Джеймс Норклифф

Месть зубной феи

James Norcliffe

MALLORY, MALLORY: THE REVENGE OF THE TOOTH FAIRY

Text Copyright © James Norcliffe, 2020

© Скляр М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Нашим мальчикам:

Джулзу, Элиасу и Себастьяну

1. Зуб Мэллори

Всё началось с зуба Мэллори.

Она тыркала его.

Она торкала его.

Она расшатывала его пальцем.

Она покачивала его пальцем.

– Что ты делаешь? – спросил Артур.

– Я расшатываю зуб, – ответила Мэллори.

– Зачем?

– Он качается, – сказала Мэллори.

– Покажи! – потребовал Артур.

Мэллори открыла рот как можно шире, и Артур заглянул внутрь. Зрелище это было не для слабых духом, в основном потому, что Мэллори не дожевала бутерброд с «Мармитом»[1] и грецкими орехами, который она ела на ланч.

Артур отшатнулся, скривившись.

– Ужас какой!

– Вовсе нет, – возразила Мэллори. – Это просто зуб.

– Да не зуб, – отмахнулся Артур. – Твой недожёванный бутерброд! Он весь коричневый и отвратительный, как задний двор после недели дождей.

– Сам ты отвратительный! – возмутилась Мэллори, замахиваясь на Артура своим рюкзаком.

Артур пригнулся. У него здорово получалось уклоняться от ударов. Будучи единственным другом Мэллори, он просто должен был хорошо уклоняться.

Честно говоря, отвратительной была как раз Мэллори. Она была самой непопулярной девочкой во всей школе, и не просто так. Она была вредной. Она была жестокой. Она ещё не встретила того, кого ей не захотелось бы обидеть. Даже учителям приходилось стиснуть зубы, чтобы сделать вид, будто они хорошо к ней относятся.

Артура она терпела в основном потому, что остальные его на дух не переносили. Артур был ботаник, который умудрялся всем действовать на нервы. Он так и не научился держать себя так, чтобы люди смеялись вместе с ним, а не над ним. Когда ребята набирали команды для какой-нибудь игры, Артура всегда выбирали последним, и то скрепя сердце. А частенько его предлагали противникам вроде «троянского коня». (Мэллори никогда не выбирали – и лишь отчасти потому, что она никогда и не хотела играть.)

Артур был как десятицентовая монетка на дорожке, за которой всем лень нагибаться.

Мэллори была как шотландский чертополох, к которому никому не хотелось прикасаться.

Но при всём этом Мэллори и Артур по большей части умудрялись терпеть друг друга – что и хорошо, ведь жили они в соседних домах.

– Если ты проглотишь свой бутерброд, я посмотрю ещё раз, – отважно проговорил Артур.

– Слабак! – фыркнула Мэллори.

Она открыла рот и потрогала пальцем один из дальних зубов. Она так и не проглотила свой бутерброд, но на этот раз Артур сделал вид, что не замечает перемолотых остатков. Вместо этого он старательно осмотрел зуб, который Мэллори осторожно двигала взад-вперёд.

– Он качается, – произнёс Артур.

– Я знаю это, дурья башка, – сказала Мэллори. – Я даже тебе уже говорила об этом, припоминаешь?

– А он выпадет? – спросил Артур.

– Нет, – откликнулась Мэллори. – Он останется там навсегда и будет день-деньской мотыляться и приплясывать.

– Спорим, он скоро выпадет, – возразил Артур.

– Ну разумеется, он выпадет, – фыркнула Мэллори. – Просто я пока не хочу, чтобы он выпадал.

– А почему нет? – удивился Артур.

Мэллори поглядела на него с хитренькой полуулыбкой:

– У меня есть один план.

– Какой ещё план? – спросил Артур.

– Секретный план! – отрезала Мэллори.

– Так какой? – упорствовал Артур.

– Я не могу тебе рассказать, дурья башка! – возмутилась Мэллори. – Тогда это уже не будет секрет.

– Это будет нашим секретом, – пообещал Артур.

– Я не хочу, чтобы это было нашим секретом, – фыркнула Мэллори. – Я хочу, чтобы был мой собственный секрет.

– О’кей, – сказал Артур, пожимая плечами. Разговаривая с Мэллори, ему частенько приходилось пожимать плечами. Вроде как собака отряхивается от воды, обиды и разочарования. И как собака, он всякий раз возвращался.

Он порылся в рюкзаке и достал яблоко.

– Хочешь яблоко?

– А что с ним не так? – подозрительно поинтересовалась Мэллори, не переставая расшатывать свой качающийся зуб.

– Ничего, – ответил Артур. – Просто оно не по мне.

– А что ты скажешь, когда оно по тебе? – спросила Мэллори.

Артур уставился на неё.

– Ой-ой, круглое, холодное и черенок колется! – воскликнула Мэллори.

– Что? – всполошился Артур.

– Это была шутка, дурья башка! – Мэллори протянула руку за яблоком. – Давай сюда.

Поскольку это была шутка и рассказала её Мэллори, Артуру пришлось хохотнуть, но смешок получился не особо убедительным.

– Ты ничего не понял, да? – заметила Мэллори с презрением. – Редко кто понимает мои шутки.

Артур хотел было сказать, что это оттого, что её шутки не смешные, но передумал.

– Да ладно, – пробормотал он вместо этого. – Оно же не катается по мне.

На этот раз настала очередь Мэллори вытаращить на него глаза.

– Да ты совсем ничего не понял, да? – спросила она. – Не голова, а яйцо!

– Я думал, ты говоришь про яблоко, – сказал Артур, полагая, что это вполне остроумный ответ.

Мэллори проигнорировала его. Вместо этого она открыла рот и решительно надкусила круглое холодное яблоко, которое дал ей Артур. Оно было красное, наполированное и очень большое – в общем, выглядело оно вкусным.

Однако почти в тот же миг она с негодованием вытащила яблоко изо рта.

– О нет! – взвыла она.

– Что такое? – всполошился Артур.

– Твоё дурацкое яблоко! – закричала Мэллори. – Посмотри! – Она широко раскрыла рот.

Артур посмотрел.

Там, где был качающийся зуб, теперь зияла дыра.

– А где твой зуб? – спросил Артур.

Мэллори показала яблоко.

Посреди громадного укуса торчал зуб, словно крохотное белое надгробие на заснеженном поле.

– Вот твой зуб! – воскликнул Артур.

– Разумеется, это мой зуб, дурья башка, – возмущённо сказала Мэллори. – Что ещё, по-твоему, это может быть? Пылесос? И вообще, затем ты всучил мне своё гнилое яблоко? – Она выдернула зуб из яблока и сердито сунула его в карман штанов.

– Вовсе оно не гнилое, – возразил Артур. – Оно идеально…

Закончить предложение он не успел, потому что ему пришлось пригнуться, когда Мэллори швырнула в него яблоком. Оно срикошетило от его головы и полетело на детскую площадку.

– Ай! – воскликнул Артур.

– Только нюни не распускай! – рявкнула Мэллори.

– Больно же, – вскричал Артур, потирая ушибленное место.

– И больно будет не только тебе, – пригрозила Мэллори.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Артур.

– Это секрет, – ответила Мэллори.

– Ещё один секрет? – осторожно уточнил Артур.

– Нет, – сказала Мэллори, немного повеселев, она как будто предвкушала что-то. – Это тот же самый секрет, и он просто замечательный!

2. Хитрейший план Мэллори

Когда подошло время ложиться спать, Мэллори окончательно додумала свой хитрейший план. Он был такой чудовищно ужасный и такой ужасно чудовищный, что здорово её развеселил. Её хорошее настроение не могла испортить даже довольно уродливая беззубая улыбка. Скорее наоборот! Когда она ухмылялась сама себе, глядя в зеркало в ванной комнате, дырка между зубами напоминала ей о той по-настоящему жуткой штуке, которую она собиралась провернуть, и при этой мысли улыбка на её лице расползалась ещё шире.

Зрелище было не для слабых духом.

Это была кошмарная улыбка.

Это была ухмылка монстра.

Мэллори была в полнейшем восторге.

Она недавно позаимствовала небольшой чёрный мешочек с завязками, в котором её отец держал свою электрическую бритву. Она сунула зуб в мешочек и затянула завязки. Она не особо переживала, что зуб будет весь в срезанных волосках – когда Зубная фея это обнаружит, будет уже слишком поздно. Птичка попалась!

Затем она достала дневник в ярко-красной обложке, который ей подарила на Рождество бабушка Ребекка. Она была вовсе не рада получить дурацкий дневник на Рождество – и тотчас сообщила об этом бабке Ребекке со всей строгостью – но с тех пор она решила, что дневник вполне годится на то, чтобы записывать разные проекты и планы. Планы были такими недобрыми, что Мэллори написала на обложке крупными-прекрупными, сердитыми-пресердитыми заглавными буквами:

ДНЕВНИК МЭЛЛОРИ

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!!!!

НЕ ВЛЕЗАТЬ ПОД СТРАХОМ СМЕРТИ!!!!

И вот как Мэллори расписала свой последний жуткий секретный план:

ПЛАН (СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО)

1. Позаимствовать папин мешочек от бритвы.

2. Привязать зуб к нитке.

3. Привязать другой конец нитки к пальцу.

4. Положить зуб в мешочек.

5. Спрятать мешочек под подушкой.

6. Постараться не спать или почти не спать всю ночь и положиться на нитку.

7. Когда Зубная фея придёт и залезет в мешочек за зубом, затянуть завязки и поймать фею внутри.

8. Держать зубную фею в плену. (Как?)

Самым ужасным пунктом было, разумеется, «№ 8. Держать зубную фею в плену». Это и была замечательно ужасная идея, при мысли о которой Мэллори так кошмарно улыбалась своему отражению в зеркале в ванной комнате.

Она приписала «Как?» в скобках, потому что она пока не была до конца уверена, как лучше держать зубную фею в плену.

«Не будем забегать вперёд», – подумала она самодовольно.

Прежде чем выключить свет, Мэллори сунула руку в маленький чёрный мешочек и достала зуб. Он выглядел таким маленьким – зуб с двойным корнем, напоминавшим крохотные кургузые ножки. Затем она отмотала кусок белой нитки с катушки, позаимствованной из маминой корзинки для шитья. Сосредоточившись, она привязала один конец нитки к зубу, а затем убрала зуб обратно в мешочек.

Потом она попробовала обвязать другой конец нитки вокруг указательного пальца на правой руке. Это оказалось непросто: Мэллори быстро поняла, что для того, чтобы завязать узел, нужны обе руки, а значит, если ты завязываешь его на одном из своих пальцев, тебе по-хорошему пригодилась бы третья рука. В конце концов, ей пришлось просто обмотать нитку вокруг пальца и тем удовлетвориться.

Она решила, что и этого будет достаточно.

Отец брал её на рыбалку, так что она знала, каким сильным и настоятельным кажется даже самый лёгкий клёв самой мелкой рыбёшки.

А она надеялась, что клёв будет достаточно сильным и настоятельным, чтобы разбудить её.

(Мэллори не верила в то, что сможет не спать всю ночь. Она уже пару раз пыталась не уснуть в сочельник, но так и не поймала Санта-Клауса с поличным. Если бы ей это удалось, уж она бы убедила старого дурака поменять скучные подарки вроде бабкиного дневника и тети-Розиных трусов в горошек на что-то поинтереснее, например, на телефон или на бирманского котёнка.)

Итак, ниточка была накручена на палец. Мэллори надеялась, что если даже она задремлет, Зубная фея будет вертеться как следует и потянет за нитку, прямо как крохотная рыбка.

Несмотря на то что она собиралась не спать, несмотря на владевшее ею возбуждение, несмотря на вопли телика из гостиной (крики, визг покрышек, звук выстрелов), Мэллори уснула почти сразу, как выключила свет.

Она получала огромное удовольствие от сна, в котором падала с поднебесья из горящего самолёта вместе со своей учительницей, мисс Крабкуст. Парашют был только один, и они дрались за него. Это была отчаянная схватка. Глаза мисс Крабкуст алчно горели. Панический страх придавал ей сил, однако Мэллори сражалась с тем более яростной решимостью.

– Отдай это мне!

Мэллори как раз вырвала с боем парашют из рук учительницы и победно крякнула, когда вдруг она почувствовала легчайшее давление на пальце.

Думая, что это мисс Крабкуст снова покушается на парашют, Мэллори закричала: «Нет!»

Затем она открыла глаза.

Что-то дёргало её за палец.

Нитка!

Поняв, в чём дело, Мэллори разом проснулась и села.

Она повернулась, просунула руку под подушку и нащупала маленький чёрный мешочек. Она выдернула его наружу и быстренько затянула завязки. То, что тянуло её за палец, теперь попалось внутри мешочка.

Схватив мешочек в одну руку, Мэллори выскочила из кровати с круглыми от победного возбуждения глазами.

Получилось!

Вообще-то ей хотелось заорать, но слова сорвались с губ приглушённым шёпотом.

– Получилось!

Она проплясала кругом по комнате, а затем плюхнулась, немножко пошатываясь от волнения, на стул возле окна. Она подняла мешочек повыше и осторожно погладила его, прощупывая, что внутри.

Там была нечто – очень маленькое, дергучее и мятущееся.

– Ух ты! – пробормотала она.

И пока она сидела, поглаживая извивающееся нечто, до неё наконец дошло, что именно она сделала. Мэллори надулась от гордости. За всю историю человечества никому не удавалось поймать Зубную фею с поличным.

И интересно, а это была одна-единственная Зубная фея? Или одна из Зубных фей? А что, если их много?

Мэллори не знала. Она надеялась, что их не окажется много. Если их, Зубных фей, пруд пруди, то, что она проделала, уже не кажется настолько впечатляющим. Вовсе не кажется.

Сэр Эдмунд Хиллари[2] был величайшим героем, потому что Эверест только один.

Был бы Нил Армстронг и те другие ребята[3] такими знаменитыми, если бы по небу кружили дюжины лун, словно воздушные шарики на вечеринке?

Навряд ли.

Вдобавок, пока её одолевали эти сомнения, новое неприятное чувство, большое и тёмное, вдруг пробрало её.

Она так сосредоточилась на том, как бы поймать Зубную фею, что не очень-то задумывалась, что с ней потом делать.

У неё была пара зловредных Мэллористых идей, но как следует она их не продумала. Однако поймать фею было важным делом. И будоражащим. И пугающим.

Так, прежде всего ей нужно посадить пленницу под замок.

Она встала со стула, включила свет и, проморгавшись, подбежала к ящику с носками. У неё была пара длинных гольфов в красно-белую полоску, как на карамельной трости, которые она особенно люто ненавидела. Из одного из них выйдет отличная вторая линия обороны.

Она разъединила пару гольфов и в один из них сунула чёрный мешочек, потряхивая гольфом, чтобы мешочек опустился поглубже. Затем она завязала верх гольфа узлом, сунула обратно в ящик и задвинула его.

И только тогда она почувствовала себя немного увереннее, считая, что Зубная фея по-настоящему у неё в руках.

Но она не была бы так уверена, если бы могла слышать крохотное попискивание, заглушаемое мешком, носком и ящиком. Крохотное возбуждённое попискивание.

Зубная фея – если это была Зубная фея – была очень и очень сердита.

3. Маленькое создание в маленьком чёрном мешочке

На следующее утро, с гольфом в руке и дневником в кармане, Мэллори позвонила в звонок у парадной двери Артура. Затем она позвонила ещё раз. И ещё раз.

Мать Артура, миссис Маклроуз, открыла дверь.

– Достаточно нажать на звонок один раз, – раздражённо заметила она. – Это же вопрос жизни и смерти, верно?

– Артур дома? – почти перебила её Мэллори.

Миссис Маклроуз кивнула. Мэллори не особенно ей нравилась. Миссис Маклроуз (вполне справедливо) считала, что Мэллори дурно влияет на её сына.

– Можно мне повидать его? – напористо спросила Мэллори.

Миссис Маклроуз вздохнула.

– Полагаю, да.

Она развернулась и прошествовала в холл. Поскольку миссис Маклроуз не захлопнула дверь, Мэллори решила, что ей можно идти следом.

Артур ел кукурузные хлопья.

Он поднял голову, немного удивившись приходу Мэллори и довольно сильно удивившись её появлению с предметом, подозрительно напоминающим полосатый красно-белый гольф, завязанный с одного конца на узел.

– Привет, – проговорил он.

– Мы можем поговорить?

– Конечно, – согласился Артур, отправляя в рот ещё одну ложку хлопьев. – Мы уже говорим, так ведь?

– Не здесь, – сказала Мэллори, бросив многозначительный взгляд на миссис Маклроуз, стоявшую у мойки.

– Я завтракаю, – запротестовал Артур.

– И что? – не поняла Мэллори.

– Я не доел! – воскликнул Артур.

– И что? – повторила Мэллори.

– Но… – замялся Артур.

Однако один-единственный взгляд на лицо Мэллори сказал ему, что дальше спорить неблагоразумно. Отправив в рот последнюю (с горкой) ложку кукурузных хлопьев, он встал из-за стола.

– О’кей, – сдавленно произнёс он, проглотив наконец хлопья. – Где?

– В нашем дровяном сарае, – сказала Мэллори, а затем, зная, как это выводит из себя мать Артура, она прибавила: – Пока-пока, миссис Маклроуз! – Повернувшись к ней спиной, она прошагала по холлу и вышла из парадной двери, Артур же потянулся за ней по пятам.

– Так много шума из-за чего? – спросил Артур, когда они вышли на крыльцо.

– Потом, – отмахнулась Мэллори. – Пока ничего не могу сказать!

Ей ужасно нравилось держать Артура на крючке.

Артур пожал плечами и пошёл следом за Мэллори сначала по дорожке от своего дома, а затем по мощёному подъезду к её дому.

Дровяной сарай у Мэллори на заднем дворе был просторным, но там было довольно мрачно, поскольку единственным источником света служило запылённое и затянутое паутиной окно. Семья больше не держала здесь дрова с тех пор, как они купили кондиционер. Теперь папа Мэллори использовал сарай для хранения садового инвентаря и газонокосилки, а Мэллори в качестве тайной базы.

Сарай стал ещё мрачнее, когда Мэллори закрыла дверь.

– Так из-за чего весь этот шум? – спросил Артур, оглядываясь в полумраке по сторонам.

– Вот! – шёпотом воскликнула Мэллори, поднимая гольф.

– Это гольф, – заметил Артур.

– Это больше, чем гольф… – проговорила Мэллори.

– О’кей, это гольф с узлом, – согласился Артур.

– Это больше, чем гольф с узлом, – с таинственным видом провозгласила Мэллори.

Артур с досадой посмотрел на неё. Ему не нравилось играть в угадайку.

– Я сдаюсь, – произнёс он.

– В гольфе кое-что есть, – прошептала Мэллори.

Артур уставился на гольф, а затем протянул к нему руку, но Мэллори отдёрнула гольф назад.

– Ха! – фыркнула она. – Догадайся сначала!

Артур посмотрел на неё уже с раздражением:

– Я же сказал, что сдаюсь.

Мэллори выдержала паузу, а затем прошептала:

– В гольфе лежит чёрный мешочек…

– И что? – буркнул Артур. – В гольфе лежит чёрный мешочек. И что такого?

Мэллори выдержала ещё одну паузу, а затем прибавила:

– В чёрном мешочке кое-что лежит…

– Глупость какая-то! – воскликнул Артур.

– Что в чёрном мешочке? – хитро спросила Мэллори.

Артур даже не задумался:

– Я сдаюсь!

– Знаешь, что с тобой не так? – заметила разочарованная Мэллори. – У тебя полностью отсутствует воображение.

– Есть у меня воображение, – огрызнулся Артур. – Просто у меня нет времени на глупые игры!

– Если бы ты знал, что в чёрном мешочке в этом гольфе, у тебя появилось бы время на глупые игры! – возмутилась Мэллори.

– Ладно, и что там? – устало полюбопытствовал Артур.

– Зубная фея! – гордо ответила Мэллори.

Артур посмотрел на неё недоумённо, затем удивлённо, затем расхохотался.

– Да ты шутишь!

– Это правда! – рыкнула Мэллори.

Она помахала гольфом, как будто он представлял собой совершенно неоспоримое доказательство того, что внутри находится Зубная фея.

– Неправда! – презрительно произнёс Артур. – Зубной феи не существует. Это всё выдумки!

– Нет, существует! – вскричала Мэллори. – Смотри!

– Я ничего не вижу, кроме этого дурацкого гольфа! – возразил Артур.

– Но там внутри Зубная фея, она сидит в мешочке в гольфе! – упорствовала Мэллори.

– Докажи! – потребовал Артур.

– И докажу! – заявила Мэллори.

Под недоверчивым взглядом Артура Мэллори развязала узел на красно-полосатом гольфе и осторожно просунула внутрь руку. Она извлекла маленький чёрный мешочек, крепко затянутый сверху.

Артуру было видно, что внутри что-то есть, и, похоже, это что-то вертелось. Мэллори погладила мешочек снаружи, как будто успокаивая вертлявый комочек.

– Вот, видишь? – торжествующе произнесла она.

– Что это? – уточнил Артур.

– Зубная фея. Я же тебе уже говорила!

– Но…

Убеждённым Артур по-прежнему не выглядел, и Мэллори пришлось рассказать про свой план и то, как она привела его в исполнение.

– Как только я почувствовала натяжение, будто от маленькой рыбки, попавшейся на крючок, я затянула завязки, а потом сунула мешочек в гольф и завязала узел наверху. Вот так-то!

– Выходит, ты её не видела? – недоверчиво спросил Артур.

– Как я могла её видеть, яйцеголовый? Она была в чёрном мешочке, а чёрный мешочек был в гольфе! – возмутилась Мэллори.

– Так откуда ты знаешь, что это на самом деле Зубная фея? – уточнил Артур.

– А что ещё это может быть?! – воскликнула Мэллори.

Артур уставился на неё, затем на комок в небольшом чёрном мешочке. Он подумал над этим вопросом, потом подумал ещё немного, и чем больше он думал, тем неразрешимее он казался.

– Понятия не имею, – признался он. – Рыба?

4. Птичья клетка с Брюсом

Мэллори уставилась на Артура.

– Значит, ты мне не веришь?

Артур считал, что это нечестный вопрос.

– Да нет, не то чтобы я тебе не верил, просто – ну кто верит в Зубную фею, кроме…

Увидев выражение, которое приняло лицо Мэллори, он не стал договаривать, чувствуя, что ступает по тонкому льду.

По счастью, в этот момент – избавляя Артура от неловких объяснений – из чёрного мешочка раздался наирешительный звук: приглушённое попискивание или, точнее, сердитое приглушённое попискивание.

Артур вытаращился на мешочек.

– Выходит, это не рыба.

– Я же тебе говорила! – воскликнула Мэллори.

– Как думаешь, а давай проверим, что там? – предложил Артур. – Ведь если это то, что ты говоришь, мы можем стать первыми людьми, которым довелось увидеть Зубную фею.

– Это потому, что я первый человек, сумевший поймать Зубную фею, – заметила Мэллори.

– А что ты собираешься с ней делать?

– У меня есть план.

И у Мэллори в самом деле был план. Помните то большое и тёмное чувство, которое грызло её ночью – что же делать дальше?! – и не давало ей уснуть? Так вот после долгих размышлений она достала свой дневник и набросала несколько идей. На этот раз она решила поделиться своим планом с Артуром.

Она протянула ему дневник.

– Смотри.

Артур посмотрел.

ЧТО ДЕЛАТЬ

1. Не дать Зубной фее сбежать.

2. Потребовать выкуп, потому что Зубная фея должна быть просто фантастически богата, чтобы раздавать тысячи долларов за никому не нужные зубы.

3. Держать Зубную фею в плену.

4. Всякий раз, как понадобятся деньги, требовать новый выкуп (см. пункт 2 выше).

5. Бонус: а раз Зубная фея под замком, это значит, что другие дети больше не смогут получать денежку за свои зубы.

ХА! ХА! ХА!

Так им и надо!

– Это твой план? – спросил Артур.

– Это мой план, – с гордостью ухмыльнулась Мэллори. – Что думаешь?

– Не знаю, – сказал Артур. – Он довольно недобрый, мне кажется… И в нём есть несколько слабых мест.

– Каких таких слабых мест? – обиделась Мэллори.

– Ну, во-первых, как ты собираешься не дать Зубной фее сбежать? Ты же не можешь всё время держать её в гольфе, так? А во-вторых, как ты собираешься получить выкуп? Кто его заплатит? Ну, понимаешь, ты не сможешь отпустить Зубную фею за деньгами. С чего бы ей возвращаться? И как тогда ты получишь эти тысячи долларов? – выдал целую кучу вопросов Артур.

– Я подумала, что мы посадим её в клетку, – ответила Мэллори.

– А у тебя есть клетка? – спросил Артур.

– Нет, но у тебя есть, – заявила Мэллори.

– Есть?! – удивился Артур.

– У тебя есть клетка для этого твоего дурацкого попугайчика, как там его зовут…

Артур встревоженно поглядел на Мэллори:

– Брюса?

– Что? – переспросила Мэллори.

– Моего волнистого попугайчика зовут Брюс, – отчеканил Артур. – Но мы не можем посадить Зубную фею к Брюсу. Вдруг они не поладят. Он такой легковозбудимый.

– Но он же не агрессивный? – нахмурилась Мэллори.

– Не говори глупости. Он просто легко пугается, – возразил Артур.

– Это не проблема, – фыркнула Мэллори.

Артур подозрительно посмотрел на неё.

– Ты всё уже решила, да? Поэтому ты и рассказала мне свой чокнутый план. Тебе просто нужна клетка Брюса!

– Мне кажется, Брюсу одиноко, – заметила Мэллори.

– А откуда ты знаешь, что Зубная фея не агрессивная? Что, если у этой гнилозубой феи тёмное прошлое? Мы её ещё даже не видели. Мы понятия не имеем, как она выглядит! – возражал Артур.

– Ну, наверное, она выглядит как Зубная фея, – предположила Мэллори.

– Но откуда ты знаешь? Ведь никто никогда не видел Зубную фею! – с отчаянием воскликнул Артур.

– Есть куча картинок, – сказала Мэллори. – Крохотное тельце. Крылья. Волшебная палочка или что-то вроде того. У Брюса тоже есть крылья. Думаю, их ещё водой не разольёшь.

– А я не думаю. И ты так и не сказала, как мы сможем получить все эти тысячи долларов, – проговорил Артур.

– Мы? – не поняла Мэллори.

Артур уставился на неё:

– Так я не в доле?

Мэллори вздохнула:

– Я хотела тебя включить, но ты вон как трясёшься над клеткой своего Брюса. И вообще, ты даже не веришь в Зубную фею.

– Я, может, и поверю, если увижу её, – осторожно заметил Артур.

– Ну, тогда тащи клетку. И мы оба на неё посмотрим.

Артур чувствовал, что его обвели вокруг пальца, – потому что, конечно же, Мэллори обвела его, и она знала это. Она лучезарно улыбнулась ему. И Артур знал, что у него не остаётся другого выбора, как поспешить домой и принести клетку для попугайчика вместе с Брюсом и всеми его потрохами.

Он обернулся пулей.

Дверь открылась, и Артур вошёл, держа высоко перед собой клетку. Это была довольно просторная клетка для небольшой птички, но Мэллори с удовлетворением отметила, что расстояние между прутьями совсем небольшое. Решётка достаточно частая, Зубной фее не протиснуться, решила она.

– А вот и мы, – сказал Артур, сдвигая часть инструментов отца Мэллори в сторону, чтобы освободить на столе место для клетки.

Брюса совершенно не смутило поспешное перемещение из одного дома в другой. Он с любопытством наклонил голову набок и тихонько гортанно защебетал.

Мэллори подозрительно поглядела на Брюса. Она не любила птиц. Поддон клетки был усыпан шелухой от семечек и усеян птичьими какашками, а вдобавок вода из поилки пролилась по дороге, и на дне клетки растекалось грязное пятно.

– Ты уверен, что он не станет клевать Зубную фею? – насторожилась она.

– Нет, конечно! Ну разве что Зубная фея выглядит как минеральный камень, – отмахнулся Артур.

– Что такое минеральный камень? – спросила Мэллори.

Артур показал на беловатую овальную штуковину, вставленную между прутьями решётки.

– Вот это. Из него Брюс получает кальций.

– А что, молоко он не пьёт? – уточнила Мэллори.

– Так что с Зубной феей? Ты посадишь её в клетку? – перевёл тему Артур.

Мэллори колебалась. Она вдруг поняла, что ей не хочется открывать мешочек и смотреть на Зубную фею. Она терпеть не могла ошибаться. И хотя часть её знала, что она поймала именно Зубную фею – как же то лёгкое натяжение нитки! – другая часть её цепенела при одной мысли, что Билли Сикос и Джинни Лесс (да и Артур наверняка тоже) могут оказаться правы, что нет на самом деле никакой Зубной феи, что всё это выдумки.

Только открыв маленький чёрный мешочек, можно было узнать правду, и теперь, когда дело было за малым, Мэллори вдруг ужасно разволновалась.

– Что такое? – спросил Артур.

– Не знаю, – пробормотала Мэллори.

– Дело в Брюсе?

Дело было не в Брюсе, но Мэллори тотчас закивала.

– Брюс и мухи не обидит, – заверил Артур. – Ну, давай тогда мне свой мешочек, и я открою его внутри клетки.

Мэллори никак не могла решиться. Однако она понимала, что ничего другого не остаётся. И она была даже рада, что не придётся совать руку в клетку. Передёрнув плечами, она отдала чёрный мешочек Артуру.

Артур взял мешочек, а затем открыл задвижку на дверце клетки. Это, конечно же, привлекло внимание Брюса, и он принялся скакать туда-сюда по своей жёрдочке, оживлённо щебеча.

– Вот так, Брюс, – прошептал Артур. – У нас для тебя новый дружок. Веди себя с ней ласково.

Мэллори шагнула вперёд. Придя наконец к решению, она почувствовала, как её переполняет волнение.

– Наверное же, фея – это она? – спохватился Артур. – А что, если это он?

– Кто знает? – сказала Мэллори. – Ну, давай открывай мешочек!

5. Блескучие глаза

Артур ослабил завязки на мешочке, открывая горловину. Затем он положил мешочек на пол клетки, быстро вынул руки, закрыл и запер дверцу.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Мэллори стала соображать, как она станет отчищать птичье дерьмо с папиного мешочка для бритвы.

