

– Почему ты была у машины Оукли?

Я подпрыгнула от голоса Коула. Я понятия не имела, что он ждал меня с другой стороны фургона.

– Что?

– Ты сразу пошла к машине Оукли вместо своей, когда вышла из школы. Почему?

Черт.

– Оу, нужно было оставить задания.

– Я думал, ты будешь заниматься с ним позже. Почему ты не могла отдать их ему тогда?

Я терпеть не могла этот его взгляд. Как будто он мне не доверял.

– Почему ты устраиваешь мне допрос?

Грубые нотки в его голосе немного смягчились.

– Я просто… Черт. Ты права.

Сократив расстояние между нами, я обняла его за шею.

– Ты же знаешь, я бы никогда не причинила тебе боль.

Коул прижался своим лбом к моему.

– Да, я просто… – Его голос затих.

– У тебя нет оснований для ревности, Колтон.

– Поверь мне, есть и много. – Он зарылся лицом мне в шею, вдыхая. – Ты вызываешь привыкание, Святоша. – Затем прикусил мою кожу. – Но ты моя зависимость.

Мои прикрытые веки задрожали.

– А ты моя.

Глава шестьдесят четвертая

Коул

Я выбрался из такси и вошел в церковь.

Сойер должна была прийти ко мне после занятий с Оукли, но затем отменила все в последнюю минуту. Отменила нас обоих.

Учитывая, что у нее сегодня была запланирована эта чертова молодежная группа, я надеялся, что ничего серьезного не случилось.

И был только один способ это узнать.

В церкви было пусто, когда я оказался внутри. Ну, если не считать какого-то старика, стоявшего у алтаря. Это совсем не спасло меня от плохого предчувствия, назревавшего в животе.

– Простите. Вы случайно не знаете, где Сойер?

Я не мог разгадать выражения на его лице.

– Она все еще внизу.

Я собрался уходить, но он остановил меня.

– Не хочу показаться грубым, но кто вы?

Я изогнул бровь. Неважно, кто я такой. Важно убедиться, что с Сойер все хорошо.

– Кто вы?

Его губа дернулась.

– Я помощник священника в этой церкви. А еще дедушка Сойер.

Вот дерьмо.

Складывалось впечатление, будто всем ее родственникам мужского пола суждено было меня ненавидеть.

Я протянул руку.

– Я парень Сойер.

Мужчина пожал мою руку.

– В первый раз слышу, что у нее есть парень.

Я понятия не имел, почему меня это разозлило.

– Прошло всего несколько недель.

Священник изучал мое лицо.

– Понятно.

Как и мне.

Очень хорошо понятно – он был не в восторге от того, что я встречаюсь с его внучкой.

Дьявол.

– А я-то думал, священнослужителям положено любить всех. Только если вы не лицемер. И давайте посмотрим правде в глаза, большинство из ваших – лицемеры.

После этих слов он усмехнулся.

– Что ж, она говорила, что ты грубый.

Это меня запутало.

– Но вы только что сказали…

– Я сказал, в первый раз слышу, что у нее есть парень. Но это не первый раз, когда я слышу о тебе.

– Оу.

В уголках его глаз проявились морщины.

– Видишь, что происходит, когда ты додумываешь?

– Если вы собираетесь прочитать мне проповедь…

– Ты хочешь, чтобы я прочитал тебе проповедь?

– Не особо.

– Тогда я и не буду этого делать. – Старик с любопытством посмотрел на меня. – Я просто задам тебе один вопрос.

– Какой?

– Ты когда-нибудь злишься на Сойер?

Что за чертовски странный вопрос. Мне стоило бы приврать, но я пришел сюда не для того, чтобы производить на него впечатление.

Я пришел сюда увидеть свою девушку.

– На самом деле да. Часто. Она сводит меня с ума почти каждый день. Но при этом она делает меня счастливым. Просто чертовски счастливым. Вот так.

Я ждал, что он начнет кричать на меня за сквернословие, но он этого не сделал. Вместо этого старик сжал мое плечо.

– Ты закончил хорошим. Молодец, юноша.

Закончил хорошим?

– Что это значит? – спросил я, когда он двинулся вперед по проходу.

Мужчина снова усмехнулся.

– Спроси у своей девушки.

* * *

Я шел вниз по лестнице, когда услышал ее.

И его.

– Я не могу никому не рассказать об этом, Оливер.

Оливер? Кто такой, черт возьми, Оливер?

Мерзкое чувство заворочалось в моей груди. Я знал. Знал, что эта история с Сойер слишком хороша, чтобы быть правдой, и, рано или поздно, она уйдет к кому-нибудь получше.

Ее голос снизился до мягкого шепота.

– Пожалуйста, позволь мне помочь.

Помочь?

– Я не могу, – запротестовал Оливер. – Поверь, ты сделаешь только хуже, куколка.

– Я не позволю тебе вернуться туда, чтобы он сделал это снова.

– Просто забудь, Сойер, – выдохнул парень. – Мне жаль, что я втянул тебя в свое дерьмо.

– Никогда не жалей об этом, – сказала она. – Никто этого не заслуживает. У тебя есть право любить, кого ты хочешь.

До моего слуха донеслись приглушенные рыдания.

– Он сказал, я отправлюсь в ад за то, что я педик.

– Это не так, – принялась спорить Сойер. – Бог не наказывает людей за любовь.

Парень шмыгнул носом.

– Ты уверена?

– Абсолютно. – Она откашлялась. – Но ты должен разрешить мне помочь тебе выбраться оттуда, Оливер. Я не могу позволить ему снова навредить тебе.

– Мне исполнится восемнадцать только через неделю. Он позвонит в полицию, и они вернут меня.

– Тогда тебе нужно остаться там, где ты будешь в безопасности. Я могу спросить у своих родителей. И если ты не хочешь останавливаться у нас, у моей подруги Дилан и ее парня есть лишняя комната в квартире…

– Нет. Спасибо, но я могу остаться у своего парня и его мамы. – Он прерывисто выдохнул. – У меня с собой ничего нет, и мне страшно, что, если я приду домой и начну собирать вещи… он… Ну, ты понимаешь.

Снова изобьет его до полусмерти.

– Я пойду с тобой, – сказала Сойер. – А потом отвезу тебя к твоему парню.

Только через мой труп.

Вывернув из-за угла, я вошел в комнату, где они сидели на полу.

– Я пойду.

Я бы посмотрел, как папаша-придурок хоть пальцем тронет любого из них, пока я буду там. Парень, которого обнимала Сойер, поднял голову. У него на лице красовалось два фингала, был разбит нос и губа.

Господи.

Я понимал, что родители не всегда соглашались со своими детьми, но превращать лицо паренька в кашу за то, что он гей? Такое дерьмо мне было непонятно.

– Ты кто?

– Это мой парень, – ответила Сойер, уставившись на меня выпученными глазами. – Что ты здесь делаешь?

Я сделал еще шаг вперед.

– Я…

– Твой парень? – воскликнул Оливер. – Черт, девочка.

Сойер усмехнулась.

– Я так понимаю, ты одобряешь?

– Более того. – Он поднял глаза к потолку. – Господь благословил тебя, милая. – Посмотрев снова на нее, он сказал: – Я хочу знать все о том, как ты начала встречаться с этим потрясающим высоким полубогом.

Я убрал руки в карманы, так как, очевидно, больше не принимал участия в этом разговоре.

Сойер засмеялась.

– Давай я введу тебя в курс после того, как мы заберем твои вещи? – Она поднялась сама, а затем помогла ему. – Договорились?

– Договорились. – Повернувшись ко мне, Оливер протянул руку. – У моего рыцаря в сияющих доспехах есть имя?

Нужно было отдать парню должное – у него было чувство юмора.

– Коул.

* * *

– Самое время привести домой девушку, – бормотал пьяный ублюдок.

– Сойер – моя подруга. Она помогает мне забрать кое-что из моих вещей, – проинформировал его Оливер.

– Забрать вещи? А, ты думаешь, что сможешь свалить, маленький педик? Посмотрим, как далеко ты уйдешь после того, как я…

И вот тут появился я.

– Тронешь его хоть пальцем, и я тебе их все переломаю, дерьма ты кусок.

Пьяные глаза расширились, он попятился назад.

– А ты кто такой, черт возьми? – Папаша повернулся к Оливеру. – Дай-ка угадаю. Тоже голубок.

– Эй! – Сойер начала было кричать, но я схватил мужика за рубашку.

– Я тот парень, который надерет твою жалкую пьяную задницу, если ты не заткнешься на хрен.

Я глянул на Оливера и Сойер.

– Хватайте свое дерьмо.

* * *

– Вы двое уверены, что не хотите остаться? – спросил парень Оливера. – Снаружи так себе.

Он был прав. В Калифорнии редко шли дожди. Не считая сегодняшней ночи, конечно. Сегодня лило, как из ведра.

Я забрал ключи из руки Сойер.

– Я доставлю ее домой в целости и сохранности.

Оливер улыбнулся.

– Спасибо за…

– Ты не должен нас благодарить. – Сойер обняла его. – Я позвоню завтра, хорошо?

– Лучше бы тебе так и сделать.

Я схватил ее за руку, когда мы вышли на парковку жилого комплекса. Дождь знатно поливал, так что мы устроили небольшую пробежку до машины.

Мы были уже почти у фургона, когда Сойер выдохнула.

– Коул.

– Знаю, погода де…

А затем она поцеловала меня.

И мне внезапно стало абсолютно начхать на дождь.

Господи. В ее поцелуе было столько страсти, что у меня изо рта вырвался хриплый стон. Это только больше ее завело. Она прижала меня к двери своего фургона. Я понятия не имел, что послужило причиной этого, но черта с два стал бы делать что-то, чтобы ее остановить.

Ее губы спустились на мою шею.

– То, что ты сделал для Оливера… – простонала она, – было потрясающе.

Я не понимал, о чем она говорила. Я не сделал ничего особенного. Если уж говорить об этом, то она сделала для него действительно нечто важное. Я был просто силой.

Но я не идиот. Если она пожелала засыпать меня комплиментами, пока… ах, черт.

Теперь у меня стояк.

– Залезай внутрь, – прорычал я, пока она продолжала тереться о мой член сквозь влажные джинсы. – Сейчас же.

Дождь перешел в мелкую морось, и, если я ускорюсь, мы будем у меня дома меньше, чем через пятнадцать минут.

Сойер быстро открыла пассажирскую дверь и запрыгнула внутрь. Как всегда, эта девчонка была полна сюрпризов.

Я протянул руку и сжал одну из ее сисек.

– Я хочу снова их трахнуть.

Откинувшись головой на сиденье, она прошептала:

– Сначала поцелуй их.

Черт, если хорошие поступки так ее заводят, я стану святым, черт возьми.

Не мешкая, я стянул ее лифчик, всасывая сосок.

Она застонала, затем замерла.

– Погоди. Стой. Кажется, на нас кто-то смотрит.

И действительно: когда я бросил взгляд через лобовое стекло, то заметил какого-то парня, стоявшего под навесом своей террасы и курившего сигарету. Он смотрел прямо на нас.

Сойер спрятала свою грудь под свитер.

– Я не могу поверить, что он…

– Положи руки на приборную панель.

– Что? Почему?

Я провел языком по ее шее.

– Доверься мне.

– Что…

Она сглотнула, когда я просунул руку ей под юбку. Обычно я ненавидел то, что ее юбки такие длинные, ведь они скрывали ее изгибы. Однако сейчас это оказалось чертовски удобным для того, что я собирался сделать.

– Он смотрит на тебя, потому что ты красивая. – Я провел рукой вверх по ее бедру. – И он хочет тебя.

Она закатила глаза.

– Пожалуйста…

Опустив голову, я принялся покусывать и дразнить ее сосок через кофту.

– Но он не может получить тебя… правда?

Глаза Сойер потемнели от возбуждения, и она качнула головой.

– Не может.

Я провел пальцем по влажному пятну на ее трусиках.

– Почему?

Она знала, что я хотел услышать. Что мне нужно было услышать.

Сойер слегка раздвинула бедра.

– Потому что я твоя.

– Да. – Я стянул ее трусики вниз. – Он все еще смотрит?

Она облизнула губы.

– Он закурил еще одну сигарету.

Ну конечно.

К сожалению для него, наша новая поза не позволит ему ничего увидеть… Кроме выражения лица Сойер, когда я доведу ее до оргазма.

– Не убирай руки с панели. – Я медленно погрузил в нее палец. – Он не увидит то, что принадлежит мне.

Я нажал ладонью на ее клитор, входя в нее пальцем.

Ее грудь тяжело вздымалась.

– Мне так хорошо.

Из-за дождя и того, что сейчас стояла середина января, окна стали запотевать. Значит, мне нужно было ускориться. Я хотел преподать этому извращенцу урок и показать ему, кому на самом деле принадлежит Сойер.

Она вздрогнула от удивления, сжимаясь вокруг меня, когда я добавил второй палец.

– Расслабься, – прошептал я. – Я не причиню тебе боли.

Эти большие карие глаза были полны доверия, и меня просто разрывало на куски изнутри. Когда ее тело снова привыкло к ощущениям, я провел большим пальцем по ее клитору и немного ускорил движения.

– Так больно?

– Нет. – Сойер запрокинула голову. – Не останавливайся.

Подавшись вперед, я прижался губами к ее шее и глянул в окно. Ублюдок курил уже третью сигарету.

Святоша застонала.

– Быстрее.

С удовольствием.

Мой член оживился, когда ее мышцы сжались вокруг моих пальцев. Оперевшись на приборную панель, она начала сама на них насаживаться.

– Вот так. Трахни мои пальцы.

Она нахмурилась, рот был широко распахнут.

– О, Боже. Я сейчас так чертовски сильно кончу.

Господи. Я обожал, когда моя невинная Святоша так теряла контроль.

– О, да? – заигрывал я. – Хочу попробовать это на вкус.

Она вздрогнула, зажав мои пальцы в тиски.

Парень, стоявший снаружи, уже совсем меня не заботил, пока Сойер кончала на мою руку.

– Грязная девчонка, – прохрипел я, когда она стала хныкать и извиваться на сиденье.

Слизав ее смазку с пальцев, я выглянул в окно. Парень с раздраженным видом выбросил сигарету и вернулся домой.

Сойер рассмеялась.

– Думаю, ему не понравилось шоу.

– Какая разница. – Я положил ее руку на выпуклость на моих джинсах. – Мне понравилось.

Она посмотрела на меня из-под приоткрытых век.

– Наверное, мы должны что-нибудь с этим сделать, а?

Я закивал. Из моего рта вырвался тихий рык, когда она провела ногтем вверх и вниз по моей ширинке.

– Мы можем переместиться назад? На случай, если он вернется.

– Поверь, мне насрать, увидит ли он мой член.

Сойер покраснела, – такая робкая и нервная, даже и подумать было нельзя, что я только что трахнул ее пальцами на глазах у незнакомца.

– Я не хочу, чтобы он увидел мой рот на твоем члене.

Мой мозг временно вышел из строя.

С того разговора о Томми Сойер больше не заговаривала об этом. Один раз, когда я трахал ее сиськи, Сойер открыла рот, как будто хотела попробовать… но потом…

Что ж, скажем так – эта картинка ускорила ход событий.

Я так быстро оказался на заднем сиденье, что у меня закружилась голова. Хотя, возможно, дело было в том, что Сойер собиралась отсосать мне. Мой член буквально пульсировал, когда она опустилась на колени.

Несмотря на всю ту чушь, которую я говорил, мол, она водит сраный старый минивэн, сейчас я был очень благодарен ему за дополнительное пространство.

На ее лице снова застыло застенчивое выражение. Каким бы сильным ни было мое желание, все это не принесло бы мне и половины удовольствия, если она на самом деле не хотела этого.

– Ты не обязана…

– О, нет. Я хочу, – быстро проговорила она. – Ты даже не представляешь, как сильно.

У меня подскочило давление… а затем резко упало. Она расстегнула пуговицу на джинсах, потом молнию.

– Я просто… я правда хочу… – Она затихла.

Я приподнял бедра, она стянула с меня джинсы.

– Что?

Ее пальцы поигрались с поясом моих боксеров.

– Я никогда раньше этого не делала, так что, надеюсь, ты не против, если я не буду торопиться и исследую тебя. Чтобы понять, что тебе нравится.

Мой член дернулся, а сердце бешено заколотилось. Я подавил желание сказать ей, что сейчас ей достаточно было просто коснуться его ртом. Вместо этого я дотронулся ладонью до ее щеки.

– Ты можешь исследовать меня и мой член сколько хочешь.

Сойер стянула мои боксеры.

– Скажешь, что тебе понравится? Над чем нужно поработать?

Я был так возбужден, что член ударил меня по животу.

– Конечно.

Тот факт, что она так сильно заботилась о том, чтобы доставить мне удовольствие, безумно заводил.

Я прикусил губу, когда она завязала волосы в хвост. Дюйм за мучительным дюймом она опускала голову. Я задержал дыхание – Сойер обхватила меня рукой и поцеловала в низ живота.

– Ты такой сексуальный.

Многие девчонки говорили это во время секса, но она была единственной, на кого мне когда-либо было не насрать. Все по-другому, когда тебе на кого-то не плевать… Это нечто особенное.

Имеет большую значимость.

Первое прикосновение ее языка к головке заставило меня выругаться.

Сойер подняла глаза.

– Хорошо или плохо?

– Хорошо, – простонал я, когда она повторила это движение. – Охренеть как хорошо.

Я стиснул зубы, когда она провела языком вокруг головки. Я сказал ей, что она может исследовать, но не был уверен, что смогу это выдержать. Черт возьми, мой член буквально плакал по ней. Словно заметив это, она набрала немного жидкости на большой палец и поднесла ко рту.

– Ты вкусный.

Господи. Боже. Мой. Этот минет убьет меня, а она еще даже не начала.

– Сойер.

Я умираю. Черт возьми, умираю прямо здесь.

– Да? – Она снова облизнула головку, обводя языком дырочку.

Она меня убивала. Просто, на хрен, убивала.

– Мне нужно, чтобы ты его отсосала.

– Оу, точно.

Я схватился за ремень безопасности и практически разорвал его пополам, когда она втянула мой член в рот и начала посасывать его.

– Больше давления или меньше?

– Немного больше… и намного ниже.

Она хотела честности.

Обхватив рукой основание, она скользнула губами вниз и вверх.

– О, черт. Да, прямо так.

Мой член дернулся, когда она выпустила его изо рта с влажным звуком.

– Не думаю, что смогу заглотить глубоко, – пыхтела она, словно для нее это было неудобно. – Ты слишком большой, Колтон.

Я с трудом сдержал смех. Маленький нетерпеливый бобер.

– Все в порядке. Ты делаешь все хорошо.

Я серьезно. Сосала ли она как порнозвезда? Нет. Но ее жажда доставить мне удовольствие, то, насколько ей нужно было знать, что мне нравится – все это с головой покрывало недостаток опыта.

– Но, если тебе нужен честный отзыв, Святоша, меньше разговаривай, больше со… Срань господня.

Волна тепла накатила на мой член, когда она начала сосать дольше… сильнее… глубже.

– Иисусе. Мне нравится… Мне очень нравится. Пожалуйста, черт, не останавливайся. Никогда.

Охренеть. Эта девчонка довела меня до того, что я начал умолять ее.

Мои руки. Черт возьми. Я умирал от желания положить их на ее затылок и навсегда оставить их там. Но мне нужно было вести себя разумно. Одно неверное движение могло надолго убить в Сойер желание снова сделать мне минет, а я не хотел, чтобы это случилось.

Я собрался убрать руки под задницу, но тут она остановилась.

– Что случилось?

– Ничего, – солгал я.

Взгляд, которым она меня одарила, говорил о том, что она на это не повелась.

– Ну же, Коул. Мы должны быть честны друг с другом, помнишь? Скажи мне…

– Я пытаюсь не схватить тебя за волосы и не трахнуть в рот, хорошо?

Вот. Я сказал это.

Она выглядела так, словно изо всех сил сдерживалась, чтобы не засмеяться.

– Ты можешь сделать это, если хочешь.

Мне больше не нужно было задаваться вопросом, ангел ли Сойер, сошедший на землю, ведь теперь я был в этом уверен.

Обхватив мой член губами, она продолжила отсасывать мне, ее пальцы слегка касались моих яиц.

Я был так близко.

– Так чертовски близко, – выдохнул я.

Сойер, должно быть, поняла, что это значит, и стала работать усерднее. В этот раз я действительно схватил ее за волосы и принялся насаживать. Я слышал хлюпанье, и ощущение было такое, словно мои яйца сейчас оторвутся и улетят в открытый космос, – ни один мужчина не способен был вынести больше.

Я повторил движение, упираясь головкой ей в горло.

– Черт, да.

Она подавилась, но было уже слишком поздно. Мне было так хорошо, что я практически отключился, когда кончал. Она сглотнула. Конечно, на хрен, она сглотнула.

Потому что она идеальна.

Я обмяк на сиденье, тело ощущалось более измотанным, чем после чемпионата.

– Прости, – сказал я, выдохнув, в надежде, что она меня не ненавидит.

– За что?

– Мне нужно было… не знаю… быть нежнее. Наверное.

Сойер не выглядела сильно обеспокоенной этим.

– Я бы хотела, чтобы ты предупредил меня, прежде чем кончить, но все нормально.

Она села рядом со мной.

– Ты в порядке?

Я кивнул, притягивая ее к себе.

– Более чем. Это было потрясающе.

Она собралась отмахнуться, но я ей не позволил. Возможно, обычно я и не был самым внимательным бойфрендом на планете, но сейчас я точно знал – то, что она сделала сегодня, значило для нее очень много.

– Я серьезно, Сойер.

Она прислонилась своим лбом к моему.

– Я так много… чувств к тебе испытываю. Меня это пугает.

В этом мы с ней были похожи. Мои чувства к этой девушке были чертовски глубоки – сильные, а порой и всепоглощающие.

Она не заслужила тебя.

– Поцелуй меня.

В ту секунду, когда ее губы коснулись моих, давление в груди ослабло, и я снова мог дышать.

Но все это продлится недолго.

Ведь та ужасная правда однажды перестанет быть тайной. И если Сойер узнает… Она никогда не сможет посмотреть на меня как прежде. Она убежит и никогда не вернется. Она возненавидит меня…

Так же, как я ненавидел его.

Глава шестьдесят пятая

Сойер

– Прости, милая, но нам придется заказать новое платье. – Девушка, наверное, заметила выражение ужаса на моем лице, потому что быстро добавила: – Не волнуйся. Если я оформлю заказ сегодня, у тебя будет время его подогнать до свадьбы. Сейчас вернусь.

Я знала, что похудела… Но не думала, что настолько.

Четырнадцатый размер был впритык, и я думала, оно порвется, когда я приходила на свою первую примерку. С другой стороны, это было в середине ноября. Больше трех месяцев назад.

Я посмотрела на маму. Платья подружек невесты были дорогими, и родители предложили заплатить за мое. Я не хотела взваливать на них еще одно бремя.

– Мне жаль. Я могу купить…

Мама отмахнулась.

– Все в порядке, Сойер. Черт, даже больше, чем в порядке. Это прекрасно. Рада, что ты впервые в жизни придерживаешься диеты.

Дилан за ее спиной вздрогнула.

– Сойер всегда была красивой.

– Конечно. Но сейчас она красивее. Не говоря о том, что она еще и более здоровая. – Мама похлопала Дилан по ноге. – Ты хорошая подруга.

Возможно, это было к лучшему, что мама не видела убийственного взгляда, который направила на нее Дилан.

Девушка, продававшая платья, вернулась с двумя новыми.

– У нас несколько платьев, я принесла одно на примерку. Хочу убедиться, что в этот раз мы правильно подберем размер.

Мои глаза буквально вылетели из орбит, когда я заметила, что оно на два размера меньше, чем предыдущее. К моему удивлению, оно село, как перчатки.

– Хм. – Девушка оценивающе посмотрела на меня, когда я вышла из примерочной. – Знаешь, осталось совсем немного места для маневра. До свадьбы еще четыре недели. Ты планируешь еще сбросить до тех пор?

Я понятия не имела. Все зависело от Аддералла.

Он работал хуже, чем раньше. Я сбросила всего четыре фунта за последние три недели. Не то чтобы я жаловалась на то, что сбросила тридцать один фунт за три с половиной месяца.

– Я так не ду…

– Сойер Грейс, не останавливайся на этом. Тебе нужно поставить себе цель сбросить еще десять фунтов… Как минимум. – Мама пожала плечами, когда мы все перевели взгляды на нее. – Что? Все знают, что камера прибавляет десять фунтов. Ты же хочешь хорошо выглядеть на фотографиях, не так ли?

Она была права.

– Я…

– Не думаю, что тебе стоит еще худеть, – сказала Дилан. – Ты была идеальная до этого и идеальна сейчас.

Я улыбнулась ей, благодарная, что она согласилась пойти со мной. Иметь дело с мамой без поддержки это… сложно.

Мама снова хлопнула Дилан по ноге.

– Такая хорошая подруга.

– Если я сброшу еще пять фунтов, вы сможете подогнать десятый размер?

Я честно не знала, как сбросить больше. Если только немного поднять дозировку…

– Конечно, – ответила девушка. – Это совсем не проблема. Черт, ты можешь даже набрать пару фунтов. Мы просто немного его распустим.

Ага, я точно не собиралась ничего набирать. Я только начала любить свое тело.

– Что, если я сброшу больше пяти фунтов?

Она немного подумала об этом, прежде чем ответить.

– Что ж, это все индивидуально. Обычно десять-пятнадцать фунтов это целый размер. Но ты такая низкая… – Она замолчала, но я понимала ее.

Девочки выше пяти футов и четырех дюймов обычно намного стройнее кого-то с ростом всего пять футов.

– Закажите восьмой размер.

Я сделала мысленную пометку позвонить Оукли и попросить еще таблеток.

Глава шестьдесят шестая

Сойер

Я провела пальцем по его брови.

– Когда ты понял, что футбол – это именно то, чему ты хочешь посвятить свою жизнь?

Поскольку у меня сегодня был свободный вечер, мы с Коулом проводили воскресенье, лениво валяясь в его кровати. И грустили из-за того, что ни один из нас пока не получил ответ из Дьюка.

Коул ответил, не задумываясь.

– В ту же секунду, когда Джейс дал мне в руки мяч.

– Любовь с первого взгляда.

Он усмехнулся.

– По бо́льшей части.

Коул принялся вырисовывать маленькие круги на моем позвоночнике.

– Когда ты поняла, что ты хочешь быть учителем?

– Я не хочу, – призналась я.

Он нахмурил брови.

– Но я думал…

– В смысле, я точно хочу быть учителем, – уточнила я. – Но я не уверена, что хочу преподавать естественные науки.

– А что бы ты хотела преподавать?

Не было смысла рассказывать ему, ведь этого точно не произойдет.

– Не важно. И я не хочу, чтобы ты надо мной смеялся.

– Я не буду смеяться… Только если ты не собираешься в цирковое училище.

Вот тут я начала хохотать.

– У меня не настолько большие ноги. – Я отвела взгляд. – Если бы у меня появился шанс, я бы хотела учить детей музыке.

В отличие от моей матери, я бы поддерживала их, чтобы они следовали за своими мечтами. И неважно, как они бы выглядели.

– Кто сказал, что ты не можешь?

– Это непрактично, Коул. Все больше школ избавляются от учителей музыки.

Он оперся на локоть.

– Но не все. Кроме того, ты всегда могла бы давать частные уроки.

Я задумалась об этом на секунду, но потом пришла к выводу, что это еще более непрактично.

– Нет. Я просто буду придерживаться плана.

Коул приподнял бровь.

– И в чем заключается этот план?

– Стать учителем естественных наук. Выйти замуж за хорошего южанина, который будет связан с церковью, родить одного ребенка… потому что большее количество детей просто разорит. Не говоря уже о том, что я растолстею.

За эту маленькую ремарку можно было поблагодарить мою маму.

– Звучит как чертовски скучный план.

Я перевернулась и уставилась в потолок.

– Можешь винить в этом моих родителей. Они годами затыкали мне глотку этим планом.

– Тебе необязательно следовать ему. Всегда можно придумать новый.

У меня вырвался смешок.

– Наверное. Но мой план не сильно отличается от их, кроме… – Нет, я точно не скажу ему этого. – Неважно.

Коул переплел наши пальцы. Он был не из тех, кому так легко можно сказать «неважно», и он просто забудет об этом.

– Ты же знаешь, что тебе придется сказать это, правда?

Я вздохнула. Ага. Иногда было проще дать этой упрямой заднице то, чего он желал.

– Ладно. В моей идеальной жизни я бы стала учителем музыки. – Я взглянула на него. – Вышла бы замуж за того, кто будет так сильно меня любить, что всегда станет бороться за эти отношения. И не имеет значения, чего ему это будет стоить. – Потому что я не хочу быть, как мои родители. – И я не хочу всего одного ребенка… Я хочу много детей.

После этих слов брови Коула взлетели вверх.

– Насколько много?

Я усмехнулась, подумав о маленьких коленочках, поцелуях, сказках на ночь и о том, что буду любить каждого из них так, что мое сердце будет готово разорваться.

– Четыре… Как минимум.

Он выдохнул.

– Черт. Это много. – Коул нахмурился. – Но, если их будет так много, кто-то один будет чувствовать себя забытым и покинутым. Особенно если он не будет любимчиком.

Я не могла не задаться вопросом, так ли он себя чувствовал в детстве? Так, будто Лиам, Джейс и Бьянка, были важнее, чем он.

Я не могла сказать, что не понимала этого, однако, к счастью для меня, у меня была лишь одна сестра, с которой мне приходилось соревноваться. Кэтрин всегда была маминой любимицей, но я знала, что папа втайне любит меня больше. Ну, или любил.

В любом случае, мне повезло почувствовать любовь хотя бы от одного родителя. Что-то мне подсказывало, что у Коула такого не было. И, Господи, насколько же это было дерьмово… Ведь его мать родила невероятного человека.

Жаль, что она этого уже не увидит.

Но и близко не так жаль, как то, что она не ценила Коула за его суть, пока была жива.

Немного подвинувшись, я провела пальцем по этим острым скулам.

– Дети – это не куклы или фильмы. Тебе не должен кто-то нравиться больше другого. Они все получат одинаковые кусочки моей души и сердца.

Так, как это должно быть.

Поднеся мою руку к своим губам, Коул поцеловал внутреннюю сторону моего запястья.

– Ты будешь потрясающей матерью, Сойер. – Взгляд, который он бросил на меня, резал до костей. – Не скоро, но… когда-нибудь.

Сердце так быстро колотилось, словно я только что пробежала марафон. Я не знала, пытался ли он так сказать мне, что видит нас вместе в долгосрочной перспективе, как и я, или же намекал, что это случится после того, как мы расстанемся и оба двинемся дальше.

Однако острая боль в сердце подсказала мне – я никогда не смогу уйти от Коула Ковингтона. Он не просто был у меня под кожей, нет, он похоронен настолько глубоко внутри меня, что я уже не понимала, где кончалась я и начинался он.

Я никогда не была человеком, который ходит вокруг да около, поэтому спросила его прямо:

– Ты хочешь такой жизни… со мной?

Его глаза стали настолько большими, что я побоялась, как бы они не выскочили из глазниц.

– Я пойду закажу что-нибудь поесть. – Коул спрыгнул с кровати так молниеносно, словно обжегся. – Хочешь что-нибудь конкретное?

Да. Чтобы он перестал вести себя так, будто я только что спросила, не хочет ли он стать серийным убийцей, и предложила прикончить нашу первую жертву сегодня вечером.

– Я не голодная.

– Я все равно тебе что-нибудь закажу. – Держа телефон в руке, он направился к двери. – Скоро вернусь.

Я открыла рот, чтобы спросить, зачем ему уходить, чтобы заказать еду, но он уже вышел за дверь.

Глава шестьдесят седьмая

Коул

Были ли у меня чувства к Сойер? Да, черт возьми. Хотел ли я провести всю оставшуюся жизнь с ней и заиметь детей? Я, блин, понятия не имел.

Черт, мне всего восемнадцать. Я не знаю, что стану делать завтра, не говоря уже о том, что будет через пять лет. Господи. Почему девчонки всегда все усложняют.

Кроме того, в этом ее плане на совместное будущее был один огромный, вопиющий изъян. У нас просто не могло быть этого большого, светлого будущего, которое она так желала, пока эти отношения основаны на лжи. Я, может, и не знал, что с нами будет через пять лет, но был уверен, что не хотел потерять ее сейчас.

Черт, я не уверен, что вообще когда-либо захочу ее потерять.

Я поднес телефон к уху, собираясь заказать кучу вредной еды, поскольку Сойер в последнее время еще сильнее похудела, и мне это, черт возьми, не нравилось, но на экране высветился входящий звонок.

Номер был незнакомый, и я хотел выиграть еще немного времени, прежде чем присоединиться к сказочному миру наверху.

– Да?

– Здравствуйте, это тренер Дженкинс из Дьюка. Мне нужен Коул Ковингтон.

Я чуть не уронил телефон.

– Это я.

Подняв кулак в воздух, я безмолвно возрадовался. Наконец-то. Позвонил как раз вовремя, черт побери.

– Уверен, вам известно, что в этом году вы отыграли феноменальный сезон, – начал он. – Так что я просто перейду сразу к делу. Мы бы хотели предложить вам место квотербека в нашей команде. Разумеется, со стипендией. Наш квотербек выпускается, и нам нужен кто-то, чтобы занять его место и включиться в игру с первого дня.

Да. Да. Да.

– Это я. Я тот, кто вам нужен.

Тодд Харрис может облизать мои потные яйца.

– Рад это слышать. Когда Тодд Харрис предпочел нам Огайо, мы подумали, нам конец.

Штука, отбивавшая такт у меня в груди, замерла.

Тодд послал их?

– Алло? – повторил он. – Черт. Кажется, проблемы со связью. Я позвоню на следующей неделе.

Звонок сбросился.

Я не был у них в приоритете.

Я никогда ни у кого не в приоритете.

Глава шестьдесят восьмая

Сойер

Я вышла из ванной и увидела приоткрытую дверь в конце коридора. Подумав, что там Бьянка, я подошла к двери, чтобы поздороваться. В итоге я почувствовала себя идиоткой, поскольку это была не она. Там вообще никого не было. Я собралась развернуться и уйти, но заметила большие буквы над полкой.

Лиам.

Совесть твердила, что мне нечего делать в его комнате и нужно уходить. Однако любопытство оказалось настолько сильным, что я не смогла его преодолеть.

Коул о нем ничего не расскажет… Никогда. А Дилан и Джейс говорили о нем так, словно он был святым, что не сильно помогало мне понять, почему Лиам и Коул не ладили.

Обычно понять кого-то можно, посмотрев на его комнату – что нравится человеку, чем он увлекается, кто он вообще такой.

Я резко ощутила грусть, как только вошла в комнату. Она выглядела как типичная комната тринадцатилетнего мальчика. Жизнь, которая оборвалась слишком рано.

Тяжесть наполнила мою грудь, когда я посмотрела на зеленое одеяло и подушки на кровати. Коул говорил, что это их любимый цвет. Я подошла к столу. Там лежало несколько заметок, маркеры, блокноты, полные каких-то записей. Как и я, Лиам серьезно относился к учебе. У нас даже был одинаковый научный калькулятор и карта солнечной системы над столом.

Я улыбнулась, когда заметила периодическую систему Менделеева.

Мне вспомнилось, как мы начали проходить ее в седьмом классе, и как я бросилась в библиотеку, сделать копию, чтобы суметь пойти вперед и выучить все элементы.

Интересно, сделал ли он то же самое.

Жаль, я никогда не узнаю.

Подойдя к гардеробу, первое, что я заметила, это отсутствие пыли. Кто-то приходил сюда убираться. В этом было нечто ужасно трагичное. Будто они пытались сохранить память о Лиаме. Надеялись, что однажды он придет домой.

Мой взгляд зацепился за фотографию в рамке.

Я взяла ее дрожащими руками. Ковингтоны. Все вместе. Должно быть, в лучшие времена.

Я знала, что мать Коула была танцовщицей в Болливуде и, как следствие, красавицей, но меня все равно поразило то, насколько потрясающе она выглядела. И насколько Бьянка была на нее похожа.

Затем мой взгляд сдвинулся на их отца. Он был высокий, выше шести футов. Вот от кого Коул и Джейс получили свой рост. Он тоже был очень хорош собой. Едва ли не слишком хорош.

В то время, как Джейс унаследовал черты обоих родителей, а Бьянка в точности напоминала мать, Коул был вылитой копией своего отца с его цепляющими зелеными глазами и светлой кожей.

Я не могла не заметить, как они все расположились на фото: Бьянка, совсем ребенок, на руках у матери, мальчики втроем на полу. Лиам и Коул, одинаково одетые, – я честно не могла понять, кто из них кто, – сидели с двух сторон от Джейса. Оба хмуро глядели друг на друга.

Словно они даже рядом не могли находиться.

Я собралась поставить фотографию на место, когда заметила Библию на комоде. Коул не верующий, Джейс с Бьянкой тоже никогда не упоминали религию, поэтому я была удивлена. Не говоря уже о том, что это не та вещь, которую обычно можно найти в комнате тринадцатилетнего мальчика.

Внутри лежала закладка.

Держа в одной руке рамку, я открыла книгу.

Сердце замерло, когда я поняла, что вместо закладки там покоилась фотография двух чудесных одинаковых малышей в колыбели, держащихся за руки во сне.

Такой красивый момент.

Я собралась закрыть Библию, но тут подметила обведенное писание.

«Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец. Ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего».

– 1 Иоанн 4:20–21

Фраза «брата своего ненавидит» была подчеркнута.

Мои глаза наполнились слезами. Некогда прекрасная фотография теперь как-то потускнела.

Само по себе писание – это напоминание, что мы все должны любить друг друга. Но если учесть фотографию, подчеркнутую фразу и отношения, которые у него были с братом-близнецом… Я видела, что кое-кто воспринял все очень буквально.

Особенно если он скорбел и искал ответы.

Жуткое чувство пронзило меня изнутри. Я знала, что у Коула были свои причины не верить – и это нормально, его выбор – я просто не могла отделаться от чувства, что это могло быть как-то связано.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Ледяной голос Коула испугал меня, и рамка выпала из моей руки.

– Прости. – Не задумываясь, я бросилась на пол, подбирать осколки. – Черт, – пробормотала я, порезавшись, а затем вспомнив, что все еще держу Библию.

Коул наклонился. Его глаза казались темными, даже угрожающими, пока он рассматривал мой палец.

– Я предупреждал, что ты порежешься о мои сраные осколки, Святоша. – Он осклабился, а после указал на гардеробную.

– Вот где он это сделал. Хочешь посмотреть? Еще больше удовлетворить свое любопытство?

Я открыла рот, чтобы снова извиниться, но он не позволил мне этого сделать.

– Выход найдешь сама, когда закончишь вынюхивать.

После этого он вылетел из комнаты. А спустя несколько секунд входная дверь громко захлопнулась.

Глава шестьдесят девятая

Коул

В моей крови пульсировала ярость, когда я выбежал через парадную дверь. Я попытался найти свои ключи, но потом вспомнил, что у меня нет чертовой машины.

Развернувшись, я кинулся к гостевому дому.

Оукли открыл дверь после второго стука. Мой взгляд, когда я потребовал одолжить мне машину, должно быть, сказал ему, что я не просто так зашел, поскольку ключи он мне отдал.

– Что прои…

Я ушел, прежде чем он успел закончить предложение.

Сойер не должна была туда входить. Ей, черт возьми, незачем было рыться в вещах Лиама. Меня пронзила вспышка страха. Теперь она станет задавать мне вопросы о нем. Такие вопросы, как: «Почему он покончил с собой?» или «Какое это имеет отношение к отрывку из Библии?».

Я мог недоговаривать правду Джейсу ради семьи, но я не мог врать ей. Она видит меня насквозь.

Я так сильно нажал на газ, что шины задымились, когда машина полетела по улице.

Я потеряю ее.

Стиснув зубы, я резко повернул налево. Мне нужно было избить что-нибудь – кого-нибудь – до полусмерти, пока я не лишился чертового рассудка.

Лишился ее.

К сожалению для Стоуна, его старший брат уже не здесь и не сможет принять на себя удар.

У меня вырвался маниакальный смешок, когда я подъехал к черному входу кафе, где работала Сойер, и выключил двигатель. Моего старшего брата здесь тоже нет.

Я планировал подождать до конца его смены, но в этом не было необходимости, поскольку я увидел, как он выносит мусор. И Бьянку, гнавшуюся за ним и вопившую во все горло.

Понятия не имел, что это значило, но я уже был на взводе, поэтому просто выскочил из машины.

– Эй, ДаСильва!

Это было единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем мой кулак встретился с его лицом.

Глава семидесятая

Сойер

– Я не знаю, что делать! – кричала Бьянка. – Джейс не берет трубку, а номера Дилан у меня нет.

Господи. Я никогда не слышала, чтобы ее голос звучал так испугано.

– Хорошо, успокойся. Что происходит? – Я схватила сумочку и спустилась по лестнице. – Лучше просто скажи мне, где ты. Я приеду и заберу тебя.

Она немного колебалась, прежде чем ответить.

– Я в «Кукареку».

– Почему…

– Неважно. Важно то, что Коул в данный момент избивает Стоуна. Все плохо, Сойер. Просто охренеть как плохо.

Мое сердце подскочило к горлу, когда она закричала:

– Отвали от него, Коул! Ты его убьешь!

Я ринулась к своему фургону.

– Уже еду.

Я не должна была заходить в комнату Лиама. Я честно не знала, что это настолько сильно выведет Коула из себя. Я просто хотела узнать хоть что-нибудь.

Ведь он ничего мне не рассказывает.

– Коул, пожалуйста! – завопила Бьянка. – Сойер, я не зна…

– Ударь его, – сказала я. – Ударь его чем-нибудь. Сейчас же. Это заставит его остановиться.

Деньги не всегда гарантировали, что ты сможешь отделаться от обвинения в убийстве, а я не могла потерять Коула.

Послышался громкий удар.

– Я кинула кирпич ему в голову.

Я чуть не слетела с дороги.

– Господи, Бьянка…

– Не волнуйся, я промазала. Он попал в мусорку. Но драка закончилась и… Вот дерьмо. Куда ты собрался, психопат?

– Что случилось?

– Коул уезжает.

– Уезжает? Как? У него нет машины.

– Он на машине Оукли.

Вот блин. Я думала, он вызвал такси.

– Окей, просто… вызови Стоуну скорую.

– Ты шутишь…

– Просто сделай это, Бьянка. Он может быть серьезно ранен.

Я сбросила звонок, пока она не начала протестовать, и набрала номер Оукли.

– Прив…

– В твоей машине есть какой-нибудь GPS-трекер или что-то вроде того?

Черт, если бы я знала, как это называется – мой фургон старый, как дерьмо мамонта, в нем и подавно не было таких штук.

– Я подумал, вы с Коулом поругались, но я не…

– Коул ругается со Стоуном, Оукли. По крайней мере, ругался, пока не уехал. У тебя есть эта штука или нет? OnStar[5]? Что-нибудь такое?

– Ага.

Я втянула воздух.

– Хорошо…

– Но я попросил Джейса отключить его. Не хотел, чтобы отец следил за мной.

Ну конечно он, блин, отключен. Господи, помоги.

– Окажи мне услугу и позвони Джейсу. Посмотрим, возьмет ли он трубку.

– Если возьмет, ты хочешь, чтобы я сказал ему, что Коул снова избил Стоуна…

– Нет. Я хочу, чтобы ты спросил, не знает ли он, куда мог поехать Коул, если ему очень грустн… – До меня так резко дошло осознание, словно это я только что получила по голове кирпичом. – Хотя, если подумать, я поняла. Мне пора. – Еще одна мысль пришла мне в голову. – Позвони отцу. Бьянка сказала, что Коул очень сильно избил Стоуна…

– Почему Бьянка была там?

– Понятия не имею. И, если честно, прямо сейчас мне насрать. Все, что меня заботит – найти Коула.

И существовало лишь одно место, где он мог быть.

Глава семьдесят первая

Коул

– Эй, Лиам! Теперь ты счастлив, мать твою? – завопил я в ночное небо. – Ты этого хотел?

Боль была такая сильная, словно тысяча ножей вонзалась в меня одновременно. Так больно – каждый вдох ощущался, как последний.

Карма.

Я забрал его жизнь… Так что будет честно, если он разрушит мою.

Выпотроши меня и покажи, какой я на самом деле безжалостный ублюдок.

– Коул, – окликнула меня Сойер, прежде чем показаться. – Что происходит? Поговори со мной.

Я поднял на нее глаза. То, как падал на нее лунный свет, делало ее похожей на ангела, потерявшего крылья. Ведь я уничтожил их.

Я уничтожаю все.

– Как ты…

– Это твое любимое место.

Я терпеть не мог то, что она так хорошо меня знала.

Прежде чем я успел ее остановить, она легла рядом со мной на траву.

– Прости…

– Не извиняйся. – Мышцы груди напряглись. – Это должно было всплыть, рано или поздно.

Я просто надеялся, что это случится позже. Намного позже.

– Что должно было всплыть?

Ужасная правда.

Неважно, как усердно я старался забыть, – это никогда не исправит того кошмара, за который я нес ответственность.

Я повернул голову, чтобы снова на нее посмотреть.

Она была такая чертовски красивая. Такая чистая, невинная и добрая. Святая, которую не заслуживал такой грешник, как я.

Впервые я надеялся, что Бог существует. Я надеялся, что рай, ад, реинкарнация – что все это реально, и я мог бы искупить свою вину, попросить второй шанс. Встретить ее снова в другой жизни. В той, где я действительно ее заслуживаю.

– Я расскажу тебе все. – Повернувшись, я взглянул на нее. – Я просто хочу поцеловать тебя в последний раз, прежде чем сделаю это.

В последний раз, прежде чем все это исчезнет. Прежде чем я покажу ей, какой я на самом деле – ничего не стоящий кусок дерьма, и она отвернется от меня.

Ты выиграл, Лиам.

Мне было насрать на тебя, но потеря ее убьет меня.

Брови Сойер сошлись на переносице от недоумения, и она села.

– Нет, ты не можешь поцеловать меня в последний раз. Потому что, неважно, что ты мне скажешь, я никуда не уйду.

Она ошибалась. Так ошибалась.

– Ты сейчас так говоришь…

– Я серьезно. – Она обхватила мое лицо. – Что бы ты ни сказал мне, это не изменит того, что я чувствую к тебе. Никогда. Колтон, я лю…

– Это я виноват.

Ее руки напряглись.

– В чем?

– Лиам… В его смерти. Во всем виноват я.

Глава семьдесят вторая

Коул

Прошлое…

– Я думала, ты пришел на танцы с Хезер, – сказала Хейли, пока мы раскачивались в такт музыке.

Технически да, но где-то посередине танца, мой взгляд зацепился за Хейли. Вернее, за ее сиськи. У большинства девчонок в седьмом классе не было достойного комплекта, но не у Хейли. У нее с этим все было прекрасно. И я умирал от желания узнать, так ли они хороши на ощупь, как выглядели в ее платье.

Интересно, даст ли она мне их потрогать?

– Коул?

– А?

Я так задумался о ее сиськах, что забыл – она ведь задала мне вопрос. Сделав паузу в нашем маленьком танце, она взглянула на меня.

– Хезер.

– А что с ней?

– Я думала, ты пришел с ней?

Черт.

– Ну, мы ехали в одной машине…

Краем глаза я заметил Лиама, танцевавшего с моей предыдущей девушкой. Это… интересно. Освещение здесь, должно быть, еще хуже, чем я думал. Она решила, будто это я.

Так или иначе, я точно мог использовать это в своих интересах.

– Но у нее что-то с Лиамом. – Я одарил Хейли своей лучшей улыбкой. – Что меня вполне устраивает, потому что я хочу побыть с тобой.

И двумя мягкими подушечками на несколько дюймов ниже твоей шеи.

Она покраснела.

– Правда?

– Ага…

Погодите. Почему Лиам танцует с Хезер? Он что, так отчаянно нуждается в моих объедках? Как бы меня это ни бесило, я не мог сказать, будто виню его.

Авария, в результате которой погибла наша мать, оставила ему несколько ужасных шрамов на лице и сильное заикание. По словам семейного врача, это было сочетание черепно-мозговой травмы и тревожности, которую он приобрел в результате аварии.

Лично я считал все это чушью собачьей.

Он мог бы нормально говорить, если бы действительно попытался, но решил этого не делать. Думалось мне, он просто хотел, чтобы люди ему сочувствовали. В любом случае, это заикание было просто очередным способом украсть всеобщее внимание. Он всегда так делал.

С другой стороны, он выглядел и звучал, как уродец, так что люди больше нас не путали.

Неважно. Пусть засранец забирает мои объедки. Хоть Хезер вовсе не была той, кого он на самом деле желал. Он желал Дилан. Лучшую подругу Джейса. Или, я бы сказал, бывшую лучшую подругу.

Очевидно, Джейс пригласил на танцы Бритни, а Лиам воспользовался шансом и позвал Дилан. Удивительно, но она согласилась. Хотя так сразу и не скажешь, потому что сейчас Дилан была вовлечена в какую-то очень бурную беседу с Томми ДаСильва.

Я прикусил щеку, чтобы не рассмеяться.

Томми – злейший враг Джейса, но не из-за каких-то личных непоняток между ними. Нет. Джейс ненавидит его, поскольку Томми издевается над Лиамом. Даже придумал ему кличку. История.

Потому что история всегда повторяется.

Когда я это услышал, то чуть не умер от смеха. Этот Томми чертовски умен.

Конечно же, в первый раз, когда я использовал эту кличку дома, Джейс ударил меня по руке и сказал, чтобы я больше никогда так не говорил. Что все равно не остановило меня от того, чтобы дразнить ею Лиама, когда Джейса не было рядом.

– Почему ты смеешься?

Потому что скоро случится какая-то драма, а это всегда весело… Пока она не связана со мной.

Я посмотрел Хейли в глаза.

– Просто забавно, что ты подумала, будто я мог бы захотеть кого-то кроме тебя.

Румянец, покрывавший ее щеки, усилился.

– Я и не знала, что так сильно тебе нравлюсь. В смысле, ты такой классный.

– Я знаю, – ухмыльнулся я. – Ты тоже ничего.

Однако она будет выглядеть куда лучше, когда снимет эти ужасные скобки с зубов и попрощается с детской припухлостью на лице. По сравнению с остальными девчонками в средней школе, она все еще была в топе, а больше ничего не имело значения.

– Ты уверен, что Хезер не будет злиться?

– Хезер…

Погодите. Почему Хезер сидит на скамейке и плачет… снова? Где Лиам?

Я закружил Хейли на танцполе, чтобы поискать глазами Дилан. Как и Лиам, она пропала. А еще Джейс и Томми. Господи. Ощущение было такое, словно все стали призраками и растворились в воздухе.

– Ты в порядке? – спросила Хейли.

– Нормально, Хезер… Хейли.

Вот дерьмо. Черт, их имена звучат так похоже.

Она остановилась.

– Я Хейли.

– Что, черт возьми, происходит? – пробормотал я, когда заметил явно расстроенного Лиама, возвращавшегося в спортзал. Прямо за ним следовал ухмыляющийся Томми.

Это не могло значить ничего хорошего.

Бросив Хейли, я подошел ближе к ним. И тогда произошло это. Томми указал на все еще плачущего Лиама:

– Посмотрите на этого изнеженного педика. Ревет, как ребенок.

Я должен был выйти вперед и остановить это. Но я этого не сделал.

Лиаму так нравилось красть мой звездный час… Что ж, забирай, черт возьми.

Подавись.

Лиам вытер сопли и слезы рукавом, попытавшись собраться.

– И-и-и-и-и-и…

Он заикался, казалось, целую вечность. Все было так плохо, что он не мог выдавить из себя и слова. Конечно же, это заставило всех смеяться еще сильнее.

– Что такое, И-и-история? – издевался Томми.

На лице Лиама появилась злость.

– И-и-и-и…

Я был практически уверен, что он пытался послать Томми на хрен, но даже этого не мог сделать нормально.

Разбитый, Лиам попытался уйти, но люди, окружившие его, не позволили ему этого сделать. И вот тогда закончилось «плохо» и стартовало «ужасно».

Со скоростью света Томми стянул штаны Лиама. К несчастью для Лиама, Джейс на этой неделе пропустил стирку, и братец выбрал худший вечер, чтобы не надеть белье.

Смех в зале усилился на несколько децибел, учителя бросились к кругу. Но было уже слишком поздно.

– Черт возьми, он же девчонка, – крикнул Томми. – Эту крошечную хрень точно нельзя назвать членом.

Снова смех.

Я напрягся.

Пассивный стыд должен был реально существовать, ведь это было именно то, что я испытывал сейчас.

Томми тоже играл в футбол, и я видел его в раздевалке. У него размерчик не больше, чем у Лиама. Или чем у кого-либо из нас, раз уж на то пошло. Но ни один пацан из средней школы не скажет об этом перед кучей девчонок. А большинство девчонок из средней школы все равно не поймут разницы, потому что они пока не видели ничего такого, и им не с чем сравнивать.

Также не помогало то, что здесь ходил сквозняк от вентиляторов, и у Лиама начался переходный возраст только пару месяцев назад.

Но все это было неважно.

С этого момента Лиам навсегда останется заикой с крошечным членом. Это будет преследовать его до конца жизни. Черт, возможно, это даже будет преследовать меня.

В моей груди заскреблась паника. Как бы я ни пытался отделиться от него, нельзя было отрицать тот факт, что мы близнецы. Можно было с уверенностью сказать, что, если кто-то будет смеяться над ним из-за маленького члена… Они подумают, что у меня такой же.

Я не мог позволить этому случиться.

Поэтому я присоединился к ним.

– У кого-нибудь есть лупа?

– А ты хорош, – брякнул Томми, прежде чем учителя увели его и прекратили эту суматоху.

Стыд наполнил мое тело, когда Лиам натянул штаны и выбежал из спортзала. Я мог бы остановить его. Мог бы заступиться за него.

Но я этого не сделал.

Я собирался уже уйти, но меня заметил Джейс. Учитывая выражение его лица, я предполагал, что он видел, чем все закончилось с Лиамом.

– Где Лиам?

Или нет.

Я пожал плечами.

– Я похож на его охранника?

– Коул, – процедил он сквозь зубы.

Я перефразировал Томми.

– Он убежал домой, рыдая, как маленькая сучка.

– Почему?

– Я не уверен, – начал я. – Томми и Лиам на пару минут вышли из спортивного зала. Когда они вернулись, Лиам плакал, а Томми ухмылялся, как довольный кот.

Это была не совсем ложь. Просто не вся правда.

– Черт.

– Дальше хуже, – сморщился я. – Томми начал показывать на него пальцем и смеяться. Называл его изнеженным педиком. А потом и все остальные присоединились. – Я отвел взгляд. – Лиам пытался защититься, но он был так расстроен, что…

– Запнулся на первом слове.

Я фыркнул.

– Скорее на первой букве. Это было довольно жестоко, даже мне стало его жаль.

Я собрался рассказать ему всю историю, но разочарование в его взгляде обожгло мое лицо, словно кислота.

Джейс был единственным человеком, на которого мне было не насрать в этом мире с тех пор, как мамы не стало. Если он узнает, что сделал Томми, и что я не попытался защитить Лиама, или хуже – что я принял во всем этом участие…

Он возненавидит меня.

Прямо как все остальные.

* * *

– Лиам так разозлился на тебя, – сказала Бьянка, когда мы с Джейсом вошли в дом.

Я хотел объясниться с Хейли, но Джейс прочитал мне нотацию о том, какой я дерьмовый брат для Лиама, и заставил меня вернуться домой вместе с ним. Много же хорошего мне это принесло. Ублюдок сдал меня.

Джейс глянул на меня. Разочарование вернулось.

– Ну не я же его на танцах до слез довел, – оправдался я. – Это все Томми ДаСильва.

Я так устал от того, что все всегда обвиняют меня в проблемах Лиама. Он сам во всем виноват.

– Не на тебя. – Она посмотрела на Джейса. – На тебя.

Джейс выглядел удивленным… Мы оба. В отличие от меня и Лиама, Джейс и Лиам отлично ладили друг с другом. Настолько отлично, что Джейс отрицал свои чувства к Дилан. Что было полным бредом, как по мне. Все, у кого присутствовал пульс, видели, что Дилан и Джейс – идеальная пара.

– На меня? – спросил Джейс. – Он сказал, почему?

Бьянка задумалась на секунду, прежде чем ответить.

– Нет. – Ухмыльнувшись, она перевела взгляд в потолок. – Но он спросил меня, где лежит бита.

Как по сигналу, наверху раздался жуткий грохот.

Что ж, дерьмово. Похоже, Лиам не такая уж и девчонка, в конце концов.

Я присвистнул. Поезд, следующий по направлению «Драма», только что покинул станцию.

– Я так понимаю, ты указала ему точное местоположение.

Бьянка подула на свои ногти.

– Ага.

– Большое спасибо, – пробубнил Джейс, прежде чем рвануть наверх.

Я последовал за ним.

– Что ты натворил?

Я должен был это услышать. Джейс и Лиам никогда не ругались.

– Понятия не имею.

– Я никогда раньше не видела его таким взбешенным, – прошептала Бьянка за нашими спинами.

Я тоже. Значит, она должна остаться на диване, там безопасно.

Джейс и я развернулись.

– Иди вниз.

Надувшись, она лениво зашагала вниз по лестнице.

– Я надеюсь, Лиам приложит биту к твоим яйцам.

Звон разбитого стекла донесся до моих ушей, когда Джейс открыл дверь в свою спальню. Моя челюсть буквально упала на пол, едва я вошел внутрь. Его комната была полностью разрушена. Придурок даже умудрился разбить то, чем Джейс был одержим больше всего – огромный компьютерный монитор.

– Какого черта ты делаешь? – заорал Джейс.

Лиам держал биту в руке, глаза впивались в нас с невероятной злобой.

– З-з-забираю у т-т-тебя то, что ты т-т-так люб-б-бишь. – Лиам снова замахнулся, ударяя по системному блоку. – Чтобы т-т-ты понял, к-к-каково э-т-т-то.

Джейс выглядел таким же потерянным, как и я.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я ничего не забирал…

– Дилан, – вспыхнул Лиам, переходя к Xbox. Кусочки пластика и метала разлетелись по комнате. – Я в-в-видел, как вы д-д-двое ц-ц-ц-целовались в п-п-подсобке.

Ни хрена себе.

Вперед, Джейс. Наконец-то.

– Черт возьми, как вовремя, – сказал я ему.

Годами Джейс игнорировал свои чувства к Дилан, чтобы не причинять боль Лиаму, который повесил на нее какое-то тупое клеймо, когда Джейс только привел ее домой.

– З-з-заткнись! – завизжал Лиам, голос сорвался.

Господи. Ну что за ребенок.

Я поднял руки, пытаясь разобраться в ситуации.

– Братан, ты ведешь себя, как псих. Опусти биту.

– Нет. – Затем он ударил по стопке видеоигр. – Ты з-з-знал, как с-с-сильно я л-л-люблю ее.

Джейс выглядел так, словно собирался блевануть.

– Как ты узнал?

В моей голове мелькнуло самодовольное лицо, принадлежащее одному гаду. У меня возникло смутное подозрение, что это был Томми ДаСильва. Как и оба моих брата, он тоже был без ума от Дилан. Только, в отличие от них, Дилан не хотела иметь с ним ничего общего.

Хотя сегодня вечером они были ужасно близки.

Но с другой стороны, Джейс пришел на танцы с Бритни, а все знали, что они с Дилан враги.

Я потер подбородок. Может быть, она поэтому согласилась пойти на танцы с Лиамом. Дилан приревновала и расстроилась. Возможно, она хотела отомстить Джейсу. А что могло быть лучше, чем использовать Лиама, его брата, влюбленного в нее. Только Лиам, наверное, думал, будто она согласилась, потому что он ей правда нравится. Сосунок.

При этом Дилан весь вечер прижималась к Томми. А потом каким-то образом поцеловала Джейса в кладовке… Где неожиданно оказался Лиам и увидел все это.

Я почуял запах крысы. А точнее, двух.

В аду нет столько ярости, сколько есть у брошенной женщины.

И у мучителя, который любит ворошить дерьмо.

– Я т-т-только что с-с-сказал тебе, туп-п-пица. Я в-в-видел…

– Как ты узнал, что мы были в подсобке? – Я глянул на Джейса, когда до него, наконец, дошло. – Черт возьми.

Ага, все плохо. Очень плохо. Особенно учитывая то, что Томми сделал с Лиамом сразу после. Что там говорят насчет того, чтобы добивать лежачих?

Лиам разбил телевизор Джейса.

– Томми с-с-сказал мне, что вы скрывались у м-м-меня за спин-н-ной. Я н-н-не пов-в-верил ему, но он с-с-сказал, что может д-д-доказать это.

Черт, этот ублюдок хорош.

Джейс опустил голову.

– Мне так…

И тут зазвонил телефон. Песня группы Jimmy Eat World заполнила комнату. Рингтон Дилан.

У девчонки хватило наглости звонить ему после того, что она сделала.

Лиам уставился на Джейса, словно ястреб.

– Эт-т-то она?

Конечно, она, тупица. Ты знаешь еще кого-то, кто настолько одержим этой дурацкой группой?

Джейс быстро сбросил звонок. Умно.

– Неважно.

Лиам положил новенький ноутбук Джейса от Apple на край стола. Отец предложил купить ему такой на день рождения, но Джейс отказался… Как обычно. Вместо этого он копил каждый цент, который получал за то, что стриг газоны в прошлом году, и купил его сам.

Джейс сделал шаг к моему чокнутому близнецу.

– Лиам, прекрати!

Лиам замахнулся, решив помучить его, а затем открыл ноутбук и разнес его вдребезги.

До этого момента я никогда не испытывал желания убить кого-то. Я знал, как усердно Джейс работал, чтобы купить этот ноутбук. Знал, как сильно он любил Дилан. И Лиама.

Так не должно было быть. Лиам вел себя, как избалованный ребенок, которому не дали игрушку, и это было несправедливо по отношению к Джейсу.

– Ты с-с-сказал ей, что я л-л-люблю ее? – Он снова сделал замах. – Вы от д-д-души пос-с-смеялись?

– Нет. Я же сказал тебе, что не поступлю так с тобой.

Я ему верил. Джейс не мог предать Лиама.

– Ха. Как будто я м-м-могу тебе д-д-доверять! – закричал он. – Ты пр-р-росто л-л-лжец.

Нет, это не так. Джейс – хороший брат, и он не заслуживал ничего из того, что сейчас вытворял Лиам.

– Господи, чувак. Возьми себя в руки! – крикнул я. – Перестань вести себя, как маньяк, и крушить вещи Джейса.

Лиам злобно уставился на меня.

– Он п-п-поцеловал Ди…

– Да, я знаю. Но Дилан никогда не была твоей, чувак. – Я фыркнул. – Ты правда думал, что у тебя мог быть шанс с ней? Только слепой не видел, что она влюблена в Джейса. Но даже если бы не была, Дилан ни за что бы не стала встречаться с кем-то вроде тебя.

Несмотря на стервозность и странность Дилан, она тянула на десятку. А Лиам… даже не на пять. Теперь. Из-за наличия шрамов некоторые ребята в школе прозвали его зеленоглазым монстром. Благодаря исключительной внешности наших родителей, все в нашей семье выглядели выше среднего.

Все, кроме него.

Теперь его нутро идеально сочеталось с наружностью.

– Коул, – рявкнул Джейс.

Нет. Если он не собирался защищаться и прекращать этот парад жалости бедняжки Лиама… Это сделаю я.

Пора бы кому-то поставить Лиама на место. И кто мог бы сделать это лучше, чем его брат-близнец?

– Тебя никто не любит, Лиам. Даже твоя собственная семья. – Мое лицо исказилось от отвращения. – Ты позорище. Всегда привлекаешь чужое внимание этими слезами и чертовым заиканием…

– Хватит! – крикнул Джейс, замахиваясь кулаком. – Еще хоть одно слово, и, клянусь Богом, я выбью из тебя все дерьмо.

Серьезно? Лиам уничтожил все его вещи, не позволяет ему быть счастливым с девушкой, которая ему нравится, но каким-то образом я снова оказался проблемой? Будто все, на кого мне было не плевать, смотрели на него сквозь розовые очки и не видели, каков он на самом деле.

Может, мне тоже стоило начать носить маску. Такую, которая заставит людей думать, будто я весь такой замечательный… Прямо как это делал Лиам.

– Плевать. К черту все это. – Я посмотрел на Лиама. – Пошел ты. – Затем показал им обоим средний палец. – Разбирайтесь со своими проблемами сами, придурки. С меня хватит.

Я собрался уходить, но замер в дверном проходе.

– Лучше бы вместо мамы умер кто-то из вас. Возможно, тогда эта семья была бы семьей, а не ходячей катастрофой.

Если бы одного из них не было, может быть, она бы наконец полюбила меня.

* * *

Я собрался перевернуться и заснуть, но тут раздался стук в дверь. Я проигнорировал его. Я знал, кто там, и меня не интересовала его чушь.

Тук-тук-тук.

– Убирайся.

– П-п-пожалуйста, – прохрипел Лиам. – Мне н-н-нужно п-п-поговорить с тобой.

Ох, черт. Получите, распишитесь.

Как и наша мать, Лиам страдал от того, что в нашей семье называли перепадами настроения.

Обычно он оставался в постели и отсыпался, когда был расстроен, но иногда не спал часами напролет. И делал глупости.

Например, рисовал фреску в гостиной. Отвратительную.

Отец разозлился, когда ее увидел. Но, конечно же, Лиам пустил слезу и стал стенать о том, как сильно он скучает по маме и как бы ей понравилась его уродливая зеленая бабочка. Он не только не попал в неприятности – эта мерзость еще и осталась на стене на полгода.

В другую ночь он решил выкинуть все продукты из холодильника. Когда мы наутро обвинили его в этом, он сказал, мол, ему надоело, что мы убиваем животных и потребовал, чтобы мы все немедленно стали веганами. Когда мы возразили ему, он начал угрожать, будто позвонит в полицию и расскажет им, что мы убийцы.

Получил ли он нагоняй за это? Нет. Нам пришлось питаться, как кроликам, пока Лиам не решил, что этого хватит, и не избавил нас от страданий через неделю.

Потом он решил, будто хочет играть на тромбоне. Когда ему нравилось заниматься? В три, мать его, часа ночи. Нам всем пришлось носить беруши две недели, пока он не соизволил решить, что с него хватит, и не выкинул эту штуку в бассейн. Джейс не сказал ни слова, выловив тромбон, но глубоко внутри, я знал – он понял.

Лиам был болен… Как наша мать.

Но чокнутый он был или нет, Лиам все равно не имел права вести себя, как засранец, и причинять всем вокруг неудобства. Джейс пытался заставить отца отвести его на терапию, но он отказался. Лиам, а не отец.

Я неохотно открыл дверь. Я знал, что, если не сделаю этого, братец разобьет лагерь снаружи и будет стучать всю ночь.

– Чего тебе? – спросил я, игнорируя его влажные покрасневшие глаза и одеяло, обернутое вокруг тела.

Не слишком ли драматично?

Если бы ему хватало мозгов, он бы пошел в комнату к Бьянке. С тех пор, как произошла авария, он иногда проводил там ночи. Мы с Джейсом раньше думали, что это странно, немного извращенно что ли, но, когда пошли проверить, то нашли их обнявшимися, трясущимися и плачущими. После этого мы решили ничего им больше на этот счет не говорить.

Лиам пронесся мимо меня.

– Мне н-н-нужна п-п-помощь.

– Помощь с чем?

Он сел на мою кровать.

– Д-д-дилан н-н-никогда меня не п-п-полюбит, п-п-правда?

Я был не из тех, кто приукрашивает, так что сказал ему правду.

– Нет.

Злость вспыхнула в его глазах.

– Д-д-джейс м-м-меня п-п-предал.

– Да не предавал он тебя.

Дело не всегда было в нем. Любой дурак видел, что они уже несколько лет влюблены друг в друга. Любой дурак, кроме него.

Или он все прекрасно видел. Просто не хотел, чтобы Джейс был счастлив.

Чем больше времени Джейс проводил с Дилан, тем меньше времени оставалось Лиаму с Джейсом. Его нянькой.

– П-п-предал! – закричал Лиам, вскочив. – И Т-т-томми… Он… Все в-в-видели. Я н-н-не п-п-переживу этого. В ш-ш-школе с-с-станет еще х-х-хуже, да?

– Возможно.

Слезы покатились по его щекам.

– Х-х-хоть бы л-л-люди п-п-перестали н-н-надо м-м-мной с-с-смеяться.

– Тогда перестань давать им повод.

Ответ был так прост. Придурок просто отказывался быть, как все. Ему словно нравилось отличаться от остальных.

– Ч-ч-что это з-з-значит?

Я не испытывал желания встречаться с Джейсом, который обязательно войдет сюда и наорет на меня за то, что я довел Лиама до слез, потому отмахнулся.

– Ничего. – Я подошел к двери. – Я собираюсь спать. Вали отсюда.

Лиам покачал головой, сильнее заворачиваясь в одеяло.

– Они п-п-продолжат с-с-смеяться надо м-м-мной. М-м-моя ж-ж-жизнь р-р-разрушена.

У меня не было на это настроения. Насколько я мог судить, он сам вырыл себе могилу.

– Вали. Отсюда.

– Я ч-ч-чувствую себя п-п-плохо, К-к-колтон. – Зажмурив глаза, он снова и снова стучал себя по голове. – Ч-ч-что-то не т-т-так. – Наружу вырвалось сдавленное рыдание. – С-с-слишком б-б-больно.

То, как сильно он мучился, не должно было приносить мне столько удовольствия… Однако приносило.

Я снова указал на дверь.

– Мне все равно.

– Я с-с-скучаю по маме, – всхлипнул Лиам. – Она е-е-единственная, к-к-кто к-к-когда-либо меня л-л-любил. Она г-г-говорила мне, ч-ч-что я особенный.

Могу поспорить, что это так.

Гнев зародился у меня под кожей, и я схватил его за руку.

– Тогда, может, тебе стоит к ней присоединиться?

– Ч-ч-что?

– Убирайся из моей комнаты! – заорал я, чувствуя, как разочарование растет. – Я хочу лечь спать.

Лиам расставил ноги, отказываясь сдвинуться с места.

– Н-н-нет.

Он не оставил мне выбора. Крепче сжав его руку, я потащил его к двери. Лиам продолжил сопротивляться, но я был сильнее, поэтому победил.

– П-п-почему ты не р-р-разрешаешь мне остаться? П-п-почему ты т-т-так с-с-сильно м-м-меня н-н-ненавидишь?

Потому что все сравнивают меня с ним.

Потому что меня не существует, когда он рядом.

Потому что я устал постоянно находиться в его тени.

Потому что он чувствительный, слабый, ранимый и фальшивый.

Потому что ему можно иметь недостатки.

Потому что он является всем, чем не являюсь я.

– Потому что ты – это ты.

А я – это я.

Он нахмурился.

– Ч-ч-что ж, м-м-может б-б-быть, я т-т-тоже т-т-тебя н-н-ненавижу.

Я заглянул ему прямо в глаза.

– Хорошо.

Это было единственное, в чем мы когда-либо соглашались.

Я повернул дверную ручку.

– Уходи.

Лиам шмыгнул носом, вытирая лицо одеялом, словно ребенок, которым он и являлся.

– Пожалуйста, Колтон. Я н-н-не хочу б-б-быть один.

Он попытался закрыть дверь, но я не позволил ему.

– А я не хочу, чтобы у меня был раздражающий брат-близнец, который отказывается уходить из моей комнаты, но что ж… Жизнь несправедлива. – Я приблизился к его лицу. – А теперь убирайся, пока я тебя не ударил.

– Колтон.

Я указал на коридор.

– Вон. Я устал смотреть на твое глупое лицо.

Опустив голову, он таки вышел из моей спальни. Я так резко захлопнул за ним дверь, что в нее попало одеяло.

– Мое одеяло.

Если я открою ее, мне придется увидеть его снова. К черту.

– Ну ладно.

Лиам захрипел и попытался вытащить одеяло, а затем я услышал, как рвется ткань.

И он, наконец-то, ушел.

* * *

Боль.

Острая, стреляющая боль, от которой вся моя грудная клетка словно провалилась внутрь.

Я вскочил в постели. Лиам. Посмотрел на часы на тумбочке. Сейчас было только начало четвертого утра.

Лиам, наверное, спал.

Еще одна вспышка боли пронзила мое сердце, словно иголка подушечку для булавок. Больно. Настолько больно, что у меня не было другого выхода, кроме как закричать.

– Лиам.

Придурку лучше не делать того, что он не должен делать. Я не в настроении для очередной диеты или пронзающего уши тромбона.

Нужно сходить проверить его. Убедиться, что он не поранился, делая черт знает, что.

Приподняв одеяло, я свесил ноги с кровати.

Но тут… боль стихла.

С ним все в порядке.

Зевнув, я снова улегся в постель и заснул.

* * *

– Что ты хочешь съесть, Коул? – проворчал Джейс, продолжая делать блины.

Только это были не просто блины. Это был любимый завтрак Лиама.