– Может, мне её потыкать немного? – предложил Артур, подбирая с пола длинный и тонкий напильник.

Мэллори покачала головой. Она пригляделась к мешочку с его подрагивающим содержимым:

– Нет! Не надо!

Брюс щебетал не смолкая – то ли возбуждённо, то ли встревоженно, Мэллори не могла понять.

И вот наконец комок начал продвигаться к горловине мешка.

Мэллори затаила дыхание и не сводила с него глаз. Артур смотрел через её плечо.

Показалась крохотная мордочка и испуганно огляделась. Затем из сумки в поддон выскользнуло маленькое серенькое тельце.

Артур тотчас расхохотался. Мэллори смотрела с недоверчивым разочарованием.

Нечто из мешочка оказалось мышью.

Артур перестал хихикать ровно настолько, чтобы перевести дыхание и выдохнуть:

– Привет, Зубная фея! Хочешь сыру?

– Заткнись! – яростно повернулась к нему Мэллори.

Мышка замерла и посмотрела на Мэллори и Артура. Затем она метнулась к мешочку и нырнула обратно.

– Что будем делать? – спросил Артур. – Не думаю, что Брюс захочет дружить с мышью.

– Не знаю, – мрачно сказала Мэллори. – Давай посмотрим, что будет дальше…

Долго ждать им не пришлось. Через несколько секунд мышь показалась снова, на этот раз начиная с хвоста. Когда она появилась целиком, ребята, к своему удивлению, увидели, что в передних лапках она держит зуб Мэллори.

Она повернулась и ещё раз поглядела на Мэллори и Артура. Затем, бросив зуб, она пробежала обратно к мешочку и снова нырнула внутрь. Мэллори не могла не отметить, что мышка передвигается на редкость целеустремлённо.

– Что она делает? – зашептал Артур.

Брюс тоже, кажется, был заинтригован. Он перестал болтать и, склонив голову набок – по обыкновению всех волнистых попугайчиков, смотрел на чёрный мешочек.

– Не знаю, – тихо ответила Мэллори. – Но, похоже, она знает, что делает.

Через несколько секунд снова показался хвост, затем мышиный круп, затем вся мышка целиком.

Мэллори изумлённо ахнула.

На этот раз зверушка сжимала в лапках золотую долларовую монетку.

– Ничего себе, – прошептала Мэллори.

– Что за ерунда! – приглушённо воскликнул Артур.

Мышка вытащила монету туда же, где она оставила зуб, и положила её рядом. На этот раз, однако, зверушка не вернулась в мешочек. На этот раз она села на задние лапки и уставилась на Мэллори маленькими блескучими глазками.

– Я ничего не понимаю, – пробормотал Артур.

– Я тоже, – прошептала Мэллори.

Мышка продолжала буравить их взглядом – как показалось Мэллори, обвиняющим.

– Это ты положила доллар в мешочек? – спросил Артур.

– Не-а, – протянула Мэллори. – Зачем мне это делать?

– Ну тогда, должно быть, это твои родители, – предположил Артур. – Билли Накос говорит, что это всё родители, они приходят, якобы это Зубная фея…

– Это не мои родители, – резко ответила Мэллори. – Никто не приходил. Я всю ночь глаз не сомкнула, так что вот.

Это было не совсем так, но Мэллори необходимо было отстоять свою точку зрения.

– Мышка пришла, – указал Артур.

– Вроде того, – согласилась Мэллори. – Но мыши и меньше и тише, чем большущие топочущие родители.

– Где, интересно, мышь взяла доллар? – полюбопытствовал Артур. – Он лежал у тебя на комоде?

– У меня на комоде деньги не валяются, – отрезала Мэллори, начиная сердиться. – А если бы и валялись, как эта проклятая мышь могла взять доллар с комода, взобраться на кровать, протиснуться под подушку и…

– Залезть в мешочек? – продолжил Артур. – Наверное, никак. Тут вообще ничего не сходится.

– Вот первая умная вещь, которую ты сказал за последние сто лет, – проговорила Мэллори. – Ничего не сходится.

Пока они препирались, они забыли про мышь и перестали таращить на неё глаза. И тут, к их немалому изумлению, крохотный, но вполне различимый голосок донёсся со дна клетки. Голосок звучал весьма сердито.

– Я дала тебе деньги за зуб! Так почему я заперта в этой клетке?! Выпусти меня!

Мэллори и Артур повернулись к клетке. Мышь стояла на задних лапках и зло глядела на них.

– Поверить не могу, – промямлил Артур с круглыми от удивления глазами.

– Это Брюс сказал? – спросила Мэллори, прекрасно зная, что это не так. – Попугаи же умеют говорить, верно?

– Только не Брюс, – покачал головой Артур. – Он не самый сообразительный попугайчик. Должно быть, это мышь. Ты же слышала?

– Ну разумеется, я слышала! – огрызнулась Мэллори. Затем она наклонилась к мышке. – Ты что-то сказала? – напористо переспросила она.

– Выпусти меня! – повторила мышь.

– Ты можешь говорить? – изумлённо спросил Артур.

– Ну разумеется, я могу говорить, – сказала мышь, раздражённо попискивая. – А ты можешь меня выпустить! Вот и давай скорее!

– Угу, – ответила Мэллори, быстро соображая. – Так не пойдёт! Нам нужно всё обсудить.

– Что значит «обсудить»? – возмутилась мышь. – Нечего тут обсуждать! Просто выпустите меня! У меня ещё столько визитов, а я уже страшно припозднилась.

– Ты же не думаешь, что я отпущу тебя за какой-то жалкий доллар? – спросила Мэллори.

– О чём ты говоришь? – не поняла мышь.

– О выкупе! – заявила Мэллори.

– Осторожно, Мэллори, – сказал Артур.

– О выкупе! – повторила Мэллори.

На этот раз мышь ничего не ответила. Она встала на все четыре лапки и покачала головой. Артуру показалась, что она совершенно опешила. Он бросил взгляд на Мэллори.

– Ну что ж, неплохо получилось, – заметил Артур.

– Подожди немного, – произнесла Мэллори.

Она вошла в азарт. Когда уже казалось было, что её хитрейший план накрылся медным тазом, вдруг выяснилось, что она и в самом деле поймала Зубную фею, пусть та и выглядит как мышь. А это значит, что пора приводить в исполнение следующие шаги плана – только надо выяснить, как получить от мелкой зверушки деньги. Артур в чём-то прав. Это проблема: им не получить деньги, не выпустив мышь, и при этом им нельзя выпустить мышь, не получив деньги.

– Я жду, – сказал Артур.

– Тсс! – зашипела Мэллори.

– Что такое? – не понял Артур.

– Я думаю, – ответила Мэллори.

– Ну так думай побыстрее, – потребовал Артур, – потому что мне нужно вернуть Брюса домой, а я не могу принести его домой с мышью в клетке. Мама будет в ярости, если увидит её.

Мэллори было всё равно, выйдет ли миссис Маклроуз из себя, из терпения или вон из дома, но её неожиданно встревожила сама мысль, что Артур заберёт клетку. Она об этом не подумала. То есть она думала только о клетке, но не о Брюсе.

– А может, Брюс на время останется здесь – пока мы не придумаем, что нам делать? – спросила она.

– Ни за что, – отрезал Артур. – Тут холодно и темно. Брюсу нравится, когда тепло и солнечно, как у меня в комнате.

– Но это только на время, – упрашивала Мэллори. – Я возьму тебя в долю.

– Я думал, ты решила не брать меня в долю, – произнёс Артур.

– Я тебя вернула после того, как ты принёс клетку, – сказала Мэллори. – Но если ты…

– О’кей, – согласился Артур, – только ненадолго. И тебе надо решить, что делать с мышью.

– Это не мышь, – поправила его Мэллори.

– Выглядит как мышь, – возразил Артур.

– Это Зубная фея.

Артур снова уставился на мышь.

– Я знаю, что она говорит и всё такое, но она всё рано выглядит как мышь, – вздохнул он. – Эй, мышка-крошка, ты правда Зубная фея?

Мышь посмотрела на Артура снизу вверх. Мэллори не была уверена, но ей показалось, что мышь кивнула.

– Вот видишь, – торжествующе проговорила Мэллори.

– Вижу что? – переспросил Артур, снова повернувшись к мыши. – Если ты Зубная фея, то почему ты выглядишь как мышь?

На этот раз мышь снова заговорила.

– Я могу принять любой облик, – пропищала она. – Просто на этот раз я решила стать мышкой.

– Что ты хочешь сказать: решила стать мышкой? – спросил Артур.

– Я могла бы обернуться удавом, – ответила мышь.

Мэллори выглядела ошарашенной. Ей такое и в голову не приходило.

– Так ты оборотень? – уточнила она.

На этот раз мышь, безусловно, кивнула.

Артур выглядел не менее ошеломлённым.

– Не надо, – робко попросил он. – Не превращайся в удава. Брюс перепугается до смерти.

Мэллори тем временем быстро думала.

– А знаешь, мышка, – сказала она, – я тебе не верю.

– Но это правда! – возмущённо попискивая, настаивала мышь.

– Угу, – процедила Мэллори. – А ты докажи!

– Мэллори! – воскликнул Артур. – Не надо!

– Всё с ней ясно, – фыркнула Мэллори. – Она блефует. Если бы она могла превратиться в удава, она бы давно это сделала. Ну или обернулась бы слоном. Или лошадью. Но она этого не делает – потому что не может. А если она хочет выбраться, не раздавив клетку Брюса, пожалуй, ещё с ним самим в придачу, так отчего она не превратится в комара и не пролетит сквозь решётку?

– Я не знаю, – сухо ответил Артур.

– Просто она не может, яйцеголовый. Она блефует. Так ведь, зубофеистая обманщица? – прибавила она, обращаясь к мыши.

Но мышь ничего не ответила. Она не сводила с Мэллори своих блескучих чёрных глазёнок.

6. Переговоры

– Так что? – потребовала Мэллори. – Теперь ты согласна всё обсудить?

– Выпусти меня! – отозвалась мышь. Но на этот раз она говорила без особой уверенности. Голос у неё стал словно бы меньше и растерянней.

Мэллори, напротив, чувствовала себя всё более уверенно.

– Давай выпусти себя сама, – усмехнулась она. – Превратись в крокодила, что же ты?

Последовало продолжительное молчание.

– Не нравится мне, как она на тебя смотрит, – прошептал Артур. – Она выглядит рассерженной.

– Откуда ты знаешь, как выглядит рассерженная мышь? – поинтересовалась Мэллори. – Ты что, видел уже сердитую мышь?

– Мне кажется, я прямо сейчас на неё смотрю, – пробормотал Артур. – Послушай, давай ты выпустишь эту кроху прямо сейчас, и тогда я отнесу Брюса домой…

– Давай я сама с этим разберусь, хорошо? – напористо ответила Мэллори. – Ты что, не видишь, как я этому зубному грызуну накрутила хвост?

– Я думаю, вы обе загнали себя в угол, вот честно, – сказал Артур. – И ты не можешь её выпустить, и она не может достать денег, не выйдя из клетки.

– Откуда нам это знать? – возразила Мэллори. – Откуда-то же она их берёт? Может, она их из чистого воздуха колдует.

Пока Мэллори и Артур спорили, что им делать, мышь переводила взгляд с одного на другую. Мэллори была права: не так-то просто понять, сердится мышь или нет, однако будь она более наблюдательной, она могла бы заметить, как блестят у мыши глаза – сердитым таким блеском.

– Так чего ты хочешь? – неожиданно спросила мышь.

Мэллори, ухмыляясь, повернулась к ней.

– Я знала, что ты одумаешься, – заявила Мэллори.

– Ну? – повторила мышь.

– Выкуп за твоё освобождение, – сказала Мэллори.

– Сколько? – спросила мышь.

Это поставило Мэллори в тупик. Она не успела продумать такие второстепенные подробности, вроде точной суммы. Она посмотрела на Артура.

– Сколько мы хотим? – зашептала она.

Можно было и не шептать. Мышь была немногим дальше, чем Артур. Словно почувствовав напряжение, витавшее в воздухе, Брюс засновал туда-сюда по своей жёрдочке и снова залопотал.

Артур покачал головой.

– Ты меня не спрашивай, – тихо ответил он. – Я в этом не участвую. Мне это не нравится. Поторопись и уладь всё это, ладно? Мне и правда нужно вернуть Брюса на место. Посмотри, как он всполошился!

– Слабак! – огрызнулась Мэллори. Она быстро подумала. – Слушай, она небось деньгам счёта не знает, – рассуждала она. – Сколько зубов выпадает у детей каждый день? Тысячи? И каждый получает по доллару за зуб!

– Я в доле, – выпалил Артур.

– Хорошо, договорились! – сказала Мэллори. Она снова повернулась к мыши. – О’кей, я буду великодушной. Сто долларов!

Артур застонал.

– Мэллори…

– О’кей! – согласилась мышь. – По рукам! А теперь выпусти меня!

Мэллори выпучила глаза. Даже в самых смелых своих мечтах она и вообразить не могла, что это окажется так просто. На мгновение она пожалела, что не попросила тысячу долларов, но затем вспомнила свой план: она не сдержит своего обещания, продолжит держать Зубную фею под замком и продолжит доить из неё новые отступные. При этой мысли её лицо расплылось в злорадной усмешке.

– Ну? – сказала мышь.

– Что «ну»? – переспросила Мэллори.

– Выпусти меня! Я же сказала, что дам тебе денег, – проговорила мышь.

– Ну так давай! – потребовала Мэллори.

– Я не могу, – ответила мышь.

– А почему нет? – прищурилась Мэллори.

В голос мыши закралось явное раздражение.

– Как, по-твоему, у меня есть при себе сотня долларов? – возмутилась она. – Не могу же я наколдовать их из чистого воздуха!

– Ну а почему нет? Ты же Зубная фея, разве нет? – притворно удивилась Мэллори.

– Мне нужно пойти и принести их! – сказала мышь.

– Вот видишь, – заметил Артур. – Я же тебе говорил!

– Заткнись! – зашипела Мэллори. – Что ты хочешь сказать, просто пойти и принести?

– Я говорю, – произнесла мышь, – просто пойти и принести. Что ещё это может означать?

– Вот видишь? – наставительно произнёс Артур.

– Откуда? – спросила Мэллори.

Мышь сразу ничего не ответила.

– А наколдовать ты не можешь? – поинтересовалась Мэллори.

– Если бы она могла наколдовать, – проговорил Артур, – она бы выколдовала себя из Брюсовой клетки!

– Нет, – сказала мышь. – Мне нужно пойти и принести деньги. Выпусти меня!

– Я не могу тебя выпустить, – вздохнула Мэллори. – Ясное дело!

– Почему? – спросила мышь.

– Потому что ты не вернёшься! Я бы на твоём месте не вернулась! – воскликнула Мэллори.

– Я же тебе говорил, – повторил Артур.

– Ты не на моём месте, – проговорила мышь. – Я на моём месте. И достать сотню долларов не так-то просто. Мне придётся принести их, а для этого получить их у канцлера Чаросчётной палаты, которая может мне их дать, а может и не дать. Она чрезвычайно щепетильна и крайне подозрительна.

Это был тупик. Какое-то время никто ничего не говорил. Мэллори потеребила мочку левого уха, она часто так делала, о чём-то задумавшись. Артур причмокивал Брюсу, который опять начал волноваться. Мышь сидела на задних лапках и смотрела на ребят недобро поблёскивающими глазами.

– О’кей, – сказала наконец Мэллори. – Пожалуй, есть только один выход.

– Отлично, – обрадовался Артур. – Я её выпускаю?

– Конечно же, нет, яйцеголовый! – рявкнула Мэллори, перехватывая руку Артура, прежде чем он успел открыть дверцу клетки.

– А что тогда? – удивился Артур.

– Единственный выход, – сказала Мэллори, – это отправиться с ней туда, куда она отправится. О’кей? – прибавила она, глядя на мышь.

Мышь посмотрела на неё долгим, аж до мурашек, взглядом, но затем кивнула.

– Если ты настаиваешь, – произнесла она в конце концов. – Однако я не думаю, что это такая уж хорошая идея. Ты уверена?

Мэллори кивнула.

– Мэллори, не… – запротестовал Артур.

– Да будет так, – сказала мышь.

– Так куда мы отправляемся? – спросила Мэллори, бросая взгляд в сторону двери. – Это далеко?

– В Рталию, – таинственно ответствовала мышь. – И да – это далеко. Очень далеко…

7. Сарай-раздрай

Мэллори даже не обернулась, чтобы поглядеть на мышь, потому что с дверью сарая, на которую она смотрела, стало происходить нечто странное. Дверь словно бы двигалась от неё прочь. С внезапной тревогой Мэллори обвела сарай взглядом и тотчас поняла, что все четыре стены также раздвигаются наружу. Внутри сарая становилось всё просторнее и просторнее, а сумрак отступал перед ярким светом – это была не яркость включённой кем-то лампы, а яркость дня.

Возле неё кто-то охнул, и, повернувшись, она увидела, как Артур с круглыми от ужаса глазами крутит по сторонам головой.

– Что происходит? – воскликнул он.

– Землетрясение? – взвизгнула Мэллори.

– Землетрясение трясёт! – воскликнул Артур. – А это безумие какое-то! Всё отдаляется. Смотри! Даже потолок!

И правда. Мэллори посмотрела вверх. Потолок был теперь высоко над ней и забирался всё выше и выше, становясь всё меньше и меньше.

Она снова посмотрела на стены – они тоже исчезали вдали.

Повсюду вокруг них появлялись деревья – высокие деревья с белой отслаивающейся корой и длинными, ласково перешёптывающимися листьями.

– Не может быть, – прошептал Артур. – Кто забрал сарай?

– Это ещё не самое худшее, – пробурчала Мэллори. – Кто-то забрал наш дом. И твой тоже! – прибавила она, поглядев налево, где должен был стоять дом Маклроузов. – Ты посмотри! Куда он делся?

Брюс почувствовал что-то неладное, присоединился к общему смятению и принялся гонять туда-сюда по своей жёрдочке, тихонечко квохча и мельтеша крыльями.

– Всё в порядке, Брюс, – пробормотал Артур, пытаясь успокоить свою всполошённую птицу.

– Ничего не в порядке! – рявкнула Мэллори, поворачиваясь к мыши, которая как ни в чём не бывало сидела на задних лапках на дне клетки. – Это твоя работа, верно? – обвиняющим тоном поинтересовалась она.

– А разве мы не об этом договаривались? – невинно спросила мышь. – Ты дала мне понять, что желаешь отправиться со мной в Рталию.

– Разве? – переспросила Мэллори.

– Ну да, конечно! – с горечью заметил Артур. – И разве я тебя не предупреждал? Ты сказала, что нам нужно отправиться с ней за деньгами. – Он повернулся к мыши. – Ведь сказала? – вопросил он.

– Определённо, она так сказала, – подтвердила мышь.

– Но я… – начала Мэллори.

– Я сказала, что нам придётся отправиться в Рталию и что это…

– Очень-очень далеко, – закончил за неё Артур. – Вот видишь? Я же тебя предупреждал!

– Да заткнись ты! – огрызнулась Мэллори.

– Но где мы находимся? – спросил Артур.

– Мы в Рталии, – сказала мышь. Вот теперь её глазёнки весело поблёскивали.

– Но где это? – уточнил Артур.

– Я же вам говорила, – отвечала мышь. – Очень далеко! – Она издала тихий булькающий звук, в котором Артур угадал мышиное хихиканье.

Тем временем и распалившаяся, и напуганная Мэллори таращилась по сторонам на этот странный новый мир. Не только потолок и стены сарая исчезли уже без следа, куда-то пропал и пол, и она вдруг поняла, что стоит на шуршащей палой листве. И исчез не только пол, но и всё, что было в сарае: инструменты, садовый инвентарь, газонокосилка, бесполезный завал дров и заваленный чем ни попадя стол. Даже запах сарая куда-то делся. Не было этого затхлого, масляного, травяного запаха косилки и сада – вместо этого лёгкий и тёплый ветерок приносил довольно приятный и смолистый, немного скипидарный запах листвы. Не будь всё так неожиданно и пугающе, она могла бы наслаждаться здешним воздухом.

Артур, Брюс и птичья клетка – вот и всё, что было знакомо ей в этом новом месте.

– Ну что ж, – сказала наконец мышь. – Я хочу выбраться из этой дурацкой клетки, в которую ты меня заманила, а ты, полагаю, хочешь свой дурацкий выкуп, так что пойдём.

– Куда? – спросила Мэллори.

– В казну, естественно, – пискнула мышь. – Ты уверяла меня, что тебе необходимо сокровище, значит, нам прямая дорога в казну! А когда мы попадём в казну, нам нужно будет найти канцлера Чаросчётной палаты и каким-то образом убедить её выплатить тебе этот проклятый выкуп! Мне кажется, я тебе уже говорила, что она чрезвычайно щепетильна и крайне подозрительна.

– Убедить её? – переспросил Артур.

– Разумеется, – немного сварливо отозвалась мышь. – Вы же не думаете, что канцлер Чаросчётной палаты просто откроет казну и начнёт раздавать наши сокровища направо и налево?! Тогда все станут просить сокровище, и у нас ничего не останется!

– Ой, – вздрогнул Артур.

– Пошли! – велела мышь.

– А где эта Чароштука? – спросила Мэллори. Ей начало казаться, что в её плане чего-то недостаёт, чего-то она недодумала. Становилось ясно, что дело-то куда сложнее, чем она воображала.

– Ты тогда веди нас, – обратился Артур к мыши. – Мы ведь понятия не имеем, куда идти.

– На случай, если ты не заметил, – язвительно сказала мышь, – я сижу в клетке. Клетке, понимаешь? Решётка и прочее? А это значит, что я никого никуда вести не могу, разве что до края этой проклятой штуковины.

– Я хотел сказать, – поспешно исправился Артур, – ты могла бы сказать, куда нам идти.

Мышь долго и пристально смотрела на него. Затем, словно пожав плечами, она сказала:

– Ну ладно. Как насчёт того, чтобы пойти прямо, куда глаза глядят? Рано или поздно вы выйдете к тропе. А тогда повернёте направо.

– Понял. – Артур поднял клетку и снова принялся успокоительно ворковать с Брюсом. – Ты идёшь? – спросил он Мэллори.

– Разумеется, – огрызнулась она. – Ты что думаешь, я здесь останусь?

Артур ничего не ответил. Однако мышь предостерегла:

– И осторожнее с дикими животными. Некоторые из них не очень-то дружелюбны. К счастью, нам с птицей в этой клетке ничего не грозит. А вот вам двоим…

– Дикими животными? – переспросила Мэллори, снова начиная нервничать. – Ты ничего не говорила про диких животных.

– Ты забыла спросить, – отрезала мышь.

– Какого рода дикие животные? – обеспокоилась Мэллори.

– Ну, сама знаешь, – отвечала мышь. – Клыки, моляры, резцы… резцы особенно свирепы.

– На животных что-то не похоже, – сказала Мэллори. – Это же зубы!

– О да, ты совершенно права, – проговорила мышь. – У них на редкость яростные зубы. Это-то и делает их такими опасными.

– Идём, – поторопил Артур.

– Да, – согласилась мышь. – Лучше поторапливаться. В здешних краях под деревьями быстро темнеет, а животные любят полумрак.

Артуру не нужно было повторять дважды.

Держать клетку ровно, поспешая изо всех сил, было непросто, но Артур старался как мог. Мэллори, хмурясь от страха и досады, шла следом. Всё шло не так, как она планировала. А вдобавок её выводило из себя, что Артур всё время повторяет: «Я же говорил» – можно подумать, он умнее её и никакой не слабак и не нытик.

Через некоторое время они вышли в такое место, где деревья стояли ближе и выше, а отслаивающаяся белёсая кора сияла на утреннем солнце там, где оно пробивалось меж стволов.

– Что это за деревья? – спросил Артур. – Они такие высокие.

– Дёсенные деревья, разумеется, – отвечала мышь. – Это единственные деревья Рталии. Розовые дёсны, красные дёсны, всевозможные дёсны.

– Мне они не нравятся, – сказала Мэллори. – Они полный отстой!

8. Вой и ной

К счастью, мышь оказалась права. Довольно скоро они вышли к хорошо заметной тропе.

– Направо, ты говоришь? – уточнил Артур.

– Право, правильно, – подтвердила мышь.

– Так, направо! – сказал Артур, посмотрел направо, затем налево, затем снова направо, словно собирался переходить через автодорогу, а затем повернул направо.

Тропа была широкой, но не выглядела очень нахоженной. Мэллори, которая шла позади Артура, была слегка напугана всеми этими разговорами о диких клыках и резцах. Она то и дело встревоженно оборачивалась. Однако, кроме шёпота-шелеста дёсенных деревьев и звука Артуровых шагов, ничего не было слышно.

– И как далеко нам нужно идти? – спросил Артур, потому что клетка делалась всё тяжелее и тяжелее.

– Вдвое дольше, чем с полпути, – сказала мышь.

– Ха-ха, – отозвалась Мэллори. Маленькая тварь начинала её определённо раздражать. Да, сама она любила подкалывать, но вот подколы от других не терпела.

Они поплелись дальше. Артуру лес дёсенных деревьев казался бесконечным, а клетка – всё более тяжёлой.

– Мэллори, – предложил он, – ты не хочешь помочь мне с клеткой?

– Нет, – ответила Мэллори.

– Пожалуйста? – попросил Артур.

– Нет, если только ты не хочешь, чтобы я зашвырнула её в реку, – рявкнула Мэллори.

– Держи себя в руках! – жизнерадостно сказала мышь. – Ну и что, что твой план не сработал так, как тебе хотелось.

Мэллори приготовилась ответить какой-нибудь насмешкой, но тут вдруг до неё дошло. Она ведь ничего не говорила мыши о своём плане. Она показала свой дневник Артуру, это да, но откуда об этом узнала мышь?

– Откуда ты знаешь о моём плане? – решительно поинтересовалась она.

– Плане? – повторила мышь. – Откуда мне знать о твоём плане? Я же просто бедная мышка-крошка, посаженная в клетку под замок…

Они остановились. Артур поставил клетку на землю под пологом леса и с чувством потянулся, разминая руки. Его правая рука начинала ныть от таскания клетки.

– Не играй со мной в эти игры! – огрызнулась Мэллори. – Ты знаешь о моём плане, так?

– Только то, что ты мне говорила, – сказала мышь.

Мэллори посмотрела на маленькую зверушку и позволила себе выдохнуть.

– И, – продолжала мышь многозначительно, – то, о чём ты мне не говорила, тоже знаю…

Мэллори ахнула. Чувство облегчения как ветром сдуло.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – сказала мышь.

Мэллори снова уставилась на неё. Она на самом деле знала, что мышь имела в виду, и её неожиданно охватил страх. Просто потому, что мышка выглядела как мышка, она и относилась к ней как к мышке. Но это же была не мышь. Это была Зубная фея. А у Зубных фей, насколько Мэллори знала, были волшебные силы.

Она содрогнулась, вспомнив, что случилось с сараем. Каким-то образом – дёрнув ли усом, моргнув ли глазом – крохотная тварь услала сарай куда-то в пространство, и раз – они оказались в этом странном лесу дёсенных деревьев, топают куда-то по шуршащей листвой тропе.

А если Зубная фея на самом деле знает о её плане, значит, она знает, что Мэллори не собирается её выпускать даже после уплаты выкупа. Знает, что она планирует обвести её вокруг пальца.

«Упс», – подумала Мэллори. Она покраснела.

– Да, – проговорила мышь, глядя на неё, – тебе есть из-за чего краснеть. Но ничего, мы можем всё уладить позже.

Мэллори это обещание ни капельки не понравилось. Ей захотелось оказаться дома. Она почти пожалела, что вообще измыслила свой хитрейший план. «Сделанного не воротишь», – сказала бы её бабка Ребекка. Мэллори никогда не понимала, что это значит, но теперь, кажется, начинала догадываться.

– В любом случае как долго нам ещё идти? – попыталась она сменить тему. И с запозданием вспомнила, что Артур уже спрашивал об этом. Однако мышь ответила довольно жизнерадостно: «Недалеко». Ответ этот настолько ободрил Артура, что тот поднял клетку, и дети снова двинулись по тропе.

Шли они недолго, всего несколько минут, когда Мэллори вдруг услышала вдали тихий вой. Она решила, что он доносится сзади, хотя полностью не была в этом уверена. Тревожно обернувшись, девочка спросила:

– Что это?

И очень старалась говорить спокойно и невозмутимо, однако голос её дрогнул.

Артур остановился и тоже оглянулся назад.

Вой начался снова. На этот раз чуть ближе.

Артур побледнел.

– Я их, конечно, слышал только на канале «Дискавери», но, по-моему, это похоже на волчий вой…

– Волки? – повторила Мэллори, испугавшись уже всерьёз. Она повернулась к мыши. – Это правда?

Та покачала головой:

– Нет, это не волки.

Вой раздался снова, ещё громче и ещё ближе. Вой начинался на высоком тоне, взлетал ещё выше, становился громче и обрывался затихая. Один начинал, другие подхватывали. Замерев от ужаса и вслушиваясь, Мэллори вдруг поняла, что это было что-то вроде разговора: один спрашивал, другой откликался. Что, наверное, означало, что звери – не волки, как сказала мышь – переговаривались друг с другом и собирались в каком-то одном месте.

– Что это за звери? – требовательно спросила у мыши Мэллори. – Если это не волки, тогда кто?

– Воют, как волки, – пробормотал Артур. Брюс явно тоже встревожился, загомонил, забегал взад-вперёд по своей жёрдочке. Артур попытался успокоить его, что-то ласково нашёптывая, но голос его звучал напряжённо и неестественно.

– Это клыки, – жизнерадостно сообщила мышь. – Мне кажется, я о них уже упоминала.

– Ты говорила, что они свирепые, – припомнил Артур.

– Это да, – сказала мышь. – Они такие свирепые, что по сравнению с ними волки – просто чихуахуа.

– А почему они так воют? – Артур от страха сделался белее полотна.

– Я думаю, они вас учуяли, – ответила мышь.

– Учуяли нас? – почти как мышь, пискнул Артур.

– Да, вероятно, они голодны. Я полагаю, они скоро будут здесь, – ответила мышь.

Артур и Мэллори уставились друг на друга. Со всех сторон их окружали тянущиеся ввысь дёсенные деревья. Ветки начинались на высоте нескольких метров, а ниже была только отслаивающаяся струпьями кора.

Тут и говорить было не о чем. Взобраться на эти деревья можно было разве что с помощью вертолёта.

А вой тем временем становился всё громче и злее.

Мэллори вихрем повернулась к маленькой мышке.

– Ты не очень-то встревожена! – воскликнула она.

– О, я совсем не тревожусь, – сказала мышь всё тем же невыносимо жизнерадостным голоском. – Мне ничего не грозит в этой клетке, спасибо за беспокойство.

Артур не знал, что и делать. Он бы бросился бежать, но с птичьей клеткой это будет трудно. Она замедлит его, и потом, клетку нельзя было раскачивать и трясти. Бежать и при этом держать клетку ровно он не мог, а качка и тряска напугает Брюса.

Мэллори это не тревожило вовсе. У неё была идея получше.

– Ставь клетку на землю! – велела она. – Бежим!

– Мы же не можем бросить здесь Брюса и мышь! – охнул Артур. – Их могут съесть!

– Вот нас точно съедят, если ты не сделаешь, как я говорю, – мрачно сказала Мэллори. – Ну а потом – ты же слышал её или его… да не важно. Она считает, что в клетке им ничего не грозит.

– Нет! – воскликнул Артур.

– Зубная фея, – сказала мышь.

– Что? – вопросила Мэллори на грани паники.

– Ты сказала «да не важно», – с совершеннейшим спокойствием проговорила мышь. – А «да не важно» – это Зубная фея.

Вой раздавался уже в считаных метрах от них.

Мэллори, белая как мел, бросила на Артура исполненный ужаса взгляд и выдавила:

– Ну, тогда как знаешь! Я делаю ноги!

И она развернулась и пустилась бежать по дороге, бросив Артура, его волнистого попугайчика и Зубную фею.

9. Клыки

– Ох, – прошептал Артур, стойко не сдвинувшись с места, но вытаращив круглые глаза в направлении воя.

Ждать пришлось недолго.

Через несколько секунд первый клык выметнулся перед ними.

Брюс заверещал.

– Сколько шума! – пожаловалась мышь.

За первым клыком, выглядевшим прямо как волк-альбинос, последовали ещё два, а затем их выскочило столько, что и не сосчитать, плечом к плечу, с разинутыми пастями: воющими, лающими, тявкающими.

Все они были такой сияюще-белой масти, что казались псами-призраками, и все они были огромные. «Да они небось с тигра», – подумал Артур, который никогда не видел тигра. Он попятился к стволу дерева, подняв на вытянутых как можно выше руках птичью клетку. Но всё равно, в отчаянии понял он, клетка была на уровне пасти самого мелкого из клыков.

В два мига вожак-клык подскочил к Артуру и остановился перед ним, тяжело дыша и капая слюной. К нему немедленно присоединилось ещё четверо или пятеро, а позади собрались прочие клыки.

Как-то раз на Артура налетел злобный пекинес. Он помнил, как небольшой пёсик стоял перед ним – так точно, как эти громадные клыки, – и яростно тявкал. Затем тявканье сменилось гортанным рычанием, пекинес обнажил зубы, словно готовясь броситься. Это было очень страшно.

Артур и теперь ждал, что клык, пригвоздивший его взглядом, проделает тот фокус с утробным рычанием, а затем откусит ему голову.

Артур закрыл глаза и зажмурился крепко-крепко. Всё дрожало. Клетку водило из стороны в сторону в его поднятых руках.

А затем в неожиданной тишине – потому что клыки перестали лаять, но ещё не начали рычать – Артур услышал знакомый голос.

Мышь.

– Здравствуй, Сирил, – сказала мышь. – Давно не виделись.

А потом Артур услышал другой голос. Низкий, гортанный голос, словно бы немного осипший от воя.

– Здравствуй, Зубная фея. Почему ты в клетке с волнистым попугайчиком?

– Это долгая история, – ответила мышь.

– О, здорово, – произнёс клык. – Я люблю истории. Мы все любим истории, верно, банда?

Раздался согласный хор голосов.

Артур открыл глаза. Вместо того чтобы оказаться головой в пасти исполинского зверя, он стоял в окружении разлёгшихся и рассевшихся клыков, вываливших языки и смотрящих выжидательно. Вожак, Сирил, уже отошёл и устроился на тропе, громко и довольно дружелюбно дыша.

– Ты в дурной форме, – заметила мышь.

– Я знаю, – согласился Сирил. – Мне, наверное, надо бы походить в фитнес-клуб.

– Так почему ты не ходишь?

– В Рталии нет фитнеса.

Артур осторожно опустил птичью клетку и поставил её на землю. Неожиданный переход от немыслимой смертельной опасности к тихому дружелюбию выбил его из колеи. Но он ни в коем случае не жаловался. Наоборот. И всё же он чувствовал необходимость прилечь, что ли.

– История? – напомнил Сирил, и от окружающих клыков последовало согласное ворчание.

– Слишком сложно, – сказала мышь. – В другой раз.

– Ты не хочешь выйти из этой клетки? – спросил Сирил.

– Хочу, – ответила мышь, – но у меня есть договорённость. Спасибо за предложение, но со всем уважением я вынуждена отказаться.

– А это странное создание? – Клык уставился прямо на Артура, который вдруг заново оценил размер и мощь зверя. Мальчик вжался в дерево.

– Это Артур, владелец этой маленькой скудоумной птицы. Артур тоже немного скудоумен, но намерения у него добрые, – сказала мышь. – Честно говоря, он начинает мне нравиться.

Сирил вытянул свой громадный нос по ветру и начал принюхиваться.

– А где другой? Я чую ещё одного.

– Это Мэллори, – отмахнулась мышь. – Она сбежала.

– Зачем ей это делать? – удивился Сирил.

– Я думаю, её напугал шум, который вы подняли. Вы, ребята, те ещё горлодёры, – в голосе мыши легонько звучал смех.

– Испугалась небольшого шума? – ещё больше удивился клык.

– Её тревожило ещё то обстоятельство, что она может оказаться вашим завтраком, – ответила мышь.

Сирил хрипло взлаял – Артур решил, что он так смеётся.

– Но мы уже позавтракали. Густой кашей! Вот почему нам нужно было хорошенько пробежаться и пролаяться: растрясти эту жуткую замазку!

– Пролаялся ты знатно! – согласилась мышь.

– Значит, не будет истории? – спросил Сирил.

– Извини, – сказала мышь. – Может, попозже.

– Эх, – вздохнул Сирил. – Не повезло сегодня…

– Повезёт завтра… – закончила за него мышь.

– Ну тогда мы погнали, – откланялся Сирил. – Вперёд, банда!

И с этими словами он поднялся на свои высоченные ноги и развернулся. Другие клыки тоже поднялись, но почтительно подождали, чтобы Сирил возглавил обратный путь по тропе, по которой они так недавно примчались. На этот раз, однако, они были тихи и безмолвны.

– Пока! – крикнула мышь вслед убегающим клыкам.

Наверное, они её не услышали, потому что никто не ответил.

Артур подождал, пока последний из клыков не скрылся за поворотом, и только потом с облегчением выдохнул.

– Интересная встреча, – жизнерадостно проговорила мышь.

– Ты знала, что они безобидные, – сказал Артур, расстроенный тем, как мышь обдурила его своими рассказами о свирепых и голодных клыках.

– О, я бы не сказала, что они безобидные, – заявила мышь. – Напротив!

– Но они были вполне дружелюбные, – возразил Артур.

– О да, но дружелюбные и безобидные – вовсе не одно и то же.

Артур подумал об этом. Звучало это как-то неправильно, хотя, вероятно, на деле так и было. Он пожал плечами. А что Мэллори? По-настоящему дружелюбной её не назовёшь, да и безобидной она точно не была. Он подумал, не спросить ли мышкиного мнения, но затем передумал. Это было бы, пожалуй, не по-дружески.

А ещё он вспомнил кое-что, сказанное мышью.

– Я начинаю тебе нравиться? Что ты имела в виду?

– Начинаешь, Артур. У меня есть чувство, что ты вовсе не вредный. Ты просто притворяешься, – спокойно и серьёзно ответила мышь.

Артур кивнул.

– Мэллори может быть… – начал было он, но передумал.

Заговорив о Мэллори, он, однако, вспомнил, как она убежала прочь, бросив его на… что уж там клыки собирались с ними сделать. Ну, с ним, если честно. Мышь и Брюс в своей клетке были в безопасности.

– Интересно, где она? – вслух полюбопытствовал мальчик.

– Твоя подруга? – спросила мышь.

Артур покосился на маленькую зверушку, не ехидничает ли она снова, но не так-то просто сказать, когда мышь ехидничает. И всё же убежать вот так – это было, по правде сказать, совсем не по-дружески.

Он кивнул.

– Ага, Мэллори.

– Могу вообразить, – усмехнулась мышь, – что она в нескольких километрах дальше по тропе, если судить по той скорости, с которой она бежала.

– Думаю, да, – согласился Артур, протягивая руку к клетке.

– Если, конечно, – таинственно прибавила мышь, – её не остановили.

– Остановили?

– Это всегда возможно, – сказала мышь.

10. Большой маленький дом

Мэллори терпеть не могла бегать. Хотя она и чувствовала в себе потенциал выдающегося атлета, однако ни в одном соревновании у неё не получалось прийти первой. Какое-то время она могла бежать в числе первых, но затем выдыхалась или у неё начинало колоть в боку, и тогда кто-то из ребят помельче, попрыщавей, помясистей, поглупее проносился мимо неё и достигал финишной черты прежде, чем она успевала пробежать и половину дистанции.

Возможно, это страх подстёгивал её, но, несясь по тропе, Мэллори в первый раз чувствовала, что она наконец реализовала свой выдающийся потенциал. Она как будто летела. Она огибала корни деревьев и, не падая, возвращалась к прежнему курсу. Инерция несла её вперёд громадными прыжками и широченными шагами. Она глотала воздух и выдыхала, не сбивая дыхания, и проклятая резь в боку не давала о себе знать.

А самым радующим результатом этого выдающегося забега было понимание того, что она оставляет позади яростный лай и вой. Она летела вперёд, и звуки делались всё тише, и постепенно Мэллори стала чувствовать себя увереннее.

А когда пришла уверенность, страх начал таять. А поскольку страх был её движущей силой, она вдруг разом почувствовала себя совершенно вымотанной и перестала бежать, едва переводя дух.

От невероятной усталости она рухнула на колени. Затем она перекатилась и легла на спину, глядя сквозь кроны высоких дёсенных деревьев на голубое небо, усеянное небольшими пригоршнями белой ваты.

Теперь клыков и вовсе не было слышно. Слышен был только шелест листвы, скрип деревьев и пришепётывающий звук сбившегося дыхания самой Мэллори.

Она лежала так какое-то время, пытаясь успокоиться, но мысли у неё кружились и путались. Что она делает здесь, в этом странном бесконечном дёсенном лесу? Как вышло, что её хитрейший план пошёл настолько вкривь и вкось?

Она надеялась, что с Артуром всё в порядке, – нет, ну правда, вот слабак, не мог поставить клетку и убежать вместе с ней. Глупая мышь ясно сказала: им ничего не грозит в клетке, и допустим, попугай мог испугаться всего этого лая, но ничего, уж как-нибудь пережил бы.

С Артуром ведь всё будет в порядке, верно? А как же иначе.

Мышь наверняка что-нибудь сделает.

У мыши явно есть волшебная сила.

Наверняка мышь просто развеет дурацких клыков по ветру или что-то в таком роде, и всё будет в порядке.

Ну и в любом случае теперь уже было слишком поздно делать что-то по этому поводу. «Сделанного не воротишь», – говорила бабка Ребекка.

А ещё бабка Ребекка говорила: «Снявши голову, по волосам не плачут». Мэллори всегда считала, что это на редкость глупая поговорка. Она никогда, никогда не плакала по волосам.

На причёски ей было плевать.

В конце концов Мэллори встала.

Она напрасно смотрела назад. Ей нужно было смотреть вперёд. Шаг вперёд – шаг к победе.

Но когда Мэллори пыталась смотреть вперёд, у неё ёкало сердце. Что ей теперь было делать?

Вариантов особых не было.

Её хитрейший план (последняя редакция) требовал, чтобы она доверилась мыши и каким-то образом добралась до канцлера Чаросчётной конторы – кто бы она ни была, и когда та согласует выплату выкупа, Мэллори освободит мышь (также согласно последней редакции) и они вернутся домой, в сарай.

План пришлось пересмотреть после того пугающего разговора, в котором мышь обронила, что она всё знает о её хитрейшем плане (первоначальная редакция), то есть о том, что Мэллори собирается сжульничать. Это был разумный ход – вычеркнуть жульнический поворот из последней редакции хитрейшего плана и запланировать выпустить злосчастную мышь на волю. Мэллори была уверена, что мышь каким-то образом узнает о том, что она передумала.

Придя к этому решению, она не могла не почувствовать сожаления, но надо, значит, надо, как сказала бы бабка Ребекка. Может, у неё получится поторговаться о выкупе в двести долларов или даже побольше – раз у неё будет только один заход.

Но затем, хоть она и смотрела вперёд, сердце её снова ёкнуло.

У неё не было клетки.

У неё не было мыши.

Воющие клыки уже давно, наверное, заполучили и клетку, и мышь, и Брюса. А как же Артур? Артур, наверное, стал их завтраком.

И всё это вылилось в ужасающий, леденящий душу вопрос: и как тогда ей попасть домой?

Что ей оставалось делать?

Она прислушалась: только листья и деревья. Лая она больше не слышала. Это означало либо, что она теперь слишком далеко от клыков, или же это могло означать, что клыки откушали и больше не испытывают желания выть и ныть.

У неё было два варианта действий: или вернуться туда, откуда она только что унесла ноги, или идти вперёд, удаляясь и от клыков, и от птичьей клетки.

И чем больше Мэллори думала, тем чётче понимала, что выбора у неё нет. Клыки представляли собой слишком уж большой риск. Пока она вернётся к птичьей клетке, они наверняка снова проголодаются.

Лучше уж идти дальше. Мышь ведь вроде говорила, что идти недалеко?

Но мышь не сказала, ЧТО было недалеко и КУДА было недалеко идти. Мэллори надеялась, что это что-то и где-то будет бесклычным и что там найдётся тот, кто сможет помочь ей вернуться домой.

Бросив последний, полностью лишённый сожалений, взгляд назад, Мэллори вздохнула и отправилась дальше, теперь уже шагом – крепко приглядываясь и прислушиваясь.

Мэллори нечасто чувствовала себя одиноко. Она не то чтобы любила других людей и в основном предпочитала своё собственное общество. Однако теперь, когда она шла по словно бы бесконечной дороге, окружённой высокими призрачно-бледными дёсенными деревьями, ей вдруг стало тоскливо. Ей не хватало Артура, семенящего следом, и даже его нытья о том, какая же клетка тяжёлая.

Теперь шумели только деревья и листья, причём казалось, будто они перешёптываются и бормочут что-то нелицеприятное. Мэллори остановилась и прислушалась. И вот, едва слышно: Артур… Артур…

Она стряхнула с себя оцепенение и, сказав самой себе не дурить, поспешила дальше.

* * *

Она торопливо шла вперёд ещё какое-то время и в этой спешке лишь в последнюю минуту заметила, что дошла до развилки. Но, заметив развилку, Мэллори сразу же остановилась. Это сулило проблемы. Куда ей идти – направо или налево? И какая вообще разница?

Разница, наверное, есть, решила она. Но какая? Она стояла на распутье, глядя то влево, то вправо. Разумнее пойти по той тропе, которая кажется более нахоженной. Беда была в том, что на обеих дорожках было столько листвы, что она никак не могла определить, по которой чаще ходят.

Пожав плечами, Мэллори свернула направо. «Что с горы, что под гору», – подумала она.

Однако пройдя совсем недалеко, она поняла, что тропа, по которой она шла, вовсе не была торной – это была тропка к жилью, а не проходная дорога. Дёсенный лес в один миг отступил, и перед ней широко зазеленела трава. На льющемся сквозь кроны солнечном свету трава горела таким ярким изумрудным цветом, что Мэллори заморгала.

Но заморгала она не только при виде травы.

Тропа шла дальше через луг и подводила прямиком к парадной двери самого странного дома из всех, которые Мэллори доводилось видеть.

Это был большой маленький дом. А точнее, огромный маленький дом.

Это был кукольный домик наоборот.

Тогда как кукольный домик размером лишь в малую толику обычного дома, этот был в разы больше. И всё-таки он выглядел маленьким домиком. У него была только одна дверь и по одному окну по каждой стене. Дом был белый, дверь – зелёная, а простая черепичная крыша – красная, как помидор. Он выглядел так точно, как дети любят рисовать дома.

Дверь была, наверное, раз в десять выше Мэллори, ну и окна тоже громадные. Мэллори невольно отступила под сень деревьев.

Это было странно и немного пугающе.

Было очень тихо. Дом выглядел заброшенным. Хозяйственных построек видно не было, просто дорожка, которая подводила к парадной двери. А ещё, как заметила вдруг Мэллори, там была табличка или почтовый ящик.

Любопытство пересилило страх, и Мэллори вышла из-за деревьев и прошла по тропинке к табличке. Табличка была просто громадная, такая высокая, что Мэллори пришлось откинуться назад, чтобы её прочитать.

МОЛЯРЫ

СЧАСТЛИВО УСТРОИЛИСЬ

В ДЁСЕННЫХ ПИРОГОДЕЛЬНЯХ

ДЛЯ ЗНАМЕНИТЫХ

И САМЫХ СООБРАЗИТЕЛЬНЫХ

Она понятия не имела, что значила первая строка, ну разве что это была фамилия. Однако последняя строчка вселила в неё надежду. Она вдруг поняла, что после всех волнений и бега она очень проголодалась.

Пироги – это просто замечательно.

11. Моляры

Мэллори стояла перед громадной дверью и, запрокинув голову, смотрела на дверной молоток. Как и дверная ручка, большущий латунный молоток был так высоко, что не дотянуться.

Но её уже нисколько не смущало, если придётся стучать кулаком.

Воя не было слышно. Тишина была успокоительной. Ну и было что-то дружелюбное в самом звучании слова «пирогодельни» – что-то тёплое и хрустящее.

Она приложила ухо к двери, но ничего не услышала.

«Ну, поехали», – подумала она и постучала по двери кулаком. Однако дверь была очень твёрдая, и Мэллори была не вполне уверена, что вышло достаточно громко, чтобы поднять тех, кто был внутри.

Моляры.

Предположительно их было больше одного.

Она заколотила снова, на этот раз ещё громче. И всё равно осталась неудовлетворённой. У неё не получалось стучать и вполовину так громко, как хотелось бы.

Она попробовала ещё раз, на этот раз хлопая по двери открытой ладонью и крича: «Эй, там!»

А затем она опять приложила ухо к двери.

Ухо её так и было прижато к двери, когда дверь отворилась. Мэллори кувыркнулась бы внутрь, если бы её падение не остановила исполинская нога, стоявшая на пороге. Она налетела на неё пониже коленки.

Мэллори ойкнула и попятилась от ноги, вытаращив круглые глаза на громадное существо.

Оно было метров пяти ростом, если не больше. (Мэллори путалась в измерениях.) Оно было одето во всё белое и перепоясано длинным заляпанным фартуком. У него – а это был он, решила Мэллори – была белая, словно ватная, борода, кустистые брови и надетый набекрень поварской колпак. Он, похоже, был весь запорошен мукой.

Пару мгновений он оглядывался по сторонам, но затем заметил у себя под ногами Мэллори.

– Привет, – прогрохотал он. – Что ты?

Мэллори подумала, что это какой-то неправильный вопрос. Нет, ну правда, ему следовало спросить: «Кто ты?»

Однако, прежде чем Мэллори успела ответить, к первой фигуре присоединилась вторая, такая же высокая. Эта вторая была явно женского пола, хотя также в длиннющем фартуке и поварском колпаке. На ней было длинное белое платье, а подбородок был просто перемазан в муке, безо всякой ватной бороды. Пушистое облако белых волос выбивалось из-под колпака. Она стояла, выглядывая через плечо первого.

– Что там, Маури? – Её голос был более высокий, но такой же грохочущий.

Маури ткнул, и вторая разинула рот при виде Мэллори.

– Что это? – повторила она.

– Я уже спросил, что оно такое, Молли, – сказал Маури. – Оно мне не ответило. Может, оно не умеет говорить.

– Я Мэллори! – завопила Мэллори.

– Хиллари? – спросил Маури.

– Мэллори! – ещё громче завопила Мэллори.

– Оно говорит, что оно мэллори, – пояснил Маури для Молли.

– Что такое мэллори? – спросила Молли, выходя из-за Маури, чтобы поглядеть как следует. Она нависла над Мэллори, вытаращив глаза.

– Не знаю, – ответил Маури. – Похоже, что ничего особенного.

– Да, – согласилась Молли. – Смотреть не на что. Что оно хочет, как ты думаешь?

– Не знаю, – сказал Маури. Затем он тоже склонился к Мэллори и обратился напрямую к ней. – Что ты хочешь? – пророкотал он.

– Я голодна! – крикнула Мэллори. – У нас нет пирога?

– Говорит, что оно хочет пирог! – пояснил для Молли Маури.

– Ну, тогда оно пришло куда надо, – засмеялась Молли, – хотя оно вряд ли нанесёт серьёзный ущерб пирогу!

– А какой пирог ты хочешь? – прогрохотал Маури. – У нас есть со стейком; с ягнёнком; со стейком и сыром; с сыром и ягнёнком; с ягнёнком, сыром и стейком; с сыром, стейком и ягнёнком или же с сыром, ягнёнком и стейком.

– А вегетарианское меню у вас есть? – спросила Мэллори.

– Яблочный пирог! – пророкотала Молли.

– Я бы съела яблочный, – сказала Мэллори.

– Ты хочешь яблочный со стейком, ягнёнком или сыром?

Мэллори смутилась.

– А просто яблочный вы не делаете? – спросила она.

– Как необычно, – сказал Маури. – Оно говорит, оно хочет просто яблочный! – крикнул он Молли, стоявшей прямо рядом с ним.

– Просто яблочный? – удивилась Молли. – Как необычно.

– Ты уверена? – грохнул Маури.

Мэллори кивнула.

– Нам придётся испечь его специально для тебя, – крикнула Молли. – За отдельную плату, разумеется.

– Плату? – переспросила Мэллори, разом падая духом. Об этом она не подумала. Денег у неё не было. Долларовая монетка, которую принесла Зубная фея, так и лежала в клетке.

– Разумеется, за отдельную плату, – повторил Маури. – Специальный, уникальный, не включённый в меню яблочный пирог по индивидуальному заказу.

– А сколько нужно заплатить сверху? – осторожно поинтересовалась Мэллори.

– Так-так, значит, яблоко, тесто, соус, сыр… – начал перечислять Маури.

– Сыра не надо, – поспешно проговорила Мэллори. – Просто яблоко.

– Хм… так, скажем, один доллар, со скидкой за сыр выйдет один доллар, – с улыбкой сказал Маури.

– Один доллар, включая скидку за сыр, – прибавила Молли.

Мэллори раздумывала недолго. Она умирала от голода. Ей неожиданно ужасно был нужен яблочный пирог.

– Вы продаёте в кредит? – спросила она.

– Кривит? – переспросил Маури. – Что кривит?

– Это вроде сыра? – заинтересовалась Молли.

– Ну, – сказала Мэллори. – Это вроде как съесть сейчас, заплатить потом.

– Съесть сейчас, заплатить потом? – спросил Маури.

– Заплатить потом, съесть сейчас? – спросила Молли.

– Как необычно, – заметил Маури, поглаживая свою пушистую белую бороду.

– Крайне необычно, – согласилась Молли, почёсывая свой поварской колпак.

– Когда потом? – подозрительно поинтересовался Маури.

– Скоро, – соврала Мэллори как могла убедительно. – Понимаете, я должна вскоре получить сотню… нет, две сотни долларов, но пока эта сумма арестована…

– Арестована? – повторила Молли.

– Да, заперта в птичьей клетке, – пояснила Мэллори.

– Деньги в птичьей клетке? – переспросила Молли.

– Ну, не совсем, – сказала Мэллори. Дело усложнялось, но голод терзал её всё сильнее. – Не совсем деньги. В клетке мышь.

– Мышь? – спросил Маури.

– И волнистый попугайчик, – прибавила Мэллори.

– Попугайчик? – растерянно проговорила Молли.

– По имени Брюс, – закончила Мэллори.

В наступившем молчании два исполинских повара пытались переварить всё, что наговорила им Мэллори.

Наконец Маури спросил:

– Но где же деньги?!

– Деньги у мыши, – сказала Мэллори, но потом попробовала немного пояснить: – То есть я имею в виду, у мыши не то чтобы есть деньги, но она дала мне один доллар.

– Один доллар! – засмеялась Молли. – Вот и славно, тогда ты можешь заплатить за пирог.

– Но доллар остался в птичьей клетке, – несчастным голосом произнесла Мэллори.

– А три сотни долларов? – спросил Маури.

– Двести долларов, – поправила его Мэллори.

– Двести долларов? – переспросила Молли.

– Мышь должна принести мне две сотни долларов, – объяснила Мэллори.

– Принести? – переспросил Маури.

– Да, от канцлера Чаросчётной палаты, – подтвердила Мэллори.

– Канцлера Чаросчётной палаты? – как попугай повторил Маури.

– Мышь так сказала, – ответила Мэллори.

– Ну, раз от канцлера Чаросчётной конторы, – кивнул Маури, – ну тогда, думаю, всё в порядке. Она наш хороший друг. Входи поскорее.

12. Пирог

Мэллори прошла за двумя исполинскими пирожниками по короткому коридору в огромную кухню. Почётное место занимала чугунная печь, а рядом с ней была поленница. Судя по отслаивающейся белой коре, то были дёсенные деревья. Печь была чёрная и блестящая, отполированные до блеска медные ручки сияли на свету. Скамьи были уставлены блюдами под пироги и мисками для замешивания теста, а на крюках висела величественная коллекция металлических ковшей, лопаток и ложек.

Всё было сверхразмера. В мисках побольше Мэллори могла бы искупаться, а самую большую ложку она бы, наверное, и не подняла.

Маури немедленно занялся яблочным пирогом, но Молли нагнулась и подняла Мэллори, будто куклу.

– Давай-ка мы лучше уберём тебя от греха подальше, малышка, – сказала она. – Или ты и моргнуть не успеешь, как окажешься у нас под ногами.

Она бережно поставила Мэллори на столешницу громадного стола, стоявшего в центре кухни и занимавшего немалую её часть. За годы вытирания и вычищения стол стал белым, как та мука, которой было запорошено почти всё вокруг.

– Я никогда раньше не видела мэллори, – заметила Молли. – А имя у тебя есть?

– Я Мэллори, – проговорила Мэллори, слегка раздосадованная.

– Ты мэллори, и зовут тебя тоже Мэллори, – засмеялась Молли. – Какое совриплясание! Мэллори Мэллори. Как чудно! Очень необычно!

Маури тоже захохотал:

– Это как назвать собаку Собакой или жабу Жабой!

– Или, представь, я бы звала тебя Моляр Моляр! И ты бы звал меня Моляр Моляр, и мы никак не могли бы друг друга различить! Вот хохма!

Мэллори было не смешно. Ей хотелось сказать что-нибудь умное, хотя бы что вообще-то надо говорить «совпадение», а не «совриплясание», но она решила смолчать. От запахов, витавших по кухне, у неё текли слюнки: пахло хлебной корочкой, опарой, всевозможными мясными начинками, а сдабривал всё маслянистый дух дёсенных деревьев. К этим запахам вскоре присоединился замечательный яблочный аромат – Молли энергично принялась чистить от кожуры, вырезать сердцевину, нарезать ломтиками и складывать горой яблоки, выбирая их из громадной корзины.

– Какие большие, – проговорила Мэллори, никогда не видевшая таких крупных яблок.

– Горохорошки Какникакие! – прогудел Маури. – С нашего собственного дерева! Самолучшие!

Он вовсю занялся пирогом. Он достал миску и вывернул в неё ведёрко муки. Затем он порубил крупными кубиками сливочное масло и принялся своими исполинскими пальцами растирать его с мукой. Перетерев смесь в крошку, он добавил немного воды.

– Ты точно не хочешь сыра? – спросила Молли.

– Или говядины? Или ягнёнка? – спросил Маури.

– Совершенно точно, – ответила Мэллори. – Просто яблоки.

– Как необычно, – сказал Маури.

– Крайне неортодоксально, – отозвалась Молли.

– А что это значит – «неортодоксально»? – поинтересовалась Мэллори.

– Очень необычно, – объяснил Маури.

Теперь он бросил на стол громадную пригоршню муки и стал раскатывать тесто скалкой размером с водосточную трубу.

Как только Маури осторожно выложил пласт теста в огромную форму для пирога, Молли опрокинула на него всю миску нарезанных яблок, а затем припорошила яблоки корицей.

Запах был просто божественный.

Пока Маури открывал дверцу духовки, Молли положила на начинку второй пласт теста и принялась защипывать края большим и указательным пальцами, обводя пирог витым бортиком. С помощью ножа она сделала сверху несколько надрезов и передала пирог Маури, который уместил его в духовку и захлопнул дверцу.

Мэллори с большим интересом следила за этими приготовлениями. Когда Маури открыл дверцу духовки, на неё пахнуло жаром и у неё разрумянилось лицо. Она даже не знала, как справится с целым пирогом. Готовящееся блюдо было чудовищно громадным. Ей понадобится армия помощников, чтобы съесть весь пирог, подумала она, и даже тогда на это уйдёт целая неделя.

– Осталось недолго, – предупредил Маури. – Полчаса или около того.

В кухне было тепло, а с печью, в которой стоял пирог, стало ещё теплее. Щёки у Мэллори всё ещё горели, и она принялась обмахивать лицо ладонью.

И хотя по кухне витали самые аппетитные запахи, ей стало немножечко не по себе. Она чувствовала себя очень на виду, стоя на столе, ей и хотелось бы присесть, да не на что. А ещё она чувствовала себя, как будто в западне. Стол был в несколько раз выше её, и слезть без помощи громадных рук Маури или Молли было невозможно.