– Мое любимое блюдо на завтрак.

Я знал, что нарываюсь, но мне было все равно. Почему Лиам снова получил особенное отношение после того, как разгромил комнату Джейса?

– Ладно, – сказал Джейс, и по нему было видно, что он на взводе. – Поскольку это больше не омлет, какая твоя новая любимая еда?

Самодовольно улыбаясь, я отодвинул миску с хлопьями.

– Фриттата и крем-брюле.

Я не был уверен, что такое фриттата, но однажды я слышал, как отец просил свою секретаршу принести ему ее. Звучало пафосно и сложно для приготовления. Идеально.

Джейс возвел глаза к потолку.

– Ты никогда в жизни не пробовал фриттату. Кроме того, крем-брюле – это не блюдо на завтрак, это десерт. И чтобы совсем все прояснить, я не гребаный шеф-повар, так что ты либо ешь дерьмо, которое я приготовил, либо нет.

– Почему все по-прежнему кричат? – захныкала Бьянка, плюхаясь на стул рядом со мной.

– Потому что Джейс любит Лиама больше, чем меня.

Я был не из тех, кто ходит вокруг да около.

– Это не…

– Ага. – Бьянка взяла яблоко из корзины с фруктами. – Все любят Лиама больше, чем тебя.

И Бьянка тоже.

– Мама не любила. Я был ее любимчиком.

Иногда правда ранила так сильно, что я предпочитал лгать.

Бьянка засмеялась.

– Нет…

– Бьянка. – Джейс предупреждающе глянул на нее. – Прекрати это. – Вытерев руки о полотенце, он перевел взгляд на меня. – Почему бы тебе, мне и Лиаму не потусоваться сегодня?

Бьянка нахмурилась.

– А я?

– Ага, – передразнил он ее. – Мы можем позвонить миссис Гарсиа и попросить ее отвезти нас в торговый центр. Или можем пойти в кино.

Очевидно, я получил билеты в первый ряд на очередное шоу Лиама.

Нет уж, черт возьми, спасибо.

– Все это любит Лиам, – напомнил я, хотя он в этом и не нуждался.

Вздохнув, Джейс потер переносицу.

– Перед тем как пойдем, можем немного поиграть в футбол на заднем дворе.

Черт. Моя Ахиллесова пята. Может быть, Джейсу и было до меня дело, в конце концов.

– Хорошо. – Я посмотрел на Бьянку. – Думаешь, Лиам опять будет плакать, как в прошлый раз?

– Только если ты снова бросишь футбольный мяч ему в лицо.

Ах, веселые были времена.

– Хорошая идея.

– Может, прекратите? – Джейс бросил грязную сковородку в раковину и достал новую. – Можем мы провести хоть один чертов день вместе без всего этого дерьма?

Бьянка толкнула меня локтем.

– Чего это с ним? Он сегодня вообще не в настроении.

– Я здесь и прекрасно тебя слышу, знаешь ли.

Проигнорировав его, я кратко ввел сестру в курс дела.

– Джейс и Дилан замутили прошлой ночью на танцах, а Лиам слетел с катушек.

– Почему? – Она сгримасничала. – Джейс и Дилан строят друг другу глазки уже нескольких месяцев. – Бьянка выхватила несколько виноградин из корзины. – Не могу поверить, что Лиам действительно думал, будто у него есть шанс.

– Идея такая, – проворчал Джейс. – Как насчет того, чтобы не говорить об этом?

Бьянка издала звуки поцелуев.

– Но вы с Дилан любите друг друга.

– Нет, это не так. Мы… взяли паузу. – Он стал еще сильнее месить тесто для блинов. – Пока Лиам… Ты знаешь.

Не успокоит свою чертову сумасшедшую задницу и не позволит тебе проживать собственную жизнь.

– Даст вам свое разрешение? – сказала Бьянка, срывая слова у меня с языка.

– Ну, типа того, – пробурчал он.

– Это глупо, – заключил я. – Лиаму придется смириться с этим. Мир не крутится вокруг него.

– Может быть, вы с Дилан сможете видеться тайно, – предложила Бьянка. – На днях я видела фильм, в котором муж главной героини ушел на работу, а к ней пробрался парень, который чистит бассейны. Она была так рада его видеть, что опустилась на колени…

– Какого хрена? – одновременно воскликнули мы с Джейсом.

– Как ты… где ты… – попытался сказать Джейс, но слова застряли у него в горле.

Бьянка откусила кусочек груши.

– На прошлой неделе я зашла в папину комнату, искала мамин лак для ногтей. Я не хотела спускаться вниз, чтобы накрасить ногти, поэтому включила телевизор, и там был этот фильм. – Она надула губки. – Но я не успела его досмотреть. Потому что пролила лак на ковер как раз в тот момент, когда дамочка начала молиться.

Джейс и я обменялись взглядами.

– Начала молиться? – спросил я, надеясь, что мы все неправильно поняли, и она смотрела какое-то религиозное дерьмо, а не порно.

– Ага. – Бьянка невинно пожала плечами. – Иначе зачем ей стоять на коленях?

Ну, это просто.

– Потому что она мин…

Джейс бросил на меня убийственный взгляд.

– Молилась, – откашлялся я. – Уверен, она очень усердно молилась.

Я сделал мысленную пометку найти это видео и лично проверить то, как она умеет молиться.

Джейс перевернул блин и посмотрел на часы.

– Может кто-нибудь из вас подняться наверх и позвать Лиама? Завтрак скоро будет готов.

– Не я, – одновременно воскликнули мы с Бьянкой.

– Хорошо… – начал он, но тут входная дверь открылась.

Комнату наполнило напряжение, когда вошел отец.

Джей его презирал. На самом деле, я бы сказал, он ненавидел его так же сильно, как я ненавидел Лиама. Мы с Бьянкой терпели отца только потому, что тот покупал нам всякое крутое дерьмо.

Натянув на лицо фальшивую улыбку, отец смотрелся.

У него была эта странная привычка, когда он делал вид, будто наша семья не такая уж и ненормальная. Выглядел так, словно забывал, что у него есть дети, и потому постоянно не бывал дома.

– Ого, ничего себе. Что все это значит?

Джейс злобно уставился на него.

– А на что это похоже?

– Ну да, ладно. Пахнет очень вкусно. – Отведя взгляд, отец игриво взъерошил волосы Бьянки. – Спасибо тебе, Джейс.

Он всегда относится к Джейсу, как к нанятой прислуге. Но так же к нему относилась и мама.

Целый мир лег на плечи брата, когда она умерла.

Очень часто я забывал, что Бьянка, Лиам и я могли наслаждаться детством только потому, что Джейс отказался от своего.

Было бы круто, если бы Джейсон Ковингтон тоже это понял и решил, наконец, стать отцом.

– Ладно. – Джейс бросил лопатку на стойку. – Я пойду разбужу Лиама.

Джейс потащился вверх по лестнице, оставив нас наедине с донором спермы.

– Итак, в школе происходит что-нибудь интересное?

Бьянка по привычке разглядывала свои ногти.

– Нет.

Отец глянул на меня.

– Как насчет тебя? Как футбол?

– Понятия не имею… Сейчас весна.

Он нервно посмеялся.

– Что я могу сказать? Время так быстро летит. – Отец потер подбородок. – Но знаешь что? Я немного поменяю свое расписание и начну ходить на твои игры в следующем сезоне.

Я не затаил дыхание. Он пока не был ни на одной.

В то время, как Джейс присутствовал на всех.

– Как хочешь.

Он снова повернулся к Бьянке.

– Как дела с учебой?

– Нормально. – Сестра надула губки. – Можешь дать мне денег, чтобы я сходила за покупками? Мне нужны туфли и лак для ногтей.

Его лицо засияло. В отличие от Бьянки, которая была вылитой копией нашей мамы, а также Джейса, который являлся странной смесью их двоих, мы с Лиамом были похожи на него своими зелеными глазами и бледной ирландской кожей.

Я терпеть это не мог.

– Конечно, милая. Дай знать, когда пойдешь, и я дам миссис Гарсиа свою карту.

– Джейс сказал, что сегодня поведет нас в торговый центр.

– Тогда я просто отдам ее Джейсу. – Его глаза расширились. – Хотя, если подумать, как вы смотрите на то, чтобы я немного расчистил свое расписание и присоединился к вам?

Бьянка чуть не подавилась своим напитком.

– Правда?

– С тобой все в порядке? – Я не припоминал, чтобы он когда-либо отказывался от работы, чтобы провести время с нами. Что могло означать только одно. – Тебя уволили?

Бьянка стала белой, как простыня.

– У тебя рак?

Отец рассмеялся.

– Нет, меня не уволили. И нет, у меня нет рака. Я владею этой компанией и могу устроить себе выходной, когда захочу.

Ошарашенная, Бьянка поглядела на меня.

– Оу.

Отец взял яблоко из корзины.

– Итак, спортсмен. Хочешь, я куплю тебе что-нибудь в торговом центре?

Я ненавидел, когда он называл меня «спортсменом». Но мне нравилось, когда он мне что-то покупал.

Я ковырял стол ногтями, задумавшись.

– Нет, но есть один футбольный лагерь, в который я хочу съездить летом. Он, правда, очень дорогой, потому что им руководит чувак из НФЛ.

– Считай, сделано.

– Ты выглядишь виноватым, пап, – сказала Бьянка, рассматривая его поближе. – Ты сделал что-то плохое?

Этот вопрос застал его врасплох, и он подавился яблоком.

– Нет, конечно, нет. Я просто хотел провести время со своими детьми и все. – Он посмотрел на меня. – Как думаешь, чего хотелось бы Джейсу? Я знаю, он очень старается тут, и мне хочется сделать для него что-нибудь приятное.

– Ага. – Я стал загибать пальцы. – Ему понадобится новый ноутбук, новый монитор и системный блок, новый Xbox…

– Воу, притормози, спортсмен. Что случилось с тем, что у него есть?

– Лиам прошелся по его вещам битой, – сообщила ему Бьянка.

Отец открыл рот от удивления.

– Что? Почему…

Громкий, пронзающий рев прервал его. Если бы я не знал правды, то предположил был, что наверху кричало раненое животное.

– Папа! – закричал Джейс, его голос срывался. – Пап, ты мне нужен! Тут что-то с Лиамом!

Мой желудок сжался в спазме. Джейс не называл его папой уже несколько лет.

Это плохо. Это очень, мать его, плохо.

Я вскочил на ноги раньше всех.

Возможно, Лиам сделал что-то глупое прошлой ночью, и сейчас ранен. Как в тот раз, когда он залез на высокий книжный шкаф в кабинете, поскользнулся, расшиб голову об угол, и все закончилось пятью швами.

Поскольку я первым поднялся наверх, оказался в комнате я тоже первым.

– Что произошло…

Кровь застыла в жилах. Сердце перестало биться. Это было совсем не как в тот раз, когда Лиаму наложили швы.

Швы тут уже не помогут.

Я впился ногтями в ладони, уверенный, что это просто страшный сон.

Но это было не так.

Потому что в шести футах от меня мой брат-близнец… повесился на веревке, на двери своего гардероба.

Джейс выглядел еще более беспомощным, чем папа на похоронах мамы.

– Какого… О, Боже! – закричал отец, и его ноги подкосились.

– Что происходит? – громко спросила Бьянка в коридоре, ее шаги приближались.

Интуиция взяла верх, и я закрыл дверь на замок, пока она не вошла.

Я не мог позволить ей увидеть это. У нее будут кошмары до конца жизни.

Она любит своего старшего брата. Он ее любимец.

– Эй! Впустите меня! – крикнула Бьянка, ломясь в дверь.

– Иди вниз и позвони 911! – велел ей Джейс.

Это не поможет. Лиаму уже ничего не поможет. Но это займет ее на какое-то время.

– Мы должны снять его, – сказал Джейс. – Мы не можем… не можем оставить его… – Его глаза наполнились слезами. – Может быть… может быть, еще есть время.

Его не было.

Окоченелое тело приобрело голубоватый оттенок, а глаза практически вылезли из черепа.

Мы не сможем его спасти. Никто не сможет.

Джейс посмотрел на нашего отца, который свернулся калачиком на полу.

– Папа.

Ну же, старик. Возьми себя в руки. Твои дети нуждаются в тебе. Побудь сраным родителем хотя бы раз в своей гребанной жизни.

Но он не смог бы… у него не получится. Он не знал, как.

Я порылся в карманах в поисках складного ножа, который носил с собой.

– Я сделаю это.

Я так сильно его ненавидел… Это должен был быть я. Для меня это не будет так же эмоционально, как для Джейса. Просто очередное задание.

Я сделал шаг вперед, но тут зеленое одеяло на полу гардеробной привлекло мое внимание. Не хватало куска. Я нашел его на полу своей спальни сегодня утром.

Лиам пытался сказать мне.

Ужасная мысль овладела мной. Это было так больно, так извращенно, так запутано, что я мгновенно задохнулся.

Я сказал ему присоединиться к ней.

Но я не… Я не думал, что он…

Это не должно было случиться. Лиам делал разные вещи, чтобы привлечь внимание, но это?

Мне нужно было проверить его. У меня ведь возникло это чувство. Я знал, что оно значит.

Вытерев слезы рукавом, Джейс забрал нож из моих рук.

– Я сделаю.

Бьянка снова ломилась в дверь.

– Скорая уже едет. Впустите меня!

– Иди вниз, – крикнул Джейс.

– Нет, я хочу увидеть Лиама.

Она не могла.

Она больше никогда его не увидит.

Никто из нас.

Потому что он никогда не вернется.

– Бьянка, иди вниз! – снова заорал Джейс, но так сильно задохнулся, что едва смог выдавить из себя слова.

– Лиам! – плакала Бьянка, сильнее стуча в дверь. – Лиам, выходи!

Он не мог.

У сестры вырывались гортанные рыдания.

– Я хочу увидеть Лиама.

Его больше нет.

Он никогда не вернется.

– Мне нужно, чтобы ты отвел ее вниз. Когда сюда приедет скорая, она попытается прорваться через них.

Кажется, Джейс говорил со мной, но его голос как будто звучал издалека. Ощущение было такое, словно все – вдалеке. Как в альтернативной вселенной. Вселенной, в которой больше не было Лиама.

Я почувствовал себя иначе. Словно меня стало меньше. Словно не хватало чего-то внутри. Какого-то органа или…

Бьянка пнула дверь ногой.

– Лиам!

– Коул.

Лиам и Коул… Всегда были Лиам и Коул.

Теперь это просто…

– Коул, – умолял Джейс. – Пожалуйста.

– Хорошо. – Я не узнал звук своего голоса – порванный на куски, словно то чертово одеяло.

Мой взгляд был затуманен, ноги казались вялой лапшой, когда я направился к двери. Каким-то образом я повернул ручку. Я был настолько не в себе, что оказался не готов к силе Бьянки. Она пролетела мимо меня.

Пронзительный, леденящий кровь крик заполнил комнату.

– Лиам!

– Черт возьми, – прошипел Джейс.

– Прости. – Я повернулся, чтобы посмотреть на него. – Прости, я облажался.

Я так сильно облажался. Так сильно, что он никогда меня не простит. Я никогда себя не прощу.

Я подхватил Бьянку на руки, пинающуюся и кричащую, и понес ее вниз по лестнице.

– Мне жаль, – шептал я, пока она всхлипывала.

Мне жаль, что твоего любимого брата больше нет.

Мне жаль, что не послушал его прошлой ночью, когда был ему нужен.

Мне жаль, что я ненавидел его, когда должен был любить.

Мне жаль, что он мертв, когда он должен быть здесь.

Боль в моей груди вернулась с удвоенной силой, но не потому, что Лиаму было больно. А потому, что, как и в том зеленом одеяле, во мне теперь не хватало куска.

Куска, который я никогда не смогу починить.

Куска, который я никогда уже не верну.

И все это моя вина.

Глава семьдесят третья

Сойер

Слезы покатились по его щекам так быстро, что я едва успевала вытирать их рукавом. Мое сердце разрывалось на сотню крошечных кусочков из-за Лиама.

Из-за Джейса.

Из-за Бьянки.

Но больше всего – из-за него.

– Коул…

– После того, как они унесли тело, я вернулся в гардеробную и нашел Библию, – сказал он, и его голос был не громче шепота. – Она была под одеялом. Наверное, он держал ее, когда…

– Коул…

– Он не оставил записки, но оставил это.

– Только Лиам знает, почему он подчеркнул это писание. Легко воспринимать что-то в негативном ключе, когда худшее уже случилось. Может быть, Лиам хотел напомнить людям любить друг друга, потому что над ним издевались…

– Ты его не знаешь, – начал спорить Коул, поднимаясь на ноги. – Ты, черт возьми, его не знала.

Он взглянул на небо, выражение его лица казалось таким потерянным и разбитым, что это делало мне больно.

– Он мертв из-за меня.

– Он мертв, потому что он убил себя, – поправила его я, вставая с травы.

Не чтобы переложить всю вину на Лиама, а чтобы снять ее с Коула.

Неудивительно, что он никогда никого не пускал внутрь. Настоящий Колтон был заключен в гробнице вины.

Словно он тоже умер в тот день.

Коул яростно покачал головой.

– Он пытался сказать мне – что-то было не так.

Легко было видеть это подобным образом после того, что произошло. Коул выгнал брата, поскольку тот вывел его из себя. Он думал, будто у Лиама был очередной маниакальный эпизод, или что он снова искал внимания.

Не потому, что хотел, чтобы тот умер.

То, что сделал Коул, было бесчувственно, безжалостно… об этом и спорить нечего. Но он не убивал Лиама.

Я обхватила его лицо руками, заставив посмотреть на меня.

– В идеальном мире ты бы его остановил, ясно? Но ты и понятия не имел, что должно было случиться. Вряд ли у Лиама на лбу горел неоновый знак, который поведал бы о его намерениях той ночью.

Никогда точно не знаешь, когда кто-то делает свой последний вдох. Даже если это самоубийство.

– На нем был этот сраный знак. И я, черт возьми, проигнорировал его. Даже хуже, чем просто проигнорировал – я сделал только хуже.

У меня не было для него подходящего ответа. Того, что он готов был услышать.

Но я должна была попробовать достучаться до него.

– Потому что ты был ребенком! – закричала я. – Ребенком, который не ладил с братом. Ребенком, не знавшим, что делать с психологическими проблемами своего брата, поскольку был занят своими. Незнание не делает тебя виновным. Это то же самое, что обвинять кого-то в том, что тот утонул, хотя никогда не учился плавать. У тебя не было нужных знаний. Ты не знал…

– Он пытался сказать мне, а я выгнал его. – Боль исказила его лицо. – Черт, может быть, я даже подкинул ему эту идею.

– Ты этого не знаешь. Ему нужна была помощь, Коул. Серьезная помощь. Жаль, что он ее не получил.

Коул закрыл глаза.

– Он не получил ее из-за меня.

– Нет, он не получил ее, потому что все, в частности твой отец, который был взрослым, испугались болезни Лиама и предпочли ее проигнорировать.

Я не думала, что мистер Ковингтон плохой человек. Я всем сердцем сочувствовала ему из-за всего, что он пережил. Я не могла представить себе боль от потери жены и сына, особенно, когда это все случилось через такой короткий промежуток времени.

Однако остальные его дети не просили приводить их в этот мир, и они, черт возьми, абсолютно точно были живы.

Он был нужен им как родитель, и он их подвел.

На лице Коула проступило разочарование.

– Ты не понимаешь, Сойер.

– И ты тоже. Самое разрушительное в самоубийстве то, что после него у живых остается слишком много вопросов и ноль ответов. Но то, что ты не знаешь этих ответов, не значит, что это была твоя вина. Существует так много маленьких, крошечных вещей, которые заставляют нас принимать решения…

У него вырвался сдавленный звук, и он снова упал на землю.

– Прекрати. Хватит придумывать оправдания. Перестань смотреть на меня сквозь свои дурацкие розовые очки, когда я показываю тебе себя настоящего.

Коул хотел, чтобы я начала винить его в этом и бросила. Он думал, это то, чего он заслуживал… Однако это было не так.

Я опустилась на колени рядом с ним.

– Прекрати смотреть на самоубийство Лиама одним глазом.

Коул фыркнул.

– Господи. Ты вообще себя слышишь? Я издевался над ним. Я причинил ему боль. Каждый чертов день я причинял ему боль. Я никогда… – Его голос сорвался. – Я никогда…

Он не мог этого произнести.

Я обняла его.

– Ты никогда не заб…

– Я никогда не любил его, – выплюнул он, пока его голос не превратился в сломленный шепот. – И теперь у меня больше не будет шанса это сделать. – Коул впился руками в мою кофту, дрожа в моих объятиях. – Он забрал это у меня. Этот эгоистичный, трусливый ублюдок.

Я крепче прижала его к себе. Настолько крепко, что смогла почувствовать печаль, курсировавшую по его телу.

– Это так ужасно, Колтон. Слишком ужасно. Но это все еще не твоя вина.

Коул никогда не сможет двигаться дальше, если не поймет этого. Я понимала, почему он хотел винить себя. Уверена, кто-то бы с ним даже согласился. Но здесь не существовало черного и белого. В таких вещах все всегда сложнее.

– У меня не было шанса это исправить, – бормотал он мне в шею. – Он не дал мне шанса все исправить.

И это, возможно, была самая грустная часть смерти Лиама. Лиам и Коул могли бы наладить отношения, но никто этого никогда уже не узнает.

Его боль была настолько материальна, что стала почти осязаемой.

– Я просто ужасный, конченный человек, Сойер. Ужа…

– Если бы ты был ужасным человеком, ты бы не помог Оливеру.

Выражение его лица омрачилось.

– Я…

Нет. Я не позволю ему обесценить это. Я буду бросать в него своими словами снова и снова, пока какие-то из них не начнут доходить до него.

– Если бы ты был плохим человеком, ты бы не отдал Кортленду свою машину.

Коул раздраженно зарычал.

– Я никогда не должен был согла…

– Если бы ты был плохим человеком, ты бы не включил в тот день пожарную сигнализацию.

Он замер.

– Ты знала об этом?

Конечно, знала. Я помнила каждую убийственную секунду того случая. Все стояли в кругу, мыча на меня, новенькую толстуху в школе, пока я стояла там в одном полотенце. Все, кроме Коула, который скрылся из виду, вышел из этой толпы. И вскоре после этого… завопила пожарная сигнализация.

Все побежали к выходу, но я понеслась обратно в раздевалку. Мне было все равно, горело ли здание, сгорю ли я заживо. Я хотела умереть в тот день. Однако, войдя, увидела на лавке блейзер.

Внутри, на бирке, красовались инициалы КК.

И тогда я точно знала, кто включил сигнализацию. Тот же человек, что дал мне свой блейзер, чтобы мне было чем прикрыться, пока мама не приедет в школу с новой одеждой.

Немного отстранившись, я посмотрела на него.

– Это был худший день в моей жизни, но ты помог мне. Ты не обязан был. Ты мог бы просто присоединиться к остальным и смеяться надо мной, но ты этого не сделал.

Вот так я узнала, что он особенный. Что он – больше, чем пустая черная дыра внутри. Колтон Ковингтон – потрясающий парень, талантливый футболист с золотой рукой.

Однако в тот день я отдала ему кусочек своего сердца по другой причине – он показал мне свой.

Иногда, когда ты меньше всего этого ожидаешь, две прекрасные сломанные души, в конце концов, находят друг друга. Даже если мир говорит, будто они не должны быть вместе, ведь они слишком разные.

– Ужасные люди не делают для других ничего подобного, – сказала я ему.

Он отвел взгляд.

– Это все равно не отменяет того, что я сделал с Лиамом. Не отменяет того факта, что я издевался над ним, что я отвернулся от него, когда он нуждался во мне.

– Ты прав, это никак не меняет того, что ты сделал в прошлом. – Я поцеловала его в лоб, в щеки. – Но это значит, что ты изменился… Ты вырос. Мы все совершаем ошибки. Некоторые из них настолько ужасны, что от них сводит животы, разбиваются сердца и разрушаются жизни. Но люди могут меняться и меняются. Ты больше не тот тринадцатилетний мальчик. Смерть Лиама была трагедией, однако она принесла и нечто хорошее, потому что изменила тебя в лучшую сторону.

Я провела пальцами по его челюсти.

– И даже если Лиам умер той ночью, обвиняя тебя, тот факт, что ты хотел бы все изменить, что ты сожалеешь о грубости по отношению к нему, важен. Тот факт, что ты сожалеешь, что не послушал его, сожалеешь, что не любил его, когда он был здесь… значит, что у тебя есть душа, которая заслужила прощения, Колтон. – Я прерывисто вздохнула. – И даже несмотря на то, что его больше нет, никогда не поздно начать любить его.

Никогда не поздно начать любить кого-то.

Коул так крепко меня обнял, что из моих легких вылетел весь воздух.

– Ты только что спасла мою сраную жизнь, Святоша.

Что ж, тогда мы были в расчете.

Потому что однажды…

Он спас мою.

Глава семьдесят четвертая

Сойер

– Ему просто нужно немного воздуха, – сказала Бьянка, когда мы пришли к Кристиану. – Пространство идет отношениям на пользу.

Может быть, она и была права, но от этого легче не стало.

Прошел почти месяц с его срыва, и с тех пор все шло не очень хорошо. Мы по-прежнему были вместе, но теперь между нами образовалась дистанция. Будто чем сильнее я любила его, тем сильнее он меня отталкивал.

Учитывая то, что завтра я уезжаю в аэропорт, чтобы полететь на свадьбу сестры, я правда надеялась, что мы сможем все уладить к этому моменту.

Однако Коул сказал, что у него планы с Оукли, и они собираются устроить чисто мужской вечер. Я бы расстроилась из-за того, что мной просто пренебрегли, но честно? Если Оукли сможет помочь Коулу достать голову из задницы, я только за.

Я планировала провести вечер дома, но Бьянка попросила меня пойти вместе с ней к Кристиану.

– Кроме того, не думаю, что это твоя вина, – продолжила она, когда мы подошли к столу с напитками. – Ему тяжело после того, что случилось с Джейсом.

Это правда.

Коул решил быть честен насчет того разговора с Лиамом перед его смертью. Скажем так, Джейс не повел себя так же понимающе, как я. Он сказал Коулу, мол, ему нужен перерыв от того, чтобы быть его братом. Коул, конечно, не признавался, но я знала, что ему было больно.

А еще я знала – через какое-то время Джейс придет в себя.

Но если нет? Я нанесу ему визит.

– Что ты думаешь насчет случившегося?

Наверное, неправильно было заводить этот разговор в разгар вечеринки, но раз уж мы уже начали…

Бьянка размышляла об этом, наливая в свой пластиковый стаканчик алкоголь, который она даже не удосужится выпить.

– Я бы хотела, чтобы Коул остановил его. Но не думаю, что тогда Коул мог увидеть хоть что-то через призму собственного эгоизма, поэтому он понятия не имел, что Лиам… Ну, ты поняла. – Она прочистила горло от вставших комом эмоций. – Я могла бы всю жизнь ненавидеть Коула за это, но тогда я бы потеряла двух братьев.

Как раз когда думаешь, что Бьянка – просто любящая манипулировать людьми и создавать проблемы испорченная девчонка, она показывает ту часть себя, которая заставляет сердце замереть.

Я осмотрелась.

– Знаешь, мы всегда можем свалить с вечеринки и пойти куда-нибудь поговорить, если хочешь.

Я не хотела, чтобы она чувствовала себя одинокой или думала, будто ей некуда пойти.

Она сморщилась.

– Прости, Мисс Библия. Спасибо за предложение, но моя лесбийская фаза уже закончилась. – Ее взгляд зацепился за что-то на другом конце комнаты. – Хотя, если подумать… – Она отдала мне свой стаканчик. – Сейчас вернусь.

– Что… – начала я, но она уже направилась к танцполу.

Где танцевали Морган и Хейли.

Я не собиралась лезть в этот бардак, вот уж спасибо.

Вместо этого я отправилась на задний двор, подышать воздухом. Так странно было не видеть Коула в джакузи, но я гордилась тем, что он смог отказаться от алкоголя и вечеринок, чтобы разобраться со своими проблемами.

– Дай угадаю, – проговорил Кортленд за моей спиной. – Он тебя кинул. – И прежде чем я успела послать его, он уже стоял рядом со мной. – Это был только вопрос времени.

Можно было подумать, что он перестанет так много болтать после того, как Коул отдал ему машину за миллион долларов, но нет. Засранец намеренно сеял вокруг себя несчастья.

– Кто тебя обидел, Кортленд?

Он засмеялся, делая глоток из бутылки пива.

– Я бы задал тебе тот же вопрос, но ответ до боли очевиден. Если только его здесь нет. – Он издевательски оглянулся по сторонам. – Нет, его нет. – Кортленд ухмыльнулся мне. – Хоть это и огромная ошибка с его стороны, ведь теперь ты больше похожа на горячую красотку, чем на выброшенного на берег кита. – Он стукнулся бутылкой о стакан, который я все еще держала в руке. – Молодец.

Вот же ублюдок.

– Коул не бросал меня. У нас все прекрасно, мудила.

Я надеюсь.

– Надолго ли? – размышлял Кортленд, вторя моим собственным мыслям.

Я не поведусь на эту наживку.

– Ты можешь просто уйти отсюда?

– Ладно. – Он придвинулся ближе. Слишком близко. – Но когда он устанет от тебя и кинет твою жирную задницу, даже не попрощавшись, не говори, будто я тебя не предупреждал, – оскалился он. – Хорошего вечера.

Его жестокие слова заставили меня вздрогнуть.

Коул не такой. Происходившее между нами не было идеально – никакого солнца и радуги двадцать четыре на семь, но зато все было по-настоящему.

Я сделала глубокий вдох, когда Кортленд ушел. А затем появилась Кейси.

– Сложно быть на высоте, не так ли?

Я прищурилась.

– Не понимаю, о чем ты.

– Пока нет, – прошептала она. – Но ты поймешь, и, поверь мне, дорогуша, это чертовски больно.

Ее слова прозвучали как предзнаменование, но я знала, что лучше не доверять этой змее.

– Спасибо за предупре…

Она хихикнула.

– Это не предупреждение, Сойер. Это неизбежно. Коул Ковингтон разобьет твое сердце на тысячу осколков. И тот факт, что ты сегодня здесь, а он нет, значит, что это произойдет быстрее, чем ты думаешь.

Сердце забилось чаще.

– Почему ты так…

– Потому что я была той девушкой до тебя, помнишь? – Кейси нахмурилась. – Такие парни, как он, не способны любить. Они могут только на время предоставить тебе свой член, пока не пойдут завоевывать следующую красивую крепость.

Несмотря на боль, сжавшую сердце в тисках, я произнесла:

– Это неправда.

Мы с Коулом еще не занимались сексом.

По правде говоря, в последнее время мы практически ничем не занимались, но это потому, что у него сейчас был сложный период.

– Господи, ты ужасно глупа для кого-то настолько умного. – Кейси повернулась. – Коул никогда не будет влюблен в тебя и вполовину так сильно, как ты в него. – На ее лице проступило отвращение, когда она осмотрела меня с ног до головы. – Хоть ты и скинула несколько фунтов, ты все еще толстая и страшная. Ты никогда не будешь той девушкой, к которой у него возникнет физическое влечение, Сойер. – Она положила руку себе на грудь. – Я не говорю тебе это, желая показаться стервой. Я просто пытаюсь дать дружеский совет, чтобы ты бросила его и закончила эти ваши бредовые отношения с достоинством, пока он и этого у тебя не отнял.

После этих слов она ушла.

А я осталась, думая, что этот назойливый голос в моей голове, который я так сильно старалась заглушить и проигнорировать, все-таки оказался прав.

Глава семьдесят пятая

Коул

– Ты сказал, что заказал пиццу, – я бросил злой взгляд на Джейса, когда тот вошел в дом Оукли, держа две коробки пиццы, – а не моего бывшего брата.

Оукли пошел к холодильнику.

– Нет, я сказал, что заказал пиццу, и кто-то ее привезет. Я просто не уточнил, что этот кто-то – Джейс. – Он посмотрел на меня. – Ты собираешься делать это всю ночь?

Я уселся на полу в кухне, играясь с теннисным мячиком.

– Ага. – Мяч ударился о стену на другом конце комнаты и вернулся ко мне. – У тебя с этим какие-то проблемы?

Сойер сказала, мол, мне нужно найти здоровый способ справляться со стрессом, поскольку алкоголь и избиение Стоуна таковыми не являлись.

Вчера она притащила мне пакет теннисных мячиков. Они не сильно помогали, но, по крайней мере, отвлекали меня от разных мыслей. Или скорее раньше отвлекали.

Пока он не появился.

Джейс не сказал ни слова, усаживая свою задницу за кухонный стол.

Я должен был догадаться, что Оукли попытается устроить что-то подобное во время нашего мужского вечера.

Тем не менее, я знал Джейса. Он не просто затаивал обиды – он заковывал их в цепи на долгие годы и выкидывал ключ.

Маленькая часть меня не могла не думать, что, если бы на моем месте был Лиам, он бы уже простил его.

И поскольку старые привычки не умирают, я решил затаить на него свою собственную обиду, более сильную, которая не сравнится с той, которую от затаил на меня.

Ублюдок.

Джейс совсем не выглядел взволнованным, когда положил кусок пиццы на свою тарелку. Конечно же, засранец взял с ананасами. Это была та самая пицца, которая никому в здравом уме, кроме него и Лиама, не понравится.

– Сраные ананасы, – проворчал я, бросая мяч. На этот раз сильнее. – Сюрприз, сюрприз.

Выгнув бровь, он открыл вторую коробку. С мясными шариками. Моя любимая.

– Засранец.

– Придурок, – ответил он.

Оукли взмахнул рукой, подходя к столу.

– Это хорошо. Продолжайте. Мы наконец-то куда-то движемся.

Куда-то в мою задницу. Он купил мою любимую пиццу только для того, чтобы выставить меня ноющим кретином.

Самодовольный мудак.

– Почему ты вообще здесь, ублюдок? – рявкнул я. – Я думал, тебе нужен перерыв?

Перерыв от того, чтоб быть моим братом.

Мне было бы не так больно, если бы он сказал, что я для него умер.

– Я не к тебе пришел, мудила. Оукли позвонил и спросил, хочу ли я заехать и отдохнуть. Он не упоминал, что ты здесь. – Джейс пожал плечами. – Но можешь остаться, если хочешь.

– Вау. Огромное спасибо, Ваше Высочество.

– Всегда пожалуйста, кретин.

Оукли распахнул окно и прикурил косяк.

– Я позвал вас обоих сюда, потому что пора закончить это… что бы это ни было.

Я в этом не виноват.

– Вини его, – сказал я. – Это не я попросил перерыв.

Господи. Я звучал, как одна из бывших Джейса.

– Я попросил перерыв, поскольку мне нужно было время, чтобы переварить бомбу, которую ты на меня скинул. Господи Боже. В течение нескольких лет ты позволял мне верить, что я был последним человеком, который говорил с Лиамом в ту ночь.

– Не хотел отбирать у тебя эту честь. Виноват.

Я бы с радостью вернул ее, если бы мог.

Джейс зарычал.

– Ей Богу, иногда ты такой эгоистичный кусок дерьма.

– Ты прав. Не тот близнец убил себя. Может быть, однажды ты наберешься смелости, чтобы это признать.

Джейс встал.

– Что, черт возьми, с тобой не так? Прекрати нести эту чушь.

Я поднялся с пола.

– Заставь меня.

Взгляд Оукли скакал между нами.

– Успокойтесь. – Он поднял свой косяк. – Лучше сделайте пару тяжек и усадите свои задницы.

Мы не обратили на него внимания.

– Почему? – Я толкнул Джейса. – Это же правда.

Он толкнул меня в ответ.

– Нет, не правда. Не говори за меня.

– Я всего лишь говорю то, на что тебе не хватает смело…

Удар кулаком в лицо заставил меня отшатнуться.

– Заткнись, мать твою! – заорал Джейс. – Мне было бы так же больно, если бы умер ты, сраный придурок! – Он фыркнул. – Но, как обычно, Коулу нужно перевести все на себя. Боже упаси, чтобы кто-нибудь скорбел по Лиаму. – Джейс ударил себя в грудь. – Он, может, и был твоим близнецом, но он был и моим братом тоже, черт возьми. Возможно, ты с ним и не ладил, но у нас с ним все было в порядке. И я отказываюсь притворяться, будто не скучаю по нему, просто потому, что это расстраивает тебя. И я устал ходить на цыпочках вокруг тебя.

Черт. Я никогда раньше об этом не думал под таким углом.

Я открыл рот, однако Джейс еще не закончил.

– Я не виню тебя. Я, на хрен, ненавижу тот факт, что ты выставил его. Но и близко не так сильно, как я ненавижу себя за то, что поругался с ним в ту ночь, когда был нужен ему. Он бы никогда не пошел к тебе, если бы мы не были в ссоре. Он пришел бы ко мне… Как обычно.