Два великана казались вполне дружелюбными, пока она торговалась с ними, но уже один их размер навевал ужас. Ей нужно быть очень осторожной, чтобы не ляпнуть чего-нибудь и не разозлить их. А Мэллори, надо сказать, любила ляпнуть что-нибудь неприятное и позлить окружающих, так что ей было очень нелегко держать себя в руках.

– Ладно, Мэллори Мэллори, – сказала Молли, вымыв и убрав свой нож и миску и выкинув яблочные очистки, – и где же именно находится эта птичья клетка с мышью и одним долларом?

Мэллори ответила не сразу. Честно говоря, она и сама толком не знала, где клетка. Она более или менее представляла, где оставила её: в километре обратно по тропе. Но осталась ли клетка на том же месте, зависело, во-первых, от того, что случилось с Артуром, и/или, во-вторых, от того, сумели ли клыки разломать клетку, и/или, в-третьих, и от того и от другого. Быстро поразмыслив, она решила сказать ту часть правды, которая не расстроит пока что вполне дружелюбных великанов.

– Чуть-чуть дальше по тропе, – произнесла она. И поскольку это звучало довольно странно, прибавила: – Я так проголодалась, а клетка была такая тяжёлая, что мышь сказала мне оставить клетку там и попробовать отыскать еду.

Она лучезарно улыбнулась, надеясь, что улыбка скрасит её ложь.

Похоже, сработало – Молли, в свою очередь, широко улыбнулась.

– Тебе надо будет отнести кусочек пирога мышке, – посоветовала она.

– И попугаю, – прибавил Маури с широчайшей улыбкой.

И вдруг Мэллори в голову пришла ещё одна гениальная идея. Дружелюбные моляры были такие громадные, такие сильные и, как она подозревала, не особенно-то умные, так что грех было не использовать их.

Воющим клыкам точно не по зубам такие исполины. Большущему Маури всего-то и нужно, что пнуть своим громадным, запорошённым мукой башмаком, и ближайший из клыков полетит над дёсенными деревьями, как мяч над перекладиной ворот для регби. Большущей Молли всего-то и нужно, что нагнуться, схватить парочку клыков и послать их в полёт над деревьями, будто ловко отбитый теннисный мяч.

– А вы не хотите пойти со мной поискать клетку? – осторожно поинтересовалась она.

– А что, она потерялась? – спросил Маури немного подозрительно.

– Ох нет, – поспешно ответила Мэллори. – Не потерялась. Я хотела сказать, принести клетку. Я спросила только потому, что с вашими длинными ногами мы куда быстрее туда доберёмся.

– Что ты имеешь в виду – с нашими длинными ногами? – нахмурилась Молли. В голосе её звучала лёгкая обида. – Наши ноги совершенно нормальной длины.

Мэллори затрясла головой. Что-то пошло не так, как она надеялась.

– Нет, – сказала она. – Я не хотела сказать, что у вас особо длинные ноги, я просто имела в виду, что они длиннее моих.

– Ну разумеется, они длиннее твоих, – натянуто отвечал Маури. – Мы моляры, а ты мэллори – хоть и не знаю, что это такое!

Мэллори кивнула.

– Именно так, я крохотулечная мэллори, а вы идеального размера моляры.

Она выдохнула с облегчением, когда Молли снова заулыбалась.

– Да, – гордо проговорила она, – с ногами отличного размера!

– Вот это я и хотела сказать, – повторила Мэллори. – Ваши отличного размера ноги могут передвигаться куда быстрее, чем мои крохотулечные.

– Чуть-чуть дальше по тропе, хм? – спросил Маури.

Мэллори кивнула:

– Совсем недалеко.

– Насколько недалеко? – спросил Маури.

– Совсем недалеко. Я покажу вам.

Маури и Молли переглянулись. Что-то в этом обмене взглядами насторожило Мэллори, но она не понимала, в чём дело.

– Давай-ка проверим пирог, – предложила Молли. – А об этом потом поговорим.

– Поговорим непременно, – сказал Маури.

И снова что-то непонятное прозвучало в его голосе. Мэллори на мгновение испугалась, уж не ошиблась ли она в них – может, пирожники не такие уж недалёкие, как ей показалось.

Однако мысль эта вылетела у неё из головы, как только Маури открыл дверцу печи и кухню затопил духовитый пар и сладкий аромат: горячая сдоба, подрумяненная и слоистая, яблочный аромат и пряная корица.

Осторожно, надев пару варежек-прихваток размером с шубу, Маури вынул форму с пирогом из печи и поставил на коврик под горячее, который Молли постелила на стол.

– Осторожно, – предупредила она Мэллори. – Он очень горячий.

Мэллори не нужно было повторять дважды. Жар, исходивший от формы, окатил её волной, и она отступила на шаг. Блюдо с пирогом было почти в её рост, а защипанный румяный бок нависал над краями, как веранда.

– Он огромный! – подивилась Мэллори.

– Нет, вовсе нет, – сказала Молли с лёгким упрёком. – Это довольно небольшой пирог. Это же долларовый пирог, помнишь?

– Но… – начала Мэллори.

И снова два моляра переглянулись.

– Но как мне его есть? – беспомощно закончила Мэллори.

Это была проблема. Пирог выглядел замечательно, просто пальчики оближешь, и Мэллори чувствовала, как у неё потекли слюнки. Но он был размером со стог сена.

Молли мимолётно нахмурилась, но затем расхохоталась.

– Конечно! Тебе нужна ложка! Принеси мэллори ложку, Маури. И заодно захватишь ту, другую вещь…

Времени подумать о том, что это за «другая вещь», у Мэллори не было, потому что Маури хлопнул ложку на стол перед ней и, развернувшись, вышел из комнаты.

Мэллори оторопело смотрела на ложку. Пожалуй, всё же Маури и Молли не самые светлые головы.

Ложка была длиной с Мэллори, а черпак у неё был не меньше, чем у лопат, что стояли у папы в сарае.

Она хотела было запротестовать, но тут Маури вернулся на кухню.

В руках он держал клетку размером с детский игровой домик.

– Ну вот, Молли, – сказал он. – Как раз по размеру.

13. Птичья клетка

Мэллори смотрела на клетку, сердце у неё занималось от страха.

– Что это? – прошептала она.

– Птичья клетка! – пророкотал Маури.

– У нас тоже есть клетка! – прибавила Молли.

– Но… – проговорила Мэллори, в горле у неё вдруг пересохло.

Клетка была основательная. Прутья на вид были сделаны из стальной арматуры, а дверца напоминала дверь в клетку в зоопарке. В такой клетке запросто можно было держать тигра, а вовсе даже не попугайчика. Саблезубого тигра.

– Но почему? – спросила Мэллори.

Маури не ответил. Вместо этого он неожиданно протянул за ней руку, да так быстро, что она не успела среагировать.

Громадная рука Маури сомкнулась вокруг неё, и он поднял её в воздух.

– Дверца, Молли! – прошипел он.

И так же быстро Молли подняла задвижку на дверце и открыла её. Маури тотчас сунул Мэллори в клетку.

Она упала навзничь на пол. Это было малоприятно. Пол был усыпан помётом какого-то прежнего квартиранта. Весьма крупным помётом.

Лёжа на спине, словно перевернувшийся жучок, Мэллори разглядывала высоко над собой огромную жердь, вставленную между прутьями, и гадала, кем был этот прежний квартирант.

Она неловко поднялась на ноги. Схватившись за прутья обеими руками, она уставилась на Маури и Молли.

– Выпустите меня! – закричала она.

– Просто, как пирог съесть, верно, Маури? – с улыбкой спросила Молли.

– Да, я бы съел, пожалуй, Молли, – весело отозвался Маури. – Хотя я предпочёл бы с сырком.

– И говядиной и ягнёнком? – дружелюбно поддела его Молли.

– Разумеется! – воскликнул Маури. – Ты знаешь, как проложить путь к сердцу мужчины, Молли!

– Жаль только, что у нас ничего нет, – притворно вздохнула Молли. – Только этот весьма неортодоксальный с яблоками.

– И он сгодится, раз так, – подхватил Маури. – Мы люди не гордые: нету хлеба – подавай пироги.

– Тот дурак, кто пирогу не рад, – сказала Молли. – С чашечкой чаю отлично зайдёт, можно не сомневаться.

– Выпустите меня! – взревела Мэллори.

– Ты ничего не слышал, Маури? – спросила Молли.

– Нет, ничегошеньки, – ответил Маури, возвращаясь к столу с громадным опасного вида ножом. Мэллори отпрянула от решётки, но Маури всего лишь взрезал пирог. Он разделил его на четыре части и положил на две тарелки по четвертинке. Молли тем временем поставила на стол две огромные чашки с блюдцами и налила воды в заварочный чайник из стоявшего на плите чайника со свистком.

– Я налью?

– Разумеется, дорогуша! – воскликнул Маури.

– Почему вы это делаете? – закричала Мэллори.

– Что делаем? – спросила Молли, словно заметив Мэллори в первый раз с того момента, как её запихнули в клетку. – Разве непонятно? Мы съедим по кусочку пирога за славной чашечкой чаю.

– Мы очень проголодались, – сказал Маури. – Столько труда, чтобы сготовить этот неортодоксальный пирог.

– Я не про то, что вы едите! – заорала Мэллори. – Я имею в виду, зачем вы посадили меня в эту клетку?

– Ну… – проговорила Молли, откусывая от пирога.

– Понимаешь ли… – произнёс Маури, поднося ко рту чашку.

Мэллори пришлось подождать, пока они прихлёбывали и жевали, но через несколько мгновений Маури продолжил:

– Видишь ли, мы не очень-то поняли эту твою штуку, от которой кривит, и нам пришло в голову, что есть хорошая вероятность, что ты можешь не вернуться с долларом после того, как съешь свой неортодоксальный пирог.

– Я вернулась бы! – воскликнула Мэллори. – Я же сказала вам, где клетка! Я даже просила вас пойти со мной!

Это, разумеется, было не вполне правдой. Представься ей такая возможность, Мэллори с готовностью улизнула бы, не заплатив за неортодоксальный пирог.

– Просила, ну конечно, просила, – согласилась Молли. – И мы очень этому рады.

– И мы, разумеется, пойдём с тобой, разве ж нет, Молли? – подтвердил Маури. – Мы пойдём с тобой.

– Но только ты будешь в клетке, – закончила Молли.

– Но почему? – закричала Мэллори.

– На случай, если ты вздумаешь улизнуть.

– Но зачем мне это делать? – запротестовала Мэллори, хоть и понимала, как неубедительно это звучит.

– И потом, есть ещё кое-что, – сказал Маури. – Та мышь.

– Мышь? – растерялась Мэллори.

– Да, та мышь, у которой, как ты говоришь, тот доллар, который ты отдашь нам, – напомнил Маури.

– Но у неё правда есть доллар! Честно! – воскликнула Мэллори.

– Да, да, – кивнул Маури, – но есть ещё кое-что: ты сказала, что у той мыши есть не просто один доллар. Ты нам сказала, что у той мыши есть триста долларов!

– Она вообще-то сказала, двести долларов, Маури, – поправила его Молли.

– Вообще-то всего сто долларов, – в отчаянии выпалила Мэллори. – Я ошиблась. И мышь ещё не вполне их получила.

– Я знаю, знаю, – отмахнулся Маури. – Ты сказала, что мышь должна принести две сотни долларов…

– Одну сотню долларов, – сказала Мэллори.

– Не важно, – усмехнулся Маури. – От канцлера Чаросчётной палаты.

Мэллори уставилась на двух великанов. Она не понимала, к чему всё идёт, но что-то ей подсказывало, что совсем не туда, где ей понравится.

Перехватив взгляд Мэллори, Молли рассмеялась. Мэллори это было как нож острый.

– Понимаешь, – терпеливо принялась объяснять Молли, – это наш план. Мы отнесём тебя обратно к твоей клетке с мышью…

– И волнистым попугайчиком, – вставила Мэллори.

– С мышью и волнистым попугайчиком, – повторила Молли. – И тогда ты будешь в своей клетке, а мышь…

– И волнистый попугайчик, – напомнил Маури.

– А мышь и волнистый попугайчик будут в своей клетке, и тогда… – продолжала непонятно говорить Молли.

– Мы все пойдём к канцлеру Чаросчётной палаты, и мышь получит двести долларов, – сказал Маури с широчайшей дружелюбной улыбкой.

– Сто долларов! – настаивала Мэллори.

Молли снова засмеялась.

– И тогда, – невнятно произнёс Маури, тоже начиная смеяться, – тогда мы потребуем у мыши две или там одну сотню долларов, не важно, и тогда мы сможем выпустить тебя из клетки!

Мэллори разом поняла, о чём они говорят. Она побледнела и задрожала.

– Но это же ужасно! – воскликнула она. – Так же нельзя! Это шантаж!

– Нет, не шантаж, – возразила Молли. – Скорее уж похищение с целью выкупа.

– И вполне разумного выкупа, – заметил Маури.

– Но с чего бы мыши давать вам сто долларов? – в отчаянии завопила Мэллори.

Маури пожал плечами.

– Чтобы освободить тебя из клетки, милочка, – сказала Молли. – Ты же не хочешь провести в этой ужасной клетке всю оставшуюся жизнь?

– Но… – растерянно начала Мэллори.

– Мне кажется, всё вполне резонно, – жизнерадостно объявил Маури.

– Я даже не уверена, что мышь ко мне хорошо относится, – сказала Мэллори. – Я не думаю, что мышь заплатит столько денег.

– Вот мы и посмотрим, верно? – улыбнулась Молли.

– Пойдём, Молли, – позвал Маури, берясь за кольцо наверху клетки. – Вперёд. Это чуть-чуть дальше по тропе, ну или так говорит мэллори.

Вот теперь Мэллори не могла сдержать дрожь.

– А что, если её там нет? – воскликнула она.

Маури снова пожал плечами, и они с Молли ещё раз переглянулись.

– Не переживай, малышка Мэллори Мэллори, – сказала Молли. – Мы не станем на самом деле держать тебя в клетке всю оставшуюся жизнь.

Мэллори посмотрела на улыбающегося великана. Облегчение окатило её волной.

– Не станете? – спросила она. Облегчение было таким сильным, что по щекам у неё потекли слёзы. – Даже если мышь не заплатит?

– Если мышь не заплатит, – смеясь, ответил Маури, – у нас есть план Б. И не волнуйся, в план Б не входит держать тебя в клетке год за годом!

– Только совсем-совсем недолго, – сказала Молли.

– А что за план Б? – тревожно поинтересовалась Мэллори.

– Ещё более неортодоксальный пирог! – засмеялась Молли.

– Пирог с мэллори! – захохотал Маури.

– И с говядиной и с ягнёнком, – хихикала Молли.

– И с сыром! – загоготал Маури, и, подняв клетку со стола, он вышел из кухни.

14. Две птичьи клетки

– Как ты думаешь, где она? – поинтересовался Артур.

– Она может быть где угодно, – ответила мышь.

– Куда ведёт эта тропа? – спросил Артур. – Ну, то есть она же могла дойти до конца тропы?

– Я так не думаю, – сказала мышь. – Я бы сказала, что тропа ведёт к концу сказки, а нам, подозреваю, до него ещё далеко.

– Я надеюсь, что конец будет счастливый, – застенчиво проговорил Артур.

– И я тоже, – вздохнула мышь. – И я тоже…

В голосе мыши прозвучало что-то, встревожившее Артура. Он задумался, а готов ли он рискнуть вызвать гнев Мэллори и освободить зверушку. Мэллори им обоим подпортила жизнь. Он ничего ей не должен. Но всё же Мэллори во гневе…

– Даже не думай об этом, – потребовала мышь.

Артур вытаращился на клетку.

– Договорённость наша была, – сказала мышь, – что она выпустит меня, когда я найду деньги, а я своё слово держу.

«Ну что ж, удачи», – подумал Артур. Мэллори кое-что, может, держала, но только не слово. Впрочем, сказать об этом напрямую он не осмеливался. А мышь, вероятно, и сама всё знала.

– Ты говорила о счастливом конце вроде как с сомнением, – произнёс он вместо этого и поставил клетку на землю, чтобы дать роздых ноющей руке.

– Пожалуй, я питаю некоторые сомнения, – осторожно заметила мышь. – Твоя подруга…

– Мэллори, – сказал Артур.

– Твоя подруга Мэллори подчас за деревьями не видит леса.

– Что это значит? – спросил Артур, окидывая взглядом окружавший его лес высоченных белых деревьев. – Здесь и лес, и деревья. И всё запросто видно.

– Это зависит от того, откуда ты смотришь, – пояснила мышь. – Если бы ты был в воздушном шаре и смотрел вниз, ты, вероятно, видел бы только деревья. Я думаю, твоя подруга Мэллори видит мир только из одного крохотного места, которое зовётся Мэллори.

А на этот раз Артур, кажется, понял, к чему вела мышь.

– И, – продолжала мышь, – это может завести её в неприятности.

– Серьёзные неприятности? – уточнил Артур, снова подхватывая клетку.

– Серьёзные неприятности, – подтвердила мышь.

«Серьёзные неприятности» звучали настолько серьёзно, что Артуру расхотелось говорить, и дальше они шли по пустынной тропе в молчании. Нарушало тишину только шуршание шагов по сухим листьям. Он посматривал то туда, то сюда, но по обе стороны и правда были бесконечные белые стволы, а впереди – бесконечная тропа. Листья, и листья, и листья, зеленовато-коричневые и коричневато-зелёные.

Но вот впереди – ярко-красное пятно.

«Что это?» – подумал Артур.

Он подбежал к предмету, лежавшему на дороге. Он сразу узнал его: это был дневник Мэллори с этой красной обложкой и сердитой надписью, выведенной заглавными буквами:

ДНЕВНИК МЭЛЛОРИ

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!!!!

НЕ ВЛЕЗАТЬ ПОД СТРАХОМ СМЕРТИ!!!!

Артур догадался, что дневник, должно быть, выпал из заднего кармана Мэллори, когда та спешила унести ноги. По крайней мере, это значит, что они идут по её следам. Пожав плечами, он наклонился, подобрал дневник и сунул его в свой собственный карман.

Наконец они вышли туда, где дорога раздваивалась. Артур поставил клетку и спросил у мыши:

– Ты знаешь, в какую сторону идти?

Мышь вытянулась в струнку на дне клетки и огляделась по сторонам.

– О, нам нужна левая тропа, – сказала она торопливо. – Идти направо может быть очень опасно.

– Опасно? Ты серьёзно? – прищурился Артур, вспомнив, как обманулся сказкой про клыков.

– На этот раз серьёзно, – ответила мышь. – Правая развилка ведёт прямо к дому исполинских моляров.

– Исполинских моляров? – переспросил Артур. – И что, мы можем попасть в беду?

– Ну, пожалуй, не то чтобы в беду, – задумчиво проговорила мышь. – Но моляры, вероятно, запекут нас в пирог.

Артур побледнел.

– В пирог?!

– Исполинские моляры – великаны-пирожники с огромными аппетитами. Беда в том, что глупые люди, решив купить у них пирог, часто попадают в ингредиенты.

– Я думаю, нам следует уйти поскорее, – тревожно произнёс Артур. – На случай, если выйдут погулять или ещё что.

– Я думаю, что это очень хорошая идея, – согласилась мышь.

Артур подхватил птичью клетку. В один миг к нему вернулись силы, чтобы идти весьма быстрым шагом и нести клетку.

* * *

Не иди он так быстро, он, может, и заметил бы, что по правой дорожке приближались две громадные фигуры в пекарском одеянии, неся между собой огромную железную птичью клетку. В клетке была очень несчастная и напуганная Мэллори. Чтобы её не мотало из стороны в сторону, девочке приходилось цепляться за прутья решётки.

В отличие от Артура, Маури нисколько не переживал из-за того, что он раскачивает клетку на ходу, он шёл себе и шёл, насвистывая, по тропе.

– Как далеко? – прогромыхал он.

Мэллори так растрясло, что она не могла вымолвить и слова. Бывало, что её укачивало в машине, но теперь её укачало в птичьей клетке. И это было намного хуже.

– Что мы купим на эти деньги, Маури? – спросила Молли, которая, пыхтя, поспевала за ним.

– Надеюсь, это недалеко, – сказал Маури.

– Я сказала, что мы купим? – повторила Молли.

– Понятия не имею, – ответил Маури. – Может, новую мясорубку?

От этого предложения Мэллори сделалось совсем дурно.

– Помедленнее, Маури, – запротестовала Молли. – Ты идёшь слишком быстро.

– Ты в плохой форме, – указал Маури.

– Я знаю, что я в плохой форме, – пропыхтела Молли.

– Ты ешь слишком много пирогов! – засмеялся Маури. Однако он всё же замедлился, а потом и вовсе остановился, поставив птичью клетку на дорогу. Затем он согнулся, чтобы переговорить с Мэллори, которая как раз позеленела. – Как далеко? – требовательно спросил он.

Мэллори огляделась по сторонам, затем в отчаянии пожала плечами.

– Я не знаю, – вскричала она. – Всё тут выглядит одинаково, деревья и деревья!

– Ты сказала, что это недалеко! – воскликнула Молли.

– Я уверена, что это не очень далеко…

Мэллори осеклась, потому что вдали услышала тот самый звук, который ей уже доводилось слышать, звук, который вселил ужас в её душу. Вой, то взмывающий, то затихающий. Кажется, он нёсся по тропе как раз с той стороны, куда они направлялись.

– О нет, – застонала Молли. – Эти жуткие клыки. Что, если они первыми отыщут птичью клетку, Маури?

Маури снова поднял клетку.

– Даже не знаю, Молли, – хмуро сказал он. – Нам придётся их обогнать, ну а если они найдут её, мы просто…

– Просто что, Маури? – спросила Молли.

– Мы просто что-нибудь придумаем! – пообещал Маури.

Он снова припустил по тропе, поспешая вдвойне и в спешке вдвое сильнее раскачивая клетку. Мэллори изо всех сил вцепилась в прутья. Теперь она была вконец напугана. От одной мысли о клыках на неё накатывал ужас. Она уже знала ответ на вопрос Молли: да, клыки нашли птичью клетку первыми. И, похоже, они остались на месте. Почему? Они пытаются выцарапать из клетки мышь и Брюса, волнистого попугайчика? Или полируют косточки Артура? Обе эти мысли были ужасны.

Она хотела попросить Маури остановиться. Она скажет ему правду. Но потом что? Скорее всего, они пропустят всё мимо ушей. Она разожгла в их сердцах надежду отыскать две сотни долларов в птичьей клетке, и они, наверное, готовы дошагать до самого логова клыков!

А что, если они послушают её? Что, если они отнесутся к её словам серьёзно? Головокружительно мотыляясь из стороны в сторону, Мэллори вдруг сообразила, что это будет ещё хуже! Ведь тогда они развернутся и вернутся обратно в маленький большой дом и займутся неортодоксальным пирогом из Мэллори!

Мэллори прикрыла глаза. Ей отчаянно хотелось, чтобы весь мир взял и исчез.

Так что она не стала кричать, и Маури не остановился. Если точнее, Маури не остановился, пока не наскочил на большущего лоснящегося белого клыка, рассевшегося на тропе.

Зверь сидел, поджидая, пока моляры не подошли вплотную. При всём своём росте великаны, похоже, ничуть не пугали клыка. Скорее уж, напротив, моляры замялись, явно сомневаясь, то ли бросить вызов клыку, то ли попытаться обойти его стороной.

Клык уставился на них, вывалив изо рта язык, но даже не обнажив зубов.

Мэллори в ужасе отскочила от прутьев своей птичьей клетки.

В конце концов Маури заговорил:

– Доброе утро, клык. Тебе, случайно, не попадалась где-то на этой тропе птичья клетка? Населяют её, как я понимаю, одна мышь и один волнистый попугайчик.

– Какого цвета? – уточнил клык.

– Клетка, мышь или волнистый попугайчик? – спросил Маури.

– Попугайчик, – отвечал клык.

– Какого цвета попугайчик? – зашипела Молли, переадресовав вопрос Мэллори.

Мэллори уставилась на неё. Ей пришлось подумать. Не испытывая большой любви к Брюсу, она на мгновение растерялась, припоминая, какого цвета была птица.

– Голубой! – воскликнула она. – Он голубой, мне кажется. И его зовут Брюс.

– Голубой, – повторил Маури. – И его зовут Брюс.

Клык медленно кивнул, а затем поинтересовался:

– А зачем вам птичья клетка? У вас и так есть одна.

– Дело не столько в клетке, – осторожно заметил Маури. – Мы вообще-то хотим отыскать мышь.

– А не волнистого попугайчика? – уточнил клык.

– Нет, мышь, – ответил Маури.

– Почему? – спросил клык, глядя на Маури.

– Потому что мы считаем… – начала Молли.

– Тсс! – цыкнул на неё Маури. Он посмотрел на клыка и пожал плечами. – Есть одно небольшое дельце, которое нам хотелось бы с ней обсудить.

– Мммм, – протянул клык. – Ну, в таком случае я с прискорбием могу сказать, что вы идёте не в том направлении.

– Ты их видел?

– Мог видеть, – мягко заметил клык. – Но вы забыли про одну маленькую деталь.

– Забыл? – удивился Маури.

– Про одного маленького мальчика, – сказал клык. – Как так вышло, что вы знаете про птичью клетку, волнистого попугайчика и мышь, но не про маленького мальчика, который несёт птичью клетку, волнистого попугайчика и мышь?

Маури с удивлением посмотрел на клыка, а затем подозрительно покосился на Мэллори.

– И ещё одно, – продолжал клык. – А почему в вашей клетке заперта одна маленькая девочка?

15. Заклясть

– Потому что… – начала Молли.

– Тсс! – цыкнул на неё Маури. Затем он повернулся к клыку и сказал со всей убедительностью, какую сумел изобразить: – Из-за наших ног, понимаешь? Мы хотели двигаться быстро, и вот эта малышка Мэллори Мэллори попросила нас понести её, иначе она не поспела бы за нами!

– Понимаю, – кивнул клык, в первый раз оглядывая до смерти напуганную Мэллори. Было ясно, что слова моляра нисколько его не убедили.

Мэллори, пойманная взглядом клыка, вдруг поняла, что он вроде как ей сочувствует. Его огромные спокойные глаза вовсе не походили на глаза плотоядной твари. А главное, упоминая Артура, он говорил в настоящем времени – он сказал, что Артур несёт клетку.

Это никак не наводило на мысль, что клык и его банда слопали Артура.

Совсем нет.

Мэллори начала думать, что сбежать в слепой панике было не такой уж хорошей идеей. Неужели Артур теперь где-то на свободе и несёт себе свою птичью клетку, пока она сидит в птичьей клетке, и её несут два исполина, пекущие исполинские пироги?

Клык снова повернулся к Маури.

– Ноги и в самом деле у вас длинные, – проговорил он, – но ум, боюсь, короток.

Маури набычился.

– Поосторожнее! Наш ум…

– Нет, – сказал клык, поднимаясь. – Это вам следует быть поосторожнее. Если вы, как я и подозреваю, задумали что-то подлое, позвольте мне предупредить вас, что та серая мышка, которую вы разыскиваете, не мышка вовсе.

Молли сердито повернулась к Мэллори:

– Ты сказала, что это мышь!

Клык поднялся в полный рост, и Мэллори увидела, как же он силён – как всё же ужасен, когда обнажает зубы то ли в ухмылке, то ли в беззвучном рыке.

Молли обескураженно попятилась.

– О, она выглядит как мышь. И размером она с мышь. Но я сомневаюсь, что вам достанет ума увидеть, что это не мышь, а нечто гораздо более могущественное! – провозгласил клык.

Мэллори сжалась, и не просто оттого, что впервые увидела всю силу клыка, но и потому, что почувствовала, что клык обращается и к ней тоже.

Маури, впрочем, не выглядел напуганным.

– Так где эта гораздо более, чем мышь? – требовательно вопросил он. – У нас до неё важное дело. А если она такая могущественная, как ты говоришь, тем лучше.

– Мы будем само дружелюбие, – прибавила Молли. – Никаких увёрток.

– Или лукавства, – поддакнул Маури.

– В последний раз их видели, – сказал клык, указывая лапой, – в том направлении, откуда вы пришли. Вон там!

Маури посмотрел через плечо.

– Ты уверен? – с напором переспросил он. – Там их и след простыл, мы никого не видели.

– Ни слуху ни духу, – поддакнула Молли.

Но клык ничего не ответил. Бросив последний сочувственный взгляд на Мэллори, он развернулся и припустил по тропе прочь от двух гигантских моляров.

Маури не сразу пошёл обратно по их следам; вместо этого он стоял, держа клетку в руках, пока клык не скрылся с глаз за поворотом дороги. Только тогда он стремительно повернулся к Мэллори, да так, что та отпрянула от его сердитого лица.

– Малышка Мэллори Мэллори, – прошипел он. – Я думаю, ты говоришь нам кобылицы!

– Кобылицы? – заикаясь, выговорила Мэллори. – Что ты имеешь в виду?

– Кобылицы, – пояснила Молли с не менее суровым видом, – значит небылицы!

– Небылицы? – эхом отозвалась Мэллори.

– Ложь! – прошипел Маури.

– Нет, вовсе нет! – запротестовала Мэллори.

– А что тогда насчёт маленького мальчика? – поинтересовалась Молли.

– Маленького мальчика, несущего клетку? Ты о нём даже не упомянула! – обвиняюще заявил Маури. – Вот они – кобылицы!

– Небылицы! – прибавила Молли.

– Но я просто забыла. Я не упомянула про Артура, потому что забыла. Забыть это не значит врать! – настаивала Мэллори.

– Забыть сказать правду – это значит соврать, – сказала Молли.

– Не говоря уже о мыши! – сердито воскликнул Маури.

– Но я же говорила о мыши! – возразила Мэллори.

– Она – нечто более могущественное, – напомнил слова клыка Маури. – Об этом ты не упоминала.

– Я про это не знала, – не вполне правдиво отвечала Мэллори. – Она выглядит крохотулечной мышкой.

– То, чем вещи кажутся, подчас не соответствует тому, чем они являются, – заметила Молли.

– Так откуда вдруг у крохотулечной мыши две сотни долларов, кстати говоря? – допытывался Маури. – Можно ли нам в это верить?

– Давай просто заберём малышку врушку Мэллори Мэллори домой и испечём славный маленький пирог с Мэллори Мэллори, – предложила Молли.

Мэллори затрепетала. Вот напасть. Аттракцион ужасов. И тут дело приняло оборот ещё похуже. Чтобы продемонстрировать, как он зол, Маури принялся махать громадной клеткой из стороны в сторону, так что Мэллори швыряло туда-сюда. Она ударялась о прутья решётки.

– Прекрати! – завизжала она. – Мне же больно!

– Лучше перестань, Маури, – сказала Молли. – Ты попортишь мясо.

Вняв то ли мольбе Мэллори, то ли предостережению Молли, Маури всё же остановился. Он поднял клетку на уровень своих глаз и снова повторил свой вопрос:

– Ну? Так откуда вдруг у крохотулечной мыши двести долларов?

Тяжело думать, когда голова идёт кругом и сердце занимается, но Мэллори умудрилась выпалить:

– Сто долларов, и, полагаю, это оттого, что она не обыкновенная мышь, как сказал этот клык.

Она решила, что не стоит и напоминать Молли с Маури, что она и не утверждала, будто у мышки есть сотни долларов. «Плыви по течению», – подумала она.

На мгновение воцарилось молчание, а затем Маури опять заглянул в клетку.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, – задыхаясь, выговорила Мэллори, – подумайте сами! Откуда у самой обычной мышки будет несколько сотен долларов?

Маури озадаченно наморщил лоб. Зрелище было не для слабых духом.

Набравшись уверенности, Мэллори прибавила:

– Только у могущественной мышки может быть доступ к сотням долларов.

Маури, казалось, переваривал её слова.

Мэллори решила зайти с козырей.

– Честно говоря, – сказала она, – чем могущественнее мышь, тем больше долларов!

Наступило ещё более долгое молчание.

– Она права, Маури, – прошептала Молли.

Маури опустил клетку и посмотрел на Молли.

– Может, ты и права, Молли, – проговорил он.

– Что будем делать? – спросила Молли.

Маури медленно расплылся в улыбке.

– Найдём мышь! – объявил он.

– Значит, пирог отменяется? – расстроилась Молли.

– Думаю, откладывается, – ответил Маури.

– Но есть кое-что, что нам необходимо сделать, – сказала Молли. – Прежде чем мы двинемся в путь.

– И что это, Молли? – спросил Маури.

– Заклясть её! – воскликнула Молли.

– Заклясть? – удивился Маури.

– Заклясть малышку Мэллори Мэллори, чтобы она нам больше не врала! – провозгласила Молли.

– Довольно с нас кобылиц! – ухмыльнулся Маури. – Отличная мысль!

Мэллори поглядела снизу вверх на исполинских пирожников. И опять отпрянула от прутьев. Ей не понравилось это «заклясть её». Она была в отчаянии. Всякий раз, как ей удавалось выпутаться из одной ужасной передряги, на неё валились новые неприятности.

Маури поставил птичью клетку на дорожку. Затем они с Молли отошли на шаг назад и, ткнув в Мэллори своими громадными указательными пальцами, запели:

Зашьём-ка мы ей рот,

Зашьём-ка накрепко,

Пусть больше-то не врёт,

С рассвета до заката

Пусть больше-то не врёт,

С заката до рассвета,

Пусть локти-то грызёт!

Мэллори в ужасе вытаращилась на них. Их пальцы напоминали громадные злокозненные копья. Их глаза горели недобрым огнём. Она отступала прочь от пальцев, от глаз и упёрлась спиной в прутья в дальнем конце клетки.

«Нет! Нет! Нет!» – хотелось ей крикнуть.

Но она не могла открыть рта.

Он был наглухо закрыт.

16. Таможенные врата

Артуру казалось, что он идёт уже несколько часов кряду и птичья клетка становится всё тяжелее и тяжелее.

– Далеко ещё? – спросил он у мыши.

Артур, должно быть, с десяток раз задавал этот вопрос с тех пор, как они свернули у развилки на левую тропу, и всякий раз, как он задавал этот вопрос, мышь давала один и тот же ответ.

– Недалеко, – произнесла мышь.

– Ты и в прошлый раз так говорила, – запротестовал Артур, опуская клетку на дорогу.

– Разумеется, – ответила мышь, – и с каждой минутой ты всё ближе.

– Да, но ближе к чему?

– К тому, куда мы направляемся, – сказала мышь. – Как бы там ни было, – прибавила она, – не торопись добраться туда, куда мы идём. Иногда путешествие бывает намного приятнее своей конечной цели.

– Только не в этом случае, – проворчал Артур. – Не с такой супертяжёлой клеткой и не с этими нескончаемыми нудными дёсенными деревьями. Они все одинаковые. Мы словно вовсе не движемся.

– О нет, мы движемся, – возразила мышь. Она встала на задние лапки и посмотрела вдоль тропы, глазёнки её при этом поблёскивали, усики подёргивались.

Артур тоже посмотрел вдаль дороги. Смотреть было не на что: тропа, усеянная палой листвой, и призрачные дёсенные деревья по её обеим сторонам. Он невольно ожидал увидеть где-нибудь Мэллори, скажем, привалившуюся спиной к дереву, чтобы отдохнуть.

Он невольно улыбнулся. Конечно же, она разворчится. Уж она ему спуску не даст за то, что он задержался. Типичная Мэллори. Так или иначе, она убедит себя, что это он во всём виноват. Или Брюс. Или мышь виновата.

– Интересно, где же она? – подумал он вслух.

– Твоя подруга? – спросила мышь.

Артур задумался. Была ли Мэллори его подругой? Ну да, они жили по соседству, и их родители проводили время вместе, например за барбекю. Они частенько пересекались в школе, но это скорее потому, что больше никто из ребят не желал иметь с ними дело. Но друзья?

Да Мэллори и не умеет дружить, решил Артур. Проще говоря, она терпела его и изредка заставляла себя держаться подружелюбнее, когда ей было от него что-нибудь нужно – в данном случае птичья клетка.

– Мэллори, – произнёс Артур.

– Я не знаю, – сказала мышь. – Она так быстро бежала, когда бросила нас, что теперь может быть просто где угодно.

– А ты не думаешь, – проговорил Артур, – что она могла свернуть не туда и попасть в то пекарское место?

– Надеюсь, что нет, – ответила мышь.

Артур заглянул в птичью клетку, но никак не мог понять, насколько серьёзно мышь говорит. Он подозревал, что очень даже серьёзно. Он посмотрел на Брюса, который сидел на своей жёрдочке, открывая и закрывая один глаз. «А Брюсу я нравлюсь?» – задумался он. Артур надеялся, что да. Он всегда старался быть добрым с пичугой.

– Когда мы доберёмся «туда недалеко»… – начал он.

– Да? – проговорила мышь.

– …как ты думаешь, там можно будет где-нибудь купить корм для птиц?

– Кто знает? – небрежно бросила мышь. – Может быть.

Артур бросил взгляд на кормушку Брюса. Пока у него было достаточно семян, но как долго продлится это приключение? Всё, похоже, зависит от того, когда объявится Мэллори, а там мышь заплатит выкуп и как-нибудь поможет им вернуться домой.

Вслед за этой мыслью Артуру пришла в голову другая мысль, куда более ужасная.

А зачем мыши помогать им вернуться домой?

У него душа ушла в пятки. Мышь жутко разозлилась, оказавшись запертой в клетке, и вряд ли она стала счастливее после того, как Мэллори объяснила ей свой план. Так с чего ей помогать им вернуться домой после того, как она отдаст выкуп и получит свободу?

Она, вполне вероятно, скажет: «Ну а теперь сами думайте, как вам вернуться, лузеры!»

И они с Мэллори и Брюсом будут брошены на произвол судьбы этих ужасных шуршащих дёсенных деревьев. Навечно.

Артур был честным мальчиком. «А я бы так и поступил», – вдруг понял он, и эта мысль неприятно потрясла его.

– Пойдём, – сказала мышь.

Артур кивнул. Он понуро поднял клетку. Часть его хотела спросить, что мышь планирует. «Ты же поможешь нам вернуться домой, правда?» Но другая часть страшилась задать этот вопрос, вдруг мышь даст ему не тот ответ, который ему хотелось бы услышать.

Он плёлся по казавшейся бесконечной тропе. А затем вдруг тропа перестала быть бесконечной.

Мышь не обманула.

Оставалось совсем недалеко.

Артур повернул, и сразу же дёсенные деревья остались позади, а впереди показалось небольшое здание, перегородившее дорогу.

Подойдя ближе, Артур смог разобрать надпись над двойной дверью:

ТАМОЖЕННЫЕ ВРАТА

ПОЖАЛУЙСТА, ПРИГОТОВЬТЕ СВОИ ДОКУМЕНТЫ И ТАМОЖЕННУЮ ПОШЛИНУ

– Что это? – спросил Артур.

– Граница, – мягко заметила мышь. – Мы почти на месте. Нам осталось только пройти Таможню.

– Пройти Таможню? – переспросил Артур. – А что это значит?

– Я пока не знаю, – жизнерадостно заявила мышь. – Это может быть сущий пустяк, а может быть и наоборот.

К этому времени они подошли к деревянному зданию, занявшему всю ширину дороги. Странно было уйти из-под сени деревьев. Артур глазел по сторонам: на низкие пологие холмы, на зелёную траву и голубое небо. Он подумал, почему бы им просто не обойти здание, а не стучать в дверь, как того, кажется, ожидает мышь.

Он даже сказал об этом мыши.

– Таков закон, – ответила мышь, и тон её явно говорил, что она считает этот вопрос просто возмутительным.

Артур подумал, что лучше эту тему не развивать. И всё же это казалось довольно глупым.

– У меня нет никаких документов, – признался он. – И денег тоже нет.

– Может, обойдётся, – сказала мышь.

Артуру показалось, что она говорит без особой уверенности.

– Может, обойдётся, – произнёс он.

– Скрестим пальцы, – предложила мышь.

– Но что, если не обойдётся? – продолжал беспокоиться Артур.

– Тогда, полагаю, нам придётся предстать перед Майором Крысой, – ответила мышь.

– Майором Крысой? Кто это? – встревожился Артур.

– Не спрашивай, – вздохнула мышь.

Артуру всё это не понравилось.

– Так мне постучать? – спросил он.

– Я настоятельно советую тебе так и сделать, – сказала мышь. – Или нам очень долго придётся стоять здесь под дверью.

Когда Артур протянул руку к дверному молоточку, мышь шепнула:

– И помни, будь очень вежлив. Резцы могут жутко окрыситься, если им грубить.

– Резцы? – не понял Артур.

– Таможенники.

– Ох, – вздохнул Артур. – Я постараюсь.

– Отлично, – сказала мышь. – Вперёд.

И Артур постучал в дверь.

17. Резцы

Едва Артур перестал стучать, как тонкий писклявый голос прокричал: «Войдите!»

Артур повернул кованую дверную ручку и толкнул. Дверь отворилась в небольшой холл с конторками по обеим сторонам. За конторками – два справа и один слева – стояли три высоких поджарых типа в белой форме и офицерских фуражках. Фуражки тоже были белые.

Артур нервно сглотнул. Создания в форме выглядели точь-в-точь как гигантские белые крысы. Артур не любил крыс.

Первый тип (справа) с любопытством окинул Артура взглядом, а затем подозрительно дрогнул усиками в сторону птичьей клетки.

– Что это? – спросил он.

У создания был неприятный скрипучий голос и обескураживающе красные глаза, которые так и горели властностью.

– Это птичья клетка, – опасливо произнёс Артур, а затем прибавил: – Сэр.

– Это я и сам вижу. Поставь её на стол! – распорядился резец. Заглянув в клетку, он добавил: – А что это за голубое существо в клетке?

– Мой волнистый попугайчик, – сказал Артур.

– Твой волнистый попугайчик? – недоверчиво повторил резец.

– Брюс, – ответил Артур.

– Брюс? – снова переспросил резец.

– Брюс. Его зовут Брюс, – насторожённо проговорил Артур.

Резец уставился на Артура. Его красные глазки словно ожгли мальчика.

– Как ты можешь говорить, что это твой волнистый попугайчик?

Артур не вполне понимал, в чём проблема. Он попытался объяснить:

– Брюс правда мой попугайчик. Он принадлежит мне.

Резцы переглянулись, словно бы поражённые.

Первый резец снова повернулся к Артуру.

– Как ты можешь говорить, что тебе принадлежит другое живое существо? – возмутился он. – Тебе может принадлежать зубная щётка или носок, но как может принадлежать тебе волнистый попугайчик?

Артур беспомощно посмотрел по сторонам.

– Я не знаю, – сказал он. – Мне подарили его родители…

– Твои родители? – поражённо переспросил резец. – Что за люди твои родители? Они занимаются торговлей живыми существами?

Артур не понимал, о чём говорит резец.

– Я не знаю, – произнёс он обречённо.

Он бросил взгляд на мышь, весьма сердитый тем, что она, похоже, вовсе не собиралась прийти ему на помощь. Резец проследил за его взглядом и заметил мышь.

– А это что такое? – спросил он с нарастающим изумлением.

– Мышь, – прошептал Артур.

– Мышь! – воскликнул резец. – И мышь тоже принадлежит тебе?

Артур покачал головой.

– Нет… – ответил он и прибавил: – Сэр.

– Тогда почему мышь сидит в птичьей клетке? – спросил резец.

Артур не знал, как отвечать. Он чувствовал себя просто ужасно. Это была гротескная ситуация, и он не представлял, как из неё выпутаться.

Однако в это мгновение мышь всё же пришла ему на помощь.

– Я сижу в птичьей клетке, – сказала мышь, – потому что мой друг Артур любезно согласился перенести меня в приёмную канцлера Чаросчётной палаты, к которой я надеюсь записаться на приём.

Резцы снова переглянулись. На этот раз другие резцы едва приметно кивнули, и Артур понял, что объяснения мыши были приняты.

– Документы? – потребовал резец.

Артур непонимающе вытаращился, но, к счастью, мышь снова пришла на помощь.

– Боюсь, что документов у нас нет, – объяснила она. – Видите ли, мы попали в Рталию через чёрный ход.

– Чёрный ход? – изумился резец.

– Да, посредством садового сарая, – сказала мышь.

Резец уставился сначала на мышь, а потом перевёл взгляд на Артура.

– Всё верно, сэр, – подтвердил Артур. – Именно так. Мы пришли сквозь садовый сарай.

Таможенники снова переглянулись. И снова объяснения, кажется, были приняты.

В этот момент ещё один резец, наблюдавший за происходящим из-за стола, стоявшего в противоположном конце холла, рявкнул:

– Пошлина!

– Разумеется! – воскликнул первый резец. – Остаётся вопрос с пошлиной.

– Мы должны сначала определить, а потом назначить вам пошлину, – прибавил второй резец.

Это встревожило Артура. У него не было денег, чтобы заплатить пошлину. Он беспомощно поглядел на мышь.

– Мышка? – сказал он.

Но от мыши помощи не было. Она просто пожала плечами.

– Сколько, сэр? – нервозно спросил Артур.

– Хм, – сказал резец, отпихнув со лба фуражку узкой лапкой. – А теперь ты спрашиваешь меня, сколько…

– Он спрашивает тебя, сколько, – подтвердил второй резец.

Артур ждал. Брюс, видимо, считав витавшее в воздухе напряжение, начал всполошённо шагать по своей жёрдочке туда и сюда, тихонечко болбоча.

– Извините меня, я должен переговорить со своим коллегой, – проговорил первый резец. Он отошёл от стола и несколько мгновений, сгрудившись, переговаривался со вторым резцом. Артур не мог разобрать их бормотания. Но долго ждать ему не пришлось, потому что через пару секунд первый резец повернулся к нему и сказал: – Мы с коллегой посовещались и пришли к полному согласию, что пошлина, которую мы должны затребовать с вас, – это один голубой волнистый попугайчик.

Артур уставился на него.

– Простите?

– Нет, это я прошу прощения. Один голубой волнистый попугайчик и ничего, кроме одного голубого волнистого попугайчика, и мы оба придерживаемся того мнения, что пошлина должна быть уплачена незамедлительно, – заявил резец.

– Нет! – закричал Артур.

Брюс зачирикал.

Резец в изумлении посмотрел на Артура.

– Я не вижу, в чём проблема. Пошлина – это один голубой волнистый попугайчик, у тебя есть один голубой волнистый попугайчик. В чём же проблема внести в качестве пошлины одного голубого волнистого попугайчика?

Артур в недоумении вытаращился на стоящего перед ним резца – ему показалось, что тот выглядит просто невыносимо самодовольным.

В отчаянии Артур попытался поймать взгляд мыши, но та смотрела в другую сторону и старательно продолжала смотреть в другую сторону.

Тем временем два резца стояли и ждали за столом. Артур заметил, что они скрестили лапы на груди.

Он быстро раскинул мозгами.

– Подождите минутку, сэры, – проговорил он, стараясь не забывать про вежливость даже в эту отчаянную минуту. – Вы сказали, что мне может принадлежать зубная щётка и что мне может принадлежать носок, но никоим образом мне не может принадлежать волнистый попугайчик.

– Не может, – безучастно подтвердил первый резец.

Артур облегчённо выдохнул.

– Тогда я не могу внести в уплату голубого волнистого попугайчика, – сказал он. – Как вы справедливо заметили, голубой волнистый попугайчик не моя собственность, и я не могу им уплачивать пошлины!

Два резца снова переглянулись. И снова этот едва приметный кивок.

Первый резец покашлял.

– Мы с коллегой, быстро посовещавшись, пришли к единому мнению относительно того важного факта, который, не могу не признать, мы с тобой оба отметили. Пошлина, таким образом, как ты справедливо заметил, не может быть уплачена одним голубым волнистым попугайчиком.

– Благодарю вас, сэры, – произнёс Артур. – Спасибо.

Мышь поглядела на него снизу вверх, и Артур был почти уверен, что он уловил тень одобрения в выражении её мордочки.

– Однако, – прибавил первый резец, – вопрос об уплате пошлины остаётся открытым.

Это представляло проблему. Артур быстро пораскинул мозгами.

– У меня нет с собой зубной щётки, – сказал он. – Но у меня есть носок. Честно говоря, у меня есть два носка. Одного хватит? Вы же сказали, что носок – это то, что принадлежит мне.

Выражение лица резца немедленно сказало ему, что носок не годится.

Артур снова беспомощно поглядел на мышь. И тут краем глаза он заметил проблеск золота в поддоне клетки и вспомнил про долларовую монету. Ну конечно!

Он протянул руку через стол и открыл дверцу клетки.

– Извини, – шепнул он мыши.

Артур достал доллар и предъявил его первому резцу.

– Вот, сэры, – торжественно произнёс он. – Это может быть нашей пошлиной! Одна золотая монета!

Он отдал монетку резцу, который с сомнением принял её. Резец оглядел её, понюхал, укусил, затем передал второму резцу, который проделал всё то же самое.

Два резца быстро переглянулись, а затем второй резец покачал головой.

Первый резец вернул монету Артуру.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Это просто маленький металлический кружок, и хотя гравировка на нём довольно симпатичная, мы с коллегой пришли к единому мнению, что в качестве пошлины он бесполезен. Есть ли у тебя что-то ещё?

Артур впал в отчаяние. Он выиграл битву (отстоял Брюса), но проиграл войну (не заплатил пошлину).

Он в последний раз повернулся к мыши за помощью или советом.

Но помощи от неё не было. Мышь зарылась обратно в маленький чёрный мешочек отца Мэллори.

«Трусиха!» – подумал Артур.

Однако тут он понял, что мышь вылезает обратно. Артур вытаращил глаза. Он увидел мышиный хвост, затем мышиную спинку, затем мышиный затылок и наконец мышиный рот.

И во рту мыши – зуб.

Мышь вытащила наружу зуб Мэллори.

В следующее мгновение зуб лежал перед мышью на полу птичьей клетки.

– Это должно подойти, – проговорила мышь. – Попробуй.

Артур повернулся к резцам. Он указал на зуб.

– А как насчёт этого зуба? – заметил он.

Красные глазки резца загорелись.

– Этот доллар? Почему ты не предложил его раньше? – спросил он наполовину раздражённо, наполовину удовлетворённо.

Артур быстро открыл дверцу птичьей клетки и достал зуб. Он передал его резцу.

– Совершенно верно! – воскликнул резец после быстрого осмотра. – Один костяной доллар! – Он снова поглядел на своего коллегу, и тот кивнул.

– Ты можешь забрать свою птичью клетку, – сказал резец Артуру, который едва смел надеяться, что испытание, похоже, подошло к концу.

Однако оно закончилось.

Как только он поднял со стола птичью клетку, третий резец перескочил прямо через свой стол, прямо как атлет-грызун, и поспешил по коридору к двери в дальнем его конце.

Он повернул ручку и распахнул дверь.

– Добро пожаловать в Рталию, – провозгласил он, широким приветственным жестом стягивая с головы фуражку.

18. И снова резцы

Вскоре после того как Артура, Брюса и мышь галантно проводили в Рталию, два великана в пекарском одеянии широкими шагами вышли из-за последнего поворота дороги и увидели перед собой ворота Таможни.

Мэллори их не увидела. Она держала глаза крепко зажмуренными большую часть раскачивающегося пути и крепко держалась за прутья птичьей клетки, чтобы не упасть. И хотя она больше не могла говорить, и хотя она решила больше не смотреть, она могла слышать – и в том, что она слышала, приятного было мало.

Маури и Молли всю дорогу оживлённо болтали – как болтают люди, мечтающие выиграть крупную сумму в лотерею, – о том, как они потратят неожиданное богатство, свалившееся на них благодаря Мэллори Мэллори. Их амбиции не заходили далеко: новая мясорубка, новый набор блестящих ножей и тесаков для разделки мяса, новый точильный круг, чтобы точить новые ножи и тесаки, ну и всякое подобное, что внушало Мэллори немалый страх.

Однако ещё больший страх внушал Мэллори их подлый план, план этот был настолько подлый, что обычно громыхающий голос Маури понизился до шёпота, когда тот принялся объяснять его Молли.

– Вот, значит, как, – говорил он. – Мы начнём с малого – скажем, с двухсот долларов. Однако когда мышь даст нам две сотни, мы скажем: «Погоди-ка, этого недостаточно…»

– И попросим ещё одну сотню? – захихикала Молли.

– Именно, – прошептал Маури. – А когда мы получим следующую сотню, мы…

– Скажем «погоди-ка, этого всё ещё недостаточно», – посмеивалась Молли. – И…

– Попросим ещё! – захохотал Маури.

– Это как будто корову доить! – хохотнула Молли.

– Точнее, доить мышь, – улыбнулся Маури. – И если эта мышка такая могущественная, как считает клык, у неё, должно быть, много тысяч долларов есть на всякие траты.

– Выплаты! – поправила его Молли.

– Но вот что самое лучшее, – зашептал Маури. – Когда мы выдоим из мыши всё, что она готова нам заплатить, мы скажем: «Отлично, это первая выплата, а вторую мы получим чуть позже» – и тогда мы отправимся домой с Мэллори Мэллори в клетке и кучей долларов в карманах!

– Прекрасно! – восхитилась Молли. – И тогда мы сможем всё же приготовить неортодоксальный пирог с Мэллори Мэллори!

– Звучит очень аппетитно, – заметил Маури. – Хотя лучше бы придержать её для вторых выплат…

– А затем для третьих? – проговорила Молли.

– И для четвёртых и, может, для нескольких ещё, пока мы не… – продолжал Маури.

– Не испечём неортодоксальный пирог из Мэллори Мэллори?

– Именно так! – засмеялся Маури. – Испечём в честь праздничка неортодоксальный пирог из Мэллори Мэллори!

Мэллори приходилось выслушивать этот жуткий план, и её охватывал всё больший ужас. Ей и в голову не приходило, что подлый план, который наметил Маури, в точности (если не считать праздничного пирога) повторял пункт 4 хитрейшего плана по получению денег от пойманной Зубной феи, который она сама так тщательно сформулировала.

Затем Мэллори услышала совершенно неожиданный звук, настолько неожиданный, что она открыла глаза.

Это был гулкий стук.

Она увидела прямо перед собой двойные двери, а потом Маури отошёл на шаг, явно только что в них постучав.

Почти немедленно тонкий писклявый голос прокричал: «Войдите!»

Маури повернул большую кованую дверную ручку и толкнул дверь.

Как и Артур, Мэллори не любила крыс, причём, возможно, даже сильнее не любила; так что при виде трёх громадных крыс в форме офицеров таможенной службы она ещё глубже погрузилась в свой кошмар. Ей снова хотелось закрыть глаза, но какое-то оцепенелое любопытство заставило её смотреть.

– Вам нужно что-то задекларировать? – спросил первый резец у нависавшего над ним Маури.

– Только птичью клетку! – прогрохотал Маури.

– Поставьте её на стол, – распорядился резец.

Маури послушно поставил птичью клетку на стол и наградил резца лучащейся, но совершенно неискренней улыбкой.

Резец поднял глаза на Маури.

– Что за мода сегодняшним утром на птичьи клетки? – удивился он. – То мы не видели ни одной на протяжении месяцев, то, глядь, две штуки в пределах часа!

– В пределах одного часа? – переспросила Молли, и в голосе проскользнуло возбуждение.

– Именно так, – ответил резец. – В пределах одного часа.

– А не было ли, случайно, в той птичьей клетке маленькой мышки? – поинтересовалась Молли.

– В клетке был один голубой волнистый попугайчик, – сказал резец.

Молли выглядела разочарованной.

В этот момент, однако, второй резец покашлял и пошевелил усами.

– И, как мой коллега только что напомнил мне, – проговорил первый резец, – на дне птичьей клетки в самом деле сидела маленькая, совершенно незначительная мышка.

Маури снова разулыбался.

– А не громадная могущественная мышь?

Первый резец снова покосился на своего коллегу, а затем повернулся к Маури:

– Нет, не громадная могущественная мышь, а маленькая и, как напомнил мне мой коллега, совершенно незначительная мышка.

– Хм, – сказал Маури и бросил взгляд на Молли, не понимая, хорошая это новость или дурная.

Тем временем резец поглядел сквозь прутья клетки, и красные глаза его расширились, а усы заинтересованно задрожали.

– Что это? – вопросил он требовательно.

Мэллори сжалась под его красноглазым осмотром.

– Это зовётся мэллори, – сказала Молли.

– Мэллори? – уточнил резец. – Никогда о них не слышал. А что оно делает?

– Ничего, – тут же произнёс Маури.

– Привет, мэллори. – Резец ткнул её сквозь прутья решётки. – Что привело тебя в Рталию?

– Не тратьте время, – бросил Маури. – Мэллори не разговаривают.

– Не разговаривают? – повторил резец. – Тогда большого толка от них нет.

– Нет, – поспешно подхватила Молли. – Вообще-то это ингредиент для пирогов.

– А, – проронил резец. – Они вкусны?

– Скорее неортодоксальны, чем вкусны, – сказала Молли.

Мэллори отчаянно силилась заговорить, но губы её отказывались двигаться. Она сердито уставилась на резца, и тот попятился назад.

– Уродливая зверюга, эх, – проговорил он.

Резец снова повернулся к Маури и Молли.

– Документы? – потребовал он.

– Оставили дома, – ответил Маури, довесив свои слова ещё одной неискренней улыбкой.

Два резца переглянулись, и второй резец кивнул.

– Мы с коллегой единодушно согласны принять ваши объяснения невозможности предъявить документы.

Маури снова улыбнулся.

– Пошлина! – рявкнул третий резец с другого конца холла.

– Разумеется! – воскликнул первый резец. – Прошу прощения.

Он повернулся ко второму резцу, и несколько мгновений, сгрудившись, они переговаривались.

– Потребуется уплатить пошлину в один доллар, – провозгласил первый резец, поворачиваясь обратно к паре пирожников.

На этот раз переглянулись Маури и Молли.

Маури неискренне улыбнулся таможеннику и сказал самым приторным тоном:

– Я боюсь, сэр, что в настоящий момент у нас нет при себе таких денег. Однако как только мы переговорим с той незначительной мышкой, мы надеемся вступить во владение несколькими сотнями долларов, так что…

– Как она это называла? – нахмурилась, припоминая, Молли. – Кривит, вроде бы?

– Точно! – воскликнул Маури, вспомнив. – Несколько сотен долларов, если вы позволите нам их скривить?

– Кривить? – переспросил резец.

– И, – прибавила Молли, – мы можем также пообещать вам большой кусок неортодоксального праздничного пирога с мэллори!

– Вполне вероятно, вкуснейшего, – поддержал Маури. – И его тоже кривит!

– Прошу прощения, – произнёс первый резец. – Я должен переговорить со своим коллегой.

Некоторое время два резца провели, сгрудившись и переговариваясь. Мэллори видела, как возбуждённо подёргиваются их хвосты.

Затем первый резец повернулся обратно к пирожникам.

– Мы с коллегой согласны, – сообщил он, – что пошлина, которую вам надлежит уплатить, составит один доллар с разрешением кривить его и один кусок неортодоксального праздничного пирога с мэллори также с разрешением кривить его.

– Превосходно, – заулыбался Маури. – Мы полностью принимаем эти условия, да, любовь моя?

Молли тоже рассиялась в улыбке.

– Принимаем, – сказала она. – Полностью, мой сладкий.

– Забирайте свою клетку, – велел первый резец.

И как только Маури потянулся за птичьей клеткой, третий резец перескочил через свой стол и поспешил по коридору к двери в дальнем его конце. Широким приветственным жестом он стянул с головы фуражку.

– Добро пожаловать в Рталию, – провозгласил он.

19. Площадь

Совсем немного времени потребовалось Артуру, чтобы выйти на городскую площадь Рталии. В центре площади стоял молочного цвета монумент, весьма напоминавший чудовищный зуб. Артур поставил клетку на ступени, окружавшие скульптуру, и сел.

– Что теперь? – спросил он у мыши.

– Полагаю, нам следует подождать твою подругу, – сказала мышь, – а затем нам нужно отправиться в канцелярию Чаросчётной палаты и уладить это дело.

– Но где же Мэллори? – удивился Артур, оглядываясь по сторонам. – Ты думаешь, она дошла сюда? А как же Таможенные врата?

– О, она скоро будет здесь, – таинственно объявила мышь.

Наступило короткое молчание. Артур, внезапно почувствовав себя ужасно уставшим, опустил голову в ладони. Как же хорошо было присесть, посидеть и никуда не тягать тяжёлую птичью клетку. Он посмотрел сквозь пальцы на Брюса и обнаружил, что птица тоже смотрит на него, склонив голову набок. Оставалось только гадать, что Брюс думает обо всех этих странных происшествиях. К его удивлению, от мысли о том, как же, интересно, чувствует себя Брюс, Артуру и самому стало чуть легче.