Его слова ранили сильнее, чем удар кулаком в лицо.

– Ммм. Ну-ка, расскажи мне еще, каким хреновым я был братом.

Он широко развел руки в стороны.

– Ты был хреновым братом для Лиама. Я не собираюсь ничего приукрашивать, чтобы заставить тебя чувствовать себя лучше. Но… – Джейс втянул воздух, – Лиам не всегда был… Он тоже не был для тебя хорошим братом. Вы были как вода и масло – просто не подходили друг другу. – Почесав затылок, он сделал шаг назад. – Мама всегда говорила, что вы поладите, когда станете старше. Жаль, у вас не было шанса подтвердить ее слова.

Мышцы груди напряглись от сожаления.

– Я бы хотел, чтобы он у нас был.

Сойер сказала, что никогда не поздно начать любить его, но я не думал, будто этого когда-нибудь будет достаточно, чтобы снять груз с моих плеч.

Но это все, что я мог сделать. Он не вернется.

На лице Джейса проступила печаль.

– Я знаю.

– Кто-нибудь из вас поможет мне прикончить этот косяк? – спросил Оукли.

Джейс забрал у него скрутку.

– Ага. Видит Бог, он мне сейчас пригодится.

Я снова опустился на пол со своим теннисным мячиком. В воздухе все еще стояло напряжение, но и близко не так много, как раньше. Однако, это не отменяло нанесенного мной вреда.

Вреда, который я продолжал наносить.

Я собрался взять кусок пиццы, когда раздался стук в дверь.

Джейс посмотрел на Оукли.

– Ты кого-то ждешь?

Оукли потащился к двери.

– Нет, я сегодня поставил своих сучек на паузу. – Он открыл дверь. – Это сучка Коула.

Войдя в дом, Сойер стукнула его по руке.

– Я не его сучка, мудак.

Я поиграл бровями.

– Будешь ею сегодня.

Скрестив руки на груди, она взглянула на меня.

– Спасибо за предложение, но я уезжаю в аэропорт утром, не забыл? – Сойер глянула на Джейса. – Кстати, если ты ищешь свою сестру, она все еще у Кристиана. Я сказала ей, что ухожу, чтобы попрощаться с Коулом, но она решила остаться. – Она бросила взгляд на Оукли. – С твоими сучками.

Оукли сощурился.

– Эта сте…

Джейс отвесил ему подзатыльник.

– Следи за языком.

Если честно, я не винил Оукли.

– Будь с ним полегче. Не его вина, что Бьянка крадет его девушек.

Оукли поднял палец в воздух.

– Просто чтоб вы знали, она ничего у меня не крадет.

– Не волнуйся. Я поговорю с ней, – сказал Джейс. – Выясню, почему она портит тебе жизнь.

– Зачем? – Поднявшись, я взял кусок пиццы. – Если она водится с девчонками, то не придет домой беременная, и мы не сядем за убийство.

Джейс несколько секунд раздумывал об этом.

– Ты прав. – Он похлопал Оукли по плечу. – Прости, чувак. Ты сам за себя.

– Хочешь кусочек? – спросил я Сойер, положив себе один.

Я правда надеялся, что она согласится, ведь ее изгибы пропадали со скоростью света, и меня это чертовски бесило. Я никогда не пойму, почему девчонки так сходят с ума по тому, чтобы скинуть вес к свадьбе.

Надеюсь, когда это закончится, все вернется на круги своя.

– Нет, спасибо. – Она переминалась с ноги на ногу. – У меня вылет в восемь утра.

– Тебя нужно подвезти в аэропорт? – Сойер попыталась ответить, но я глянул на Оукли. – Я могу взять…

– Нет, я не об этом. – Она заломила руки. – Каждый раз, когда я заговариваю про свадьбу, ты переводишь тему. Уже четверг, Коул. Свадьба в субботу. Ты купил билеты на самолет или нет?

Черт.

Я знал, что она очень хотела, чтобы я поехал, но мне нужно было держать дистанцию. Мои чувства к ней становились слишком сильными. Слишком мощными.

Слишком сложными.

Господи, я совсем выжил из ума и показал ей самые темные части своей души. Сойер видела меня в худшем, самом уязвимом состоянии, и она все равно осталась. Она даже снова сказала мне, что любит меня после той ночи, а я не смог ответить ей тем же.

Я не знал, как. И это было несправедливо по отношению к ней.

– Нет. – Я отвел взгляд. – Прости, у меня дела. Но, эй, надеюсь, ты хорошо повеселишься.

За ее спиной Оукли и Джейс обменялись взглядами.

Легкая тревога мелькнула в ее глазах.

– Ты меня бросаешь?

Нет. Я слишком эгоистичен, чтобы это сделать.

Я просто подожду, пока она поймет, что заслуживает большего, и перережет пуповину.

– Нет. Я просто… занимаюсь делами. Занимаюсь собой.

Джейс подавился пиццей. Оукли сильно затянулся косяком.

– Занимаешься собой? – повторила Сойер.

– Ага… Ты поняла.

– Нет, не поняла. – Она взмахнула руками. – Неважно. У меня нет на это времени. Позвони, когда перестанешь быть придурком.

Сойер собралась уходить, но я потянул ее назад.

– Ты же знаешь, мне не плевать на тебя. Я по-прежнему здесь.

Если мы и расстанемся, то точно не из-за меня. Никогда.

– Тогда веди себя, черт возьми, соответствующе, Колтон.

Я почувствовал, что Джейс и Оукли пялятся на меня, когда она направилась к двери.

Я должен остановить ее.

Она затормозила, будто давала мне шанс исправиться, но вместо этого повернулась к Оукли.

– Можно очень быстро поговорить с тобой снаружи? – Когда Сойер заметила любопытство на моем лице, она добавила: – Насчет репетиторства.

Как только дверь закрылась, Джейс перевел взгляд на меня.

– Ты идиот.

Я думал, мы закончили ругаться, но похоже, что нет.

Я уселся за стол.

– Что я сделал на этот раз?

Он кивнул на дверь.

– Твою мать, Коул, ты тот человек, которого охренеть как сложно любить, а девчонка делает это без особых усилий. Если ты позволишь ей поехать на эту свадьбу одной, то ты полный придурок, который заслуживает того, чтобы ее потерять.

Я откинулся на спинку стула.

– Не припоминаю, чтобы я просил у тебя совета по отношениям.

– Я просто говорю, что вижу. – Он поджег косяк, который Оукли оставил в пепельнице и опустился на стул напротив меня. – Кретин.

– Поверь мне, я знаю, насколько Сойер замечательная. Проблема не в этом.

– Тогда в чем же?

– Я просто… Ты не поймешь.

– Уж постараюсь.

– Мама меня не любила.

Джейс фыркнул.

– Господи, начинается.

– Знаешь, что? Пошел на хрен. Я не собираюсь ничего тебе объяснять, если ты будешь от этого отмахиваться.

Выражение его лица сменилось на искреннее.

– Ладно. Я буду молчать. – Он ударил пальцем по столу. – Но, чтоб ты знал, мама любила всех своих детей, так что не надо говорить мне эту чушь.

– Может, это и правда, но со мной все было по-другому.

Он открыл рот, но я не дал ему сказать.

– Ты знаешь, что я прав. Она любила меня меньше всех. Черт, Джейс. Меня больше растил ты, чем она.

Он выдохнул облако дыма.

– Тут не спорю. Но, чувак, ты постоянно с ней ругался. Даже когда она делала для тебя что-то хорошее, ты все равно был ею недоволен… Как будто она была недостаточно хороша.

Он был прав.

– Потому что я знал, что она любила Лиама больше.

Всякий раз, когда она была добра ко мне, это казалось неискренним… фальшивым. Я не выносил этого.

– Она не любила Лиама больше. – Брат разорвал зрительный контакт. – Лиама было проще любить.

Правда не просто ранила – она, на хрен, уничтожала.

– Я понимаю, – сказал я ему. – Но я любил ее.

Даже несмотря на то, что она не чувствовала того же, я все равно любил ее.

– Я знаю, Коул. Чего я не могу понять, так это почему ты ведешь себя, как дерьмо, с Сойер.

– Потому что она любит меня.

Он поднял бровь.

– Это все проясняет.

– А я не могу любить ее в ответ.

Я не знаю, как.

Он состроил гримасу.

– Почему?

Я сказал ему правду.

– Потому что я понятия не имею, как кого-то любить… даже себя.

Я провел столько времени, ненавидя себя после смерти мамы и Лиама, что это стало похоже на выключатель, который нельзя было включить обратно.

– Но Сойер… Несмотря на все то дерьмо, которое я заставил ее пережить, дерьмо, которое я сделал, она все еще любит меня. – Резко выдохнув, я посмотрел на него. – Она так сильно меня любит, что я забываю каково это – ненавидеть себя, когда она рядом.

Я так чертовски много чувствовал к этой девушке, она заполняла собой все дыры. Снова делала меня полноценным.

Джейс оценивающе глядел на меня практически целую минуту, прежде чем заговорить.

– Как я уже сказал – ты идиот.

Я едва сдержался, чтобы не толкнуть его.

– Серьезно? Ты только что сам сказал, что меня тяжело любить. Это только вопрос времени, когда я облажаюсь и раню ее так сильно, что она больше никогда не вернется.

Как это было с мамой и Лиамом.

– Я сказал, что тебя тяжело любить, ублюдок. Я не сказал невозможно. – Джейс затушил косяк о пепельницу. – Исправь все, пока еще не поздно. – Его выражение лица внезапно стало серьезным, когда он поднялся со стула. – Я знаю, ты не веришь в Бога или во что-нибудь еще. Но я не могу перестать думать, что, возможно, просто, черт возьми, возможно… мама и Лиам послали ее тебе не просто так. – Он постучал меня по спине. – Это сигнал просыпаться, братишка. Не испорть все.

В груди все сжалось. Он был прав. Я не желал добавлять Сойер в свой список ошибок.

– Черт.

Он моргнул.

– Что?

– Я не могу позволить ей поехать на эту свадьбу одной.

Для нее это было важно, а значит, важно и для меня.

Джейс потер переносицу.

– Думаешь?

Я собрался уже выйти на улицу, но в дверь ввалился Оукли.

Один.

– Где Сойер?

Он указал большим пальцем себе за спину.

– Едет в аэропорт. Похоже, там какое-то свадебное ЧП, невеста сходит с ума, поэтому они летят следующим рейсом.

Джейс закатил глаза, доставая свой телефон.

– Чертов придурок, – проворчал он, поднося трубку к уху. – Здравствуйте, я хотел узнать, когда будет следующий рейс из Калифорнии в Северную Каролину? – Он взглянул на часы. – Окей, если все места на ночные рейсы забронированы, когда будет следующий? – Джейс показал мне большой палец. – Отлично, я бы хотел забронировать билет на восемь утра для моего брата.

Идеально. Теперь у меня будет достаточно времени, чтобы извиниться перед Сойер и помочь ей подготовиться к свадьбе.

Черт, если я приложу хоть какие-то усилия, возможно, даже ее отец станет меньше меня ненавидеть.

– Что? – воскликнул Джейс. – Он может быть отменен? Почему? – Его глаза расширились. – Что ж, черт. – Джейс прикрыл микрофон. – Похоже, в Каролине завтра ожидается ураган.

Оукли посмотрел на меня.

– Кажется, это и есть то самое ЧП.

Глава семьдесят шестая

Коул

– Если верить моему исследованию, в марте ураган был только один раз, – сказал Оукли с заднего сиденья машины Джейса. – В 1908 году.

– Еще тридцать два чертовых часа, – проворчал Джейс, и его рука сжала руль.

Мы провели в машине уже шесть. По-видимому, дорога из Калифорнии в Северную Каролину занимала практически двое суток. Однако я не хотел рисковать и не полететь вообще, поэтому Джейс и Оукли предложили поехать со мной. И под предложили я имею в виду начали ныть, что я закончу в какой-нибудь канаве, если буду ехать без сна, и потому они неохотно поехали со мной.

Когда я доберусь до Найтдейла, свадьба уже практически закончится. Но я буду там, а это единственное, что имело значение.

– Ты должен спать, Оук, – напомнил ему Джейс, – а не читать факты про ураган в телефоне.

Оукли поднес к губам косяк и вдохнул.

– Я говорил тебе, что хочу первую смену, ведь я сова, но нет, ты…

– Еще тридцать два часа, – повторил Джейс, злобно глянув на меня. – Ты, черт возьми, мне должен.

* * *

– Мне нужно отлить, – сказал Оукли. – Тормози.

Черт. Он должен был отлить на прошлой остановке. Я не мог позволить себе потерять еще больше времени. Осталось всего пять часов, и мы будем там.

Я надавил ногой на газ.

– Нет. Мы останавливались три часа назад.

– Три часа – это чертовски много, чувак, – заныл он. – Ну же, приятель. Представь, что у тебя есть сердце.

У меня есть сердце. И прямо сейчас оно в Северной Каролине.

В последний раз, когда я говорил с Сойер, она сказала, что приземлилась, и запланированную свадьбу под открытым небом пришлось перенести внутрь – у невесты из-за этого случилась истерика.

Вскоре после этого она бросила трубку.

Я собирался сказать ей, что еду, но не хотел: а) пугать ее тем, что еду через ураган; б) разрушать элемент неожиданности. В прошлом это всегда срабатывало мне на руку, в частности, когда я снял с нее голову Изи и предложил стать моей девушкой. Поэтому я не хотел изменять традициям.

Я, может, и был самым дерьмовым бойфрендом в мире, но точно знал, что одна из вещей, которые я хорошо умел делать в наших отношениях – это покорять ее. И с этого дня я всегда буду покорять ее сердце, когда она меньше всего этого ожидает.

Сонный Джейс передал Оукли пустую бутылку из-под воды.

– Сходи в нее.

– Если ты думаешь, что хоть одна часть моего члена войдет сюда, ты так ошибаешься, друг мой.

Джейс глянул на меня.

– Остановись, чтобы он мог отлить.

– Это называется «целиться», ублюдок, – процедил я сквозь зубы.

– Ладно. Но если я промахнусь прямо на кожаные сидения Джейса…

– Остановись, Коул, – прорычал Джейс. – Сейчас же.

Стиснув зубы, я свернул вправо и нажал на тормоз.

– Если ты не закончишь через минуту, я оставлю твою задницу на обочине.

Оукли огляделся.

– Где мы? Ну… на всякий случай?

У Джейса начала подергиваться губа.

– Ноксвилл, Теннеси.

– Нет, – возмутился Оукли. – Оставьте мою задницу где-нибудь в другом месте.

– Ох, твою мать, – проворчал Джейс. – Вылезай из этой чертовой машины, пока у Коула не случилась аневризма.

– Ладно. – Оукли бросил взгляд на меня. – Но не смей оставлять меня здесь, Ковингтон. Я знаю, где ты живешь.

Закрыв глаза, я заставил себя сохранять спокойствие и не пытаться придушить своего лучшего друга.

Я приеду, Святоша.

Так или иначе.

* * *

– Тропический шторм, – объявил Оукли с заднего сиденья. – Как я уже пытался сказать вам, уроды, в марте не бывает ураганов. Если не считать 1908, конечно. Ты мог бы просто полететь на самолете.

Джейс и я обменялись раздраженными взглядами.

Мы прибывали в Найтдейл через сорок минут. Сейчас уже было не время для «мог-бы-должен-был-стоило-бы».

– Другое дело – торнадо, – продолжил Оук, – которое могло бы произойти. На самом деле, их была целая вспышка еще в тысяча девятьсот восьми…

– Может, нам заклеить ему рот скотчем? – буркнул Джейс.

– Я голосую за то, чтобы засунуть его в багажник.

Оукли сел ровно.

– У меня клыки острее, чем у вампиров. Мало того, что я буду звать на помощь, но еще и оторву вам руки.

Джейс обернулся.

– Как по мне, его клыки выглядят нормальными. Я за то, чтобы сделать это и похоронить его в пустыне на обратном пути.

Оукли самодовольно улыбнулся.

– Дерзай. Правда, потом тебе придется объяснять Дилан мое исчезновение.

Джейс раздумывал над его словами, прежде чем снова сесть ровно.

– Его нельзя трогать. Дилан свихнется. – Он посмотрел на часы. – Долго еще до места?

Я с трудом сглотнул. Понятия не имею, черт возьми.

– До какого места?

– Места, где проходит свадьба.

– Да, насчет этого…

Я помнил, что как-то раз Сойер говорила про свадьбу, но на ней был свитер с вырезом, и я ее не слушал.

Ноздри Джейса раздулись от злости.

– Ты не знаешь, где проходит свадьба?

– Нет. – Достав телефон из кармана, я бросил его Оукли. – Держи, Википедия. Сделай что-нибудь полезное. Начинай всех обзванивать.

– Так, так, так. – Оукли вздохнул. – Смотрите кому понадобилась моя помощь.

* * *

– Черт возьми, – разозлился я. – Ты прекратишь это?

Бриться в машине оказалось намного сложнее, чем я думал. Особенно, пока Джейс лавировал по всей сраной дороге.

– Я не могу остановить мать-природу, придурок.

Оукли вздохнул.

– Мог бы просто полете…

– Не мог бы ты заткнуться! – заорали мы одновременно.

Через три минуты мы будем в отеле, и я уже устал от Оукли и его «я же тебе говорил».

Все будет прекрасно.

Я ворвусь туда и сражу ее наповал. Она будет так удивлена моим сюрпризом, что слезы брызнут у нее из глаз, а потом она предложит мне минет в кабинке туалета. Но поскольку я джентльмен, я ей не позволю. Попрошу подождать до конца свадьбы.

– Где мой галстук? – прорычал я.

– Ты его не брал, – ответил Оукли. – Но не волнуйся, я взял.

– На хрена ты взял галстук? – спросил Джейс.

– Горячий секс с подружками невесты.

Джейс выглядел так, будто изо всех сил старался не рассмеяться.

– Горячий секс с кем?

Он пожал плечами.

– Кто захочет. Я не привередливый.

Тогда до меня дошло.

– Ты не испортишь свадьбу, ублюдок.

Черт, я даже не знал, приглашен ли я.

– Черта с два. – Оук осмотрел машину. – Я был заточен в этой тюрьме больше тридцати часов. И я собираюсь найти какую-нибудь горячую южную подружку невесты.

– Просто дай ему сделать то, что он задумал, – сказал Джейс. – Намного важнее то, что ты будешь там вовремя и успеешь к концу свадьбы.

Он был прав.

Я схватил галстук.

– Ладно. Но смотри – не сделай ничего, что поставит в неловкое положение Сойер или меня. Найди себе подружку и убирайся.

– Заметано.

Сразу после этого Джейс подъехал к парадному входу в отель.

– Иди внутрь и найди свою девчонку. Я забронирую нам номер на ночь, позвоню Дилан и завалюсь спать. – Он глянул на Оукли. – Хотя, я лучше забронирую два номера.

Сердце бешено стучало у меня в груди, когда я вошел внутрь. С Оукли на буксире.

Я понятия не имел, что сказать, когда увижу ее. Что казалось чертовски важным, если я хочу поразить ее. Неважно. Уверен, я сориентируюсь на месте.

– Сойер сказала, что у тебя не получится приехать, – окликнул меня глубокий голос, как раз перед тем, как я собрался войти в зал.

Черт.

Я резко остановился.

– Здравствуйте, мистер Черч.

– О, черт, – прошептал Оукли. – Я его отвлеку. Беги, пока он в тебя не выстрелил.

– Он не собирается в меня стрелять, – оборвал его я.

Глаза мистера Черча сузились до крошечных щелок.

– Я мог бы.

– Что ж, в таком случае, я могу сначала войти внутрь и извиниться перед вашей дочерью за то, что вел себя, как мудак? – Я посмотрел на часы. – Я провел тридцать семь с половиной часов в машине, чтобы оказаться здесь.

Его брови взлетели к потолку.

– Почему?

– Потому что было предупреждение об урагане, и я подумал, что они отменят все рейсы. Я знал, как для нее важно, чтобы я был здесь, и не хотел это пропустить.

Он смотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Сейчас март. Иногда бывает легкий шторм, как сейчас, например, но никаких ураганов.

– А я говорил, – прошипел Оукли.

Мистер Черч указал рукой на зал.

– Сойер за вторым столиком.

Я протянул ему руку.

– Спасибо.

Пожав ее, он глянул на Оукли.

– Кто твой друг?

– Оукли. Он…

– Здесь ради подружек невесты.

Я собирался сказать «наш с Сойер общий друг», но теперь в этом не было смысла.

Мистер Черч усмехнулся.

– Что ж, сегодня твой счастливый день, парень. Моя дочь Кэтрин состоит в женской общине.

– Чудненько. Она секси?

– Она невеста, – процедил я сквозь зубы.

Мистер Черч рассмеялся.

– Ты мне нравишься. Если ты тронешь моих дочерей, я убью тебя, но ты мне нравишься. – Он прочистил горло. – Я имел в виду, что несколько подружек невесты тоже состоят в этой общине. Но они немного старше тебя, поэтому тебе придется поднапрячься.

Для Оукли это было все равно, что кошачья мята.

Его кулак взмыл в воздух.

– Спасибо, Иисус.

Я оставил Оукли и мистера Черча болтать о девушках из общины и направился в сторону зала.

Сойер не оказалось за ее столиком, а фиолетовый оттенок комнаты в сочетании с неоновыми мигающими огнями на танцполе значительно усложнил поиск. Тем не менее, я заметил дедушку Сойер.

Я быстро подошел к нему и пожал ему руку.

– Здравствуйте. Вы не знаете, где Сойер? Я пытаюсь ее найти.

Он указал в другой конец комнаты.

– Знаю. Она вон там.

Когда я заметил ее, мое сердце замерло. По двум причинам.

Первая – она была настолько красива, что у меня перехватило дыхание.

И вторая – она смеялась, общаясь с каким-то парнем.

Слишком тесно общалась, как по мне.

– Кто это?

– Эбботт Карни. Они знают друг друга с пеленок. Он много помогает местной церкви. Очень хороший парень.

Глава семьдесят седьмая

Сойер

– И поэтому я сказал – тебе стоит пойти работать на Всемогущего. Работа тяжелая, часы тянутся долго, платят мало. Но пенсии просто не от мира сего. – Эбботт Карни засмеялся так, словно это была самая смешная шутка, которую он слышал в своей жизни. – Поняла? Потому что ра…

– Рай, ага, – выдавила я из себя еще один смешок. – Круто.

Я правда надеялась, что Бог в данный момент более милосерден и сжалится надо мной, ведь я понятия не имела, сколько еще смогу это выносить.

– Я схожу в бар и принесу выпить.

Подмигнув, он направил на меня свой палец, изображая пистолет.

– Надеюсь, тебе безалкогольное.

Господи, как я мечтала, чтобы этот фальшивый пистолет оказался настоящим.

Я годами была безумно влюблена в этого идиота. Я честно понятия не имела, почему. Думаю, все дело было в том, что Найтдейл – маленький город. Здесь никогда не было особого разнообразия.

Я достала телефон из клатча, раздумывая, позвонить Коулу или нет.

Нет. Не веди себя так, словно ты в отчаянии.

Он знал, как важно для меня, чтобы он был здесь, но все равно предпочел не приходить.

– Скоро вер…

Слова застряли у меня в горле, и на секунду мне показалось, что у меня галлюцинации, ведь Коул Ковингтон стоял прямо передо мной. Выглядел лучше, чем вообще положено выглядеть парню.

Я захотела ущипнуть себя, чтобы убедиться – все по-настоящему.

– Ты здесь.

Он сделал вдох.

– Я здесь.

– Я думала, ты не…

– Кто твой друг, сладкая? – растягивая слова спросил Эбботт и приобнял меня за талию.

Сколько я себя помню, Эбботт всегда называл меня «сладкой». Но мне не выпало шанса объяснить это Коулу или убрать руку Эбботта, потому что кулак Коула уже летел Карни в нос.

– Я ее сраный парень, сладкий.

Глава семьдесят восьмая

Коул

Возможно, я не должен был его бить.

Но он не должен был обнимать мою девушку и называть ее «сладкой». Испортил мой сюрприз, говнюк.

Несколько человек разразились пораженными охами и помчались к нам.

– Кто-нибудь, принесите салфетки и лед! – закричала Сойер, падая на пол рядом с Эбботтом.

Затем посмотрела на меня исподлобья.

– Ты с ума сошел?

Да, я сходил с ума по ней, но не мог сказать этого, поскольку у Эббота так быстро хлестала кровь, что уже залила всю его белую рубашку.

Все больше людей собиралось вокруг нас.

– О, Боже. Он в порядке? – воскликнула какая-то женщина.

– Может, стоит отвезти Эбботта в больницу? – взволнованно спросила другая.

– Кто его ударил? – задал вопрос неизвестный мужчина.

Сойер зло уставилась на меня. Я никогда не видел ее такой взбешенной.

Черт. Этого не должно было случиться. Я должен был прийти сюда и стать рыцарем в сияющих доспехах. Не злодеем, который сорвал свадьбу.

Но это то, что я делал.

Даже когда пытался сделать все правильно, все всегда кончалось тем, что я ошибался.

И все рушил.

Сквозь хаос вокруг Оукли схватил меня за руку.

– Бежим.

И я побежал.

Глава семьдесят девятая

Коул

– Эбботт – чертовски тупое имя, – проворчал я, а после сделал глоток воды.

Я бы хотел, чтобы это было что-нибудь покрепче, но в отеле спрашивали ID, а у меня с собой не было подделки.

Свадьба закончилась около часа назад. Примерно в то же время, когда они погрузили Эбботта в скорую, поскольку у того закружилась голова.

Я хотел все уладить с Сойер, но она оказалась слишком занята Эбботтом, а также сестрой, которая съехала с катушек из-за драки, и уборкой.

Плюс, взгляд, которым она меня наградила, когда я попытался с ней заговорить, четко дал понять, что я был последним человеком, с которым она хотела разговаривать.

Что ж, в итоге, вот он я, в баре отеля. Жалею себя.

– Тупое имя или нет, ты все равно не должен был его бить, – сказал Джейс. – Ты же знаешь, Сойер никогда бы тебе не изменила.

Знаю, но я не мыслил здраво.

Рука, по-собственнически обнимающая ее за талию, была не самым тонким намеком для меня держаться подальше от его девушки.

Только Сойер не его девушка. Она моя.

Однако в тот момент все, о чем я мог думать – что я могу потерять ее, и она уйдет к какому-то ублюдку, который идеально вписался бы в характеристику парня, с которым ее хотели бы свести родители.

– Я облажался. – Я проглотил оставшуюся воду и попросил бармена повторить. – Я постоянно лажаю.

Джейс сжал мое плечо.

– Я уверен, она простит тебя. Просто дай ей немного остыть. – Он поднялся с барного стула. – Меня вырубает, чувак. Я пойду наверх спать.

После импровизированной поездки, которая длилась тридцать восемь часов, он это заслужил.

– Я приду чуть позже. – Он собирался уйти, но я остановил его. – Спасибо за… Ты понял.

За то, что спас мою задницу. Как обычно.

Мы стукнулись кулаками.

– Ты мой брат, придурок.

После этого он ушел.

– Заливаешь свои печали в баре, а? – протянул отец Сойер, присаживаясь на пустой барный стул рядом со мной.

Я побултыхал лед в пустом стакане.

– Вода.

– Хорошо. Надеюсь, это значит, что ты больше никого не вырубишь этой ночью.

Начинается.

– Если вы ждете извине…

– За то, что ты ударил Эбботта Карни? Черт, нет. Я хотел это сделать с тех пор, как Сойер вернулась домой в слезах, потому что этот сукин сын поцеловал ее, представляя, что это была Кэтрин.

– Ага, она мне рассказывала. – Моя рука сжала стакан. Я должен был ударить его сильнее. – Ублюдок.

Он вскинул брови.

– Не он один.

– Вам что-нибудь принести? – спросил бармен, отдав мне мою воду.

– Бурбон.

– Конечно.

Мистер Черч сделал большой глоток из стакана, который ему отдали, и сказал:

– Почему ты просто не приехал раньше? И не надо нести чушь насчет урагана.

Черт возьми.

– Потому что я придурок.

– Да уж. Думаю, твое эго можно отбросить в сторону. – Он изучающе смотрел на меня целую минуту, прежде чем сказать: – Поверить не могу, что твоя тупая задница тащилась сюда тридцать восемь часов.

– Мне помогли, – признался я. – Мой лучший друг Оукли и брат Джейс, мы вели по очереди.

Мистер Черч кивнул.

– Кажется, у тебя есть люди, на которых можно положиться.

В точку.

Мужчина тяжело вздохнул. Будто сдался.

– Я практически уверен, что уже знаю ответ, но почему ты в итоге приехал? Конечно, Сойер расстроилась, что тебя не было. Но она была не настолько разбита, что не простила бы тебя… когда-нибудь.

– В том и дело. Я не хотел совершать очередную ошибку, за которую ей пришлось бы меня прощать.

Потому что я люблю ее.

И я так устал постоянно все портить.

Мистер Черч сделал еще один большой глоток.

– Черт, парень. Совершать ошибки – огромная часть любви.

– Не понимаю.

– Ты думаешь, любовь идеальна? Как в сказке? – Он покачал головой. – Черт, нет. Любовь – это тяжело, сложно. Постоянно разбираться с чужим дерьмом день за днем, но не сдаваться, потому что твое сердце не позволит этого сделать. Иметь миллион причин уйти, но всегда находить одну хорошую причину, чтобы остаться.

Наверное, я никогда об этом не думал в таком ключе. Я в принципе никогда об этом не думал.

– Как мне все исправить?

– Молодой человек, неужто я похож на терапевта, у которого есть все ответы? Понятия не имею. – Он допил свой напиток. – Но думаю, что, возможно, тебе стоит начать с того, чтобы поговорить с ней, а не со мной.

Мужик дело говорит.

– Хорошая идея.

Еще один вздох.

– Ты правда ублюдок, Ковингтон.

А так все хорошо начиналось.

– Бывает, да.

Мистер Черч заказал еще один напиток.

– Она в одном номере с другой подружкой невесты. Номер 227.

Я собрался уходить, но тут он схватил меня за руку.

– Помоги мне Бог, если я снова найду тебя в ее постели. В этот раз я точно прострелю твою задницу.

Не прострелит.

Но даже если и так, Сойер того стоит.

Глава восьмидесятая

Сойер

– Как я выгляжу?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на Клементину – да, это было ее настоящее имя – выходящую из ванной.

На ней было сексуальное красное нижнее белье с поясом и чулками в сетку. Черт. У меня под платьем был только приличный бюстгальтер и надежная пара удобных трусиков.

Я знала эту девушку с тех пор, как мне было пять, учитывая, что она лучшая подруга Кэтрин и все такое, но мне все равно было неловко от того, что она стояла передо мной в одном белье. Однако нельзя было отрицать – она выглядела прекрасно, поэтому я сказала ей правду.

– Ты выглядишь потрясающе, но это немного… эм, слишком… для сна. Тебе так не кажется?

Откинув свои длинные светлые волосы за спину, она рассмеялась.

– Ты такая милая. – Она прикрыла рот ладошкой, словно хотела сказать нечто важное и кто-то мог подслушать нас, несмотря на то, что в комнате больше никого не было. – Я познакомилась с одним парнем на свадьбе.

Повезло.

– Это замечательно.

Она начала скидывать разные вещи в сумку. Хм.

– Рискну предположить, что сегодня ты ночуешь не здесь?

Положив сумку на кровать, она надела маленькое черное платье.

– Нет, он в городе всего на одну ночь. Похоже, у кого-то из его друзей небольшие проблемы с подружкой, так что он предложил привезти его сюда, чтобы друг мог все исправить. – Клементина положила руку на сердце. – Боже, я просто обожаю сострадательных мужчин. – Она подошла к моей кровати. – Застегнешь?

– Конечно.

Подвинувшись, я застегнула ее платье.

– Одна ночь? Отстой.

– Знаю. – Она надела красные туфли на каблуке. – Обычно я бы не стала делать ничего подобного, но он совсем не похож ни на кого их тех, кого я встречала раньше. Он очень открытый и общительный, но в то же время глубокий. Практически по-философски. – Клем поиграла бровями. – А еще он кажется очень безрассудным, если ты понимаешь, о чем я.

Я все понимала.

– Это прекрасно. Я рада за тебя.

У нее была такая ослепительная улыбка, практически затмевавшая солнце.

– Я тоже. Мне и в самом деле кажется, он мог бы быть тем самым.

Я не хотела показаться занудой, так что просто промолчала. Кроме того, кто знает? Может так и было.

– Что ж, если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони.

Она чмокнула меня в щеку.

– Кстати, я хотела сказать раньше. Ты так хорошо выглядишь, девочка. Не удивительно, что парни дрались за тебя на свадьбе.

Не совсем то, о чем я хотела бы думать прямо сейчас. Все было настолько плохо, что Кэтрин публично отчитала меня за то, что я вообще пригласила Коула.

Она настолько выжила из ума, что мама вступилась за меня, сказала ей успокоиться и поесть свадебного торта. И это сработало, ведь как только в организме Кэтрин появились углеводы, она извинилась за то, что вела себя, как избалованный ребенок.

Чувствуя себя неловко, я опустила глаза на ковер.

– Ага.

Клементина уже практически понеслась к двери, но я ее остановила.

– Ты можешь описать его? Вдруг что-то случится.

Я смотрела достаточно криминальных шоу, чтобы знать – мне следовало выяснить что-то об этом парне, прежде чем она проведет с ним ночь.

Она моргнула.

– Оу. Ну, он, конечно, красавчик. Немного похож на сёрфера. Высокий, светлые волосы, загадочные голубые глаза. – Клем снова прикрыла ладонью рот. – Пахнет травкой.

Погодите. Ну нет, не может быть.

– Как его зовут?

Она задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

– Я не помню точно. У него немного странное имя.

Сказала девушка, которую зовут Клементина.

– Думаю, что-то связанное с деревом.

Черт.

– Оукли! – почти взвизгнула я.

– Да, точно. – Она послала мне воздушный поцелуй, открывая дверь. – Спокойной ночи, милая. Вернусь утром.

– Под…

Дверь захлопнулась, прежде чем я успела ее остановить. Черт возьми.

Спустя мгновение я услышала стук. Наверное, она забыла ключи. А значит я все еще могла остановить ее, пока она не забралась на Оукли.

Я повернула ручку.

– Не занимайся сексом с Оукли…

Я ощутила, как у меня перехватывает дыхание, когда увидела за дверью Коула. Галстук был развязан, пиджак исчез, под глазами обосновались синяки, а темные волосы растрепались. Но он все равно был настолько невероятно красив, что я практически забыла, что злилась на него.

Его брови поползли вверх.

– Я не собирался, но спасибо за предупреждение.

– Что ты здесь делаешь?

Взгляд Коула прожег меня насквозь.

– Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за Эбботта Карни и рожала ему детей.

Что, простите?

– Чт…

Он сделал шаг вперед.

– Я хочу, чтобы ты вышла замуж за меня и родила детей мне. – Его кадык дернулся. – Не потому, что я тебя заслуживаю, а потому, что я так сильно тебя люблю, что никогда не перестану бороться за тебя. За нас.

Моя челюсть, должно быть, сейчас валялась где-то на полу. Эмоции встали комом в горле.

– Коул…

– Прости, что испортил свадьбу. Прости, что отталкиваю тебя, когда ты подходишь слишком близко. Прости, что продолжаю все портить. Я бы и хотел сказать, что больше не буду, но, по правде говоря, возможно, я еще миллион раз облажаюсь… Однако есть одна вещь, которую я никогда не перестану делать, и это – любить тебя. Никогда. – Он дотронулся до места, где под кожей билось его сердце. – Ты не должна была сюда забраться, но сделала это. – Коул обхватил мое лицо руками. – И теперь ты там засела.

Мое сердце колотилось так, словно готово было взорваться.

– Хорошо. Потому что это именно то место, где я бы хотела оказаться.

– Я люблю тебя, – прошептал он мне в губы. – Так чертовски сильно.

Его поцелуй был похож на глоток воздуха, когда ты задыхаешься.

На прекрасную радугу после ливня.

На первый кусочек шоколада после изнурительной диеты.

Его поцелуй – это все.

Обхватив меня за спину рукой, он захлопнул за собой дверь. И в тот же момент наш поцелуй из нежного и милого превратился в страстный и всепоглощающий.

Из капли дождя в ливень.

– Я люблю тебя, – повторил он, усеивая поцелуями мою шею.

– Я тоже люблю тебя.

Я так сильно его любила, что даже одна мысль о том, чтобы остаться без него, заставляла мир вокруг меня останавливаться. Но теперь этого не произойдет. Ведь он здесь. И не важно, как сильно мы можем все испортить – мы всегда найдем путь, чтобы вернуться друг к другу.