Артур почувствовал, что мышь тоже смотрит на него.

– Тебе не очень ведь понравился план Мэллори поймать меня и потребовать выкуп? – спросила мышь.

– Не очень, – признался Артур. – Я подумал, что это ужасно глупо.

– Но почему ты помогал ей?

Артур вздохнул:

– С Мэллори иногда выбирать не приходится.

– Не приходится? – переспросила мышь.

– Ну-у-у, – протянул Артур, – она по большей части вроде как бык упирается в стену рогами.

– Как носорог в угол? – уточнила мышь.

– И это тоже, – согласился Артур.

Снова наступило молчание.

– И тогда, – продолжал Артур, – у Мэллори вроде выходит, что ты либо с ней, либо против неё. Третьего не дано.

– И ты с ней? – проговорила мышь.

Артур слегка улыбнулся.

– Ну, кто-то же должен, наверное. Никого другого у неё нет! – Он вздохнул.

Тогда мышь осторожно произнесла:

– Знаешь, Артур, ведь ты мог бы выпустить меня из клетки прямо сейчас, а я бы всё устроила, и ты с Брюсом вернулся бы домой. В два счёта!

И опять наступило молчание, а затем Артур посмотрел на мышь.

– Ты передумала? Ну, наверное, я мог бы, – сказал он, словно это ему только сейчас пришло в голову, – но тогда…

– Но тогда? – спросила мышь.

– Но тогда я же не могу бросить Мэллори, правда? Ведь если ты будешь на свободе, ей никак не вернуться домой, верно? Ты же до сих пор зла на неё и всё такое?

Мышь задумчиво посмотрела на Артура.

– А знаешь, я надеялась, что ты так и ответишь, – проговорила она.

Артур не был до конца уверен, но у него появилось такое чувство, что он прошёл какое-то важное испытание. Однако это тёплое чувство рассеялось, как только он подумал о Мэллори.

– Хотелось бы мне всё же знать, где она, – заметил он.

– Не очень далеко, – ответила мышь.

Артур пристально поглядел на крохотную зверушку. Можно подумать, она на самом деле знает, где Мэллори. А потом он вспомнил, как стены садового сарая раздвинулись и как они очутились среди дёсенных деревьев, палой листвы и клыков, и вдруг сообразил, что мышь, вполне вероятно, знает, и где Мэллори, и всё прочее, и что, может быть, всё ещё будет хорошо.

А ещё он понял – и не в первый раз, – что мыши наверняка вовсе не нужна его помощь, чтобы открыть дверцу птичьей клетки, эта мышь, стоит ей захотеть, запросто пройдёт прямо через решётку. И решил даже не гадать, почему мышь не делает этого.

Артур обвёл взглядом небольшую площадь. Её окружали престранные белые здания. Они вырастали над розоватыми камнями мостовой и выглядели настолько отполированными, что сверкали на солнце.

– А это за дома? – спросил он.

Мышь небрежно бросила:

– О, это светские здания.

– Светские здания? – не понял Артур.

– Да, они очень вежливые и общительные. Вот это – канцелярия Чаросчётной палаты. Мы попозже пойдём туда, чтобы Чаросчёт организовала выкуп. Вон там – Суд да Дело, где служит Майор Крыса. А там – Кладезь Мудрости, дом премудрой.

– Премудрой?

– Да, – сказала мышь. – Зуб Мудрости, моя начальница.

– А вон там что?

Артур указал. Это четвёртое здание, в отличие от остальных, было пожелтевшим, в пятнах, весьма неприятного вида.

– А, – пробормотала мышь, – это Казубат.

– Казубат?

– Да, – ответила мышь, – туда отправляются все злодеи.

Артур вдруг испугался за Мэллори.

Не может ли она оказаться в этом жуткого вида здании? Но была ли Мэллори злой? Она могла быть ужасно вредной, эгоистичной – и откровенно плохой, честно говоря, но вот злой? Артур не вполне понимал, в чём тут разница.

Он заметил, что мышь смотрит на него так, словно знает, о чём он думает.

– Давай надеяться, что до этого не дойдёт, – сказала мышь.

Артур кивнул. Он надеялся, что до этого не дойдёт.

Он прислонился спиной к ступеньке и прикрыл глаза. Солнце грело, и он был благодарен, что не нужно больше тащить клетку. Он слышал, как Брюс время от времени заходился булькающим хохотком, и мог различить царапанье коготков, когда птица перешагивала по жёрдочке. От мыши не доносилось ни звука, и вокруг везде и всё было тихо. Площадь была пуста, странные белые здания, по-видимому, стояли пустые и безжизненные.

Он снова принялся гадать, что же случилось с Мэллори. Она должна была быть далеко впереди, принимая во внимание то, с какой скоростью она удирала от клыков. Затем он вспомнил тревожное замечание мыши о том, что Мэллори могла свернуть на развилке на неправильную дорожку и попасть к пирожникам. Он надеялся, что этого не произошло. Пирожники, похоже, были совершенно, совершенно ужасные типы.

И в это мгновение он услышал тихие шаркающие шаги. Он открыл глаза. На него упала тень.

Артур поднял глаза.

Перед ним стояла высокая фигура. На ней был костюм-тройка, высокий цилиндр, зауженные брюки, вместо галстука повязана бантом узкая лента. Как и у таможенников, вся одежда на ней была молочно-белая, белыми были и волосы, свисавшие к плечам водопадом тонких прядей. Артур не мог сказать, побелели ли волосы от старости или были такие от природы. На лицо тоже нельзя было ориентироваться – возраст по нему не определялся.

К счастью, скользнув по Артуру быстрым взглядом, фигура утратила к нему всякий интерес, поскольку заметила в поддоне клетки мышь.

Её глаза округлились, когда она её узнала.

– Зубная фея! – воскликнула она. – Чего это ради ты надела птичью клетку? Это новый писк моды?

– О, привет, Чаросчёт, – отозвалась мышь. – Нет, это не мода, это скорее тюрьма. Вскоре всё разъяснится, я полагаю.

– Тайна? – уточнила Чаросчёт. – Ой, славно. Обожаю тайны. А птица?

– Брюс, – ответила мышь. – Брюс – волнистый попугайчик.

Чаросчёт нагнулась и нацелила костлявый белый палец на Брюса.

– Привет, Брюс, – произнесла она. – Добро пожаловать в Рталию.

И хотя Брюс с любопытством наклонил голову набок, он не издал ни звука.

– Похоже, ему нечего нам сказать, верно? – сказала она.

– Брюс производит впечатление неговорящей птицы, – объяснила мышь. – Как я и сказала, он волнистый попугайчик.

– Попугайчик? – пробормотала Чаросчёт. – И не может говорить? Потрясающе…

Артур хотел было запротестовать, что Брюс может говорить. Почти. Он уже несколько месяцев пытался научить Брюса говорить «Брюс красавчик» и был убеждён, что тот пару раз пробулькал именно это (или нет). Впрочем, раз никто, кроме него, этого бульканья не слышал, Артур решил не оспаривать мышь.

– А это? – поинтересовалась Чаросчёт.

Артур в испуге поднял глаза и увидел, что костлявый палец Чаросчёт теперь указывает на него.

– Это Артур, – представила его мышь.

– А Артур может говорить? – уточнила Чаросчёт.

– Думаю, да, – проговорила мышь. – Скажи что-нибудь, Артур.

Артур сглотнул.

– Привет, – нервно произнёс он.

– Вижу-вижу, он не очень хорошо говорит. Итак, Зубная фея, – продолжала Чаросчёт, снова повернувшись к мыши, – нас ждёт твоя тайна.

– Которая скоро уже разрешится, – сказала мышь, вдруг привстав на задние лапки, и уставилась на проулок, выходящий к площади.

Артур и Чаросчёт тут же развернулись, чтобы проследить за её взглядом.

Две исполинские фигуры с одной огромной раскачивающейся птичьей клеткой шагали к ним.

Артур не мог сдержать смятённого возгласа, когда увидел запертую в клетке Мэллори – Мэллори, выглядевшую до смерти напуганной.

20. Чаросчёт

Пирожники прошествовали к Артуру и Чаросчёт. Вышагивали они с радостной самоуверенностью. Артур, разинув рот, смотрел на двух великанов.

Лицо Маури расплылось в восторженной улыбке, когда он заметил птичью клетку на ступенях, окружавших монумент. Затем он осиял своей улыбкой Чаросчёт и помахал ей свободной рукой.

– Чаросчёт! – воскликнул он. – Рад тебя видеть! Могу поклясться, ты понадобишься нам чуть позже!

– Добрый день, пирожник, – сдержанно отозвалась Чаросчёт.

Маури опустил свою клетку на землю. Рядом с этой клеткой Артурова казалась крошечной.

– Мэллори! – закричал Артур.

Мэллори, казалось, не могла говорить. Она только беспомощно жестикулировала.

Артур подбежал к клетке и схватился за прутья.

– Мэллори! Мэллори! – восклицал он.

Она выглядела ужасно. Лицо её побледнело, под огромными глазами залегли синяки, и она беспомощно разевала рот, как рыба.

– Выпустите её! – завопил Артур.

Великаны не обратили на него никакого внимания.

Чаросчёт заглянула в клетку.

– Что это? – спросила она.

– Это Мэллори Мэллори, – сказала Молли. – Мы вроде как открыли её, а когда узнали, как она ценна, принесли сюда на продажу.

– Наткнулись на неё, – прибавил Маури. – Стоит уйму денег. Говорить, впрочем, не может. Увы.

– Выпустите её! – яростно требовал Артур, пытаясь загрохотать прутьями (но они были слишком крепкими).

– Не может говорить, вот как? – удивилась Чаросчёт. – Выходит, это волнистый попугайчик?

– Мэллори может говорить! – громко возмутился Артур. – Она не волнистый попугайчик! Скажи что-нибудь, Мэллори!

Но Мэллори не могла ничего ответить. Она вытаращила на Артура круглые напуганные глаза. Затем указала на свой рот и покачала головой.

– Почему она не может говорить? – требовательно спросил Артур. – Что с ней случилось?

Он сердито посмотрел вверх, на великанов, но вдруг дрогнул перед их поразительно громадным ростом.

– Что вы с ней сделали?

Молли посмотрела вниз на Артура с нежностью.

– Он сгодится даже лучше, как думаешь? – обратилась она к Маури. – Он куда упитанней.

– Выглядит очень аппетитно, – согласился Маури.

Артур ошалело посмотрел по сторонам. Пара великанов смотрела на него так, что душа уходила в пятки. Он решил, что от Чаросчёт помощи ждать нечего. Она была совершенно бесполезна. Мэллори превратилась в какого-то зомби. Он поспешил к своей собственной, неожиданно ставшей крохотной, клетке.

– Что происходит? – настоятельно зашептал он мыши. – Кто это такие? Что случилось с Мэллори?

Мышь посмотрела на него снизу вверх.

– Вопросы, вопросы, – тихонечко ответила мышь. – Эти великаны – те пирожники, о которых я предупреждала. Мэллори, должно быть, выбрала не тот поворот на развилке.

«Мэллори всегда выбирает не тот поворот на развилке», – с горечью подумал Артур.

– Что же мы можем сделать? – спросил он.

– Я не уверена, – проговорила мышь. – Это зависит от того, чего хотят великаны. Впрочем, у меня есть определённые подозрения.

– Так что же? – поторопил её Артур.

– Денег, – сказала мышь. – Послушай их…

– Но у меня нет никаких денег, – растерялся Артур. – И у тебя тоже нет, если не считать того доллара, который не понравился таможенникам.

– Я боюсь, им нужно куда больше денег, – вздохнула мышь.

Артур в отчаянии поглядел на неё.

– Не переживай, – произнесла мышь. – Могло быть хуже.

– Хуже? – прошептал Артур.

– Она могла быть в пироге.

Ещё одна тень упала на Артура, на этот раз громадная. Он поднял глаза и увидел, что над ним склонился Маури и с широкой ухмылкой рассматривает клетку.

– Вот видишь, Молли! – прогрохотал он. – Мэллори Мэллори вовсе не говорила кобылиц. Вот она, мышь.

Небо загородило и того сильнее, когда Молли тоже нагнулась.

– Вот она! – подивилась Молли. – Одна ошеломительно богатая мышь.

Чаросчёт присоединилась к ним.

– Минуточку, – с подозрением сказала она. – Я думала, ты сказал, что Мэллори Мэллори не может говорить?

– Не может, – торопливо проговорила Молли.

– Я и не говорил, что она может, разве не так? – спросил Маури, выпрямляясь в полный рост.

Чаросчёт нисколько не смутилась.

– Говорил, – возразила она. – Ты только что сказал, что Мэллори Мэллори не говорила кобылиц!

– Тебе, должно быть, послышалось! – пророкотал Маури. – Я, должно быть, сказал, что Мэллори Мэллори не продаёт кобылиц!

Чаросчёт подозрительно посмотрела на него, сощурив глаза.

– Я знаю, что я слышала, – процедила она, а затем снова заглянула в огромную клетку, в которой сидела Мэллори.

– Ты сказал, что я могу вам понадобиться? – сказала Чаросчёт, повернувшись, и посмотрела снизу вверх на Маури.

Маури покашлял.

Молли захихикала.

– Так и есть, – проговорил Маури, потирая нос, – он воображал, что этот жест исполнен таинственности.

– И? – холодно произнесла Чаросчёт.

– Дело связано с мышью, – подмигнул ей Маури.

– С мышью? – несколько удивилась Чаросчёт.

– Ошеломительно богатой мышью, – подтвердила Молли.

Чаросчёт с подозрением поглядела на двух великанов.

– Вам известно, кто эта мышь?

– Вроде того, – ответил Маури. – Как мы понимаем, эта мышь очень могущественна.

– И сказочно богата, – подхватила Молли.

– Ошеломительно богата, ты вроде говорила? – спросил Маури.

– И это тоже, – сказала Молли.

Артур не сводил с них глаз. Он совсем не понимал, к чему все эти намёки и поглаживания носа.

На этот раз кашлянула мышь.

– Давайте перейдём к делу, – предложила она. – Чего вы двое хотите?

– Ну, – осторожно заметил Маури, – мы также понимаем, что мышь как-то связана с этой Мэллори Мэллори, которую мы нашли, спасли и рады вернуть.

– Весьма крепко связана, – прибавила Молли. – Вероятно, она её хозяйка и будет рада-радёхонька вернуть себе Мэллори Мэллори.

Артур ошеломлённо вытаращил глаза.

– За вознаграждение, – прибавила Молли.

– За очень щедрое вознаграждение, – поправил её Маури.

– Сколько? – спросила Чаросчёт.

– Двести долларов, – сказал Маури.

– Триста долларов, – уточнила Молли.

Последовало поражённое молчание. Затем все повернулись к мыши.

– Всё это чрезвычайно интересно, – после долгой паузы промолвила мышь. – Однако вас ввели в заблуждение.

– В заблуждение? – переспросил Маури.

– И очень во многом, – кивнула мышь. – Видите ли, я вовсе не сказочно и даже не ошеломительно богата. Честно говоря, я далеко не богата. Присутствующий здесь Артур может подтвердить, что моё текущее благосостояние составляет лишь один доллар.

Великаны переглянулись.

– Более того, – продолжала мышь, – я с прискорбием сообщаю вам, что это создание Мэллори Мэллори вовсе не принадлежит мне, хотя замечу, что, по-моему, она, как и я, совершенно напрасно заточена в клетку.

И снова великаны переглянулись.

– Я так и знала, то она лгунья, – буркнула Молли.

– Кобылицы, кобылицы и пироги с кобылицами, – проговорил Маури, с такой яростью подхватывая клетку, что Мэллори, потеряв равновесие, упала на пол.

Артур запротестовал, но никто его не услышал.

– Кстати, о пирогах, – сердито произнесла Молли, – не всё потеряно. Из этой дребедени всё же может получиться один неортодоксальный пирог с Мэллори Мэллори!

Артур ахнул.

– Минуточку! – сказала мышь.

Громким и властным голосом.

Маури поставил клетку и уставился на мышь.

– Что «минуточку»? – спросил он.

– Мэллори Мэллори не принадлежит мне, как я уже объяснила вам, – напомнила мышь. – Напротив. Мэллори Мэллори взяла меня в плен и требует за меня выкуп.

– Выкуп? – уточнила Молли.

– Выкуп, – подтвердила мышь.

– Сколько? – спросил Маури.

– Сто долларов, – ответила мышь. – Так что если я смогу уговорить Чаросчёт перечислить мне сто долларов, я смогу передать сто долларов Мэллори Мэллори, и тогда Мэллори Мэллори сможет отдать сто долларов вам, и вы выпустите её из клетки. Что скажете?

Артур выдохнул с облегчением. Это была на редкость сообразительная мышка.

Последовало длительное молчание, пока великаны пытались обмозговать предложение мыши. В конце концов, Маури медленно кивнул.

– Ты обдираешь нас, мышь, – сказал он. – Однако мы можем на это пойти, правда ведь, Молли?

Молли кивнула.

– Я сегодня добрая, – проговорила она. – Одна сотня долларов – это сущее обдиралово, но почему бы нет?

Артур невольно улыбнулся.

Благодарная Мэллори опустилась на колени.

Но они чувствовали бы себя куда менее уверенно, если бы могли видеть выражение лица Чаросчёт.

21. Выкуп

– Что будет теперь? – растерялся Артур.

– Теперь начнутся переговоры, – прошептала мышь.

Артур огляделся по сторонам. Два великана пирожника стояли, выжидающе ухмыляясь. Маури нагнулся и подхватил свою птичью клетку. И прежде чем клетка взмыла над головой Артура, мальчик в первый раз заметил в глазах Мэллори проблеск надежды.

Чаросчёт стояла молча и только хмурилась. Но затем, словно бы придя к решению, она резко нагнулась и подхватила клетку Артура с мышью и попугайчиком.

– За мной! – велела Чаросчёт.

– Куда мы идём? – спросил Артур.

И снова на него никто не обратил внимания.

Чаросчёт провела их через площадь к зданию, которое мышь назвала канцелярией Чаросчётной палаты. Огромным латунным ключом Чаросчёт отперла широкую, усаженную заклёпками дверь и провела всех сквозь мраморную прихожую в огромный зал.

Хотя зал выглядел весьма старомодно, Артур тотчас узнал в нём что-то вроде банка. У одной стены был ряд высоких деревянных столов, а поперёк комнаты протянулась стеклянная стойка с кабинками для операционистов; в стекле были прорезаны окошки для переговоров.

– Подождите здесь! – распорядилась Чаросчёт.

Она оставила их и промаршировала к калитке в стойке, а затем появилась за одной из стоек операционистов. Разместив перед собой Артурову птичью клетку, она села, сняла свой высоченный цилиндр и поставила его рядом с клеткой, а затем надвинула на лоб зелёный козырёк[4]. Потом она подняла глаза и жестом пригласила пирожников.

– Итак, – произнесла она, – мы пришли к договорённости? Присутствующая здесь Зубная фея передаст вам сто долларов, и вы отпустите Мэллори Мэллори?

Когда Чаросчёт назвала мышь Зубной феей, исполинские пекари обменялись удивлённым взглядом, однако Маури кивнул.

– Это куда меньшая сумма, чем мы ожидали, – проговорил он, – но по доброте душевной мы были готовы принять это жалкое подношение.

Молли тоже кивнула.

– По доброте душевной мы готовы расстаться с этим ценнейшим ингредиентом для пирога, хотя это значительная жертва с нашей стороны, – широко улыбнулась она.

– Зубная фея, – спросила Чаросчёт, – ты по-прежнему готова отдать свой выкуп, чтобы спасти эту Мэллори Мэллори?

Мышь кивнула.

– Да, – подтвердила она.

– Мы хотим деньги, – сказал Маури. – Не кривит!

– Кривит? – озадаченно переспросила Чаросчёт.

– Он имеет в виду кредит, – пояснила мышь.

Артур позволил себе слегка улыбнуться. Пока, кажется, всё идёт гладко.

– Хорошо! – сказала Чаросчёт, наградив пирожников ещё одним мрачным взглядом. – Простите, мне нужно найти бухгалтерский регистр Зубной феи.

Она встала и прошла через дверь в подсобное помещение с вывеской «ЗАПИСИ». Прошло довольно много времени, но в конце концов она вернулась, держа в руках большой талмуд в кожаном переплёте, и разместила его на столе перед собой. Она открыла книгу и просмотрела несколько разворотов, пока не удовлетворилась, найдя правильную страницу.

– Хм, – пробормотала она, водя пальцем по столбцу чисел. – Сумма кредитового сальдо по счёту Зубной феи едва-едва, но позволяет мне выдать требующиеся деньги. Прошу меня извинить.

Она снова встала и на этот раз прошла в другую дверь подсобки – с вывеской «КАЗНА».

Однако, прежде чем она поднялась, Маури с высоты своего исполинского роста заглянул поверх стеклянной перегородки и проследил за пальцем Чаросчёта, бежавшим по столбцу чисел. А как только Чаросчёт ушла, он повернулся к Молли и пихнул её локтем.

– Мы сорвали куш, – прошептал он, ухмыляясь. И выставил вверх свои большущие большие пальцы. Молли счастливо заулыбалась и тоже показала «супер».

Артур, заметивший этот обмен знаками, почувствовал укол тревоги. Ему было жалко Мэллори, но он так и не мог её видеть – настолько высоко Маури держал клетку.

Пришлось подождать ещё довольно долго, прежде чем Чаросчёт вернулась, на этот раз с небольшим белым холщовым мешочком.

– Так, – сказала она резким тоном, передавая мешочек через окошечко. – Вот согласованный выкуп в одну сотню долларов. А теперь я прошу вас отпустить Мэллори Мэллори.

Свободной рукой Маури выхватил мешочек. Затем он улыбнулся хищной волчьей улыбкой.

– Спасибо, – прогромыхал он.

Однако не сделал ни малейшего движения, чтобы выпустить Мэллори, напротив, поднял птичью клетку ещё выше.

– Ну? – потребовала Чаросчёт.

Артурово тревожное предчувствие ощутимо усилилось. Что-то шло не по сценарию.

– Проблема в том, Чаросчёт, – объявил Маури, – что я смог прочитать тот бухгалтерский регистр, и вразрез с твоим лживым заявлением мышь владеет вовсе даже не сотней долларов, а куда, куда больше кривит, так что…

– Кривит? – переспросила Чаросчёт.

– Я тебе говорила, – прошептала мышь. – Кредит.

Маури злобно уставился на Чаросчёт.

– Так что ты не была с нами полностью честна! Кобылицы, прямо скажем! – заявил он.

– Вы воспользовались нашим бескорыстием! – воскликнула Молли. – Кобылицы, ни больше ни меньше!

– Соответственно, – сказал Маури, – сумма выкупа, который мы требуем теперь, – две сотни долларов!

– Три сотни долларов! – поправила его Молли.

Маури бросил на неё быстрый взгляд.

– Точно! – согласился он. – Триста долларов.

Он поднял птичью клетку ещё выше, Молли же скрестила руки на груди.

– Правильно ли я вас понимаю, что, несмотря на то что вы ранее согласились с условиями освобождения заложницы, теперь вы передумали? – уточнила Чаросчёт.

– Передумали! – грянули хором два великана.

– Три сотни долларов! – сказал Маури.

– И лишь благодаря нашей бескорыстной щедрости эта сумма не стала больше! – заявила Молли.

– Верните выкуп! – потребовала Чаросчёт, протягивая руку за холщовым мешочком.

– Ни за что! – заявил Маури с ещё одной волчьей ухмылкой. Он поднял вторую руку, в которой держал мешочек, высоко над головой. – Беги-ка и найди другой мешочек, в который можно положить двести долларов!

– А лучше триста! – подхватила Молли.

– Триста долларов! – подтвердил Маури. – И пусть ни капельки не кривит.

Эти требования были настолько возмутительными, что Артур вдруг взорвался.

– Вы гигантские обманщики! – завопил он, едва сдерживая слёзы досады. Забыв об опасности, он опустил голову, яростно ринулся на Маури и влетел ему в ноги. Это походило на захват в регби, если только ты сумеешь вообразить, что кролик совершает захват слона.

В девяноста случаях из ста Маури посмеялся бы над такой глупостью и отмахнулся бы от подобного нападения. Но Маури стоял неустойчиво, одной рукой держа над головой тяжёлую клетку, другой воздев вверх холщовый мешочек.

Удивительное дело, но великан стоял так неловко, что Артурова тычка хватило, чтобы он начал заваливаться. Какое-то мгновение Маури опасно раскачивался, пытаясь обо что-нибудь опереться, однако опереться было не на что, и он начал падать навзничь.

Прежде чем он упал, Молли умудрилась схватить его за руку, но было слишком поздно. Маури дёрнулся и полетел назад, а затем грохнулся на спину, утягивая Молли за собой. Раздался громаднейший грохот, и вот уже оба великана лежали навзничь на скользком мраморном полу.

Холщовый мешочек полетел по полу в одном направлении, кованая птичья клетка запрыгала по мрамору в другом направлении.

К счастью, Артур, целый и невредимый, успел отскочить назад после своего поразительного захвата. Он тут же поднялся на ноги и бросился к клетке, упавшей набок в дальнем конце зала.

При этом он отметил мимолётно три пронзительных гудка. Бросив взгляд через плечо, он увидел, что Чаросчёт яростно дует в серебряный свисток.

И немедленно более дюжины резцов в белой форме влетели в зал и навели короткие бландербасы[5] с блестящими латунными дулами на Маури и Молли, которые так и лежали на спине, словно громадные беспомощные жуки.

22. И снова заклясть

Дунув в серебряный свисток, Чаросчёт тотчас вылетела из своей кабинки и вернулась в зал через калитку в стойке. Прежде чем великаны смогли подняться на ноги, она приказала:

– Оставайтесь на месте. Одно движение, и вы очень и очень о нём пожалеете!

Маури и Молли сели и с тревогой посмотрели на резцов и их бландербасы, напоминавшие на редкость смертоносные трубы.

– Не стреляйте! – закричал Маури. – Мы просто пошутили!

– Это просто наше громадное чувство юмора! – взвыла Молли.

– Оставайтесь на месте! – повторила Чаросчёт.

Она промаршировала по залу и подняла белый холщовый мешочек.

Артур тем временем бросился к огромной птичьей клетке. Мэллори с трудом поднялась на ноги и теперь стояла на прутьях решётки. Она выглядела невредимой, но с головы до ног была в шелухе от зёрен и в помёте из поддона. Какашки стекали с её волос и пятнами обляпали всю её одежду. Неожиданный переворот не вернул ей, однако, дара речи. Как и не отворил замок на дверце клетки.

– Ты в порядке, Мэллори? – воскликнул Артур.

Мэллори попыталась сказать «да», но отчаялась и вместо этого энергично закивала.

Артур толкал и тянул прутья клетки, но та была слишком большая и слишком крепкая.

– Не волнуйся, Мэллори, – проговорил он. – Мы как-нибудь вытащим тебя отсюда.

Чаросчёт встала между двумя резцами. Она сурово обратилась к паре великанов.

– Пирожники, – сказала она, – властью, данной мне государством Рталия, я налагаю на вас арест за ряд тяжких преступлений.

А именно, первое: несоблюдение условий формального соглашения о выкупе.

А именно, второе: использование своего громадного роста для незаконного прочтения секретных государственных документов Рталии.

А именно, третье: притязание на владение живым существом с целью незаконной торговли и получения выкупа.

В этом месте Чаросчёт сделала паузу и достала из своего белого жилетного кармана что-то, на первый взгляд напоминавшее серебряные карманные часы. Однако, очевидно, это было какое-то другое устройство, потому что, взяв его за цепочку, она прошествовала к гигантской птичьей клетке. Она покачала устройство перед Мэллори пару секунд, затем откорректировала стрелки и снова покачала. Наконец, довольно буркнув себе под нос, она вернулась на своё место между двумя резцами.

Чаросчёт опять пригвоздила пару великанов строгим взглядом и сказала тем же официальным тоном, что и прежде:

– А именно, четвёртое, вразрез со всеми правилами, обычаями, законами и подзаконными актами государства Рталия – использование нечестивого заклятия с целью подавления воли несчастной пленницы и лишения оной дара речи. Что вы можете сказать в своё оправдание?

– Это было вовсе не нечестивое заклятие! – запротестовал Маури.

– Это было очень даже милое заклятие, – настаивала Молли. – Мы наложили его, чтобы помешать Мэллори Мэллори говорить кобылицы!

– Все заклятия нечестивы, – мрачно произнесла Чаросчёт. – За все вышеперечисленные преступления, злодеяния и правонарушения вас без промедления отведут в Казубат, где вы будете ожидать суда Майора Крысы.

– Нет! – закричал Маури.

– Нет! – завопила Молли.

– Увести их! – приказала Чаросчёт, делая знак резцам.

– Подождите! – воскликнул Артур.

Чаросчёт повернулась к нему. Артур всё ещё сидел на корточках перед клеткой Мэллори.

– Что такое? – спросила Чаросчёт.

– Мэллори! – громко произнёс Артур. – Она же заточена в клетке и так и не может говорить.

– Это потому, что она заклята, – объяснила Чаросчёт.

– Я знаю, – ответил Артур, – но разве нельзя её выпустить и разве нельзя её расклясть?

– Полагаю, что возможно, если тебе кажется это важным, – сказала Чаросчёт. – Что ты думаешь, Зубная фея? – прибавила она, обращаясь к мыши, которая оставалась в птичьей клетке, стоявшей на столе.

– Если это возможно, – сказала мышь, – у меня нет никаких возражений.

– Пирожники? – Чаросчёт повернулась к двум великанам. – Готовы ли вы выпустить Мэллори Мэллори и расклясть её?

Маури и Молли переглянулись.

– Пожалуй, это возможно, – осторожно проговорил Маури, – только нужно будет уладить пару проблем…

– Проблем? – переспросила Чаросчёт.

– Проблем, – повторила Молли. – Видишь ли, например, есть проблема с Казубатом…

– И проблема с деньгами, – поддакнул Маури.

– С Казубатом? С деньгами? – нахмурилась Чаросчёт. – Что вы имеете в виду?