Потому что между нами все по-настоящему.

– Не могу поверить, что ты приехал сюда, – сказала я, вспоминая, что мне сказала Клементина. – Ты мог бы просто полететь на самолете.

– Господи, и ты туда же. – Коул приподнял мой подбородок, заставляя взглянуть на него. – Как бы то ни было, мне жаль, что я не полетел на одном самолете с тобой.

Искренность в его глазах, и тот факт, что он ехал за рулем тридцать восемь чертовых часов, чтобы оказаться здесь, доказывал – он не врал.

– Я знаю.

Его губы снова припали к моей шее.

– Пообещай, что никогда не откажешься от меня.

Не откажусь. Никогда.

– Обещаю.

Мы рухнули на кровать в водовороте страстных поцелуев и нежных «я люблю тебя». Окутанные смесью неконтролируемых прикосновений и прерывистых вдохов. Два потрепанных, сломленных человека, слившихся воедино, чтобы снова стать целыми.

Я расстегнула пуговицы на его рубашке и стянула ее с плеч, осыпая поцелуями его ключицы.

Раньше я думала, будто знаю, что такое секс – гормоны и похоть. Удовлетворение физических потребностей и высвобождение некоего сдерживаемого импульса. И хотя это все тоже было правдой, секс мог быть чем-то большим.

Любовь к кому-то могла быть настолько сильной, что захотелось бы отдать себя полностью, все обнаженные, покореженные части себя, поскольку не хватало слов, чтобы выразить все те невероятные чувства, что таились внутри. Существовала неоспоримая нужда в том, чтобы ослабить свою защиту и стать намного уязвимее.

Это было нечто чистое и подлинное.

– Я хочу тебя внутри, – выдохнула я, когда Коул зарылся лицом в мой вырез.

Рыча, он сорвал с меня пижамные штаны, а сразу за ними и трусики.

– Мои пальцы и язык будут в тебе с минуты на минуту, обещаю.

Как же очаровательно было видеть его насколько рассеянным.

– Нет… я имела в виду тебя. Всего тебя. – Я неловко откашлялась. – Секс.

Если ты не можешь произнести этого вслух, то тебе не стоит им заниматься.

Коул перестал двигаться. Черт, я была практически уверена, что он задержал дыхание на целую минуту. Наконец, он поднял голову.

– Ты уверена?

Кивок.

– Я готова.

Его брови нахмурились.

– Я не… У меня нет презерватива. Я не ожидал… – Коул выдохнул. – Я думал, ты будешь ждать до свадьбы.

Тот факт, что он был готов ждать так долго, значил для меня намного больше, чем он мог себе вообразить.

Но я знала, чего хочу. Его. Сейчас.

– Я пью противозачаточные, – напомнила я ему. – Если только ты не против секса без презерватива…

– Я никогда раньше не занимался сексом без него. – Коул тяжело сглотнул. – Ты будешь моей первой. – Его губы скривились в усмешке. – Будь со мной нежной.

Я шлепнула его по руке.

– Придурок.

Он коснулся моего подбородка, выражение лица стало серьезным.

– Я не хочу, чтобы ты об этом пожалела. Что это был я. Потому что как только это случится, пути назад уже не будет.

Обхватив рукой основание его шеи, я притянула его ближе.

– Я никогда не пожалею, что это был ты, Колтон.

Даже если все полетит к чертям, я никогда не пожалею, что подарила свою невинность ему.

Я никогда не пожалею, что любила его.

Встав с кровати, он снял брюки и боксеры. Обнаженный Колтон, стоявший передо мной… Этого не описать словами. И все же из равновесия меня вывела странная, легкая уязвимость на его лице. Словно для него это тоже было нечто большее, чем просто секс.

– Я могу увидеть тебя? – выдохнул он. – Всю тебя?

Паника подступила к горлу. Всякий раз, когда у нас что-то было, у меня получалось оставить на себе хоть какой-то клочок одежды. Я пыталась защититься. Однако я не могла так поступить с ним сейчас. Любить кого-то – значит отдавать ему все. Включая все самые уродливые части себя, которые ты предпочел бы никогда не показывать.

Я сняла рубашку через голову и бросила ее на пол, обнажаясь перед ним.

– Ты прекрасна.

То, что он смотрел не на мое тело, а прямо в глаза, говоря это, заставило мое сердце сделать кульбит.

Улегшись на кровать, Коул медленно поцеловал меня, и его рука проскользнула между моих ног.

– Сначала я хочу убедиться, что ты готова.

– Я готова.

Он вставил в меня пальцы.

– Действительно готова.

Я так сильно нервничала, мне тяжело было успокоиться. Вовсе не от страха, а оттого что мое тело и разум полностью понимали, что сейчас произойдет, поэтому расслабиться и достичь оргазма было попросту нереально.

– Я не смогу, но все в порядке, – сказала я, когда он опустил голову. – Это не твоя вина, я просто…

Разведя мои ноги в стороны, Коул коснулся языком моей промежности.

– Закрой глаза, – шепнул он, нежно целуя мою чувствительную кожу.

Я послушалась, его губы обхватили мой клитор, и у меня вырвался стон. Я была без ума от того, что он всегда знал, как доставить мне удовольствие. У меня сбилось дыхание, когда он начал двигать пальцами одновременно с языком, все сильнее приближая меня к краю.

Я схватила его за волосы, когда почувствовала первую судорогу.

– Я сейчас кончу.

Он припал ко мне сильнее, быстрее… пока я не превратилась в дрожащую лужу, выкрикивающую его имя.

– Так должно быть проще, – сказал он, пристраиваясь сверху.

Я шире развела ноги, когда ощутила, что он касается входа.

– Как бы я этого не хотел, мне жаль, что я сделаю тебе больно, – прошептал он.

– Первый раз никогда не бывает шикарным, – сказала я ему, вспоминая все, что годами слышала от других девушек. – Но я не буду держать на тебя зла. – Я не сдержалась и улыбнулась. – Кроме того, ты всегда можешь компенсировать это умопомрачительным сексом до конца жизни.

Коул усмехнулся.

– Поверь, так и будет, Святоша. – Просунув руку между нашими телами, он медленно, дюйм за мучительным дюймом, вводил в меня свой член. – Скажи, если нужно будет притормозить.

Мое тело напряглось, когда он стал продвигаться внутрь.

– Скажу.

Он замер.

– Ты в порядке?

Боль на время. А мы навсегда.

– Продолжай.

Меня захлестнула еще одна волна боли, и я вся сжалась.

– Ты внутри?

У него заходили желваки.

– Серьезно?

Оу, черт. Я не это имела в виду. Этого точно нельзя не заметить.

– В смысле, полностью.

– Нет. Только наполовину. Я пытаюсь двигаться медленнее, чтобы тебе было не так больно.

Так не пойдет. Я всегда была из тех девчонок, кто резко срывает пластырь.

– Может, ты просто… Ты понял.

– Толкнусь?

Я так сильно закивала – удивительно, что моя голова еще была на месте.

– Боже, да. Пожалуйста.

Я приготовилась к боли, но он снова остановился. Я собиралась накричать на него, однако восхищение в его глазах было настолько всепоглощающим, что мое сердце бешено заколотилось.

– Я люблю тебя, Сойер.

Подвинувшись, я поцеловала его в губы.

– Я тоже люблю тебя, Колтон… Ох.

Его член проскользнул в меня одним резким движением.

– Черт, – тихо выпалил Коул.

Острая боль, переходящая в пульсирующую, пронзила меня насквозь. Я заставила себя дышать, превозмогая ее, пока мышцы растягивались, подстраиваясь под него.

Коул прижался своим лбом к моему, лихорадочно дыша.

– Боже, ощущения потрясающие.

Я пробежалась пальцами по его спине.

– У меня тоже.

Мне по-прежнему было немного неприятно, но, несмотря на это, я не сомневалась, что хотела это сделать. Не было никого в этом мире, с кем я бы хотела разделить этот момент.

Только Колтон. Всегда только Колтон.

Он нахмурился.

– Дай знать, когда я могу…

– Сейчас, – выдохнула я. – Пожалуйста.

Наши взгляды встретились, когда он начал двигаться.

– Сойер, – простонал он хриплым, прерывистым голосом.

Я рисовала ногтями крошечные круги на его спине.

– Ты можешь двигаться быстрее.

Я желала, чтобы он получил от этого удовольствие. Плюс, я знала, что он сделает для меня все во время следующего раунда, когда я буду более расслаблена и буду испытывать меньше боли.

Отведя мое колено, он отодвинулся и снова толкнулся.

– Иисусе.

– Я люблю тебя, – прошептала я снова, хватаясь за его задницу, чтобы он вошел глубже.

Секс с ним не заставлял меня чувствовать себя так, словно я нарушала клятву, данную Богу. Я ощущала себя так, будто отдавала нечто особенное человеку, который был мне предначертан.

Его глаза потемнели от долгожданного освобождения, и Коул посмотрел на меня из-под опущенных ресниц.

– Я люблю тебя.

Мои прикрытые веки задрожали, когда он продолжил двигаться в своем медленном, ровном ритме, несмотря на то, что это, наверное, давалось ему убийственно тяжело.

Я двигала бедрами навстречу его нежным толчкам.

– Быстрее. Пожалуйста.

– Я хочу, чтобы ты кончила.

Этого не случится. Точно не в этот раз.

– Я уже, помнишь?

Выражение его лица поменялось от удовольствия, когда он стал набирать ритм.

– Я имел в виду еще раз.

Хоть я и могла поаплодировать его целеустремленности, мое тело было к этому не готово.

– Ты можешь сделать это позже.

Он выглядел так, будто хотел возразить, но я достала свой козырь.

– Я хочу почувствовать, как ты кончишь в меня.

Его глаза закрылись, и он застонал, низко и глубоко.

– Господи, мать его, Иисусе.

Он задвигал бедрами так резко, что у меня затряслись ноги. Мгновение спустя он издал сдавленный стон и вздрогнул, позволяя себе расслабиться.

Коул уткнулся лицом мне в шею, вдыхая мой запах.

– Я… Черт.

– Все в порядке. – Запустив пальцы в его влажные волосы, я сказала ему правду. – Это было идеально.

Так идеально.

Так похоже на нас.

Так по-настоящему.

Глава восемьдесят первая

Коул

Последние тридцать минут я наблюдал, как Сойер спит. Она выглядела такой умиротворенной, что я не решился разбудить ее перед уходом. Поэтому я остался.

– Доброе утро, – сказал я, когда она пробудилась ото сна.

Зевнув, она уткнулась носом в мою грудь.

– Доброе утро.

– Как ты себя чувствуешь?

Я знал, ей было больно прошлой ночью, но надеялся, что сейчас уже все прошло.

Она посмотрела на меня снизу-вверх, ее палец принялся рисовать узоры на моих ребрах.

– По-другому. – Сойер улыбнулась. – Но хорошо по-другому.

Она и выглядела немного иначе, будто светилась.

Я поцеловал ее обнаженное плечо.

– Люблю тебя.

Она улыбнулась еще шире.

– Люблю тебя.

Мы смотрели друг на друга, улыбаясь, как два идиота, пришибленные любовью, а затем Сойер выдохнула:

– Черт. Который час?

Я глянул на часы на тумбочке.

– Чуть больше девяти. А что?

Она прижала ладонь ко лбу.

– Я должна была спуститься вниз на прощальный завтрак с остальными подружками невесты.

Я понятия не имел, что это значит.

– Прощальный завтрак?

– Моя сестра сегодня уезжает в медовый месяц. Они хотели позавтракать со всеми перед отъездом.

Я отбросил одеяло.

– Уйду через три минуты.

Сойер схватила меня за руку.

– Нет.

– Нет?

– Не уходи.

Она посмотрела на заправленную кровать на другом конце комнаты.

– Полагаю, Клементина там… Значит, у нас есть еще как минимум час.

– А что насчет прощального завтрака?

– Новый муж везет Кэтрин во Францию на медовый месяц. Поверь, младшая сестра ей на прощальном завтраке не нужна.

Сойер прикусила губу, а ее рука скользнула под простыню.

– Но есть кое-что, что сейчас нужно мне. – Она обхватила мой член рукой. – Господи, Коул. У тебя всегда такой стояк по утрам?

Да.

– Только когда я просыпаюсь рядом с сексуальной обнаженной девушкой.

Застенчиво улыбнувшись, она проложила дорожку из поцелуев на моем голом торсе.

– Что ж, эта сексуальная обнаженная девушка хочет горячего обнаженного секса со своим парнем, пока ее соседка не вернулась. Ты в деле, Ковингтон?

Я указал на свой член.

– Ты мне скажи, Черч.

Она надула губы.

– Не знаю, я пока не уверена.

Стон застрял у меня в горле, когда она опустилась вниз и провела языком по головке моего члена.

Если бы кто-нибудь сказал мне полгода назад, что я проеду полстраны, чтобы признаться в любви девушке, у которой были все причины, чтобы меня ненавидеть, я бы ни за что не поверил.

Забавно, как жизнь меняется к лучшему.

– Ох. – Я сжал в пальцах простыни, когда она взяла мой член в рот и принялась долго и глубоко отсасывать. – Господи.

У моей девушки был рот профессиональной проститутки.

Я посмотрел на нее вниз.

– Сойер.

Она с влажным звуком оторвалась от своего занятия.

– Мм?

Я потянул ее на себя.

– Если ты продолжишь так мне сосать, никакого горячего обнаженного секса не будет.

Перевернув ее на спину, я раздвинул ее ноги и устроился между ними.

– Просто чтоб ты знала, в этот раз ты кончишь на моем члене.

Она застенчиво улыбнулась.

– Как скаже…

Сойер зашипела, когда я протолкнулся в нее.

– Ты в порядке?

Закрыв глаза, она протянула:

– Более чем.

Схватившись за спинку кровати, я ускорился.

– У тебя есть еще какие-нибудь семейные дела сегодня?

– Нет. – Ее глаза распахнулись. – А что?

Я одарил ее самодовольной улыбкой.

– Потому что часа будет мало.

Я хотел целую жизнь с Сойер Черч…

И даже больше.

Глава восемьдесят вторая

Сойер

– Мне просто нужно еще двадцать пять, – прошептала я. – И все.

Оукли нахмурился.

– Ты так говорила в прошлый раз.

Если честно, он был прав. Но это было на свадьбу, которая прошла две недели назад. Этот пузырек предназначался для того чтобы поддержать мой вес.

– Мне правда нужно заниматься…

– Тебя уже приняли в Дьюк, помнишь?

Я не понимала, почему он так упрямится. Я же не просила у него настоящие наркотики.

– Я знаю, но у нас еще будет пара экзаменов, а таблетки правда помогают мне сконцентрироваться.

Оукли напрягся.

– Тогда, может быть, тебе стоит сходить к врачу и получить рецепт.

– Последний пузырек, обещаю. – Я приблизилась к нему. – Я просто хочу закончить старшую школу с хорошими оценками. К тому же, я сегодня узнала, что мне могут доверить сказать прощальную речь.

Он удивился.

– Правда? Черт. Это потрясно, Коротышка.

– Я знаю. – Я не могла не улыбнуться. После этой новости я просто сходила с ума от счастья. – Но они выбирают между мной и Майлсом Уилсоном, а ты знаешь, насколько он умный. Мне пригодится любая помощь.

– Ладно, я тебя понял. – Он ткнул пальцем мне в лицо. – Но это последний раз.

Я была полностью на это согласна.

– Догово…

– Что последний раз? – ворвался в наш разговор Коул, обняв меня за талию.

Вот блин. В коридоре никого не было двадцать секунд назад.

– Что она заставляет меня заниматься в субботу, – с наигранным разочарованием выкрикнул Оукли. – Это рушит все мое расписание. Мне уже надоело это дерьмо.

Я одарила Оукли благодарной улыбкой.

– Чувак, расслабься, – воскликнул Коул. – Сойер пытается помочь тебе выпуститься в этом году, помнишь?

Оукли выглядел смущенным.

– Да, я знаю.

– Не волнуйся, придурок. Она не сможет позаниматься с тобой в эту субботу, – вставила Бьянка, присоединяясь к нашему кругу.

А?

– Почему?

– Мне нужно, чтобы ты сходила со мной на шопинг.

Я лучше воткну себе вилку в глаз.

Я посмотрела на Коула в поисках помощи.

– Она не может. У нас планы.

Бьянка подозрительно прищурилась.

– Еще практически неделя. Какие у тебя могут быть планы, о которых я не знаю?

Господи. Она за ним следит?

Коул криво улыбнулся.

– Те, в которых не предусмотрена одежда.

Бьянка сморщила нос.

– Мерзость.

Я шлепнула его по руке. То, что мы занимались сексом – ладно, потрясающим сексом – не значило, что он должен был рассказывать об этом всем вокруг. Или своей сестре.

– Мы собираемся в кино, а потом к Кристиану.

Это была единственная правдоподобная вещь, которую я смогла придумать. К тому же, мы не были там вместе с того дерьмового инцидента, и я хотела доказать всем, что у нас с Коулом все прекрасно. Поставить Кейси и остальных болтливых сучек на место.

Бьянка покачала головой.

– Никакого кино. То, что я запланировала, займет какое-то время.

Коул наклонился ко мне, его дыхание защекотало мое ухо.

– То, что я запланировал, тоже займет какое-то время.

Я едва боролась с дрожью. Что ж, мне больше нравились его планы, нежели ее.

Бьянка ударила его своим блокнотом.

– И снова… мерзость. – Она облокотилась на мой шкафчик. – Послушай, большой брат, я сейчас упрощу тебе задачу. Ты хочешь, чтобы я лезла в твои отношения с Сойер, так же, как я это делаю с Джейсом и его шлюхой?

Я сердито уставилась на нее.

– Эй…

– Черт, нет, – сказал Коул.

– Отлично. Тогда держи свой член в штанах и позволь мне украсть твою девушку на один вечер.

– Плохая идея, бро, – проворчал Оукли. – Поверь мне.

Бьянка нагло ухмыльнулась ему.

– Не волнуйся, в отличие от шлюх Оукли, Сойер я верну. – Она послала мне воздушный поцелуй. – Увидимся в субботу, любимая.

Глава восемьдесят третья

Сойер

– Напомни, зачем мы здесь? – проворчала Дилан, когда мы вошли в магазин.

– Потому что Бьянка попросила меня пойти с ней на шопинг, и я не собираюсь делать это одна.

Это все равно, что прийти на расстрел.

– Ты же знаешь, что она меня ненавидит, верно?

Ага. И это еще одна причина, по которой я ее пригласила.

Какой бы сложной иногда ни была Бьянка, я все равно считала ее своей подругой. Я надеялась, что если я заставлю свою лучшую подругу и новую подругу провести время вместе, это навсегда положит конец их вражде. Чтобы мы могли проводить время вместе.

– Просто дай ей шанс, Дилан. Как только ты узнаешь ее получше, поймешь, что она не такая уж и плохая. Обещ…

– Погодите, я не припомню, чтобы приглашала убийцу, трахающую моего брата, – нахально встряла Бьянка.

Хотя, если подумать, возможно это была плохая идея. Но было уже слишком поздно.

Я сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем затронуть эту сложную тему.

– Она не виновата в том, что произошло с Лиамом, Бьянка. И глубоко внутри ты знаешь, что это правда.

Она бросила рубашку, которую рассматривала, на стол.

– Я не хочу, чтобы она была здесь.

Дилан развела руками.

– Мне подходит.

Она собралась уже уходить, но я схватила ее за руку.

– Не так быстро. – Мой взгляд метался между ними. – Я знаю, у вас двоих есть проблемы, но также и кое-что общее. Очень важное.

– Боже, – воскликнула Бьянка. – У меня нет ничего общего с ней.

– Вы обе любите Джейса, – напомнила я ей. – И это правда несправедливо, что две самые важные женщины в его жизни постоянно ругаются.

– Это не моя вина… – начала Дилан, но я вовремя заткнула ее.

– Я знаю.

– И не моя тоже, – принялась спорить Бьянка.

Я взглянула на нее. В этом конфликте точно была виновата она.

– Неважно. Я никогда не прощу ее за то, что она сделала. – Выражение ее лица немного смягчилось. – Но она может остаться… наверное.

Немного, но уже что-то.

Дилан хотела было не согласиться, но я прошептала ей:

– Прими оливковую ветвь. – Я сжала ее руку. – Ради Джейса.

Она посмотрела в потолок и фыркнула.

– Ладно.

Бьянка провела пальцем по вешалкам с одеждой.

– Какой у тебя размер одежды, Мисс Библия? Я уже выбрала несколько вещей, но хочу убедиться, что они подойдут.

Я глянула на Дилан, потому что не могло такого быть, чтобы Бьянка говорила это мне.

Я осмотрела дорогой бутик. Один наряд здесь стоил моей недельной зарплаты.

– Я думала, ты будешь покупать что-то себе.

– Ты правда думаешь, что я бы попросила тебя помочь мне выбрать одежду? – Схватившись за грудь, Би фыркнула. – О, Боже. Ты и правда так думала. Миленько.

– Ага, – пробормотала Дилан за моей спиной. – Она просто ангел.

– Прости, но это… Я не планировала ничего покупать сегодня. – Я вздрогнула, когда заметила ценник на платье, которое она разглядывала. – И даже если бы собиралась, я бы не пошла в такое место. Я не могу ничего себе здесь позволить.

– Об этом я тоже подумала. – Бьянка показала мне свою кредитку. – Поэтому я взяла это.

Она не в своем уме.

– Я не позволю тебе заплатить за мою одежду.

Бьянка издала раздраженный звук.

– Слушай, у меня так себе получается с кем-то спорить. Так что давай просто пропустим эту часть, и ты сделаешь то, что я говорю. – Она протянула мне короткое белое платье. – Примерь это.

Мало того, что платье выглядело слишком маленьким для меня, это был не мой стиль. Совсем.

– Нет.

Би поджала губы.

– Мы друзья, так?

Я настороженно посмотрела на нее.

– Ага.

– Что ж, как твой друг, я не позволю тебе выглядеть, как бездомной. – На ее лице отразилось отвращение. – Сначала это было мило, но сейчас уже не очень.

– Ну спасибо.

– Я не пытаюсь оскорбить тебя. Просто говорю правду. До выпускного пять недель, и я обещаю, ты будешь чувствовать себя просто отвратительно, когда Коула выберут королем, а Кейси его королевой. Снова. – Бьянка вернулась к копанию в вешалках. – Кроме того, мне и правда нужен новый позитивный проект, в который я смогу вложить свою энергию. Твое преображение звучит идеально.

Я не могла ей этого позволить.

– Нет…

– У меня в июне день рождения, – сказала она, перебивая меня. – Считай это очень ранним подарком.

– Ей не нужно преображение, – парировала Дилан. – Она прекрасно выглядит.

Бьянка состроила гримасу.

– Сказала девчонка, которая буквально живет в потертых джинсах и футболках. Неудивительно, что вы двое так хорошо поладили. Стиви Уандер может выбрать одежду получше вас, идиотки.

Мы с Дилан обменялись раздраженными взглядами.

– Ладно, – выплюнула Бьянка. – Не позволяй мне помогать тебе. Но потом не приходи ко мне плакать, когда Коул вернется к Кейси после выпускного.

Мой желудок скрутило в спазме. Я не думала, будто Коул уйдет от меня к Кейси, однако я ненавидела ту крошечную часть в моем мозгу, которая говорила, что он может уйти к кому-то получше. И под «получше» я имела в виду красивее и стройнее. Особенно после колледжа, когда он начнет профессиональную карьеру. Девчонки уже бросались на футболистов, и я даже думать не желала, насколько все станет хуже через пять лет.

– Один наряд, – стиснула я зубы.

Бьянка выдавила усмешку.

– Три. Плюс платье на выпускной, стрижка и покраска. – Она достала телефон из сумочки. – Ты примерно знаешь, какое у тебя зрение? Я скажу отцу, чтобы принес несколько образцов контактных линз с работы.

Она же несерьезно?

– Один наряд, никакого платья не выпускной, и мы подровняем кончики.

Вот оно. Компромисс.

– Нет. – Бьянка скрестила руки на груди. – Два наряда. Платье на выпускной, в выбор которого ты сможешь внести незначительный вклад. Стрижка каскад и несколько высветленных прядей у лица. Оу, и поход в «Сефору[6]». Это мое последнее предложение.

Я не была уверена, что Бьянка знала, как надо торговаться.

А может, и знала, ведь каким-то образом я согласилась.

* * *

– Я же сказала, что оно не подойдет, – пробормотала я, натягивая облегающую красную ткань на бедра.

Кто бы это не сшил, ему, скорее всего, было начхать, сможет ли человек дышать.

Бьянка подошла ко мне.

– Ты шутишь, да? Именно так оно и должно сидеть.

Я глянула на бирку.

– Тут написано, что это шестой размер. Я точно не шестого размера.

Казалось, только вчера четырнадцатый был мне узковат.

Бьянка улыбнулась, поворачивая меня к зеркалу.

– Теперь да.

Она распустила мой хвост и провела пальцами по локонам волос.

– Слушай, не хочу включать лесбийские штучки, но ты выглядишь сексуально.

Черт возьми.

– Вау, я выгляжу… иначе.

Я будто оказалась в комнате кривых зеркал на карнавале. Перед тем зеркалом, которое показывало тебя стройнее и красивее. Только это была не фальшивка.

Би рассмеялась.

– В этом и смысл, глупышка.

Я посмотрела на Дилан.

– Что ты думаешь?

Она переминалась с ноги на ногу.

– Честно?

– Конечно.

Я ничего другого от нее и не ждала.

– Ты не похожа на себя. Если честно, ты немного напоминаешь одну из чирлидерш, – проворчала она. – Это так тупо, Сойер. Тебе не нужно никакое преображение. Ты всегда была красивой.

Для толстухи.

С одной стороны, я понимала, о чем говорила Дилан. Одна из основных причин, почему мы сошлись – наше общее презрение к таким девушкам, как Кейси. Мы были отверженными. И в свою очередь… мы сами стали отвергать.

Ведь отбросить все поверхностное намного легче, когда чувствуешь, будто тебе никогда не будет места в этом мире. Но едва ты ощутишь, на что похож их мир, на что похоже то, когда тебя принимают…

Когда общество перестает смотреть на тебя, как на толстуху, и начинает видеть реального человека, который заслуживает внимания и доброты, возникает ощущение, будто солнце выглянуло из-за облаков. Мир словно становится теплее и намного ярче.

Я повернулась к зеркалу.

– У них есть такое же, только зеленое? Это любимый цвет Коула.

Глава восемьдесят четвертая

Сойер

– О, Боже, Сойер Грейс! – воскликнула мама. – Что ты сделала?

Я сморщилась.

– Все так плохо?

Я позволила Бьянке зайти немного дальше, чем мы изначально договорились. Если быть точной, все закончилось четырьмя нарядами, платьем на выпускной, от которого я была просто в восторге, стрижкой каскад, осветленными прядями и просто кучей новой косметики. Оу, и… контактными линзами, которые было чертовски сложно надеть.

Мама положила руку на сердце.

– Нет. Ты такая красивая. – Слезы подступили к ее глазам, когда она сделала шаг назад. – Господи, милая. Я так горжусь тобой.

На протяжении многих лет я каждый год входила в Национальное Общество Чести, набрала 1600 баллов за экзамены, меня приняли в Дьюк и предоставили стипендию, и плюсом ко всему – я буду говорить прощальную речь на выпускном. Тем не менее, эта женщина никогда не говорила, что гордится мной.

До этого момента.

Мой отец резко замер, когда заметил меня.

– Что… – Разочарование наполнило его карие глаза. – Понятно.

О чем это он?

Неважно. То, что мы отдалялись друг от друга, было только его виной. То, что я похудела, не значило, будто он потерял дочь. Кроме того, именно он за глаза назвал меня толстой. Он должен быть в восторге от того, что я позаботилась об этой проблеме.

– Спасибо, мам. – Я глянула на часы. – Черт. Мне нужно заехать за Коулом. – Я схватила с кухонного стола сумочку и рюкзак с вещами для ночевки. – А, да, не ждите меня. Я ночую у Дилан.

Это была ложь. Я собиралась ночевать у Коула. Однако им не обязательно было об этом знать. Хотя, мне казалось, мама втайне подозревала.

– Повеселись на вечеринке. – Она поцеловала меня в щеку. – Будь осторожна.

Ага, ясно. Это означало: «Не вздумай вернуться домой беременной, не то папочка пристрелит твоего парня».

– Пока, папочка.

Отец что-то пробормотал себе под нос, а после вышел из комнаты.

Я направилась к двери.

– Пока, мам. Люблю тебя.

– Люблю тебя.

Я едва сдержалась, чтобы не замереть на месте. Два из двух. Сначала она гордилась мной, теперь – любила.

Эти таблетки – лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Мне нужно еще.

* * *

– В смысле, у тебя кончились? – спросил Оукли. – Я дал тебе двадцать пять штук в понедельник.

– Потише, – прошипела я.

Мы находились в гостевом домике, но это не значило, будто Коул или Бьянка не могли заглянуть сюда и подслушать нас.

– Неделя была очень тяжелая, Оук. Мне нужно было очень много заниматься, помнишь? К тому же, таблетки работают хуже, чем раньше, поэтому мне пришлось принимать больше, чтобы немного взбодриться.

– Ага, это называется зависимость. Но учитывая, что ты сидишь на них всего несколько месяцев, а не лет, и уже прикончила все чертовы таблетки, которые я тебе дал, очевидно, ты принимаешь намного больше, чем нужно.

Я ненавидела чувство стыда, разливавшееся по моему телу. Но еще сильнее я ненавидела то, что друг смотрел на меня, как на какое-то отребье.

Это было несправедливо. Оукли вел себя так, словно у него никогда не было проблем, и он не принимал никакие таблетки. В отличие от того дерьма, на котором сидел он, мне правда нужно было это лекарство. Оно делало мою жизнь лучше, а не хуже.

– Воу, ужасно много осуждения от кого-то, кто не только втайне от своих лучших друзей продает наркотики, но еще и однажды так накурился, что воспользовался их младшей сестрой.

Это было жестоко и неправильно. Но я терпеть не могла тот факт, что путь к моему счастью лежал через него. Оукли в любой момент мог перестать помогать мне и разрушить все.

Я не могла позволить этому случиться.

Я никогда больше не желала быть толстухой. Не после того, как я наконец-то получила все, чего всегда хотела.

Оукли выглядел так, будто я только что его ударила.

– Я не… Это была ошибка. Она сама оказалась в моей постели…

Он казался преданным, и мне почти захотелось заплакать.

Черт, я сама себя не выносила в этот момент.

– Я, может, и не такой умник, как ты, но шантаж чувствую за милю. – Его плечи поникли. – Что ты хочешь?

– Сто мне должно хватить до следующего месяца.

Оук изменился в лице.

– Ты же шутишь, да?

– Мне не нужно, чтобы ты меня осуждал, Оукли.

– Нет, тебе не нужны эти таблетки. – Он обхватил голову руками. – Это не ты.

– Ты прав. Не я. И я, черт возьми, благодарна Богу за это. Потому что та Сойер была отвратительна и…

– Не правда. – В его голосе послышалась грусть. – Она была моей подругой, которая никогда бы не стала шантажировать меня ради наркотиков. – Оукли полез в карман и достал оттуда пузырек с таблетками. – Тут десять, чтобы помочь тебе слезть. Потому что после этого… Я все.

В груди стала расти паника.

– Ты прикалываешься.

Он указал на дверь.

– Поверь, нет.

Оукли попытался уйти, но я преградила ему путь.

– Пожалуйста, Оукли. Не делай этого. Мне нужны…

– Нет, не нужны.

Желудок свело, и я ощутила головокружение. Если он перестанет давать мне таблетки, я снова стану толстой.

Я потеряю все.

Свое тело, мамину любовь… возможно, даже Коула.

В груди все сжалось, комната начала вращаться.

– Пожалуйста. Я сделаю все, что хочешь. Все.

Я потянулась к его лицу, но он схватил меня за запястье.

– Господи. Что с тобой, черт возьми, не так?

Я замерла. Осознание того, что я сейчас чуть ему не предложила, ударило меня прямо в сердце. Я не могла поверить. Я практически…

Господи, мне было плохо. Так чертовски плохо.

– Это не ты, Сойер.

Он был прав.

– Прости…

– Не извиняйся передо мной, – горько усмехнулся он. – Извиняйся перед Коулом. Это он любит шлюху.

Я дала ему пощечину. Со всей силы.

– Да как ты…

– А как ты еще назовешь кого-то, кто бросается на мужчин ради денег или наркотиков?

О, Боже. Я не могла дышать.

– Я не… я не… – И говорить.

Я бы никогда так не поступила с Коулом.

Я любила его. Так сильно.

В конце концов, у меня получилось выдавить из себя слова.

– Я не шлюха. Я бы никогда не стала заниматься с тобой сексом ради Аддералла, потому что я не какая-то никчемная наркоманка. – Я свирепо уставилась на него. – Я не ты.

Я вскрикнула, когда Оукли схватил меня за руку.

– Забавно. Моя мать тоже клялась, что она не никчемная наркоманка. – Он открыл дверь. – А потом она обчистила банковский счет моего отца и трахнула своего дилера на глазах у ее четырехлетнего сына… Прямо перед тем, как навсегда бросить свою семью.

Укол сочувствия пронзил меня насквозь.

– Оук…

– Убирайся. – Он толкнул меня. – Возвращайся, когда снова станешь Сойер.

– Я и есть Сойе…

– Нет.

Глава восемьдесят пятая

Коул

– Тебе не нравится? – спросила Сойер, покусывая губу.

Нет, мне, на хрен, не нравится.

Это платье, волосы, каблуки, тонна косметики на ее лице… линзы. Она была совсем не похожа на девушку, в которую я влюбился.

– Нормально, – ответил я. – Наверное.

Я не пытался вести себя, как мудак, или оскорбить ее, но и не собирался стоять здесь и притворяться, будто мне нравится ее новый образ, когда это было совсем не так. К счастью, настоящая Сойер, в которую я влюбился, все еще была внутри.

Я надеялся на это.

– Хочешь, я поведу?

– Нет. – Она бросила на меня ледяной взгляд и, покачиваясь, зашагала на каблуках по моей подъездной дорожке. – Все в порядке.

– Ты злишься на меня.

– Вау, ты так думаешь?

– Прости, если обидел…

– Я в норме.

Обняв за талию, я остановил ее.

– Тебе не нужно все это дерьмо на лице или крошечное платье, – резко вдохнув, выдал я еще одну порцию честности. – И раз уж мы об этом заговорили, я думаю, что на какой бы диете ты не сидела, это пора прекращать.

Я пытался относиться к этому с пониманием, но я больше не мог.

Сойер выглядела как совершенно другой человек. Больше не было ее изгибов, задница практически совсем пропала. А уж про грудь я вообще не хотел говорить. Точнее о том, что от нее осталось.

Но я бы справился с этим, если бы Сойер не казалась такой уставшей и угрюмой в последнее время. Если бы она по-прежнему оставалась той милой, саркастичной и дерзкой девчонкой.

Но она больше не была такой.

Словно я все больше и больше терял ее с каждым сброшенным фунтом. Она, может, и выглядела стройнее, но точно не здоровее. Если бы я не знал ее чуточку лучше, то сказал бы, что у нее ломка.

Возможно, из-за того, что она недостаточно ест.

Ее глаза превратились в маленькие щелки.

– У тебя еще и наглости хватает. – Сойер толкнула меня в грудь одним из своих розовых когтей. – Ты назвал меня толстой на глазах у всей школы, и теперь, когда я похудела, ты…

– Я был неправ, Сойер. Ляпнул, но не потому, что так думал. Я сказал это, потому что…

– Потому что от тебя этого ожидали, – произнесла она дрожащим голосом. – Ты должен был сказать это, ведь я была толстухой. – Сойер выдернула свое запястье. – К черту это. И к черту тебя, если ты больше не любишь меня, поскольку чувствуешь себя неуверенно из-за того, что я наконец-то стала привлекательной.

Она все неправильно поняла. Так чертовски неправильно.

– Я не говорил, что не люблю тебя. И это не неуверенность, а забота о твоем здоровье. Огромная разница.

– Точно. – Запрокинув голову, она холодно рассмеялась. – Боже, люди не перестают меня удивлять. Когда я была толстой, все, что я слышала это… – она показала пальцами кавычки, – «тебе стоит позаботиться о своем здоровье». И теперь, когда я, наконец-то, в нормальном весе… я все равно слышу то же самое. Это, блин, невероятно.

Я не знал, что на это сказать.

Общество – дерьмо. Иногда люди все неправильно понимают.

То, что ты больше, не значит, что ты нездоров, как и то, что ты меньше, не значит обратного.

Но я не мог исправить общество. Не мог забрать все те дерьмовые слова, которые люди говорили ей годами, из-за чего она перестала чувствовать себя идеальной. Я не мог заставить ее увидеть себя так, как ее видел я.

Как я всегда ее видел… Задолго до того, как она сбросила вес.

Я не мог это контролировать. Все что я мог, это любить ее. Как бы она ни выглядела.

Я обнял ее.

– Скажи мне, как это исправить.

– Ты не можешь, – выдохнула она, и слезы покатились по ее щекам. – Я просто хотела, чтобы мой парень сказал мне, что я красивая. Чтобы мы могли повеселиться на вечеринке. Я хотела на одну ночь побыть нормальной девчонкой.

Сойер была чем угодно, но не нормальной девчонкой. И именно поэтому я любил ее. Но я хотел, чтобы у нее это было. Ведь я желал ей счастья.

Взяв ее за подбородок, я вытер с ее лица черные подтеки от туши.

– Ты красивая, Святоша. – Приблизившись, я поцеловал ее. – Пойдем повеселимся на вечеринке.

В ее глазах снова появилась искра, когда она посмотрела на меня.

– Правда?

– Ага.

Она села в машину, и тогда мой взгляд упал на… дизайнерскую сумочку, которую я подарил ей на день рождения.

Ту самую, что, как она уверяла, была не для нее.

Глава восемьдесят шестая

Сойер

– Почему ты не ешь? – спросила Дилан. – Я заказала твое любимое.

Отвращение охватило меня, когда я посмотрела на тарелку с жареным сыром. Несмотря на урчание в животе, я лучше знала – один кусочек уничтожит все.

К счастью, я выпила пять таблеток Аддералла некоторое время назад, так что боролась только с моральным голодом.

Я отодвинула тарелку, избавляясь от искушения.

– Я поела перед выходом.

Дилан насторожено взглянула на меня.

– Зачем? Ты же знала, что мы собирались объедаться вредной едой и устроить кино-марафон сегодня.

Я не выносила то, как она на меня давила.

– Почему мы всегда объедаемся вредной едой? – Она открыла рот, но я не дала ей сказать. – Не все от природы худышки, как ты. Ты бы принесла сигареты пациенту с раком легких?

Дилан выглядела оскорбленной.

– Конечно, нет. Но Сойер, ты не… Ты никогда не была… Ты поняла.

Белая ярость заполнила мои вены. Сколько я ее знала, она всегда ходила на цыпочках вокруг этого слова, будто это была ядерная ракета.

– Черт возьми, просто скажи это, Дилан. Толстая. – Я встала. – Т-О-Л-С-Т-А-Я. Не пухлая. Не пышная. Нет ширококостная. Не мягкая. Толстая.

Ее брови нахмурились.

– Это слово никогда не приходило мне в голову, когда речь шла о тебе. Никогда.

Господи. Как будто она хотела награду за то, что никогда не называла толстуху толстой.

– Поздравляю. Ты хочешь сраную медаль за это?

Она со стуком поставила свой стакан.

– Что с тобой, черт возьми, не так?

Прилив эмоций схватил меня за горло. Мы никогда раньше не ссорились.

– Ничего… Все.

– Поговори со мной. – Она резко вдохнула. – То, как ты ведешь себя в последнее время…

– Как?

– Я беспокоюсь, Сойер. Правда беспокоюсь. То, что ты сбросила столько фунтов…

– Ты, блин, издеваешься.

– Что?

– У тебя второй размер, Дилан. Я буквально на два размера больше тебя, так что прекрати вести себя так, будто я какая-то анорексичка, которая может умереть от голода.

– Ты, может, и не анорексичка, которая морит себя голодом, но ты точно не похожа на себя.

Только не она.

– Господи, я уже так устала от того, что люди постоянно говорят мне это.

Дилан откинулась на спинку стула.

– Что ж, если так много людей говорят тебе одно и то же, возможно, тебе стоит хорошенько подумать, почему же.

Вау. Она должна была быть моей лучшей подругой, но сейчас принимала их сторону, а не мою.

– Хорошая же из тебя лучшая подруга.

– Прости?

– Ты слышала. – Я так резко встала, что стул грохнулся на пол. – Хотя, может быть, тебе просто нравилось иметь толстую лучшую подружку.

Ее брови взлетели вверх.

– Что…

– Ведь именно это и делают красивые и стройные девушки. Они ищут себе толстую лучшую подругу, чтобы выглядеть красивее и худее на их фоне в глазах парней. Господи, я должна была догадаться, что в этом все дело, когда ты переспала с Джейсом и кинула меня.

Это была неправда. Но мне было больно, и я хотела ранить и ее тоже.

– Чт… Это настолько нелепо, что я даже не знаю, как на это отвечать. Идиотка.

– Идиотка? Что ж, я предпочитаю быть идиоткой, чем пользоваться людьми. Ты так много дерьма говорила про Бритни в прошлом году, но глубоко внутри ты такая же, как она.

Нет, она была совсем не такая, но я уже начала, и у меня не получалось найти выключатель. Я просто постоянно злилась. Не могла контролировать эту ярость и даже не знала, в чем ее причины.

– Господи Боже, – выплюнула Дилан. – Что с тобой не так? Ты вместе с весом сбросила еще и мозги?

Вот оно.

– Нет, но могу поспорить, что ты бы этого хотела, не так ли? Тогда у тебя была бы еще одна причина поныть, кроме тех, что у тебя уже есть. – Я драматично приложила ладонь ко лбу. – Я такая бедняжка, мой папа в тюрьме. Я такая бедняжка, мой кузен трахнул мою тетю и не выпустился из школы. Я такая бедняжка, мой парень предложил мне жить с ним. Я такая бедняжка, в колледже так тяжело. Я такая бедняжка, мой парень подарил мне машину. Я такая бедняжка, моя лучшая подруга похудела. К черту тебя и твою драму, Дилан.

– Вау, – вскипела она, вставая со стула. – Ты не та, кем я тебя считала.

– Взаимно.

Мы свирепо глазели друг на друга практически минуту, а потом в комнату, пританцовывая, вошел Джейс. Не замечая напряжения, он подошел к столу.

– Жареный сыр. Мило.

– Ешь мой, – сказала я ему. – Я как раз ухожу.

– Хорошо, – отрезала Дилан. – Позвони, когда будешь готова извиниться.

Господи, она такая высокомерная.

– Позвони мне, когда перестанешь быть заносчивой маленькой дрянью.

Джейс уставился на нас с полным ртом сыра.

– Что происходит?

– Ничего! – рявкнули мы одновременно.

Он медленно попятился назад.

– Позвони мне, когда достанешь свою голову из задницы.

Я схватила свою сумочку.

– Позвони мне, когда перестанешь быть фальшивой сукой.

У Дилан отвисла челюсть.

– Позвони мне, когда перестанешь подражать Бьянке.

Я показала ей средний палец и направилась к двери.

– Я передумала. Не звони мне. Никогда.

Глава восемьдесят седьмая

Сойер

– Вы просто поссорились. Уверен, скоро помиритесь.

Я лежала в объятиях Коула, рыдая, как ребенок, в его постели.

– Мы с Дилан никогда не ругаемся.

Ее слова. То, как, она смотрела на меня, словно я была просто грязью под ее ногтями… Это было чертовски больно.

Я не понимала, почему она – почему все – не могли просто порадоваться за меня.

– Она просто переживает за тебя, – прошептал Коул.

– Почему? Я похудела, Коул. Не стала проституткой или вступила в какую-то банду.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

– Просто… ты немного на взводе в последнее время. Все время защищаешься.

– Потому что все достают меня из-за моего тела.

И тогда произошло это – слезы начали литься все быстрее. Так быстро, что я едва могла дышать.

Я уже не просто худела. Я теряла всех, кого люблю. И не понимала, почему. Почему такая хорошая вещь стала вдруг такой плохой? Почему все меня ненавидят? Почему я постоянно злюсь?

Почему я всегда недостаточно хороша?

Коул укачивал меня в своих объятиях.

– Успокойся. Все будет хорошо.

– А если нет?

Что, если Дилан и Оукли будут всегда меня ненавидеть? Что, если Оукли был прав, и у меня действительно проблемы?

Я покачала головой. Нет. Это Аддералл.

Лекарство, которое прописывали людям по всему миру.

И, если не считать Коула, это лучшее, что когда-либо со мной случалось.

Была только одна маленькая проблемка. Возможно, Аддералл разрушал мою жизнь. Поскольку я не могла никому рассказать об этом. Ведь они не поймут, почему я по-прежнему его принимаю. И я всех потеряю.

«Ты все равно их теряешь», – посмеялся мой разум.

Подвинувшись, я обняла Коула.

– Коул.

От беспокойства в его глазах у меня перехватило дыхание.

– Да?

– Пожалуйста, никогда не бросай меня.

Я чувствовала себя такой беспомощной и беззащитной.

Он погладил ладонью мою щеку.

– Я твой. Навсегда.

Нуждаясь в чем-то большем, чем слова, я сняла с него футболку.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Его глаза прикрылись, когда я полезла под резинку его спортивных штанов.

– Чт…

– Я хочу тебя.

Прямо сейчас я ощущала себя так, словно он был единственным человеком в целом мире, которому было не насрать на меня, и мне нужно было быть ближе к нему. Так близко, насколько это вообще возможно.

Перевернув меня на спину, он стянул мои трусики. Коул хотел было опустить голову, но я остановила его.

– Нет.

Широко раздвинув ноги, я посмотрела на него.

– Сейчас.

На его лице отразилась смесь желания и смятения. Коул опустился на меня сверху, касаясь головкой члена моей промежности.

– Сойер.

Это звучало как мольба. Его руки скользнули под мою задницу, и он вошел в меня. Я растянулась, чтобы подстроиться, будто мое тело было предназначено для него. Он застонал, его пальцы впились в мои бедра, когда он жадно толкнулся в меня.

– Черт.

– Ты мне нужен, – прошептала я, а моя голова и разум закружились в водовороте эмоций.

В последнее время я чувствовала себя нехорошо, а моя жизнь внезапно будто начала вращаться, и я не могла это контролировать, но Коул приносил спокойствие в мою бурю.

Его зеленые глаза сверкали от неудержимого голода. Он повторил то, что уже говорил до этого:

– Я твой. Навсегда.

Приподняв бедра, я двигала ими в такт его толчкам.

Я так сильно нуждалась в нем. Ведь мне было так больно.

Я обхватила руками его шею, прижимаясь ближе.

Я нуждалась в нем потому, что безумно любила его. И потому, что он был единственным хорошим, что у меня осталось.

Глава восемьдесят восьмая

Сойер

Локи: Можем встретиться через час.

Большой палец парил над клавиатурой телефона. Я уселась на корточки рядом с кроватью. В итоге я спросила Луи с работы, знает ли он кого-нибудь, кто может достать Аддералл, поскольку Оукли отказался это делать. Оказалось, он знал Локи и свел меня с ним.

Сегодня мы в первый раз назначили встречу.

Я приподняла голову над кроватью и посмотрела на все еще спящего Коула. Одна рука была под подушкой, а вторая вытянута на моей стороне матраса. Словно он тянулся ко мне.

Сойер: До встречи.

Убедившись, что он по-прежнему спит, я достала таблетки из своей записной книжки. Я принимала по пять в день, обычно в два подхода, но они уже не работали. Учитывая то, что мне правда нужно было позаниматься сегодня, и Локи даст мне еще таблетки, я не видела проблемы в том, чтобы принять еще.

Я высыпала оставшиеся пять штук на ладонь и закинула их в рот. Затем потянулась к стакану воды на тумбочке, и вдруг услышала:

– Что ты делаешь?

Я быстро проглотила таблетки.

– У меня заболела голова, и я вспомнила, что в сумочке остался Тайленол.

Если честно, я бы правда хотела, чтобы он у меня был, ведь все тело адски ломило после нашей вчерашней тренировки.

Коул нахмурился.

– Может быть, у тебя болит голова, потому что ты больше не спишь? – Он похлопал по месту рядом с собой. – Возвращайся в постель.

Я собралась придумать отговорку, но в итоге не смогла отказать ему. Я забралась под одеяло.

– Хорошо, но только ненадолго. Мне нужно идти домой заниматься.

Он обвил меня своей рукой.

– Ты всегда можешь позаниматься здесь.

Мне пришлось сдержать смешок. Ничто в мире не отвлекало так сильно, как Коул Ковингтон.

– Спасибо, но так не получится.

Коул выглядел оскорбленным.

– Почему?

Я провела кончиком пальца по его носу.

– Ты слишком сильно меня отвлекаешь.

Наклонив голову, он поцеловал изгиб моей шеи.

– Ты тоже меня отвлекаешь… но в хорошем смысле.

– Я не сказала, что ты отвлекаешь меня в плохом, – подчеркнула я.

Мой пульс участился, когда он скользнул пальцами вниз по моему животу.

– Тебя отвлекает это?

Я закусила губу.

– Очень.

Дыхание стало прерывистым. Коул начал играться с завязками на моих шортах.

– Ты в порядке?

Это странно.

– Да, а почему не должна?

Он изучал мое лицо.

– Ты выглядишь бледной.

– Вот что случается, когда у тебя плотный график. Никогда нет времени на то, чтобы заняться чем-то веселым и, например, позагорать.

Усмехнувшись, Коул просунул руку в мои шорты.

– Как насчет такого веселья?

Мое сердце сделало кульбит… а после этого на меня накатила тошнота.

– Воу.

– Что?

Я убрала его руку.

– Не пойми меня неправильно, но я в не очень сексуальном настроении.

Он моргнул.

– А в каком?

– Меня немного тошнит.

Коул подскочил так, словно обжегся.

– Тошнит?

Господи. Можно подумать, это ему было плохо.

– Не волнуйся, уверена, это пройдет.

Я села на его кровать, но комната вдруг стала вращаться. Или нет. Зеленые глаза впились в мои.

– Может быть, ты беременна?

Теперь комната завращалась по совершенно новой причине. Но я на девяносто девять процентов была уверена, что не беременна.

– Я пью противозачаточные, помнишь?

У него заходили желваки.

– Я знаю. Но они не дают стопроцентную гарантию. – Коул поднялся, схватившись рукой за шею сзади. – Сойер, я люблю тебя, но я не готов стать отцом. Мне всего восемнадцать.

Он сел себя так, будто мы не ровесники.

Однако его оцепеневшее лицо заставило мое сердце подскочить к горлу.

– Расслабься. Я каждый день принимаю таблетки.

– Когда у тебя в последний раз были месячные?

– За пару дней до свадьбы.

Хотя они были такие слабые, что их едва ли можно было считать таковыми. Не то чтобы я жаловалась.

Коул будто пытался мысленно посчитать что-то, но я остановила его.

– Я не беременна. У нас был секс в день свадьбы.

Выражение его лица сказало мне, что он не понимал, о чем я, поэтому я объяснила:

– Мы занимаемся сексом всего три недели. Если бы по какой-то безумной случайности я оказалась беременна, мы бы об этом пока не знали.

На секунду он успокоился, пока я не заметила, как шестеренки у него в мозгу вдруг заработали.

– Я сделал это. – Он посмотрел на меня. – Ты знаешь, о чем я говорю.

Если под «этим» он подразумевал ту ночь, когда он влез ко мне в окно и засунул свою сперму мне в вагину, то да, я знала, о чем он. Но это было очень давно.

– Мы в порядке.

Однако я – нет. На меня снова накатила тошнота, еще сильнее, чем в прошлый раз.

– У тебя есть внизу имбирный эль?

Коул смотрел то на меня, то на дверь, словно выбирая, бежать за ним или нет. Что за черт.

– Ты сейчас серьезно?

– Я люблю тебя, – повторил он. – Но я не готов стать отцом. Господи. Мы еще даже школу не закончили. Я знаю, что ты, наверное, не веришь в аборт…

Ну все. Не было смысла говорить об этом, ведь никакого ребенка не существовало.

– Ты замолчишь? Я не беременна. – Я встала с кровати, собираясь уйти. – Но приятно знать, что, если бы я и была беременна, ты бы не стал уважать мой выбор.

Зеленые глаза широко распахнулись.

– Я не об этом говорил.

– Тогда что ты говорил?

– Я думаю, тебе нужно сделать тест. Просто чтобы быть уверенными.

– Ладно. Я куплю его по дороге домой. Без тебя.

Коул выглядел так, словно хотел поспорить, но я не оставила ему шанса. Натянув толстовку и надев кроссовки, я быстро взяла сумочку и рюкзак для ночевки. Он перехватил мою руку.

– Сойер.

– Что…

Он поцеловал меня так нежно, словно я была сделана из стекла.

– Что бы ни случилось, я с тобой.

– Я знаю свое тело, Коул. Я не беременна. Но поскольку ты мне не веришь, я сделаю чертов тест.

Дерьмо, да я сделаю их так много, сколько смогу себе позволить, лишь бы доказать, что он не прав.

– Я не хочу ссориться с тобой. Ты просто такая угрюмая последние две недели…

– Хорошего дня. – Я оттолкнула его. – Я и моя угрюмая задница уходим.

– Сойер! – крикнул он, когда я подошла к двери.

– Что?

– Я люблю тебя.

Мое сердце пропустило удар.

– Я тоже тебя люблю.

* * *

Я сфотографировала три разных теста на беременность, лежавших на раковине. Не на моей раковине. А той, что была в уборной в аптеке.

Коул так разозлил меня, что я решила остановиться по дороге домой, чтобы доказать ему, что он не прав.

Как я и предполагала, все тесты были отрицательные.

Я быстро нажала «отправить». Он ответил практически мгновенно.

Коул: Черт, спасибо.

Сойер: Ага.

Коул: Ты расстроилась?

Да.

Сойер: Из-за того, что ты мне не поверил? Да. Из-за того, что я не беременна? Нет.

Как он и сказал, нам было всего по восемнадцать. У нас впереди была еще вся жизнь, чтобы завести детей.

Коул: Я не буду извиняться за то, что переживал и хотел убедиться, что все в порядке. В отношениях нас двое.

Что ж, когда он говорил это так, я чувствовала себя сволочью.

Сойер: Прости, что вышла из себя.

Коул: Люблю.

Сойер: И я тебя люблю. Позвоню позже.

* * *

Я услышала, как ругаются мои родители, в ту же секунду, как открыла входную дверь.

Я должна была скоро встретиться с Локи, но для начала мне нужно было сделать что-то с тошнотой. У меня так кружилась голова, когда я вошла в гостиную, что мне хотелось рухнуть на диван.

– Дилан заходила, – сказала мама, когда я прошла мимо них. – Она попросила передать тебе, чтобы ты ей перезвонила, поскольку ты игнорируешь ее звонки.

Я позвоню. Мне просто нужно заставить комнату перестать вращаться.

– Она твоя лучшая подруга, Сойер. Что между вами происходит? – спросил папа.

– Ничего, – ответила я едва слышным шепотом.

– Ты в порядке? – заволновалась мама. – Ты нехорошо выглядишь.

И вот мы снова здесь. Я-то думала, что делаю все прекрасно, и она гордится мной.

Я с трудом сглотнула в надежде, что это избавит меня от тошноты и кислоты, которая подступала к моему горлу.

– Мне кажется, я заболела.

Если честно, я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик.

Наверное, у меня грипп.

– Иди наверх и ложись, – сказал папа. – Мы скоро придем проверить, как ты.

Не такая уж и плохая идея.

– Хорошо.

В ту же секунду, как я вышла из гостиной, они снова принялись ругаться.

– Видишь, что ты сделала! – кричал папа. – Она издевается над своим телом, пытаясь быть худой!

– Теперь она здоровая, Дэн. Хватит мне рассказывать, как быть матерью! Кроме того, кто бы говорил. Вы с ней не разговаривали неделями.

Великолепно. Они ссорятся из-за меня. Ну конечно.

Мое сердце бешено колотилось, пока я бежала вверх по лестнице. Я настолько дерьмово себя чувствовала, что мне пришлось остановиться на полпути, так как у меня перехватило дыхание.

Словно я только что пробежала марафон.

Боль в груди усилилась, когда я вошла в ванную и открыла аптечку.

Мой телефон завибрировал от входящего сообщения.

Локи: Я на месте. Ты где?

Черт. Я думала, у меня больше времени. Мне нужно перенести встречу. Господи, ты вообще слышишь себя? Перенести встречу с дилером.

Это не ты.

Я посмотрелась в зеркало. Я с трудом узнавала себя. Может быть, они правы. Может быть, мне нужно остановиться.

В последнее время у меня возникало ощущение, что сколько бы я ни сбросила, этого никогда не будет достаточно и это было очень страшное чувство.

Может, теперь я и выглядела лучше, но точно не чувствовала… особенно сейчас.

Оперевшись на раковину, я нажала на кнопку «ответить», чтобы сказать Локи, что не приду, но тут мое сердце так сильно сжалось, словно кто-то сдавил его кулаком.

– Джолин, клянусь Богом…

Это было последнее, что я услышала, прежде чем боль стала невыносимой.

А затем все погрузилось во тьму.

Глава восемьдесят девятая

Коул

Я глубоко вдохнул, убирая телефон в карман.

Не беременна.

Когда я сказал Сойер, что хочу, чтобы она родила мне детей, я говорил серьезно. Я просто не хотел этих детей сейчас. Я бы предпочел как минимум сначала выпуститься из колледжа, поскольку следующие четыре года станут самыми сложными в моей жизни.

Четыре года, которые определят, начну ли я профессиональную карьеру.

Почувствовав себя намного лучше, чем пять минут назад, я пошел на кухню, чтобы перекусить. Позже я должен был встретиться с главным тренером Дьюка, и хотел убедиться, что желудок не будет урчать.

Я рылся в холодильнике, когда услышал стук в дверь, которая вела на задний двор. Повернув голову, я жестом пригласил Оукли войти.

Господи, я не понимал, зачем он вообще стучался. Он знал, что это место – его дом.

– Что такое, чувак?

Я понятия не имел, что значит взгляд, которым он меня одарил.

– У тебя есть минутка? Нужно поговорить.

Черт. Это нехорошо. С другой стороны, я хотя бы точно знал, что он не залетел.

– Конечно. Говори, а я буду готовить. – Я достал яйца и перец. – Мы играем в шарады, и ты хочешь, чтобы я догадался, что не так?

Он покачал головой, выражение его лица стало мрачным.

У меня свело желудок. Как и я, Оукли обычно был в хорошем настроении. Но не сейчас. Прямо сейчас он выглядел так, словно у него вот-вот случится истерика.

Я разбил несколько яиц в тарелку, взбил их, добавил перец, еще раз все перемешал и вылил на сковороду.

Все это время он молчал.

– Чувак. Я начинаю нервничать. Что, на хрен, случилось?

Оук перекатывался на пятках.

– Сойер… она…

– Сильно поругалась с Дилан, – перебил я. – Бро, я знаю. Но дай девчонкам самим с этим разобраться. Если мы с Джейсом не переживаем на этот счет, то и тебе не стоит.

– Это не… – Его голос затих. – Я просто хочу, чтобы ты знал, я не хотел…

Я положил лопатку на стойку.

– Господи, Оукли. Говори уже.

– Сойер принимает Аддералл.

Я снова взял лопатку.

– Лекарство от СДВГ?

Она никогда не упоминала, что у нее СДВГ. Но новый диагноз и таблетки объяснили бы, почему она вела себя так странно. Наверное, она просто еще привыкала. Но все равно было обидно, что она мне не сказала.

– Если честно, меня немного злит, что она сказала об этом тебе, а не своему парню. Думаю, ей просто было стыдно, поскольку я всегда подшучивал над ней из-за того, что она зануда, когда ей просто нужна была помощь.

И теперь я снова стал дерьмовым парнем.

Оукли нахмурил брови.

– Думаю, ты не понимаешь.

– Не понимаю чего?

Он потер шею сзади.

– У Сойер нет СДВГ и ей не выписывали Аддералл. – Он резко вздохнул. – Я давал его ей.

Он был прав. Я не понимал.

– Почему? Как? С какого хрена ты стал бы…

– Она сказала, типа он нужен ей, чтобы заниматься… но, черт, чувак. У нее проблема. И очень большая.

Нет, сейчас у него будет проблема.

Я вдруг резко все осознал. Я не так уж много знал обо всем этом дерьме. Однако мне было известно, что ребята из колледжа принимали эти таблетки, чтобы лучше учиться.

А еще я не мог не спросить:

– Эти таблетки… От них люди худеют?

– Это амфетамин, так что да.

– Амфетамин… в смысле…

– Скорость.

Черт возьми.

Снова положив лопатку, я заглянул ему в глаза.

– Я правильно понимаю… Ты давал моей девушке скорость?

Его чувство вины было практически осязаемо, но намного сильнее осязаема была ярость, которая курсировала по моему телу.

– Она сказала, мол они нужны ей для уче…

Он не закончил предложение – мой кулак встретился с его лицом.

– Когда?

Оукли попятился назад.

– Что когда?

Я снова ударил его.

– Когда ты начал давать их ей?!

– Несколько месяцев назад. Примерно тогда же, когда вы начали встречаться.

Тогда она начала терять вес.

Я схватил его за воротник толстовки.

– Откуда у тебя эти таблетки?

– Я работаю на Локи.

Сукин сын. Я еще раз ударил его кулаком в лицо.

– Что с тобой, черт возьми, такое?!

Давать ей таблетки от какого-то низкосортного дилера? Черт знает, что могло в них быть.

Господи. Он мог убить ее.

Я был так зол. Так чертовски зол, что мечтал поджечь его драгоценную тачку и обоссать ее, чтобы он почувствовал хотя бы крошечную часть того, что я чувствовал сейчас.

– Прости меня, – выдавил Оукли. – Мне так чертовски жаль.

Извинения тут не помогут. Благодаря ему, Сойер исчезала у меня на глазах месяцами.

Я еще раз впечатал кулак в его лицо. Со всей силы. Так сильно, что ощутил, как у него лопается кожа и нос хрустит под моими костяшками.

Парень, который был моим лучшим другом, оказался обыкновенным предателем. Предателем, который за моей спиной месяцами продавал наркотики девушке, которую я люблю. Он не просто поступил не по-дружески… Ублюдок насрал на эту дружбу.

– Ты сволочь! – Удар. – Я пришел к своему отцу, дал тебе крышу над головой, когда у тебя не было ничего, сраный ты кусок дерьма!

Я держал его голову, когда он напивался и блевал. Присматривал за ним каждый раз, когда у него были припадки, чтобы убедиться, что он в порядке. Я врал Джейсу, будто он не принимает наркотики, ведь Оукли не хотел терять Джейса. Я надирал людям задницы, за то, что они издевались над ним, когда он только приехал в город. Черт, я считал его своим братом, тем, кто занял место Лиама… И так он решил меня за это отблагодарить?

– Прости меня, – повторял он снова и снова.

Господи. Если бы это был кто-то другой, возможно, я бы его простил. Но не моя Сойер. Она – черта, за которую нельзя переходить.

Она – мое все.

Кровь стекала по его лицу и капала на пол. Я поднял руку, чтобы снова его ударить, но тут острая боль пронзила мою грудь. Я отшатнулся.

– Черт.

– Ты в порядке? – спросил Оукли.

Мне было так больно, что я даже не мог послать его.

Лиам.

Но это невозможно.

Еще одна вспышка боли, сильнее, чем прежде.

– Ты начинаешь пугать меня, чувак.

Я собрался сказать ему, что он и должен бояться, поскольку я еще не закончил надирать ему задницу, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Я достал его. Какого черта мне звонит Дилан? Меня начало тошнить, когда я осознал.

– Что-то случилось с Джейсом.

– Что… – начал Оукли, но я уже поднес телефон к уху.

– Что с ним?

Дилан так сильно плакала, что не могла выдавить из себя и слова. Я слышал лишь всхлипы.

Сжимая телефон в руке, я закричал:

– Черт возьми, Дилан! Что, мать твою, случилось с моим братом?

Джейс – наш клей. Я и Бьянка… Он нам нужен.

– Джейс в порядке, – прохрипела она сквозь всхлипы. – Сойер… Она… У нее был сердечный приступ. Ее родители вызвали скорую, но у нее случилась остановка сердца по дороге…

Телефон выпал у меня из рук. Я рухнул на колени.

Я ненавидел своего отца за то, что он не мог двигаться после того, как мы нашли Лиама в гардеробной.

Но сейчас… Я понимал его. Не то, чтобы он не хотел. Он просто не мог. Ведь агония была дьявольски сильной, сердце было разбито, пронизывающая боль охватила тело и несмотря на то, что он все еще дышал…

Он тоже умер.

Глава девяностая

Коул

– Коул! – окликнули меня Дилан и Джейс из комнаты ожидания.

Я уронил телефон, прежде чем Дилан успела договорить. У Сойер действительно остановилось сердце в скорой, но они смогли вернуть ее.

Я быстро подошел к ним.

– Где она?

Мне нужно было увидеть ее, прикоснуться к ней, почувствовать ее, поцеловать ее. Чтобы понять, что с ней и правда все в порядке.

Мне нужно было вернуть мое сердце обратно в грудь, чтобы жить.

Джейс и Дилан обменялись взглядами.

– К ней сейчас нельзя, – начала Дилан. – Но ее родители разговаривают с докторами, они нам скажут, как она. – Она посмотрела своими покрасневшими глазами на Оукли. – Что случилось с твоим лицом?

Оукли опустил голову.

– Ничего.

Черта с два. Единственная причина, по которой он все еще был жив, это то, что мне нужно было добраться до больницы.

– Что случилось? – закричала Бьянка, появившаяся из ниоткуда. – Где Сойер?

– Как ты здесь оказалась? – спросил Джейс.

– Взяла такси. – Сестра взглянула на меня. – Где Сойер?

Это я и хотел узнать.

Я собирался уже уйти из комнаты ожидания и разузнать все самостоятельно, но тут родители Сойер показались в двойных дверях. Мне не понравились выражения на их лицах. Или то, что они оба выглядели так, словно плакали.

– Мистер Черч, – позвал я, и мой голос практически сорвался. – Она в порядке, да? Я могу увидеть ее?

Ей всего восемнадцать. Она молодая, живая – и до того, как Оукли начал запихивать эти сраные таблетки ей в глотку – была вполне здорова. Если люди в шестьдесят и семьдесят могли выжить после сердечного приступа, то у Сойер не должно было возникнуть никаких проблем с выздоровлением.

Ее родители посмотрели друг на друга, но ни один из них не произнес ни слова.

Ладно. Если никто не собирается говорить мне, как Сойер, я просто узнаю это сам.

Я прошел мимо них, но тут большая рука упала на мое плечо.

– Нам нужно поговорить, – сказал мистер Черч.

– Мы можем поговорить после?

После того, как я увижу самого важного человека в мире.

Его карие глаза – такие же, как у Сойер – выглядели настолько подавленными, что острая боль в моей груди вернулась. Он подвел меня к свободному креслу рядом с Дилан и Джейсом. Затем обратился к нам:

– У меня есть хорошая новость… и очень плохая.

– Начните с хорошей, – тут же сказала Дилан. – Не уверена, что готова к плохим.

Мистер Черч понимающе кивнул.

– Хорошая новость в том, что они смогли реанимировать ее.

– Какая плохая? – рявкнул я.

Он сделал несколько глубоких вдохов, будто пытался набраться смелости, чтобы сказать следующие слова:

– У нее был обширный сердечный приступ.

– Остановка сердца, – проворчала миссис Черч. – Скажи, как есть.

– Это действительно так важно, Джолин? – рыкнул он, прежде чем снова заговорить с нами: – В любом случае, чтобы увеличить ее шансы на выживание… им пришлось ввести ее в медикаментозную кому.

Я вскочил со своего места.

– Что?

Кома?

– Зачем? Зачем они сделали это?

– Чтобы уменьшить нагрузку на сердце. Помочь ей оправиться…

– Если она оправится, – выдохнула ее мама сквозь рыдания. – О, Боже.

– В смысле, если оправится? Что это, черт возьми, значит?

Конечно, она оправится. Она должна.

Мистер Черч выглядел так, будто мечтал придушить свою жену.

– Я сказал тебе, чтобы ты позволила мне разобраться с этим. – Он посмотрел на нас. – Шансы выжить после чего-то подобного… не высоки. Но я не хочу, чтобы вы об этом сейчас думали. Сойер нужен весь позитив и молитвы, которые вы сможете ей дать.

– Когда я смогу ее увидеть?

Он жестом приказал мне присесть. Я не послушался.

– Пока она в отделении интенсивной терапии пускают только ближайших родственников.

Нет уж, так не пойдет.

Словно почувствовав мое отчаяние, он пристально взглянул на меня.

– Мы поговорили с медсестрами, и они смогут сделать исключение для тебя и Дилан. – Мистер Черч посмотрел на нас. – По одному. – Он встал. – Но, прежде чем я позволю кому-нибудь увидеть ее, мы должны еще кое о чем поговорить.

Все растерянно посмотрели друг на друга.

– О чем? – наконец спросила Дилан.

– Врачи сказали, что в ее организме обнаружился амфетамин, но мы с трудом в это верим, потому что…

– Сойер не принимает наркотики, – перебила Дилан. – Она бы не стала. Поверьте мне. – Ее голос задрожал. – Мы все друг другу рассказываем. Она бы сказала мне.

Мистер Черч кивнул.

– Я знаю, милая. Однако я нашел пустой пузырек от таблеток без наклейки в ее сумке. Мы пытались понять, откуда он. Ведь то, что Сойер принимает наркотики – это просто какая-то бессмыслица.

– Но доктора настаивают, что так и было, – прошептала миссис Черч, глядя на Дилан. – Дорогая, если ты знаешь что-нибудь…

– Ваша дочь не принимает наркотики, – отрезала Дилан. – Я знаю свою лучшую подругу. Врачи ошиблись.

Я глянул на Оукли, но тот не поднял на меня глаз. Трус.

– Хорошо. – Мистер Черч прочистил горло. – Коул, теперь ты можешь ее увидеть, если хочешь.

Я достал телефон, пока проходил через двойные двери, и набрал сообщение.

Коул: Лучше бы тебе сказать родителям Сойер правду, ублюдок. Иначе я это сделаю.

Меньшее, что он мог сделать, это взглянуть ее родителям в глаза и объяснить им, почему их дочь лежит на больничной койке. И борется за свою жизнь.

* * *

В палате было ужасно холодно, когда я вошел. Но это не могло сравниться с тем морозом, который пробежал по моему позвоночнику, когда я увидел ее.

Мистер Черч сказал мне, что это будет тяжело, но я его не слушал.

Ее окружало множество проводов и капельниц. Маска закрывала большую часть ее лица… Маска, которая крепилась к аппарату. На ее лбу была повязка, наверное, из-за того, что она ударилась об раковину. Но больше всего меня убивало то, какой безжизненной она выглядела, лежа там.

Сколько я знал эту девушку, она всегда была огоньком, освещающим мою жизнь своей дерзостью и сарказмом.

Своим большим сердцем.

Я больше ничего не хотел – лишь бы она очнулась и сказала, что все будет хорошо. Но она не могла.

С тяжестью в груди я сел слева от нее, потому что там стояло меньше всякого дерьма.

Я ненавидел то, что на ней не было очков, и я не мог взглянуть в ее глаза. Вместо этого я взял ее за руку. Существовал миллион вопросов, которые я мечтал задать ей. Вопросов о том, как мы пришли к этому. Однако ни один из них сейчас не имел значения.

Поднеся руку к губам, я поцеловал ее. Затем встал. Я не собирался смотреть, как она увядает. Я отказывался это делать.

Девушка, которую я люблю, не чертов увядающий цветок.

Она боец.

Всю свою жизнь она боролась с обществом, с уродами, которые издевались над ней, даже со своей собственной матерью. Но прямо сейчас мне было нужно, чтобы она боролась ради меня. Ради нас.

– Ты лучше, черт возьми, борись, Святоша. – Наклонившись над кроватью, я пристально посмотрел на нее. – Борись ради меня так, как я боролся ради тебя… Потому что я не смогу без тебя.

Я не стану.

Без нее… не будет и меня.

Глава девяносто первая

Коул

Как только я вышел из палаты, сразу услышал перебранку в коридоре.

– Все было прекрасно, пока она не начала общаться с тобой! – кричала Дилан на Бьянку. – Ты испортила ее своими манипуляциями и прочим дерьмом. Ты постоянно заставляла ее чувствовать себя так, словно она была недостаточно хороша. Она тут умирает из-за тебя!

– Немного похоже на то, что ты сделала с Лиамом? – выплюнула Бьянка.

Господи. Это последнее, чего хотела бы Сойер.

И еще до того, как кто-то успел остановить ее, Дилан ударила Бьянку в лицо кулаком.

– Ты маленькая сука.

– Эй! – Схватив за талию, Джейс оттащил свою девушку. – Хватит.