– Мы имеем в виду, – объяснил Маури, – что ты могла бы что-нибудь нагородить, чтобы оградить нас от Казубата…

– …если бы ты соизволила передать нам тот маленький беленький холщовый мешочек, который ты держишь в руке – тот мешочек, в котором лежат наши кровно заработанные денежки, – мы могли бы, наверное… – прибавила Молли.

– …соизволить отпустить Мэллори Мэллори и снять с неё очень милое заклятие, которое было на неё наложено по чрезвычайно веским соображениям, – закончил Маури с широченной и (как он надеялся) неотразимой улыбкой.

Чаросчёт в изумлении уставилась на эту парочку. Артур глядел на них с отвращением.

– Я же сказал, что они гигантские обманщики! – воскликнул он.

Мэллори просто зыркала и наблюдала, схватившись руками за прутья решётки.

– И каково твоё мнение об этих предложениях, Зубная фея? – спросила Чаросчёт.

– Возмутительно, – пробормотала мышь.

– Ты прямо мои мысли прочла, – согласилась Чаросчёт. – Крайне возмутительно! Но как нам следует поступить?

– Обыскать их, – предложила мышь.

– Хорошая идея, – одобрила Чаросчёт.

Маури засмеялся.

– Вам никогда не найти ключа! Наши карманы глубоки и весьма изобильны!

– А наши языки за зубами и совершенно неподвижны, – срифмовала Молли. – Уж скорее мы их проглотим!

Оба самодовольно вытаращились на Чаросчёт.

Казалось, дело зашло в тупик.

– Это может помочь, – сказала мышь.

Она просунула сквозь прутья клетки длинное голубое перо, вероятно, из хвоста Брюса.

– Это? – переспросила Чаросчёт.

– Пытка щекоткой, – предложила мышь. – Никогда не подводит.

– Точно! – воскликнула Чаросчёт.

Сжимая в одной руке перо, она целеустремлённо направилась к двум великанам. Увидев, чем она угрожает им, они сжались в страхе.

– Не надо! – закричал Маури.

– Ты не посмеешь! – воскликнула Молли.

– Где? – спросила Чаросчёт.

– Под подбородком, – предложила мышь.

– Ты первый, – сказала Чаросчёт Маури. В голосе её звучала сталь и угроза, и Маури дрогнул и отшатнулся.

– Нет! – затрепетал он.

Чаросчёт поднесла перо под подбородок Маури и приготовилась к броску, когда Маури взвыл:

– Не надо! Пожалуйста, не надо! Я сдаюсь!

– Ключ! – потребовала Чаросчёт.

Маури поёрзал, перевалился на бок и сунул руку в карман штанов. Он пошарил там пару мгновений, а затем извлёк большущий железный ключ и покорно протянул его Чаросчёт.

– Хорошо, – проговорила Чаросчёт. – Я рада, что вы вняли голосу разума. Это же просто и приятно, верно?

Затем она повернулась к Молли, которая, поняв, что теперь её очередь, отпрянула и жалобно застонала. Перо махнуло в сторону Молли, Чаросчёт подносила его всё ближе и ближе, и великанша, казалось, оцепенела от ужаса.

– Нет!

– Да! – отрезала Чаросчёт, снова облачаясь стальной решимостью.

– Я сделаю всё, что хотите! – выдохнула Молли.

– Снимешь заклятие?

– Всё сделаю!

– Тогда снимай заклятие, – приказала Чаросчёт.

Молли закрыла глаза и начала бормотать что-то неразборчивое. А потом она испуганно кивнула Чаросчёт.

И почти сразу же громкий и очень сердитый вопль огласил комнату.

– Вы громадные жуткие монстры! Я вас ненавижу! Я вас ненавижу! Я с вами поквитаюсь, хотя бы мне для этого понадобилось целых сто лет!

– Мэллори! – счастливо вскричал Артур. – Ты снова можешь говорить!

23. И снова мышь

Чаросчёт встревоженно повернулась к источнику шума.

– Вот те на! – воскликнула она.

Лицо Мэллори перекосило от ярости, и она продолжила осыпать моляров оскорблениями.

Чаросчёт поспешила отдать железный ключ Маури.

– Быстро! – велела она. – Выпусти Мэллори Мэллори. Хотя, принимая во внимание то, как она шумит, пожалуй, будет лучше, если вы заберёте её с собой в Казубат!

Услышав это, Артур закричал:

– Мэллори! Замолчи! Ты только хуже делаешь!

– Я не замолчу! – взревела Мэллори. – Я тебя ненавижу! – завопила она, когда Маури на четвереньках пополз к клетке.

Маури протянул руку, перевернул клетку и поставил её правильно. Это на несколько мгновений заткнуло Мэллори, так как она снова шлёпнулась навзничь на закаканный пол. Затем Маури вставил ключ в замок, потянул и открыл дверцу клетки. Он сунул внутрь руку, обхватил Мэллори пальцами и на удивление бережно вытащил её.

– Вот! – произнёс он с горечью, поставив её стоймя на мраморный пол зала.

Чаросчёт, которая мрачно наблюдала за всем этим, сказала резцам:

– Ладно, а теперь сопроводите этих двух злодеев и обманщиков в Казубат в ожидании суда.

Бурча и бормоча, Маури и Молли неловко поднялись на ноги и были препровождены вон в двери и далее из холла вооружёнными бландербасами резцами.

С их уходом стало тихо. Поскольку осыпать бранью стало некого, Мэллори молча стояла возле клетки, из которой она только что была освобождена. И не подумав поблагодарить Чаросчёт, она хмуро зыркнула на неё, а затем сердито повернулась к Артуру.

– Что? – спросил он.

– Ты хоть соображаешь, что из меня могли сделать пирог? – начала Мэллори.

– Но… – промямлил Артур.

– Ты хоть знаешь, каково это лишиться дара речи?

– Нет…

– Ты хоть понимаешь, насколько я грязная?

– Ну…

Артуру хотелось сказать: «Да, конечно». А ещё ему хотелось указать Мэллори, что она не только выглядит жутко грязной, но и пахнет соответствующе. Но, учитывая настроение, в котором она пребывала, он решил, что говорить об этом будет по меньшей мере глупо.

По привычке он принялся бормотать что-то утешительное, как будто растревоженного Брюса успокаивал, впрочем, понимая, что толку будет мало. Настроение у Мэллори обычно колебалось между отвратительным и суперотвратительным, и он ясно видел, что сейчас она пребывает в суперотвратительной фазе.

Чаросчёт была менее осторожна. Она сердито уставилась на Мэллори.

– Я надеюсь, ты понимаешь, – проговорила она, – в какие неприятности ты всех втравила?

Мэллори злобно уставилась на неё, но ничего не ответила.

– Как я понимаю со слов моей подруги Зубной феи, ты имела неслыханную наглость посадить её в птичью клетку к неговорящему волнистому попугайчику и, того хуже, требуешь за её освобождение выкуп в сто долларов, – продолжила Чаросчёт.

– Ну и? – поинтересовалась Мэллори.

Артур замахал было рукой, подразумевая «сбавь обороты, Мэллори. Осторожно…»

Мэллори даже не посмотрела на него. Она сердито смотрела на Чаросчёт, скрестив руки на груди и выпятив подбородок.

– Итак? – вопросила требовательно Чаросчёт, нимало не смущённая.

– Сто долларов – это немного, – заявила Мэллори.

– Мэллори, нет! – воскликнул Артур.

Мэллори повернулась к нему:

– Чего нет-то, слабак?

– Не делай этого! – настаивал Артур.

– Чего не делай? – огрызнулась Мэллори.

– Того, что ты делаешь!

– И что я делаю? – напористо спросила Мэллори.

– Ты лезешь на рожон. Не надо! – просил Артур.

– А вот и нет!

– А вот и да!

– Нельзя ли нам вернуться к главному? – перебила мышь.

– Отличная идея, – рявкнула Чаросчёт, пронеслась по залу, нырнула в калитку стойки и снова уселась в кабинку, у которой всё это время стояла клетка Артура. Поправив зелёный козырёк, она немедленно позвала Мэллори: – Подойди сюда!

Голос её звучал так строго, что Мэллори и не подумала спорить. Быстро покосившись на Артура и сердито показав ему язык, Мэллори торопливо подошла к кабинке и выжидающе встала перед ней.

– Думаю, – проговорила Чаросчёт, – мне хотелось бы услышать от Зубной феи, как так вышло, что она сидит в птичьей клетке, и какие договорённости были достигнуты по вопросу её освобождения.

По Мэллори было видно, что она собирается запротестовать, но Чаросчёт подняла длинный палец, призывая её к молчанию.

– Я сказала, от Зубной феи.

Мышь кашлянула.

– Это произошло так, – начала она. – Я пала жертвой весьма хитрого плана, и я целиком и полностью виню себя, что ничего не заметила. Зная, что у Мэллори выпал зуб, я включила её в свой еженощный зубособирательный обход. Ночь выдалась очень загруженная – зубы падали, как осенние листья.

– Как мило, – произнесла Чаросчёт.

Мышь снова кашлянула:

– Мне следовало бы заподозрить неладное, когда оказалось, что Мэллори спрятала свой зуб в маленьком чёрном мешочке с затягивающейся горловиной. Я опрометчиво вошла в мешочек с долларом, моей обычной и вполне справедливой платой за зуб, и обнаружила, что вокруг зуба обмотана длинная-предлинная нитка.

– И? – спросила Чаросчёт.

– И когда я взяла зуб, нитка оповестила Мэллори о моём появлении. Она немедленно схватила мешочек, затянула завязки и сунула мешочек в другой мешочек… – сказала мышь.

– Ещё один мешочек? – переспросила Чаросчёт.

– Позднее я выяснила, что этот второй мешочек вообще-то был гольфом – довольно уродливым гольфом в красно-белую полоску.

– Чистым? – уточнила Чаросчёт. Артур вдруг заметил, что она делает записи.

– Одним из редких светлых моментов во всей этой грустной истории, – проговорила мышь, – было то, что гольф был чистым.

– А затем? – спросила Чаросчёт.

– На следующее утро, – продолжала мышь, – Мэллори убедила Артура разместить меня в этой птичьей клетке, в которой уже проживает попугайчик Брюс, а потом потребовала выкуп в сто долларов.

Чаросчёт посмотрела на Мэллори. Это был настолько нелюбезный взгляд, что Артура охватило дурное предчувствие.

– У меня не оставалось другого выхода, как согласиться на эти условия, – сказала мышь, – и поскольку Мэллори не доверила мне принести выкуп, мне не оставалось ничего другого, как привести её в Рталию и попытаться получить выкуп в Канцелярии Чаросчётной палаты.

– Это всё? – холодно произнесла Чаросчёт.

Мышь кивнула.

Тут Чаросчёт повернулась к Мэллори и пригвоздила её строгим взглядом.

– Итак, Мэллори Мэллори, – холодно произнесла она, – желаешь ли ты опровергнуть или прояснить что-то из сказанного Зубной феей?

– Просто Мэллори, – поправила Мэллори. – Почему все зовут меня Мэллори Мэллори?

– Я точно не знаю, – ответила Чаросчёт. – Впрочем, судя по тому, что я уже видела, ты двуличная, двудушная, двуумная девочка, ведущая двойную игру!

– Вы не можете так говорить! – негодующе воскликнула Мэллори.

– Ещё как могу, – отрезала Чаросчёт. – И уже сказала. Итак, – продолжила она, – ты признаёшь факты, изложенные Зубной феей?

Мэллори кисло кивнула.

– Учитывая это, что, по-твоему, должно произойти теперь? – спросила Чаросчёт.

Артур затаил дыхание. Если только Мэллори ответит и поступит правильно, она может исправить ситуацию и упростить всем жизнь.

Напрасно он надеялся.

Мэллори немедленно всё испортила.

24. Эх, Мэллори, Мэллори

– Я не сказала, что со всем согласна, – вдруг заявила Мэллори.

Чаросчёт с удивлением посмотрела на неё.

– Но ты кивнула, – сказала она, – хотя кивок и был довольно кислый.

– Не кислый был кивок! Вообще не кивок, – возразила Мэллори.

– Что ты хочешь сказать? – сердито поинтересовалась Чаросчёт. – Ты подтверждаешь или не подтверждаешь то, что рассказала нам мышь? И что, по-твоему, должно произойти теперь?

Мэллори наморщила нос. «Это всегда опасный знак», – подумал Артур. Он затаил дыхание.

– Кое с чем я согласна. А с какими-то вещами нет.

– Ты не могла бы пояснить?

Человек менее упрямый заметил бы нарастающее раздражение в голосе Чаросчёт, но Мэллори в упор ничего не видела. Или же ей было плевать.

– Я не согласна с частью про сто долларов, – произнесла Мэллори. – Мы ещё не договорились о полной сумме выкупа.

Артур закрыл лицо руками. Он был уверен, что они условились о ста долларах. Ему невыносимо было смотреть дальше.

– Прошу прощения? – переспросила Чаросчёт.

И в этот момент Артур вспомнил про дневник Мэллори. Дневник всё прояснит. Он был уверен, что она написала что-то про выкуп, когда записывала свой хитрейший план. Он достал красный дневничок из заднего кармана джинсов.

– Выкуп был назначен в сто долларов, – сказала мышь. – Мы договорились. Так ведь, Артур?

Они повернулись к Артуру, который листал дневник Мэллори.

– На что это ты смотришь? – спросила Чаросчёт.

– Это дневник Мэллори, – пояснил Артур. – Она обронила его по дороге, и я просто…

– Отдай мне! – сердито завопила Мэллори. Она метнулась к Артуру и выхватила у него дневник. – Это личное! Ты не имеешь права!

– Это доказательство! – воскликнула Чаросчёт. – И права не имеешь ты! Немедленно передай это мне!

– Нет! – закричала Мэллори. – Не отдам!

Чаросчёт не стала просить дважды. Вместо этого она сунула руку под стол и вытащила свой серебряный свисток. Поднеся его ко рту, она три раза пронзительно дунула, и через несколько мгновений в комнату влетели резцы, размахивая своими бландербасами.

Чаросчёт указала на Мэллори длинным пальцем.

– Схватить её! – приказала она. – И принесите мне эту красную книжицу!

Артур застонал и снова закрыл лицо руками.

В один миг по меньшей мере десять резцов в белой форме направили на Мэллори свои пугающего вида бландербасы, причём с весьма ближней дистанции, и она разом растеряла весь свой запал. Она прямо-таки сдулась и забегала по сторонам перепуганными глазами, а поняв, что помощи ждать неоткуда, перепугалась ещё больше.

– Эх, Мэллори, Мэллори, – прошептал Артур. – Ну почему ты всегда роешь себе яму?

Один из резцов протянул руку за дневником Мэллори. Она не противилась. Она безропотно отдала дневник, и резец прошагал к стойке и сквозь окошечко в стекле передал книжечку Чаросчёт.

Последовало продолжительное и жутковатое молчание, пока Чаросчёт листала книжицу. Время от времени она делала заметки уже в своей записной книжке. Наконец она подняла глаза:

– Мэллори Мэллори, – сказала она. – Властью, данной мне государством Рталия, я налагаю на тебя арест за ряд тяжких преступлений.

Мэллори ахнула:

– Нет!

Чаросчёт продолжала:

– А именно, первое: несоблюдение условий формального соглашения о выкупе.

А именно, второе: притязание на владение живым существом с целью незаконной торговли и получения выкупа…

А именно, третье… – И тут Чаросчёт подняла повыше красный дневничок Мэллори, – письменное изложение хитрейшего плана с ясным намерением не выпускать вышеупомянутое живое существо, а продолжать требовать выкуп неограниченное число раз.

– Но я ничего такого не хотела, – проговорила Мэллори. – Это просто шутка.

Чаросчёт не обратила на неё ни малейшего внимания, а лишь воздела в знак молчания длинный палец.

– А именно, четвёртое, – завершила она. – Письменное изложение хитрейшего плана с ясным намерением лишить детей повсеместно визитов Зубной феи, что явно противоречит их зубным правам.

– И этого я тоже не хотела, – запротестовала Мэллори, впрочем, не очень убедительно. – Это ещё одна шутка!

– Что ты можешь сказать в своё оправдание? – спросила Чаросчёт.

Мэллори снова поглядела по сторонам, а затем сглотнула. Артур заметил, что она внезапно побледнела.

– Я ничего такого не хотела, что там написано, – сказала она. – Это просто со скуки. Я просто пошутила, – прибавила она.

– Не очень-то смешно, – заметила Чаросчёт. – И всё указывает на то, что немалую часть хитрейшего плана ты привела-таки в исполнение.

– И я не хотела сказать, что нарушу слово, – с нарастающим отчаянием настаивала Мэллори. – Меня вполне удовлетворят те сто долларов, о которых мы договорились, а ведь мы договорились, правда, Артур? Всего одна сотня долларов.

Артуру казалось, будто Мэллори бежит со всех ног, пытаясь удержаться на очень скользкой бочке.

– Мышь была удовлетворена сотней долларов, разве нет, мышь? – тише произнесла Мэллори.

Однако мыши нечего было на это ответить.

Мэллори подняла глаза к стойке, где так и лежал белый холщовый мешочек, там, куда положила его Чаросчёт, рядом с клеткой Артура.

– Слушайте, – прибавила Мэллори, скривив губы в жалкой пародии на обворожительную улыбку, – вот мешок с деньгами. Если вы сейчас отдадите его мне, я выпущу мышь, и тогда она может вернуть нас в наш садовый сарай. О’кей? Всем хорошо. Мы никогда вас больше не потревожим.

Снова наступило молчание.

– О’кей? – обречённо повторила Мэллори. – Всем же хорошо?

И снова долгое молчание, а затем Чаросчёт встала и уставилась на Мэллори сверху вниз.

– Ты закончила? – спросила она.

Мэллори кивнула.

– Я с сожалением могу сообщить тебе, Мэллори Мэллори, – сказала Чаросчёт, – что в твоей ситуации не только всем не хорошо, а напротив, всем плохо.

– Но послушайте! – воскликнула Мэллори.

Однако Чаросчёт уже наслушалась.

– Увести её в Казубат! – приказала она.

Два резца хмуро обступили Мэллори. Та испуганно ойкнула, но никто не пришёл к ней на помощь.

И на глазах у Артура её заставили повернуться и потащили по мраморному полу вон из зала.

25. И Артур тоже

В зале стало совсем пусто и совсем тихо. Когда Мэллори увели, все остальные резцы последовали за ней. Только Артур и остался стоять на мраморном полу. И уже не в первый раз ему стало одиноко и страшно.

Что дёрнуло Мэллори последовать буквально по стопам двух недалёких исполинских моляров?

Неужели она не видела, как были восприняты их требования?

Он недоверчиво покачал головой, а затем прошёл через зал к кабинке Чаросчёт.

Брюс покосился на него одним глазом, и Артур забормотал что-то ласковое – пожалуй, для собственного успокоения, а не для попугайчика.

– Что теперь? – шёпотом спросил он у мыши.

Та пожала плечами.

– Мэллори арестована, – сказала она, – и предстанет перед судом Майора Крысы. Всё будет зависеть от того, как дело посмотрит Майор Крыса.

Артур уставился на мышь.

– Мэллори просто ничего с собой не может поделать, верно? – произнёс он.

– Боюсь, что так, – ответила мышь.

– А что же я? – спросил Артур.

Мышь серьёзно поглядела на него:

– Ты? Ну, я не думаю, что опасность миновала, из дёсенной чащи ты ещё не вышел. Но опять-таки, кто знает.

– Что мне делать? – волновался Артур.

– Ты должен делать то, что должен, – сказала мышь.

В наступившей тишине Артур долго обдумывал услышанное.

– Есть одна вещь, которую я должен сделать, – решил он наконец.

– И что же это?

– Открыть эту дурацкую дверцу и выпустить тебя. – Артур протянул руку к дверце клетки. Он открыл её, сунул внутрь руку и, бережно подняв мышь, посадил её на стойку между белой холщовой сумкой и птичьей клеткой. Прежде чем закрыть дверцу, он снова завёл руку внутрь и одним указательным пальцем погладил Брюса по грудке, воркуя теперь уже для попугайчика, а не для себя самого. Чаросчёт перегнулась через разделительное стекло, знаком указывая Артуру, что ему следует передать ей птичью клетку. Вздохнув, Артур так и сделал.

Мышь сидела, подёргивая усиками, её чёрные глазёнки поблёскивали.

– Спасибо тебе, Артур, – произнесла она. – Но почему?

Артур пожал плечами:

– Теперь нет никакого смысла держать тебя взаперти. Мне следовало догадаться, что Мэллори нельзя доверять, но я ей верил. И кто знает, может, ей зачтётся то, что ты больше не пленница.

– И это все твои доводы?

Артур догадался, о чём мышь думает.

– Да, – ответил он. – Других причин нет. Я не затем выпустил тебя, чтобы ты могла отослать меня домой, если ты об этом. Я же должен остаться здесь ради Мэллори, так?

Мышь кивнула.

– Да, должен, и ты хороший друг, Мэллори такого не заслуживает.

В этот момент их прервал чей-то кашель. Оба они подняли глаза и увидели, что Чаросчёт явно хочет что-то сказать.

– Извините, – проговорила она, – но я подумала, что мне следует предупредить вас, что мне придётся издать очень громкий звук.

Мышь печально посмотрела на неё.

– Ты так-таки должна? – спросила она.

– Ты же знаешь, что это мой долг, Зубная фея, – ответила Чаросчёт.

– Ну, раз должна, – вздохнула мышь.

Чаросчёт кивнула и протянула руку под стол за серебряным свистком. Она поднесла его ко рту и трижды яростно дунула.

На третий раз раздался грохот башмаков, и в комнату торопко влетели резцы в белой форме. Они немедленно окружили Артура, нацелив на него бландербасы.

– Что это?! – воскликнул Артур.

Он бросил дикий взгляд на мышь, а затем на Чаросчёт.

Мышь серьёзно покачала головой. Чаросчёт приняла самый строгий и официальный вид, а затем заговорила.

– Артур, – сказала она, – властью, данной мне государством Рталия, я налагаю на тебя арест за ряд тяжких преступлений.

– Что? – ахнул Артур.

Чаросчёт сверилась со своими записями и продолжила:

– А именно, первое: вступление в сговор и пособничество ранее схваченной преступнице в возмутительном пленении с целью получения выкупа ни в чём не повинной Зубной феи.

А именно, второе: обеспечение ранее схваченной преступницы Мэллори Мэллори средствами для возмутительного пленения с целью получения выкупа ни в чём не повинной Зубной феи, то есть большого размера птичьей клеткой, уже содержащей одного неговорящего волнистого попугайчика по имени Брюс.

А именно, третье: вступление в сговор и пособничество ранее схваченной преступнице Мэллори Мэллори в притязании на владение живым существом с целью незаконной торговли и получения выкупа…

Артур поёжился. Он покосился на кольцо из ужасающих раструбов бландербасов. Он подумал, уж не упасть ли на колени, моля о прощении. Беда была в том, что в глубине души он понимал, что все эти обвинения справедливы. Он шёл на поводу у Мэллори с её хитроумными планами, хотя и знал, что это нехорошо.

Он в отчаянии посмотрел на мышь. Тёмные глаза мыши поблёскивали.

И тут, к ещё большему своему отчаянию, он понял, что Чаросчёт не закончила.

– А именно, четвёртое: притязание на владение живым существом и его содержание.

Артур озадаченно поднял голову.

– А мы разве с этим уже не разобрались? – спросил он. – Разве это не «А именно, третье»?

Чаросчёт пригвоздила его взглядом.

– Я имею в виду Брюса, неговорящего волнистого попугайчика, – холодно проговорила она.

– Но… – запротестовал Артур.

Он хотел сказать ей, что Брюс был не просто его питомцем – Брюс был его другом, и, возможно, лучшим и уж точно более верным другом, чем Мэллори… да, правда, он держал Брюса в клетке, но эта клетка была его домом, и решётка защищала его от кошки, и он ведь выпускал Брюса полетать по своей комнате, и Брюс всегда возвращался в клетку… и он кормил Брюсам просом, и давал ему воду, и минеральный камень, и…

Однако один-единственный взгляд на Чаросчёт сказал ему, что мольбы бесполезны. Выражение лица Чаросчёт было совершенно неуступчивым.

– Тебе есть что сказать в своё оправдание? – произнесла Чаросчёт.

Артур печально покачал головой.

– Думаю, что нет, – прошептал он.

– Стража! – приказала Чаросчёт. – Увести арестованного в Казубат!

– Подождите! – воскликнул Артур.

– Что такое? – проронила Чаросчёт.

– Брюс, – сказал Артур. – Я знаю, что вы говорили и всё прочее, но я не могу бросить Брюса. Здесь больше некому за ним присмотреть и…

– Что ты хочешь сделать? – поинтересовалась Чаросчёт.

– Можно он останется со мной, пока… пока всё не разрешится? – упрашивал Артур.

Чаросчёт посмотрела на мышь. Мышь кивнула.

– Я рассмотрела твоё ходатайство, – сказала Чаросчёт, – и я решила, что пока, как ты это сформулировал, «всё не разрешится», ты можешь продолжить держать при себе неговорящего волнистого попугайчика.

Раздался хлопок – это Чаросчёт закрыла огромную бухгалтерскую книгу, лежавшую перед ней.

Очевидно, слушание было закончено.

– Спасибо! – выдохнул Артур и подбежал к кабинке. Чаросчёт подняла клетку над разделительным стеклом и передала её Артуру, который, поворковав с Брюсом, повернулся к резцам.

– О’кей, – произнёс он. – Ведите меня.

26. Суд Майора Крысы

Суд Майора Крысы занимал большой зал. Там был высокий стол для самого Майора Крысы, отгороженная барьером скамья для подсудимых и скамья для трёх членов суда.

Мэллори и Артур стояли у скамьи. Они провели в Казубате всего несколько часов, за что были искренне благодарны. Внутри Казубат был даже неприятнее, чем снаружи.

Птичья клетка, в которой Брюс по-прежнему сидел на своей жёрдочке, что-то тихонько болбоча, стояла на столе перед барьером. Дело в том, что птичья клетка была важной уликой. Там же, на столе, лежал белый холщовый мешочек и золотая долларовая монетка.

Чаросчёт стояла возле клетки и изучала свои заметки. Она, очевидно, готовилась представить фактические обстоятельства дела против Мэллори и Артура. Поверх своего белого костюма-тройки она надела белую мантию, а цилиндр сменила на парик.

Высоко над всеми собравшимися восседал Майор Крыса.

Это был старый резец в длинном судейском парике и мантии, подобной той, в которую была облачена Чаросчёт. А ещё Майор Крыса носил очки в золотой оправе, которые он часто снимал и энергично полировал уголком своей мантии.

У различных резцов, размещённых по залу, были какие-то свои обязанности. Двое были писцами и сидели за небольшим столом с перьевыми ручками наготове; другие, видимо, были стражниками – эти держали в руках поднятые вертикально бландербасы; один исключительно высокий резец был секретарём суда, чья работа состояла в том, чтобы говорить, кому что делать.

Артур с нарастающей тревогой оглядывал все эти создания.

– Похоже, здесь нет ни одного представителя защиты, – прошептал он. – Похоже, никто здесь нам не поможет.

– Это подстава, – возмущённо заявила Мэллори. – Дохлое дело. Нас пережуют и выплюнут, зуб даю!

– Тишина в зале суда! – потребовал секретарь, сердито зыркнув на Мэллори и Артура.

Удовлетворившись тем, что в зале стало тихо, секретарь возгласил:

– Встать перед его честью Майором Крысой!

Все, кто сидел, послушно встали, а те, кто стоял, так и остались стоять.

Майор Крыса признал этот знак уважения коротким кивком и снова принялся полировать свои очки. Секретарь провозгласил:

– Вы можете сесть!

Артур бросил взгляд на скамью присяжных. Там сидели два резца и с любопытством оглядывались по сторонам, а третьим присяжным, к его удивлению, была мышь. Когда он пригляделся повнимательнее, то увидел, что эта мышь совершенно точно была их мышь: те же подрагивающие усики, те же блескучие чёрные глаза. Мышь сидела на задних лапках на ограждении перед скамьёй присяжных и с интересом поглядывала по сторонам.

Артур не удержался и пихнул Мэллори в бок.

– Смотри, – зашептал он. – Третий присяжный. Это наша мышка!

Мэллори проследила за его взглядом.

– Всё, как я и думала, – сказала она. – Полная подстава! Как мы можем надеяться на справедливый суд, если главный свидетель обвинения сидит на скамье присяжных?

Артур не знал, что на это ответить, и времени подумать у него не было, потому что секретарь суда теперь смотрел прямо на них. Затем секретарь повернулся в сторону, туда, где ждал работник суда с подносом, на котором стояли два стакана с водой, две зубные щётки, миска из нержавеющей стали и тюбик.

По кивку секретаря работник суда приблизился к Мэллори и Артуру. Как будто официант подносит к столику поднос с напитками.

– Что это? – подозрительно поинтересовалась Мэллори.

Работник суда ничего не ответил, но поставил поднос на перегородку перед их скамьёй. Затем он взял зубную щётку, выдавил на неё немного пасты и протянул вместе со стаканом воды Артуру. Затем он проделал то же самое для Мэллори.

– Обалдеть, – проговорила Мэллори. – Мне не надо чистить зубы. Я весь день ничего не ела!

Работник суда проигнорировал её выкрик.

Артур тем временем пожал плечами и принялся энергично чистить зубы. Затем он глотнул побольше воды, прополоскал рот и выплюнул в миску.

– Давай, – посоветовал он Мэллори. – Зубная паста вовсе не плоха.

В первое мгновение казалось, что Мэллори воспротивится, но затем она схватила щётку и яростно начала чистить зубы.

– Это не зубная паста, – сказал работник суда, когда Мэллори сплюнула в миску.

Глаза Мэллори испуганно округлились.

– Что ты имеешь в виду? – вопросила она. – На вкус как зубная паста.

– Это зубная правда, – пояснил работник суда. – Это экономит время, если суду не приходится иметь дело с враками и умышленными искажениями.

– Что-что? – переспросила Мэллори.

– С ложью, – отрезал работник суда, забирая поднос со всем содержимым и отходя от детей.

Майор Крыса громко стукнул своим молоточком.

– Приступайте! – велел он.

Секретарь суда почтительно кивнул, затем кашлянул.

– Арестованные на скамье подсудимых, – возгласил он пронзительно жиденьким голосом, – клянётесь ли вы говорить зуб, только зуб и ничего вроде зуба?[6]

Мэллори и Артур переглянулись.