Открыв рот от удивления, Бьянка приложила руку к своей покрасневшей вмиг щеке.

– Ты серьезно меня сейчас ударила?

Бьянка устремилась в сторону Дилан, но Оукли перехватил ее.

– Он сказал хватит.

Тот факт, что Оукли все еще был здесь, подсказал мне, что он не сказал им правду.

Я подошел к ним, но Дилан еще не закончила.

– Господи, ваша семейка просто ненормальная! – кричала она на Джейса, пытаясь выбраться из его рук, но очевидно, ее настоящий гнев был направлен на нас с Бьянкой. – Зачем им было лезть к ней? Она была идеальна. – Огромные уродливые слезы покатились по ее щекам, когда она посмотрела на меня. – Она была, блин, идеальна, а он уничтожил ее… Коул только это и делает. Он разрушает потрясающих людей. Прямо перед их смертью.

Бьянка отшатнулась, будто ее снова ударили, а Джейс отстранился. Ну а я просто стоял и слушал ее.

Дилан злилась, была в растерянности. Ей нужно было кого-то винить. Я понимал это.

Дилан устремила на меня острый взгляд.

– Она была идеальна и так сильно тебя любила. Все, чего она хотела, это соответствовать тебе… А ты уничтожил ее.

Дилан была права.

Я разрушаю людей. Но я никогда не хотел делать ничего подобного с Сойер.

Все, чего я хотел – это любить ее.

– Нет, – прошептал Оукли хриплым голосом. – Это не Коул месяцами приносил Сойер Аддералл… Это я.

– Отпусти меня, – прорычала Дилан, шлепнув Джейса по руке.

Когда он отпустил ее, она подошла к Оукли.

– Скажи мне, что ты шутишь. – Печаль на ее лице сменилась чистейшей яростью, и она толкнула его. – Скажи мне, что ты, на хрен, шутишь, Оукли.

Слезы стояли в глазах Оукли, когда он посмотрел на нее.

Отлично. Почувствуй эту боль, ублюдок.

– Я работал на Локи, и Сойер попросила меня достать ей…

Я практически почувствовал боль от руки Дилан, когда она ударила его по и без того раненой щеке.

– Ты отвратителен, – зашептала она, подходя ближе. – Молись, чтобы она была в порядке. Потому что, если нет… я никогда тебя, черт возьми, не прощу.

Она унеслась в облаке ярости. Джейс свирепо уставился на Оукли.

– Господи. Я даже не знаю, что сказать. – Его пронизывающий взгляд переместился на Бьянку, затем на меня и снова на Бьянку. – Я всегда ставлю тебя на первое место. Каждый чертов раз я выбираю тебя и эту чертову семью, а не ее. – Он сделал шаг назад. – Больше я не стану этого делать.

– Джейс! – выкрикнула Бьянка, и ее голос задрожал.

Не обращая на нее внимания, Джейс побежал за Дилан.

Я взглянул на Оукли.

– Скажи ее родителям. Сейчас же.

– Уже сказал. Я пришел сюда, чтобы сказать остальным, но Дилан и Бьянка уже ругались, когда я вернулся. – Он резко выдохнул. – Прости…

– Не надо. Твои извинения ничего не исправят, ублюдок.

– Я знаю. – Оукли оперся на стену. – Я просто…

Его глаза вдруг закатились, а тело начало сотрясаться в судорогах. Бьянка быстро вскочила на ноги и поймала его голову, прежде чем он упал на пол.

– Коул, мне нужна твоя помощь. Он слишком тяжелый.

Оукли был последним человеком в мире, которому я хотел сейчас помогать, но я знал, что Сойер хотела бы этого.

Поэтому я помог.

* * *

– Дилан была права? Я правда тебя уничтожил? Так мы оказались здесь?

Как и последние двадцать четыре часа я не получал от нее никакого ответа. Врачи были обеспокоены, но говорили дать ей еще немного времени.

У меня не было для нее ничего, кроме времени.

– Прости, что тогда назвал тебя толстой. Прости, что присоединился к подонкам, которые причиняли тебе боль… но, клянусь, я не хотел.

Я переплел наши пальцы.

– Я буду любить тебя, и не важно, весишь ты сто фунтов или пятьсот. – Я поднес ее руку к своим губам. – Я буду тебя любить, как бы ты ни выглядела… потому что ты это ты.

Встав с кресла, я склонился над ее кроватью.

– Если ты все еще злишься на то, что я сделал, тогда просыпайся и поругайся со мной. Кричи, что я ублюдок, разбей мое сраное сердце и брось меня… Но, пожалуйста, возвращайся.

Потому что без нее… не будет и меня.

Глава девяносто вторая

Коул

Я в замешательстве наблюдал за тем, как они везли кровать Сойер по коридору. С тех пор, как ее привезли, прошло всего сорок восемь часов, так что я не понимал этой внезапной смены палат.

Я посмотрел на ее родителей.

– Почему они перевозят ее?

Они обменялись печальными взглядами. Мистер Черч глянул на свою жену.

– Я скажу ему. Сходи принеси нам кофе.

Со слезами на глазах миссис Черч кивнула и ушла. Дурное предчувствие подступило к моему горлу.

– Что скажете?

Мистер Черч положил свою руку мне на плечо.

– Давай-ка прогуляемся.

Я увернулся от него.

– Я не хочу гулять. Я хочу знать, что происходит с Сойер.

Он жестом попросил меня присесть на ближайший стул, но я не послушал его. Тяжело вздохнув, мужчина показал на огромную комнату с прозрачными стенами рядом с медсестрами.

– Они перевозят ее туда, чтобы лучше присматривать за ней. Чтобы не упустить никаких признаков улучшения.

– Как они могут ждать признаков улучшения, если она не может двигаться из-за комы? Комы, в которую они ее ввели.

У него опустились плечи.

– Это нелегко сказать. – Сложив руки на груди, мистер Черч посмотрел в пол. – Доктор сказал, что мы узнаем что-нибудь о ее состоянии после сорока восьми часов. Но сорок восемь часов прошли… а ей все еще не становится лучше. – Он прикрыл глаза. – Улучшений нет не из-за комы, а потому что она не отвечает.

Я чувствовал себя идиотом, потому что ничего не понимал.

– Но она…

– Они выводят лекарство из ее организма, так что она должна начать подавать знаки. – Эмоции закупорили его глотку. – Доктор сказал, они дадут ей еще время, ведь она такая юная. Но, даже если она выйдет из комы, он сказал, что она не будет… Она будет другой.

– Что это, черт возьми, значит?

– Это значит повреждение мозга, Коул. Но мы не можем знать этого наверняка, пока она не очнется. – Слезы покатились по его щекам. – Если очнется.

Когда я поднялся, во мне пульсировала ярость.

– Она очнется.

Она должна.

* * *

– Врач думает, у тебя повреждение мозга, – сказал я ей. – Я знаю, что это страшно и правда отстойно, но… мы с этим справимся. – Я сжал ее руку. – По правде говоря, ты настолько умная, что небольшое повреждение мозга может помочь нам всем наконец-то быть наравне с тобой, понимаешь?

Наклонившись над кроватью, я поцеловал ее в лоб.

– Что бы ни произошло, когда ты вернешься ко мне, я все равно буду любить тебя. И я обещаю, что, черт возьми, никогда тебя не оставлю. Просто, пожалуйста, Сойер… Вернись ко мне.

Потому что без нее… не будет и меня.

* * *

– Мне жаль, что я все это тогда сказала, – произнесла Дилан рядом со мной. – Я была зла и опустошена.

Я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

– А сейчас?

– Сейчас я просто в ужасе. – Она стала так сильно всхлипывать, что ее плечи затряслись. – Ее мама думает, она не справится.

Меня это ни капли не удивляло. Она всегда недооценивала свою дочь. Почему сейчас все должно быть по-другому?

– Ее мама – сволочь.

Дилан усмехнулась сквозь слезы.

– Ага. Господи, она правда чертова сволочь.

Я взглянул на нее.

– Не переставай верить в нее.

– Я не перестану. Просто… – ее нижняя губа задрожала, – я скучаю по ней.

Я тоже по ней скучаю.

* * *

– Убирайтесь.

Миссис Черч посмотрела на меня широко распахнутыми глазами.

– Прости?

– У вас нет права приходить к ней, когда вы ходите и рассказываете людям, будто она не поправится. – Я схватил ее за локоть и вытащил в коридор. – Убирайтесь отсюда на хрен.

Она боролась со мной, но я, само собой, оказался сильнее.

– Убери от меня свои руки, пока я не вызвала охрану.

Мистер Черч уже несся к нам.

– Что, черт возьми, происходит?

На лице женщины застыл шок, она взглянула на своего мужа.

– Коул пытается вышвырнуть меня из палаты моей собственной дочери.

Черт возьми, именно это я и делал. Сойер не могла сейчас разговаривать, так что я собирался говорить за нее.

– Дочери, которую вы не заслуживаете, – закипел я, глядя на отца Сойер. – Вы так же, как и я, знаете, сэр, что эта женщина – самая большая причина, по которой Сойер начала принимать те таблетки. – Я перевел на женщину свой свирепый взгляд. – Может быть, никому не хватает смелости сказать вам это в лицо, но я скажу. Вы отрава. Отвратительная мать. Вы, может, и красивая снаружи, но абсолютно точно безобразная внутри.

Она дала мне пощечину. Со всей силы. Но мне было плевать.

– Я никогда не пойму, как кто-то настолько прекрасный, как Сойер, вышел из кого-то настолько уродливого, как вы.

Миссис Черч отступила.

– Да как ты смеешь.

– Как вы смеете. Как вы смеете заставлять свою дочь чувствовать себя так, словно она недостаточно хороша, когда она лучшее, что случилось с этим миром. Как вы смеете сдаваться, когда она борется изо всех сил, чтобы вернуться к нам. – Я посмотрел на мистера Черча. – Нет ни одной достойной причины оставаться с кем-то, кто относится к своей собственной плоти и крови так, как она. Ни одной.

Брови мистера Черча взлетели вверх.

– Я…

– Коул прав, – сказала Дилан за моей спиной. – Я была на одной из примерок платья. Сойер уже достаточно похудела к тому моменту и нравилась себе. Не думаю, что она собиралась худеть еще, но ваша жена настояла на том, что ей это нужно.

Мужчина перевел свой опустошенный взгляд на жену.

– Джолин.

– Это была свадьба! – возопила она. – Господи, вы ведете себя так, словно я сказала ей морить себя голодом. Я понятия не имела, что она принимала те таблетки, чтобы похудеть. Я бы никогда на такое не согласилась! Я просто хотела, чтобы она была здоровой, занялась своим питанием, добавила спорт. Это не делает меня плохой матерью.

Мистер Черч издал болезненный звук.

– А как насчет счастливой?

Джолин выглядела так, словно это слово было ей незнакомо.

– Я не…

– Ты так долго волновалась о ее весе и о том, что подумают другие люди… но тебе было наплевать на ее счастье. – Его лицо исказила боль, а после он пронесся мимо нее. – Меня от тебя тошнит.

* * *

– Что ж, я выгнал твою мать, – сообщил я ей. – И прежде чем ты начнешь злиться – я не жалею об этом. Ни капли. Ей нужно было услышать, как много боли она тебе причинила. – Я поцеловал ее руку. Это уже было похоже на ритуал – каждый раз целовать ее руку. – Я никогда больше не позволю никому ранить тебя, Сойер. Если кто-то посмеет, я раню их в ответ и заставлю заплатить за это.

Я оставил на ее лбу нежный поцелуй.

– Мне просто нужно, чтобы ты очнулась, и тогда я докажу тебе это.

Потому что без нее… не будет и меня.

* * *

– Я разговаривал с тренером из Дьюка, – сказал Джейс. – Он передает свои… – Он резко замолчал, не закончив предложение. – Он сказал, чтобы ты позвонил и перенес встречу на удобное время.

Мне было все равно. Все, что меня волновало, это она.

Брат сжал мое плечо.

– Ты провел здесь пять дней. Думаю, тебе стоит съездить домой и немного отдохнуть. Или хотя бы принять душ.

Нет. Мне нужно быть здесь, когда она очнется.

Потому что она очнется.

Она должна.

* * *

– Очевидно, я что-то делаю не так. Что-то, в чем ты нуждаешься… Так почему бы тебе не дать мне знак… маленький намек… чтобы я мог, черт возьми, сделать это.

Ничего.

Я поцеловал каждый ее палец.

– Пожалуйста, Сойер. Прошло уже шесть дней.

Я скучал по ее голосу. Ее глазам. Ее дерзости. Ее запаху. Я скучал по всему, что с ней связано.

Крепче сжав ее руку, я выдавил из себя:

– Ты же любишь меня, правда? – Я провел большим пальцем по ее лбу. – Тогда просыпайся… пожалуйста.

Я поднес ко рту кулак, борясь с агонией.

– Я дам тебе все, что ты захочешь, Святоша. Все что угодно, черт возьми. Мне просто нужно, чтобы ты вернулась ко мне.

Я попытался вдохнуть, но тяжесть в груди не дала мне этого сделать.

– Мы справимся, так?

Ничего. Даже веки не дернулись.

– Ладно. Нас свело пари. Как насчет того, чтобы мы заключили еще одно? – Я сглотнул комок, подступивший к горлу. – Я женюсь на тебе, подарю тебе миллион чертовых детей, куплю нам огромный дом, в котором мы вместе состаримся. Я дам тебе бесконечность, Сойер. – Я опустил голову так, что мои губы коснулись ее уха. – Все, что тебе нужно сделать, это очнуться.

Потому что без нее… не будет и меня.

Глава девяносто третья

Коул

В маленькой часовне было до жути тихо. Осмотревшись, я осознал, что она полностью пуста.

Это, должно быть, знак.

Какое-то время назад доктор захотел поговорить с родителями Сойер наедине. Я надеялся, что это случилось по причине появления хороших новостей.

– Давай кое-что проясним, – сказал я огромному кресту у алтаря. – Я в тебя не верю… но она верит.

А я верю в нее.

– К сожалению, она не может быть здесь, ведь ей сейчас нехорошо. – Я опустился на колени перед алтарем. – В общем, мне нужно, чтобы ты ее вылечил.

Мне нужно, чтобы ты вернул ее мне.

– В отличие от меня, она очень хороший человек. Она заботливая и сострадательная. Она… – Эмоции подступили к горлу, поэтому я прочистил его и попробовал снова: – Она все, чем я не являюсь. Она – все лучшее. – Мое зрение затуманилось, и я протянул руку, оперевшись на скамью. – Дело в том, что я обещал своей девушке бесконечность, и я никак не смогу дать ей это, если ее здесь не будет. Поэтому мне нужно, чтобы ты поступил правильно и вылечил ее. Не из-за того, что я заслуживаю этого… Она заслуживает.

Мои ноги задрожали, когда я поднялся. Чистая ярость, смешанная с паникой потекла по венам.

– Не отбирай ее у меня. Ты забрал маму и Лиама… но я не позволю тебе забрать ее. Я буду бороться изо всех сил. – Я исподлобья взглянул на крест. – Изо всех, ты понял меня?

Выдохнув, я спрятал руки в карманы.

– Рад, что мы поняли друг друга.

Я развернулся, чтобы уйти… и обнаружил мистера Черча. Я ждал, что он начнет кричать на меня, но он этого не сделал. Тяжело вздохнув, он прошел по проходу.

– Моя нога не ступала в церковь больше двух лет.

– Почему?

Он подошел к скамье в среднем ряду и сел.

– Скажем так, у нас с Богом были небольшие разногласия в одном вопросе. – Мистер Черч взглянул на крест. – Жаль, что я не простил его раньше. Может быть, тогда я бы не оказался здесь, умоляя его о прощении сейчас. – Его грустные глаза обратились ко мне, и он похлопал по месту рядом с собой. – Присаживайся, Коул.

Мне не нравилось это чувство у меня в животе.

– Зачем?

– Я знаю, ты сейчас готов бороться со всем на свете. Я все понимаю. Но мне действительно нужно, чтобы ты сел, сынок.

Я неохотно повиновался. Я уставился на него в ту же секунду, когда моя задница коснулась дерева.

– Что сказал врач?

Мужчина сглотнул.

– То, что я собираюсь сказать тебе, это самая тяжелая вещь… – Я забыл как дышать, когда он схватился за скамью перед собой. – Она так упорно боролась… Но она…

Помещение вдруг начало кружиться.

– Почему вы говорите о ней в прошедшем времени?

– Доктор… на самом деле целый консилиум… они не думают, что она очнется.

Значит, они не знают мою девочку.

– Они идиоты… – начал я, но он оборвал меня на полуслове.

– Прошло семь дней, Коул. Если бы она собиралась… она бы уже подала нам знак. – Мистер Черч издал странный гортанный звук. – Джолин и я… мы не хотим, чтобы она продолжала мучиться.

Нет. Этого не может быть.

Я резко встал.

– К черту вас.

– Я знаю, ты злишься…

Я был в такой ярости, что для ее определения еще и слова не придумали.

– Она ваша дочь. Как вы можете просто…

– Я делаю то, что будет лучше для нее. – Мужчина поднялся со своего места, слезы стояли у него в глазах. – Я был там, когда эта особенная девочка появилась на свет. Когда она сделала свой первый вдох. Я никогда не планировал быть там, когда она сделает последний. – Он положил обе руки на скамью, его тело сотрясалось от всхлипов. – Но это больше не зависит от меня.

Он ошибался.

– Зависит. Вы не обязаны…

– Я не заставлю ее продолжать бороться, когда очевидно, что с нее хватит. Я не позволю моей девочке проходить через это. – Он яростно ударил себя в грудь. – Поверь мне, это самое тяжелое решение, которое я когда-либо принимал в своей жизни.

– Так не принимайте его!

Не отбирайте ее у меня.

– Я не хочу, чтобы она страдала. Если Бог хочет, чтобы она вернулась домой… мы не в силах этого изменить.

Судя по тону его голоса, это было его окончательное решение.

– К черту вашего Бога.

Я ощущал себя так, словно моя грудная клетка была сделана из стекла, и он только что ударил по ней кувалдой. Я не мог дышать. Я задыхался. Нет… не задыхался. Ломался. Разваливался по кусочкам. Кусочек за сраным кусочком.

– Они отключат ее от приборов в течение часа. Ты можешь присутствовать, если хочешь, но я пойму, если не сможешь.

* * *

Весь мир будто кружился, когда я зашел в комнату ожидания. Учитывая, что у всех были опухшие и влажные глаза, я понял, что Джолин уже им сказала. Джейс подошел и приобнял меня одной рукой, на его лице застыла печаль.

– Мне так чертовски жаль, Коул.

Краем глаза я заметил священника с Библией в руках, разговаривавшего с дедушкой и дядей Сойер. Того же самого священника, который был на похоронах мамы и Лиама.

Нет.

Оттолкнув Джейса с дороги, я подошел к аквариуму с золотыми рыбками в палате Сойер и ударил кулаком в стекло.

– Ты, черт возьми, обещала.

Мой голос был настолько наполнен слезами, что это были единственные слова, которые я смог из себя выдавить.

Она заставила меня пообещать, что я не брошу ее… а я заставил ее пообещать, что она никогда не откажется от меня.

Но только один из нас нарушал свое обещание.

Куда пойдет она… туда пойду и я.

Потому что без нее… не будет и меня.

Глава девяносто четвертая

Коул

Я бежал так быстро, как только мог, но недостаточно, чтобы убежать от боли, терзавшей меня. У меня кружилась голова, меня тошнило, когда я влетел в открытую дверь дома и взбежал вверх по лестнице.

Если по какой-то безумной случайности рай существовал, я знал, где будет Сойер. Но не мог сказать того же о себе. Однако это было неважно.

Жить в мире без Сойер для меня не вариант. На самом деле, это мое определение ада.

И что я собирался сделать? Что ж, карма та еще сука.

Я схватил веревку из-под кровати Лиама. Я нашел ее через несколько недель после его смерти. Оказалось, он взял ее из гаража. Как будто он это спланировал.

Сломанная штука в моей груди стучала так, словно готова была взорваться в момент, когда я открою дверь гардеробной.

Мама говорила нам, что величайшие истории любви были еще и самыми трагичными. Наша с Сойер история не стала исключением. Но как бы я ни злился, что нам было отведено так мало времени вместе, я был так чертовски благодарен за то, что мне вообще выпал шанс любить ее.

Я просто хотел бы, чтобы она любила себя так же, как я любил ее.

Сойер вылечила всю мою боль своей любовью, но я не смог сделать то же самое для нее.

Я провалился.

И сейчас я наконец-то знал, что, наверное, чувствовал Лиам в этой гардеробной. Ему тоже нужен был кто-то, кто вылечил бы его боль любовью… но этого не случилось. Потому что у него не было Сойер.

Мне удалось почувствовать что-то, чего он никогда не чувствовал.

– Прости меня, – сказал я, садясь на пол в его гардеробной.

Сжав веревку в руке, я сделал несколько выдохов… и принялся ждать того знакомого укола в груди. Того, который подсказал бы мне, что ее больше нет.

Потому что я сразу отправлюсь за ней.

Может быть, то, что я был недостаточно силен, делало меня трусом, но мне было насрать. Если вашу родственную душу безжалостно не отняли, как отняли мою, вы не могли осуждать меня или мои действия. Вы не могли сказать, способен ли я был вытерпеть эту боль или нет. Вы не имели права диктовать, сколько я мог вынести.

Закрыв глаза, я попросил в последний раз.

– Ты ничего мне не должен, Лиам. Но если у тебя есть там какие-то связи, пожалуйста, верни ее мне. Она нуж…

Дверь гардеробной резко распахнулась.

– Иисусе! – взвыл Джейс. – Какого хрена ты творишь?!

Это не то, чего я ожидал. Я думал, они оба все еще находились в больнице. Хотя, я выбежал оттуда, как летучая мышь из ада, так что можно было и догадаться.

– О, Боже! – завопила Бьянка, подбегая к Джейсу сзади. – Почему… как… – У нее вырвалось сдавленное рыдание. – Как ты мог?

Я сказал им правду.

– Я не хочу оставаться здесь без нее.

Присев на колени, Джейс выхватил у меня из рук веревку.

– А я не хочу потерять еще одного человека, которого люблю. Особенно так. – Он провел рукой по лицу. – Я знаю, это больно… Я даже представить, мать твою, не могу насколько, но черта с два я позволю тебе это сделать.

– Ты не можешь бросить нас, Коул, – прошептала Бьянка. – Мы любим тебя.

Они не понимали.

– Это не значит, что я не люблю вас… ведь я люблю. – Я сглотнул комок в горле. – Я не самоубийца. Не хочу умирать… я просто не…

– Я понимаю, – проговорил Джейс. – Честно. Но ты не можешь бросить людей, которые все еще здесь. Людей, которые по-прежнему любят тебя.

Схватив за шею, он потянул меня к себе, пока наши лбы не столкнулись.

– Потеря тебя меня просто уничтожит, братишка. Ты этого хочешь?

Нет.

– Нет.

– Хорошо. – Он отпустил меня. – Тогда никогда, никогда, не вытворяй ничего подобного. Не важно, что случится.

Бьянка вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Я даже не знаю…

Звонок мобильника Джейса оборвал ее. Он поднес трубку к уху.

– Эй. Мы вернемся… Погоди, что? – Его выражение лица изменилось. – Ты серьезно? – Глаза распахнулись, и он посмотрел на меня. – Подожди, детка. – Джейс положил руку мне на плечо. – Я знаю, ты не веришь в Бога… но веришь ли ты в чудеса?

– Понятия не имею.

Со мной они раньше никогда не случились.

Он усмехнулся.

– Что ж, тебе стоило бы, засранец. Потому что через несколько секунд после того, как они перестали подавать ей кислород и выключили приборы, Сойер начала дышать самостоятельно… и сжала руку своего отца.

– Твою мать! – воскликнула Бьянка.

Джейс закивал.

– Я знаю…

Я не слышал конец его предложения, ведь я уже выбежал из комнаты.

* * *

– Что это значит?

Мистер Черч сделал резкий вдох.

– Мы пока не знаем. Она все еще немного не в себе. Доктор сказал, что она, возможно, не придет до конца в сознание до утра. Но тот факт, что она самостоятельно дышит и смогла сжать мою руку… это…

– Чудо.

Мужчина улыбнулся.

– Именно. – Его улыбка стала шире. – Хватка была крепкая, Коул. Как будто она знала, что это я.

Эти слова звучали музыкой для моих чертовых ушей.

– Я могу увидеть ее?

– Можешь, но врачи сказали ее не беспокоить. Нужно вести себя тихо рядом с ней и дать ей отдохнуть.

Я справлюсь.

Господи, пока Сойер жива, я справлюсь с чем угодно.

* * *

Свет был выключен, когда я вошел в палату. Медсестра стояла рядом, перекладывая ее на бок.

– Пара минут, – прошептала она.

Я подавил желание попросить ее убраться.

Скоро будет пересменка и придет другая медсестра, которая с большим пониманием относилась к тому, что мне нужно было видеть Сойер, когда я этого хотел.

Я дождался, пока медсестра выйдет за дверь, и лег на кровать рядом с моей Святошей. Наверное, мне было не положено, но кучи приборов больше не было, а мне нужно было быть ближе к ней.

– Эй, – тихо проговорил я, дотянувшись до ее руки. – Просыпайся, когда будешь готова, хорошо? – Я поцеловал ее за ухом. – Я буду здесь.

Я облегченно выдохнул, когда она сжала мою руку. Я поднял глаза к потолку.

– Спасибо.

Он сделал это ради меня. Я знал это.

Глава девяносто пятая

Сойер

Когда выходишь из комы, ощущения такие, словно тебе сказали, будто ты был на какой-то эпичной, безумной вечеринке, о которой ты абсолютно ничего не помнишь. Сначала не понимаешь, почему все придают этому такое большое значение, пока твой мозг не начинают наполнять всеми деталями, которые ты забыл.

У меня был сердечный приступ – или остановка сердца – смотря с кем из моих родителей разговаривать.

Я была в коме семь дней. Упс. И самое страшное – меня отключили от аппаратов. Черт возьми. Неудивительно, что мои родители смотрели на меня, как на приведение. Я была близка к этому.

– Ты в порядке?

– Тебе что-нибудь нужно?

– Принести что-нибудь?

– Тебе холодно?

– Хочешь плед?

– Сколько будет два плюс два?

Голова закружилась, едва я попыталась разобраться со всеми этими вопросами.

– Думаю, ей нужно еще немного времени, – сказал Коул, обнимая меня за талию. Несмотря на то, что медсестры пытались выгнать его из моей кровати, он отказывался уходить. Я не имела ничего против. – Нужно дать ей немного пространства.

Спасибо, Господи, что кто-то сказал это. Как бы я ни была счастлива видеть всех – и быть живой – мне нужна была минутка, чтобы все понять и сориентироваться.

– Что последнее ты помнишь? – спросила мама. – Сколько будет пять плюс пять?

Папа делает мне искусственное дыхание в ванной. И десять.

Я открыла рот, чтобы ответить, но папа вздохнул.

– Джолин, ты прекратишь?

– Я просто хочу убедиться, что у нее нет повреждения мозга.

Что, простите?

– Повреждение мозга?

Ужас в моем голосе, должно быть, был настолько очевиден, что Коул громко произнес:

– На выход. Сейчас же. Врачи четко сказали нам не торопиться, а вы ее пугаете.

Кивнув, папа указал на дверь.

– Ты его слышала.

Мама выглядела так, словно собиралась возразить, но вместо этого просто ушла.

Что ж, ладно.

Мой взгляд метался между Коулом и папой.

– У меня повреждение мозга?

Они обменялись взволнованными взглядами.

– Ты это чувствуешь? – спросил Коул.

Я задумалась на секунду и решила, что даже если бы оно у меня было, я бы об этом не знала.

– Нет?

На его губах появилась радостная улыбка.

– Думаю, все будет отлично, Святоша.

Я взглянула на папу.

– Ты делал мне искусственное дыхание.

Он нахмурил лоб.

– Конечно.

– Я думала, ты меня ненавидишь, – прошептала я.

Я думала, что все меня ненавидели.

Боль в его глазах нельзя было спутать ни с чем.

– Я никогда бы тебя не возненавидел, милая.

В горле неприятно защекотало, когда я взяла его за руку.

– Я ненавижу ссориться с тобой. Давай больше этого не делать, хорошо?

Улыбнувшись, папа сжал мою руку.

– Договорились. – Вытерев слезы, он поднялся. – Хочешь что-нибудь? Я могу что-то принести?

Вода. Много-много воды. Ощущение было такое, словно у меня во рту расположилась Сахара.

– Мне можно воду?

Он повернул голову в сторону двери.

– Я выясню. Если можно, то я принесу тебе лучшую воду, какую смогу найти, идет?

– Звучит прекрасно.

Он уже пошел к двери, когда я остановила его.

– Папочка?

– Да?

– Я люблю тебя.

Прошла словно целая вечность с тех пор, как я последний раз говорила ему эти слова, и это было неправильно. Особенно после того, что произошло.

На его глаза навернулись слезы.

– Я тоже люблю тебя, милая.

Я повернулась к Коулу.

– Ты.

Он склонил голову набок.

– Да?

Я прислонилась лбом к его лбу.

– Тебя я тоже люблю.

На его губах заиграла торжествующая усмешка.

– Я знаю.

Наступило неловкое молчание, когда мы оба не решались заговорить о том, что нас действительно беспокоило.

Я даже представить не могла, что он чувствовал. Если бы Коул утаил что-то от меня, а потом чуть не умер из-за этого, я бы была просто опустошена.

Его боль намного превосходила мой стыд.

– Прости меня.

Злость исказила его прекрасные черты.

– Ты закончила?

– Закончила?

– Принимать таблетки, чтобы сбросить вес, который тебе изначально не нужно было сбрасывать, и врать мне об этом?

Вау… Значит, сразу к сложным вопросам.

Очевидный ответ, конечно, да, ведь я не желала умирать. Но та часть моего мозга, что беспокоилась насчет веса… Я не знала, как на это ответить. Я слишком сильно запуталась.

Единственное, что я могла сказать ему – это правду.

– Я чуть не потеряла тебя и всех, кого люблю. – Я обхватила его лицо ладонями. – Не хочу, чтобы это случилось снова. Так что да, с Аддераллом покончено.

Поднеся мою руку к своим губам, Коул поцеловал внутреннюю сторону запястья.

– Тогда я принимаю извинения. Но поверь, я от тебя так просто с этим не отстану. – Глубокие отметины боли проступили на его лбу, а голос упал до шепота. – Я думал, ты умрешь, Сойер. – Его боль была настолько осязаема, что я ощущала, как она пронзала меня насквозь. – Думал, ты оставила меня… нас.

Боль наполнила мою грудь. Мне жаль, что я заставила его пройти через это.

Сглотнув эмоции, которые царапали горло, словно лезвия, я проговорила:

– Я обещала, что ничего такого не случится.

Я говорила серьезно.

Единственное, что я помнила из комы, это чувство, будто кто-то ждал меня, и я должна была как можно скорее прийти к нему.

Этим кем-то был мой Колтон.

Колтон, который смотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватывало дыхание.

– Я люблю тебя, Святоша.

– А я люблю тебя, – снова сказала ему я, ведь из того, что произошло, я узнала – сколько бы раз ты не говорил своим близким, что любишь их, этого никогда не будет достаточно.

Никогда не знаешь, какие слова могут стать последними.

Коул хотел уже поцеловать меня, но я остановила его.

– Я была в коме семь дней, помнишь?

– Мне плевать, – бросил он, прежде чем впиться своими губами в мои.

Папа прокашлялся на пороге.

– Я принес тебе воды. – Он пронзил Коула яростным взглядом. – Когда-нибудь я прострелю твою задницу.

Коул просто улыбнулся.

– Не прострелите.

* * *

– Привет, – сказала Дилан, постучавшись в дверь. – Можно?

– Конечно.

Она сделала несколько шагов вперед, затем вдруг заколебалась, заламывая руки.

– Мне правда жаль…

– Дилан.

Ей не за что было извиняться.

Наши взгляды встретились… а затем она подбежала ко мне, и наши руки переплелись в крепком объятии.

– Прости меня, – бормотала я. – Прости меня, пожалуйста.

– Я люблю тебя, – прошептала она. – Ты так сильно меня напугала.

Все в груди сжалось, когда я обняла ее крепче.

– Я тоже люблю тебя. Мне так жаль.

Подруга отстранилась, обхватив мое лицо руками.

– Я бы хотела, чтобы ты могла увидеть себя так, как вижу тебя я, Сойер.

О, Боже. У меня уже были глаза на мокром месте, а теперь она пыталась заставить меня плакать так, что из носа потекут сопли.

– Я…

Стук в дверь не дал мне договорить.

– Простите, что отвлекаю, – вмешалась какая-то женщина. – Но мне нужно поговорить с Сойер наедине.

Ох. Это точно не предвещало ничего хорошего.

Я пришла в себя два дня назад и никогда не видела эту женщину. Дилан посмотрела на нас по очереди, пока ее взгляд не замер на мне.

– Я буду снаружи, ладно?

Я хотела попросить ее остаться, но, судя по всему, женщина этого бы не одобрила.

– Ладно.

Прежде чем уйти, Дилан крепко сжала мою руку.

– Принести тебе что-нибудь, пока я снаружи? Сок? Во…

– Ты все еще моя лучшая подруга?

Она мягко улыбнулась.

– Всегда.

Я улыбнулась ей в ответ.

– Тогда я в порядке.

Мой взгляд переместился на женщину, которая поставила рядом со мной стул. Как и у меня, у нее были темные волосы и карие – крайне суровые – глаза. Словно она пришла по делу.

Ох, божечки.

– Здравствуйте. – Я сглотнула. – Кто вы?

– Меня зовут Сэнди. Я работаю психологом в этой больнице. Твой отец попросил меня зайти и поговорить с тобой.

Господи. Лучше бы он предупредил об этом, когда мы в последний раз говорили.

– Оу. Зачем?

Она изучала мое лицо.

– Я специализируюсь на расстройствах пищевого поведения.

Я чуть не упала с кровати.

– Приятно с вами познакомиться, но, кажется, вы ошиблись. У меня нет расстройства пищевого поведения.

Женщина размеренно постукивала ручкой по блокноту.

– Тогда почему ты оказалась здесь? – Она наклонила голову набок, изучая меня. – Потому что ты зависима от амфетамина?

Я никогда в жизни не была так озадачена. Я будто находилась в самой некомфортной ситуации из всех.

– Ну, нет… не совсем. Я принимала Аддералл только чтобы не чувствовать голод и похудеть… – Я замолчала, когда до меня дошло. – Черт.

Ее суровый взгляд немного смягчился.

– Я могу задать тебе личный вопрос?

Мне почему-то казалось, что отказаться я бы не смогла, даже если бы захотела.

– Да?

– До Аддералла, как часто ты думала о своем весе и о еде?

Я попыталась успокоить свои дрожащие руки, но ничего не вышло.

– Часто.

Сэнди что-то записала в своем блокноте.

– Каждую неделю? Каждый день? Несколько раз за день?

– Минимум каждый час, – призналась я.

Кивнув, женщина сочувствующе улыбнулась.

– Расстройства пищевого поведения – это не всегда анорексия или булимия, Сойер. И, честно говоря, похоже, у тебя есть большие проблемы не только с едой, но и с тем, как ты себя видишь.

Она была права.

Я прерывисто выдохнула.

– Да… тут вы, наверное, правы.

Она отложила ручку и блокнот.

– Я должна задать тебе один серьезный вопрос.

– Хорошо.

– Если я скажу тебе – после того, как тебя выпишут, конечно – что я бы хотела, чтобы ты легла в мою стационарную клинику, специализирующуюся на расстройствах пищевого поведения на три недели и после этого приходила ко мне раз в неделю, что бы ты ответила?

Я бы ответила, что это, черт возьми, слишком.

– Я бы сказала, что нервничаю, – решила я, пока меня не осенило. – А еще я бы сказала, что у меня скоро выпускной…

– Мы можем написать в твою школу, чтобы они присылали тебе задания, и ты не отстала. – Сэнди сложила руки на коленях. – Но дело в том, что ничего не выйдет, и я не смогу помочь тебе, если ты этого не хочешь. Ты должна захотеть этого.

Слезы застряли где-то в горле.

– Я знаю, что хочу лучше к себе относиться. Знаю, что не желаю возвращаться к Аддераллу, чтобы сбросить вес.

– Это хорошее начало, – сказала она, взглянув на часы. – У меня есть час свободного времени. Почему бы тебе не рассказать мне немного о себе?

Часть меня мечтала убежать и не решать эти проблемы, потому что мне было чертовски страшно. Однако большая часть меня, та, что билась в груди – та, которая практически умерла, из-за того, что я никогда не чувствовала себя достойной – хотела стать лучше. Ради меня.

Ради людей, которых я любила.

Глава девяносто шестая

Сойер

Я собиралась встать и прогуляться, поскольку, несмотря на то, что я была больна, эти чертовы медсестры продолжали настаивать, мол, я должна двигаться. В этот момент кто-то осторожно постучал в дверь.

– Я могу вернуться позже, если ты занята, – сказала Бьянка.

Судя по ее виду, она уже собиралась вылететь из палаты, но я вовремя остановила ее.

– Нет, проходи.

Она сделала несколько неуверенных шагов.

– Я просто пришла убедиться, что ты в порядке. Я бы пришла раньше, но подумала, тебе нужно несколько дней, чтобы оправиться…

Бьянка начала бормотать какую-то чушь, поэтому я прервала ее.

– Я рада, что ты пришла.

Она переминалась с ноги на ногу, вид у нее был такой неловкий, что мне пришлось сдерживать смех.

– Прости за те грубые вещи, которые я сказала. Я не… я просто хотела помочь тебе поставить на место тех сучек. Я не хотела… Я не думала…

– Все в порядке.

Я знала, что глубоко внутри – очень глубоко – Бьянка хотела только лучшего.

– Я… эм. Надеюсь, мы все еще можем быть подругами. Я пойму, если ты не хочешь. – На ее глазах проступили слезы. – Но, я… у меня правда не так много людей, которым я доверяю…

– Конечно, мы все еще подруги, – уверила ее я.

Девчонка была не в себе, но я знала, что под всей ее бравадой скрывалось огромное сердце.

Ее лицо засияло от радости.

– Правда?

Я собиралась ответить, но и моргнуть не успела, как она обвила меня руками… вроде как. Это были самые странные объятия, которые когда-либо случались со мной, но что-то мне подсказывало, что Бьянка нечасто такое проделывала – или вообще никогда – так что все было в порядке.

Для нее это был большой шаг.

– Я так рада, что ты не умерла. Значит, у меня еще есть время уговорить тебя сделать косую челку.

Вот оно.

Я вздохнула.

– Да, да, у тебя оно есть.

Мы отстранились друг от друга, и она направилась к двери.

– А, и пока я не забыла. Помнишь, я назвала тебя пятеркой?

– Ага.

Бьянка отвела взгляд.

– Да, ну… Я была просто идиоткой. – Ее огромные карие глаза встретились с моими. – По правде говоря… Ты на самом деле десятка, Мисс Библия.

Я сделала вид, что в шоке.

– Вау, десятка?

– Ладно, девять целых восемь десятых. – Она подмигнула мне. – Станешь крепкой десяткой, когда отрежешь челку.

* * *

Коул нахмурил брови.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Вообще, я немного… голодная.

Я давилась больничной едой уже шесть дней, и она мне безумно надоела. Мой аппетит вернулся с удвоенной силой, и этой девчонке нужна была нормальная еда.

Он понимающе улыбнулся.

– Да, я не сомневался. Кормят здесь отстойно. Хочешь что-нибудь конкретное?

– Мне все равно. Главное, чтоб не овсянка или суп.

– Все будет. – Наклонив голову, он быстро меня поцеловал. – Скоро вернусь.

Господи, я так сильно его любила, что иногда мне казалось, будто от этого чувства я могла просто-напросто взорваться, как пиньята на детском празднике.

Улегшись обратно в кровать, я взяла пульт и уже собиралась включить какое-нибудь шоу по телевизору, чтобы как-то себя занять, но в этот момент раздался очередной стук в дверь.

Оукли.

Я надеялась, что он придет. Я так сильно мечтала все прояснить, но не хотела делать это по телефону. Он заслуживал извинения с глазу на глаз.

Я быстро села.

– Привет.

Выражение его лица было таким мрачным, что сердце сжалось от грусти.

– Что про…

Я даже не успела спросить, ведь он так сильно меня обнял, что я чуть не задохнулась.

– Прости меня, Сойер.

Я понятия не имела, о чем он. Если кто и должен был извиняться, так это я.

Когда я отстранилась, чтобы взглянуть на него, в его глазах стояли слезы. Это просто разбивало мое чертово сердце.

– За что, Оук? Ты не сделал ничего плохого.

– Я никогда не должен был давать тебе эти таблетки. Ты чуть не умерла из-за меня.

Думаю, одного виноватого нам тут хватит.

– Нет. Я чуть не умерла из-за меня. Ты дал мне Аддералл, потому что я попросила. – Я обхватила его лицо руками. – Это я извиняюсь. За манипуляции и все ужасные вещи, которые сказала. Я так не думаю. – Теперь пришла моя очередь плакать. – Ничто из этого не правда. Ты один из лучших людей, которых я встречала в жизни. Прости, что причинила тебе бо…

– Какого черта он тут делает? – прорычал Коул.

Я перевела взгляд на дверной проем, где он стоял.

– Эй. В чем проблема?

Коул швырнул пакет на мой столик.

– Я не хочу, чтобы он находился рядом с тобой.

Да, что-то точно было не так.

Оукли собрался уйти, но я схватила его за руку.

– Нет. Останься. – Судя по его виду, он хотел возразить, но я ему не позволила. – Пожалуйста.

На лице Коула вспыхнула настоящая злоба.

– Оукли – причина, по которой ты чуть не закончила в гробу, а ты хочешь, чтобы он остался? Какого черта, Сойер?

– Я – причина, по которой я чуть не закончила в гробу, Коул.

Очевидно, случилось огромное недопонимание, и мне необходимо было срочно его исправить. Не нужно быть гением, чтобы понять – если Коул думал, будто Оукли виноват в том, что я оказалась в больнице, наверное, так думал не он один.

– Мне нужно, чтобы ты собрал здесь всех.

Коул моргнул.

– Зачем…

– Сейчас же, – перебила его я. И поскольку я знала, насколько он может быть упрямым, добавила: – Не спорь с девушкой, у которой был сердечный приступ.

Глаза Коула удивленно расширились, и он быстро попятился к двери.

– Сейчас вернусь.

Оукли озадаченно посмотрел на меня.

– Что ты делаешь?

Я взяла его за руку.

– Это не твоя вина, Оук.

И я собиралась доказать это.

Дедушка и дядя уехали домой, но, к счастью, Дилан, Джейс и Бьянка все еще бродили по коридорам.

Когда все оказались в сборе, я сбросила на них правду.

– Я сказала Оукли, что мне нужен Аддералл, чтобы заниматься. Вот почему он принес его мне. Она думал, будто помогает мне, поскольку знал, какое загруженное у меня расписание, и как я сводила себя в могилу, пытаясь успевать в школе. Когда он понял, что я худею, то начал меня отговаривать от дальнейшего употребления таблеток. Но я убедила его, мол, все в порядке, и что я принимаю их только чтобы заниматься.

Я обвела взглядом каждого из них.

– Я врала ему прямо в лицо… так же, как врала вам всем.

Коул попытался что-то сказать, но я подняла палец.

– Я еще не закончила.

В этот раз я повернулась к Оукли.

– Когда он сказал мне, что больше не будет давать мне эти таблетки… я начала манипулировать им. Я угрожала ему, что расскажу его секреты, называла его никчемным наркоманом… Я делала нечто поистине хреновое. – Я снова перевела взгляд на остальных. – Знаете, что он сделал?

– Что? – спросила Дилан, выражение ее лица было очень обеспокоенным.

– Он все равно отказался и выгнал меня из гостевого дома. Сказал мне, чтобы я не возвращалась, пока снова не стану Сойер. – Я сжала руку Оукли. – Он повел себя, как хороший друг… хоть я этого и не заслуживала. И если у кого-то из вас с этим проблемы, предлагаю вам забыть о них. Или начать тыкать пальцами в человека, который действительно виноват во всем этом. – Я взглянула на Коула. – Потому что это не Оукли.

Это я.

Коул сделал резкий вдох.

– Я не знал, что все было так плохо. – Он бросил взгляд на Оукли. – Ты пытался мне сказать.

Оукли пожал плечами.

– Но было уже слишком поздно.

– И ты все равно попытался поступить правильно, – прошептала Дилан. – Как бы я ни ненавидела то, что приходится винить Сойер, – она посмотрела на меня, – похоже, ты тоже был в неведении, как и все мы. – Дилан выдохнула. – Думаю, что скажу за нас всех – пожалуйста, больше никогда не прикасайся к этому дерьму. Ты – это намного больше, чем глупая цифра на весах.

Щеки загорелись от стыда, а слезы обожгли глаза.

– Мне так жаль, что я причинила вам боль.

Ее голубые глаза наполнились печалью.

– Мне жаль, что ты причинила боль себе.

Глава девяносто седьмая

Сойер

О, нет.

Мой желудок свернулся в узел, когда я заметила мужчину у двери.

– Здравствуйте, мистер Гонсалес. – Я натянула на лицо фальшивую улыбку. – Проходите.

Я ждала, когда она скажет мне, что я уволена, но, к моему величайшему удивлению, он просто обнял меня.

– Пожалуйста, не умирай.

Оказывается, я ошибалась. Это были самые странные объятия в моей жизни.

Мужчина практически всхлипнул у меня в объятиях.

– Стоун – ужасный официант. Путает заказы. Сквернословит при посетителях. Все жалуются.

Я не могла сдержать смех.

– Уверена, он исправится… когда-нибудь.

Мистер Гонсалес отстранился, в глазах виднелась мольба.

– Когда ты сможешь вернуться?

Ой, божечки.

– Ну, меня выпишут завтра… но мне нужно будет уехать в специализированную клинику на три недели.

– Ох. – В его глазах появилась паника. – Но потом ты вернешься?

Господи, какой неожиданный поворот.

– Конечно.

Он приподнял какой-то пакет.

– Хорошо. Я принес тебе курицу.

Я с удовольствием забрала у него пакет. Пахло потрясающе.

– Спасибо, мистер Джи.

– Увидимся через три недели, – сказал он, направившись в сторону двери. – Не опаздывай.

Кое-что никогда не меняется.

Вздохнув, я открыла пакет и глубоко вдохнула этот запах. Рай.

– Господи Боже, Сойер Грейс. У тебя две недели назад был сердечный приступ, а ты тут ешь жареную курицу?

Начинается.

Я хотела, чтобы этот разговор случился. Просто откладывала его, поскольку знала, что ей будет больно. Но не меньше, чем мне.

Она моя мать. Женщина, которая родила меня. Она водила меня к врачам, праздновала все мои дни рождения, заботилась обо мне, когда я болела, приходила на все мои награждения в школе, и еще куча других вещей, которые она делала все эти годы.

Но при этом она оставила мне шрамы.

Всю свою жизнь я пыталась понять, почему она такая. Почему ее так волнует внешность, что она становится важнее всего остального… но, если честно, я не знала.

Мою бабушку никогда не волновало нечто настолько поверхностное, то же самое и с дедушкой, поэтому я ничего не понимала.

Но потом до меня дошло. Общество испортило и ее.

Всю ее жизнь люди постоянно говорили ей, какая она красивая. Какая у нее потрясающая улыбка. Хорошие зубы и волосы. Идеальное тело. Но никто никогда не говорил ей, что она была чем-то большим, чем все это. Поэтому она и считала, будто ее внешность – это единственное, что делало ее такой, какая она есть.

К сожалению, она передала эту токсичную мысль своим дочерям.

Ей нужна была помощь.

Но пока она ее не получит, мне придется принять самое сложное решение в моей жизни.

Мне придется порвать со своей матерью.

– Я люблю тебя, мам.

И я сказала это серьезно. Несмотря на все плохое, я все равно любила ее. И всегда буду. Но мне придется разорвать эту нить и сделать то, что лучше для меня.

Она моргнула, вид у нее был такой неуверенный, что мне хотелось закричать.

– Если ты пытаешься меня задобрить, чтобы я разрешила тебе съесть эту курицу…

– Мама, мне правда нужно, чтобы ты меня послушала.

На мамином лице отразилось беспокойство.

– Что происходит? Я думала, тебя завтра выписывают…

– Так и есть.

Беспокойство сменилось замешательством.

– Тогда что…

– Всю мою жизнь ты заставляла меня чувствовать себя так, словно я недостаточно хороша.

Разочарование исказило ее лицо.

– Ради всего святого, Сойер Грейс. Прекращай всю эту драму. Я просто пыталась помочь тебе.

– Помочь мне с чем? – честно спросила я, потому что, если во всем происходящем был какой-то урок, то я, очевидно, его не заметила.

– Помочь тебе быть более здоровой. – Она уперла руки в бока. – Доктора могут сколько угодно винить во всем Аддералл, но между нами, я думаю, то, что случилось, было побочным эффектом того, насколько полной ты была. Я говорила, что весь тот лишний вес был вреден для твоего здоровья.

Мое сердце разрывалось. Она никогда этого не поймет.

– Ты вредишь моему здоровью.

У мамы отвисла челюсть.

– Прости?

– Ты меня слышала, мама. Я сказала, что ты вредишь моему здоровью. И поэтому после того, как меня выпишут из клиники, я останусь у Дилан и Джейса. До тех пор, пока не начнут заселять в общежитие в Дьюке. Если коротко, я съезжаю.

Эта новость разбила сердце моего отца, когда я ему сказала, но он поддержал меня в том, что я должна была сделать все, чтобы не оказаться здесь снова.

– Что? Почему? – озадаченно спросила она.

Я повторила то, что уже сказала.

– Потому что ты вредишь моему здоровью. – Я вытерла слезы, что скатывались по моим щекам, тыльной стороной ладони. – И я так устала от того, что никогда не вписываюсь в твои стандарты… Я больше не хочу пытаться. Я больше не хочу общаться с тобой.

Пришло время придумать свои собственные стандарты.

– Что значит, не хочешь общаться? Я твоя мать, Сойер Грейс. Ты не можешь перестать общаться со мной.

– Тогда обратись за помощью. Сходи к психологу, поговори с кем-нибудь, разберись со своим дерьмом. Ведь то, как ты относишься ко мне… то, как ты относишься к себе… это неправильно.

– Сойер Грейс, прекрати так со мной разговаривать. Я не сумасшедшая.

– А я не толстая! – закричала я, и голос сорвался. – Я твоя дочь. Дочь, которую ты должна любить… но ты не можешь, если она не идеальна. – Я заглянула ей в глаза. – Я никогда не буду идеальной, мама. Значит, я не могу быть твоей дочерью, пока ты не начнешь принимать меня и любить такой, какая я есть.

– Я устала, что меня вечно обвиняют в том, что я пытаюсь помочь тебе. Но давай, Сойер Грейс. Продолжай прятать голову в песок и убеждать себя в том, что ты не была толстой. Гарантирую тебе, после такого ты снова вернешься сюда.

Она так быстро унеслась из палаты, что еще немного и за ней бы полетело облако пыли.

Я бы и хотела сказать, что удивилась, но нет.

Однако неважно, насколько это было больно. Я знала, что поступила правильно.

Глава девяносто восьмая

Сойер

Три недели спустя…

– Окей, только не пугайся, – сказала Дилан, изо всех сил пытаясь застегнуть молнию.

Это было именно то, что хотелось услышать от лучшей подруги, пока та застегивала твое выпускное платье.

– Что случилось?

– Не застегивается. Но, очевидно, это не твоя вина. Это все Джейс.

Я посмотрела на нее через плечо.

– Какое отношение Джейс имеет к тому, что я не влезаю в свое платье?

– Он на днях включал увлажнитель воздуха, и, очевидно, твое платье село из-за него. – Она нахмурилась. – Ох уж этот сопливый придурок.

Я с трудом сдержала смех. Мне нравилось, как она пыталась защитить меня от правды. Я поправилась в клинике. Сильно поправилась. Оказывается, когда не запихиваешь себе в глотку амфетамин и снова начинаешь есть, твое тело впитывает калории, как губка.

Глубоко внутри я чувствовала, что платье не подойдет – черт, я вообще была удивлена, что смогла втиснуться в него через голову – но оно было настолько красивое, что я не могла не попытаться.

К счастью, у меня все еще было платье подружки невесты – то, которое я мерила первым – у Дилан дома.

– Не страшно. Я просто надену…

– Так, поторапливаемся, сучки. У меня не так много свободного времени, – сказала Бьянка, влетев в спальню, словно шторм.

Когда я сказала ей, будто собираюсь сама сделать себе прическу и макияж на выпускной, у нее чуть не случился сердечный приступ.

И вот она, с чемоданчиком, который был просто забит косметикой и какими-то приспособлениями для волос.

Господи.

Би свирепо уставилась на нас.

– Я на русском говорю или что? – Она сделала движение руками, словно знала каратэ. – Какую часть во фразе «поторапливаемся» вы не поняли? Выпускной начинается через два часа.

Мы с Дилан обменялись взглядами. Бьянка приподняла идеально очерченную бровь.

– Что происходит?

Дилан встала передо мной, словно защищая.

– Я скажу тебе, но помоги мне Бог, если ты выплюнешь что-нибудь плохое на этот счет. Я засуну тебе в задницу щипцы для завивки и сделаю тебя своей игрушкой. – Она откашлялась. – Платье не подходит.

Я ждала, что Бьянка выйдет из себя, но, к моему удивлению, она была абсолютно спокойна.

– Ладно. – Она изучала меня с ног до головы. – Ничего страшного. Именно поэтому у нас есть план Б. – Она бросила взгляд на Дилан. – Ты знаешь, какие щипцы хочешь засунуть мне в задницу?

Дилан моргнула.

– Да?

– Включи их. – Бьянка набрала что-то в телефоне. – Сейчас вернусь.

Я совсем запуталась.

– Куда ты?

– Собираюсь стать твоей чертовой феей-крестной.

* * *

Когда Бьянка вернулась, она дала мне черный чехол для одежды.

– Держи.

– Что это?

Она расстегнула чехол.

– Твое выпускное платье, глупышка.

Это абсолютно точно было оно. Я смотрела на точно такое же платье, что висело на двери в спальне Дилан.

– Но…

– Я принесла тебе новое.

Слезы застряли у меня в горле.

– Ты не обязана…

Щелчок пальцами оборвал меня на полуслове.

– Бла-бла-бла. Хватит мямлить, Мисс Библия. Время идет. Нужно нарядить тебя в него прямо сейчас.

Я скинула халат и надела платье.

– Какой размер… – начала я, но тут же остановила себя.

Размер не имел значения.

Я собиралась пойти на выпускной в красивом платье, с парнем, который любил меня такой, какая я есть.

* * *

– Господи, – мечтательно вздохнула Дилан. – Ты такая красивая.

Бьянка достала салфетку из коробки и промокнула глаза.

– Это пока моя лучшая работа. Просто чертово совершенство. – Она шмыгнула носом. – Ты готова?

После всего, что случилось? О. Да.

Взяв за плечо, она развернула меня. Хм. Не то, чего я ожидала. Длинное зеленое атласное платье с V-образным вырезом, открытыми плечами и талией в стиле ампир действительно заставляло меня почувствовать себя восхитительно.

Но была одна проблема.

– Эм… Бьянка. Я не хочу критиковать твои способности, но ты вообще меня красила?

Я выглядела так же, как и всегда. Пожалуй, только менее уставшей и с блестящими губами.

– Конечно. Я добавила немного консилера под глаза. Немного пудры на нос, даже использовала свой любимый блеск для губ, прозрачный. – Наши глаза встретились в зеркале, когда она положила подбородок мне на плечо. – Я же сказала… Ты десятка.

Моим первым желанием было начать отнекиваться или перевести все в шутку.

Но не в этот раз.

Вместо этого я посмотрела на свое отражение и улыбнулась.

Потому что одна из вещей, которые я поняла, работая с психологом, это то, что в моем сердце хранилось очень много любви…

Однако я не давала ни капли себе.

Глава девяносто девятая

Сойер

Я никогда прежде не была в таком большом, стильном и гламурном отеле, так что совсем не удивительно, что темой выпускного стала красная дорожка.

Я подняла глаза на огромную хрустальную люстру, висевшую над нами.

– Такая красивая.

Коул помахал головой, будто потерялся в собственных мыслях.

– Прости. Что?

– Я говорила про люстру.

Он глянул наверх.

– Оу. – И пожал плечами. – Красивая… для люстры.

Я правда старалась не позволять плохим мыслям проникать в мою голову, но у меня не выходило. Коул весь вечер вел себя немного растерянно. Словно думал о чем-то еще. Точно не обо мне.

Он кружил нас на танцполе.

– Еще раз, во сколько это все закончится?

Он, должно быть, шутит, черт возьми.

Конечно, эта вечеринка была немного скучная. Ладно, очень скучная. Но выпускной бывает только раз.

– В одиннадцать, – процедила я сквозь зубы.

На его красивом лице отразилось разочарование.

– А сколько сейчас?

– Понятия не имею.

Потому что, в отличие от него, я не нетерпеливая задница, которая мечтает поскорее убраться отсюда.

Я ненавидела то, как в животе все сжималось от беспокойства. Но не так сильно, как ненавидела этот голос в голове, который шептал мне лживые, грубые вещи. Например, что Коул больше меня не хочет, потому что я поправилась.

Глупый голос. Я знала, что он говорит неправду.

Ничего хорошего не случается от этого голоса. На самом деле, он буквально рушил все в моей жизни. Однако это был первый раз, когда мы проводили вместе время как пара с тех пор, как я была в больнице, и Коул даже не пытался ко мне приставать.

Я знала своего мужчину – очень хорошо знала – и это был не он.

А учитывая то, что единственным изменением с тех пор, как мы в последний раз занимались сексом, была моя внешность… Мне в голову лезли только эти мысли.

– Мне нужно подышать.

Нет. Я не могу просто убежать.

Сэнди научила меня тому, что я должна работать с этими мыслями, а не просто засовывать их поглубже. Ведь это привело к тому, что я оказалась в больнице с сердечным приступом.

– Вообще нет, мне не нужно подышать.

Коул моргнул.

– Ладно.

Я толкнула его пальцем в грудь.

– Давай-ка кое в чем разберемся, засранец. Если ты не хочешь больше быть со мной или если я тебя больше не привлекаю, потому что набрала вес… можешь идти на хрен.

К черту этот голос.

Его брови взлетели к потолку.

– Что…

Музыка резко затихла.

– Дамы и господа, минуточку вашего внимания, пожалуйста. Пришло время объявить короля бала… и его королеву.

Комната взорвалась аплодисментами. Я выбрала чертовски хорошее время, чтобы затеять ссору.

Я почувствовала, как все смотрят на меня – ну, не на меня – на Коула. Он был главным претендентом.

Но, похоже, Коулу было абсолютно все равно, станет ли он королем бала.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

Приблизившись, я прошипела:

– Раньше ты не мог держать свои руки при себе и не трогать меня. Но сегодня? Ты даже за задницу меня не схватил.

Теперь я почувствовала себя идиоткой. Какая девушка в здравом уме будет кричать на своего парня за то, что он не хватает ее за задницу посреди выпускного?

Эта девушка.

– Прос…

Схватив за основание шеи, Коул притянул меня для поцелуя, такого горячего, такого похотливого, что жар мгновенно разлился по всему моему телу.

– Мы на выпускном, ты выглядишь потрясающе, на тебе чудесное платье. – Он резко вдохнул. – Я пытался относиться к тебе с уважением и вести себя, как джент…

– Новый король бала Королевской Академии это… – воскликнула ведущая, – наш любимый квотербек Коул Ковингтон!

Теперь я почувствовала себя еще большей идиоткой. Он пытался относиться ко мне с уважением, а я практически умоляла его изнасиловать меня у всех на глазах.

– Прос…

Одним махом его рука обхватила мое запястье, и он куда-то меня потащил. Черт возьми. Он шел так быстро, что я едва поспевала за ним.

– Куда мы идем? – спросила я, когда мы вышли в коридор.

Коул поволок меня в соседний банкетный зал.

– Я снял для нас номер в этом отеле на ночь. – Я ахнула от удивления, когда он поднял меня и усадил на стол. – Но мне надоело ждать.

О, черт. Я такая идиотка.

– Тогда не жди.

Он впился в мои губы поцелуем, похожим на огонь и лед одновременно. Безумная, осязаемая потребность, настолько горючая, что вокруг нас должно было загореться пламя.

Я расстегнула его ширинку, когда он поцеловал меня в шею и положил ладони мне на грудь.

– Мне жаль, – прохрипел он.

– Почему…

Я едва успела произнести это слово, когда услышала, как материал рвется, и моя грудь выскочила ему в руки.

– Вот почему.

Я откинула голову назад. Коул начал дразнить мой сосок своим языком.

– О, Боже.

Он застонал, низко и дико.

– Я так чертовски сильно скучал.

Мое сердце расцвело.

– Я тоже по тебе скучала.

Сжимая мою грудь в своей ладони, он поднял на меня глаза, посасывая один из сосков.

– Я разговаривал с ними.

Ну конечно.

– Засранец.

Его губы скривились в пошлой усмешке, когда он просунул руки мне под платье.

– Тебе нужно перестать носить трусики.

– Почему?

Он разорвал кружевную ткань посередине, словно это был лист бумаги.

– Они мешают мне. – Не теряя времени, Коул облизнул два пальца и вставил их в меня.

– Трахни мои пальцы. Сейчас же.

Да, сэр.

Я продолжила насаживаться на них, пока он свободной рукой поглаживал свой член.

– Кто-нибудь видел Коула Ковингтона? – спросила ведущая в соседнем банкетном зале. – Мы должны отдать ему корону.

Зеленые глаза потемнели от желания.

– Раздвинь ноги, Святоша.

Я раздвинула их так широко, как только смогла, и его руки скользнули под мою задницу. Затем Коул наклонил мои бедра. Мы оба издали сдавленный звук, когда он вошел в меня одним мощным толчком.

– Черт. – Отстранившись, он снова врезался в меня. На этот раз сильнее. – Так хорошо.

Да. Просто чертовски хорошо.

– Думаю, тогда мы перейдем к королеве бала, – решила ведущая. – Ничего удивительного. Кейси Маллиган.

– Сильнее, – постанывала я, впиваясь ногтями в его спину.

Он так активно меня трахал, что стол, на котором я сидела, начал биться о стену. Громко.

– Ты это слышал? – крикнула какая-то женщина.

– Ты же хорошая девочка, ты кончишь ради меня? – прорычал Коул, набирая ритм.

Он трахал меня так чертовски хорошо, что я готова была сделать все, о чем он меня попросит. Я впилась в его спину, когда волна удовольствия пробежала по моему позвоночнику.

– О. Мой. Бог.

– Настало время для танца короля и королевы бала, – нервно проговорила ведущая. – Итак, еще раз… кто-нибудь видел короля?

Ага, он занят тем, что трахает свою девушку.

Я зацепилась за его плечи и принялась покачивать бедрами, пока напряжение нарастало.

– Я близко.

Просунув руку между нашими телами, он начал активно ласкать мой клитор. Господи Иисусе. Я пыталась сдержать крик, когда напряжение выросло настолько, что просто вырывалось наружу, но у меня не вышло. Так чертовски хорошо.

– Черт, да, – застонал он, когда я стала сжиматься вокруг него. – Кончи на моем члене.

Я кончила так сильно, что не просто увидела звезды – я увидела целую солнечную систему.

– Такая красивая, – тихо прошептал он. – Ты такая чертовски красивая, Сойер.

Я поцеловала его в челюсть, пока он судорожно прижимался ко мне.

– Ты тоже.

У него на лбу блестели капельки пота, волосы спутались, костюм перекосился… Но он никогда не выглядел сексуальнее.

А я никогда не чувствовала себя счастливее.

Потому что он любил меня.

Даже когда я не знала, как любить себя.

Глава сотая

Сойер

Я смотрела на телефон, который, казалось, вибрировал уже сотый раз за час.

Коул: Хватит игнорировать меня, Святоша.

Господи.

Убедившись, что до моей очереди еще оставалось время, я ответила ему.

Сойер: Я игнорирую тебя, потому что мы вот-вот выпустимся, а все, что тебя волнует, это надеты ли на мне трусики.

Коул: И?

Прежде чем я успела ответить, пришло еще одно сообщение.

Коул: Я задал тебе вопрос и требую ответа, Черч.

Сойер: Нет.

Коул: Нет, на тебе нет трусиков? Или нет, ты не ответишь на вопрос?

Я усмехнулась, нажав кнопку «отправить».

Сойер: Ты узнаешь об этом позже, Ковингтон.

Повернувшись, я посмотрела на ряд стульев и улыбнулась, когда увидела Коула, кусавшего костяшки пальцев. Мгновение спустя я получила еще одно сообщение.

Коул: И вот выходит солнце.

Я растерянно осмотрелась.

Сойер: Дождь идет.

Коул: Это из песни Битлз.

Я чуть не упала со стула.

Сойер: Когда ты начал слушать Битлз?

Коул: Я скажу тебе, когда ты ответишь на мой вопрос.

Упрямая задница.

Сойер: Это так не работает. Придется еще немного постараться.

Коул: Насколько?

Сойер: Джонас.

Коул: Да ну на хрен. Я лучше отрежу свои уши.

Я усмехнулась.

Сойер: Значит, я надеваю трусики обратно.

Несмотря на то, что между нами было семь стульев, я все равно почувствовала жар от его взгляда.

Коул: Черт возьми. Ты меня убиваешь.

Коул: Ты как будто посадила меня на цепь.

Господи, сколько драмы.

Коул: Но мысль о том, что ты будешь принадлежать кому-то еще, заставляет меня ревновать.

Коул: Поэтому я всегда хочу, чтобы ты была близко.

Погодите…

Последние слова этих сообщений – это названия песен Ника!

Мои пальцы порхали над клавиатурой до тех пор, пока парень рядом со мной не зашипел на меня:

– Ты можешь пошевелиться?

Черт. Конечно же, они вызвали наш ряд именно сейчас.

Я смотрела, как Майлс Кабало – он произносил речь – шел по сцене за своим дипломом. Я могла бы потратить время, расстраиваясь, что не я произносила эту речь.

– Сойер Черч, – вызвала меня ведущая.

Но я предпочитала сконцентрироваться на том, что действительно имело значение.

Сделав глубокий вдох, я прошествовала по сцене.

– Юху, давай, Коротышка! – крикнул Оукли с последнего ряда, когда я забрала свой диплом.

– Юху, Сойер! – вторили ему Дилан, Джейс и Бьянка.

– Это моя девочка! – громко воскликнул папа, из-за чего все вдруг начали смеяться.

Это люди, которые всегда были со мной.

Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда они назвали имя Коула.

– Счастливая Семерка! – крикнул кто-то, когда он взял в руки диплом, но все внимание Колтона было приковано ко мне.

Любовь всей моей жизни… от которой у меня всегда будет перехватывать дыхание.

Я не могла не улыбнуться, когда он обнял меня и притянул к себе, чтобы поцеловать.

В начале года я думала, будто точно знаю, какой будет моя жизнь. Но я ошибалась. Ведь иногда, когда ты меньше всего этого ожидаешь…

Самый популярный квотербек может влюбиться в зануду, любящую Иисуса.

Гордость переполняла мою грудь, и я закричала что есть мочи, когда увидела, как Оукли направляется на сцену забирать свой диплом.

Школьный наркоман может оказаться одним из умнейших людей, которых ты знаешь.

Слезы обожгли мои глаза – я заметила черно-зеленые крылья, что трепетали над нами.

Ты можешь увидеть бабочек посреди ливня.

Эпилог

Три месяца спустя…

– Куда ты меня ведешь, – проворчал Коул, попытавшись снять повязку с глаз.

Я шлепнула его по рукам.

– Прекрати, а то я свяжу тебе руки.

Он усмехнулся.

– Сексуально. – Выражение его лица стало серьезным, когда я потянула его за руку, и мы продолжили идти. – Ладно, правда, куда мы идем?

– Скоро узнаешь, именинник.

– В таком случае, надеюсь, что это кровать. А ты голая.

Это потом.

– Расслабься, Колтон. Мы будем на месте через десять секунд.

– Не знаю, зачем ты так заморочилась. Я же сказал, ничего осо…

– Твой день рождения всегда будет для меня чем-то особенным.

Похоже, он собирался поспорить, но мы уже пришли, поэтому я развязала его повязку.

Эти великолепные зеленые глаза азартно засверкали, когда он осмотрелся.

– Футбольное поле Дьюка?

– Ага. Я хотела привести тебя в такое место, где все твои мечты осуществятся. – Я потянулась за спрятанным подарком. – И отдать тебе это.

Брови Коула нахмурились.

– Ты не обязана была мне что-то дарить.

Я сунула подарочный пакет ему в руки.

– Открывай.

Мне понадобилось взять семь дополнительных смен, чтобы я смогла это себе позволить, но выражение его лица, когда он достал подписанную майку Тома Брэди, того стоило.

– Господи… это… черт. – Коул дерзко ухмыльнулся. – Я и не знал, что ты фанатка Брэди, Святоша.

– Оу, я нет, – быстро убедила я его. – Но я знаю, что ты да. – Сердце у меня в груди будто стало в два раза больше, когда я взглянула на него. На следующей неделе будет его первая игра. И я знала, что Коул нервничал, как сумасшедший. – А еще я знаю, что ты станешь лучше него.

Коул попытался сказать что-то, но я не дала ему закончить. Я обхватила руками его лицо, ведь то, что я собиралась сказать, было очень важно, и я хотела, чтобы он услышал меня.

– Но неважно, что произойдет на поле в ближайшие четыре года, ты всегда будешь номером один для меня. Победишь ты или проиграешь, я всегда буду любить тебя, Колтон.

Мир может забирать Счастливую Семерку… А мое сердце навечно принадлежало Колтону Ковингтону.

От эмоций в его глазах у меня перехватило дыхание. Коул потянулся за чем-то в задний карман.

– У меня тоже есть кое-что для тебя.

Не стоило и говорить, что я была озадачена.

– Почему? Это твой день рождения, глупенький. Ты не должен дарить мне подарки.

– Ладно. – Он опустился на одно колено. – Тогда что насчет пари?

В голове царил настоящий бардак, и я схватилась за грудь.

– Какого пари?

Самодовольная ухмылка расцвела на его губах, когда он открыл коробочку с ошеломительным бриллиантовым кольцом.

– Спорим, ты выйдешь за меня замуж через четыре года?

Эмоции переполнили меня, застряв где-то в горле.

– Спорим, – прошептала я.

И тогда я улыбнулась ему в ответ.

Потому что это пари он точно не проиграет.

Примечания

1

«Семейка Брэйди» (англ. The Brady Bunch) – американский комедийный телесериал, который транслировался на канале ABC с 26 сентября 1969 по 8 марта 1974 года. Роберт Рид, Флоренс Хендерсон и Энн Б. Дейвис сыграли главные роли в шоу, которое рассказывало о овдовевшем отце с тремя сыновьями, который женится на вдове с тремя дочерями.

2

«Нью-эйдж» (англ. New Age, буквально «новая эра»), религии «нового века» – общее название совокупности различных мистических течений и движений, в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера.

3

Дишволла – американская альтернативная рок-группа из Санта-Барбары, Калифорния, США.

4

В ситуациях, когда пас очевиден, некоторые команды предпочитают использовать шотган-нападение (от англ. «Дробовик», так как выбегающие с линии схватки многочисленные ресиверы визуально напоминают дробь после выстрела – Прим. пер.). В «шотгане» квотербек выстраивается в 5–7 ярдах позади центра и принимает от него длинный снэп (то есть центр бросает мяч далеко назад).

5

OnStar Corporation является дочерней компанией General Motors, которая обеспечивает связь на основе подписки, безопасность в автомобиле, службы экстренной помощи, громкую связь, навигацию с указанием поворотов и системы удаленной диагностики на всей территории США, Канады, Китая, Мексики, Европы, Бразилии и Аргентины.

6

Sephora (рус. Сефора́) – сеть парфюмерно-косметических магазинов.

Content

Эшли Джейд
Безжалостный рыцарь

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесять первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят пятая

Глава шестьдесят шестая

Глава шестьдесят седьмая

Глава шестьдесят восьмая

Глава шестьдесят девятая

Глава семидесятая

Глава семьдесят первая

Глава семьдесят вторая

Глава семьдесят третья

Глава семьдесят четвертая

Глава семьдесят пятая

Глава семьдесят шестая

Глава семьдесят седьмая

Глава семьдесят восьмая

Глава семьдесят девятая

Глава восьмидесятая

Глава восемьдесят первая

Глава восемьдесят вторая

Глава восемьдесят третья

Глава восемьдесят четвертая

Глава восемьдесят пятая

Глава восемьдесят шестая

Глава восемьдесят седьмая

Глава восемьдесят восьмая

Глава восемьдесят девятая

Глава девяностая

Глава девяносто первая

Глава девяносто вторая

Глава девяносто третья

Глава девяносто четвертая

Глава девяносто пятая

Глава девяносто шестая

Глава девяносто седьмая

Глава девяносто восьмая

Глава девяносто девятая

Глава сотая

Эпилог

Примечания