Зуб?

– Вы, наверное, хотели сказать «правду?» – спросил Артур, не забыв прибавить «сэр».

Секретарь повернулся к присяжным.

– Присяжные, подтвердите свою личность.

Первый присяжный сказал:

– Я зуб.

Второй присяжный сказал:

– Я только зуб.

Мышь сказала:

– Будучи мышью, я ничего вроде зуба. – И, как и Артур, прибавила «сэр».

Секретарь снова повернулся к Мэллори и Артуру.

– Итак, – повторил он, – клянётесь ли вы говорить зуб, только зуб и ничего вроде зуба?

Мэллори заёрзала, поглядывая на присяжных. К собственной досаде, она тотчас поняла, что впервые в жизни принуждена говорить правду. Проклятая зубная правда…

– Ладно, – проговорила она неохотно.

Артур ответил:

– Да, сэр.

– Итак, судебное заседание начинается, – провозгласил секретарь.

Чаросчёт, прочистив горло, начала излагать обстоятельства дела против Мэллори и Артура. Она говорила осмотрительно, поясняя каждое из обвинений, предъявленных им в канцелярии. Артур чувствовал, что их просто не могут не признать виновными.

Чаросчёт детально описала хитрейший план Мэллори, включая те позорные причины, что побудили её попытаться изловить Зубную фею, и даже привела цитаты из дневника Мэллори. Она особо подчеркнула, что, похитив Зубную фею, Мэллори надеялась, что другие дети останутся без её визитов.

Тут зал суда ахнул.

Мэллори не сдержалась и высунула язык.

– Не надо! – мучительно взмолился Артур громким шёпотом.

– Почему нет-то? – пробурчала Мэллори. – Всё и так против нас. Дело сшито. Нам крышка!

– Может, нам и поделом, – шепнул Артур.

– Говори за себя! – зашипела Мэллори.

– Тишина в зале суда! – взревел секретарь, бросив ещё один сердитый взгляд на Артура и Мэллори.

Затем Чаросчёт рассказала, каким образом Мэллори поймала Зубную фею в чёрный мешочек, как положила мешочек в гольф и, наконец, уговорила Артура одолжить клетку в качестве более надёжной тюрьмы.

Артур опустил голову.

После этого Чаросчёт описала переговоры и отметила, что мышь добросовестно согласилась на условия выкупа, условия, которые сама Мэллори и не думала соблюдать. И снова Чаросчёт зачитала из дневника Мэллори, и снова присутствующие в зале суда шокированно ахнули.

– Не надо! – зашептал Артур, боясь, что Мэллори опять высунет язык.

– Не распускай нюни! – негромко возмутилась Мэллори.

В последнем пункте обвинения излагалось, как Мэллори отрицала, что они пришли к соглашению, и дала понять, что ста долларов может быть недостаточно. На этот раз резцы, сидевшие в разных концах зала суда, недоверчиво зашипели, и секретарю снова пришлось призывать к порядку.

– Что ты можешь сказать в своё оправдание? – спросил Майор Крыса прерывающимся голосом.

– А смысл? – фыркнула Мэллори. – Вы, ребята, и так уже всё решили.

– Я расцениваю это как «нет», – сказал Майор Крыса. – Запишите это, писцы.

– А теперь, – проговорила Чаросчёт, поворачиваясь к Артуру. – Суд должен заслушать дело подельника Мэллори, владельца этой переносной тюрьмы, которую он по доброй воле предоставил для заточения Зубной феи и в которой уже заточено живое существо, по притязаниям вышеупомянутого подельника якобы принадлежащее ему!

Зал суда снова ахнул.

– Этим другим живым существом, – пояснила Чаросчёт, – является маленький неговорящий волнистый попугайчик по имени Брюс.

– Тишина! – прокричал секретарь суда, заглушая хор бормочущих, ахающих и ворчащих голосов.

Однако в этот момент один голос произнёс:

– Вопрос по порядку ведения заседания, Ваша честь!

Это была мышь.

– В чём дело, Зубная фея? – спросил Майор Крыса.

– Это действительно крайне важный вопрос, Ваша честь, – сказала мышь, – ибо Чаросчёт только что сказала нам, что Артур добровольно предоставил клетку. Я бы хотела уточнить. Артур вопреки собственному желанию предоставил свою клетку. А именно, он был принуждён сделать это самой Мэллори.

– Откуда тебе это известно, Зубная фея? – уточнил Майор Крыса, в очередной раз протирая очки.

– Я была там, Ваша честь, – объяснила мышь.

– Это меняет дело, – заметил Майор Крыса, снова надевая очки.

– Более того, – продолжала мышь, – в свете вероятной аргументации Чаросчёт я бы хотела отметить – в качестве свидетеля, беспрерывно наблюдавшего за поведением Мэллори и Артура, – что Артур неизменно имел опасения и сомнения в правильности действий, предпринимаемых Мэллори, а также относительно её побудительных мотивов. И я хочу добавить, что, хотя он, безусловно, виновен в притязании на владение живым существом, он, тем не менее, питает привязанность к попугайчику Брюсу и неизменно заботится о благополучии этой маленькой и, по всей видимости, неговорящей птицы.

– Понятно, – сказал Майор Крыса. – Желаешь ли ты опровергнуть эти довольно-таки неожиданные свидетельские показания Зубной феи, Чаросчёт?

Чаросчёт посмотрела на судью.

– Нет, Ваша честь, – ответила она. – Я знаю, что Зубная фея безоговорочно правдива и весьма проницательна. Если таковы её наблюдения, я никак не буду их оспаривать.

– Превосходно, – произнёс Майор Крыса. – Есть ли у тебя что-то ещё?

– Нет. На этом у меня всё, Ваша честь, – сообщила Чаросчёт.

– Превосходно, – проговорил Майор Крыса, – учитывая, что я проголодался и мне остро необходим бутерброд с сыром.

Затем он перегнулся через стол и обратился к присяжным:

– Господа присяжные заседатели, готовы ли вы вынести вердикт?

Два резца и мышь склонились друг к другу головами и начали поспешно совещаться.

Вскоре мышь подняла голову и сказала:

– Ваша честь, я рада сообщить, что да, мы готовы, но я с сожалением могу сказать, что нет, мы не готовы вынести вердикт.

27. Кладезь Всемудрости

Майор Крыса энергично потёр свои очки.

– Я прошу прощения, господа присяжные заседатели, но я не понимаю… – проговорил он.

– Ну, – ответила мышь, – наш вердикт заключается в том, что мы не можем вынести вердикт. Один за, другой не за, и один разрывается надвое.

– Как может один равняться на два? – удивился Майор Крыса. – Один равняется одному, разве не так?

– Это другое надвое, – объяснила мышь. – Позвольте, я так скажу: один за одно, другой за другое, а третий то ли за что, то ли за ничто.

– Понимаю, – произнёс Майор Крыса, явно ничего не понимая. – Так что теперь?

– Вы судья, сэр, – напомнила мышь.

– Хм, – промычал Майор Крыса. Он огляделся по сторонам. – Чаросчёт, у тебя есть какие-нибудь предложения?

– Честь по чести, Ваша честь, но это вы – Ваша честь, сэр, – сказала Чаросчёт.

– Да, да, вроде да.

– Да, – согласилась Чаросчёт. – Вы судья.

– Понимаю, – беспомощно промолвил Майор Крыса.

Мышь кашлянула:

– Если вы дозволите, я выдвину одно предложение, Ваша честь?

Майор Крыса с благодарностью повернулся к ней.

– Буду тебе премного благодарен. Мы, кажется, отдалились от моего бутерброда.

– Итак, Ваша честь, поскольку присяжные не могут прийти к единому мнению и поскольку вам не хватает одного бутерброда до ланча, возможно, дело можно перебросить на уровень выше, – сказала мышь.

– На уровень выше? – переспросил Майор Крыса.

– Да, – подтвердила мышь. – На уровень выше – к Зубу Мудрости в Кладезе Всемудрости.

Майор Крыса уставился на мышь, и на лице его расцвела благодарная улыбка.

– Разумеется! – воскликнул он. – И почему я об этом не подумал?

– Никоим образом не могу судить об этом, – ответила мышь. – Но это возможно?

– Не только возможно, – решительно заявил Майор Крыса, – но и совершенно необходимо. Это было на редкость запутанное дело, которое требует большей мудрости, чем та, которой обладает данный суд. Спасибо всем, спасибо присяжным. Дело перенаправляется в Кладезь Всемудрости. – Майор Крыса взялся за деревянный молоточек и громко стукнул по своему столу.

Артур и Мэллори посмотрели друг на друга: Артур нервозно, Мэллори удивлённо.

– Вот тебе и подстава, – прошептал Артур. – А я-то думал, что нас пережуют и выплюнут.

– Это ещё не конец, – пробурчала Мэллори. – Не нравится мне этот кладезь-шмадезь мудрости.

– Ну а мышка-то? – спросил Артур. – Ты заметила, как она вступилась за меня?

– Это потому, что ты слабак, – проворчала Мэллори. – Ты заметил, как она не вступилась за меня?

– И этому есть причина, – заметил Артур.

– Слабак! – огрызнулась Мэллори.

– Яйцеголовая! – огрызнулся Артур.

Он сам себе не верил. Насколько он помнил, это был первый раз, что он показал Мэллори зубы. И он поразился, насколько это было приятно.

* * *

Вскоре группа резцов сопроводила Артура и Мэллори вон из Суда да Дела, через площадь и в белое здание, именуемое Кладезем Мудрости. Один из резцов нёс Артурову клетку с Брюсом, другой нёс белый холщовый мешочек и доллар. Мышь семенила позади, а вот у Чаросчёт, кажется, были другие дела. Похоже, она не станет принимать участие в дальнейшем процессе, за что Артур был неимоверно благодарен. Его потрясло перечисление обвинений в канцелярии, и ему не хотелось проходить через всё это снова.

Мэллори была непривычно тиха. Артур гадал, неужто он так шокировал её, назвав яйцеголовой. Он слегка ухмыльнулся. Он надеялся, что причина в этом.

Их провели вверх по ступеням, в холл, а затем снова вверх по лестнице и, наконец, к двери.

На двери было написано «ГНЕЗДО».

Один из резцов постучал в дверь.

– Будьте собой, – шепнула мышь, пока они ждали ответа. – Не то чтобы это имело какое-то значение, разумеется. От Зуба Мудрости ничего не скрыть. Она увидит вас до самого нутра, что бы вы ни попытались сделать.

Последовало приглашение войти, и резец толкнул дверь и встал возле неё, пропуская Артура, Мэллори и мышь. Два резца с доказательствами последовали за ними.

В комнате было темно. Они словно бы вошли в сумрак. Поначалу показалось, что там и нет никого, и Артур в растерянности смотрел направо и налево.

Однако, поглядев вверх, он вдруг ахнул.

Наверху, на длинной жерди толщиной почти что в телеграфный столб, сидела огромная белоснежная сова.

Артур видел полярных сов по телику, но никогда не видел такой большой.

Она была громадная, у неё были золотистые глаза размером с блюдца, обведённые угольно-чёрным, лицо её разделял напополам чёрный клюв. Всё оперение было снежно-белым с чёрными пестринами.

И хотя клюв выглядел грозно, глаза смотрели вниз на посетителей с такой добротой, что Артур сразу утешился. Он ждал, поражённый, не в силах ничего вымолвить.

– Добрый день, мадам, – вежливо произнесла мышь. – Суд да Дело не смог вынести решение по делу о преступлениях этих чужаков, и Майор Крыса полагает, что ты скорее сможешь рассудить это дело.

– Расскажи мне подробнее, Зубная фея, – сказала сова.

Голос у неё оказался глубокий и музыкальный, и снова у Артура стало спокойнее на душе. Мэллори тоже, как ни удивительно, была сама на себя не похожа. Величественная сова словно сдула с неё всю бойкость и безрассудство.

И снова Артуру с Мэллори пришлось выслушать изложение хитрейшего плана Мэллори и тех последствий, которые он повлёк за собой. Мышь рассказывала обо всём беспристрастно и сдержанно, ничего не опуская и даже дословно цитируя из дневника Мэллори. Артур тоже не был обойдён молчанием. Его вклад, включая предоставление клетки Брюса и тот факт, что он притязал на владение Брюсом, был детально освещён.

Всему этому величественная белая сова внимала. Во время рассказа она сидела совершенно неподвижно и тихо, и эта тишина окутала и обволокла Мэллори и Артура.

Когда мышь закончила свой рассказ, тишина осталась, но она нисколько не напрягала Артура, напротив, он ощутил прикосновение великого покоя.

Наконец Зуб Мудрости заговорила своим глубоким музыкальным голосом.

– Мне кажется, – проговорила она, – что эта история весьма недобрая, и в то же время есть в ней проблески доброты. Разрешить эту ситуацию поможет доброта – лишь она изгонит всё недоброе.

Она помолчала, не сводя с них своих огромных глаз.

– Зубная фея, делая доброе дело, навещает детей, когда те потеряют зуб, и обменивает его на золотой доллар. Мэллори из каких-то недобрых соображений воспользовалась её добротой и отплатила ей недобрым поступком. Ты согласна со мной, Мэллори?

Артур в полумраке покосился на Мэллори, опасаясь её реакции. К его облегчению, Мэллори просто кивнула.

– Я не удивлюсь, – продолжала Зуб Мудрости, – что, попав в недобрые руки пирожников моляров, Мэллори испытала и поняла, какой вред и боль может причинить другим недобрый поступок. Это было крайне неприятно, не правда ли, Мэллори?

И снова Мэллори кивнула.

– Я замечаю также: во всей этой истории Зубная фея держалась с честью, достоинством и спокойствием. Она согласилась на условия выкупа и искренне ожидала, что договорённость будет соблюдена.

– Благодарю тебя, Зуб Мудрости, – сказала мышь.

– Соответственно, – произнесла сова, – по условиям договорённости и учитывая, что ты была освобождена из клетки, сто долларов должны быть уплачены.

Артур бросил взгляд на Мэллори. Она возбуждённо заёрзала и, хоть и умудрилась смолчать, расплылась в широчайшей улыбке. Она триумфально потрясла кулаком.

28. Суд

Хотя огромная белая сова не могла не заметить волнения Мэллори, она предпочла никак не реагировать на него. Однако она выждала несколько мгновений, прежде чем продолжить.

– Посему я постановляю, что, поскольку Артур выпустил Зубную фею, ему и причитается получить выкуп.

Артур сглотнул. Этого он не ожидал. Как не ожидала и Мэллори. Она огорошенно посмотрела на Артура, а затем снова в огромные глаза совы. В первое мгновение Артур подумал, что Мэллори собирается запротестовать, но какое-то шестое чувство велело ей смолчать.

– Резец, – приказала Зуб Мудрости, – пожалуйста, отдай белый холщовый мешочек Артуру.

Резец сделал шаг вперёд и протянул мешочек Артуру. Бросив тревожный взгляд на Мэллори, он принял его и пробормотал: «Спасибо». Ему было не по себе. Он не чувствовал, что заслужил белый мешочек. С самого начала он считал идею выкупа злой и глупой. Если бы не великая властность Зуба Мудрости, он бы просто отказался от мешочка.

– Мэллори, – сказала Зуб Мудрости. – По своей доброте Зубная фея обменяла твой зуб на золотой доллар. Нехорошо будет лишать тебя этого. Соответственно, резец, передай, пожалуйста, Мэллори её доллар.

Резец сделал шаг вперёд и протянул Мэллори доллар. Она бездумно взяла его и опустила голову.

– Зубная фея поступила с тобой по-доброму, заплатив тебе этот доллар, Мэллори, – произнесла Зуб Мудрости, – тем более что ей пришлось уплатить твой зуб в качестве входной пошлины при Таможенных вратах Рталии, так что теперь она явно в убытке.

Артур вытаращил глаза. Откуда величественная белая сова узнала об этом? Он был уверен, что мышь об этом не упоминала.

Бросив исподтишка взгляд на серьёзную недвижную фигуру на жерди высоко у себя над головой, он сам ответил на свой вопрос. Артура пробрала дрожь. Зуб Мудрости знала обо всём. Как тогда сказала мышь? «Будьте собой. Она увидит вас до самого нутра».

Вздрогнув в испуге, Артур вдруг понял, что Зуб Мудрости не закончила с ним.

Огромные глаза-блюдца печально остановились на нём, а затем снова зазвучал этот глубокий голос:

– Есть ещё одно дело, Артур, которое нам следует разрешить. Ты принёс с собой в Рталию пленника в птичьей клетке, маленького голубого волнистого попугайчика, которого ты считаешь своим. Неоднократно тебе говорили, что это живое существо, твой собрат, и пускай именно это живое создание не может говорить, ты, тем не менее, дал ему это ужасное прозвание: домашний питомец.

Артур сжался.

– Ты ничего не хочешь сказать?

Артур пытался заговорить, но он утонул в глазах-блюдцах, и горло его пересохло. Он безмолвно умолял мышь заступиться за него, как она заступилась тогда, в Суде да Деле, но на этот раз мышь молчала.

Всё было тихо.

Затем снова заговорила Зуб Мудрости.

– Это на редкость подлое преступление против доброты, и посему наказание должно быть особенно суровым, – сказала Зуб Мудрости.

Артур затрепетал. Только не Казубат!

– Тебе надлежит выплатить штраф в одну сотню долларов, а маленький голубой неговорящий волнистый попугайчик должен быть немедленно выпущен!

Настала тишина.

Артур оцепенело протянул белый холщовый мешочек, и резец подошёл и забрал его обратно.

Мэллори недовольно фыркнула.

– Я вынесла своё суждение, – проговорила Зуб Мудрости. – Будут ли ещё замечания?

И в этот момент раздался пронзительный выкрик.

– Нет!

29. Брюс

Артур удивлённо огляделся по сторонам. Голос был разом и знакомый, и незнакомый. Кажется, он исходил откуда-то с пола, но не от мыши.

– Кто крикнул «нет»? – спросила огромная белая сова, глядя вниз со своей громадной жерди.

– Я! – ответил голос.

– Кто? – произнесла сова.

– Брюс! – проговорил голос.

– Кто-кто? – переспросила сова.

– Я. Брюс. Маленький голубой волнистый попугайчик, – ответил голос.

– Но, – немного удивилась сова, – ты же неговорящий волнистый попугайчик!

– Я теперь говорящий! – воскликнул Брюс.

– Это я вижу, – согласилась сова, – и слышу. Но почему ты теперь говоришь?

– Я говорю, желая предотвратить огромную несправедливость, – заявил Брюс. – Вы, ребята, всё напутали задом наперёд!

– Объясни, пожалуйста, – попросила Зуб Мудрости.

– Артур, – сказал попугайчик, – обвиняется в том, что считает меня своим питомцем.

– И? – уточнила Зуб Мудрости.

– Это всё задом наперёд, – ответил Брюс.

– Я не понимаю, – отозвалась озадаченная Зуб Мудрости.

– И Артура наказывают! – вскричал Брюс. Разволновавшись, птичка забегала взад-вперёд по своей жёрдочке.

– И вполне справедливо, – произнесла сова. – Ты оспариваешь мудрость Зуба Мудрости?

– Да, – воскликнул Брюс, – потому что ты всё напутала! Если кого и следует наказать, так это меня! Накажи меня!

Зуб Мудрости ждала. Постепенно комната затихла и замерла. Наконец сова снова мягко попросила:

– Объясни, пожалуйста.

– Ты говоришь, что Артур утверждает, будто владеет мною, – сказал Брюс, на этот раз немного спокойнее. – А по правде говоря, это я владею Артуром. Когда я голоден, он кормит меня. Когда мне хочется пить, он приносит мне воду. Он приносит мне мой минеральный камень. Он убирает мою клетку и выстилает её свежими газетами.

Сова пристально смотрела на маленького попугайчика.

Брюс продолжал:

– Когда я расстроен, он успокаивает меня, поглаживая мою грудку, и воркует тихонечко, пока я не успокоюсь. Он накрывает меня на ночь, когда я хочу спать.

– Хм, – кашлянула сова.

– Я считаю Артура своим прислужником и другом и, словом, пожизненным своим питомцем. Я считаю эту клетку своим домом, прибежищем от тех в окружающем мире, кто мог бы напугать или обидеть меня, – объявил Брюс.

Артур и Мэллори не отводили поражённого взгляда от птичьей клетки.

– Я и не знал, – прошептал Артур.

– Вот это меня не удивляет, – пробурчала Мэллори. – Ты никогда не отличался наблюдательностью… питомец! – прибавила она.

Сова долгое время хранила молчание. Наконец она медленно проговорила:

– Благодарю тебя, маленький попугайчик, за то, что довёл эти обстоятельства до моего сведения. Это было очень доброе деяние, и ты предотвратил серьёзнейшую судебную ошибку. Никоим образом ты не заслуживаешь наказания, напротив – нашей благодарности, и Артур, я уверена, также поблагодарит тебя.

– Ну конечно, – ответил Артур полным удивления голосом. – Спасибо тебе, Брюс.

– Естественно, штраф будет возвращён, – сказала Зуб Мудрости, – и мы с удовольствием позволим Брюсу остаться у себя дома.

Резец, забравший у Артура белый холщовый мешочек, подошёл к нему и вернул мешочек. Артур ошарашенно его принял.

– Да! – выдохнула Мэллори, несомненно, обрадованная таким поворотом событий.

Аудиенция у Зуба Мудрости явно подошла к концу, и один из резцов подхватил с пола клетку Брюса и вручил её Артуру. Они с Мэллори пошли за ним к выходу, а мышь засеменила следом. Они вышли за дверь, прошли по коридору, спустились по лестнице и снова оказались на городской площади.

Там они остановились, моргая на свету.

Мышь у их ног заметила:

– Всё хорошо, что хорошо кончается.

Мэллори откликнулась:

– Точно!

Артур поставил птичью клетку на мостовую и заглянул в белый холщовый мешочек. Он слегка нахмурился, а затем лицо его расплылось в широкой улыбке. Он перевёл взгляд с мешочка на Брюса, и его согрело тёплое чувство.

– Спасибо тебе, Брюс, – шепнул он.

Маленький волнистый попугайчик не ответил, но он склонил голову набок и посмотрел на Артура. Это был дружелюбный взгляд, подумал Артур.

И вдруг раздались шаги. Они подняли головы и увидели, что к ним широким шагом приближается уже знакомая фигура. Это была Чаросчёт, снова в своём высоком и узком белом цилиндре. Она подошла к Мэллори и сунула ей красный дневничок.

– Ты должна забрать это, – сказала она. – Пренеприятнейшее чтение!

Мэллори схватила свой дневник.

– Тебе следовало прочитать, что написано на обложке, – возмущённо заметила она. – Это очень личный дневник, не предназначенный для чужих глаз.

– Вот уж точно! – фыркнула Чаросчёт. – Да и вообще ни для чьих глаз, если тебе интересно моё мнение!

– Не интересно! – отрезала Мэллори.

Артур снова улыбнулся. Как мало времени понадобилось Мэллори, чтобы к ней вернулась вся её бойкость.

Мышь кашлянула.

Мэллори и Артур посмотрели вниз. Усики мыши подёргивались, маленькие чёрные глазки поблёскивали.

– Возьми свою птичью клетку, Артур, – велела она.

И как только Артур подхватил клетку, площадь начала отступать. Странные зубоподобные здания раздвигались с всё увеличивающейся скоростью, пока наконец не исчезли вдали. Как только они пропали с глаз, к детям придвинулись знакомые стены, а затем и потолок стал опускаться – быстрее и быстрее, со смутно слышимым рёвом.

А затем наступила тишина.

Артур открыл глаза и обнаружил, что стоит в дровяном сарае Мэллори.

30. Мэллори получает выкуп

Мэллори глаз не закрывала.

Когда Артур открыл глаза, он увидел, что Мэллори с триумфальной ухмылкой смотрит на него.

– У нас получилось! – засмеялась она.

– Что получилось? – озадаченно спросил Артур. Он не видел тут повода для смеха.

– Мы побили эту глупую мышь, Зубную фею, как её там, – улыбнулась Мэллори. – Мы получили выкуп!

– Кто получил выкуп? – многозначительно переспросил Артур.

– Мы! – воскликнула Мэллори.

– Кто-кто? – уточнил Артур.

Мэллори вытаращилась на него, улыбка её истаивала.

– Что ты хочешь сказать?

– Они отдали выкуп мне, – сказал Артур. – Помнишь? Это я освободил мышь.

– И что? – напряглась Мэллори.

– И то. Выкуп дали мне, – проговорил Артур. – Насколько я помню, ты хотела выдоить из них побольше денег. Хорошо, что мы смогли выбраться оттуда. Будь дело за тобой, мы могли бы навечно остаться в том дурацком Казубате!

– За мной? – невинным тоном повторила Мэллори.

– Да, за тобой.

Мэллори уставилась на него. Что происходит с Артуром? Она всегда раньше могла помыкать им как угодно. Он переменился.

– Но это была моя идея! – запротестовала она, помахивая дневником. – Помнишь?

– Как это можно забыть? – произнёс Артур. – Твой хитроумнейший план.

– И? – протянула Мэллори.

– Ты правда хочешь этот дурацкий выкуп? – спросил Артур.

– Он должен быть моим! – возмутилась Мэллори.

– Несмотря на всё, что произошло?

Мэллори почувствовала, что Артур сникает. Она удвоила напор.

– Мы можем поделить его, – предложила она. – Фифти-фифти?

Артур покачал головой.

Мэллори совсем не хотела делиться. На сто долларов можно купить вдвое больше всего, чем на пятьдесят долларов, но и полтинник лучше, чем один жалкий доллар, который она получила за свой зуб.

Она мимолётно стала прикидывать, что могла бы купить на пятьдесят долларов. Она настолько погрузилась в свои мечтания, что не услышала, что сказал Артур.

– Что такое? – спросила она.

– Я ухожу, – повторил он, поднимая птичью клетку.

– Спорим, этот глупый попугай никогда больше не заговорит! – запальчиво воскликнула Мэллори.

– А знаешь, – ответил Артур, – если и так, мне всё равно. Он рассказал мне, что думает на самом деле.

– А хочешь знать, что я думаю на самом деле? – продолжала упорствовать Мэллори.

– Думаю, я и так знаю, что ты думаешь, – отмахнулся Артур.

– Так что ты там говорил? – насупилась Мэллори.

– Я спросил, остался ли у тебя тот доллар? – проговорил Артур.

– Да. А почему?

Артур поглядел на неё:

– Потому что, честно говоря, я совсем не хочу этот дурацкий выкуп. Я думал, что это была довольно подлая затея.

У Мэллори заколотилось сердце. Она едва верила своим ушам: неужели Артур скажет то, что она думает. А затем её сердце ухнуло куда-то, потому что он сказал это.

– Что, если, – предложил Артур, – ты отдашь мне доллар, а ты забирай мешочек.

Мэллори уставилась на него.

– Правда?

– Правда, – кивнул Артур.

И пока он не передумал, Мэллори поскорее сунула руку в карман и вытащила один доллар. Она сунула его ему.

– Держи!

– Спасибо, – ответил Артур и протянул ей маленький белый холщовый мешочек, а затем подхватил клетку. – Пока! – бросил он, выходя за дверь и закрывая её за собой.

Едва оказавшись во дворе за домом Мэллори, Артур припустил бегом, стараясь поменьше трясти Брюса. Но это было непросто, потому что сам он трясся от хохота.

А тем временем в дровяном сарае Мэллори всё никак не могла поверить, до чего же глуп Артур.

Она с благоговением отнесла мешочек на стол. Прежде чем высыпать содержимое, она расчистила место, сдвинув отцовские инструменты и опилки.

Затем, затаив дыхание, она ослабила узел на мешочке и перевернула его кверху дном.

Долларовых монет не было.

Затем что-то застучало, и на стол посыпались маленькие белые объекты.

Мэллори смотрела в ужасе.

Молочные зубы.

Мэллори не было нужды считать.

Она знала, что их будет ровно сто штук.

И в тот же миг раздался скрип открывающейся двери.

Она подняла голову.

Это был её отец. Довольным его никак нельзя было назвать.

– Мэллори, – требовательно спросил он, – ты не видела чёрный мешочек, в котором обычно лежит моя электробритва? Ты не прикарманила его для какого-нибудь своего нелепого плана, признавайся?

Мэллори собиралась было сказать что-нибудь сердитое и остроумное, но одного взгляда на папино лицо было достаточно, чтобы она поняла, что это не самая лучшая идея.

Она кивнула.

– Кажется, я видела его в поддоне Артуровой птичьей клетки, – сказала она.

Примечания

1

Мармит – солёная и остренькая паста коричневого цвета на основе дрожжевого экстракта со специями. (Прим. пер.)

2

Сэр Эдмунд Персиваль Хиллари (1919–2008), новозеландский альпинист, в 1953 г. он вместе с непальцем Тенцингом Норгеем совершил первое восхождение на Эверест.

3

Во время полёта космического корабля «Аполлон-11» на Луну космонавты Нил Армстронг и Базз Олдрин в 1959 г. совершили первый выход на её поверхность.

4

Считается, что под зелёным козырьком глаза меньше устают, и таким образом он помогает бухгалтерам дольше сосредотачиваться на цифрах. (Прим. пер.)

5

Бландербас – короткое ружьё-дробовик XVII–XVIII вв., из которого можно было стрелять одной рукой, приставив его к груди. (Прим. пер.)

6

Увы, непереводимая игра слов: английское «tooth», «зуб» созвучно «truth», правда.

Content

Джеймс Норклифф
Месть зубной феи

1. Зуб Мэллори

2. Хитрейший план Мэллори

3. Маленькое создание в маленьком чёрном мешочке

4. Птичья клетка с Брюсом

5. Блескучие глаза

6. Переговоры

7. Сарай-раздрай

8. Вой и ной

9. Клыки

10. Большой маленький дом

11. Моляры

12. Пирог

13. Птичья клетка

14. Две птичьи клетки

15. Заклясть

16. Таможенные врата

17. Резцы

18. И снова резцы

19. Площадь

20. Чаросчёт

21. Выкуп

22. И снова заклясть

23. И снова мышь

24. Эх, Мэллори, Мэллори

25. И Артур тоже

26. Суд Майора Крысы

27. Кладезь Всемудрости

28. Суд

29. Брюс

30. Мэллори получает выкуп

Примечания